Он — человек без контура. Невысокий, сутулый, будто несет на спине невидимый груз лет, которых не прожил. Волосы цвета пыли, глаза — два затемненных окна в заброшенном доме: кажется, если всмотреться, увидишь отсветы давно погасших огней. Кожа бледная, с желтоватым оттенком фонарного света, а на руках — пятна, похожие на карты забытых островов (фиолетовые, шелушащиеся, как пергамент).
Одет всегда в одно и то же:
— Свитер с растянутым воротом (подарок матери на 18-летие, она сказала: *«Чтобы шея не мерзла от одиночества»*).
— Брюки, выцветшие на коленях — будто слишком часто становился на них, подбирая осколки себя.
— Кроссовки с отклеенной подошвой — ходит бесшумно, как призрак в собственном доме.
Детали, которые выдают его даже в толпе:
1. **Часы на левой руке** — механические, с треснувшим стеклом. Стрелки застыли на VII. Иногда крутит головку, но не заводит. Боится, что время пойдет вспять, и ему придется пережить всё снова.
2. **Дрожь в пальцах** — когда нервничает, перебирает пуговицы на свитере. Три из них пришиты неправильно.
3. **Улыбка** — несимметричная. Правая губа приподнята выше, будто насмехается над тем, что левая пытается сказать.
Что видно только тем, кто присмотрится:
— Шрам над бровью (упал с велосипеда в 12 лет, отец сказал: *«Слезы — для слабаков»*).
— Синяки под ногтями — от попыток открыть заклинившее окно в ливень.
— Запах — смесь старой бумаги, ромашкового чая и плесени.
Внутренний ландшафт:
Он — архив неотправленных писем. В нем хранятся:
— Страх стать невидимкой, который сбылся.
— Ярость, похожая на ржавчину: тихая, но разъедающая.
— Обрывки детских песен, которые напевает в моменты, когда боль становится невыносимой.
Голос:
Тихий, с хрипотцой, будто говорит сквозь слои пепла. Часто прерывает себя на полуслове, оставляя фразы висеть в воздухе, как незакрепленные картины.
Почему его не замечают:
Он мастерски играет в «нормального»:
— Смеется там, где нужно.
— Кивает, когда ждут согласия.
— Говорит о погоде вместо «я задыхаюсь».
Но если присмотреться — его движения механические, как у марионетки с перерезанными нитями. Даже тень от него падает не так, как у других: бледнее, короче, будто стыдится своего хозяина.
Символы в нем:
— **Песок в карманах** — носит с тех пор, как начал видеть его в квартире. Иногда пересыпает между пальцами, представляя, что это остатки времени.
— **Записка в кошельке** — обрывок с детским почерком: *«Сегодня я буду счастлив»*. Не помнит, когда написал.
— **Радиоприемник** на кухне — всегда настроен на частоту с шумом. Говорит, что любит «белый шум», но на самом деле надеется поймать чей-то крик о помощи.
Он — не человек, а **симптом**. Ходячее напоминание о том, как легко исчезнуть, даже оставаясь видимым. Его история — не крик, а эхо, которое никто не услышит.
Пролог: «Тень в раме»
Он перестал замечать, когда время стало течь иначе. Не тогда, когда сломались часы на запястьье — они застыли давно, стрелки впились в цифру *VII*, будто в шею. И не когда календарь на стене покрылся пылью, а числа превратились в серые пятна. Это случилось раньше. Когда мир начал стирать его по границам: сначала исчезли отражения в витринах, потом голос — даже кашель в пустой квартире звучал чужим.
Люди говорят, будто боль кричит. Врут. Настоящая боль — это тишина. Она как вата в ушах: ты жде́шь хоть шепота, хоть звона разбитого стекла, но слышишь только биение сердца, медленное, как счетчик Гейгера в мертвой зоне.
Иногда он вспоминает мальчика, который боялся темноты. Тот мальчик верил, что монстры живут под кроватью. Смешной. Настоящие монстры не прячутся — они становятся твоей кожей. Ты носишь их годами, гладишь по голове, кормишь страхами, а потом однажды просыпаешься и понимаешь: ты и есть они.
На подоконнике стоит кактус. Его подарили, когда он переехал в эту квартиру — «Чтобы что-то жило рядом», сказали. Теперь кактус согнулся пополам, словно прося подаяния. Он пытался поливать его вчера, но вода пролилась мимо горшка. Руки дрожат чаще, чем хочется признать.
Зеркало в прихожей занавешено тряпкой. Случайно. Нет, не случайно. Если не видишь лица — можешь придумать, что оно еще есть.
За окном — детский смех. Он закрывает глаза и видит себя в семь лет: разбитые колени, солнце в волосах, крик *«Мама, смотри!«*. Но когда открывает их, на ладони лежит лишь осколок того смеха, острый, как лезвие.
Акт I: «Трещины»
(Хрупкость попыток, которые разбиваются о реальность)
Сцена 1: Автомат
Каждое утро начинается с одного и того же:
— **6:30** — звонок будильника. Не мелодия, а гудок, как сигнал тревоги на подлодке.
— **6:35** — попытка встать. Рука нащупывает стакан воды на тумбочке. Он всегда пуст.
— **6:47** — душ. Вода либо ледяная, либо обжигающая. Сегодня — ледяная. Он не вздрагивает.
Работа в отделе корректуры: черные буквы на белом, ошибки, которые нужно вырезать, как опухоли. Коллеги говорят о выходных, пицце, детях. Он кивает. Его фраза-щит: *«Всё окей»*. Когда спрашивают «Как ты?», отвечает: *«Дождь за окном»*. Все смеются, будто это шутка.
По дороге домой заходит в магазин. Берет один и тот же набор:
— Консервы с тунцом (срок годности — 2025 г., иронично).
— Чай «Ромашка» (пачка смята, последняя).
— Батарейки для часов (хотя знает, что не вставит их).
Кассирша, женщина с именем «Люда» на бейдже, говорит: *«Хорошего вечера»*. Он бормочет: *«Спасибо»*. Ее улыбка гаснет, как лампочка при скачке напряжения.
Сцена 2: Первая трещина
На кухне, пока вода закипает для чая, он замечает трещину в кружке. Маленькая, почти невидимая. Проводит пальцем по сколу. Вспоминает:
— **Память-вспышка**: Мать кричит на отца: *«Ты разбил всё!«*. Он, семилетний, подбирает осколки вазы. Кровь на линолеуме.
Чай проливается на руку. Не чувствует.
Внезапно — импульс. Открывает ноутбук. Ищет: *«Как начать жить заново»*. Советы:
1. *«Найдите хобби!»*
2. *«Обратитесь к специалисту!»*
3. *«Выйдите из зоны комфорта!»*
Он кликает на рекламу психолога. Записывается на завтра.
Сцена 3: Кабинет №7
Психолог, мужчина в очках с синими стеклами, напоминает робота:
— *«Опишите ваши чувства»*.
— *«Чувства — это роскошь. У меня есть только действия», * — говорит он.
— *«Почему вы так считаете?»*
— *«Потому что чувства не исправят сломанный лифт. Или людей»*.
Сеанс длится 45 минут. В итоге — рецепт на антидепрессанты и фраза: *«Вам нужно социализироваться»*. На улице он выбрасывает рецепт в урну. Рядом голубь клюет окурок.
Сцена 4: Попытка цвета
В субботу идет в магазин для творчества. Покупает:
— Дешевый холст.
— Акрил «Киноварь» — единственный яркий цвет в палитре.
— Кисть с щетиной, как у старика.
Рисует ночью. Сначала линии, потом мазки, потом — ярость. В итоге: абстракция, похожая на кровь под микроскопом. Выкладывает фото в сеть с тегом #начало.
Комментарии:
— *«Это что, ребенок рисовал?»*
— *«Купите уроки»*.
— *«Вырви глаз»*.
Он стирает пост. Холст выбрасывает в мусоропровод. Слышит, как тот ударяется о стену шахты. Звук глухой, будто падает тело.
Сцена 5: Регресс
Через неделю:
— Перестает ставить будильник.
— На работе пропускает ошибку в тексте: *«Жизнь прекрасна»* вместо *«жизнь пресна»*.
— Коллега Ольга говорит: *«Ты выглядишь хуже»*. Он улыбается: *«Это тень от люстры»*.
Вечером в ванной, глядя на лезвие бритвы, он вдруг понимает:
*Боль — это не рана. Это отсутствие.*
*Как воздух в разреженном пространстве.*
Не режется. Просто смотрит, как капли воды скользят по металлу, оставляя следы, похожие на дороги на карте, которая никуда не ведет.
На пороге сна ему снится сон: он бежит по полю, а земля превращается в песок. Ноги проваливаются глубже с каждым шагом. Просыпается с фразой на губах: *«Я же не просил света. Я просил не гасить темноту»*.
Утро. Часы всё показывают *VII*. Кактус сбросил последний шип.
Акт II: «Спираль»
(Падение в место, где даже тени отказываются следовать за ним)
Сцена 1: Ложное солнце
Ольга из отдела кадров приносит кофе. Черный, без сахара — «Ты всегда такой бледный». Говорит о выставке в городе: абстракции из металлолома. *«Похоже на твой рисунок», * — смеется. Он не помнит, что показывал ей что-то.
Они идут вместе. На выставке — скульптура в виде спирали, ржавой, с шипами. Ольга касается его руки: *«Ты знаешь, я тоже иногда…«*. Не договаривает. Он кивает, будто понял.
Вечером у ее квартиры:
— *«Заходи. Я покажу тебе, как я «социализируюсь»», * — ее смех звенит стеклом.
Внутри — книги по философии, гитара без струн. Она целует его, когда он говорит о страхе темноты.
Сцена 2: Предательство под номером VIII
Через неделю начальник вызывает его:
— *«Ольга показала ваш пост. Тот, который вы удалили»* (скриншот: окровавленная абстракция).
— *«Это не…»*
— *«Мы — консервативная фирма. Вы уволены»*.
На столе Ольги — новая ваза. Дорогая. Та, что он видел у нее дома, разбита. В мусорке — обрывки его рисунков.
Он звонит ей. Голос автоответчика: *«Я улетаю. Не ищи»*.
Сцена 3: Химический сон
В аптеке покупает то, что раньше выбросил: таблетки, от которых «стираются края». Запивает дешевым вином.
Галлюцинация:
— Ольга превращается в мать, которая бьет его полотенцем: *«Не смей плакать!»*
— Стены дышат, как легкие.
— На руках появляются пятна — фиолетовые, как синяки на персике. Врач позже скажет: *«Псориаз. От стресса»*.
Просыпается в ванной. Вода холодная. На зеркале — надпись помадой: *«Я была здесь»*. Стирает — остается след киновари.
Сцена 4: Песок
Квартира превращается в пустыню:
— В углах — горсти песка (откуда? Он не открывал окон).
— Кактус мертв. Ствол рассыпается при прикосновении.
— Лифт в доме ломается. Он застревает между этажами. Стучит в стену — ответа нет. Смех детей за окнами звучит, будто из другого измерения.
Ночью звонит единственному другу детства. Тот: *«Извини, я на даче. Перезвоню»*. Фоновый голос: *«Кто это?«* — *«Никто»*.
Сцена 5: Ритуал без веры
Он решает умереть.
Но даже это требует усилий:
— Веревка рвется (дешевая, из хозяйственного).
— Таблеток не хватает (съел половину в бреду).
— Лезвие тупое (последний раз точил год назад).
В ярости бьет кулаком в стену. Сосед снизу стучит по батарее: *«Тихо!«*.
Он смеется. Впервые за годы.
Акт III: «Бездна»
(Там, где исчезает даже эхо собственных шагов)
Сцена 1: Ошибка координат
Он приходит в парк. Ольги нет. Вместо нее — незнакомка в белом платье, смеется в телефон: *«Да, я согласна!«*. Обручальное кольцо блестит, как лезвие. Он проверяет смс — номер на одну цифру не совпадает.
Садится на лавочку. Рядом ребенок роняет мороженое. Мать кричит: *«Вот видишь, всё падает из рук!«*. Он поднимает рожок, липкий и теплый. Возвращает. Мать отшатывается, будто он передал ей паука.
Сцена 2: Карта из ран
Пятна на коже теперь покрывают руки, как архипелаг. Он изучает их под лупой, купленной в детстве для коллекции бабочек. Видит:
— Реки без названий.
— Города из шелухи.
— Своё лицо, искаженное в каждой капле пота.
Ночью царапает стену ногтями, оставляя следы: *«Здесь был…«*. Не заканчивает. Под ногтями — песок и краска киновари.
Сцена 3: Последняя нить
Звонит матери. Первый раз за пять лет.
— *«Алло?«* — голос стальной, как нож для овощей.
— *«Это я»*.
— *«Кто?«*. Пауза. *«А, ты. Что случилось? Деньги нужны?»*
— *«Нет. Просто…»*
— *«У меня гости. Перезвони». *
Он роняет трубку в таз с водой. Пузыри поднимаются, как шарики из детского пистолета.
Сцена 4: Ритуал исчезновения
Решает уехать. Собирает рюкзак:
— Пустая рамка от фото (снимок вынул давно).
— Батарейки к часам (так и не вставленные).
— Рецепт психолога (смятый, с пятнами вина).
На вокзале билетная касса закрыта. Табличка: *«Перерыв на вечность»*. Смеется. Беззвучно.
Садится на рельсы. Ждет поезда, который должен был прийти в 23:17. В 23:16 вспоминает: расписание меняли год назад.
Возвращается домой. По дороге видит пса из Акта II — тот доедает крысу. Глаза пса пусты, как его собственные.
Сцена 5: Точка ноль
Квартира теперь чужая:
— Песок на полу складывается в спираль (ветер? Галлюцинация?).
— Зеркало в прихожей разбито (кто-то бросил камень с улицы?).
— В раковине цветет плесень — фиолетовая, как его пятна.
Он ложится на пол. Слушает, как соседи сверху двигают мебель. Удары совпадают с ритмом его сердца.
Финал: Выдох
Забирается на крышу. Рассвет. Город просыпается, но звуки не долетают сюда — будто он в аквариуме.
Но он просто садится на край, снимает часы. Бросает их вниз. Падают беззвучно.
В кармане находит осколок зеркала из кабинета психолога. Смотрит в него. Видит:
— Глаз без блеска.
— Небо, разрезанное антеннами.
— Свой силуэт, который уже не отбрасывает тени.
Встает. Не прыгает. Спускается обратно.
Он возвращается в квартиру. Садится у окна. Ждет.
Не знает чего.
Солнце садится. Тени съедают комнату.
Где-то падают часы, но их никто не слышит.
Конца нет.
Есть только привычка дышать.
Акт IV: «Не-место»
(Где даже отсутствие становится формой существования)
Сцена 1: Метаморфозы пустоты
Квартира больше не принадлежит ему.
— Стены поглощают звук: крики, звонки, стук в дверь — всё растворяется, как сахар в воде.
— Пятна на коже сливаются в одно пятно — фиолетовое пятно, похожее на карту забытой страны. Врачи в телефоне говорят: *«Это не в нашей компетенции»*.
— Песок теперь везде: в чашках, в волосах, между страницами книг. Он перестал его вытирать.
Он забывает слова. Называет холодильник «холодным ящиком», окно — «дырой в стене». Язык распадается на звуки, которые не складываются в смыслы.
Сцена 2: Гость из прошлого
В дверь стучит отец. Седая борода, запах дешевого коньяка.
— *«Мать умерла. Думал, ты захочешь знать»*.
— *«Почему?»*
— *«Рак. Елá всё время молчала»*.
Он предлагает отцу чай. В кружке — песок. Отец пьет, не морщась. Говорит: *«Ты такой же, как я. Пустота передается по наследству»*. Уходит, оставив на столе фотографию: он, семилетний, режет хлеб ножом с ржавым лезвием.
Сцена 3: Попытка стать призраком
Он решает исчезнуть для всех:
— Удаляет соцсети. Серверы падают на час — техническая неполадка.
— Пишет заявление о пропаже. Полицейский смеется: *«Вы — живой человек. Идите домой»*.
— Отрезает прядь волос и сжигает. Пепел пахнет, как детская присыпка.
Соседка снизу, старуха с кошкой, говорит: *«Вы уже мертвец. Почему не ложитесь в землю?«*. Он молча дает ей пачку батареек. Она крестится.
Сцена 4: Спираль замыкается
Во сне к нему приходит Ольга. Ее лицо — как скульптура из выставки: ржавое железо, шипы вместо волос.
— *«Ты мог бы спасти меня», * — говорит она, но голос принадлежит его матери.
— *«От чего?»*
— *«От тебя самого»*.
Просыпается с ножом в руке. Не помнит, где взял. На стене — надпись киноварью: *«Я НЕ БЫЛ ЗДЕСЬ»*.
Сцена 5: Земля, которая не принимает
Он копает яму в лесу. Не для себя — для часов, фотографии, рецепта. Земля сопротивляется: корни, камни, личинки жуков.
Сажает в яму кактус (мертвый ствол, который хранил годами). Засыпает. Вдруг слышит смех — детский, из пролога. Оборачивается: никого.
На обратном пути теряет ориентацию. Круги по лесу. Ноги кровоточат. Возвращается в город, но не узнает улиц. Дома кривятся, как зубы в старой улыбке.
Финал: Не-время
Он приходит на вокзал. Поезд, которого нет в расписании, стоит у платформы. Проводник с лицом психолога говорит:
— *«Билет не нужен. Вы уже оплатили»*.
Вагон пуст. На стене — граффити *«Я был здесь»*, зачеркнутое до *«Я не…«*.
Он садится у окна. Поезд трогается. За стеклом — не пейзажи, а кадры его жизни:
— Мать бьет отца.
— Ольга рвет рисунок.
— Он сам, в детстве, прячет под кроватью сломанные часы.
Поезд не останавливается.
Станции мелькают, как кадры дефектной пленки.
Он не спит.
Не бодрствует.
Существует.
Это не жизнь.
Это не смерть.
Это перемотка.
Акт V: «Эхо в вакууме»
(Где даже отсутствие звука перестает быть тишиной)
Сцена 1: Станция без названия
Поезд останавливается. Не потому, что достиг конца, а потому, что рельсы заканчиваются посреди поля, заросшего чертополохом. Проводник исчезает, оставив на сиденье часы с застывшими стрелками. Герой выходит. Воздух густой, как сироп.
На горизонте — город, которого нет на картах. Дома из спрессованного песка, окна — щели, как на древних масках. Он идет, но расстояние не сокращается. Ноги тонут в земле, которая шепчет: *«Ты уже здесь»*.
Сцена 2: Зеркала без отражений
В центре города — башня из разбитых зеркал. Внутри:
— Каждый осколок показывает его в моменты, которых не было:
— *Он целует Ольгу под дождем.*
— *Отец учит его чинить часы.*
— *Мать смеется, обнимая его в семь лет.*
— Но когда он касается стекла, сцены рассыпаются в пыль.
На вершине башни находит книгу. На обложке — его имя. Страницы пусты, кроме последней: *«Конец — это место, где все начала перестают жечь»*.
Сцена 3: Ритуал не-существования
Он разводит костер из страниц книги. Пламя зеленое, без тепла. Бросает в огонь:
— Часы.
— Фотографию отца.
— Осколок киновари.
Дым складывается в лицо матери. Говорит: *«Ты всегда был ошибкой»*. Он кивает: *«Я знаю»*.
Костер гаснет. На пепле вырастает кактус — точная копия мертвого. Цветет черными цветами.
Сцена 4: Слияние с пейзажем
Песок теперь течет в его венах. Он ложится на землю и чувствует, как:
— Корни чертополоха прорастают сквозь грудь.
— Пятна на коже сливаются с почвой, становясь фиолетовыми жилами.
— Глаза покрываются пылью, превращаясь в камни с надписью *«Я»* на неизвестном языке.
Дети из пролога пробегают мимо. Один пинает «камень-глаз». Кричит: *«Смотри, мама, я нашел клад!«*.
Финал: Вечное теперь
Город исчезает. Поле зарастает травой. На месте, где он лежал:
— Ржавые рельсы, уходящие в никуда.
— Кактус, который каждую весну цветет и умирает за день.
— Тень без источника света, повторяющая его маршрут от поезда к башне.
Он стал пейзажем.
Той точкой на карте, которую рисуют штрихом —
потому что здесь нечего смотреть.
Боль не ушла.
Она просто перестала быть его.
*Спустя годы девушка с рюкзаком ищет «город-призрак» из легенд. Находит поле. Фотографирует кактус. В кадр попадает тень — она машет ей рукой. Девушка стирает снимок, решив, что это блик.
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.