электронная
180
печатная A5
341
аудиокнига
200
12+
Убрать помехи!

Бесплатный фрагмент - Убрать помехи!

Из жизни ангелов, людей и инопланетян


5
Объем:
156 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4493-8110-1
электронная
от 180
печатная A5
от 341
аудиокнига
от 200

Повести

А МОЖЕТ БЫТЬ ДЕЛО НЕ В ТЕБЕ?

маленькая повесть

Тамаре, Алексею

Пролог

Мне было много лет и меня совсем не было.

***

Кто- то додумался впечатать кофейные зёрна в каждую столешницу, пририсовать руки-ноги, рожицы с разными эмоциями. В итоге место в кофейне можно было выбрать под настроение.

Давно я здесь не была. Где же я сидела, когда это началось.? Хочется расположиться там же, и я силюсь вспомнить, как выглядел тот кофейный человек. Мои неугомонные друзья опережают меня. Действительно, вот же он! Та же улыбка до ушей, щербинка на месте правого уха, которую я тогда ковыряла мизинцем.

Удивительно, что здесь ничего не изменилось с тех пор. Музыка уносит в прошлое. Мальчик так же скучает за стойкой и я, одинокая немолодая гостья, ему не интересна. Да, для него я одинока, поскольку моих спутников он видеть не может.

Вокруг не изменилось ничего, кроме меня.

Мы рассаживаемся, пьём кофе, наблюдаем в окно за феерическим закатом и предаемся воспоминаниям.

В тот вечер все было точно так же, только меня совсем не было.

Пахнет кофе и сдобой, корицей и горячими сливками.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я сидела за этим столом с тягучими мыслями о том, что мне надо меняться.

Об этом твердил ОН, и в его лице весь мир.

Каким ОН был? ОН был особенным. ОН твердо знал, как все устроено и каким должно быть.

Как я к НЕМУ относилась? Я ЕГО боготворила.

ОН говорил уверенно, был бодр и активен. Все в НЕМ было основательным и заземленным. ОН сидел, откинувшись на спинку стула и широко расставив ноги. Умные глаза с бархатными ресницами обволакивали и притягивали. Волосы вились, как у демона. ОН был хорош собой.

Мы делали общее дело. Я звалась ЕГО партнером. И мне было приятно, что я почти в ЕГО кругу, что я не наемный работник, не винтик-шпунтик.

ОН приходил ко мне, радостный и взволнованный, сообщал о том, что у него есть мощный проект и ОН знает, как его воплотить в жизнь.

ОН умел вовлекать, выбирал маркер получше и наносил на специально приобретенную для этого доску четким фигурным почерком графики, стрелки, схемы. Вырисовывалась карта новой светлой жизни, которую ОН мечтал построить. И вот я уже по уши в проекте, уже живу им.

Так вот, этот необыкновенный человек твердил, что мне надо меняться.

Каждая книга в моих руках была про это. Авторы брали меня в кольцо. Штыки их пальцев указывали на мои базовые недостатки. Кольцо невозможно было разорвать. Вакантное место занимал автор из следующего ряда и число им было — мильон. Я дополняла и дополняла список необходимых изменений себя.

ЕГО я описала. Себя я описывать не стану, потому что меня все равно не было. Ни в кофейне, ни городе, ни во всем мире. Нигде.

***

Я подносила чашку к губам, не чувствуя запаха кофе и не имея намерения ощутить его вкус. Вдруг по лицу что-то хлестнуло и выбило меня из правильного равновесия. Я вздрогнула, пролила кофе на умную книгу, подняла глаза и увидела уходящего человека.

Он был одет во что-то красное и объемное, чересчур широкое для узкого пространства между столами. Видимо, пола его одежды и прошлась секундой ранее по моему лицу. Человек удалялся стремительно, почти бежал. Под красным балахоном были синие джинсы, на ногах кеды, совсем не подходящие к стильному наряду. В окне, уже с улицы, мелькнуло лицо незнакомца. Пронзительные голубые глаза, казалось, могли жить отдельно от лица, подобно улыбке чеширского кота.

Я промокнула салфеткой мокрую страницу и увидела на столе клочок плотной, серой бумаги. На бумаге, размашисто было написано: «А может быть дело не в тебе?» Я положила записку на испорченную страницу, закрыла книгу, встала и ушла.

Поздним вечером клочок выпал из книги и приземлилась на пол. Я наклонилась за ним, подняла и положила на тумбочку.

В окно заглядывала луна. Я засыпала.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Проснулась от холода в кромешной тьме. Что-то было не так. Ноги, вместо пола, коснулись мягкого, влажного и холодного. Я резко вскочила, сделала несколько шагов и поняла, что все еще сплю. Потому что тьма начала плавно, клочьями рассасываться, воздух стал молочным, и я, босиком, в невесть откуда взявшейся старой вязаной кофте, накинутой поверх ночной сорочки, обнаружила себя на берегу моря.

Светало, волна подползла, лениво лизнула пятку, я окончательно проснулась во сне от холодного прикосновения. Закуталась в любимую кофту, плотно обхватила себя руками и осмотрелась. Слева дремало предрассветное моря. Песчаный пляж был пересечен пустым шоссе. Вдоль шоссе протянулась плотная темная стена соснового леса. Смесью хвойного и морского воздуха дышалось легко. Что-то обновлялось в моей жизни.

За спиной не обнаружилось ничего интересно, я устремилась вперед. Сквозь молочный туман стал различим дом. Мне не помешало бы тепло, чашечка чая, чтобы унять мурашки, шерстяные носки на посиневшие ноги. Пригрезилось, как протягиваю ледяные руки и ноги к камину. В то же миг пред мысленным взором предстали потенциальные обитатели дома. Люди, нелюди, разбойники, людоеды, маньяки, извращенцы. Они включили свет в столь ранний час специально для меня. Но холод взял свое, и все равно все это мне лишь снилось. Я направилась к дому, оставляя за собой в качестве приманки для маньяков четкие следы босых ног на мокром, плотном песке.

***

Зодчие со временем становятся похожи на свои творения. Я знаю это, мне свойственна особая страсть к домам. Не к тем бетонным коробкам, в одной из которых я живу, а к тем, что безлико именуются объектами индивидуального жилищного строительства.

Когда-то я грешила стихосложением. Строки возникали из ниоткуда и сами выстраивались в столбики. Те, что для завершенности произведения вымучивались потом из головы, только портили все. Гости из ниоткуда забылись, но остались в тетради. Много лет спустя я нашла ее и поразилась, как точно описаны в строчках из прошлого отдельные события моей нынешней жизни. Стихи словно ждали взаперти своего часа. Что это? Предсказание? Не верю я в подобную мистику. Просто со временем я стала собой и все случилось. А про себя настоящую я знала уже тогда, когда ловила слова из ниоткуда.

Так вот, дом, возведенный с душой, по аналогии со стихами, похож на своего зодчего в будущем. Создатель с годами приближается к глубинной своей сути и постепенно, но неминуемо приобретает черты своего творения.

***

Этот дом впечатлил меня.

Любопытно, какие дебри архитекторской души воплотились в многочисленных фантазийных пристройках, надстройках, балкончиках, башенках, которые громоздились, карабкались друг на друга, устремлялись к небу?

Вот творец, всклокоченный, не совсем трезвый, исподлобья озирается, потирает руки и дает волю маниакальной тяге к укромным местам. Он отрывается по полной, затем придирчиво осматривает свое творение со всех ракурсов на предмет того, не осталось ли где свободного пространства для таинства и дорисовывает, добавляет новые уголки для уединения ли, укрытия ли его самого, кого-то знакомого ему или же неведомого. Каково предназначение тех крохотные каморок? Для чего цветные башенки на крыше, в которых взрослый человек только и может, что разместиться стоя или присесть на стул. Сделать шаг, переставить стул некуда. Зачем здесь этот нелепый пристрой?

Восхищало то, что дом, несмотря на ассиметричность и обилие разномастных деталей, получился цельным и легким. Возможно, так и выглядит гениальность.

Дом производил впечатление обжитого. На окнах занавески в мелкие цветочки. На подоконниках, собственно, цветочки.

Как объясню свой визит, думала я? Ведь даже будучи во сне что-то сказать хозяевам придется. Не могу же я ворваться на рассвете в чужое жилище, полуодетая, босая, сонная и пройти мимо его обитателей молча по той причине, что я сплю и их на самом деле не существует.

За размышлениями об этом меня окликнули.

***

— Эй, — раздалось слева тихо, но отчетливо.

Человек из кофейни, который оставил мне странную записку, сидел на перевернутой лодке и ежился от сырости и ветра. Джинсы его были закатаны, худые ноги по щиколотку в воде. Вид он имел утренний, угрюмый, слегка ошалелый. Небрит, на плечах растянутая трикотажная кофта с капюшоном из тех, что накидывают, проснувшись, оберегая ночное тепло и экономя скупой запас утренних движений. А вот глаза его жили отдельно от помятого лица, утренней хмури и зябкости. Бирюзовые, ясные и бархатные, они неспешно плескались, как море в хорошую погоду.

— Пошли, замерзнем, -произнес человек простуженным голосом.

Я направилась за ним к дому молча, опасаясь тревожить вопросами его утреннюю угрюмость. Взглядом упиралась в маячащую передо мной спину и невольно опускала его на упругие ягодицы. Все равно ведь во сне.

***

В доме я пошла вслед за незнакомцем по длинному, похожему на лабиринт коридору, устланному полосатыми дорожками. Такие же вязала из отживших свой век вещей моя бабушка. Если бы у меня было время приглядеться, возможно, я бы увидела в тканых полосках что-то знакомое, детское. Но человек быстро шел вперед, а я боялась отстать и заблудиться в таинственном доме. Тут и там висели, заполняя дом запахом колдовства, венички из трав, перевязанные разноцветными атласными лентами. Мягкое сияние лилось невесть откуда, точно воздух дышал светом.

Коридор привел нас в маленький, квадратный холл с несколькими дверями. Одна из них была приоткрыта, там было какое-то движение, мне очень хотелось заглянуть внутрь, но незнакомец поднимался по деревянной винтовой лестнице на второй этаж, оттуда еще выше и выше. Бесчисленными короткими переходами, лестницами из трех-четырех ступеней, мы, наконец, пришли в один из укромных уголков, нарисованным лохматым архитектором в пьяном кураже.

На месте потолка сияло окно. Через него в помещение вваливалось мягкое, влажное, кучерявое небо, а по ночам- бархатная веснусчатая бездна.

Хаос здесь не производил впечатления беспорядка. Повсюду были книги. Они стопками сгребались с деревянных полок вдоль стен. На полках оставались залысины, и книжкины пошатнувшиеся товарищи. Стопки приземлялись куда попало — на пол, на кровать, застланную простеньким покрывалом, на шкаф, подперев потолок. Из стопки извлекалась та самая, ради которой… Вот и она лежит, уже забытая, со страницей, заложенной чем попало. Салфеткой, газетой, даже шапочкой для бассейна. Книги здесь не обожествляли. Их выхватывали из пространств внезапно, а вслед за молнией мысли владельца.

А на полу изнанкой вверх были разложены куски пожелтевших обоев с размашистыми цветными каракулями. Хотя, похоже, развлекался здесь не ребенок, а взрослый. Среди человечков и непонятных надписей мелькали стрелки, схемы, четкие графики. На стене висела доска, на ней было написано «А может быть дело не в тебе?». На столе валялись мой рабочий блокнот и ручка.

Хмурый незнакомец стряхнул с кровати на пол стопку книг и приказал мне сесть. Повиновалась. Незнакомец рухнул в кресло-качалку. Поставил одну босую ногу на пол, другую на обивку кресла. Некоторое время молча раскачивался и потирал тыльной стороной указательного пальца щетину на подбородке.

— В общем, так… -начал он решительно.

Не его это был тон, отрепетированный, видно было, что неуютно незнакомцу в нем, потому и набирает обороты.

— Мне все это надоело! Слушай и не перебивай!

Перебивать я не собиралась.

— Это, — широкий жест — твой мир, а я -твой Ангел-хранитель.

Видимо, я несколько изменилась в лице. Человек сделал паузу, страдальчески прикрыл глаза, поджал губы, обреченно вздохнул и повторил, раздельно и четко:

— Да. Именно так. Ангел. Это-твой мир. Только ты в нем почему-то не живешь. Других моих подопечных крыльями, отсюда не выгонишь. А ты все подвиги, испытания ищешь. Грудью на них кидаешься. Как прикажешь тебя охранять в таких условиях? Ведь счастьем, как минимум типовым, я тебя обеспечить обязан.

Человек был взвинчен. Он закатил бархатные глаза, сквозь зубы процедил что-то типа того, что все это бесполезно, затем сделал над собой усилие и продолжил спокойнее, поглядывая на меня с надеждой, почти умоляюще.

— Понимаешь, какое дело, -он снова взъерошил щетину на подбородке, -я Ангел-интроверт. Долгие беседы с подопечными, тепло, соломка -не мой стиль. Я больше, так сказать, собой работаю. Последние слова были произнесены с гордостью.

В людей верю, работа у меня такая. Вмешиваюсь в судьбы в исключительных случаях, когда дальше-некуда. До этого присутствую, бросаю взгляды изредка, подобно матери -студентке на пороге сессии на дите неразумное сквозь лекции, лишь бы не убилось. Уверяю тебя, этого обычно достаточно. Энергия экономится. Коллеги мои расшибаются, одежду стерилизуют, слово грубое сказать опасаются, а я за естественность. За экологичность, по-нынешнему. Эффект тот же. Показатели те же. К чему лишний контроль? Никого не переделаешь, даже будучи Ангелом. Проблемы вы себе сами создаете, сами же их решаете. Зачем вмешиваться? Полное самообслуживание. Такова моя философия. Все проблемы и все решения в вас.

Ангел -интроверт помолчал, подумал над сказанным и продолжил.

— Посты в соцсетях читаешь, про то, что каждый сам виноват, если оказался в непотребном месте? И про то, что все в твоих руках? Знаю, знаю, ты читаешь. На просторах интернета подобного много. Не без гордости скажу- мной надиктовано. Написать проще, чем беседы душеспасительные вести. Подопечные сами читают, сами исправляются. Исправляются, правда, ненадолго, работают над собой без фанатизма, доживают, как могут, свой век с отмерянным уровнем счастья и без претензий ко мне. А вот ты меня озадачила. Голос Ангела сник.

Тебе талдычат с моей подачи бред собачий, а ты слушаешь и веришь. Моя бабушка так в радио верила. Ты воспринимаешь мои посты настолько серьезно, что мне, порой, стыдно за свои слова. Не нужны мне такие проблемы с подопечной. Пришлось вмешиваться.

Ангел тяжело вздохнул.

— Заняться у вас есть чем. Книг-читать, не перечитать. А ты отвлекаешь меня впустую. И тебе плохо и мне. Смотри.

Ангел щелкнул пальцами над головой, и тотчас над ним засветилась прозрачная полусфера, по форме напоминающая огромную кастрюлю. Еще щелчок, и в кастрюле забурлили пузыри, закувыркались книжные тома.

— Квантовый бульон-пояснил Ангел, и его лицо потеплело.

Он подпрыгнул, выхватил из бульона ближайший том, обжегся, разжал пальцы и затряс ими. Книга шмякнулась на пол, дымясь, шипя, как утюг и стремительно обсыхая. С обложки мне подмигнула наглая кошачья морда. Кот отряхнул благородную шерстку и отправил в рот вилку с аппетитнейшим маринованным груздем. Я успела разглядеть на шляпке гриба прилипший лист, потрясла головой, ущипнула себя. Кот на обложке продолжал жевать, а Ангел — хранитель — дуть на свою обожженную руку и бормотать что-то про щипцы, которые давно пора купить.

— Михаил Афанасьевич, кстати, — кивнул он в сторону кота. Знаешь, содержимое этой кастрюли намного интереснее судьбы отдельного подопечного… Вот напасть, опять пролился. Тряпку, тряпку неси и побыстрее! -заорал он вдруг нечеловеческим голосом. По всему дому разнесется, липнуть будет.

Я схватила лежащую в углу тряпку, стала промокать ею мутные лужицы на полу и часто-часто заморгала, увидев в них мозаику из машин, домов, людей, планет, вселенных. Большего я не успела разглядеть, потому что Ангел выхватил тряпку из моих рук, одним движением протер лужу, швырнул тряпку в угол.

— Ты мой сон? — спросила я — Я убегаю от реальности? Я читала-так бывает. Убегаю от страха изменений. Я не хочу признавать, что во всем виновата только я, и убегаю. Мне надо меняться. Когда изменюсь я-измениться жизнь.

Кот целиком отправил в рот сосиску, обильно сдобренную горчицей и, смачно жуя, произнес:

— Правильно! Ты меняйся, а я тем временем пообедаю.

***

Я проснулась. Полежала, дивясь причудливости сна. Снова уснула. И проспала. Наступило утро понедельника.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

По утрам я настраивалась на грядущий день, для того, чтобы он прошел эффективно. На это драгоценного рабочего времени жалко не было. Ведь от инвестиций в настройку себя зависело, как много я успею сделать сегодня.

Я обучалась эффективности у самых успешных. ОН настойчиво рекомендовал все новые и новые книги. Твердил, что главное для успеха — меняться. Что все проблемы в голове. В моей голове, естественно. И голова моя без устали впитывала премудрости гуру бизнеса. К вечеру она разбухала, словно была из папье маше. К утру вновь ссыхалась, и я повторяла и повторяла процесс замачивания. А как же иначе? Человек обязан непрерывно самосовершенствоваться.

Не скажу, что процесс совершенствования мне не нравился. Будучи в нем, я ощущала некую причастность к ЕГО светлым идеям, некоторую духовную общность, даже, и мне это льстило. Я словно оказывалась с НИМ в одном кругу, правда, в качестве гостя. Магия ЕГО круга придавала мне силы, я впитывала мудрость успешных и стремилась, стремилась, стремилась стать вровень с ними и по праву вписаться в круг.

А молочное, душистое тепло минувших выходных было еще со мной. Словно я навестила добрых, недалеких деревенских родственников и наполнена их размеренной жизнью. Родственники остались позади, они были едва различимы за дымкой прошлого и махали мне руками, нелепые и трогательные. А мне уже становилось неловко за визит к ним, точно совершила я нечто предосудительное.

Время пора было взбодрить, чтобы понеслось, полетело. Чтобы ощутить задор и энтузиазм. Я самая красивая, сильная, успешная. У меня все получится. Громко, перед зеркалом. После этого станет возможно все.

Я знала, что вот-вот время само захочет свободы, встрепенется, рванет от меня и потребует автономности. Хлестнет крылом по щеке, раскидает и поднимет в воздух бумаги. И понесет меня против моей воли куда-то, куда я не планировала. Реальность начнет преобразовываться в хаос.

Удивительно, как окружающие предметы умудрялись к концу недели разместиться в пространстве столь бессистемно. Совсем отбивались от рук, словно хулиганы-подростки, бунтующие против введенного порядка. Пыталась с ними поладить, да все никак. К полудню понедельника время окончательно вырвется на свободу. Я начну тонуть в его потоке, станет не до окружающего. Вынырну лишь в субботу, после продолжительного, мертвого сна, когда окажется, что минувшую неделю сожрало неведомое чудовище.

А что делать? В бизнесе без самопожертвования нельзя. Так говорил Он и все великие. Без яркого и обжигающего, как костер, самопожертвования.

Настроившись, я приступала к последовательному выполнению запланированного. Начинала с самого сложного. Затем переходила к прочим делам. Передо мной лежал список того, что надо сделать. Блокнот распухал от неразобранных дел. До того, как время отрывалось, все шло, как по маслу, то есть по моему списку. Ближе к обеду в мой порядок врывались новое и неотложное. Люди начинали срочно что-то от меня хотеть. И я в конце концов сдавалась, пускала все на самотек.

У меня не получалось все контролировать. Только и оставалось, что до конца недели всеми возможными способами делать как можно больше. Новые дела наваливались, я не успевала их даже записывать.

Я знала, что все должно быть по-другому. Нужно, чтобы горели глаза, и, чтобы хотелось радостно херачить. Так говорил ОН. Я же планировала одну реальность, а получалась другая. Наверное, ОН был прав и что-то со мной не так. Необходимо совершенствовать навыки, качественнее планировать и больше делегировать.

Зазвонил мобильный. ОН. Я внутренне собралась и подняла трубку.

***

Поздоровался.

Выдержав паузу, произнес: «Слушай, а почему у нас…»

Длинная пауза. В ней лихорадочно вспоминала, что сделано не так.

На этот раз все было так, потому что для НЕГО надо было сделать ДЕЛО. Под соусом «это принесет пользу и тебе». В меню были другие соусы «я сделаю хорошо тебе, а ты мне», например, но особым разнообразием оно не отличалось.

ДЕЛО было небольшим. Знала, что для НЕГО оно должно быть сделано срочно и, одновременно, супертщательно. По — другому было немыслимо. Знала, что даже составление делового письма на пару страниц расползется, как амеба, на полдня и вытеснит из него все остальное. Супер-файл ли нужно будет найти, супербумагу ли, супероформителя. Что-нибудь подобное обязательно потребуется.

Задала уточняющие вопросы, стараясь не упустить ни малейшей детали. И всем нутром почувствовала, как все померкло пред ЕГО делом. Планы дня, день, да что уж там, и вся моя жизнь.

— Я заеду в пять, — интонация Бога.

К пяти, после серии кропотливых корректировок, ДЕЛО было сделано.

ЕГО нет. Дипломатично выждала 15 минут, затем набрала. Не ответил. Отправила смс «приедешь»? Получила ответ «еду». Стала ждать. Благо, мне всегда было, чем заняться.

Временами в голове рождалась мысль о том, что непрекращающийся поток дел -это не совсем правильно. Мысль вмиг душилась чувством вины. Чувство фурией кидалось на нее, вцеплялось в горло и не отпускало до тех пор, пока птичка безвольно не склоняла головку и клювик набок. Да много ли ей надо было?

ОН приехал в девять.

Мне было любопытно, как живется в ЕГО загадочном мире? Что в нем происходит, и почему ОН в нем постоянно занят? Без сомнения, там все по-взрослому, и, само собой, там все масштабнее, чем здесь. Мужчины в моем мире были помельче, поплоше, не такие породистые. Дела… Да какие тут у меня дела? Игры детские. Мечтала, чтобы в ЕГО мире нашлось местечко для меня. Мечтала стать такой же весомой.

ОН сел напротив меня. Основательно сел, глубоко откинулся на спинку стула, широко расставил ноги. Бросил ключи и пару мобильников на стол. Затем ответил на звонок. Положил руки на столешницу и совершил движение ногами и торсом, обозначавшее, что ЕМУ мало места.

Наконец, поднял на меня глаза. Посмотрел по-доброму, внимательно. Подстроилась под НЕГО. Покой и уверенность стали доступны мне и разлились по телу приятной теплой волной. Все проблемы показались пустяковыми. Я называла это состояние «удачным совпадением.»

ОН умел создавать нужную волну. Когда ОН заходил в помещение, все подтягивались и замолкали, ожидая ЕГО действий и слов.

Сейчас его слова четко отделялись друг от друга и были мягкими. Они звучали в унисон с ЕГО спокойным дыханием и наполнили воздух властью.

ОН заговорил про свою новую идею. Четко изложил концепцию. Объяснил, почему все должно произойти так, а не иначе. Встал, оправил свитер. Взял маркер и на настенной доске нарисовал схему.

Внимательно выслушала ЕГО. Вовлеклась. Попыталась вставить свои слова в моменты, близкие мне. Ведь об этом я много размышляла ранее и мне было, что сказать. ОН досадливо поморщился и попросил меня просто слушать.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 341
аудиокнига
от 200