электронная
86
печатная A5
329
18+
Убить зверя

Бесплатный фрагмент - Убить зверя


5
Объем:
160 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-5110-9
электронная
от 86
печатная A5
от 329

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1

― Но я не согласна лететь на Бора-Бора, папа, да ещё на всё лето. Что я там буду делать?

Я была готова разрыдаться, прекрасно понимая, что все пререкания с отцом бесполезны.

― Это не обсуждается. Ты проведёшь всё лето, то есть оставшиеся два с половиной месяца, на Бора-Бора. И никто, слышишь, никто об этом не узнает. Ни одна твоя любопытная подружка. Для всех ты отправляешься в Европу.

― Па! Нет! Я же там с ума сойду.

Одинокая слезинка скатилась по щеке. Раньше отец дрогнул бы, но не сегодня.

― Хватит реветь. Если тебе нужна компания, возьми Славика.

Я тут же промокнула салфеткой густо накрашенные ресницы.

― Только не Славика.

Меня трясло. Я могла взбрыкнуть, но прекрасно понимала, чем это закончится. В последнее время добрый и понимающий папа превратился в жестокого семейного тирана. Слово поперёк ― и ты под домашним арестом, ещё одно ― и можно отправиться на чёртов остров, связанной по рукам и ногам, с кляпом во рту. Я обхватила себя руками и в очередной раз задалась вопросом, почему отец так изменился? Дождавшись, когда за ним закроется дверь, я забежала в свою комнату, быстро оделась, схватила сумочку и направилась к гаражам.

― Куда собралась?

Мать стояла во дворе, наблюдая, как тяжёлые ворота закрываются. Бронированные внедорожники, в которых находились отец и его телохранители, покинули территорию. В последнее время папа усилил охрану.

― Тебя это интересует? Не волнуйся, не сбегу.

― Если в город ― возьмёшь Стаса и Алексея. Это приказ отца.

Голос мамы был холодным и жёстким. Боже! Что же творилось с моей семьёй? Я всегда была самой любимой девочкой. А теперь? Теперь я напоминала поросёнка, которого откармливали для того, чтобы съесть. Вот и меня кормили, одевали и обували целых двадцать лет лишь для того, чтобы в один прекрасный день я помогла отцу решить его проблемы.

Стас выгнал из гаража новенький красный «BMW».

― Я поведу?

― Ещё чего! ― только за рулём я могла расслабиться, успокоить нервы. Это было лучшим лекарством от злости и боли, которые разрывали моё сердце.

Выехав на дорогу, я заметила, как за нами вырулило точно такое же авто, только чёрного цвета. Алексей! Цепной пёс отца, начальник его службы безопасности. Мы всегда недолюбливали друг друга. Он считал меня избалованной папенькиной дочкой, а я его козлом и извращенцем, следившим за мной даже в душе. Ничего, оторвёмся. Мне нужно было убраться из дома и просто подышать свежим воздухом, а под взглядом Цербера воздух становился густым и затхлым.

― Пристёгивайся, Стас! Прокачу с ветерком.

Парень напрягся. Это меня немного развеселило. Нажав на газ, я пересекла посёлок за несколько минут, проскочила шлагбаум и вылетела на трассу. В Москву!

Мы переехали за город пару лет назад, но в столице у нас оставалась квартира. Мне иногда разрешали ночевать там, если я хотела успеть к первой паре. Но основным условием ночёвки было присутствие в апартаментах Алексея.

Я выжимала из мощного мотора все соки, но Цербер не отставал. В городе плотность машин увеличилась, пришлось сбросить скорость. Ещё немного, и я попаду в пробку. Или тут я оторвусь от надзирателя, или прогулка по набережной будет безнадёжно испорчена.

― Закрой глаза, Стасик.

Парень нервно усмехнулся.

― Не извольте беспокоиться, миледи. Я памперс надел, как обычно.

Включив магнитофон погромче, я помчалась между машин, лихо меняя полосы, и, проскакивая на жёлтый, злорадно наблюдая, что Цербер начал отставать.


Вот уже второй день Матвей находился в столице. Он не любил больших городов, не любил шума и суеты, а дорожные пробки его просто бесили. Соображая, как можно объехать места наибольшего скопления транспортных средств, он заметил на дороге шашечников. Две дорогие иномарки лавировали в плотном потоке, меняя полосы, и, подрезая менее расторопных автолюбителей.

Матвей усмехнулся. Золотая молодёжь развлекается. Доехав до ближайшего перекрёстка, мужчина свернул и выехал на соседнюю улицу через проходной двор. И опять они! Всё те же БЭХи пролетели перед носом и скрылись за поворотом. Определённо, детишки спешили не на занятия. Они тупо кружили по городу, состязаясь в собственной глупости. Матвей посмотрел на часы. До встречи с адвокатами оставалось сорок три минуты. Он вполне успеет, если поторопится. Настроение было скверным. Мать скончалась шесть месяцев назад. Он уже успел смириться. А теперь юристы разбередили старую рану. Наследство. Мужчина не нуждался в наследстве. Трёшка в центре столицы России стоила больших денег. Две крутые тачки, дача в Подмосковье. Он продаст всё это и с радостью перечислит деньги в детский онкологический центр. Он так решил. Из родни осталась только бабушка. Но та категорически не соглашалась переезжать в цивилизацию, обитая в добротном деревянном доме, который ещё её дед строил на века. Надо бы слетать в Смоленскую область, повидаться.

Матвей выехал на дорогу с шестиполосным движением. Транспорт тут двигался быстрее. Это радовало. И опять золотые детки! Что за чёрт! Хотя нет, сейчас только красная иномарка пересекала полосы, беззастенчиво подрезая другие автомобили. Что-то поднялось в душе. Нажав на газ, мужчина помчался за резвым водителем. Он и сам не понимал, почему вдруг захотел остановить и отчитать маленького негодяя, вправить ему мозги, надрать уши. «Старею!» ― мужчина усмехнулся, мастерски лавируя между машинами.

Красное авто остановилось на набережной. Матвей затормозил рядом, перекрыв носом проезд дорожному хаму, и ступил на мостовую.

― Эй, пацан, выходи, давай!

За тонированными стёклами орал рэп. Мужчина дёрнул за дверцу.

― Я сказал, выходи.

Не прошло и секунды, как музыка смолкла, и на свет Божий показалась прехорошенькая девочка. Золотистые локоны окружали невинное личико, самое невинное из всех, которые он когда-либо видел. Пухлые щёчки с нежным румянцем, аккуратный, чуть вздёрнутый нос, щедро усыпанный веснушками, огромные янтарные глаза. В голове возник нелепый вопрос: «Зачем малышка так сильно красит ресницы? Вот бы умыть её!» Пышные формы подчёркивал невесомый топик и коротенькие шортики. Девушка провела языком по красиво очерченным губам, и в этот миг мужчину парализовало. Сердце учащенно забилось, а тело обдало жаром. Из ступора его вывел звук открывающейся дверцы со стороны пассажира. Высокий парень в строгом деловом костюме, который так не соответствовал жаре, накрывшей столицу, впился в него цепким взглядом.

― Проблемы?

― Пока нет, но могут появиться.

Девушка повернулась к пассажиру.

― Стас! Вернись в салон.

Проворчав что-то по поводу её отца, парень подчинился.

― Итак, жду объяснений. Два километра Вы преследуете меня. И всё только ради того, чтобы сообщить, что у меня будут проблемы? Это я и без Вас знаю.

Матвей проглотил комок в горле.

― Ребёнок! Твоя манера вождения неминуемо сведёт тебя в могилу… или в тюрьму. Нельзя выделывать на дороге такие фокусы. ― Злость прошла, как и желание надрать уши.

― Я что-нибудь нарушила, превысила скорость, не включила поворотники?

― В пробках свой скоростной режим. Нужно уважать других водителей. За рулём могут находиться пожилые люди, женщины, новички. Кто-то испугается, запаникует, резко затормозит. Ты хоть понимаешь, что несколько раз провоцировала аварийные ситуации?

Девушка пожала плечами.

― Слабонервным и ущербным на дороге не место. Для них существует общественный транспорт. Если бы все были порасторопнее, и пробок в Москве не было бы, наверное.

Матвей тяжело вздохнул. Было трудно разговаривать с избалованным упрямым ребёнком, полностью уверенным в своей правоте.

Махнув рукой, он сел в автомобиль и вырулил на дорогу, но тут в боковое стекло увидел, что девушка подошла к парапету, облокотилась на него и зарыдала. Только не это! Женских слёз Матвей не переносил. Остановив машину, чтобы вернуться, он заметил, что возле красной БЭХи припарковалась чёрная. Высокий плотный мужчина, лет пятидесяти, подошёл к малышке и взял её под локоть. Девочка выдернула руку, заскочила в свою машину и дала по газам. Минута, и красный автомобиль скрылся из поля зрения. Матвей покачал головой и вырулил в другую сторону.


Я пристегнулась и с трудом перевела дыхание. Чёрт! Не думала, что Цербер настигнет меня так быстро. Чего он испугался? Что я кинусь в реку топиться? Нет. Я этого не сделаю, по крайней мере, до тех пор, пока не отомщу всем своим обидчикам по списку. А список у меня длинный. Состариться успею. Боль, злость, обида ― всё смешалось в душе. Но сердце выпрыгивало из груди совершенно не от этой дьявольской смеси. Я завела мотор и попыталась сосредоточиться на дороге. Странный мужчина. Слишком красивый, слишком правильный, слишком вежливый. Его образ напрочь впечатался в подсознание. Вылепленные черты лица, длинные волосы цветы вороньего крыла, ясные голубые глаза. Даже тогда, когда он отчитывал меня, в них плясали озорные огоньки. А какие у него губы! Я проглотила слюну. И возраст. Сколько? Лет тридцать-тридцать пять? Он не был похож на тех сосунков, которые оказывали мне знаки внимания, и, уж точно, был полной противоположностью ненавистного Славика. Я даже не заметила, как приехала домой. Тяжёлые ворота распахнулись и, кинув Стасу ключи, я постаралась побыстрее подняться к себе. Я не опасалась столкнуться с матерью. В это время она обычно посещала салоны красоты или сорила деньгами отца в дорогих бутиках. Замкнув дверь, я повалилась на кровать. Когда закончилась моя счастливая жизнь? Месяц назад…

Глава 2

Свадьба с сыном компаньона отца должна была состояться осенью, а до неё ещё дожить надо. Подающий надежды красавец не просто раздражал, он меня бесил, нервировал и вгонял в длительную депрессию. Мало того, я ненавидела парня всеми фибрами своей тонкой чувственной души.

Вернувшись из Лондона, юный принц, единственный наследник империи мясного короля, надумал жениться. Чёрт! Ну почему именно я подвернулась парню в этот момент? По случаю возвращения золотого мальчика, в лучшем ресторане на Арбате был заказан столик. Только свои. Господа Калинины, то есть они, господа Томилины, то есть мы, и три десятка телохранителей с обеих сторон. Славик раздевал меня глазами весь вечер, пока родители наслаждались изысканной едой и милой беседой о том, куда лучше инвестировать лишние миллионы. Я краснела, бледнела и была готова заползти под стол от смущения, что изрядно веселило английского денди.

― А чего такие грустные, молодёжь? ― Михаил Иванович стукнул сына по плечу огромной ладонью. ― Потанцевали бы, пообщались в баре. Чего со стариками сидеть?

Сынка долго уговаривать не пришлось. Бесцеремонно вытащив из-за стола, он поволок меня в другой конец пустого зала.

― Ты всегда такая скромная?

Я вырвала кисть из его лапы.

― Не всегда. Просто привыкла, что все обращаются со мной, как с принцессой, а не как с публичной девкой.

― В каждой принцессе живёт публичная девка, сладкая моя. И я могу тебе это доказать прямо сейчас.

Славик изловчился и, крепко прижав меня к себе, впился в мой рот противным влажным поцелуем. Я взвизгнула, пытаясь его оттолкнуть, но он только сильнее сжал мой затылок, запрокинув голову назад.

― Всё! ― я пнула его острой шпилькой в ногу и вытерла губы прямо рукавом вечернего платья.

Родители ничего не заметили. Золотой мальчик, словно специально, выбрал место за живописной колонной, обвитой декоративной зеленью. А телохранителям было всё равно.

― Идиот! Чтобы больше не смел прикасаться ко мне!

Славик рассмеялся.

― Тебе не понравилось? О, куколка, это только начало. Девки в Лондоне вешались мне на шею гроздями.

― Вот и облизывай своих английских девок, сохнущих по твоим миллионам, а у меня своих хватает.

Юноша улыбнулся ещё шире.

― Миллионов много не бывает. Это я тебе, как дипломированный финансист, могу сказать. Так что свыкнись с мыслью, что скоро мы поженимся и приумножим капитал.

Вот это наглость! Я чуть не задохнулась от возмущения.

― Ты мне подходишь, сладкая, по всем статьям.

Я замахнулась, чтобы влепить наглецу пощёчину, но он ловко перехватил мою кисть и выкрутил так, что я взвизгнула.

― А вот этого делать не стоит. Никогда. Не зли меня, иначе я жестоко накажу.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я направилась к столику родителей, чеканя шаг, как солдат президентского полка.

― Ма, па! Я домой. Голова просто раскалывается. А ещё заниматься надо. ― Подхватив сумочку, я чмокнула мать в щёчку, но возникший рядом Славик опять широко улыбнулся и схватил меня за локоть.

― Олег Викторович! Майя Владимировна! Не извольте беспокоиться, я подвезу Яну. ― Он галантно поцеловал холёную кисть моей матушки и протянул руку отцу.

Не успела я и глазом моргнуть, как меня опять тащили, но теперь уже к выходу. Думаю, со стороны казалось, что это, если и не похищение, то уж точно насилие над личностью. Но никто из сотрудников даже не посмотрел в нашу сторону. Два охранника моего отца шествовали на расстоянии нескольких метров и делали вид, что ничего экстраординарного не происходит. Кричать, брыкаться, звать на помощь мне не позволяла гордость. Поэтому я только упиралась шпильками сначала в паркетную плитку ресторана, а потом в асфальт, незаметно вонзая острые ноготки в предплечье наглеца.

Славик достал из кармана брелок, и на парковке тут же отозвалась спортивная иномарка. Я классно водила, но не разбиралась в моделях, и всё же могла себе представить, сколько стоит это чёрное полированное чудо, похожее на крокодила. Грубо втолкнув меня в машину, золотой мальчик нажал на газ. Спортивка завизжала и рванула со скоростью ракеты. В панике я схватилась за ремень безопасности. Чёрный Джип охранников вырулил следом.

― Не нервничай, малышка. Прокачу с ветерком.

Это было моей прерогативой. С ветерком я катала Стаса. Казалось, он к этому привык. Но, очутившись на его месте, я вжалась в кожаное кресло. Славик кинул взгляд в боковое зеркало и ухмыльнулся.

― Терпеть не могу, когда за мной наблюдают. Сейчас мы от них оторвёмся.

Я с ужасом смотрела на спидометр. Восемьдесят, сто, сто шестьдесят… И это в центре Москвы в семь часов вечера! Лавируя между автомобилями и пешеходами, чудак на букву М нырнул в какую-то подворотню. Промчавшись мимо ошалевших старушек и мужиков, игравших в домино, он вылетел на соседнюю улицу. Я закрыла глаза, вцепившись в сидение побелевшими пальцами. Нет. Не хочу видеть весь этот ужас. Из динамиков вырывался тяжёлый рок. Мне казалось, что мы не едем, а летим, и меня вот-вот стошнит. Я мстительно улыбнулась. Интересно, сколько будет стоить красавчику отмыть салон от сытного ужина? Через несколько минут, слава Богу, мы остановились. Я хотела упасть на колени и целовать землю. Но тут сознание подсказало, что местность мне незнакома.

― Клуб? ― я разглядывала огромную вывеску над дверью. ― Вообще-то ты обещал отвезти меня домой.

Славик только пожал плечами.

― Да успеешь ты домой, сладкая. Давай хоть поговорим нормально, нужно же нам познакомиться поближе…

Я совершенно не собиралась ни с кем знакомиться поближе, тем более с этим золотым нахалом. Вытащив из сумочки телефон, я набрала номер отца. Славик и не собирался мешать.

― Па! Я чего-то не понимаю? Я домой хочу. А этот… этот самодовольный павлин, ― я покосилась на парня, ― привёз меня в какой-то клуб. Забери меня отсюда, пожалуйста.

― В какой клуб? ― ни нотки беспокойства за дочь! Возмутительно!

― В какой-то. Клуб и клуб. Без названия.

― Где он находится?

― Где-то. ― Я обвела взглядом соседние дома. ― Где-то на Петроградской.

Ябедничаю, как маленькая. Самой было неприятно, но не могла же я так просто спустить наглецу собственное похищение!

― Ах, клуб? ― отец рассмеялся. ― Не нервничай так, дочка. Это заведение принадлежит Славику. Я туда заходил пару раз. Очень приличное место, и публика солидная, никакой шантрапы. Пообщайтесь, выпейте по коктейльчику. Расслабься, детка. Ты очень напряжена.

Я зашипела в трубку.

― Какой коктейль, папа? У меня через три дня последний экзамен!

Я сдавала сессию досрочно, рассчитывая попасть в первый заезд на студенческую турбазу.

― А, не бойся. Это мы порешаем!

Я чуть не разрыдалась. Ну не хотела я, чтобы за меня что-то решали. Я уже сдала три экзамена. На горизонте маячила четвёртая пятёрка, заработанная собственным умом и сообразительностью. И я не собиралась сдуваться на финише.

― Ребята с вами?

Ребятами отец всегда называл сотрудников собственной службы безопасности.

― Нет. Потерялись твои ребята, странно, что они тебе ещё не позвонили. А вдруг это было похищение?

Отец рассмеялся.

― Если бы Калинин младший похитил тебя, я был бы счастлив. Там, глядишь, пирком да за свадебку.

Я завыла в трубку.

― Ладно, дочь, не капризничай. Сейчас сообщу ребятам, где ты. Дам задание забрать через час. Никаких такси и метро. Чтоб без глупостей!

Я тяжело вздохнула. По самодовольному лицу павлина я поняла, что он слышал весь наш разговор слово в слово.

― Выходи. По коктейльчику.

Оказавшись на твёрдой земле, которая не вертелась под ногами со скоростью ста шестидесяти километров в час, я почувствовала себя более уверенной. Табличка на дверях гласила, что клуб работает с двадцати двух ноль-ноль. Так что до открытия было больше двух часов. Славик открыл замок собственным ключом и втолкнул меня внутрь. Заведение, действительно, было приличным. Сигаретами не пахло, из колонок лилась приятная музыка, бармен и две официантки натирали стеклянные фужеры. Зал делился на две части. Центральную занимал танцпол и полукруглый бар, а в нишах по периметру красовались полированные столики. Чисто, дорого, со вкусом. Персонал вытянулся перед молодым хозяином по струнке. Славик кивнул и потащил меня по лестнице на балкон.

― Две «Пираньи» и шоколадку.

Второй этаж, скорее всего, предназначался для солидной публики. Полукруглые диванчики, стеклянные столики. Славик усадил меня и развалился рядом. Его рука по-хозяйски обхватила мои плечи. Когда перед нами появились два широких стакана с тёмно-коричневой жидкостью, фруктовое ассорти и шоколад, красавчик отпустил официантку взмахом руки и придвинулся ко мне ещё ближе. Его горячее дыхание обжигало шею.

― Давай выпьем, детка, за нас.

Я взяла стакан и подозрительно понюхала.

― Не волнуйся. Водка, шоколадный ликёр и кола. Никаких наркотиков и возбуждающих.

Я пригубила напиток.

― А что, и такое бывает?

Славик подкатил глаза.

― Бывает, но нам это не понадобится. Ты переспишь со мной по доброй воле. Если и не сегодня, то на днях, сама этого захочешь. Ждать до свадьбы я не намерен.

Он снова притянул меня за затылок, впившись в губы слюнявым ртом. Вторая рука попыталась проникнуть между моих бёдер. Слава Богу, юбка была длинной и узкой. Я с силой сжала колени и вцепилась когтями в волосатую лапу.

Мальчик отстранился, осматривая свои царапины.

― А ты страстная штучка. Думаю, мы поладим. Только, детка, не стоит так рьяно охранять свою девственность. Не трать силы. Я всё равно трахну тебя очень скоро. А хочешь, трахни меня. ― Он громко заржал и, схватив меня за руку, дотронулся ей до своей ширинки.

Я вырвалась и вскочила на ноги.

― Да пропади ты пропадом, чтоб тебе пусто было!

Перепрыгивая через ступеньки, я понеслась к выходу и, щёлкнув замком, оказалась на свободе. Дышалось тут легче. Папины ребята стояли в тени огромного каштана. Я нырнула в машину и тут же столкнулась с пристальным взглядом Алексея.

― А ты рано освободилась.

― Не твоё дело.

Цербер развернулся и кивнул водителю.

― Поехали!


Поздно вечером я стояла, как школьница, перед отцом, который, развалившись в мягком кресле, потягивал коньяк.

― И как тебе Славик? В двух словах.

Я пожала плечами.

― В двух словах не получится.

― Ты же лингвист, ― мама скинула туфли и уселась на диван, поджав под себя ноги. ― Скажи хоть что-нибудь.

Я откашлялась.

― Тогда моё отношение выглядит примерно так. Хам, похотливая скотина и хитрый мерзавец.

Отец рассмеялся.

― Прямо я в молодости. Ничего, дочка, привыкнешь. Мать же привыкла…

Только сейчас я ясно осознала, что это для меня отец всегда был горячо любимым папочкой, а мама… Нет, не таки отношения, которые я наблюдала в нашей семье, обычно складывались между любящими людьми. Видимо, мама, действительно, привыкла и делала то, что от неё требовалось. Отец всегда отдавал ей приказы, а она безропотно подчинялась.

― Мы обо всём договорились с Калиниными. Свадьба состоится осенью. Полетите в Италию, скажи, мать, где там Ромео и Джульетта жили?

Я даже не слушала монолог мамы. Мало того, что меня никто не спросил, хочу ли я замуж вообще, так ещё и свадебное путешествие предстояло провести там, где влюблённая пара покончила жизнь суицидом.

― Ты слушаешь, дорогая? Дел много. Боюсь, не успеем. Банкет решили сделать скромный, человек на пятьсот, никакой прессы.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я кинулась в свою комнату.

Глава 3

Вставать не хотелось. Дождавшись, когда отец отбудет в офис, я потихоньку спустилась в столовую. Мама сидела с бокалом вина в одной руке и с сигаретой в другой.

― Иди сюда, поговорим.

Вот вам и доброе утро!

Я села за стол и налила в стакан томатный сок.

― Послушай, дочь! Вчера ты очень расстроила отца.

― Я? Прости, что имею собственное мнение. Но, между прочим, это вы вырастили из меня человека, а не покорную овцу.

Мама загасила окурок в хрустальной пепельнице.

― Отец старается для твоего же блага. Пойми, мы не вечные. Кому-то придётся встать у руля компании. Ты не сможешь управляться сама, да и образование твоё не подходит. Глупо бы было упускать такого жениха.

― Ма! А как насчёт любви? Ты не представляешь, как мне было противно, когда он поцеловал меня.

Я услышала нервный смех. Мама налила ещё бокал и выпила залпом.

― Противно? Да ты даже не знаешь, что значит «противно». А я тебе скажу. Противно двадцать пять лет ложиться в постель к человеку, который постоянно унижает тебя, противно любезничать с нужными людьми, противно чувствовать себя половой тряпкой. Противно, дочь, но не смертельно. Так в нашем кругу многие живут, терпят.

― Но я не хочу терпеть. Я хочу выйти замуж по любви. Словом, делайте, что хотите, но этому браку не бывать.

Мама округлила глаза.

― Не беси отца, дочка. Ты даже не представляешь, на что он способен!

― На что? Не убьёт же!

Днём мне позвонил Славик. Я не собиралась прятаться, поэтому смело взяла трубку.

― Ну что, малышка, куда сегодня, в клуб или сразу ко мне?

Вот это козёл! Я постаралась взять себя в руки.

― Вячеслав! С первого момента нашего знакомства я пришла к выводу, что не подхожу Вам по причине природной застенчивости. А последние минуты общения вообще убедили меня, что я фригидная сука или даже лесбиянка. Словом, под мужчин меня абсолютно не тянет.

Славик громко заржал.

― Ты отказываешься от сладкого, когда даже не попробовала вкус леденца?

В бешенстве я кинула трубку под кровать. Нужно было собраться и взяться за учебники, но мысли никак не настраивались на экзамен. Ну и чёрт с ним! Заплачу и закрою сессию. Я была противна самой себе.


Вечером явился отец, и не один. Я чуть не завыла, когда его спутник обогнул зал и направился ко мне.

― Добрый вечер, дорогая. Надеюсь, скучала? ― павлин приторно улыбнулся. Знал же, мерзавец, что при родителях я буду держать себя в рамках. ― У меня два билета в оперу. Собирайся. Дядя Олег отпустил тебя до утра.

Я посмотрела на отца. Откуда такая щедрость? С двенадцати лет мой лимит времени заканчивался в двадцать два ноль-ноль.

― Погуляйте, поговорите, выпейте чего.

Выпейте? В свои двадцать я могла выпивать только в присутствии родителей, которые мне внушали всю жизнь, что пить в компаниях опасно. По их мнению, в мой бокал, стоило зазеваться, невидимые враги отца тут же насыплют горсть клофелина, пригоршню димедрола и свалят все известные миру наркотики. А, значит, Славику мы доверяем?

― Папа! У меня послезавтра экзамен. Я хочу хотя бы выспаться.

― Вот завтра и выспишься. ― Отец подтолкнул меня к лестнице, ведущей на второй этаж. ― Оденься поприличнее.

Я скрипела зубами, но не могла позволить устраивать сцены при посторонних. Ладно, схожу в оперу, погуляю по набережной и домой. Алексей всё равно будет рядом. Сегодня я искренне радовалась, что в его обязанности входило следовать за мной по пятам.


Славик завёл мотор и прошёлся хищным взглядом по моим коленкам, торчавшим из-под подола коротенького вечернего платья, которое мне приказала надеть мать.

― Сначала в клуб. Хочу тебя немного расслабить, детка.

Я пожала плечами. Может, стоило напиться? Тогда жених точно не потащит меня в театр, а отвезёт домой. Пусть папа увидит, кому доверил единственную дочь.


В клубе царил полумрак. Со вчерашнего вечера тут ничего не изменилось. Улыбчивые официанты, мягкая музыка. Я величественно поднялась на второй этаж и уселась на тот же диванчик. Славик притормозил у барной стойки. Не знаю, чем он решил меня поразить, но коктейли парень создавал сам. Я наблюдала с балкончика, как он чётко отмерял ингредиенты и профессионально смешивал их в шейкере. Поставив два высокого бокала на поднос, павлин поднялся в вип-зону и один протянул мне.

― Пробуй. Тебе понравится.

Я пожала плечами и сделала маленький глоток. Да, вкус казался очень необычным, довольно приятным. Ещё глоток и ещё… Я почувствовала, как широкая потная ладонь поползла под подол моего платья, и попыталась вскочить, но ноги не слушались. Стакан выпал на пол, оставляя на светлой плитке ядовитое зелёное пятно. Последнее, что я увидела, было ухмыляющееся лицо парня.

Глава 4

Голова болела, просто раскалывалась, но эта боль меркла с той, которая терзала моё тело. Я приподнялась на локтях и обнаружила, что лежу на кровати в незнакомой комнате. На запястьях проступили широкие красные полосы. Я поняла, откуда они взялись, повернув голову в сторону металлической спинки, где до сих пор болтались два кожаных ремня. Один, такой же, свисал с другой стороны, у ног. Я пошевелилась. Правая щиколотка всё ещё была пристёгнута к изножью. Я нагнулась, чтобы освободить занемевшую конечность, и тут острая боль в животе пронзила меня, заставив громко вскрикнуть. Стянув покрывало, я чуть не потеряла сознания. Я лежала в огромной луже собственной крови и была полностью вымазана ей. Живот, бёдра, даже грудь. Откинувшись на подушку, я попыталась выровнять дыхание. Нет, этого не могло произойти со мной. Только не со мной. Я глотала слёзы, боясь захлебнуться. Одежды нигде не было. Впрочем, если бы она даже висела рядом, я вряд ли смогла одеться самостоятельно. За дверью послышались шаги. Я с трудом перевернулась на живот и претворилась спящей. Ремешок всё ещё впивался в щиколотку, но страх пересилил боль.

В комнату вошли два человека.

― Вот, доктор. Не знал, что тёлка окажется такой хлипкой.

Кровать подо мной прогнулась, и чьи-то руки принялись осторожно ощупывать моё тело.

― Что ты натворил, подонок? Скажи спасибо, что девочка без сознания. Как я понимаю, тут имеют место разрывы не только влагалища, но и прямой кишки?

Славик хрипло кашлянул.

― Ну… не удержался я.

Мужчина, которого называли доктором, грязно выругался.

― Её нужно срочно доставить в клинику. Большая кровопотеря.

― Не получится. Оказывай помощь здесь, эскулап, и проваливай.

― Здесь? Да её шить надо.

Теперь выругался Славик.

― Ладно. Сколько дней она проведёт в твоей грёбаной клинике?

― Дня три, как минимум.

― Позвоню Олегу, доложу, что на море улетаем. Но ты у меня смотри, чтобы через неделю на ней и следов никаких не осталось.

В руку вонзилась игла, меня отстегнули от кровати, замотали в покрывало и понесли, наверное, к чёрному входу. Снотворное начало действовать, нивелируя внутренний огонь и душевную муку.

Глава 5

Я лежала дома, на своей кровати, свернувшись калачиком. Жить не хотелось, а смерть не приходила. Вернувшись из клиники два дня назад, я не проронила ни слова после того, как мой рассказ ушёл в пустоту. Мама появилась с большим подносом.

― Вставай. Тебе нужно поесть.

Организм не требовал еды, он требовал яда. К тому же, любое движение отзывалось острой болью внутри. Доктор сказал, что швы снимать не придётся, со временем они рассосутся, но вот только время тянулось мучительно медленно.

― Ладно, не можешь встать, повернись. Я покормлю тебя сама. ― Она опустила ложку в огромную суповую пиалу. ― Пора забыть всё это, девочка, и жить дальше. Ничего страшного не случилось.

Я подтянулась на локтях и посмотрела на мать. Мне послышалось, или она действительно это сказала?

― Ничего страшного? Пять внутренних швов ― ничего страшного?

― Не истери. Возьми себя в руки. Раны заживут.

― А душевные?

Я разрыдалась, уткнувшись в подушку.

― Ты выйдешь замуж, и всё утрясётся.

Слёзы лились горячими потоками, разъедая щёки. Но легче не становилось. Мать не торопила, давая возможность выплакаться.

― Девочка! ― она провела по моим волосам мягкой ладонью. ― Мне жаль, что всё так получилось. Но для отца очень важно породниться с Калининым. Поверь, прежде всего, он делает это для твоего блага.

Я тяжело вздохнула. Слёзы вылились все. Их больше не осталось. Я вдруг поняла, что уже никогда не заплачу. Что-то щёлкнуло, и за долю секунды я превратилась в другого человека.

― Уходи. Я не хочу тебя видеть… и слышать тоже.

Мать посмотрела на меня, встала и попятилась. Что-то её напугало.


Пролежав без сна до поздней ночи, я трезво обдумала ситуацию. Моим родителям было на меня наплевать. Свято веря, что эту неделю я провела на Лазурном побережье Франции, они даже не удосужились набрать мой номер, поговорить, узнать, как мои дела. Мой рассказ тоже не произвёл должного эффекта. Понимаю, я не выглядела настолько плачевно, как в утро после экзекуции, но сам факт изнасилования не побудил отца бросить всё, кинуться к Калининым и придушить мерзавца. Весь его вид говорил: «И что такого произошло? Подумаешь, жених переспал с невестой до свадьбы. Мы же не ханжи! А то, что ты попала в клинику… Мальчик же не знал, что ты такая нежная…» У меня просто в голове всё это не укладывалось. За два дня отец ни разу не зашёл ко мне. Я искренне надеялась, что ему было стыдно. Взвесив все «за» и «против», я решила, что покину этот дом ещё до свадьбы. Я не собиралась делать это спонтанно, поддавшись эмоциям. Нужно было тщательно подготовиться, обеспечив, в первую очередь, финансовую сторону. Вчера Алексей привёз зачётку. Сессию я закрыла отлично стараниями моей семьи, но это меня не радовало. Я знала, что придётся бросить Универ. Вопрос заключался в том, куда бежать.

Поднявшись с кровати, я решила спуститься на кухню. Горло пересохло, к тому же нужно было запить таблетку, а вода в графине закончилась. Ходить я могла, правда, сгибаясь пополам. Но ничего, с передышками как-нибудь доковыляю.

Коридор был тёмным, и только сквозь приоткрытую дверь отцовского кабинета пробивался тусклый луч. Я приблизилась и замерла, услышав голоса.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 86
печатная A5
от 329