Бесплатный фрагмент - У Бога на тебя свои планы

Япония, горнолыжный курорт Нисэку

Изаму Ямагути говорил редко и немногословно. Его считали отшельником. Таким он и был: ни семьи, ни детей — только одна мама и названный брат, но тот — далеко- в США. 6 августа 1945 года эта свободная страна превратила в радиационную пыль его деда, тетку и двоих дядей. Просто им не повезло — предательские разрывы облаков в небе над городом и хорошее зрение Пола Тиббетса: он все — таки смог увидеть через грязное смотровое окошко стратегического бомбардировщика крыши домов Хиросимы. Этого стало достаточно, чтобы четырехтонный «Малыш» с высоты 9400 метров, бесшумно набирая бешеную скорость, ровно в 8:15 летнего пасмурного утра упал с неба. Метрах в 500-ах над головами еще спящих детей, идущих на работу мужчин и женщин, «Малыш» на долю секунды замер и… стер с лица земли всех, кто в это время любил, надеялся и верил — верил, что это солнце и это небо тоже любят их. Единственный человек, который был дорог Изаму Ямагути на этой БОГОМ забытой земле, сейчас умирал от старости в хосписе. Мать Изаму Ямагути — свет в его одинокой душе.

Так уж получилось, что говорить ему особо было не о чем, да и не с кем. Работа такая и жизнь такая же. Сейчас он сидел в роскошно обставленной спальной комнате отеля с широко расставленными ногами и голым торсом перед столиком с зеркалом. На столике лежал аккуратно разложенный кожаный чехол для инструментов: отвертка, клубок тонкой титановой нити, отмычки, обезбол, жгут, бинт и шприц. Вид у него был спокойный и даже задумчивый, как будто он решал какую-то задачу. В руке Изаму Ямагути держал стальные щипцы из набора в чехле, которыми он неторопливо и со знанием дела вытаскивал из правой щеки и лба осколки битого стекла. Кровь на груди и животе идеально вписывалась в сюжет его татуировок — тоже красного цвета.

Рядом, метрах в двух от двери в комнату, на ковре — тело молодой девушки. Бежевый халат в районе головы убитой намок и уже не мог скрыть большое пятно крови. Изаму Ямагути набросил его, чтобы прикрыть обнаженное тело, когда шел в комнату, чтобы заняться собой — ему надо было спешить: в хосписе умирала его мать. Умирала, потому что пришло ее время: сначала отказали почки, потом печень. Когда приходит старость… старость не приходит — она накрывает тебя, как сель с высоких гор твоей беспечности. Она сметает на своем пути все твои планы и надежды. Она неизбежна, как смерть, но, если смерть — это избавление, то старость — это наказание, расплата за твою молодость.

Врач позвонил вчера вечером. Звезда медленно заходила за гору Томурауси. Изаму стоял у окна и провожал багровый солнечный диск задумчивым взглядом.

— Моси-моси. Изаму Ямагути? — раздался тонкий женский голос в трубке.

— Да! — прорычал Изаму. У него еще в молодости порвались голосовые связки от удара по горлу, и теперь голос его был похож на рык старого льва.

— Вас беспокоят из Roujin home (Дом престарелых), с Вами хочет поговорить врач Манабу Тонако.

— Я слушаю.

— Изаму Ямагути? — раздался мужской голос.

— Да!

— Ваша мать… Она умирает… Осталось совсем немного… Вы знаете, я вчера звонил Вам. Может быть, Вы подъедете?

— Да, я приеду, спасибо, сэнсей!

Вот, наверное, и настал этот день, когда он останется совсем один. Он готовился к этому, но у него пока получалось плохо. «Почему, — думал Изаму Ямагути, — все заканчивается смертью и разрушением? Зачем цветет сакура каждую весну и каждый раз эта небесная красота превращается в ничто — падает на землю, и потом её уносит ветер. Куда исчезает красота? Разве цвет, мелодия запаха, изгиб листьев и пропорции — всё, из чего состоит тайна этих цветов — не должны оставаться в вечности? Тогда зачем вечность без сакуры или теплых ладоней матери? „Сатори“ — это вечное увядание только что созданного!»

Изаму Ямагути вытащил последний кусок стекла из щеки и резко встал. Вытер с груди и живота кровь, отбросил полотенце и точными, выверенными движениями сложил кожаный чехол, схватил рубашку, накинул ее на себя, застегнул пуговицы и запонки в виде золотого скорпиона с синими рубинами, накинул черный пиджак, взял чехол и вышел из комнаты. В зале, через которую шел Изаму Ямагути, между перевернутых кресел, прочей мебели и разбитого стекла лежало в разных позах шесть мужчин. У всех были видны глубокие секущие порезы, из них крупными сгустками вытекала темно-вишневая кровь. У мужчин в дорогих костюмах были посечены или шеи с левой и правой стороны, или перерезано горло. Только девушка была убита выстрелом в голову, но эта ушедшая юная жизнь уже не имела отношения к карме Изаму Ямагути. Ее убил один из тех, кто сейчас лежал на полу в номере люкс отеля Hilton Niseko Village. Изаму Ямагути сфотографировал лица каждого из них, подошел к телу убитой девушки, отбросил халат с головы. «Красивая — подумал он и два раза нажал на кнопку «фото». Она была для него непредвиденным обстоятельством в этом деле.

Солнце яркими искрами рассыпалось на белоснежном склоне горы Томурауси. Разноцветные пятна горнолыжных костюмов отдельными точками спускались по склону вниз, мимо кафе рядом с отелем шумной группой с лыжами на плечах прошли молодые люди. Слышалась французская речь. Справа от выхода из отеля крупный, около двух метров роста, мужчина наклонился к девушке и что-то шептал ей на ухо, показывая на вершину горы. Она, чуть отталкивая его руками, запрокинула голову и смеялась, и этот смех был таким же сверкающим и легким, как воздух, пронизанный лучами солнца. Изаму Ямагути уезжал из этого реального, но и одновременно призрачного рая под названием горнолыжный курорт Нисэко. Его ждала мама… Возможно, ждала. После того как он выехал за границы курортной зоны, Изаму Ямагути — якудза из клана Инагава-кай — позвонил и произнес всего одно слово: «Канзе» — что значит «сделано». Еще через полчаса езды он съехал с основной дороги, остановил машину, вышел и разбил телефон ногой. Вынул из нагрудного кармана пиджака галстук, тщательно завязал на шее и поехал дальше. Его ждала мама — он в это верил.

Япония, город Атами. Дом престарелых. 6:00 утра

— Доброе утро, Изаму Ямагути-сан! Вас ждет врач.

Но мама его уже не ждала — она умерла за 4 часа до его приезда. Изаму держал ее холодную руку и смотрел на лицо дорогого ему и любимого человека — маленькое, белое, иссушенное старостью лицо, совсем не похожее на маму из его памяти. Память изменила Изаму Ямагути — она врала ему, усыпляла его совесть, шептала, что он успеет сказать, как любит ее. Он не успел, как не успевают все, кто верит своей лживой памяти.

Япония, город Атами

Звонок по телефону. Изаму взял трубку.

— Алло!

— Изаму-сан, я жду Вас сегодня. Вы когда будете?

— Через 30 минут.

— Хорошо. Я жду Вас. Сразу ко мне, я буду у себя.

Изаму подъехал к дому, огороженному толстой и высокой стеной. Поставил машину на стоянку и через 5 минут вошел в специальную дверь в 10 метрах от главного входа. Его ждали и сразу же провели в кабинет. Кэнтаро (сына кайчо клана Инагава-кай- корейца, который взял японское имя Дзиро Киета). Сынок смотрел новостную передачу по NHK WORLDJAPAN. На экране мелькали кадры из вчерашней резни в отеле Hilton Niseko Village. Взволнованный голос за кадром вещал: «…очередная разборка между крупными кланами закончилась кровавой резней… убит правая рука лидера клана…». Изаму вошел в кабинет вместе с двумя телохранителями Кэнтаро.

— А, Изаму-сан! Я жду тебя. Видел? — Кэнтару махнул рукой в сторону плазмы — хорошая работа! Ты в порядке?

Изаму не уважал этого одетого с иголочки юнца, который постоянно раздражал его своим панибратским тоном. Он знал, через что пришлось пройти его отцу, чтобы сейчас быть кайчо могущественного клана Инагава-кай — родной семьи для Изаму. «Пусть живет своей жизнью, она меня не касается, но кодекс прежде всего и уважение к старшим» — так думал Изаму Ямагути, так думал и жил, согласно этим принципам.

«Зачем эти пустые вопросы — если я стою перед тобой, значит я в порядке», — подумал Изаму.

— Кто эта девушка? — спросил Изаму.

— Какая там еще девушка? Ты о ком, Изаму-сан?

Изаму показал фотоаппарат Кэнтаро.

— Посмотри.

Кэнтару ждал, когда он подойдет и даст ему фотоаппарат, но Изаму стоял на месте. Кэнтару не хотелось вставать и идти к нему, но ему пришлось это сделать. Изаму внутренне усмехнулся: «Ты не знаешь, что такое ждать, юнец! Это тебя подведет. Выдержка делает из юноши мужчину, как хорошее виски, которое превращается в лучшее. Ты научился пить виски, но ты к нему не готов». Кэнтару рассматривал фотографии и по его лицу было видно — то, что он видит, наводит на него страх и одновременно с этим глаза его жадно рассматривали каждое изображение. Наконец он отдал фотоаппарат Изаму.

— Да какая разница… кто она такая… дело-то сделано! Шлюха какая-то, наверное.

— У тебя все, Кэнтару? — резко спросил Изаму.

— Слушай, Изаму-сан, ты мастер этого дела… удели мне время — научи меня.

— Чему?

— Ты никогда не пользуешься огнестрелом — только нож. Это твоя фишка, я знаю. Вот и я хочу научиться… научишь? Всего пару уроков, я быстро схватываю!

— Нет.

Изаму повернулся и пошел к двери. Охранники расступились перед ним.

— Подожди, Изаму-сан, — еле сдерживая гнев, медленно произнес Кэнтару — мой отец передал тебе это, попросил меня, чтобы я сам передал.

Изаму повернулся, Кэнтару стоял возле стола, в правой руке он держал пакет. Теперь Кэнтару был уверен, что Изаму подойдет к нему.

— Кэнтару! Это тебе было сказано передать пакет?

— Да, Изаму-сан — мне! — с вызовом ответил Кэнтару.

— Тогда я жду — передавай!

У Кэнтару не было выхода, он сам посадил себя в ловушку, когда добавил, что отец попросил ему самому передать. Вот так необдуманно брошенные слова кто-то другой использует в свою пользу и эти слова превратятся в дела, которые тебе надо будет делать, хочешь ты этого или нет. Изаму Ямагути — потомок самураев. Он следил за своими словами, потому и говорил мало. Изаму знал, что слова похожи на его клинок — когда он в действии, за ним надо следить, иначе кровь пустит и тебе — его хозяину. Клинку все равно, кого резать — его предназначение пускать кровь… а убивает он или ранит — это уже не его карма. Изаму в этом году «стукнуло» 60 лет, и, наверное, если ты видишь только его лицо, ты дашь ему эти 60, но — только лицо! Все, что ниже, представляло собой кольчугу из мышц и крепких сухожилий, поджарое тело сохранило в себе упругость и готовность в любую секунду совершить молниеносное движение, способное отнять чью-то жизнь или защитить.

Он вышел на улицу, положил пакет в машину и зашел в кафе на углу улицы, сел за столик напротив входа, лицом к входной двери. Привычка. Заказал сакэ. Изаму не стал пить — он сжал в ладони чашечку с теплой жидкостью, чтобы почувствовать тепло. Тепло, которое покинуло тело его мамы навсегда и оно стало холодным, как мрамор — вечный камень. Сегодня печальный день — огонь заберет его мать в небеса и он больше никогда не увидит человека, которому он доверял, которого он любил и берег… как мог. Ветер на дороге кружил, поднимал листья вверх и тоже пытался унести их в небеса. Листья, вспыхнув багряным огнем, шумным табором взмывали вверх и, чего-то испугавшись, медленно покачиваясь, как лодки на волнах, опускались на асфальт. Они больше не хотели лететь в небо — они смирились с судьбой и послушно падали, чтобы не подняться уже никогда.

Россия. Москва

Абсолютно пустая квартира — шаром покати.

Темного вишневого цвета паркет и белые стены. Окна в пол, сквозь которые видно только небо. Егор любил верхние этажи и этот, на котором он сейчас находился, был идеальным: подальше от суеты и поближе к небу — простору и свободе. Два стула посередине комнаты он привез на следующий день, как получил ключи от квартиры, и поставил их в центре комнаты: тот стул, на котором он сидел, — лицом к окну и небу, а второй, на который он поставил сейчас ноги — лицом к себе. Он не смотрел в окно, но небо незримо присутствовало в его сознании. Небо, пустота и стерильный запах тишины — запах новой квартиры, покоя и недавно покрашенных стен. Откинувшись на мягкую спинку стула, Егор вспоминал: отрывки — как клочки старой бумаги из школьной тетради — картин из своего детства. Очень похожие на синемаграммы, в которых изображение на секунду сдвигается и замирает. Точно так же перед его внутренним взором оживали видео отрывки — они оживали и через мгновение застывали, как застывает цемент — неумолимо и навсегда. Ровно теперь уже через 1 час и 49 минут за ним приедет машина, потом аэропорт, рейс Москва — Стокгольм, далее — по тщательно разработанному маршруту аналитиками восьмого Управления специального назначения Главного управления Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации (сокращенно 8 УСН ГУР). Но сейчас у него есть 1 час и 48 минут, которые он последнее время очень ценил. Они ему были нужны, почти жизненно необходимы. Этого времени хватало на перезагрузку, но Егор в глубине своего подсознательного «я» уже знал, что скоро этого станет недостаточно и потребуется более глубокая и расширенная версия перезагрузки, которая изменит его самого кардинально.

Егор Воронцов — боевая часть в группе, которая состоит из 5 человек. Его назначение — ликвидация «единицы». «Единицей» называют человека, которого нужно ликвидировать. Каждый раз, когда он «убирал единицу», в его душе что-то падало на очередную ступеньку, которая всегда была ниже предыдущей, и на той ступеньке, которая была выше, возникала пустота — она болела и ныла, будто просила чем-то ее наполнить, но наполнить ее было нечем. И жизнь продолжалась дальше- бег по замкнутому кругу в опустевшей на одну ступеньку душе продолжал накручивать обороты. Егор посмотрел на часы. Пора идти. От дома до места, где его будет ждать машина, пешком минут 10. Он проверил это заранее. Лифт мягко скользнул вниз и так же мягко остановился. Он вышел во двор, автоматом «просканировал» обстановку вокруг и пошел к машине. В зале «Шереметьево» он купил бутылку негазированной воды, мельком встретился взглядом с руководителем группы сопровождения — тот чуть-чуть опустил подбородок, как бы говоря: «Все норм. Можно идти». В самолете Кевин (теперь мы так и будем его называть, так как, во-первых, по документам Егор в этой поездке был американец — Кевин Марлон, а во-вторых, он действительно сейчас перевоплотился в туриста из США Кевина Марлона) собирал части картинки в одно целое: группе нелегалов предстоит организовать встречу с «единицей» и получить от него нужную информацию, далее — по обстоятельствам: Кевин будет ждать приказа — или «обнулить единицу», или единице повезет и она будет жить. Персональная ответственность Кевина в данной операции — «обнулить». Кевин знал, как только он ступит ногой на землю — он будет действовать на автомате: контроль и анализ обстановки, встреча с командой сопровождения и поездка на улицу Х, номер дома Х. Именно там вся группа встретится, они обсудят детали и разойдутся по «точкам» — квартирам, которые заранее уже подготовили для них. В квартире, приготовленной для Кевина Марлона, в оговоренном и отмеченном на плане месте его ждет снайперская винтовка с прибором ночного видения, мини-смитчет и необходимые документы.

«Единица», вокруг которой группе надо будет свить невидимую паутину, состоящую из места, времени и причины, по которой эта «единица» появится именно в этом месте и именно в назначенное время, сейчас еще был далеко — на другом континенте, а конкретно — в Африке, но билет в Стокгольм уже лежал у него в кармане. Дэвида ждали в Стокгольме, как он надеялся, с нетерпением — его новая жизнь, важные дела и любовница. Именно через нее Центр разработки операции ГУР получил сведения о времени прилета «единицы» в Стокгольм.

ЮАР. Кейптаун. Отель класса люкс Table Bay

Телефонный звонок. «Единица» берет трубку.

— Алло!

— Мистер Дэвид Вудстоун?

— Кто говорит?

— Это не важно, но у меня есть важная информация для Вас.

— Я сейчас положу труб… — мистер Вудстоун не успел закончить фразу.

— Мистер Вудстоун, Александра!

Вудстоун услышал ее имя и в районе солнечного сплетения образовалась воронка, всасывающая в себя все его планы и надежды. Имя его любовницы знал только он. Вудстоун много потратил времени и сил, чтоб создать себе запасной вариант — квартиру в Стокгольме, куда должна была прилететь его любовница и ждать его там. Он собирался «слиться», уйти из своей старой жизни незаметно и именно в запланированное им время. И вот — звонок и он слышит ее имя.

— Да? — выдавил из себя Вудстоун.

— Мистер Вудстоун, когда вы прилетите в Стокгольм, к Вам подойдет человек — Вы поедете с ним.

— Куда? Кто подойдет?

— Это сейчас не важно, мистер Вудстоун. Человек Вас знает, для Вас это абсолютно безопасно.

— Зачем мне ехать с ним?

— Табличка, мистер Вудстоун, табличка! Да и потом — Ваша семья! Согласитесь, что это того не стоит.

Вудстоун молчал. Он покрылся испариной, через мгновение капли пота покатились по его лицу и он повесил трубку. Первым его желанием было позвонить Александре, но потом он передумал. Пароль — вот что сейчас главное и у него еще есть выход. Ему только надо успеть — перекодировать документ и тогда он потеряет только Александру, но не свою жизнь и не свои деньги. Что касается его семьи — 6-летнего сына и жены, то как раз пароль в его руках и есть гарантия их безопасности. Во всяком случае, он себя уверял в этом и хотел в это верить. На ватных ногах Вудстоун подошел к столу, открыл комп и приступил к перекодировке. У него все получилось — Александра не сказала им, она не сдала его… Но он ее сдал. Вудстоун не полетит в Стокгольм. Не то чтобы ему наплевать на нее, но его жизнь дороже.

Куда теперь ему лететь, он еще не решил. На это сейчас нет времени — надо собрать все необходимое в дорожную сумку и попытаться ничего не упустить: что-то он не возьмет с собой, но сожжет на кухне. Вудстоун спешил.

Пригород Стокгольма. Torö.

Кевин оставил машину на ж/д станции и поехал на автобусе 852 по направлению к Torö. На станции Herrhamra он вышел из автобуса, накинул чехол для удочек через плечо и, никуда не спеша, пошел в сторону леса, который зеленой широкой полосой уходил за горизонт. Со стороны могло бы показаться, что человек решил сходить на рыбалку. На плече у него висел большой чехол, из которого торчали удочки и не торчало ружьё, но оно там точно было. Кевину нужно было большое пространство и желательно открытое — ему нужно было убедиться, что за ним нет слежки. Слежки не было. Солнечное утро, просёлочная дорога, свежий запах скошенной травы и стрекот кузнечиков. Всё вокруг как будто говорило ему: выброси всё, что у тебя в руках, забудь обо всём и просто беги — беги по этой зелёной траве, раскинув руки, и дыши свободой!

Когда на часах было 10.40, он остановился на небольшой полянке. В лесу тишина опустилась, как туман, вниз к траве, прижалась к стволам деревьев и замерла. Кевин стоял и вслушивался. Тихо. Он огляделся. Достал винтовку, подготовил её к стрельбе, затем точным движением приставил ружьё к плечу и выстрелил три раза в одну точку, вернее в одно дерево, которое стояло метрах в ста пятидесяти от него. Пули легли кучно — максимум в сантиметре друг от друга. «Хорошо», — подумал Кевин — винтовку готовил профессионал. Что касается ножа, то его волновала только рукоятка, но и она была идеально подогнана под его руку.

Возвращаясь обратно, Кевин вдруг вспомнил, как он — Егорка — бежал 13-летним пацаном по лесу, чтобы успеть на остановку автобуса, на котором уезжала его мама, уезжала навсегда — она не перенесла операцию и умерла на операционном столе. Он стоял на остановке и смотрел, как за поворотом скрывается автобус. Он не успел. И как-то пусто стало у него на душе тогда, как-то по-особенному сжалось сердце и щемящее чувство чего-то безвозвратно потерянного поднялось к горлу, сдавило его тугим кольцом так, что слёзы заблестели на щеках пацана. «Мама! Мама моя любимая!» — шептал он и вытирал кулаком слёзы.

Это воспоминание оставило после себя чувство предстоящей опасности — что-то должно было случиться, что-то пойдёт не по плану. Эта мысль тенью пронеслась в голове Кевина, и теперь он был почти уверен — что-то произойдёт и уже скоро.

Дом на окраине Стокгольма

Александра стояла у окна и смотрела на улицу. Из одежды на девушке были только чулки. На губах -кровь. Скорее всего, на лице будут синяки, а пока лицо горело и ныло от десятков сильных пощёчин, которыми её избивали два двухметровых дебила, когда насиловали вот на этой кровати, в этой комнате. Она понимала, что её не сейчас, так через какое-то время убьют. Почему-то в голове постоянно крутилась мысль: «Как убьют? Как меня будут убивать? Лучше просто выстрел в голову. Только не душили бы, только не забили бы насмерть!». Александра знала, что с ней так бы не поступили, если бы не планировали убить.

«Где сейчас Кевин?» — эта мысль «тикала» в её голове, как секундная стрелка на часах. Надеяться на спасение было глупо: никто не знал, что она в Стокгольме… даже Кевин (год назад при знакомстве с Александрой Егор представился ей, как Кевин. И с этим ничего не поделаешь — это часть его работы: даже в личной жизни оставаться не самим собой). «А Кевин сейчас далеко — и Александра тут же остро почувствовала весь ужас своего положения и жуткое одиночество — а я вот здесь — одна, и меня скоро убьют! Пусть- просто пуля в голову! Господи, помоги! — взмолилась она молча, с надрывом внутри себя — с неистовством безнадёжной молитвы- Господи, помоги мне, молю!»

Дверь открылась и в комнату вошёл довольно молодой мужчина в костюме, среднего роста. Он принёс её одежду. Александра повернулась на звук, но продолжала стоять у окна, глаза её расширились от страха неизвестности. Он, не отрывая от неё пристального и холодного взгляда, подошёл к столу, бросил на него вишнёвого цвета из тонкой шерсти платье, ухмыльнулся тонкими полосками губ и произнёс чуть хрипловатым голосом: «Давай, одевайся!»

Александра двинулась к столу и замерла — ей надо было подойти к нему вплотную, чтобы взять платье. Он продолжал смотреть на неё, вернее, откровенно рассматривать, поднял руку и жестом поманил к себе. Александра одним рывком подошла к столу, схватила платье и накинула на голову, в это мгновение он обхватил её бёдра обеими руками и сильно прижал к себе, приник к её груди и стал целовать. Александра попыталась оттолкнуть его обеими руками, но он мёртвой хваткой схватил её за оба запястья и потянул к себе и вниз. Она не могла сопротивляться — у неё не было сил. Он заставил её встать на колени перед ним, потом правой рукой крепко сжал пучок её волос и дёрнул вниз так, чтобы её лицо смотрело вверх, наклонился и прошептал: «Я вышибу тебе мозги, если ты не подчинишься! Ты услышала меня?» Александра смотрела ему в глаза и молчала. «Ну? Ты поняла меня?» — повысив голос, медленно сквозь зубы прошипел он. «Да!» — прошептала еле слышно Александра. Он ухмыльнулся и, потянув за волосы, прижал её лицо к брюкам в области паха. «Соси, сучка!» — проскрежетал он. Потом отбросил ее правую руку и приказал «Расстегивай!» Александра медленно через силу нашарила пальцами ширинку и потянула вниз молнию. Расстегнув ширинку, Александра замерла. «Снимай!» — приказал он. Захватив указательным пальцем резинку трусов, Александра потянула вниз и через мгновение член с силой выскочил и уперся в губы Александры. Она отстранилась, но он потянул ее за волосы к себе. Другой рукой схватил ее большим и указательным пальцем за щеки с обеих сторон и крепко сжал. От боли Александра открыла рот и тут же почувствовала, как член уперся в небо. Потом он глубокими толчками стал насиловать ее. Александра задыхалась, пыталась отстраниться от него, но все было тщетно. Он бил ее по щекам, обхватывал горло рукой, не давал ей дышать… Казалось, это длилось бесконечно — Александра стала задыхаться. Он почувствовал это, схватил ее за плечи и резко повернул спиной к себе, затем толкнул в спину — Александра, чтобы не упасть, инстинктивно уперлась в пол руками. Урод бил ее по ягодицам, спине, бедрам, потом ввел ладонь между ног. Александра выгнулась от ощущения жгучей болезненной волны, которая, пульсируя пробежала внизу живота, и застонала. Он присел и резко вошел в нее. Александра вскрикнула от боли, тугим и жгучим кольцом внезапно охватившей ее. Тупая боль с каждым толчком пульсировала в ее животе. «Не надо!» — тихо, одними губами простонала Александра и попыталась отстраниться, но силы покинули ее. Потом она вскрикнула от боли еще раз, ноги задрожали, а руки от напряжения разошлись в стороны и Александра упала лицом на пол, раскинув руки. Он прижал ее голову ступней ноги и стал резко вгонять член — боль, огненными всполохами, вонзалась в помутненное сознание Александры.

Урод насиловал её долго и жёстко. Александра сжимала кулаки и говорила себе, что он больше не услышит ни звука от неё — она не даст ему этого наслаждения…

После он позволил ей надеть платье. Александра изнемогала от усталости и боли, ноги подкашивались, перед глазами всё плыло.

— Пошли!

Они спустились по лестнице, внизу — в зале на креслах сидели два омерзительных мордоворота, которые час назад издевались над ней.

— Ждите здесь! — сказал он властным голосом — я скоро!

«Гориллы» только посмотрели на него. Во дворе он сжал её руку выше локтя и втолкнул в машину на сиденье рядом с водительским. Ягуар резко набрал скорость.

Дорога в лесу. Пригород Стокгольма.

Александра поняла: они едут в лес — значит, это всё! Ее прикончат где-то в этом лесу!

«Ну и хрен с ним!» — с ожесточением подумала девушка. После того как она осознала, что осталось немного до той секунды, которая будет последняя в ее жизни и закончится дыркой в голове, и надежды больше нет, в ней что-то произошло: она преобразилась. Из глубины ее души, непонятно откуда, мощным потоком, освежающей волной пришло ощущение, что все будет хорошо, появилась уверенность в себе и какая-то отрешенность от ситуации. Она чувствовала себя почти рядом с безопасностью, она теперь наблюдала за собой со стороны.

Машина замедлила скорость и съехала с асфальтированной дороги на проселочную. Под колесами мягко зашуршала щебенка. «Скоро» — подумала Александра, краем глаза наблюдая за руками водителя. Это были руки, не как у горилл — это были аккуратные руки: длинные пальцы, ухоженные ногти. Запонка на белой рубашке отстегнулась, и Александре хорошо было видно маленького золотого скорпиона с мелкими рубиновыми камнями. «Сука — подумала Александра — убью тебя, тварь!» Теперь уже она превратилась из жертвы в охотницу, но пока Александра еще не свыклась с этим спасительным преображением в себе. По обе стороны дороги тянулись стволы молодых еще деревьев, а дальше — метрах в 7 от дороги — начинался лес, в основном, крупные сосны. Через минуту с левой стороны по ходу движения показалась полянка, небольшая, метров 30 в диаметре. Тварь остановил машину на обочине. Вышел из машины, обошел ее с задней стороны и открыл пассажирскую дверь.

— Вышла! — коротко бросил он.

Что-то произошло в нем: Александра была уверена, что он теперь «не в своей тарелке». Она почувствовала это в его голосе, в том, КАК он сказал: «Вышла». Александра поняла, что он не знает, что и как он будет делать сейчас, когда она выйдет из машины и они пойдут в лес.

— Хочешь погулять? — тихо спросила она.

Он не ответил ей и молча ждал, когда она выйдет из машины, затем захлопнул дверь и стал позади Александры.

— Иди вперед!

— Вперед куда?

— Вон туда!

Александра медленно повернулась к нему и увидела, что он показывает по направлению к поляне. Осторожно переступая через ветки босыми ногами, она шла, грациозно изгибаясь всем телом, чуть раскинув руки, как канатоходец. Александра специально покачивала бедрами, ловко переступая через упавшие ветки и шишки, чтобы усыпить его внимание, расслабить его, заставить думать о ней, а не о том, где и как он будет ее сейчас убивать. Все-таки она укололась левой ступней и нагнулась, сжав ногу, чтобы остановить боль. Он обошел ее и стал рядом — прямо перед нею. Она медленно подняла лицо к нему и заставила себя улыбнуться.

— Что, понравилось? — мерзкие тонкие губы растянулись в нервной улыбке.

— Да! — низким голосом выдохнула Александра.

— Давай! — сказал он и качнул бедра в ее сторону.

— Нет! — улыбнулась Александра. — Расстегни сам — я так хочу!

Тварь стал расстегивать ширинку, затем вытащил уже набухающий член и нагнулся к ней, чтобы опять сказать какую-то мерзость, но в этот момент Александра сжала всей силой, на которую была способна, его мошонку, а другой рукой вцепилась в лицо, как кошка, сжимая пальцы с ногтями, чтобы они поглубже впились в его глаза и щеки. Он взвыл и отшатнулся, прикрывая лицо рукой, затем выпрямился. Несколько секунд — может быть, две или три максимум — он ничего не видел и был в шоке от боли. Этих секунд хватило, чтобы Александра успела вскочить и побежать. «Стой, сука! — проревел он, пытаясь достать рукой пистолет из-за спины — я разорву тебя на части, сука!» Наконец, он смог достать пистолет и тут же навел на убегающую Александру, нажал на спусковой крючок, нажал второй раз, но пистолет не выстрелил: он просто забыл снять его с предохранителя. ***

Кевин по привычке шел по лесу бесшумно, наслаждаясь секундами покоя. Верхушки сосен, покачиваясь, почти упирались в бездонную синеву неба. Внезапно он услышал мужской голос и слово, скорее всего, этим словом было «сука». Он мгновенно определил, что примерно в 300 шагах по ходу его движения что-то происходит. Кевин решил свернуть с пути и обойти это место — сейчас ему не нужны были встречи с кем бы то ни было. «Странно», — подумал он -здесь редко кто бывает — достаточно далеко от дороги». Он присел и стал внимательно рассматривать лес впереди. Примерно через 2 минуты он услышал приближающиеся звуки бегущего через лес человека или животного- пока это не было понятно. Наконец, он увидел мелькающую за ветками между деревьями красную тень, которая постепенно превратилась в фигуру девушки. Она бежала в его направлении. «Черт — подумал Кевин — она бежит прямо на меня…». И в этот момент он увидел еще одну темную фигуру, которая тоже приближалась. Это был мужчина, он бежал и кричал: «Стой, сука! Я разорву тебя, мразь! Догоню, сука, и… во все твои дырки! Стой!» Ситуация для Кевина резко поменялась — ему стало понятно, что девушке угрожает опасность… В то же время он не хотел встревать в эту ситуацию. «Не буду ничего делать — думал Кевин — пусть пробегает мимо… обыкновенная бытовуха! На хрен… разберутся сам…». У него перехватило дыхание — ему навстречу бежала Александра. За какие-то доли секунды его мозг вспыхнул фейерверком мыслей: «Не может быть! Ловушка? Совпадение? Случай?». Александра, с широко расширенными зрачками, мчалась в его сторону и не видела Кевина. Он вжался в ствол дерева и пропустил ее мимо себя — она пробежала буквально в двух метрах от него. Кевин ждал преследователя. Он медленно вытащил «мини-смитчет», взял нож обратным хватом и прижался спиной к дереву. Свидетелей теперь он оставлять не мог. Мужчина бежал по следам Александры, ближе к дереву, за которым стоял Кевин. Когда стало слышно его дыхание, Кевин, продолжая стоять за деревом, выбросил руку с ножом по направлению бегущего. Лезвие ножа по самую рукоятку вошло в горло. Мужчина захрипел, послышалось бульканье выталкиваемой ровными толчками крови из горла. Кевин даже не повернулся в его сторону — он знал, что преследователь уже мертв. Теперь — за Александрой! Её надо догнать! Он бросился за ней и когда между ними оставалось меньше трех метров, Александра повернулась, но сразу не сообразила, что в 2 метрах от нее — Кевин! Он схватил ее, но она стала отбиваться и вдруг услышала знакомый голос: «Александра, милая! Все хорошо! Это я!» Она не поверила своим ушам и глазам: девушка смотрела на него ошарашенными глазами и нервы ее не выдержали. Александра стала бить его по лицу маленькими кулачками и кричать: «Нет! Это не ты!» Потом обмякла и упала без сознания на руки Кевина. БОГ услышал ее молитву — молитва оказалась не безнадежной.

Япония. Город Атами

Изаму сидел в кафе уже второй час — он находился в том состоянии созерцания и одновременно глубокого погружения в себя, которое внезапно в часы одиночества накатывалось на него мощной волной и увлекало в глубины его памяти — туда, в далекое детство. И он не сопротивлялся этому — наоборот — он этого хотел. Мелодия на телефоне вернула Изаму обратно. Этот звонок почему-то встревожил его. Звонил его названый брат из Майами — Чарлз Митчел. Сейчас там было уже около часа ночи. Они редко общались по телефону, потому что оба предпочитали личное общение. Изаму два или три раза в год выбирался из своего довольно мрачного мира и прилетал на пару дней к брату, чтобы отдохнуть с ним душой. Они понимали друг друга, хотя были и из разных миров: Чарлз — полковник и бывший морской пехотинец, Изаму — якудза. Но они сумели сохранить дружбу между собой сначала из уважения к своим отцам, которые вместе служили в армии США, а потом уже — из уважения друг к другу.

— Алло! — с тревогой сказал Изаму.

— Изаму! Изаму, они убили его! — Изаму первый раз в жизни слышал, как Чарлз рыдает. У него все похолодело в груди и его взгляд почему-то выхватил из картинки за окном на улице, как ветер, будто собака, вцепился в дорожный знак и трепал его из стороны в сторону. Он не знал, что сказать и молчал. И хорошо, что Изаму молчал, потому что нет никаких на этой земле слов у людей, чтобы успокоить разорванное сердце отца, утолить эту муку, которая теперь навечно поселится в искалеченной душе Чарлза Митчела.

— Изаму, брат, они убили моего мальчика, его нет, Изаму! Больше нет моего сына! — низким, хриплым, от осипшего горла, голосом выл Чарлз — зачем я живу? Зачем я жил? Зачем ОН забрал у меня моего единственного сына и выжег все внутри!!! Изаму! Ты слышишь меня?! Они убили его!

— Чарлз, скажи — кто?

— Они! Я знаю, кто… Им больше не жить! Я разрежу их на куски, я утоплю их в крови и заставлю жрать свои кишки! Изаму, я больше не увижу своего сына, понимаешь? Никогда!

— Я вылетаю к тебе… Чарлз… Собери волю в кулак и жди меня!

— Ждать?!!! Жда-а-а-а-а-ть! — медленно произнес Чарлз Митчел, как будто вдумывался в значение этого слова. «Да, брат, я дождусь!» — сквозь зубы добавил он. Вот так приходит горе. Оно вламывается в дверь, даже если дверь закрыта на семь замков. Оно лезет в окна и набрасывается на тебя, а потом разрывает твою душу, сдавливает холодным прессом грудь и останавливает твое дыхание. И как всегда, как предначертано в невидимых законах этого циничного мира — горе приходит не одно и ставит тебя перед выбором, у которого нет решения. Изаму должен был присутствовать на кремации матери, и он должен был, не откладывая ни секунды, лететь к брату. Он поедет в аэропорт после кремации — так решил Изаму. Ночью позвонил Чарлз. Уже спокойным, почти отрешенным голосом он сказал следующее:

— Изаму, встречаемся в Стокгольме, надеюсь, ты еще не взял билет?

— Нет, не взял. Когда ты будешь там?

— Через пару часов.

— Узнал что-нибудь еще?

— У меня фотографии… сына.

— Это произошло в Стокгольме?

— Да.

— Вышлешь мне?

— Да. Прилетишь — звони.

Изаму внимательно рассматривал фотографии. На одной из них крупным планом видна рана на горле убитого, края пореза ровные, никаких других рассечений он не увидел. «Возможно, это след от мини смитчета — американского армейского ножа… Во всяком случае, очень похоже на то по размерам и форме раны. Его одного достаточно, чтобы убить. Удар не секущий, это колющий удар, что нехарактерно для данного оружия — обычно его используют для секущих ударов, направлен по горизонтали, точно в горло, — анализировал Изаму — наносить такой колющий удар неудобно: горло слишком высоко расположено». На другой фотографии труп лежал вплотную к дереву: головой к дереву, а ноги были поджаты под себя, как будто он присел и потом уже упал. «Нож вошел в горло, и он сразу осел, ноги подкосились и тело просто опустилось вниз, а потом он завалился в сторону дерева. Возможно, удар был внезапный, и убийца стоял за этим деревом» — продолжал анализировать Изаму — выходит, искать надо «спеца»: просто так с армейским ножом, предназначенным, в основном, к секущим ударам, а это специальная техника владения боевым ножом, ходить по лесу никто не будет… Много чего еще надо выяснить». Изаму отложил телефон в сторону и попытался заснуть. И только в самолете, когда лайнер набирал высоту, он вспомнил о девушке, которой «не повезло» в отеле. «Кто она? Надо выяснить» — подумал он. Совесть Изаму и его принципы — вот два независимых судьи и палача, которые плевать хотели на самого Изаму — это они решали, за что он в ответе, а за что — нет, и в этом случае они уже пришли к выводу: он причастен к ее гибели, а значит, будет за это отвечать.

Пригород Стокгольма. Лес

Александра пришла в себя на руках Кевина. Он обхватил ее за плечи и, пока она была без сознания, успел осмотреть ее лицо, платье и ноги. Ему стало понятно: девочке пришлось пережить худшее, но она боролась и сейчас жива. Она молодец!

Александра открыла глаза и перед ее взором стали вырисовываться сначала общие черты, потом все резче и резче знакомое и любимое лицо. «Кеви!» — сказала она и попыталась прикоснуться к его щеке, но не смогла и только кончиками пальцев скользнула по ней.

— Алекса! Как ты?

— Все… все хорошо… неужели это ты?

— Лекси… — он хотел спросить, как она тут оказалась, но сказал другое: «Все — потом! Сейчас нам надо уходить отсюда! Ты сможешь? У тебя хватит сил, милая?»

— С тобой — да! — попыталась улыбнуться девушка.

Он помог ей встать.

— Мне надо осмотреть его — твоего преследователя.

— Где он? — встревоженно спросила Александра. На мгновение она забыла обо всем, что с ней произошло — она сейчас думала только о том, что Кеви рядом.

— Там, у дерева.

Они подошли. Кевин проверил карманы, нашел ключ от «ягуара», сфотографировал лицо убитого, обратил внимание на запонки и сфотографировал их тоже.

— Машина там, — Александра хотела показать направление, но поняла, что сделать этого не сможет — она потерялась в пространстве.

Кевин повел ее в ту сторону, откуда они бежали. Вскоре показалась поляна, чуть правее на проселочной дороге — автомобиль.

— Ваш? — спросил Кевин.

— Да… Мы поедем на ней?

— Пока не знаю, ее надо осмотреть!

В машине на заднем сиденье Кевин обнаружил кожаную сумку, в которой оказалось около 10 пачек стодолларовых купюр, права США на Джима Митчелла и паспорт гражданина США на Энтони Мура. На фотографиях обоих документов улыбался тот самый тип, который сейчас лежал с дыркой в горле в лесу пригорода Стокгольма.

Он все — таки решил воспользоваться машиной и доехать до станции. В машине Александра рассказала все, не сказав только об изнасилованиях.

— Ты говоришь, это Майк попросил тебя оказать помощь и войти в доверие к Вудстоуну, а потом поехать с ним в Стокгольм?

— Да, он. Я же говорю, Вин, он сказал, что это ты просишь меня помочь Вам. И я… я не могла с тобой связаться, и я не знала, что мне со всем этим делать. Я согласилась. Он же и устроил все так, чтоб я познакомилась с ним…

— Кто с тобой поддерживал связь? Кому ты сообщила, что Вудстоун выезжает в Стокгольм?

— Ему — Микки. Он звонил мне каждый раз с другого телефона, интересовался, как у него идут дела. Давал мне какие-то советы, омерзительные советы… И Александра запнулась: она не хотела рассказывать ему, как она спросила у Майкла, как ей быть, когда Вудстоун стал домогаться ее.

— Понятно, — сказал Кевин, чтобы прервать неловкую паузу.

— Ну что тебе понятно? Что? — простонала Александра. Она не хотела сейчас говорить с ним об этом. О том, на что она пошла ради него.

— Стоп, погоди, Кеви! А ты что, об этом не знал?

— Знал, — ответил он и подумал про себя: «Как он мог? Это стандартная вербовка девушки «на морковку»… Почему он не предупредил меня, что Центр решил взять ее в «разработку»

Кевин посмотрел на Александру. Она с широко раскрытыми, воспаленными от усталости и пережитого глазами, с разбитой губой, встревоженно, как взъерошенная птица, смотрела на него.

— Все теперь будет хорошо! — сказал Кевин и осторожно провел по ее щеке большим пальцем, чтобы убрать слезинку.

— Кеви! — прошептала Александра, схватила его ладонь и прижала к губам.

Кевину нужно было время, чтобы все обдумать. «Операция, скорее всего, сорвана, — размышлял Кевин. — Кто- то „играет“ против Вудстоуна и попытался взять его на шантаж. Вудстоун, вероятно, не прилетит в Стокгольм в назначенное время и, скорее всего, уже не прилетит никогда. О каком пароле говорила Александра? Это надо уточнить, а сейчас надо найти место, где переспать, пока не выясню ситуацию».

Они оставили машину на станции и на электричке приехали в город, там сели на такси и остановились в небольшом отеле на окраине города.

Кевин уговорил Александру лечь спать. Ей надо было отдохнуть и набраться сил.

— Кеви, побудь со мной рядом!

— Да, я здесь, — он гладил ее по плечу и думал: «Первое — мне нужен Майк, и чем раньше, тем лучше. Второе — что им надо от Вудстоуна? Третье — произошла утечка, и появляться у себя в квартире нельзя. Четвертое — необходимо срочно связаться с Центром».

Александра проснулась, открыла глаза и машинально провела рукой по простыне — в комнате было пусто. В окнах серое небо застыло, вечерняя тишина готовилась превратиться в ночное молчание. Александра почувствовала, как где- то в районе солнечного сплетения появился клубок беспокойства, который уже начал раскручиваться, набирая скорость. — «Где Кеви?».

Дверь в спальную комнату медленно открылась, и в проеме появился мужской силуэт.

— Кеви! «Это ты?» -:прошептала Алекса.

— Ты проснулась? Я принес тебе кофе и круассан. — Кевин подошел к прикроватному столику, поставил поднос, нагнулся к Александре, провел рукой по щеке и поцеловал ее. Она так долго этого ждала!

Пока Александра пила кофе, Кевин рассказал ей, что они будут делать. Первое — им надо найти Майкла.

— Он звонил тебе, где твой телефон?

— Ко мне ворвались в квартиру, в которой я должна была ждать Вудстоуна. Я не знаю, взяли ли они мой телефон… Он или там, откуда меня увез этот… ну ты понял, или — в квартире.

— Понятно. А ты ему позвонить можешь?

— Да, наверное, могу, он дал мне номер для экстренной связи… Но я его не помню, он в моей сумочке, а сумочки, как видишь, у меня нет!

— Где она может быть?

— Там же, где телефон.

— Тогда я еду к тебе на квартиру.

— Когда? Сейчас?

— Надо сейчас.

— Я — с тобой! Я не останусь здесь одна! Ты меня здесь не оставишь!

— Хорошо, но ты будешь делать, что я скажу, поняла?

— Всегда мечтала! — улыбнулась Александра.

Александра ждала его в кафе, в 100 метрах от дома, где она должна была встретиться с Вудстоуном. Кевин осмотрел периметр, никого не обнаружил и осторожно проник в квартиру. Ему повезло — сумочка Александры лежала на полу в коридоре. В кармашке полностью выпотрошенной сумки Александр нашел два клочка бумаги с какими- то цифрами, заглянув в комнату, он заметил на столе ноутбук. Кевин положил и то и другое в пакет и вышел.

По дороге в отель они купили мобильный телефон, чтобы позвонить Майклу.

— Алекса, слушай меня внимательно! Когда он возьмет трубку и начнет с тобой разговаривать, он обязательно поинтересуется, где ты, второе, что будет его интересовать — одна ты или нет. Возможно, будет задавать тебе еще вопросы, но ты должна сказать ему только это — «Он отвез тебя в лес, там вы вышли из машины, и он повел тебя в сторону поляны, вскоре повстречали пьяную молодежь, они стали приставать к тебе, завязалась перебранка между ним и парнями, а потом — драка. Ты убежала! Побоялась поехать к себе на квартиру и провела все это время на вокзале… чтобы быть поближе к людям, умыться и привести себя в порядок и вообще — прийти в себя после того, что с тобой случилось. Говорить больше ни о чем не хочешь и не будешь — тебе нужна срочно помощь, и что, если он сейчас к тебе не приедет, ты пойдешь в полицию.

Александра сделала все так, как сказал Кевин, и Майкл «клюнул». Майкл — опытный психолог и мастер в области лжи — естественно понимал, что Александра говорит не все и не все из того, что она сказала, правда. Но что еще ему оставалось делать? Она нужна была ему, и он пойдет на эту встречу. Майкл решил до встречи с Александрой никому не говорить, что она объявилась — ему нужно было все выяснить первому. Кевин просчитал Майкла.

В случае провала операции или в любой непредвиденной экстренной ситуации каждый участник группы должен был связаться с Центром по только ему известному каналу, получить инструкции и действовать согласно им. Кевин решил, что звонить будет сегодня, перед встречей с Майклом.

Он вышел из отеля и позвонил из кафе, которое находилось в трех километрах от места, где они остановились. Обычно человек, который на другом конце провода передавал данную информацию, даже не знал, что он на самом деле сообщает и кому. Его просили передать обычную информацию такому- то человеку, если он позвонит, и все. Кевин услышал бодрый женский голос:

— А, да! Доброе утро, Стив! Меня предупредили, что Вы будете звонить. Просили передать, что с Вашей сестрой все хорошо и операция прошла успешно. Так что я Вас поздравляю!

— Спасибо! Вы меня очень обрадовали! Всего хорошего! Еще раз — спасибо за помощь!

— Ну что Вы! Hej-hej! И здоровья Вашей сестре!

«Операция прошла успешно» значило только одно — активирован маршрут выезда из страны и возвращения в Москву. Отсчет времени пошел, и у него есть трое суток для того, чтобы им воспользоваться. «Все теперь зависит от встречи с Майклом, — думал Кевин. — Скорее всего, он уже знает, что Джим Митчел убит. Это плохо — в этом случае он обязательно подготовится к встрече с Александрой — это будет ловушка для нее, которая захлопнется сразу, как только она с ним встретится. Вариант 2 — очень желательный для меня — он пока не знает о Джиме Митчеле, и в этом случае Макс придет на встречу один, потому что захочет узнать информацию прежде всех, чтобы обдумать план своих дальнейших действий. Я вынужден рисковать, и мне надо быть готовым к тому, что придется нейтрализовать группу захвата, с которой придет на встречу Майк. Это значительно осложняет дело. Надо выбрать удобное место встречи Александры с Майклом».

Оптимальным вариантом в сложившейся ситуации стал Центральный вокзал Стокгольма. В центральном зале вокзала находится фонтан, небольшой и давно уже не работающий. Рядом — с правой стороны от входа в центральный зал — расположены магазинчики и кафетерии. Александра назначила встречу Майклу рядом с фонтаном. Ему придется искать ее там: она может быть и в кафе, и рядом с каким-нибудь магазином, и сидеть на лавочке непосредственно возле фонтана. Обычно зал наполнен людьми процентов на 30 или 40. Кевин выбрал себе точку для наблюдения за местом встречи на другой стороне зала, метрах в 150 от фонтана. Отсюда ему будет удобно вычислить людей из группы захвата, если они будут.

Кевин и Александра сели в такси ровно в 10.00 утра, до встречи оставалось еще пять часов. Он знал, что обычно группа захвата приезжает на место за три-два часа до встречи, если место им знакомо, чтобы правильно расположиться на территории.

«Лекси, — еще раз повторял Егор, — ты немного опоздаешь и войдешь в здание вокзала ровно в 15.15 минут. Не переживай, я буду всегда рядом. Не волнуйся, иди спокойно, не торопись и постарайся вести себя раскованно, Майкла не ищи, просто подойди к любому столику в кафе и сядь, закажи кофе. Он сам к тебе подойдет, что говорить ему — ты знаешь, скорее всего, он предложит тебе помощь — поехать с ним в безопасное место. Соглашайся! И всегда помни — я рядом!» Александра встревоженно посмотрела на него. «Не волнуйся, мы же все с тобой оговорили. Я буду рядом. Как я тебе говорил ранее — возможно, я подойду к вам, когда вы будете разговаривать, возможно, позже, например, после того, как вы приедете на место. Не переживай — я буду ехать за вами». «Вин, я прошу тебя, постарайся сделать так, чтобы он не увез меня, хорошо?» — она попыталась улыбнуться и взяла его за руку. «Я постараюсь — ответил Кевин и подумал: «Бедная девочка, она доверяет мне свою жизнь и даже не догадывается, как это опасно для нее. Я сделаю все, но не отдам ее в их руки». Кевин хорошо знал, как поступают спецслужбы с людьми, попавшими в такую, как Александра, ситуацию. Они выжимают из человека все, а потом «обнуляют», как ненужный материал. «Главное, чтобы не было сопровождения!» — думал он, слегка сжимая ее руку, когда они поздним утром ехали в такси по уже давно проснувшемуся городу. Если сопровождение будет, то Кевину придется принимать решение на ходу и действовать безошибочно. Ошибка будет стоить им обоим жизни.

Оставив Александру в кафе на улице Кунгсброн, Кевин направился к вокзалу. Сейчас ему надо было осмотреться, привыкнуть к обстановке и людям в центральном зале, посмотреть отходные пути, проанализировать зоны внутри и снаружи вокзала. В зале народу было немного, и ему не пришлось тратить время на анализ обстановки — пока все было «чисто». Спецов из сопровождения он заметил бы сразу. Опытный глаз профессионала «выцеплял» их мгновенно по мельчайшим деталям, которые мозг складывал в одну картинку с безошибочным выводом, но ирония состояла в том, что и его точно так же могут вычислить. Если Майк будет один, то Кевин выберет удобный момент и неожиданно появится перед ним: он вынырнет из общей вокзальной суматохи и внезапно для Майкла окажется за его спиной. Кевин умел это делать, это была часть его работы. Если же сопровождение все-таки будет, то Кевину придется действовать по обстановке — если он вычислит всех сотрудников сопровождения и у него будет время — он нейтрализует их всех и появится за спиной Майкла, чтобы «поприветствовать» своего товарища.

Егор видел, как Александра вошла в главный вход вокзала, к этому времени Майкл уже был на месте и сидел в кафе рядом с фонтаном. Сопровождения не было, а значит, он пока еще не знал, что Джим Митчел — вполне возможно, «человек» Майкла — был мертв. Сегодня, или вернее — пока — Кевину везло. Александра прошла к фонтану, сначала решила сесть на лавочку, потом передумала и пошла в сторону кафе. Там она села за столик и стала читать меню. Кевин хорошо видел, как Майкл внимательно следил за Александрой все время, пока она шла к фонтану. Он сразу ее заметил, впрочем, это нетрудно было сделать — она всегда привлекала взгляды мужчин.

Александра родилась в Канаде. Ее отец — индиец из касты кшатрии, мать — украинка, потомок переехавших еще в 40-е годы прошлого века украинцев в Канаду. От отца она унаследовала черные, как смоль, волосы, тонкие черты лица и грацию, как у кошки, а от матери — чувственную русскую красоту: тонкую талию, изящные ноги и большие зеленые глаза с золотистыми блесками. Егор познакомился с ней в США, в Калифорнии, когда Александра проходила там практику, а он находился по очередному заданию. Он познакомился с ней прямо на улице, когда она стояла перед «зеброй» и ждала, когда загорится светофор. Егор в тот раз, как и сейчас, был американцем по имени Кевин, но уже не Марлоном, а Мейсоном (спецслужбы старались нелегалам готовить документы со схожими именами — так нелегалу было проще быстро перевоплощаться и чувствовать себя органично со своим «рабочим» именем), так он и представился Александре — Кевином Мейсоном. Ему было необходимо подойти к припаркованной машине на другой стороне дороги максимально незаметно и не привлекая особого внимания. В машине находилась «цель». Кевин, беззаботно болтая с Александрой, подошел, держа ее за руку, сзади вплотную к машине. Там он попрощался с ней, поцеловав ее руку, при этом болтая какие-то милые глупости, какие обычно говорят молодые мужчины при первом знакомстве с девушкой. Со стороны это выглядело как пара обычных влюбленных, которые шли вместе, а потом попрощались, чтобы встретиться снова. Александра засмеялась, когда он поцеловал ее руку, посмотрела на него с интересом и вдруг, абсолютно неожиданно для Кевина, дала ему свою визитку. «Позвоните, когда мне будет скучно!» — сказала она, повернулась и ушла. Кевин положил визитку в карман, повернулся и быстро подошел к заднему правому окну машины, за которым сидела «цель», достал пистолет с глушителем и произвел четыре выстрела. Между Кевином и окном машины расстояние составляло не более 30 см. Все произошло тихо и молниеносно — водитель и охранник на пассажирском сидении рядом с водителем не успели ничего понять, как их клиент и они сами расстались со своими жизнями, только в одном из этих троих было не одно огнестрельное ранение, а два: одна пуля вошла в шею, а другая — в висок.

Ровно через 2 дня после этой мимолетной встречи Кевин позвонил Александре, и они провели три солнечных дня вместе. Они старались каждую секунду быть рядом друг с другом и занимались любовью везде, где только была возможность и хватало фантазии. Они любили так, как любят те, кто знает, что скоро им придется расстаться. Кевин это знал, когда только решил набрать её номер в тот — первый раз, а Александра это чувствовала: там, далеко в глубине под легким и воздушным облаком счастья, лежало ледяное дно, на котором было написано — «скоро — скоро это закончится», но она старалась об этом не думать. Она впервые в своей жизни влюбилась так, что ее сердце начинало бешено колотиться в груди от одного прикосновения руки Кевина. Потом Кевин сообщил ей, что ему надо срочно уехать, и счастье закончилось.

Кевин видел, как Майкл подождал еще пару минут, внимательно рассматривая девушку и одновременно сканируя пространство вокруг, потом встал и подошел к столику Александры. Он приблизился со спины девушки и положил ей руку на плечо, как пантера — мягким и плавным движением. Кевин знал, что этим движением он мог и убить ее, и ласково потрепать по плечу. Мышцы у Кевина сжались в одну тугую пружину. Александра резко обернулась. Майк с улыбкой что-то сказал Александре, затем сел за стол напротив нее и продолжил говорить, беззаботно улыбаясь. Кевин видел, как лицо Александры окаменело, будто она замерла и не может больше двигаться. Кевин догадывался, что Майкл сейчас давит на нее, возможно — угрожает. Он это умел делать, и в такие моменты становилось страшно, когда он говорил ледяным тоном и одновременно улыбался. «Лекси, — говорил про себя Кевин, — ты сможешь. Ты же у меня умница! Не дай ему того, что он хочет, не сдавайся…», одновременно с этим он стремительно, но плавно, чтобы не привлекать внимание окружающих, приближался к столу, за которым они сидели. Наконец, он оказался за его спиной. Александра не видела его — она в этот момент опустила глаза и слушала Майкла. «…take it easy, darling» — услышал Кевин обрывок фразы, которую ледяным голосом произнес Майкл. Кевин нагнулся к уху Майкла, затем железной хваткой сжал его плечо и прошептал на русском:

— Не дергайся, Майк!

Майкл застыл на месте, его мышцы напряглись, и для него мгновение, когда он услышал знакомый голос, превратилось в вечность.

Кевин продолжил на английском:

— Ты знаешь… не поворачивайся и продолжай улыбаться, у тебя это хорошо получается.

Майкл (при вербовке он представился Александре именем Майкл, и сейчас он находился в Стокгольме как турист из США — Майкл Уилсон) знал, что сейчас на его плече лежит рука опытного ликвидатора из особого отдела ГУР. Александра, наконец, увидела Кевина и со стоном облегчения выдохнула. Она, как струна, замерла, отпрянула от спинки стула, готовая встать и убежать. Кевин постарался взглядом успокоить ее.

— Лекси, сейчас ты сделаешь глоток кофе, вздохнешь и выдохнешь медленно, потом встанешь и не торопясь пойдешь к выходу, а мы пойдем за тобой. Хорошо?!

— Да, хорошо! — чуть помедлив, ответила Александра и взяла чашку кофе, руки ее дрожали.

Кевин улыбнулся, продолжая мертвой хваткой сжимать плечо Майкла, и весело произнес: «Все, х-о-р-о-ш-о! Ты умница! Ну, давай — успокойся и иди. Выйдешь из здания и — сразу к стоянке такси. Мы поедем домой!». Александра встала из-за стола, замешкалась немного, наверно, она хотела что-то сказать, но промолчала. Повернулась и пошла по направлению к выходу. У Майкла было несколько драгоценных секунд, чтобы он пришел в себя. Чего-чего, но этого он точно не ожидал, да и ожидать не мог — Егор и Александра каким-то образом оказались вместе.

«Ну, хорошо — действую по обстановке», — подумал он.

— Сейчас ты встанешь, и мы пойдем за Александрой, и…

— Я знаю. Я буду делать, что ты скажешь, и, кстати, я рад….

— Закрой рот и пошли, — отрезал Кевин.

До отеля доехали молча — им всем было о чем подумать, а таких минут, когда можно просто сидеть и не предпринимать никаких действий или трудных решений, становилось все меньше и меньше.

ЮАР. Кейптаун. Отель класса люкс Table Bay

Вудстоун спешно покидал этот райский уголок на набережной Виктории и Альфреда с роскошным видом на порт и океан. Сейчас он спешил в Международный аэропорт Кейптауна, который расположен всего в 20 км. от отеля. Он мог бы заказать билеты из номера, но Вудстоун теперь перестраховывался и решил купить билеты в самом аэропорту. Его цель — Япония. На самом деле, Вудстоун уже приготовил и для себя, и для Александры паспорта. Для этого он и прилетел в Кейптаун к своему приятелю, местному уголовному авторитету, который без особого труда помог ему в этом. Он тщательно обдумывал, под какими именами они начнут свою новую жизнь, и вот теперь он через какие-то 20 минут превратится в канадца Ли Итана, а Александра останется Александрой. Ее паспорт Вудстоун не стал выбрасывать — возможно, он пригодится для другой избранницы, которую он решит забрать в эту новую жизнь. Эта мысль какой-то еле заметной падающей звездочкой пролетела в голове Вудстоуна, и он вновь переключился на обдумывание своих действий. Сейчас ему нельзя ошибаться — на кону его жизнь. Надо сказать, что Вудстоун не был уж совсем трусом или малодушным человеком. «Ну что, в самом деле, я должен был сделать? Бросится очертя голову в Стокгольм, чтобы спасти Александру!? Но это же чушь! Я — не Рембо из дешевого фильма, и это не фильм, а жизнь, и здесь надо выбирать не героизм, а саму жизнь, да и к тому же у меня семья — сын, которого я никогда не оставлю без своей заботы. Да, я буду жить другой жизнью и не рядом с ним, но я его обеспечу всем — я обеспечу его на всю его жизнь, а разве не это мой главный долг и моя ответственность, как отца?» — так думал Вудстоун, так он себя успокаивал. Может быть, он действительно в это верил или хотел верить? Что же касается его жены, которая отдала ему свою молодость, красоту и свое здоровье, когда днями и ночами, не досыпая и не доедая, она работала сутками напролет, чтобы выплачивать кредит за дом, в который они переехали, когда родился Дэниэл, а Вудстоун в это время сидел дома, потому что он не мог найти работу и у него был «творческий» кризис. Он ждал, что его молитвы, обращенные к БОГУ, дадут результат, но молитвы то ли не доходили до БОГА, то ли молился он не совсем усердно, но БОГ «давать результат» не спешил. Может быть, ОН (БОГ) просто не был обязан? Так вот, что касается Эллизы — итальянки, которая моложе Вудстоуна на 27 лет, — девочка влюбилась в него еще в 16 и отдала ему свою девственность, любовь и преданность. Вудстоун решил, что это даже и лучше, что он уйдет из ее жизни теперь — у нее еще есть время, и она найдет себе другого-помоложе, и они будут счастливы. Секса у них не было уже давно — сразу после рождения Дэниэла, и, судя по всему, оба не особо переживали по этому поводу. Что же до БОГА, то Вудстоун даже стал обижаться на НЕГО! Иногда ему становилось совсем худо, и он ощущал липкую и бесконечную пустоту внутри себя в момент, когда в голову лезли неприятные вопросы — «Неужели ОН не слышит мои молитвы? Разве он не видит, как мы страдаем, как страдаю я? Что же мне делать? Я, как муха в стакане с водой: сколько бы я ни пытался вылезти из этой ситуации, у меня ничего не получается: мне не за что уцепиться, и в моем стакане не молоко, которое превратится в сметану, если долго в ней барахтаться, а вода!!! У меня практически безвыходная ситуация, и разве БОГ не должен помогать именно тем, у кого нет больше надежд, кроме как на него — на БОГА?!» Именно в это время, когда Вудстоун метался между БОГОМ и чертом, ему позвонила его сестра, которая работала в компании NVIDIA Corp, и рассказала интересную историю про какие-то символы и про то, как «завис» компьютер.

Вудстоун обладал творческим умом и смог вообразить, что здесь что-то есть, какая-то тайна, на которой можно хорошо заработать. Он встретился с Мартой — его сестрой — и попросил ее еще раз подробно все рассказать. Марта не только рассказала, но и познакомила его с айтишником, который непосредственно участвовал во всей этой истории. Худощавый молодой индиец высокого роста с черными, как сажа, глазами сразу ему не понравился: во-первых, он был молод, и у него все было впереди, и, во-вторых, он был поглощен своей работой, которая отвечала ему взаимностью — в компании его считали гением в компьютерных фишках. Скорее всего, он таким и был. У него было дело, и он в этом деле был профессионал. Это обстоятельство очень отличало его от Вудстоуна, который в свои почти уже 50 все никак не мог найти достойное применение своим способностям. Были ли они у него или нет — это уже другой вопрос. Скорее всего — были, потому что, если он что-то очень хотел и очень старался этого добиться, то у него все получалось. БОГ дает всем способности — одним больше, одним меньше, но не все их реализуют.

Одаренного айтишника звали Кумар Тагор. Когда он рассказал Вудстоуну про табличку и символы — все в подробностях и даже то, что компьютер выдал почти решенную задачку формулы Риммана и что это напрямую связано с управлением материей, Вудстоун сначала не поверил своим ушам, но это чувство, что здесь кроются реальная тайна и большие перспективы, только усилилось. Он сел за компьютер и весь вечер и начало ночи «гуглил» информацию о проязыке и прочее… Где-то в 1.30 ночи он позвонил индийцу и сказал ему следующее: «Слушай, Кумар, а тебе не кажется, что в твоих руках сейчас весь мир? Надо только повернуть правильный ключик в правильной двери, и мы с тобой будем управлять этим миром!». Кумар осознавал значимость открытия лучше Вудстоуна, и ценность кода, который он разработал за какие-то 2 часа, он понимал, как никто другой. Только он знал, что при разработке кода с ним произошло что-то необъяснимое, а именно: уставший от невероятного напряжения, Кумар откинулся на спинку стула, машинально взял фотографию символов и стал ее разглядывать, и в этот момент символы, как на 3Д картинках, вдруг приобрели объем и глубину, в которой он и увидел эту формулу — этот код, который не давался ему все это время.

— А у тебя есть ключик, и ты знаешь, где дверь? — вопросом на вопрос ответил Кумар.

— Еще как знаю, приятель! У меня есть все, чтобы это открытие было только нашим и все профиты от него получили только мы.

— Кроме кода — заметил смышленый индиец.

— Если ты умный парень, то ты понимаешь, что мы друг другу нужны: я- тебе не меньше, чем ты-мне, но надо все делать быстро, сейчас, пока не поздно!

Кумар мечтал сделать мир лучше, но сделать это так, чтоб всем было понятно — сделал это именно он! Не команда единомышленников, а — он один! Кумар поставил себе цель — стать величайшим хакером и через интернет-паутину проникнуть в систему управления ядерным оружием двух самых могущественных стран — России и США- взять под свой контроль все эти ракеты с ядерными боеголовками и поставить мир перед выбором — или Вы разоружаетесь полностью, или мира не будет вовсе. Он был уверен, что если у него получится поставить правительство этих стран перед выбором, то они выберут жизнь, а не смерть. Это же так очевидно! И вот оно — провидение, рука бога Вишну, который буквально вложил в руки Кумара инструмент достижения его цели.

— Твое предложение? — спросил он.

— Не по телефону — приезжай ко мне с вещами и не забудь почистить память в ваших серверах — код должен быть только у тебя!

— Ок, — ответил Кумар, а про себя подумал: «Я и без тебя знаю, что мне делать, наивный Вудстоун! И — да, ты мне нужен, но не навсегда, и мы не вместе — я сам по себе, а ты сам по себе!». Он отдавал себе отчет, чтобы «исчезнуть» грамотно, нужен опытный человек, который поможет ему и советом, и делом. Вудстоун, на взгляд Кумара, был подходящей кандидатурой.

Перед своим исчезновением Кумар задумал сделать еще один тест. Он хотел убедиться, что в его руках действительно ключик от управления миром, к тому же у него, если честно, «чесались руки» попытаться проверить свою идею и сделать это одному. Такой шанс у него был именно сегодня, когда на пульте охраны дежурил его приятель. Он попросил его активировать его карту доступа к суперкомпьютеру, когда все уже разошлись по домам. Его карта была «активна» на проход в центральный зал управления компьютером только с 9.00 до 16.00. Сейчас уже было 2 часа ночи — Кумар часто оставался в своем кабинете, чтобы «допилить» какую-либо идею. У Кумара появилась дерзкая мысль, что если, подумал он, после того как он внезапно «увидел» 3D-картинку с символами алфавита и загадочный код, что если наложить слово «корова» на символ в табличке, который показался ему подозрительно похожим на написание слова «корова» на санскрите — «го» или Go mata — «गो», а затем ввести код и посмотреть, что получится. Кумар вошел в зал и сел за пульт управления компьютером, ввел символ слова «корова» в память компьютера, отделил от всех остальных и извлёк символ из адамова алфавита, который был похож на слово «корова» на санскрите, затем наложил один символ на другой и ввел код. В зале было слышно только тихое жужжание работы компьютера и напряженное дыхание молодого человека, может быть, еще стук его сердца. Буквально через пару минут компьютер выдал ответ в виде звуковой дорожки. Кумар удивился такому неожиданному ответу, но он продолжил — нажал на кнопку воспроизведения звуковой дорожки и услышал «белый шум», который длился пару секунд, а затем — тишина. Звуковая дорожка молчала. Кумар не помнил, сколько прошло времени с того момента, когда он нажал на кнопку воспроизведения звука, и до того момента, когда он явно почувствовал — за его спиной кто-то есть. Он медленно повернул голову и не поверил своим глазам, внутри его груди сердце будто упало и перестало биться, дыхание перехватило, а пальцы на руке, в которой была ручка, судорожно сжались — менее чем в одном метре от себя посередине зала на мягком половом покрытии стояла корова. Кумар замер. Корова нехотя наклонила голову и большими темными глазами посмотрела на него, потом он заметил хвост, который медленно поворачивался из стороны в сторону. Этот хвост вывел его из ступора. «КО-РО-ВА… ЗДЕСЬ… ВОТ… СТОИТ… СЕЙЧАС» — как капли раскаленного металла слова бесконечно падали в его сознании. Кумар замер и молча смотрел на животное. Прошло, наверное, не менее 5 минут, как он уставился на корову. Корова повернула голову направо и стала переминаться с ноги на ногу — это вывело его из состояния шока и оцепенения. Кумар медленно встал, отодвинул стул и так же медленно стал обходить корову, он смотрел на ее шею, спину, округлый живот и не мог оторвать глаз. Вокруг стояла мертвая тишина, Кумару даже показалось, что он оглох, кровь прилила к лицу. «Что мне делать теперь? А что делать с ней?» — крутилось в голове у Кумара. Он продолжал машинально идти к выходу из зала, открыл дверь, вышел и закрыл ее за собой, потом прижался спиной к двери и мелко задрожал, ноги стали ватными, и он опустился вниз. «Так, я сейчас встану и уйду отсюда. Да, точно — я уйду и больше сюда никогда не вернусь… Стоп — надо удалить из памяти код и взять свои вещи в кабинете». Как пьяный он медленно приоткрыл дверь в зал и осторожно заглянул в помещение — корова, уже немного повернувшись к входной двери, стояла на месте и слегка мотала головой из стороны в сторону. Кумар осторожно подошел к пульту, удалил код, затем развернулся и почти бегом выскочил из зала, подошел к лифту и спустился вниз — на первый этаж. Когда он вышел из здания, ночная прохлада и цокот кузнечиков как-будто напомнили ему, что он не спит и все это реальность. Где-то вдали мелькал свет от фар проезжающих машин. Над городом багровым пятном нависла луна — немой свидетель вечных страстей. «Сейчас мне надо домой… Надо отдохнуть и прийти в себя» — подумал Кумар.

Дома он налил себе чашку чая, сел у окна и долго смотрел на ночной город, который продолжал жить в своем привычном ночном ритме. И только сейчас он вдруг вспомнил, что камеры внутреннего наблюдения сняли все, что произошло в зале. «Ну и пусть. С этим я уже ничего поделать не могу», — отрешенно подумал Кумар.

***

Через 6 часов и 30 минут на телефон сотрудника ГУР, базирующегося в США, штат Иллинойс, поступил звонок от его сексота Андреаса Макриса — очень предприимчивого человека, который на тот момент работал в компании NVIDIA Corp уже четвертый год и старался быть в курсе всего происходящего в компании, а уже через 1 час 10 минут сотрудники особого отдела ГУР увозили с собой флешку с записью необычного содержания. Никакой коровы в главном зале они не обнаружили. Все остальные записи были уничтожены, а всех причастных к этому людей взяли «под колпак». Судьба этих людей теперь зависела не только от их выбора, впрочем, как все в этом мире. У ГУР появилась цель — молодой индиец и человек, который разговаривал с ним по телефону в 1 час 30 минут ночи.

Через 8 часов сотруднику ГУР Вадиму Полетову — он же Майкл Уилсон — пришло задание из центра — уточнить и расширить информацию по происшествию в NVIDIA Corp, установить главных действующих лиц и взять под контроль Дэвида Вудстоуна и Кумара Тагора.

Следующие три дня в главном зале сотрудниками NVIDIA Corp были тщательно проведены все возможные экспертизы на обнаружение биологического материала животного происхождения, однако ничего обнаружено не было. Тщательная проверка самих видеозаписей с камер внутреннего наблюдения показала, что все записи не повреждены и в них не было внесено ничего постороннего, но корова на этих записях явно присутствовала, что поставило в тупик аналитиков NVIDIA Corp и аналитиков ГУР одновременно.

***

Кумар пока даже не догадывался, как тесен мир, когда дело касается тайн ватиканской библиотеки, и он теперь стал главным действующим лицом, в чьих руках находился ключик от этой тайны. Он допил чай, собрал в спортивную сумку вещи первой необходимости и вышел из дома. На душе у него было легко и радостно: он молод, умен, удачлив и впереди перед его мысленным взором уже виднелись очертания дороги, которая приведет его к славе.

Вудстоун с нетерпением ждал приезда Кумара. Он все обдумал, и осталось только правильно реализовать свой план. Когда приехал Кумар, Вудстоун тихо, чтоб не разбудить жену и ребенка, провел его в столовую на первом этаже дома. Разговор между ними был на удивление короткий, скорее всего потому, что каждый из них уже знал, что и как он будет делать. Вудстоун предложил Кумару помощь в организации выезда из страны: 1. он обещал ему сделать паспорт в ближайшие три дня, 2. место, где Кумар пока может отсидеться, 3. деньги на первое время. 4. все свои связи и возможности в дальнейшем. Взамен Вудстоун предлагал стать его единственным партнером в этом непростом деле и в качестве залога взаимного доверия просил Кумара поделиться с ним кодом. Кумар согласился и вскоре они уже ехали на вторую квартиру его сестры, которая временно пустовала. О том, что произошло с ним этой ночью, Кумар Вудстоуну не рассказал и даже не собирался рассказывать — его интересовало только одно и это он теперь получил от Вудстоуна, который даже не догадывался, какую роль ему отвел Кумар в этой игре. Вудстоун не обратил внимание на то, что разговор с индийцем прошел так гладко и быстро, а зря, потому что именно в мелочах, как в маленьком семечке, чаще всего содержится начало будущих больших перемен. Незамеченная тобой вовремя мелочь постепенно, но уже неумолимо разрастается в огромную цепь событий — вариантов развития именно твоей судьбы.

Как только Вудстоун заселил его в квартиру и вышел за дверь, буквально через 30 минут следом за ним вышел Кумар и поехал к своему другу, который жил в соседнем штате Вирджиния. Кумар не доверял Вудстоуну и не планировал делить с ним свою будущую славу. Выслушав предложение Вудстоуна, он решил, что сам справится со всеми вопросами, которые теперь стояли перед ним. Он слишком долго к этому готовился, и теперь, когда судьба улыбнулась ему- «Упустить свой шанс?! Да ни за что!!» — в предвкушении чего-то большого и опасного в возбуждении думал Кумар. Такси выскочило на автобан и, набирая скорость, понеслось к его мечте.

Отель в пригороде Стокгольма

Когда молчаливая троица вошла в номер, Майкл уже принял решение, что именно он будет говорить, а «говорить» — это его «конек». В этом он был виртуоз: его готовили опытные практики и специалисты по психологии и нейролингвистике. Вадим Полетов был одним из лучших вербовщиков ГУР и специалистом по технической безопасности — элита в особом отделе управления. Умение манипулировать людьми, выявлять их слабые точки и «давить» на них, находить и использовать естественные преимущества человека и сильные черты его характера в собственных интересах, буквально кодировать человека с неподготовленной психикой на выполнение определенных действий — в этом заключалась основная специфика работы Вадима. Сейчас перед ним стояли две задачи, которые требовали немедленного решения: Егор и встреча с человеком, которая должна состояться через 1 час и 40 минут в центре города.

По складу своего ума и характера Вадим был похож на шахматиста, а фигурками на его шахматной доске становились люди, которых он вербовал или использовал в своих интересах «втемную». Опытный психолог, Вадим Полетов, как питон, медленно, но неумолимо вовлекал в свои объятия, которые состояли из специально и вовремя оброненных, как бы невзначай, слов, неоспоримых аргументов и логических выводов, свою жертву. Как правило, жертва даже была рада, что попала в его объятия, вот только потом она понимала, насколько жесткие, а иногда и убийственные эти объятия оказывались для нее.

«Ситуация поменялась, значит, ее надо взять под контроль и использовать в моих целях — анализировал Вадим, когда они ехали в такси. « В елом, это даже к лучшему — мне будет полезен Егор с его „навыками“ + Александра — возможно, это- „ключик“ к управлению Егором. С этим разберусь позже, а пока, я дам ему возможность „открыться“ — пусть выскажется, задает вопросы и чем больше он их задаст, тем лучше. Я „закрою“ (подчинить себе человека — примечание автора) его быстро, а дальше — встреча с профессором».

Однажды преподаватель Вадима сказал ему: «Люди не понимают, что, когда они задают вопросы или даже просто говорят о чем-то отвлеченном на их взгляд, на самом деле они говорят о себе и из этой информации можно составить почти точный „портрет“ говорящего. А „вопросы“, которые задает человек, — это его слабости, уязвимые точки, за которые его можно „зацепить“ и в дальнейшем управлять им. Пусть человек говорит, в этот момент он открывается перед тобой и ты в дальнейшем сможешь „отзеркалить“ его, сесть на его волну, почувствовать внутренний мир собеседника. Слова — это „запах“ говорящего, ты должен научиться ментально „нюхать“ его, определить, как и чем он „пахнет“, а потом предложить ему парфюмерную композицию из слов, мимики и жестов, которая одурманит его и подчинит тебе».

Они вошли в номер, и только тут Александра почувствовала себя защищенной. Она скинула туфли и побежала в ванную комнату — ей сейчас просто необходимо побыть одной и успокоиться.

— Садись здесь, вот на это кресло, — показал на кресло Егор. Сам сел напротив. Егор знал, с кем ему придется сейчас войти в словесную дуэль, но он внутренне подготовил себя. «Минимум информации для него — вот моя задача», — дал себе установку Егор. Они говорили на своем родном языке — на русском.

— Рассказывай, зачем тебе Александра?

«Браво!» — подумал про себя Вадим. — «Ты кое-чему научился».

Вслух сказал:

— Она мне сейчас необходима, как воздух: у нее должна быть информация, важная для нас обоих.

Вадим сделал паузу. Егор слегка кивнул головой, давая понять, что он ждет продолжения.

«Неплохо, да ты просто молодец-огурец», — подумал Вадим и продолжил: «Твоя цель — это ее хахаль, который дал ей важную информацию и скоро должен прилететь за ней сюда, в Стокгольм. Ваша группа должна получить эту информацию от него, дальше — по указанию центра — ты или его убираешь, или он живет дальше. Хахаль должен прилететь, но не прилетит. Он бросил ее. Информация, которой, скорее всего, обладает Александра, исключительной ценности. Она нужна нам. И чем раньше мы ее получим, тем быстрее Александра окажется в безопасности. Егор, я пришел спасти ее — за ней сейчас охотятся три лучшие разведки мира: ЦРУ, МОСАД и мы».

— Это- все?

— Нет, не все. У нас осталось минут 10, возможно меньше, скоро здесь будут люди, с которыми нам встречаться не стоит, даже с твоими способностями, — ответил Вадим и медленно, чтобы Егор видел, что это безопасно для него, достал из нагрудного кармана пиджака «маячок».

— Он активен, и это хорошо. Маячок поедет в одном направлении, а мы — в другом. Принимай решение, Егор!

«Сука, — подумал Егор, — он опять взял ситуацию под контроль, но я не могу рисковать — со мной Александра. В любом случае, после того как здесь побывал Вадим, это место „битое“ и понадобится другое».

Егор знаком показал Вадиму, чтобы тот молчал.

— Алекса! — позвал Сергей.

— Я здесь! — Александра вошла в комнату. Она успела переодеться.

— Мы уходим сейчас, и не забудь свою сумку и комп.

В лифте Кевин забрал у Майкла маячок.

— Смотри, Майкл, не играй сейчас. Я не в том настроении.

— Даже не подумаю, — серьезным тоном ответил Майк.

Вадим действительно не думал сейчас «играть» с Егором. Он его уже «выиграл». Сейчас главное — успеть на встречу. Егор понимал, что ситуацию ведет Вадим, но ровно до той поры, пока это он ему позволяет. Они вышли из отеля и посадили Александру в такси, а сами подошли к другому. Майк что-то спросил у таксиста, тот отвлекся, и в этот момент Кевин подбросил в кабину салона «маячок». Вещица показалась ему знакомой: «Где я видел такой же? Надо вспомнить!» — подумал Кевин. Они вернулись в такси, в котором сидела Александра, и сели в машину. Майк сообщил таксисту адрес. Машина тронулась с места, и Александра опять почувствовала, как поднимается тревожное чувство, будто мутный осадок в бутылке, которую взболтали. Неизвестно, по каким законам памяти, но она именно сейчас вспомнила о маме. Александра не могла ей позвонить уже больше 1 недели.

— Куда едем? — спросил Кевин.

— Osquars Backe, 6, в Королевский технологический институт к профессору Хаугену Бьергу — известному в своих кругах лингвисту. Он объяснит нам, какой информацией она обладает. Майк посмотрел на Александру, потом перевел взгляд на Кевина и добавил: «Это человек, ребята, который перевернул мир». Александра встревоженно посмотрела на Кевина, а он вспомнил о коде, про который ему говорила Александра — написанный ряд цифр на той бумажке, которую он нашел в сумке Александры в ее квартире.

— Имей в виду, если это будет ловушка — она станет для тебя последней — сказал Кевин.

— Без проблем, — ответил Майкл.

Такси действительно остановилось напротив института. «Маловероятно, что они устроят засаду в общественном месте, возможно — на обратном пути…» — подумал Кевин. В кабинете профессора Хаугена Бьерга пахло валерьянкой и кофе. На столе — ворох бумаг, на полу — две стопки каких-то папок и раскрытый путеводитель по Токио. Включенный вентилятор выбивался из общей картины тишины и покоя. Профессор стоял спиной ко входу в кабинет перед окном. Когда они вошли, звонил телефон, но небольшого роста, худощавый мужчина с копной седых волос не обращал внимания, казалось, он его не слышит и не услышал, как вошли его гости.

— «Hej», Бьерг, — громко произнес Майк на Schweizerhochdeutsch (швейцарский немецкий — примечание автора), и тут же перешел на английский: «Очень рад Вас, наконец, видеть!»

Профессор вздрогнул — звук от произнесенных слов вывел его из оцепенения и забросил обратно в реальность. Он быстро повернулся. Небольшое с мелкими аккуратными чертами лицо, тонкие губы и печальные умные глаза, которые сейчас внимательно изучали троих незнакомцев.

— Вы Майкл? — на хорошем английском резко спросил Бьерг.

Да… не успел ответить Майк, как профессор прервал его:

— А это Ваши друзья?

— Мои друзья, да! — с улыбкой ответил Майк.

— Ну хорошо… тогда хорошо! Садитесь, пожалуйста!

Кевин и Александра сели с одной стороны стола, а Майк — с другой, напротив них. Стол для небольшого кабинета выглядел излишне массивным. Формой стол походил на букву «Т», и гостям, чтобы удобно видеть профессора, пришлось отодвинуть мягкие и тоже массивные стулья. Профессор оказался юрким человеком для его лет: по пути к столу он быстро нагнулся, схватил путеводитель и сел на свое кожаное темно-коричневое кресло.

— Вот, коллеги, Япония! — казалось, профессор приглашал их всех рассмотреть карту путеводителя — ну хорошо, впрочем, не об этом сейчас. Майкл, насколько вы погружены в тему? Мы говорили по телефону и мне показалось, что не очень. Я прав?

— Да, профессор, Вы правы… Но кое-что, как вы заметили, я знаю.

— Да, кое-что. Кстати, у нас не принято обращаться словом «профессор», так что давайте просто на «ты» и по имени. Ну хорошо, тогда начнем. Тебя интересовало, насколько важное это открытие, в чем его суть и какие могут быть последствия для нас, не так ли?

— Точно, в яблочко — пошутил Майк, но профессор не обратил внимание на шутку и не поддержал его веселый тон.

— Молодые люди, нам всем посчастливилось или нет — я не знаю — жить во время величайшего открытия, которое перевернет наш мир, я надеюсь, с головы на ноги. Именно так — наш перевернутый мир получил опять шанс стать на ноги и увидеть небо… Впрочем, все по порядку. Я расскажу Вам все, что мне известно, а Вы, Майкл, выполните свое обещание, простите, что напоминаю Вам.

— Я уже здесь, вот — сижу перед Вами, и я готов сделать все, что обещал, — ответил Майк теперь уже вполне серьезным тоном.

— Тогда не будем терять время! Да, и вот что — не обращайте внимание, если я буду задавать странные вопросы Вам — потом вы поймете, что в них ничего странного нет. Месяц назад мы с группой моих коллег по работе посетили Ватиканскую библиотеку. Это такая бесконечная подземная сеть длинных коридоров- больших и маленьких, залы, комнаты, забитые всякого рода артефактами и, естественно, книгами, в том числе и старинными — настоящими фолиантами. Так вот, в одном из закоулков библиотеки мы наткнулись на несколько резных болванок, не больших — Бьерг развел руки примерно на 40—50 см — из какого-то очень твердого дерева. На одной из них был изображен Адам… Вы понимаете, о ком я?

— Адам, в смысле первый человек? — спросил Майк.

«Да, первый человек, но Адам не совсем человек, я имею в виду современных людей, вот как мы с Вами. Но не важно… Хотя важно, но сейчас более важно другое — рядом с болванками тоже на полу лежала табличка из материала непонятного происхождения. Непонятного не нам, коллеги мои, а непонятного в принципе, экспертизы не дали точного ответа — что это за материал. Но не в этом суть! А суть в том, что на этой табличке были изображены неизвестные нам символы. Вы простите меня, но, когда я говорю «нам» — я имею в виду известнейших научных деятелей как раз в этой области — в области древнего письма и иероглифов. Так вот, на табличке в верхнем правом углу уже на понятном нам древнем арамейском языке было написано: «Это есть азбука древнерайского языка». Это, молодые люди, буквы, из которых состоят слова, которые произносил Адам, т.е. — язык Адама, который ему дал БОГ! Понимаете? Божественный язык! Я не утверждаю, что и БОГ говорил на этом языке — нет, но достаточно того, что на нем говорил Адам. Все это время человечество искало исток наших языков — праязык, который является основой всех языков, не только из соображений лингвистических теорий и — скажем честно — не столько из-за этого, сколько из-за другой невероятной для нас особенности адамического языка» — Бьерг прервал свою речь, дрожащими руками вытащил платок из кармана и вытер себе лицо, затем взял стакан, но воды там не оказалось, поставил его на место и продолжил. «Так вот, да… Особенностью — далее Бьерг выпалил, четко произнеся каждое слово — особенностью адамического языка является то, что это язык прямого действия». Профессор посмотрел на лица гостей. Кевин и Александра слушали со вниманием, но не понимали, к чему все это он говорит и зачем Майк привез их к этому странному ученому. Майкл же напрягся в это момент, когда профессор произнес «это язык прямого действия» и подался чуть-чуть вперед, как будто хотел расслышать каждое слово. Бьерг все понял и тут же добавил, глядя то на Кевина, то на Александру: « Скажем, я говорю тебе «лети» и ты летишь, ну или — он взял в руку чашку- «теперь в ней вода» и в чашке будет вода. Понятно?»

— Да, теперь-то кое-что мне становится понятно — как бы раздумывая, проговорил Майк. Кевин еще не понимал, в чем дело, но уже точно знал — этот седой профессор говорит об очень серьезных вещах, если они произвели на Майкла такое впечатление, и чтобы развеять свои сомнения он спросил Бьерга:

— Я вас правильно понял — Вы что-то произносите и это что-то материализуется?

— Да, ты правильно меня понял.

Майк с удивлением посмотрел на Кевина и обратился к Бьергу.

— Бьерг, а как же данные, которые выдал этот суперкомпьютер «Selene» — ты еще говорил, что он с искусственным интеллектом?

— Майкл, теперь внимательно! — и Бьерг слегка приподнял длинный и узловатый указательный палец — когда мы принесли фотографию адамического алфавита и загрузили ее для анализа в компьютер — произошло чудо: компьютер завис… Вы можете себе представить, чтобы суперкомпьютер, который по мощности занимает второе, если не первое место в мире — ЗАВИС, когда стал анализировать совсем небольшое количество символов? Вы знаете, что после перезагрузки компьютера, специалисты, которые его обслуживают, опасаясь за компьютер, согласились загрузить для анализа только два символа и что из этого вышло? Вы же читали отчет, мы Вам высылали его непосредственно в…

— Подождите, Бьерг… Внезапно Майк прервал профессора- мне непонятно тем не менее, что это значит — я имею в виду формулу Риммана, которую никто до сих пор не смог решить? Объясните!

— У Вас там что, нет толковых математиков? — начал говорить Бьерг, но Майк прервал его снова.

— Нет у нас толковых, поэтому сидим вот здесь перед Вами — ВЫ можете мне объяснить?

— Я? Конечно могу, но не в двух словах, устроит?

— Устроит — ответил Майк.

— Если сказать просто, то речь идет о прямой корреляции между строительными блоками простых чисел и строительными блоками материи, атомами. Между ними есть прямая связь! Понимаете? Между простыми числами и атомами материи есть прямая связь — они могут напрямую влиять друг на друга! Так вот, этот суперкомпьютер после многочасового анализа всего двух символов из адамической азбуки выдал почти решение формулы Риммана…

— А почему «почти»? — чуть ли не прошептал от напряжения Майк.

— Да потому, что эти олухи из «NVIDIA Corp» забоялись, что компьютер опять зависнет или окончательно поломается и приостановили анализ. Вы представляете себе стоимость этого монстра? Хотя, по сравнению с тем, что мы могли получить — это сущие пустяки, но они этого не знали, да и никто пока не знает, кроме Вас и нескольких ученых.

— Об этом — после, — опять прервал его Майк -так и что теперь? — спросил он Бьерга.

— А то, что установленная компьютером прямая взаимосвязь между простыми числами и материей, т.е. — просто информацией, проще сказать, просто словами или символами и самой материей, напрямую подтверждает древнюю истину, что в этом первозданном адамическом языке слова и реальность были идеально согласованы — назвать что-то означало по-настоящему познать его суть. Понимаете теперь? В наших руках язык, который открывает дверь к истинным знаниям и к прямому воздействию через слова на материю.

И только теперь у Кевина пробежали мурашки между лопатками — он понял значимость этого открытия и важность этой таблички. Тот, кто обладает табличкой — обладает миром.

— Где табличка? — Кевин постарался спросить обычным тоном.

Бьерг и Майк повернулись к нему — они как будто вспомнили, что здесь есть еще кто-то, кроме них двоих.

— Табличка украдена — растягивая слова, будто раздумывая, ответил Майк.

— Но ты сказал, что достанешь ее и главное — код! — тут же добавил Бьерг.

— Кто украл? — спросил Кевин.

— Вудстоун — ответил Майк и улыбнулся.

— Дэвид? — теперь настала очередь и Александры удивляться самой и удивлять других — так вот почему он мне говорил, чтобы я сохранила этот код. Это ключ — к чему-то, что наверняка связано с этой табличкой.

— Нет, Александра, — не с табличкой, а с кодом, который открывает доступ к расшифровке символов на табличке. Табличка не суть важна — есть, во-первых, копия, а во-вторых, детальные фотографии символов и этого достаточно для компьютера. Но — нужен код, который сейчас находится у тебя, если мне не изменяет память и логика не обманывает.

— Но суперкомпьютер же смог расшифровать два символа? — как бы раздумывая, произнес Кевин.

— Смог, потому что код для расшифровки вводил айтишник из компании NVIDIA Corp — вопрос весь в том, что сразу после расшифровки он исчез и его никто не может найти: ни сама NVIDIA Corp, ни… Макс запнулся — ни другие заинтересованные лица.

«Ты что-то скрываешь…» — подумал Кевин.

Стокгольм. Аэропорт Арланда

Изаму вышел из здания аэропорта и сразу набрал номер своего друга. Чарлз Митчелл в это время поднял все свои связи в ЦРУ и теперь, благодаря протекции шефа резиденции ЦРУ в Стокгольме, сидел в кабинете комиссара Национального оперативного департамента Швейцарии. Разговор шел туго, даже несмотря на столь внушительную протекцию. Комиссар опасался этого американца, который явно находился в глубоком стрессе. «Еще понаделает делов у меня здесь!» — думал комиссар. Ему было понятно, что отец убит горем и горит местью, но в деле убийства его сына не все было просто. По розыскным данным полиции, его сын находился в Швейцарии по поддельному паспорту, а теперь он убит при достаточно странных обстоятельствах. По данным камер наблюдения, в машине, в которой ехал убитый, был еще один человек — молодая женщина. Она исчезла. Данная машина была найдена на станции сравнительно недалеко от места убийства, но не это настораживало комиссара, а то, что камеры наружного контроля на центральном вокзале Стокгольма зафиксировали эту молодую женщину вместе с неизвестным молодым человеком. По фотографиям было понятно, что она идет с ним без всякого принуждения, потому что девушка улыбалась, а молодой мужчина держал ее под руку. Мало того, когда американец уже сидел в его кабинете, на стол комиссару положили полный маршрут автомобиля за этот день, из которого следовало, что машина отъехала от дома в пригороде Стокгольма примерно за час до установленного времени убийства. Получалось, что Джим Митчелл и девушка выехали из этого дома вместе, приехали в лес, где его убили, а девушка под руку с неизвестным мужчиной, счастливо улыбаясь, вернулась в город и здесь растворилась. Комиссар собирался отдать приказ провести проверку этого дома по указанному адресу сразу, как только Чарлз выйдет из его кабинета.

— Комиссар, у меня есть предположение, что мой сын убит профессионалом — такой точный смертельный удар в горло, на теле нет больше ни одной царапины или синяка. Это не уличная драка и не случайная ссора. Мой сын был абсолютно трезв. Здесь явно заказное и хорошо подготовленное убийство — его увезли в лес и убили.

— Э… не совсем, Чарлз, не совсем — как бы через силу ответил комиссар.

— Что ты имеешь в виду? — Чарлз угрюмо посмотрел на комиссара.

— Он не был пьян, но в его крови обнаружен кокаин — он употреблял кокаин буквально за два часа до… до нападения на него.

Чарлз молча смотрел на комиссара с выражением лица, на котором можно было прочитать только одно — «Что за хрень ты тут несешь?»

— И что из этого? Кокаин его ножом в горло пырнул?

— Послушай, Чарлз, я понимаю, как тебе сейчас….

— Мне сейчас никак, комиссар! И Боже упаси, чтобы ты меня понимал! Мне нужны факты! И что полиция «нарыла» за это время? Не может быть, чтобы только эти фотографии и данные экспертизы по тому, что мой сын там принимал. Что-то же у тебя есть?

Комиссар на какое-то мгновение буквально почувствовал весь ужас бесконечного горя и темную, темнее ночи, ярость, которые сейчас душили Чарлза.

— У меня есть факты, но я прошу тебя, Чарлз, не устраивай у нас самосуд, если ты найдешь убийцу — отдай его нам, и поверь — он получит по заслугам — комиссар сам не верил в то, что говорил. Он выложил на стол все поступившие доклады по делу и фотографии с камер.

Чарлз просмотрел фотографии и потом стал читать доклады полицейских. Внимательно прочитал доклад по трафику «Ягуара», чтобы запомнить адрес, откуда, по предположению полиции, его сын и неизвестная девушка выехали. Некоторые бумаги он перечитывал несколько раз. В его глазах все прыгало — скорее всего, он видел на фотографиях убийцу его сына. «Что за сука была вместе с ним? Зачем он повез ее в лес? А этот, с которым она идет под руку — возможно, это он — убийца моего сына!» — мысли прыгали в его голове вместе с буквами на листке, который он держал в руках, пытаясь сосредоточиться. В это время позвонил телефон, Чарлз взял трубку — ему звонил из аэропорта Изаму.

— Я на месте. Где встречаемся?

— Езжай в Scandic GO, Upplandsgatan 4. Отель — в 10 минутах ходьбы от центрального вокзала, не ошибешься. На твое имя — номер.

— Ты когда будешь?

— Скоро, Изаму, скоро! Я кое-что нарыл — тебе будет интересно.

В номере отеля Изаму разделся, прошел в ванную комнату и выключил свет. В полной темноте зашуршал «Летний дождь», раздались еле слышные раскаты грома, Изаму закрыл глаза и больше ни о чем не думал. Через полчаса приехал Чарлз. Он вошел в фойе отеля и не стал подниматься в номер, а прошел в бар, окинул взглядом столики и выбрал тот, что стоял в дальнем углу. Жестом позвал официанта и заказал два бифштекса мидл прожарки, одну большую порцию печеной картошки с кетчупом и два салата. Из напитков — минеральную воду без газа и бокал виски. Потом набрал номер Изаму.

— Изаму, я внизу в баре.

Чарлз всегда помнил, что его друг предпочитал есть в первый день приезда к нему. Здесь, конечно, не Майами, но он заказал в знак уважения к своему другу. Они молча пожали друг другу руки. Изаму сел напротив него и сразу отметил, как поседел Чарлз. Изможденное лицо, на котором сейчас старый рубец от шрама на правой щеке был особенно заметен, и горящие яростью глаза, воспаленные от недосыпания. Так сейчас выглядел Чарлз Митчелл — человек, жаждущий мести.

— Вот- все, что я успел накопать по делу.

Чарлз положил пакет на стол и прикрыл рукой.

— Знаешь, Изаму, я теперь завидую своей жене — она уже никогда не испытает эту хренову боль. Она сейчас уже с нашим мальчиком, там — он поднял большой палец вверх.

Изаму ничего не ответил, только кивнул головой, соглашаясь с другом. Чарлз одним глотком осушил бокал виски и резко поставил его на стол.

— Продолжим. Помимо всего прочего — он похлопал рукой по пакету — у меня адрес, откуда, по их предположению, мой сын с какой-то шалавой поехал туда… в лес, где его убили. Надо проверить. Сейчас, пока туда не нагрянули копы.

— Едем — сказал Изаму и начал вставать со стула.

— Погоди, ты с дороги…

Изаму посмотрел на Чарлза.

— Спасибо, Чарлз. Едем.

Они вышли и сели в машину, которую арендовал Чарлз.

— Это- плохая идея — нам нужна другая тачка — заметил Изаму.

— Трахал я их тачки — ответил Чарлз, и машина рванула с места.

****

Они хорошо знали друг друга и оба ценили время, проведенное вместе без ненужных и пустых слов о житейских мелочах и прочей болтовни. Мог пройти весь день в полном молчании между ними, и только вечером, поджаривая стейки у себя на газоне перед домом и вдыхая аромат свежего жаренного мяса, Чарлз говорил Изаму: «Неси бокалы, дружище, выпьем за нас и этот стейк!» На душе у обоих в такие моменты становилось тепло и никакие слова им были не нужны. «Этого больше не будет — неожиданно для себя с горечью осознал Изаму — так и есть — когда что-то уходит из твоей жизни, оно тянет за собой кусок тебя самого, оставляя взамен пустоту, и жизнь становится меньше с каждым вырванным, как зуб, куском, так что и кусать скоро становится нечем. Беззубая старость с ограбленной памятью». Изаму ухмыльнулся про себя. Чарлз как будто почувствовал что-то.

— Ну что, Изаму… Поживем еще, а? Сзади- сумка — посмотри, что я тебе приготовил.

Изаму достал сумку с заднего сиденья и открыл. В сумке лежали два 19-х Glockа, пакет с документами и подарок от Изаму Чарлзу — нож для боевых пловцов USMC, выпущенный в 1964 году в количестве 39 экземпляров, 38 из которых были потеряны во Вьетнаме. Длина ланцетовидного клинка 184 миллиметра, удобная гарда для прямого и обратного хвата. Он получил его в подарок от одного вьетнамского старика. Изаму спас его дочь от кучи «обдолбленных» мужиков, которые решили, что неплохо было бы «поиметь» эту красивую девочку, приехавшую из деревни на учебу в Хайфон. Они окружили ее перед входом в кафе и под общий хохот и крики девушки стали ее лапать, а потом кровь им ударила в голову или моча — они схватили ее и потащили в кусты рядом с дорогой. Изаму проезжал мимо и увидел, как куча мужиков тащит на руках девушку в кусты, как какое-то бревно. Он проехал чуть дальше, остановил машину и вышел. Из кустов метрах в тридцати слышались крики девушки и мужские голоса. Изаму пошел к ним. Когда он подошел, ему было хорошо видно, как двое уродов держали девушку за руки, она пыталась освободиться, но это только «заводило» их, они что-то говорили ей и ржали, как кони. Третий уже почти стянул с нее трусы. Рядом стояли еще двое — они смотрели на девушку мутными с кровавыми прожилками глазами.

— Э — прорычал Изаму.

Двое повернулись и тупо уставились на него. Изаму в прыжке оглушительным прямым ударом кулака в лицо сбил с ног одного, резко развернулся вокруг себя и локтем левой руки нанес удар в челюсть второму. Челюсть хрустнула и повисла, свернувшись набок. Мужик от болевого шока нагнулся, потом опустился на землю и замер.

Двое других, продолжая держать девушку за руки, круглыми стеклянными глазами уставились на неизвестно откуда появившегося японца. Третий, который стоял на коленях и срывал с девушки трусы, успел повернуть голову и его дыхание остановилось. Изаму обхватил его за шею и железными тисками сжал ее локтевым хватом. Другую руку Изаму положил ему на затылок и слегка нажал на нее. Раздался хруст позвонков, еще мгновение и его шейные позвонки были бы переломаны.

— Э! Отошли от нее — низким хриплым голосом сказал Изаму.

Двое в шоке от увиденного выпустили девушку из рук, и она упала на землю.

— Встань и подойди ко мне — сказал Изаму девушке.

Эти двое оцепенели и не знали, что делать. Изаму не раз видел людей в состоянии шока и знал, что им надо что-то сказать, чтобы они вышли из ступора.

— Жить хочешь? — спросил он, посмотрев на одного из них.

— Что? Хочу! Ты чего, мужик? — пролепетал он.

— Сейчас мы уйдем, а ты поможешь своим друзьям — ты понял меня?

Изаму оттолкнул от себя уже обмякшее тело. Оно вонючим кулем завалилось на землю. От шока и боли урод обоссался. Изаму взял девушку за руку, повернулся и повел ее за собой. В машине, когда девушка успокоилась, он спросил ее, где она живет, и отвез в деревню в 20 км от Хайфона. Там в знак благодарности за спасение старый вьетнамец вынес из дома клинок и подарил его Изаму. Изаму уже сел в машину, когда старик подошел к нему и протянул нож. Изаму взял нож и старик, посмотрев в глаза Изаму, сказал на плохом английском:

— Это твой нож… Плохой нож, много убил… но хорошая сталь.

Не доезжая 300 метров до дома, они припарковали машину и пошли пешком. Чарлз взял с собой Glock, Изаму — нож. Чарлз жестом показал ему на пистолет, но Низаму кивнул головой в сторону:

— Не нужен!

— Повеселимся! — зло ухмыльнулся Чарлз.

В окнах дома по указанному адресу горел свет. Они пригнулись и бесшумно прокрались к окнам. Чарльз быстро заглянул в окно и прошептал:

— Двое!

Изаму жестом показал Чарлзу, что подойдет к двери один, Чарлз останется и будет наблюдать через окно за ними. Изаму мелкими шагами, нагнувшись, чтобы не видно было из окон, пробежал к входной двери. Дверь была приоткрыта, и слышались звуки, доносившиеся из телевизора. Он еще больше приоткрыл дверь и заглянул внутрь помещения. В прихожей никого не было. Низаму махнул рукой Чарлзу, а сам проник в помещение. Чарлз вошел в прихожую сразу за Изаму. Изаму показал жестом руки, чтобы Чарлз стоял на месте, но Чарлз махнул рукой и прошептал:

— Вместе, один — твой, другой — мой.

Низаму поднял указательный палец и покачал из стороны в сторону, затем приподнял его, обозначив максимальное внимание, и громко постучал в дверь, которая вела в залу. Раздались голоса, звук телевизора стих, и послышались шаги по направлению к двери. Дверь открылась, и двухметровое тело появилось в проеме. «Горилла» никак не ожидал, что прямо перед ним будет стоять японец. Он остолбенел на долю секунды и резко рванул вперед по направлению к Изаму. Изаму мгновенно переместился вправо и левой рукой нанес короткий крюк в область печени «гориллы». В это время Чарлз обогнул их и влетел в комнату, послышались звуки сдвигаемой мебели, шагов и борьбы. В глазах «гориллы» все потемнело — болевой шок от удара по печени сковал его. Он согнулся, но продолжал стоять. Изаму резким ударом вонзил колено ему в лицо, голова откинулась вверх, и тело гориллы с грохотом упало на пол в дверном проеме. Изаму перескочил через него и оказался в комнате. Огромный мужик, похожий на медведя, мертвой хваткой одной рукой сжимал за шею Чарлза, а другой — как молотом бил по залитому кровью лицу Чарлза пудовым кулачищем. Чарлз обеими руками обхватил его ногу и пытался повалить «медведя» на пол. Низаму на автомате сжался в пружину и прыгнул к мужику и на подлете нанес локтем удар в голову. «Медведь» охнул, выпустил шею Чарлза и уткнулся головой в пол. Изаму повернулся и выбежал из комнаты — ему надо было убедиться, что на втором этаже никого нет. Затем он спустился обратно в комнату. Чарлз сидел на полу, в руках он держал парабеллум. Все его лицо превратилось в одно кровавое месиво. Он попытался встать и не смог. Коленный сустав на левой ноге был выбит. Изаму понял, что по его другу проехали катком и он теперь долго еще не сможет ходить. Изаму стал приподнимать Чарлза, но он оттолкнул его и, превозмогая боль, встал на ноги сам.

— Этот мертв, ты раскроил ему череп.

Локоть Изаму проломил череп в области виска. «Моя ошибка», — подумал Изаму.

— Тот! — Чарлз показал дулом пистолета на входную дверь. — Он жив? Посмотри!

Изаму подошел к телу, схватил за ногу и втащил его в комнату. Горилла застонал.

Чарлз смахнул кровь с глаз и проковылял к горилле, затем, превозмогая боль в левой ноге, нагнулся и сел рядом с ним, ткнул здоровой ногой в живот горилле, тот застонал, и на разбитом, окровавленном лице Чарлза появилась дьявольская улыбка.

— Теперь поговорим, — проскрежетал Чарлз.

В эту секунду послышался визгливый сигнал сирены подъезжающей полицейской машины. Бравые полицейские, которых комиссар послал по этому адресу для выяснения обстоятельств по делу, спешили сделать свою работу.

— Этот комиссар! — проскрежетал Чарлз. — Изаму, беги в машину, там в сумке пакет, в нем сверху адрес — это адрес той сучки, с которой поехал мой сын, и фотографии. Надо скорее туда, к ней на квартиру — это надо сделать сейчас! На фотографии вместе с шалавой убийца моего сына! Давай, Изаму, уходи!

Чарлз показал рукой на тело с проломленной головой.

— Он мой! Уходи, Изаму, тебя здесь не было!

Чарлз протянул ключи и повернулся к «горилле», он уже забыл про Изаму. Сейчас для него главное — это получить информацию от уже нежильца на этом белом свете. Так решил Чарлз. Низаму через 7 минут уже сидел в машине и рассматривал фотографии из пакета. Он выпрыгнул в окно на противоположной стороне дома как раз в тот момент, когда полиция вломилась в открытую входную дверь. А через 10 минут машина, в которой сидел Изаму, тронулась с места и, набирая скорость, направилась к дому, где похитили Александру.

Стокгольм. Oskars Backe, 6. Королевский технологический институт

— Молодые люди, код — это ключ к расшифровке символов, он очень важен, но у меня есть сомнения… что одного его будет достаточно для, — Бьерг посмотрел в сторону Кевина, — как Вы сказали, материализации.

Майкл не показал профессору видеозапись с коровой и даже не планировал ее показывать, чем меньше человек знает, тем он более подвержен манипуляции. Он хотел в разговоре с профессором убедиться, что понимает все правильно, и получить дополнительную информацию. Теперь картинка в голове Вадима сложилась полностью — осталось только получить код, расшифровать символы из адамова алфавита, код сложит буквы в слова и — он сам в это не мог до конца поверить — божественный язык с его безграничными возможностями будет в его власти. Вадима, как человека умного, сам факт материализации интересовал меньше, чем познание сути всех вещей, проникновение в глубины божественного замысла. Он верил в Бога и, когда появлялась редкая возможность, ходил в православную церковь. Там, в доме Бога, с ним редко, но происходило необъяснимое — он преображался — на какие-то доли секунды в него проникал свет и умиление, тихая лучезарная радость наполняла его. В глубины его истинного Я — в его больную душу, бесконечным потоком изливалась любовь. И в эти мгновения Вадим чувствовал, что БОГ есть и ОН рядом, и есть Вадим, и они всегда будут вместе. Но мир за воротами Церкви цепкими когтистыми лапами выхватывал из его души этот свет, вырывал из его сердца божественную тихую радость и бросал на пепелище человеческих страстей. И Вадим не сопротивлялся — он сам стремился в этот омут человеческих желаний, похоти и вечно жаждущей гордости. Вадим хотел реализовать заложенные в него, как он считал, БОГОМ, безграничные возможности человека с большой буквы. Он видел человеческие слабости, и ему было жалко людей, но эта жалость не была пронизана любовью к ним. Он считал, что людям нужен пастырь, и, пока не пришел Господь, человечество надо вести за собой, как стадо — в зеленую долину, путь в которую знают только избранные.

— Почему ты так думаешь, Бьерг? — спросил Майк.

— Дело в том, что, как я говорил в самом начале нашего разговора, Адам — это не совсем такой же человек, как мы с вами: он был намного больше ростом — более тридцати метров в высоту, и жил намного больше нас — 930 лет! Согласитесь — мы мало похожи на него. Я допускаю, что и голос у него не был похож на наш, и в этом я вижу проблему. Что, если слова Адама имеют БОЖЕСТВЕННУЮ силу только в том случае, если они произносятся голосом Адама или голосом, какой может быть у 30-метрового человека, живущего 930 лет? Майк задумался.

— Это интересно, Бьерг. В самом деле, твои опасения не беспочвенны, но давайте двигаться к цели шаг за шагом, и, кстати, нам пора уходить, мы и так отняли у тебя кучу времени.

Майкл встал из-за стола и протянул руку Бьергу. Они попрощались с профессором и вышли из кабинета. В лифте Майк сказал:

— Нам бы сейчас обдумать все, что мы услышали, и мне надо кое-что тебе сообщить, Кевин! Зайдем в ресторан и поговорим — я уверяю Вас — есть о чем, и это очень важно для Вашей безопасности, да и моей тоже. Вы, кстати, наверное, голодны — я бы корову съел! Александра посмотрела на Кевина.

— Пошли, — бросил Кевин.

Мать Александры старалась, чтобы ребенок говорил на двух языках: английском и русском, поэтому немного, но она понимала русский язык. Саша мечтала увидеть Киев, Крещатик — почувствовать украинское гостеприимство и открытость украинской души, о которой часто ей говорила мама. О Москве же мама говорила редко — она почему-то не любила этот город.

Сейчас — в лифте — Александра опять вспомнила о маме — она до сих пор не позвонила ей! «Позвоню из ресторана обязательно!» — пообещала сама себе Александра, схватила Кевина за руку, и они втроем пошли в ближайший к ним ресторан. Не успели они сесть за столик, как Александра, боясь, что разговор двух «друзей» будет долгий и с непредсказуемым концом, тут же выпалила:

— Кеви, мне надо срочно позвонить маме! Она сейчас места найти себе не может: до меня дозвониться невозможно, и я не звоню вот уже скоро неделю!

— Никуда звонить не надо, — отрезал Майк, — тебе повезло, что ты до сих пор не звонила — мама твоя на прослушке. Позвонишь, и через 10 минут здесь будут те, кто тебя украл…

Майк посмотрел на Кевина — ему надо было понять его состояние — готов ли он сейчас воспринять то, что собирался ему сказать Майкл. Кевин никак не отреагировал на замечание Майка о прослушке. Он слушал Майка, как будто о чем-то раздумывая.

— Кевин, ее слушают люди NVIDIA Corp — это они похитили ее из квартиры. Им тоже нужен пароль — этот хренов код! Он нужен всем! Но об этом позже — сейчас нам надо обсудить более важные вещи. Перед Майком стояла сложная задача — убедить Кевина не уезжать из страны и остаться с ним здесь — в Стокгольме. В его голове уже созрел план.

— Более важные вещи мы обсудим потом — после того, как ты ответишь на мои вопросы. Кевин наклонился к Майку — он сидел напротив него через стол — и медленно произнес: «Я не советую тебе сейчас играть со мной в твои шахматы» Майк приподнял руки, как будто он сдается, и откинулся на спинку стула, показывая всем своим видом, что он все понял и готов слушать.

— Лекси, сходи в туалетную комнату — нам надо кое-что обсудить. Буквально на пару минут, хорошо? Прости нас, пожалуйста.

— Да, хорошо, я тогда пошла… через пять минуточек вернусь! — Александра встала, Кевин сжал ее пальцы, как бы приободряя и извиняясь перед ней.

— Да, спасибо! — с благодарностью произнес Кевин.

Как только Александра отошла от стола, Егор повернулся в сторону Вадима.

— Первое, твоя информированность подозрительна… действия в отношении Александры санкционированы центром или это твоя инициатива? второе, уровень угрозы для Александры, кто источник?; третье, допустим, ты получил код — что дальше?

— А последний вопрос мне нравится! — с улыбкой ответил Вадим — Отвечаю по порядку: да, санкционированы — мне поручено курировать тему с табличкой. Я так понимаю, что центр очень заинтересован получить контроль над ситуацией. В зоне моей ответственности — Вудстоун и контроль кода. Есть еще один фигурант — индиец, тот самый айтишник, который этот код разработал. Он носитель особо важной информации, но им занимается другой специалист. По второму вопросу — уровень угрозы максимальный: идет охота на код — все, кто имеют к нему доступ — потенциальные цели. Источник угроз не один — во-первых, отдел экономической разведки самой компании NVIDIA Corp, во-вторых, допускаю, что ЦРУ тоже в теме и тоже рвут когти заполучить и алфавит, и код. Третий вопрос мне не совсем понятен, что ты имеешь в виду: что я буду делать, ты знаешь — передам всю информацию в центр, разумеется. А вот, что будешь делать ты?

— Что с Александрой? Ты получишь код, а что будет с ней? Ты обязан обеспечить ей безопасный выход из игры — это твоя ответственность…

— Не моя — Центр не уточнял дальнейшие действия по Александре, мое дело — Вудстоун и код.

— Теперь считай, что — твоя! Это ты втянул ее в это, и ты прекрасно знал риски или должен был знать. Она рисковала жизнью!

— В таком случае — это ответственность теперь лежит на нас обоих или ты собираешься доверить ее безопасность мне одному? — с улыбкой сказал Вадим.

Егор только сейчас отчетливо понял, что он не сможет доверить безопасность Александры Вадиму и он не сможет вот так просто исчезнуть — оставить Александру одну, и это обстоятельство значительно осложняло его положение. Он стоял перед выбором — доверить Александру Вадиму, что само по себе уже было бы предательством с его стороны по отношению к девушке, которая рисковала своей жизнью ради него, и воспользоваться каналом «ухода» из страны, или остаться здесь, чтобы защитить ее. «В конце концов, — думал Егор, — это моя обязанность перед Александрой! Вот, во что обернулась моя мимолетная слабость — эти три ночи, проведенные в Майями с красивой девушкой, которая вскружила тебе голову. Я останусь — у меня нет другого выхода, и надо перестать закрывать глаза на очевидное — она влюблена в меня, значит это моя ответственность. Я сделаю все, чтобы она оказалась в безопасности и вернусь… это не займет много времени». Егор старался не думать сейчас о том, что в Москве его ждала жена и маленький Димчик — его единственный и любимый сын. Он успокаивал себя тем, что это не займет много времени, а что касается работы, то ему придется постараться объяснить руководству, почему он не воспользовался приготовленным для него каналом «ухода». Для Егора это не был выбор между семьей и Александрой, это был выбор между долгом и совестью.

— Не собираюсь, но и ты сделаешь все, чтобы вытащить девочку из этого дерьма, в которое ты ее втянул.

— Договорились, — ответил Вадим. Он даже не представлял, что все сложится так удачно — «Сергей теперь в одной связке со мной и пока он в моих руках…».

— Теперь о деле — чем быстрее код окажется в распоряжении Центра — тем быстрее мы сможем вытащить ее из игры. Во всяком случае, Центр она интересовать перестанет, что касается наших «друзей» из ЦРУ и «мясников» из NVIDIA Corp, то с ними будем решать по ходу развития ситуации.

Александра вернулась к столу и с улыбкой спросила:

— Может быть, перекусим?

Она села рядом с Кевином, взяла меню, а потом спросила: «Моя мама… она в безопасности?»

— Я обещаю тебе — да, — ответил Майк- в полной, это просто «прослушка» и ничего более, как только мы решим с кодом — все останется в прошлом. Александра, код у тебя?

— Да у меня должен быть…

— Лекси, это не те цифры, которые написаны на клочке бумаги в твоей сумке? — спросил Кевин.

— Нет, это номер телефона моего куратора по учебе… вернее по практики, которую я прохожу в США.

— А где же код? — с удивлением спросил Кевин.

— Записка с кодом должна быть в квартире. Я ее, как только приехала, то сразу решила спрятать до возвращения Вудстоуна в книжку. Она должна быть на подоконнике… по-моему-, это окно, которое слева, как входишь в комнату.

— Какую книжку? — напрягся Майк — Код, он что, до сих пор не у Вас? В книжке на подоконнике в квартире, которую перевернули вверх дном ищейки NVIDIA Corp? — Майк посмотрел на Кевина с выражением лица, которое говорило только одно — «Ты в своем уме, дружище?»

— Да — не у нас! Это не тебя били и… — Александра запнулась, потом продолжила- меня, как какую-то вещь вытащили из квартиры, запихнули в машину и увезли в неизвестном направлении, а ты обещал мне, что все будет хорошо и, что ты контролируешь ситуацию.

— Стоп! Стоп! Я сдаюсь! — Майк попытался смягчить напряжение — Александра, я виноват перед тобой и прошу у тебя прощения! И еще — я должен сказать тебе, что Кевин не знал, о том, что я втянул тебя в это дело… и в этом я тоже прошу у тебя прощения! Но видит БОГ, я делал все для того, чтобы с тобой все было «ок», но получилось так, как получилось и я — да, виноват! Прости меня! Но, друзья, это же не значит, что код…

— Shut up, Майк! Все и так понятно… — без тени эмоций, как бы констатируя факт, сказал Кевин — допустим код в книжке, а книжка до сих пор в квартире — нам в любом случае, надо будет попытаться проникнуть в нее и проверить — на месте код или нет. Кстати, Александра, какая это книжка, как я ее узнаю?

— Это- «Дон Кихот» Сервантеса… в салатовой обложке… на подоконнике больше ничего не должно быть… Вин, это опасно, ты же сам мне об этом говорил… там могут быть эти… -с тревогой сказала Саша.

— Теперь мы вдвоем! Если квартира под наблюдением — мы это обнаружим — Майк попытался успокоить Александру, но не получилось.

— Вдвоем? Нет, правда — вы туда пойдете вдвоем!? Или Кевин один туда пойдет, а ты… а ты останешься наблюдать за обстановкой где-нибудь поблизости? — с издевкой спросила Александра.

— Алекса, я пойду один, Майк действительно будет наблюдать за обстановкой — это важно.

— Да, конечно! — с упреком и раздражением ответила Александра.

Она злилась не на Кевина — Александра просто устала от того, что им обоим приходилось каждый раз ходить, как по канату высоко под потолком и без страховки. Вот, куда ее занесла любовь, изворотливость Майкла и сама судьба, но не смотря на все эти трудности — она была счастлива: у нее, словно камень с души упал — ее Кеви не знал, о том, что Майк привлек ее к этому делу — он не просил Александру встречаться с Вудстоуном и сейчас он рядом с ней и не оставит ее одну и от этого она была счастлива!

— Так, хватит! — нахмурившись, сказала Александра — сейчас мы сделаем, наконец, заказ!

Стокгольм. Кафе Bullar & bröd Valhallavägen, 63

По дороге к дому, где находилась квартира Александры, они обсудили план действий: сначала необходимо «пробить» территорию вблизи дома и если все «чисто», то Кевин пойдет в квартиру один — Майк останется рядом с входом в подъезд наблюдать за обстановкой, а Александра опять будет сидеть в кафе и надеяться на лучшее. Рядом с домом все было «чисто» — наружки не было. Кевин не стал пользоваться лифтом и поднялся по лестничной площадке на 5 этаж. Пока он поднимался, в его голове, как заноза, крутилась одна нелепая мысль — «Дон Кихот. Как это далеко, какой-то другой мир из детства», а перед внутренним взором легкой пеленой пролетали виды залитой солнцем Испании, огромные лопасти мельницы и голубое небо. Кевин осторожно подошел к входной двери квартиры и прислушался — никаких посторонних звуков он не услышал, приоткрыл дверь и вошел в квартиру. Бесшумно проник в комнату и остановился у входа. Он замер и стал вслушиваться, внимательно осматривая комнату. Внутреннее чутье длинной иглой воткнулось в грудь и под солнечным сплетением появилось мутное чувство тревоги, которое медленно нарастало. В комнате стояла тишина, но чувство тревоги оставалось. Кевин буквально кожей почувствовал, что здесь он не один. Медленно он сунул руку за куртку и сжал рукоятку ножа, но доставать не стал. Кевин стоял и продолжал вслушиваться, готовый к мгновенному движению. Затем бесшумно и плавно проскользнул к окну, отодвинул занавеску. «Вот она!» На подоконнике лежала книга салатового цвета, на обложке тощий конь и сумасшедший Дон Кихот с копьем в руке хромали через столетия к своей славе — к свободе и бесконечному одиночеству. Кевин осторожно открыл книгу и стал быстро перебирать страницы, они с тихим шелестом летели перед его взором, пока не появилась та страница, на которой лежал листок — клочок оторванной бумаги с цифрами. Это был пароль, за которым он пришел и теперь осталось только так же бесшумно выйти из квартиры и оставить Дон Кихота с его бесконечностью на подоконнике за занавеской. Сергей взял листок и повернулся — перед ним метрах в четырех от него стоял Изаму, он не двигался — он просто стоял и ждал, когда Сергей повернется, чтобы увидеть его лицо. Их взгляды встретились. Кевин медленно достал нож, внимательно наблюдая за японцем, который в абсолютной тишине продолжал стоять и не двигаться. Где -то там на краю его сознания появилось мысль — этот японец уже давно наблюдает за ним, но почему-то до сих пор не напал… Изаму увидел, что противник держит нож в обратном хвате, это был армейский минисмитчет с лепестковым клинком, предназначенным к секущим ударам. Изаму не сомневался, что перед ним профессионал — это было видно по тому, как он встал в стойку и поднял руку с ножом. Изаму ухмыльнулся и медленно поднес указательный палец к губам, как бы показывая противнику: «Не торопись, успеешь». Изаму нужно было убедиться, что перед ним тот, чье лицо он видел на фотографии. Теперь все сошлось: это был он, и нож был тот, о котором подумал Изаму, когда рассматривал след от клинка на горле убитого сына Чарлза. Изаму наблюдал за вошедшим в квартиру с самого начала: он был в это время на кухне и хорошо слышал, как осторожно человек открыл дверь и проник в комнату. «Кто это и зачем он здесь?» — подумал Изаму. Он решил дать ему время, чтобы посмотреть, что будет делать вошедший. Изаму наблюдал, как человек прошел в комнату и что-то взял из книжки на подоконнике. Теперь убийца Джима Митчелла стоял перед ним. «Это хорошо, — подумал Изаму, — я „уберу“ его и возьму то, зачем он пришел». Молниеносным движением, змейкой, Изаму приблизился к Кевину и нанес секущий удар в область лица противника. Противник увернулся и ответил ударом в область шеи Изаму. Изаму пригнулся, лезвие ножа мелькнуло над его головой. Он обратным движением нанес еще один секущий удар по животу, но противник отпрыгнул, и они оба, плавно перемещая клинки перед собой, замерли на несколько секунд. Оба понимали, что напротив опытный боец по ножевому бою и придется работать с полной отдачей. «С опытом, — мелькнуло в голове Кевина, — надо быть осторожнее с ним», затем вывернул кисть руки так, чтобы острие клинка было направлено в сторону противника, и быстрым движением стал раскручивать нож по траектории восьмерки, а потом неожиданно «выстрелил» острием ножа в кисть противника. Изаму отдернул руку с ножом, уходя от удара, одновременно с этим развернулся вокруг своей оси, присел и направил нож в область печени Кевина. Он успел отразить удар ножом — лезвия клинков чиркнули друг по другу. Изаму в это мгновение был уже в 30 сантиметрах от Кевина, он резко выпрямился и нанес головой удар в подбородок Кевину. Кевин отшатнулся, сделал шаг в сторону, в глазах от удара потемнело, Кевин «поплыл», но он инстинктивно чувствовал, куда будет нанесен следующий секущий удар, и смог его отразить своим клинком. Ножи встретились, раздался звук удара металла о металл, и они оба, раскручивая клинки в маленькой амплитуде, перешли в чистое фехтование клинками. В этот момент позади Изаму появился Майк — он влетел в комнату, оценил обстановку и решил, что лучший вариант в данной ситуации — нанести удар ногой в спину Изаму, но не успел. В то время, когда Майк наносил прямой удар ногой в спину японца, пятка правой ноги Изаму уже летела по короткому полукругу в висок Максиму. Оглушительным коротким по амплитуде ударом пяткой в висок Изаму сбил противника с ног, и тот отлетел в сторону. Изаму присел, волчком крутанулся вокруг своей оси и нанес удар ножом по ноге Кевина. Он успел убрать ногу, но лезвие ножа зацепило по касательной коленку Кевина. Он почувствовал тепло, которое опускалось вниз по ноге — это была его кровь. «Опасно», — пулей пролетело в голове Кевина. Он отскочил от японца, продолжая раскручивать клинок. Изаму, как кошка, прыгнул в сторону стола, схватил бутылку с минеральной водой и швырнул ее в лицо Кевина. Тот увернулся, а Изаму уже летел в прыжке в его сторону — удар ногой в область груди отбросил Кевина к стене. В этот момент раздался выстрел — Майк за эти секунды пришел в себя, успел достать пистолет и произвести выстрел. Кевин впервые в жизни видел, как человек почти невидимым от бешеной скорости движением уклонился от пули. Изаму за долю секунды до нажатия Майком на курок почувствовал опасность и уклонился от предполагаемой траектории пули. Затем он двумя прыжками из стороны в сторону подлетел к двери и исчез из комнаты. Майк продолжал сидеть с наведенным пистолетом в сторону открытой двери. Кевин, буквально оторопевший от скорости перемещения японца, еще несколько секунд стоял, прислонившись к стене спиной. Он продолжал держать нож перед собой, готовый к нападению, но в квартире стояла тишина, слышно было только их прерывистое дыхание. Они оба смотрели в проем двери, ожидая этого бешенного японца. Молнией в проеме промелькнула тень, Майк выстрелил, но не успел, и они буквально почувствовали, что теперь японца больше нет в квартире. Изаму выскользнул из квартиры и спустился по лестнице. Последний выстрел зацепил по касательной плечо правой руки. Рваная рана кровоточила, но не обильно. Он оторвал кусок от нижнего края рубашки и подложил под разорванные края пиджака на рану. Изаму оценил сложившуюся ситуацию и сделал вывод: в квартире «спецы» — взять их сейчас необоснованный риск. Он вышел из подъезда и стал ждать, выбрав точкой наблюдения подъезд в доме через дорогу. Ему теперь оставалось только одно — проследить за ними, чтобы знать, где он потом может выследить свою «цель» и закончить дело. Первым из квартиры выходил Майк. Он держал пистолет в руке перед собой, готовый выстрелить в любую секунду, быстро осмотрел лестничную площадку и вверх, и вниз, махнул рукой Кевину, чтобы тот выходил. Кевин, слегка прихрамывая, вышел и первый пошел вниз по лестнице. Майк шел сзади и прикрывал его. Максимально осторожно, стараясь не издавать ни звука, они медленно спустились на первый этаж и вышли на улицу. Оба понимали, что японец может сейчас следить за ними, и пошли в другую сторону от кафе, где ждала их Александра. Им надо было убедиться, что японца «на хвосте» нет. Они прошли по улице около 1 км, и, наконец, Майк дал знак Кевину, что обнаружил японца. Изаму преследовал их, стараясь не «раскрыть» себя, но у него не получилось.

— Давай разделимся. Я заведу его в тихое место и разберусь с ним — прошептал Егор.

— Не стоит, — Вадим не был уверен в том, что Егор с раненой ногой сможет «убрать» японца, и рисковать сейчас жизнью Егора не входило в его планы, — я уберу его сам. Сейчас мы разделимся — ты пойдешь на ту улицу справа, я пойду дальше, таким образом мы убьем двух зайцев — выясним, кто из нас ему нужен, скорее всего — ты, поэтому он пойдет за тобой, и преследовать его уже буду я. Он просто окажется, между нами, в клещах.

— Принято, — ответил Егор и через пару минут повернул на улицу, которая под прямым углом уходила вправо. Егор спешил — он понимал, что Александра в кафе уже не находит себе места — слишком долго они отсутствуют, но надеялся, что она дождется и не наделает глупостей. Изаму преследовал Кевина. Он догадывался, что его, как зверя, «берут на живца» — второй, скорее всего, пойдет за ним, чтобы убрать его. Есть вариант обнаружить второго и убрать, а потом продолжить преследовать «цель», но шансы на это Изаму оценивал как близкие к нулю. «И еще одна деталь — второй — с оружием и „палит“ из него при первой возможности, а это значит, что я могу получить дырку в затылок в любой момент», — подумал Изаму и юркнул в первую же дверь магазина, которая оказалась на его пути. В магазинчике никого не было, даже за прилавком, наверно, продавец отошел в зал или еще куда-то, но его пока не было. Изаму закрыл стеклянную дверь, спрятался за косяком двери и стал наблюдать за улицей в окно. Он ждал, когда пройдет «второй». Прошло 3 минуты, но второй не проходил. Изаму надо было спешить — за это время «цель» могла скрыться. В это время он услышал приближающиеся по торговому залу шаги, повернулся и увидел, как женщина встала за кассу, с интересом наблюдая за Изаму.

— Привет! — она обратилась к нему.

Изаму подошел к женщине. — Где второй выход?

Женщина оказалась смекалистой и поняла, что лучшее, что она сейчас может сделать — это без лишних слов показать, где выход.

— В левый дальний угол зала — там дверь, — быстро ответила она и показала направление.

Изаму повернулся и пошел в указанном направлении. Он подошел к двери и медленно приоткрыл ее — осмотрел пространство и вышел. Это был небольшой проезд для машин, которые подвозят товар для магазинов, забитый всяким мусором и большими коробками. Когда Изаму вышел на улицу, по которой он преследовал «цель», он уже понимал, что никого на этой улице он теперь не найдет. «Чарлз! — надо вернуться туда и постараться выяснить, где Чарлз», — подумал Изаму и пошел обратно.

Когда Майк вошел в кафе, Кевин и Александра сидели за столиком и о чем-то разговаривали.

— Давайте убираться отсюда, — сказал Майк. Они сели в такси не сразу: прошлись около километра по улице, наблюдая обстановку вокруг — все было чисто, японец не преследовал их.

— Куда едем? — спросил Кевин, когда они сели в такси.

— Ко мне, — ответил Майк, — нам надо привести себя в порядок, на сегодня приключений достаточно!

Норфолк, штат «Вирджиния», США