16+
Территория невероятностей

Бесплатный фрагмент - Территория невероятностей

Nigredo


4.8
Объем:
304 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4474-5765-5

Предисловие

«Как же все-таки называется эта книга?» — спросил бы известный американский математик, пианист, логик и фокусник, автор ряда книг по занимательной математике. «Unwonderland». С «Wonderland» все понятно: «Страна Чудес». А, вот, предлог… Не совсем «в…», не совсем «под…», не совсем «внутри…». И, одновременно, все это вместе.

Где эта «страна чудес»? Внутри героини? В магическом мире-отражении? В реальной Восточной Европе, мире малоизученном и, откровенно говоря, неправдоподобным? Или везде и нигде?

Ссылка на тексты Л. Кэрролла и Х. Мураками с его «Страной Чудес без тормозов» обманывают. Героиня романа М. Старко ничем не напоминает Алису, да и эстетика повествования совершенно другая. Сказки Л. Кэрролла неразрывно связаны с Англией, с английской игрой слов и поэзией нонсенса, с традициями и обычаями Острова. Великобритания и, особенно, Ирландия — территории, издавна обжитые волшебной сказкой. В конце концов «Смерть Артура», созданная Т. Мэллори в середине XV столетия, скорее, одна из вершин, чем начало английской сказочно-фэнтэзийной традиции, и магический Лондон известен нам ничуть не хуже Лондона «всамделишного». Да и в каком из них жил вполне себе реальный Джон Ди с его антрацитовым рефлексивным зеркалом? Но Островах грань между действительностью и выдумкой размыта и, до какой-то степени давно превратилась в грань между технологией и магией.

«- Почему вы никогда не пользуетесь самолетом? \\ — Мне страшно даже подумать, магия какой силы держит эту штуку в воздухе…»

Магическая Америка — другая. Магия была в эту землю привнесена, причем — именно из Англии, но изменилась неузнаваемо, породив не только магический Нью-Йорк и кучу очень современных индустриальных и даже постиндустриальных легенд, иногда, излишне правдоподобных, но и целые магические штаты вроде Лавкрафтского Род-Айленда или Массачусетса. Америка глобальна, и ее магия тяготеет к глобальности, в отличие от подчеркнуто домашней британской или японской магии или специфически городской магии Санкт-Петербурга.

Роман М. Старко интересен уже тем, что рисует новую фэнтэзийную провинцию, Восточную Европу. Возможно, книга, наконец, обратит внимание читателя на эти земли, которые привычно рассматриваются, как некоторая «почти пустошь», пространство борьбы русской и западноевропейской культур. А что, разве никому не нужная Трансильвания не стала с легкой руки Брэма Стокера обиталищем вампиров?

Действие романа начинается в Кракове и, в основном, там и происходит, но М. Старко отказалась от заманчивой и легко реализуемой идеи «городской фэнтэзи». Что-то, наверное, было потеряно, зато возник текст, похоже, не имеющий аналогов ни на русском, ни на других языках. Это — первый «европейский», вернее «еэсовский» роман, связанный не с тем или другим национальным государством и его культурой, а с Европейским Союзом, как целым.

Европейский Союз, конечно, находится в серьезном кризисе, но его основополагающая идея интересна и содержательна: империя нового типа, основанная не на завоевании, а на странствии: на четырех свободах перемещения. И этой свободой — реальной и магической, герои пользуются вовсю. Краков. Закопане. Берлин. Хельсинки. Отсылки к Таллинну и Варшаве. А поскольку пока мы имеем дело только с развернутой экспозицией, надо полагать, список будет расширен.

Так что, эстетика Восточной Европы, логика и этика Европейского Союза. И, ведь, в известном смысле в текущей Реальности нет ни этой эстетики, ни этой страннической логики! И то, и другое, творится в романе, а не привносится туда из окружающего мира. «Сделай сам!»

Другая сторона не менее интересна: Мария Старко написала не «Fantasy», а «Science Fantasy», произведение, где магические технологии опираются на соответствующие законы (не знаю чего — ясно, что не природы, и не психики… может быть, Слова?) и ограничены понятными рамками. Технологии эти развиваются. Правда, крайне медленно: «Еще нашим предкам обещали исцеление от всех болезней, заклятья для космических кораблей, магическую антигравитацию и все такое прочее. И где все это?»

А почему медленно? А потому что — Евросоюз. Особый, магический, из параллельного мира, но очень узнаваемый: евробюрократия и еврокомитеты: «…только система комитетов способна сдерживать весь этот хаос».

Современный Евросоюз иногда называют «миром взбесившегося права». В Евросоюзе Марии Старко оно «взбесилось» даже раньше, чем в текущей Реальности. Все-таки, у нас технологии, даже военные, контролируют менее жестко, чем в магию в «Unwonderland»`е! И каков результат? Мы уже вступили в 6-й технологический уклад, а в магическом ЕС решают проблемы перехода от 4-го к 5-му. Смайлик, естественно… Но все-таки, «у нас» атомное оружие — это уже «для папуасов», а «у них» магические бомбы упоминаются с придыханием.

Зато для автора «взбесившееся магическое право» стало настоящей находкой, почти литературным открытием. «Science Fantasy» с подробными описаниями логики заклинаний и их плетений и, едва ли, не химии зелий встречаются относительно часто — стараниями Д.Р.Толкиена, который умудрился написать целую статью об оптических свойствах сильмариллов. А, вот, «Science Fantasy», в которой магические законы вставлены в нормативно-правовое пространство я что-то не вспомню. Между прочим, это дало Марии Старко возможность обрисовать узнаваемый и достраиваемый воображением мир, показав нам, как связаны между собой магический образ жизни, магический образ мысли и магический образ деятельности. Связаны они, само собой, через право, ведь действие происходит в Европейском Союзе.

На этом материале можно было сделать юмористически-сатирический роман. Еще легче было написать фэнтэзийный детектив, благо главная героиня, Хлоя, работает в Комитете, хочется сказать Комконе (втором, естественно), да и почти все остальные герои, антагонисты и протагонисты, связаны со структурами «магической безопасности». Но Мария Старко и здесь пошла по необычному пути. В сущности — при всех элементах детектива, авантюрного романа, магического реализма и обыкновенной сказки — перед нами «женский роман».

И дело, конечно, не в том, что повествование ведется от имени женщины и ведется по-женски обстоятельно и неторопливо. Просто, Хлоя, с какими бы магическими, бюрократическими или даже катастрофическими вызовами она не сталкивалась, воспринимает их подчеркнуто лично. Это всегда — ее проблемы, проблемы ее личных друзей, коллег или недругов. События романа развертываются в магической Восточной Европе, но сама Хлоя взаимодействует с ней только на уровне эстетики — Краков она любит, к Берлину относится настороженно. Действует она в своем собственном личном пространстве, что особенно заметно в главах о Тени, магической изнанке сущего. Невооруженным глазом видно, что это — ее собственная Тень, и никакой другой она видеть не желает.

Что, может быть, и к лучшему…

Женский роман не может не быть романом о любви, но, как раз, здесь нам, так или иначе, придется ждать продолжения. Роман Хлои с Майло развертывается медленно, да и мешают ему все, кому не лень, включая магическую катастрофу городского масштаба…

И что же дальше?

Невооруженным глазом видно, что система Комитетов готова развалиться. Все их силы скованы тактическими и техническими проблемами. Все действия зарегламентированы правовыми нормами: взбесившееся право опасно даже для самого себя, как и вооруженный сумасшедший на улице. Первые же проблемы, связанные с неизбежным в таком мире пробуждением информационных конструктов или персонифицированных территориальных магий поставили систему на грань полного разрушения. А, ведь, террористические и «личные» угрозы — это только цветочки. Пятый маготехнологический уклад неизбежен, и это означает, что военные технологии переплетутся с гражданскими в нераспутываемый клубок, а магическим существам станет легче проникать в ткань Реальности, чем ребенку дойти из школы до дома ((с) Ст. Лем). И обязательно вслед за древней магией городов начнет просыпаться магия континентов и самой Земли: «Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн».

А вслед за Комитетами начнется большой кризис ЕС, и, может быть, анализируя его в магическом мире, мы сможем что-то понять и для Текущей реальности.

И что: все это средствами женского романа?

Будем ждать продолжения…


Литературный критик, теоретик фантастики и альтернативной истории Сергей Переслегин.

Глава I

Рабочий день уже закончился, и в магазине было людно. Я стояла в очереди на кассу и бесцельно рассматривала рекламную листовку. Над фотографией безмятежно спящей особы крупным красным шрифтом было набрано: «Коллекционер снов — 2013! Смотрите ваши сны в новом качестве и высоком разрешении!». Далее располагалось подробное описание этого чуда техники, но не успела я прочитать и пары слов, как некто ощутимо отдавил мне левую ногу. Я обернулась — рыжая девочка лет десяти стремительным движением засунула себе в карман две крошечные сверкающие бутылочки с магазинной полки и уже собиралась ретироваться к выходу. Но не тут-то было — я схватила ее за капюшон.

— Быстро клади обратно, а не то позову охрану, — предупредила я.

— Отстань, — буркнула девочка, очень точно и болезненно пнула меня в лодыжку и, ни на секунду не растерявшись, побежала мимо касс и охранника прямо к выходу.

Я сунула свою корзину на ленту, закричала что-то невразумительное и погналась за юной воришкой к дверям. Охранник наградил меня недоуменным взглядом — по-моему, он так и не понял, что произошло, ну или решил переложить свои обязанности на мои плечи.

Я увидела нарушительницу сразу же, как выбежала из магазина. Она бросилась налево, во двор. Впереди был тупик — и девочка, обогнув мусорные баки, в два огромных прыжка оказалась на крыльце маленького средиземноморского кафе, видимо, рассчитывая убежать через черный вход. Я побежала вслед за девчонкой, ускоряясь на ходу, и ворвалась в кафе с криком: «Держи ее!». Я бешено лавировала между круглыми столиками, пока здоровенный суровый официант в белом фартуке не схватил воришку за капюшон. Девчонка извивалась и брыкалась. Я достала свою верную шариковую ручку, показала официанту удостоверение и легонько коснулась ладони девочки стержнем. Та немедля затихла и обмякла: глаза закрылись, а дыхание стало глубоким и размеренным. Она уснула.

— Сами вызовете полицию? — спросила я охранника. Тот усадил девчонку на стул и с тяжелым вздохом кивнул:

— Привычное дело. Она что-то стащила из «Глобуса»?

— Ага. Жидкие заклятья из бытового раздела, знаете, которые пьешь и потом можешь сам предметы зачаровывать. Может, мне бы отвернуться и внимания не обратить, но… — я потерла лицо рукой, — Спасибо большое.

Я направилась к выходу. Видимо, это уютное кафе с витавшим в воздухе запахом выпечки, белыми скатертями, плетеными креслицами, а главное, отсутствием охраны не раз попадалось на пути воришек из супермаркета «Глобус» и не казалось им серьезным препятствием на пути к свободе. Девчонку мне отчасти было жаль: не скажешь, что это ее первый опыт воровства, но на дитя улиц она ничуть не похожа. Может быть, перепродает бутылочки с заклятьями в школе, а может, вообще страдает клептоманией.

И, уже стоя на потертом каменном крыльце, поняла, что заклятье сна, которым я воспользовалась, чтобы отключить девчонку, списало последние единицы с моей карточки, о чем чуть запоздало оповестил противным сигналом мой мобильный телефон.

Я перевела дыхание и зашагала по разогретому асфальту в сторону пункта пополнения счета.

Банкомат располагался на первом этаже жилого дома, между двумя забранными ржавыми решетками окнами под нелепым граффити с улиткой, и представлял собой обычный терминал с экранчиком, динамиком и двумя щелями для различных документов, в моем случае — удостоверения и, собственно, карточки.

Удостоверение я носила с собой на ленточке, а ленточку вешала на шею. Само собой, ленточка постоянно путалась то в шарфе, то в вороте куртки — в общем, доставляла массу хлопот. Зато она была черного цвета с загадочными белыми узорами, и мне не хотелось с ней расставаться.

Щель моментально проглотила мое удостоверение. Банкомат издал низкий утробный звук, затем затрещал динамик и раздался противный голос оператора. Я благополучно пропустила всю болтовню до фразы «Желаемая услуга» и прохрипела в микрофон:

— Хочу пополнить счет на карте.

— Вы исчерпали лимит. Рекомендую обратиться в Комитет, — вежливо ответила оператор.

— Эээ… У меня были непредвиденные расходы. Можете посмотреть в отчетах за последний час, — я зажмурилась, непроизвольно запихнула палец в рот и прикусила его. Вероятность того, что полиция уже успела отослать в наш Комитет данные о задержании юной воровки, фантастически мала, но все-таки не нулевая. Почему бы вообще не сделать всю эту систему автоматической? Зачем нужен оператор?..

На том конце провода послышался легкий шум, потом шелест клавиш. Наконец, не скрывая иронии, оператор поинтересовалась:

— Так вы задержали опасного преступника?

Я выдохнула. Воистину волшебная оперативность!

— Можно сказать и так. Все живы и здоровы, физических повреждений нет, помещение ресторана в полном порядке, — сказала я.

В динамике еще помялись и пошуршали чем-то невидимым, но счет на карточке мне все же пополнили.

Я забрала карточку, вынула удостоверение и отправилась домой.

По асфальту тротуара скользили тени деревьев — поднялся легкий ветерок. Мимо неторопливо проплывали машины, откуда-то доносилась медленная грустная песня, сладкая, как шоколадный крем, тающая в вечернем воздухе. Мой город отдыхал, лиричный и безмятежный, спрятав свою тоску и горечь в янтарном прозрачном свете еще не скрывшегося за домами солнца. Старый город в нежном объятии реки, в кольце легенд, в тумане тайн прошлого и надежд будущего. Краков, всем сердцем мной любимый.

Войдя в квартиру, я бросила удостоверение на тумбочку в прихожей и проскользнула по скрипучему паркету на кухню. От прежней хозяйки здесь остались разнообразные медные черпачки и турки, целый сад растений на подоконнике и кривоватая акварелька над столом. В центре потолка подвешена очень красивая люстра: темно-оранжевый абажур с кружевами по краю, мягкий теплый свет рисует узоры на мозаичном полу, оттенки которого напоминают о старинных картах. Грязных и потрепанных пиратами — и не потому, что я не люблю мыть пол!

Я включила чайник и приоткрыла форточку. Окно кухни выходило во двор на крошечную площадку для автомобилей и рядок мусорных баков, аккуратно огороженных с трех сторон пышными зелеными кустами. И вновь у меня не получилось купить ни самоочищающихся тарелок, ни зачарованное зеркало для ванной: вчера провозилась с отчетами до поздней ночи, а сегодня ловила опасную малолетнюю преступницу. Я задрала штанину брюк и обнаружила на лодыжке фиолетово-синий, как экзотический цветок, синяк, да еще и со ссадиной.

Где там мой зачарованный пластырь?..

***

Перед новым рабочим днем я совершенно не выспалась. Виной всему была огромная коробка конфет, которую я обнаружила в шкафу и не могла от нее оторваться, пока не уничтожила всю шоколадную армию. А ведь когда съешь сладкого, хочется еще и еще.

— Как правильно заряды ставить, показать или помнишь? — я воткнула иглу в шкаф и нарисовала карандашом крестик на полу. Майло, мой напарник, кивнул — мол, понял, в чем я сомневалась: все по сто раз объяснять приходится, достал из сумки свой карандаш, нож и какое-то слабозаряженное металлическое яйцо. Уже давно не видела, чтобы кто-то пользовался таким приспособлением.

— Чье это яйцо? — буркнула я.

— Нашел в Комитете. Не годится? — мрачно спросил коллега.

Я покачала головой:

— Таскаешь с собой лишний вес. Используй артефакты только из инструментов, из того, что держали в руках, причем чем дольше, тем лучше. Сколько раз повторять… — я горько вздохнула.

В качестве артефактов в ход чаще всего идут письменные принадлежности: ручки, карандаши, линейки; то, что применяют в быту: ножи, ложки, вилки; экзотические помощники профессионалов: скальпели, стамески, гаечные ключи. Сильные маги зачаровывают что угодно — от тапочек до собственных носов. Я тысячу раз объясняла напарнику, какие именно предметы больше подходят для нашей работы. Но он с упорством, достойным лучшего применения, продолжал таскать на обходы разный мусор. Может быть, пытался экспериментировать.

Честно говоря, никто толком не знает, как все эти заклятья работают. Да, мы используем формулы, как в физике или химии; считаем единицы энергии по карточке и все такое прочее, но какие именно процессы происходят с нами самими, нашим телом, душой, разумом, окружающим миром — тайна даже для самых сильных магов.

Нам дали возможность, и мы ею пользуемся. Дышим воздухом просто потому, что он есть. И пристально следим друг за другом, иначе мир погрузится в хаос.

— Может, вам чайку налить? — предложила хозяйка. Она нервно теребила полотенце в руках и выглядела расстроенной. Ну, шутка ли, так замусорить квартиру за сутки. Две комнаты были полностью черные, негатив тут был, как паутина — хоть ножом режь. Объяснила хозяйка это все тем, что застукала мужа в объятьях какой-то юной дамы… Короче, обычная бытовая чушь, которая портит людям жизнь.

— Нет, спасибо, тут дел на пять минут. Сочувствую вам, — сухо сказала я.

— Не выпишите направление к энергологу?

— У меня нет таких полномочий, — ответила я, — Мы же только проверяем, как работают установленные заклинания, нет ли конфликтов. Если хотите, можете пригласить врача из районной поликлиники.

Я поглядела на работу Майло — одна из комнат уже была готова. Хорошо справился, не придраться. Вторая комната, спальня, была в ужасном состоянии. Я щелкнула пальцами — высвободился заряд энергии, где-то в Комитете с моей карточки списалось примерно 12—13 единиц. Многовато, придется вечером делать кофе вручную. Вот ведь неудачный день.

— Готово, квартира чистая.

Я сгребла о чем-то крепко задумавшегося Майло, и мы вышли в коридор. Он не тупой и не тормознутый, просто не очень приспособленный к жизни, если можно так выразиться. Приехал из поселка в пятнадцать лет, поступил в Варшавский колледж, проходил практику у одного очень слабого контролера, потом направили ко мне, поскольку у меня ни с кем сработаться не получалось.

Вообще, проку особенного от Майло не было — слабый маг, не очень сообразителен. Я воспринимала его скорее как телохранителя: огромный, плотный, выражение лица обычно такое, как у пещерных людей в учебнике по биологии… Плюс отвратительные манеры. Все от него шарахаются, хотя, в общем-то, Майло добрый парень и на моей памяти ничего зловредного не совершал.

Единственное, что можно про него вспомнить необычного — у Майло все время потрясающе странные сны. Спит он очень много, по одиннадцать-двенадцать часов. И сны запоминает просто отлично. В них обычно присутствуют перемещения во времени, жестокие убийства, полеты, и все это замешано так, что я просто диву даюсь, как такое помещается в голове у одного человека. Впрочем, мало ли, какая там жизнь была у Майло в деревне. Все эти сны тщательно записываются в дневник с пестрой обложкой — неизменный спутник коллеги все время, что мы работаем вместе.

— Молодец, хорошо все сделал, — сказала я, застегивая сумку, — осталось еще два этажа, и можно устроить обеденный перерыв. В вашем доме ведь все еще Пол контролер…

— Да, он, — ответил Майло, — Ему меньше приходится вкалывать.

— Может, и нам помогут, подселят контролера хотя бы на пару этажей, — я вздохнула и побрела по лестнице вверх, — Вообще, контролеров в нашем городе маловато. Для города с населением в шестьсот тысяч человек двадцать Комитетов — это мизер. В каждом Комитете по шестьдесят контролеров…

Внезапно Майло остановился, поморщился, ухватился рукой за стену.

— Все нормально?

— Вроде бы, — он посмотрел на меня мутным взглядом, — Хлоя, может, коридор грязный? Я не чувствую…

Я осмотрела серый кафель стен, прикрыла глаза. Грязи не было — никакой негативной энергетики.

— Да нет, все в порядке.

— Тогда несвежий завтрак, — хмыкнул Майло.

— И как у тебя вообще получается перепутать эти ощущения… — я продолжила спускаться по лестнице. — Эй, с тобой точно все нормально?

— Это определенно что-то… магическое, — ответил он, — Но необычное, что ли.

— Может, тебе домой пойти? На что это похоже?

— Как будто кто-то что-то… Хищно ищет, — напарник наморщил лоб.


Мне стало не по себе.

— Давай быстро здесь закончим и пойдем по домам, хорошо? — я похлопала Майло по плечу.

Жил он недалеко от меня. Ему досталась шикарная квартира — просторные комнаты, в гостиной паркетом выложен то ли компас, то ли роза ветров, много антикварной мебели и высоченные потолки. Но Майло из всего этого великолепия ценил только крепкую ванну на львиных лапах и широченную кровать: не чета всему тому, к чему он привык в деревне. Впрочем, все это с его слов — дальше гостиной он меня ни разу не пустил, и мы обычно болтали и сплетничали о работе, сидя на старом продавленном диване прямо под пыльным окном.

Майло в наш Комитет привез Ладислав Новак, сомнолог из Гданьска. По словам Майло, он обратился к нему за помощью, когда сны уж совсем стали надоедать. Тот немного позанимался с парнем и пристроил его на работу к своему другу, моему начальнику Кристофу Пройссу, и мне в напарники, чему я была совершенно не рада. Отношения у нас не складывались. А вот когда Новак зимой приехал навестить подопечного, произошла история, которая нас сблизила.

Дело было так: лютый, противнейший февраль, прилетает на самолете Новак из Берлина, и тут, по законам жанра, работники аэропорта теряют багаж достопочтенного пожилого господина. Ждали день, ждали два, и вдруг выясняется, что багаж-то не потерян, а кем-то украден прямо в аэропорту. Некий странный мужчина прихватил чемодан Новака вместо собственного. Конечно, Майло вызвался добыть багаж своего чудесного сомнолога самостоятельно, а полиции, мол, спасибо большое, вы и так немало потрудились и все прочее. В общем, мы с Майло собрались и поехали к незнакомцу в горный городок Закопане.

Про само путешествие мне вспомнить нечего, кроме того, что за три часа на старинной машине я замерзла так, как никогда в жизни не мерзла. Хорошо, что хоть водителя, Генриха, нам выдал Комитет — ничто не помешало весело провести время в дороге, распивая вкуснейший ликер. В общем, когда мы нашли похитителя в Закопане, явившись под его дверь, заметенные снегом, замерзшие и не очень трезвые, мужчина был в шоке настолько, что чуть не вызвал полицию, а удостоверения Комитета у нас вырвал и выкинул в сугроб. После ужасных десяти минут объяснений, кто мы такие и откуда, чемодан таки нам выдали, потому как мужчина оказался не коварным похитителем, а просто человеком рассеянным, и все пытался придумать, как бы этот самый чемодан вернуть.

Мы вернулись обратно к машине — и обнаружили Генриха на переднем сидении без сознания.

Что тут началось, вообще вспомнить страшно. Кажется, я сразу решила, что Генрих мертв и уверилась в том, что в его кончине обвинят меня. Почему я так подумала — и сейчас не понимаю, наверно, совсем отморозила мозги. Позвали мы чемоданного похитителя, притащили Генриха к нему домой и давай поочередно с Майло его откачивать разными заклинаниями. Водитель пришел в себя, рассказал, что забыл с утра выпить свои таблетки от давления, вот и отключился в жарко натопленном салоне, скажите спасибо, что не по дороге. Ну, кому в жарко натопленном, а кому в холодном, как склеп… Сейчас я об этом вспоминаю с содроганием: в ту ночь я изнылась, как капризная малолетка в «Детском мире».

В общем, все мы втроем заночевали тогда у невольного похитителя чемоданов. Полночи все вместе просидели на кухне, смотрели на метель за окном и болтали на философские темы. Утром вернулись домой, довольные, ну и с чемоданом Новака.

С тех пор мы с Майло подружились, все же такие поездки, совместные приключения и стресс укрепляют отношения. Да и понравилось мне, что и в мороз он не ныл, и во время всех этих разборок не растерялся — я-то могла только мямлить, выдавая нетрезвую медлительность за степенность профессионального контролера…

Мы проверили еще десяток квартир и отправились на улицу.

— Тебе повезло, что ты работаешь там же, где живешь, — заметил Майло. Мы остановились: мой подъезд был в двух шагах, а напарник жил чуть дальше, в кирпичной десятиэтажной башне за углом.

— Не говори, — я вздохнула и потянулась, задрав голову: ветер сегодня был сильный, и тучи плыли надо мной, как стая пухлых белых рыб, — Хотя я и так устаю от всех этих обходов ужасно. Прихожу домой и сразу валюсь на кровать, как старушка.

— Или топаешь в бар, — ехидно заметил Майло и почесал свое круглое пузо. — Передавай Крокеру привет в следующий раз.

— Пойдем с нами, — предложила я, — Хотя ты вроде не любитель таких мест, а?

Он хмыкнул.

— Ладно, пока, коллега, — я поправила сумку на плече и отправилась домой.

Насчет усталости я, пожалуй, ничуть не соврала. Конечно, мы заходим не во все квартиры подряд, жильцы-то на работе, да и смысла в этом особо нет. Обычно я в коридоре прислушиваюсь к своим ощущениям. Почувствовав неладное, нужно постучаться в дверь и, если хозяева дома, показать удостоверение, зайти на порог, ну и дальше разбираться по обстоятельствам. Скорее всего, все нормально, разве что старушке какой-нибудь приснится плохой сон или домашние животные плохо себя ведут. Чаще дверь не открывают, тогда мы оставляем на двери специальную контролерскую карточку с просьбой перезвонить в Комитет и потом приходим чистить квартиру уже в удобное для хозяев время.

Существуют еще всяческие особые квартиры, которые нужно осматривать регулярно, вне зависимости от того, есть кто-то дома или нет. Для этого мы используем специальные открывающие заклятья. С частью хозяев подобных жилищ Комитеты заключают контракты и получают дополнительное финансирование, часть квартир принадлежит государству и находится на особом учете. Ситуации бывают совершенно разными, но общая суть моей работы такова: осматривать пять жилых домов, отслеживать парадоксы и энергетический фон. А также писать отчеты, ездить на срочные вызовы и тому подобное.

В 16 я сдала национальный экзамен на «специальные способности» — или, если говорить иначе, «способности к магии», и неожиданно показала результат выше, чем «у меня плохое предчувствие — этот йогурт обернется диареей». Закончив колледж, я стала профессиональным магом, получила удостоверение контролера, жалование в Комитете и сняла отдельную квартиру. Пока-пока, мама и бабушка. В общем, сплошные плюсы…

Почти сплошные плюсы. Само собой, по долгу службы я постоянно влипаю в разные дурацкие истории, и, наверное, это и есть минусы.

Карточки я расходую очень быстро. Но мне действительно мало лимита. Ведь это только в сказках так бывает: сделал себе какой-нибудь красивый камушек-артефакт, залил его откуда-то под завязку магической энергией — и используй до посинения в хвост и в гриву. Или напрямую черпай силы из Земли-матушки и прочих стихий.

Возможно, когда-то такое и было. В сказках. В реальности же, с того времени, как вся эта сверхъестественная чепуха стала общепризнанной и повсюду используемой, люди начали организовывать Комитеты по контролю, придумали экзамены на способности — как получение прав на машину или мотоцикл. Было придумано много красивых слов для названия науки, изучающей энергетическое пространство, и для тех, кто может его контролировать и использовать, но старые-добрые именования из детских сказок — «магия» и «маг» — прижились лучше прочих. Иногда профессиональных магов называют «спецами», а магию — «ремеслом».

Государство определяет, сколько энергии в месяц ты можешь потратить. Такие контролеры, как я, конечно, тратят мало энергии. Потому как серьезные инциденты практически и не случаются. А вот, к примеру, врачи колдуют очень много — даже представить страшно, какими запасами они располагают. Обычно их не называют магами или магами-врачами — и так понятно, что в своей работе они одинаково часто используют и зачарованные скальпели, и таблетки, и обычные томографы и рентгены.

Энергия, при помощи которой можно творить магию, находится везде: в земле, в воздухе, внутри каждого человека, в космосе, может быть, даже внутри нашего солнца. Ее можно собирать и распределять — например, разливать по бутылкам и зачаровывать; записывать на карточки. Это делают на специальных заводах. Когда я училась в колледже, нас все обещали сводить туда на экскурсию, но, к сожалению, не сложилось…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.