Бесплатный фрагмент - Тёмные сказки

Название: Тёмные сказки

Автор (-ы): Сергей Хомич

Пролог. Сказки на ночь

Дождь стучал по закопченной соломенной кровле упругой, назойливой дробью. В низкой, пропахшей дымом и кислым квасом корчме, которая и называется «Зелёная Корчма», было всего двое: сам хозяин, плечистый детина с молчаливыми глазами, вытиравший глиняные кружки, и я — заезжий торговец, промокший до самой последней нитки и до костей.

Огонь в печи потрескивал, отбрасывая на стены беспокойные тени, которые казались куда живее нас двоих. Хозяин поставил передо мной новую кварту медовухи, густой и мутной, как болотная вода.

— Ну что, гость дорогой, — хрипло проговорил он, — рассказывай. Вести с больших дорог нынче веселы? Князья опять за мечи взялись? Церковь новый налог объявила?

Я отпил из кружки. Тепло медленно разливалось по жилам, прогоняя осенний озноб.

— Вести нынче не веселы, хозяин, — покачал я головой. — И не княжеские они, и не церковные. Иные. От людей не исходят.

Он на мгновение замер, тряпица в его мозолистой руке застыла.

— От кого же? — спросил он беззвучно, больше по движению губ.

Пламя в очаге вспыхнуло, и тень позади него рванулась к потолку, став на мгновение огромной и бесформенной.

— Леса нынче шепчутся не по-старому, — начал я, глядя в огонь. — Болота вздыхают глубже. В избах, оставленных на зиму, не только мыши хозяйничают. Старый мир, тот, что был до дорог и городов, просыпается. И он голоден.

Я откинулся на лавке, и скрип дерева прозвучал как стон.

— Люди по городам думают, что они цари природы. Они рубят леса, сушат болота, ставят часовни на старых капищах. Но земля помнит. И её древние дети не забыли дорогу к нашему порогу.

Хозяин медленно кивнул, его лицо было серьезным и понимающим. Он не просил доказательств. Он жил здесь, на краю леса, где ночь темнее, а тишина — звонче.

— Вот, к примеру, история про одного новгородского щеголя, что поехал к родне в деревню да решил старый лес срубить на продажу… — я понизил голос до шепота, в котором зашипел дождь за стенами. — Так говорят, что там Леший завёлся, что не душу запутает, а саму память из человека вытрет, оставит пустое место, что потом даже хоронить нечего будет…

Я сделал паузу, дав ему прочувствовать тяжесть этих слов.

Он лишь мотнул головой и многозначительно сплюнул в тёмный угол.

Ветер завыл в печной трубе, словно вторя ему.

— Так вот, — я снова наклонился к огню, и свет заиграл на моем лице, рисуя глубокие тени в глазницах. — Наливай ещё, хозяин, да слушай. Расскажу я тебе про тех, кто живет в шёпоте листьев и в тине омутов. Про старых богов и новых духов. Про тех, кто скрывается в самой тьме…

И пока дождь продолжал свой бесконечный стук, а огонь пожирал поленья, я начал свою первую историю.

Лиса

Лес. Солнце уже двигалось к горизонту. Двое охотников наблюдали за передвижениями лося. Животное перебирало копытами на небольшом холме возле одинокой стоящей берёзы.

— Микола, надо сейчас, — тихо прошептал один из охотников.

Второй натянул тетиву, направив стрелу в сторону зверя. Лось, почуяв неладное, повернул голову в сторону охотников и тут же упал на землю. Стрела, выпущенная мгновением раньше, попала прямо в нижнюю часть груди.

— Хороший выстрел, Миколка! — похвалил товарища охотник.

— Спасибо, Ярик, — ответил второй.

Охотники подошли к умирающему зверю. Лось тяжело дышал. Стрела почти полностью вошла в тело. В глазах животного читался страх. Охотники молча наблюдали, как мучается животное, после чего Микола достал нож, зашел за спину лося и перерезал горло.

— Это третий за сегодня, — сказал Микола, когда зверь издал последний вдох.

— Да, хороший улов, — поддержал охотника Ярик.

В этот момент погода начала портиться. Тучи заволокли небо, появился ветер, который сильно стал качать деревья.

— Ярик, иди за нашими. Вдвоём эту тушку мы не утянем, — произнёс Микола. — А я пока верёвки к рогам привяжу, чтоб нам было легче тянуть.

— Хорошо, — ответил охотник и направился обратно.

Микола, закинув в рот горсть ягод, которые он до этого собрал, достал из своей походной сумки верёвки и пелёнку. Охотник после этого передвинул нижнюю часть животного чуть выше на холм и подстелил пелёнку под низ.

— Чтоб кровушка вышла наружу, — пробормотал под нос слова своего наставника Микола. — Ты же, рогатый, не хочешь нас своим тухлым мясом накормить, правда? — обратился весело к своей добыче охотник.

В этот момент за спиной Миколы в глубине леса раздалось женское пение.

— Кто здесь? — обернулся охотник на голос.

Осмотревшись по сторонам, в далеке за деревом мужчина увидел силуэт. Микола, осторожно наступая, направился вперёд. Женский голос стал раздаваться громче. Охотник уже мог разобрать слова, которые пела девушка:

«…А бездна хороша, у меня отсутствует душа…»

Подойдя к месту, откуда можно было отчётливо увидеть силуэт, Микола очень сильно удивился — на месте, где он наблюдал женский силуэт, никого не было.

— Не могло же мне показаться, — растерянно произнёс охотник.

Протерев свои глаза, Микола увидел на том месте, где до этого была девушка, лису.

— О, привет, красавица. А ты откуда здесь?

Микола аккуратно шаг за шагом приближался к зверю. Вытащив из кармана ягоды, охотник протянул руку:

— Угощайся, рыжая красавица. Будешь?

Лиса подошла к охотнику, понюхала ягоды и резко укусила мужчину за палец.

— Ах ты, зараза рыжая! — крикнул Микола и кинулся вслед за убегавшим животным.

Лиса ловко лавировала между деревьями. Микола от неё не отставал. Но, когда уже казалось, что животное почти рядом, мужчина резко потерял лису из виду. Микола оказался посередине небольшой поляны в лесу.

— Да и чёрт с тобой, — плюнул Микола и пошёл обратно.

Пройдя с десяток саженей, охотник снова попал на ту же поляну, где и был.

— Что за? — тихо произнёс Микола.

В этот момент снова раздалось женское пение:

«…Ты немного заблудился, а я в танце унесла…»

Из-за деревьев появилась девушка в чёрном одеянии, после чего резко пропала. Микола застыл в страхе, не зная, что сказать. Придя немного в себя, охотник снова рванул подальше от этой поляны. И снова он оказался в её центре.

«…Ночью до утра, здесь ты без костра.

Тут недалеко течёт моя река…»

Микола тяжело дышал, он не понимал, что происходит. Страх охватил охотника. Он слышал женский смех, который звонким голосом разливался по всему лесу. Ему казалось, что женская фигура находится за каждым деревом вокруг этой чертовской поляны, в которую он попал.

«…Словно одеялом накрыла тебя роса.

В твоих мечтах ты уже на небесах…»

Микола от безысходности упал на колени и орал во всё горло. Он злился на себя, он злился на лису, он злился на девушку. Он злился на этот чёртов лес! В голове уже начала закрадываться мысль, что он не выйдет с этой поляны живым. Он не хотел в неё верить, но мысль настойчиво стучалась в голове.

— Микола! Ау! Ты где? — неожиданно услышал охотник крик Ярика где-то в далеке. — Микола!

— Я тут! Я здесь! — во всё горло заорал Микола, пытаясь схватиться за возможность выбраться отсюда живым.

«…Ты слышишь голоса — они кричат «Лиса!»

Но ты уже то знаешь, что я смерть, а не лиса…»

Женский голос прозвучал прямо за спиной охотника. Микола обернулся. Перед ним стояла девушка в чёрном одеянии. Глаза у неё были чернее ночи. Рыжие локоны виднелись из под капюшона. Хищная улыбка украшала и без того хищное лицо.

Охотник с испугом смотрел на девушку. Губы его дрожали. Он боялся своей участи. Лицо девушки медленно принимало оранжевый окрас в цвет волос. Прямо на глазах мужчины голова девушки превратилась в лисью морду. Микола закричал от страха. Сделав два шага назад, охотник споткнулся и упал. Женская фигура с лисьей головой приблизилась к мужчине.

— Я смерть, а не лиса, — раздался в голове Миколы женский голос.

Лиса резко прыгнула на охотника, вцепившись ему в горло. Микола пытался отбиться, но силы быстро покинули его. Кровь хлестала с шеи фонтаном. Микола лежал на земле и дёргался под телом зверя. Когда охотник перестал двигаться, Лиса стала на ноги. Она приняла снова женский облик и ушла в глубь леса, напевая свою песню:

«…Я смерть, а не лиса,

У меня тоже есть коса.

Мои бездонные глаза

Зазовут за мной тебя.

Я смерть, а не лиса,

У меня тоже есть коса.

В аду тебя с утра

Не мучает роса…»

Болотница

Туман висел над болотом, густой и липкий, словно дыханье спящего зверя. Разбойники шли по узкой тропе, едва различимой среди чавкающей жижи, и их голоса, приглушённые сырым воздухом, звучали звериным шёпотом.

— Чёрт бы побрал эту топь! — сплюнул Митька, вытаскивая сапог из хлюпающей грязи. — Всю дорогу ноги мокрые, а запах будто в гробу гнилом!

— Зато добыча лёгкая будет, — усмехнулся Гридя Косой, проводя пальцем по лезвию своего ножа. — Деревня-то — жалкая, охраны нет, мужики — хлипкие. Сопротивляться не станут.

Федька, самый молодой и ещё не обтёрханный до чёрствости, нервно покрутил топор в руках.

— А если… если они не просто так без охраны? Может, знают, что сюда никто не сунется?

Бородатый Сенька хрипло рассмеялся и хлопнул его по плечу так, что тот чуть не свалился в трясину.

— Ты чего, пацан, бабьих сказок наслушался? Болотных кикимор боишься?

— Не кикимор, — прошептал Федька. А вот Болотницу… Говорят, она тут людей топит.

Тишина. Даже болото будто затаилось. Только вдали были слышни крики ворон.

Потом Митька фыркнул.

— Да ну тебя! Мы не пьяные купцы, чтоб в трясине тонуть. Мы — волки! Нас не возьмёшь страшилками.

Гридя хмуро кивнул.

— А ещё я слышал, что недавно на пути в Городню одного охотника нашли истерзанного до костей. И ни следов не осталось от того, кто это сделал… Нечисть какая может, — продолжил страшиться Федька.

— Федька прав в одном — деревня тут неспроста стоит, — озвучил своё умозаключение Гридя. — Значит, есть чем поживиться. Может, у них амбары полные, может, серебро от торгов скопили… А может… — он осклабился, — …девки там есть. Молодые. Сочные.

Сенька облизнулся.

— Это я люблю!

— А если они под защитой… кого-то? — не унимался Федька.

Гридя резко развернулся, схватил его за грудки.

— Слушай, щенок. Мы идём туда, потому что там добыча. Потому что мы голодные. Потому что зимой сдохнем, если сейчас не возьмём своё. Понял?

Федька кивнул, но в глазах его остался страх.

Митька хмыкнул.

— Да ладно тебе, атаман. Он ещё зелёный. На деле поймёт, что волка бояться — в лес не ходить.

— Волка нет, — вдруг тихо сказал старый Дрот, молчавший до этого. — А вот Болотница… Она не волк. Она — хуже…

Гридя плюнул в воду.

— Хватит базар разводить. Вперёд. До деревни — рукой подать.

Они двинулись дальше, не зная, что последние их слова уже услышала та, что жила в трясине. И улыбнулась.

***

Туман сгустился, будто сама тьма решила задушить их. Воздух стал тяжёлым, пропитанным запахом гниющей плоти и медной кровью.

Митька шёл впереди, проклиная болото, когда из чёрной воды вырвалась длинная, склизкая рука. Пальцы, сросшиеся перепонками, обвили его горло мгновенно — даже крикнуть не успел. Кости хрустнули, как сухие ветки. Болотница выдернула его в воду, и трясина разверзлась, словно пасть. На миг мелькнули его глаза — широкие, полные ужаса — а потом лишь пузыри, да багровая пена на поверхности.

— Что за…?! — Гридя рванулся вперёд, но тропа внезапно оборвалась. Впереди — лишь чёрная вода, покрытая ряской.

— Назад! — завопил кто-то.

Но было поздно.

Сенька рванулся назад, но болото ожило под ним. Из грязи выросли корни, острые, как копья. Один вонзился ему в живот, разрывая кожу и внутренности. Он захрипел, захлебнулся кровью, а болото потянуло его вниз. Кишки, розовые и скользкие, вывалились наружу, и вода тут же почернела от крови.

— Болотница… — прошептал Федька, и сердце его сжалось от ужаса.

Существо засмеялось — звук, похожий на бульканье тонущей жертвы.

— Мои воды… мои топи… — прошелестело оно, и голос её был как шёпот утопленников. — Кто вас звал сюда, псы человечьи?

Дрот попытался бежать, но Болотница уже стояла перед ним. Её лицо теперь было лицом утонувшей невесты — кожа синяя, волосы слиплись в чёрные пряди, глаза — молочные, без зрачков. Она ухмыльнулась, и из её рта хлынула жижа с пиявками. Они облепили Дрота, впились в глаза, залезли в рот, в нос. Он задыхался, падая на колени, а она медленно провела по его лицу длинными ногтями, сдирая кожу до кости.

В это время Гридя Косой дрался, как зверь, сражаясь с щупальцами, которые выныривали из воды. Он рубил топором эти щупальца, но они срастались вновь. Болотница засмеялась — звук, как будто сотня утопленников булькает в воде.

— Ты сильный… — прошептала она, и её голос тек по коже, как ледяная слизь. — Ты будешь моим любимцем.

Она рванула его к себе, и её пальцы вошли ему в грудь, разрывая рёбра. Сердце она вырвала одним движением — тёплое, пульсирующее. Гридя захрипел, глядя, как она подносит его к своим синим губам… и откусывает.

— Сочное… Вкусное… — голос её звучал тихо, но зловеще.

Федька остался один. Он плакал, стоя по колено в кровавой жиже.

— Пожалуйста… — взмолился он.

Болотница прикоснулась к его щеке.

— Ты боишься… — прошептала она. Страх — это вкусно.

Потом вода сомкнулась над его головой.

И ничего больше не осталось. Ничто не напоминало о кровавой расправе. Лишь пузыри да тёмная и тихая вода.

***

Наутро со стороны болота вышла молодая девушка и направилась в деревню, напевая тихо песню.

Где туман обнимает осоку,

Где луна тонет в чёрной воде,

Там скользит она — дева болотная,

С глазами, как ворон во тьме.

Ой, Болотница, чаровница,

Ты из снов зовёшь меня,

Заманишь в трясину глубокую —

И навсегда пропаду у тебя.

Не ищи её — сама найдёт,

В тихой заводи спрячет след,

Кто в её царство зайдёт —

Тот уже не вернётся навек.

Ой, Болотница, чаровница,

Ты из снов зовёшь меня,

Заманишь в трясину глубокую —

И навсегда пропаду у тебя.

Только луна над водою хохочет,

Только тростник шепчет в тиши…

А в трясине — чьи-то руки до ночи

Тянут на дно и грешников, и святых.

Домовой

Утро в Бобруне начиналось с шума торговых рядов и гула голосов. Воздух был пропитан ароматами свежего хлеба, вяленой рыбы и дыма из печей. Алёна, дочь лесника, шла по узкой улочке, сжимая в руках туго набитую холщовую сумку. В ней — связки сушёных грибов, пучки целебных трав и несколько деревянных игрушек, которые её младший брат вырезал долгими зимними вечерами. Всё это нужно было продать, чтобы купить муку, соль и, может, пару ярких лент для себя.

Девушка была небогата, но в её глазах светилась спокойная уверенность. Высокая, статная, с длинной русой косой, она привлекала взгляды, но привыкла к этому — в лесу, где она выросла, важнее была ловкость и зоркость, чем красота.

Рынок кипел жизнью. Алёна разложила свой товар на краю прилавка и стала ждать покупателей. Первые торговцы уже заголосили, зазывая народ, когда к ней подошли трое.

— Эй, лесная фея, — один из парней, широкоплечий, с насмешливой ухмылкой, толкнул сумку ногой. — Что это у тебя? Опять грибы? Или, может, волчьи зубы на продажу?

Его друзья засмеялись. Алёна молча поправила товар и отвела взгляд, но сердце её застучало быстрее. Она знала этих парней — особенно того, что стоял посередине, в дорогом кафтане с серебряными пуговицами. Сын наместника, Глеб. Говорили, что ему всё сходит с рук.

— Не хочешь поговорить? — Глеб наклонился ближе, и в его глазах вспыхнул неприятный огонёк. — Может, пойдём прогуляемся? У отца новый сокол, покажу…

— У меня дела, — тихо, но твердо ответила Алёна.

— А у нас — к тебе интерес, — один из приятелей Глеба схватил её за руку.

Толпа вокруг будто замерла. Кто-то потупил взгляд, кто-то отошёл подальше. Алёна почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Глеб усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья — только холодная, расчётливая жестокость.

— Дела? — передразнил он её, и вдруг его лицо исказилось злобой. — Ты кто такая, чтобы мне отказывать?

Резким движением он схватил Алёну за волосы и дёрнул так сильно, что она вскрикнула от боли. Толпа вокруг зашевелилась, но никто не решался вмешаться — все знали, чем заканчивались стычки с сыном наместника.

— Пусти! — девушка попыталась вырваться, но один из приятелей Глеба, коренастый детина с перебитым носом, грубо толкнул её в спину. Она упала на колени, а второй парень, хихикая, пнул её сумку — сушёные грибы рассыпались по грязи.

— Смотри-ка, лесная дикарка ползает! — засмеялся Глеб и, не раздумывая, ударил её по лицу.

Глухой звук удара разнёсся по рынку. Алёна взвыла от боли — губа разбилась о зубы, во рту сразу же стало тепло и солёно от крови. Она попыталась подняться, но Глеб снова ударил — теперь кулаком в живот. Воздух вырвался из лёгких, мир поплыл перед глазами.

— Может, теперь будешь вежливее? — прошипел он, наклоняясь к ней так близко, что она почувствовала запах дорогого вина и лука от его дыхания.

Алёна, дрожа, подняла голову. В глазах стояли слёзы, но не от страха — от ярости. Она плюнула ему прямо в лицо.

Кровь смешалась со слюной и растеклась по его щеке. На секунду воцарилась тишина.

Глеб, недолго думая, ударил кулаком в ответ, после чего произнёс:

— Тебе повезло. У меня тоже есть дела. Потом с тобой продолжим разговор.

После этого он развернулся и ушёл. Люди стали расходится по своим делам, только девушка осталась одна вся в крови и слезами на глазах сидеть на земле.

***