электронная
60
печатная A5
341
18+
Убить грешника

Бесплатный фрагмент - Убить грешника

Остросюжетная ироническая история


Объем:
144 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-1079-9
электронная
от 60
печатная A5
от 341

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1

Наши дни…


Под телами охранников дышалось тяжело. Воняло терпким мужским потом. Воздуха не хватало. Казалось, он, как и люди, от страха сжался, уменьшился в размерах до отрицательной величины.

Пуля пролетела мимо. Тимофей Антонов понимал — вечно прятаться под телами охранников не получится. Выбираться из под груды бодигардов придётся, рано или поздно. У киллера появится шанс всадить роковую пулю в драгоценное тело Тимофея. Страшно. До жути страшно.

Антонов трус, но не дурак. Он знал, что совершено покушение на его жизнь, и что, по большому счёту, прятаться бесполезно. Не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра его несомненно убьют. Не спасут ни армия телохранителей, ни бронированный членовоз, ни счета в офшорах.

Сегодня пуля просвистела у виска. Через две секунды телохранители напрыгнули на Тимофея Алексеевича Антонова и погребли его под собой. Выстрел свершился в то мгновение, когда правая нога Тимофея, облачённая в полуботинок индивидуального шитья итальянского мастера, запнулась о порог парадных дверей родной фирмы. Антонов едва не упал. Изрядно пошатнулся и разрывная пуля не попала Тимофею Алексеевичу в середину высокого лба, а просвистела мимо и, по воле дурного, слепого случая, разворотила прелестную, не целованную грудь юной девушки на ресепшене. «Кажется её зовут Катя». — успел подумать Тимофей, падая под тяжестью телохранителей. Он не сомневался — девушка мертва. Разрывные пули в область сердца шансов на продолжение рода не оставляет.

От вони, страха, нехватки воздуха. Тимофей начал задыхаться.

— Идиоты! — зашипел он на телохранителей. — На хрена вы меня сейчас плющите после выстрела? Раньше надо толком охранять!

Бодигарды дружно рассосались и, прикрывая хозяина собственными телами, быстро засунули его в нутро бронированного лимузина.

Шеф службы безопасности Зотыч юркнул на переднее сидение и гаркнул на водителя:

— Быстро! Задом на выезд!

— Почему задом? — удивился

— Потому, что дуракам закон не писан! Впереди у киллера может быть запасной вариант: заминирована дорога, урна со снарядом, стоящий на обочине автомобиль с тротилом. Не рассуждай! Выполняй приказ! Задний ход и живо на проспект!

Водитель лимузина Матвей Кузьмич, отчаянный матершинник и шофёр от Бога. Про таких говорят: «Родился с баранкой в руках». Любую машину в дождь, в грязь, в снег водил виртуозно: передом, задом, боком, на двух колёсах. Пару лет успел поработать шофёром-инструктором для кремлёвских водителей. Учил автопилотов персональных членовозов тайнам шофёрского ремесла: как эффективно и быстро уйти из под обстрела крупнокалиберного пулемёта, гранатомёта. В курс обучения входила скоростная езда задом по зеркалам. Почему задом? Бывает ситуация, когда счёт идёт на секунды, и нет времени на разворот. И, главное, поразить пассажира, сидящего на заднем сидении, через бронированный моторный отсек, через кабину водителя и два бронестекла, практически невозможно. При выстреле в борт лимузина шансы киллера возрастают — от удачи его отделяет лишь ОДНО бронестекло.


Кузьмич матюгнулся: «ЁПРСТ! ЕБ… ческая сила!» и ударил по газам. Лимузин обиженно взвизгнул всеми четырьмя колёсами и, послушный опытным рукам Матвея Кузьмича, полетел задом, как стрела, пущенная из арбалета, в сторону перекрёстка. Кузьмич исполнил идеальный полицейский разворот и мгновенно влился в автомобильный поток.

Тимофей, не глядя, вытащил из бара первую попавшуюся бутылку и жадно припал к её горлышку. Его трясло. Липкая паутина страха не отпускала из своих пут. Вспомнилась развороченная грудь Кати.

Видение оказалось ярким, со всеми подробностями зияющей раны и, даже с тошнотворным сладковатым запахом свежей крови. Нарисованная услужливой памятью картина убитой девушки, впечатлила Тимофея до приступа тошноты. Он лихорадочно нашарил в баре серебряное ведёрко со льдом. Опрокинул блестящие кубики на пол салона. Начались приступы рвоты. Пустой желудок отзывался болезненными спазмами.

Зотыч отдавал распоряжения по радиотелефону своему заму по оперативной работе и внимательно следил в зеркало заднего вида за состоянием хозяина.

— … Ты видишь нас? Направление 1—2. Вариант «Ветер», «Снегирь», и «Джульбарс». По полной боевой. Смени волну по кодовой таблице…!


Липкая паутина страха от промелькнувшего лика смерти, то ли от водки, то ли от приступов рвоты, начала отпускать Тимофея. Он сделал ещё добрый глоток русского обезболивающего. По древней традиции предков закусил запахом рукава. Водка, как ластик, стёрла в душе не убитого олигарха последние штрихи ужаса от пролетевшей у виска свинцовой посланницы смерти.

Тимофей поднял трубку внутреннего телефона:

— Зотыч! Куда едем?

Начальник службы безопасности выразительно скосил глаза на Кузьмича, мол, неудобно обсуждать при водителе секретные темы.

Антонов быстро решил сомнения Зотыча:

— Быстро пересаживайся! — и уже через три секунды повторил свой вопрос, тяжело и пьяно дыша в лицо Зотыча:

— Куда едем?

— На перекрёстке Мира и Пролетарской нас встретят «Снегирь» и «Джульбарс» со своими командами. «Снегирь» отсечёт возможную «наружку», возьмёт «языка» и поспрашивает у него, почём нынче пончики в Одессе. «Джульбарс» со своими волкодавами на охране наружного периметра…

— Мне по хрену, чем будут заниматься твои нукеры. Я спрашиваю: «Куда ты меня везёшь?»

— В тюрьму, Тимофей Алексеевич, в тюрьму.

— Не рано ли? Ты ничего не попутал?

— Как бы поздно не было! Если шмоляют в вас среди белого дня, значит кому-то вы неудачно перебежали дорогу. Киллеры не альтруисты — бесплатно в первого встречного палить не будут.

— Стрелка не поймали?

— Господь с вами, Тимофей Алексеевич! Мы успели только на глазок определить с какого места он мог стрелять.

— Ну?

— Вероятно выстрел произведён из окна второго этажа одной из квартир трёх домов напротив нашего офиса.

— Почему трёх?

— Вспомните — они стоят уступом вплотную друг к другу. Трассологическая экспертиза точно укажет точку выстрела, но, я уверен, это мало нам поможет. Квартира окажется съёмной через десятые руки, либо на сутки, либо хозяева в отпуске. Улик не будет.

— Откуда знаешь?

— Трофим Алексеевич, профаны и любители разрывными пулями не балуются, а профи после себя даже запаха не оставляют.

— Зотыч, твои предложения?

— Шеф, киллер, прежде чем нажать на курок, тщательно изучает жизнь жертвы: привычки, места отдыха, маршруты передвижения, систему охраны, уклад домашней жизни, режим работы, круг общения. Изучает с целью выбрать точку для верного выстрела. Мы не знаем ни причин покушения, ни заказчика. С этой стороны повлиять на действия убийцы мы не можем. У вас, может быть, есть соображения по этому поводу?

Тимофей Алексеевич бросил быстрый острый взгляд на трассу. Впереди появился серебристый «Мини вэн» «Джульбарса» с затемнёнными стёклами. Олигарх обернулся и через заднее бронестекло лимузина увидел метрах в пятидесяти скромный «Опель» «Снегиря» с четырьмя нукерами Зотыча на борту.

— Соображения, говоришь? — Тимофей ухватил бутылку водки за горлышко, словно хотел её задушить, и сделал глоток. Крякнул. По мужицки матюгнулся. — Соображений нет! Хотя вру. Одно прекрасное соображение есть — мне срочно нужно в хлам нажраться!

— Расслабиться после пережитого не грех. — Зотыч сделал паузу, внимательно посмотрел в глаза шефа и продолжил. — Тимофей Алексеевич, я отвечаю головой за вашу жизнь и прошу следовать моим советам. Самым, на первый взгляд, нелепым. Например, как ваше временное размещение в тюрьме. Более безопасного варианта трудно придумать. Если киллер сообразит, где вы находитесь, то ему понадобится немалое время разработать пути проникновения в строго охраняемую зону. Через неделю я вывезу вас тайно в тюремном «воронке» на подготовленную квартиру. Пока киллер разрабатывает ложный след, мы постараемся разобраться в ситуации и выйти на заказчика.

Антонов пьяно хохотнул:

— У кого и что ты хочешь узнать? Я прожил 45 лет и эти годы не был белым и пушистым. Нажил сотни врагов, начиная с Яшки Жиртреста. Ему я в детском садике горшок с говном на голову одел, и кончая вчерашней полуледи. Ей я засунул в жопу триста баксов и выгнал в ночь и холод. Желающих прикончить меня — вагон и маленькая тележка!

— Тимофей Алексеевич! Давайте двигаться от простого и жизненно важного к сложному. Промах киллера дал нам шанс спутать ему карты. Он потратил массу времени, изучая ваш образ жизни, ваши привычки, ваши привязанности. Он выстроил шаблон, лекало, по которому будет действовать в надежде перехватить вас в прицел в известных ему местах: на работе, дома, у любовницы, в любимых ресторанах, на совещании, на охоте у Митрича, или на рыбалке на Волге в Нижних Выселках, где вы любите браконьерничать. Если вам дорога жизнь, то вам нужно кардинально измениться. Поменять стиль одежды, обрести новые привычки. Вы, как артист, должны создать другой, отличный от прежнего Антонова, образ. Мы сделаем вас выше, придадим осанке лёгкую сутулость, а в спецобуви вы будете прихрамывать и опираться на изящную трость. Цвет глаз, волос, кожи, изменим на средиземноморский. Создадим образ итальянского скучающего вдовца. Руководить работой вы сможете через интернет в удалённом варианте из любой точки земного шара. Главная цель — сохранить вам жизнь, будет достигнута. Вы, с новыми документами в безопасности, и можете менять место своего пребывания только по своему желанию. НИКОГО, повторяю — НИКОГО не ставя в известность. Мы, без спешки и нервотрёпки разложим ситуацию на атомы и, клянусь здоровьем Бахуса, выцепим тех, кому ваша жизнь встала поперёк горла. Побеседуем чинно-мирно. Узнаем почём нынче пончики в Одессе, и сразу же по-интеллигентному, без грубых слов и выражений, отпустим их погреться в печи крематория.

Тимофей икнул.

— Сорри! Избавь меня от кошмарных подробностей. Про тюрьму, надеюсь, пошутил?

— Нет, Тимофей Алексеевич.

— Ну, знаешь! В моём положении прятаться по тюрьмам… Как там у них говорится: «Западло».

— Зря вы так. В наших тюрьмах сидят очень даже приличные люди. Не все, конечно, но попадаются и частенько. Уважаемые, авторитетные и с большими капиталами.

— Про капиталы ты мне сказки не сказывай! Они в России у всех ворованные. Значит, хочешь меня к жуликам затолкать?

— Ни как нет! Ни каких общих камер. Вас поселят в одиночку-люкс.

— Зотыч, у меня гастрит! Тюремная баланда меня убьёт раньше киллера.

— Питание диетическое ресторанной готовки, ежедневный фитнес, бассейн, интернет, массаж классический, тайский…

— Вино, девочки… — прервал Зотыча Тимофей. — Ты случаем в тюрьме рекламным агентом не подрабатываешь?

— Я пытаюсь объяснить, что и в тюрьме для ВИП-клиентов созданы нормальные условия. Вино будет. Девочек можно, но не советую. Бабские языки длиннее метлы, а нам режим секретности блюсти надобно.

— Зотыч! Других вариантов нет? Тюрьма, как-то слишком неожиданно, а вдруг не выпустят?

— Без следствия и суда? Шутить изволите? А вот по поводу неожиданности — угадали. Никому в голову не придёт искать вас в тюрьме. На фактор неожиданности я очень рассчитываю. Нам нужно выиграть время. Принимайте решение. Если согласны, то через двести метров будет кафе «Медвежья Падь». Делаем вынужденную остановку по малой нужде. Я вызываю спецмашину и через тридцать минут нас подберёт тюремный «Воронок» на соседней улице. Охрану и Кузьмича я отпущу по сотику. Ну, решайтесь!


*******


Одиночная камера на пять звёзд не тянула. Укомплектована холодильником «Бош», микроволновкой «Самсунг», электрочайником и кофеваркой «Скарлетт», соковыжималкой «Филипс», метровой плазмой, ноутбуком, деревянной кроватью полуторкой, душевой кабиной и чистым туалетом. Одна стена оклеена фотообоями: влажный тропический лес с тропой, теряющейся вдали, в зарослях подлеска. Они зрительно расширяли камеру и создавали атмосферу простора, вольного лесного воздуха, свободы.

Минибар оставил приятное впечатление все напитки из ассортимента любимых. Видеотека удивила набором арт-новинок.

«Похоже, что экспромт с тюрягой Зотыч готовил до покушения». — подумал Тимофей. — «Надо, при случае, подробнее поспрашивать этого хитрована о причине странной эвакуации хозяина. Расклад с покушением, точно не его партия. Тогда, что заставило Зотыча заранее готовить для меня путь отхода через тюрягу?»

Размышления Тимофея прервал лёгкий, едва слышный скрип двери. С самого дна души взметнулась волна ужаса и затопила олигарха от макушки до пят. Дверь в тюрьме должна, по определению, быть надёжно заперта, но она медленно на глазах открывалась…

В воспалённом мозгу Тимофея билась единственная мысль: «Одно из двух: или Зотыч убийцу за лоха держал, либо киллер он сам!»

Не прошло и часа с момента заселения Антонова в тюремную люкс-одиночку, и его убийца уже готов зайти в камеру со смертельным визитом вежливости. Тяжёлая металлическая дверь тихо, плавно, медленно приоткрылась ещё на пару сантиметров. Тяжёлая вязкая тишина повисла в камере. Тимофею захотелось заорать во всю глотку и спрятаться куда-нибудь: в холодильник, под кровать. Но ужас перед лицом смерти сковал все его члены и лишил воли.

«Сейчас», — мелькнула мысль у Тимофея. — «В щели возникнет чёрный, длинный глушитель, и тихо хлопнет выстрел.»

Время для олигарха не тянулось мучительно. Оно остановилось в ожидании смертельной развязки.

И, вдруг раздался резкий, короткий металлический звук. Тимофей принял его за выстрел и, не вынеся мучений, вопль издал такой, какого не слышал никто живой, и упал, словно сражённый пулей.

Дверь распахнулась и в камеру вкатился на инвалидной коляске благообразный сухонький бородач постпенсионного возраста…

Мозг Тимофея заледенел от ужаса. Извилины съёжились, покрылись сеткой трещин и инеем. Трещины множились, сливались и ширились. Отдельные куски мозга покрывались кровавым потом, и с визгом побитой собаки, отлетали прочь в космос и небытие. Тимофей понимал — нужно бежать и спрятаться от всепроникающего страха, но ноги исчезли вместе с туловищем. Желание избавиться от ужаса грядущей беды оказалось неисполнимым. Тело предательски бросило Тимофея на произвол судьбы. Мозг — последнее убежище его «Я» — взорвался, распадаясь в сотый раз на субатомные частицы. На месте распада мозга вылезло обнажённое «Я» и принялось знакомо дрожать и корчиться в пароксизмах ужаса.

Нечто смертельно страшное неотвратимо надвигалось со всех сторон: снизу, сбоку, сверху, изнутри. Изливалось из чёрных космических дыр. Тысячекратно множилось внутри «Я», и снова лавинами жуткого страха наполняло всё вокруг на парсеки космического пространства.

Мучительные страдания в ожидании катастрофы выворачивали «Я» Тимофея наизнанку, рвали в клочья, не знали конца и были страшнее самой катастрофы. В чём она заключалась и как выглядит, он не знал, но уверенность в её неизбежности росла у Тимофея от приступа к приступу.


Страх родился три года назад 9 апреля в полночь.

Всё началось с шальных зелёных глаз водителя случайного такси.


Нет, не так. Всё началось раньше, когда старый еврей Давид Меерович обменял свои акции «Газпрома» весом в 150 миллионов на штамп в паспорте Тимофея. За штампом таилась дочь старого еврея — толстожопая, усатая, неряшливая, с отвисшим выменем, похотливая, но страшно умная старая дева Рахиль Давыдовна. В девичестве Михельсон, а после заковывания Тимофея в цепи Гименея — Антонова. В сочетании ФИО чувствовалась либо любовь без границ, либо конфликт интересов.

Давид Меерович «похудел» на 150 миллионов, но обрёл покой и счастье не видеть свою дочь.

Тимофей «потолстел» на 150 миллионов и обрёл головную боль в виде законной жены Рахиль. Она могла и желала трахаться всегда, везде, со всеми и, как угодно. На старте семейной жизни, когда 150 миллионов кардинально скрашивали недостатки и подчёркивали достоинства Рахиль, Тимофей предпринял героическую попытку удовлетворить супругу.

После трёхсуточной пляски гормонов Тимофей едва не отдал душу Богу. Катком любви стали последние три часа в позе младшей дочери императора Цзин луноликой принцессы Цин: «Жёлтый банан в золотой чаше». В вольном переводе с китайского на русский это выглядит так: молодая жена смачивает в гранатовом вине узкую чёрную шёлковую ленту и перевязывает мужу «банан» у самого корешка. После того, как он, под её ласками, нальётся спелостью и вырастет до зенита любви, она затягивает шёлковую удавку и погружает «банан» в свою «золотую чашу».

Если говорить по-русски, то Рахиль устроила на муже трёхчасовую кавалерийскую погоню за собственным оргазмом. По пути стёрла ему лобок до крови, едва не расплющила его чресла и посеяла в супруге глубокие сомнения, что в торге с Давидом Мееровичем он явно продешевил.

Доплачивать старый еврей категорически не желал. Дочь брал обратно вкупе со 150 миллионами баксов, плюс банковский процент до пользования капиталом, плюс компенсация за моральный ущерб, плюс тариф за прокат и аренду тела Рахили.


Всё бы ничего, да только родимый рубль обвалился против бакса в два раза, и удовольствие избавления от Рахили тянуло за 800 миллионов рублей.

Рахиль без денег отцу не нужна. Отстёгивать Давиду Мееровичу 800 мультов Тимофею не давала жаба. Убить жену Антонову не позволял страх наказания, а выдать её замуж не удавалось.

Рахиль требовала если не любви, то секса. В замужестве она «обабилась», расплылась во все стороны, и могла вызвать желание только у пьяного в зюзю сантехника. Антонов откупался наличными. На них Рахиль покупала кусочек — другой секса, и тем утешала свою натуру. Она быстро превращалась в женщину с изношенной материальной частью. Степень износа не уменьшила жажду желания, но увеличила тарифы платной любви.


За шесть месяцев до описываемых событий…


Всё устаканилось. Страной продолжали управлять стада бывших слуг. Они с лакейским хамством растаскивали не ими нажитое добро, и уверенно вели государственную машину к краху.

Давид Меерович разорился на госзаказе и почил в бозе. Одинокий и от этого счастливый. Как выяснилось, после окончания школы жизни капиталы не нужны. Мраморный диплом выписывают за счёт родных.

Неудовлетворённая Рахиль бродила в стране несбывшихся снов в поисках волшебного корешка любви. Вместо него циничный муж предлагал фаллоимитатор производства Челябинского завода тяжёлых отбойных молотков.

Тимофей шагал по лабиринту из женских тел. Скорее по привычке, чем по необходимости, менял их, как носки. Он боялся нарваться на пиранью брачных игрищ, и дважды с одной и той же особью не встречался. Он знал, что прежде чем посмотреть ему в глаза, она заглянула в его кошелёк.

Статусные, денежные, гламурные дамы Тимофея не интересовали. Он был уверен — от женщины у них осталась только запись в паспорте. Подарков от судьбы не ждал, а перебивался платными однопостельницами для собачьей ночи. Дёшево, надёжно и без претензий.

А, что ещё нужно моложавому, обеспеченному мужчине?

В тот злополучный вечер всё складывалось хорошо: удачно поругался с женой, счастливо хлопнул дверью, послал куда-то, зачем-то охрану и, в поисках тишины и спокойствия, решил, как простой российский мужик, поквасить в какой-нибудь забегаловке. Один на один с бутылкой водки.

Желание понятное и хорошее. Плохо одно — начинающие олигархи по забегаловкам не имеют привычки шастать и адресов их не знают. Куролесят они всё больше в родных Анталиях, Багамах и Куршевелях. Где опрокинуть в себя рюмку другую национального обезболивающего средства среди рабочего люда в своём околотке олигархи не знают, чем увеличивают опасный разрыв между собой и народом.

Путеводный ангел Тимофея о географии не слышал и компаса в жизни не видел. Где искать ближайшую забегаловку, понятия не имел, но выход отыскал персональный бес. Шепнул на ушко хозяина: «Такси лови! Таксёры всё знают!» и толк его под локоток. Рука сама взлетела навстречу жёлтобокому такси. Машина ловко вильнула и тормознула около Тимофея. Без колебания он рванул дверку на себя и плюхнулся на переднее сидение.

— Поехали! — буркнул он. В ответ тишина.

Тимофей поднял глаза на таксёра и замер от неожиданности. На месте водителя сидело рыжеволосое чудо с зелёными шальными глазами, и приветливо улыбалось.

— Добрый вечер, уважаемый! Куда вам?

— Мне? — тупо переспросил Тимофей.

— Естественно. Если не возражаете, я с вами за компанию.

— Как, так? Возражаю.

— Прекрасно! — воскликнуло чудо. — Счастливой дороги! — и вышло мигом из машины.

— Э-э! Постойте! Кто меня повезёт?

Чудо заглянуло в окно:

— Не знаю. Хотела я, но вы возражаете.

— Садитесь за руль! Вы меня неправильно поняли.

Чудо оказалось не вредным. Юркнуло за баранку и повторило вопрос:

— Куда вам, уважаемый?

— Где можно выпить?

— Вы иностранец?

— Нет. Почему вы так подумали?

— Коренной россиянин пьёт там, где его достало это желание.

— Ну, да, но я хотел бы попасть в заведение.

— В таком виде вы имеете реальный шанс попасть только в вытрезвитель.

Тимофей оглядел себя и мысленно обругал. Счастье от удачной ругани с Рахилью сыграло с ним недобрую шутку: он выскочил из дома в тренировочном костюме и сланцах. Костюм, правда, за 1000 баксов, но в темноте и без ценника он впечатления не производил и на звание «фрака» не тянул.

— Но я же трезвый. На каком основании меня заберут в вытрезвитель?

— Вы не учитель?

— А, что, похож?

— Да. Наивный и глупый. В младших классах преподаёте?.

— Почему вы так думаете?

— Старшеклассники давно бы вас научили премудростям и пакостям взрослой жизни. В вытрезвитель можно загреметь во-первых по подозрению в употреблении, во-вторых по прихоти погононосителей. Кстати, а деньги у вас есть?

Тимофей, обиженный недоверием, вытащил из кармана золотую карту «Мастер-карт».

Чудо прищурила зелёные глаза и нахмурила лоб:

— Стащил? Нашёл?

Тимофей выбрал третий вариант.

— Подарили.

Чудо повертела карту в прекрасных руках и весомо высказалась:

— Рукодельники! Точно 3D принтер. Но вы в приличных местах её не показывайте. Могут побить. Хотя, туда, где можно расплатиться по картам, вас всё равно не пустят. Куда впустят, там о них только слышали, а рассчитываются наличными. Они у вас есть?

Вопрос о наличности поразил Тимофея. К стыду, он не мог даже вспомнить вид российских купюр. Ну не пользовался олигарх наличными, хоть тресни. На маршрутках он не ездил, колбасу в универсаме не покупал, с однопостельницами охрана расплачивалась. Тимофей и наличные деньги не пересекались. Олигарх для вида пошарил в карманах и молча пожал плечами.

Чудо изумилось:

— На какие шиши вы хотели себе выпивку купить? А за такси чем рассчитываться думали? Динаму собирались крутить?

Тимофею безумно нравилось и зеленоглазое рыжеволосое чудо с шальными глазами, и то, что она приняла его за нищего учителя младших классов.

— Нет. Думал часы продать. — тихо промямлил Тимофей. — «Ролекс» золотые.

— Ой! Держите меня семеро! — задорно захохотало чудо. — Вы посмотрите на него: простой учитель начальной школы без охраны, поздним вечером в трениках и сланцах и золотым «Ролексом» решил развеять тоску.

Зеленоглазое чудо смеясь взяло Тимофея за левую руку, чтобы рассмотреть часы. Тимофей тоже бросил быстрый взгляд на циферблат, чтобы отметить время: 20 часов 31 минута. В восемь часов тридцать одну минуту Тимофея посетила любовь.

Люди, травмированные любовью, утверждают, что она, как ток в проводах: либо есть, либо её нет. Сила любви разная и зависит от сопряжения чувств. Одних потряхивает, других потрясает до закипания мозгов и сотворения глупостей. Первые совершают подвиги во имя любви в рамках административных нарушений, и для них сила любви равна силе развода минус алименты.

Вторые, обожжённые любовью, стремятся облегчить страдания в объятьях друг друга вне зависимости от времени года, суток, вероисповедания и материального обеспечения. Они готовы на алтарь любви бросить всё: состояние, положение, честь, достоинство.

Особенно героические мужчины — женятся.

Особенно удачливые женщины выходят замуж.

Особо счастливые рожают детей.

Остальные переливают свои глупости из пустого в порожнее, и из кирпичей Камасутры пытаются построить любовь.

Познать любовь желают все. Удаётся немногим. У большинства жизнь состоит из фарша прожитых дней. И вспомнить нечего, и выпить не за что. Родился. Покрутился. Спарился. Размножился. Получил пенсию и нырнул под землю.

Ещё вчера груди стояли выше плеч, а сегодня висят ниже колен. Жопа была как орех — остался один грех. Время — убийца красоты и возделыватель старости.

Те, кому судьба подарила в руки факел любви, могут осветить им кусок своей жизни, от одного дня до многих лет.

Тимофей о любви слышал и даже кое-что читал. Акробатические этюды с односпальницами этим словом не определял. Считал, что любовь это искусство. Не все умеют талантливо петь, рисовать или писать стихи. Для любви нужен талант. Без него получится бескорыстная дружба, глубокое взаимопонимание с проникновением, почитание, преклонение и ещё, чёрт знает, что, но только не любовь. Себя привык считать инвалидом души, не способным на любовь. Ну, не дал Бог таланта! Вместо таланта любить, Бог наградил женой-блудницей.

Возможно Всевышний смилостивился, или ангел хранитель подсуетился, но в 20 часов 31 минуту Тимофей отчётливо понял, что он любит рыжеволосое чудо с шальными изумрудными глазами

Он не знал, как её зовут

Он не знал, замужем ли она.

Он не знал, где она живёт.

Он не знал, как она отнесётся к нему.

Он не знал, есть ли у неё дети.

Он не знал тысячу мелочей о ней.

Он знал одно и точно — он её полюбил миллионы лет назад в созвездии Гончих Псов, и они счастливые летали в Магеллановом облаке среди россыпи звёзд. Потом, давным давно он её потерял, а сейчас нашёл и нет в природе сил, чтобы их разъединить.

Из счастливой отрешённости Тимофея вывел обеспокоенный голос чуда:

— Алё, гараж! Вы меня слышите? С вами всё хорошо? Неотложку вызвать?


Олигарх Тимофей Алексеевич Антонов, опущенный случайным водителем такси до уровня учителя младших классов, глупо и счастливо улыбался. Он страстно хотел познакомиться с ней, но весь его богатый арсенал общения с женщинами неожиданно устарел и не годился. Буквы на ум приходили избитые, слова из них складывались корявые и холодные, как сосульки. Он хотел просто забрать у зеленоглазого чуда её сердце и спрятать у себя в груди рядом со своим, чтобы бились в унисон и грели друг друга…


— Эй, гражданин! Вы меня пугаете! С вами точно всё в порядке?

Тимофей нехотя вынырнул из изумрудного моря её глаз, и смущённо поспешил успокоить женщину.

— Да, да… Всё очень хорошо. Просто замечательно.

— Странный вы мужчина. Хотя…

— Что «хотя»?

— Извините. Забыла, что вы учитель младших классов — наивный человек. С часиками вас надурили.

— Как «надурили»? — удивился Тимофей. — Не может быть!

— Турецкая подделка. — авторитетно заявила «чудо». — Развели вас, как… — она хотела сказать «лоха», но удержалась и добавила — как ребёнка. А заплатили, небось, как за золотые?


Тимофей не стал доказывать чистопородность своих часов, купленных им лично в славном городе Берне, а лишь обречённо пожал плечами и вздохнул.

— Ну, да.

«Чудо» посочувствовала:

— Выпить хочется, а денег нет?

— Ну, да.

— Что случилось-то? Жена из дома выгнала?

— Нет. Сам ушёл.

— И, конечно, она во всём виновата?

— Нет. Я виноват.

— Запойный? Гуляка? Игрок? Педофил?

— Нет. Просто дурак.

— Со справкой?

— Дурак без справки.

— Плохо. Это не лечится.

— Вы зря так говорите. Сегодня я вылечился.

— Поздравляю. В честь выздоровления отвезу вас к вашим друзьям, родным бесплатно.

— Спасибо. У меня нет друзей. Я сирота.

— Совсем?

— Совсем.

— Возвращайтесь к жене.

— Не хочу и не могу. У меня нет заднего хода. Все прожитые страницы я вырываю из своей книги жизни и начинаю каждый день с чистого листа.

— Интересно. Помогает?

— По крайней мере не грызёт вина за совершённые ошибки. Заниматься самоистязанием за то, что невозможно изменить — глупо.

— Если нет вины за ошибку, то её можно совершать заново?

— Можно. Тропа пороков в дебри наслаждений щедро полита слезами раскаяний, но мало кого останавливает. Чужие ошибки не вдохновляют и ничему не учат. Каждому нужен личный отрицательный опыт.

— Согласна. Каждый косячит в своём огороде. Ваш лимит ошибок на сегодня исчерпан?

— Надеюсь.

— Куда сейчас вы пойдёте? Без денег, без документов.

— На вокзал. Мне до утра перекантоваться.

— Думаете на вокзале поймать золотую рыбку? Кроме вшей и неприятностей от бомжей с ментурой вы ничего не поймаете. Вы знаете, я вспомнила недавний дорожный разговор с пассажиром. Мужчина рассудительный. Из попов оказался Он мне рассказал притчу о добре и зле. Саму притчу успела забыть, а вывод помню: сделанное тобою зло другому человеку, возвращается к тебе же в сто кратном размере, а добро — в тысяче кратном. Вывод: спешите делать добро. У меня три причины сотворить благое дело. Первая — у меня заканчивается бензин и рабочий день. Вторая — я по сравнению с вами олигарх. У меня собственная машина и патент на оказание частных услуг по перевозке пассажиров из пункта «А» в пункт «Б». И, главная причина — два часа назад мне исполнилось 35 лет. Не красная дата календаря. Скорее повод встретить шампанским вторую половину жизни и пожелать себе прожить её лучше, чем первую.

— Поздравляю. Желаю от всей души всего, много и надолго.

— Всего и много желают до первой брачной ночи, а получают надолго алименты и жизнь в кредит. Мне хочется чуть-чуть счастья и удачи, но каждый день. Почему вы не волшебник?

— Родителей не выбирают.

— Вы меня обманули! Вы волшебник! Мамашки сдают вам на руки 25—30 орущих, бегающих, визжащих, плачущих сорванцов. И вы, каким-то волшебным образом, умудряетесь наполнить их головёнки знаниями. Обычный человек больше пяти минут не выносит гвалт голосов и мелькание тел на перемене в младшей школе. Вы герой! За намёки на зарплату готовить граждан Отчизны под силу подвижникам земли Русской. Кстати, как вас зовут?

— Тимофей.

— А отчество?

— Я не такой старый. Выгляжу неважно?

— Выглядите вы прекрасно. Как положено мужчине во цвете лет. Но, как учитель без отчества? Некрасиво. Не солидно. Подрывает авторитет народного образования и имидж учителя.

Олигарх вошёл во вкус игры вокруг его образа учителя младших классов:

— Алексеевич. Своё имя вы держите в тайне?

— Упаси Боже! Пассажир должен знать на кого жаловаться. — Рыжеволосое чудо показало рукой на бейджик, прикреплённый на панели под носом Тимофея. Читайте: «Баврина Ирина Владимировна», номер патента, телефон. Всё по закону. Будем считать себя знакомыми. Теперь о добром деле. Хочу дать вам до утра и кров и стол. Только в том случае, если вы обещаете держать себя в рамках приличия. В противном случае из вас получится долгожитель больницы. Я не угрожаю. Я предупреждаю. Как табличка электриков на стене «Не влезай! Убьёт!»

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 60
печатная A5
от 341