электронная
108
печатная A5
399
18+
Тяжкая ноша Капитолины

Бесплатный фрагмент - Тяжкая ноша Капитолины

Объем:
292 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-2233-4
электронная
от 108
печатная A5
от 399

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Посвящается моей маме.

Если тот, кого ты любишь, не хочет видеть тебя, не хочет говорить с тобой — не печалься понапрасну, он всегда рядом, потому что с тобой твоя любовь к нему. И ты всегда можешь к нему прикоснуться, почувствовав, как ты его любишь.

Твоя дочка.

Пролог

Алая, в свете закатного солнца степь засыпала… В дремотном, остывающем от дневного жара небе кричала птица, то ли плача по уходящему дню, то ли ликуя от того, что он идёт на убыль… По степи шёл человек, бережно держа за руку ребёнка…

— Ты всё ещё сердишься на нас, учитель?

— Нет, дитя, не сержусь.

— Почему же тогда так тягостно?

— Так устроен мир, дитя, у каждого поступка есть своё продолжение… Вы потеряли то, что для вас важно, и поэтому теперь болит душа.

— Значит, из-за нас они никогда не найдутся, учитель?

— Не печалься, дитя, обязательно найдутся! Пусть пройдёт время. Ты ведь знаешь, что такое время, дитя?

— Знаю, учитель… Время это река.

— Ты ошибаешься, дитя! Время не река, время — Бог. И он с тобой каждое твоё мгновение, потому что это мгновение и есть Он сам…

Пылающий диск солнца последним лучом своим тронул землю и медленно утонул в тяжёлом шёлке густой, баюкающей ночи…

* * *

Глава первая

Скорость! Как он любил скорость… Благодаря ей, он становился недосягаем. Мир летел мимо него в тщетной попытке удержать, остановить. Деревья беспомощно протягивали к нему свои ветви, покрытые пёстрой осенней листвой, сменяя друг друга в мгновение ока. Пыль, взметнувшись из-под колёс, вставала позади удивлённым, растерянным облаком и жалобно тянулась вслед тающим шлейфом. Выгоревшая на солнце трава стелилась бесконечным пледом, обманчиво приближая горизонт, над которым раскинулось ярко-синее небо. Только осенью оно бывает таким — густым, глубоким, пронзительным… Ещё совсем немного, всего лишь лёгкое давление ноги на педаль и он взлетит в это небо, в его манящую свободу, а небо, должно быть, рассыплется навстречу бесчисленным количеством ледяных, колючих брызг!…

Игорь давно мечтал о такой машине, она даже снилась ему. И теперь, хвала небесам, он — её счастливый обладатель! Мать, наконец, насытилась его унижением и милостиво согласилась сделать очередной подарок. У них с матерью всегда так, Игорь уже привык. Сколько он себя помнит, она ни разу не дала ему ничего просто так. Даже в детстве, пожелав что-либо, Игорь для начала выслушивал длинную речь о своей ничтожности, затем следовало отказаться от всего, что было ему по душе и делать то, что по нраву матери. Её, к примеру, мало интересовало, что он любит яблоки. По мнению матери, правильным было любить груши, и если Игорь всё же хотел получить желаемое, то должен был поглощать ненавистный фрукт столько времени, сколько она сочтёт нужным. Несмотря на то, что Игорь любил музыку, ему пришлось изучать живопись, запах красок стал вызывать тошноту, он возненавидел кисти и до сих пор обходит стороной музеи, но зато он получил в распоряжение пианино, которое так хотел. Стоило ему сказать, что синий цвет он предпочитает другим, тут же всё вокруг становилось зелёным, жёлтым, фиолетовым — каким угодно, только не синим. Когда-то Игорю было интересно, почему мать так поступает с ним. Он хорошо помнит, что пробовал сопротивляться, однако, не менее хорошо помнит, к чему это привело. Какое-то время Игорю казалось, что он несчастлив, но потом вслед за привычкой пришло безразличие. Он смирился. И разделил себя на две части. Одна из них была настоящим Игорем, а другая — Игорем, угодным матери. И если ради того, чтобы побыть самим собой, необходимо было сделать что-то совершенно ему противное, что ж — он согласен! Вот и этот тёмно-синий «Бугатти» достался ему нелегко. Для этого ему пришлось получить диплом финансиста в престижном университете Канады, а потом начать нудную карьеру в одном из банков матери в Монреале, и только он, Игорь, знает, чего это стоило. Он мало смыслит в цифрах, далёк от математики и экономики, как северный полюс от южного и, порой, ему кажется, что он не выдержит… Но теперь можно хоть немного отвлечься… Теперь Игорь сидит за рулём своей мечты, и это окупит все его страдания! Двигатель одна тысяча двести сил, и разгон — до ста километров за две целых и пять десятых секунды! У него есть скорость! И она позволяет забыть обо всём, даже о матери и о постоянном, безотчётном страхе, который Игорь испытывал перед ней. Но сейчас отступил даже этот страх. Игорь был почти свободен! Он и машина стали одним целым. Дорога извивалась под ними со скоростью света, и горы, такие величавые вблизи, казались игрушечными детскими пирамидками, рассыпанными по просторам Канады. Даже птицы не были быстрее, чем он. Они метались в осеннем небе и, должно быть, кричали миру о своём полёте, но Игорю слышался только ровный гул сильного мотора, он сливался в его ушах со свистом ветра и звучал красивейшей музыкой, симфонией, радостной и ликующей, и Игорь почти верил, что в его жизни есть смысл.

— Гарик, давай ещё! Жми! А-ха-ха-ха!… — высокий светловолосый парень приподнялся на пассажирском сиденье рядом с Игорем и, подняв вверх руки, вопил, что есть сил. — Ещё! Ещё-о-о-о!

— Пашка, сядь! — Игорь требовательным жестом указал на сиденье. — Упадешь!

Ему нравилось быть в компании. А ещё лучше, в толпе. Оставаясь наедине с самим собой, Игорь принимался размышлять, отчего непременно впадал в тоску, поэтому одиночество было самым жестоким его врагом. Иногда, ему было совершенно безразлично, кто рядом. И он, бывало, соглашался на самое омерзительное общество, лишь бы не оставаться одному. Впрочем, сегодня попутчики не были ему неприятны.

— Интересно, на сколько частей он развалится? — позади раздался вкрадчивый голос. — Его можно будет опознать? А то, может, выкинем его? Он меня достал!

— Попробуй, Кай! — Игорь быстро оглянулся. На белой коже заднего сиденья вальяжно развалился второй его приятель. Смуглый, подтянутый, он широко раскинул руки на спинке удобного дивана. В раскосых глазах его сияла насмешка. Светловолосый плюхнулся на сиденье и, хохоча, обернулся.

— Прыгнем вместе! Может, из нас двоих смогут собрать одного озабоченного метиса! — он потянулся и хлопнул смуглого по плечу.

Они радостно засмеялись. Трое беззаботных, не знающих проблем парней. У них есть всё. А если чего-то и нет, то, стоит только захотеть, они непременно это получат. Игорь, Павел и Кайрат — дети состоятельных родителей, бывшие сокурсники, почти друзья. Хотя, в отличие от Игоря, Кай и Пашка были настоящими, одарёнными финансистами, объединяло их вовсе не это. Втроём, они были одержимы весельем — роскошным, безумным, развязным. Чем больше тратилось денег, и чем труднее вспоминалось то, на что они были потрачены, тем более удачным считалось проведённое время. Ну, очень весёлые парни — Игорь, Кайрат и Павел, ведь у них не было проблем! Конечно, у Пашки отец избивает мать, а у Кайрата по счёту пятая мачеха… Но это не страшно. Главное, проблем нет. Проблем, просто не может быть, а если какие из них и посмеют проклюнуться сквозь толщу их благополучия, то они тут же будут смыты потоками денежного дождя. И всё. Нет проблем.

Весело переругиваясь и продолжая смеяться, они приближались к цели своего путешествия в самом сердце западной Альберты.

(Примечание: Альберта — одна из провинций Канады.)

Провести здесь время предложил Павел. Он «напустил тумана» и назвал место приблизительно, сказав, что всё объяснит по пути. Дорога сделала крутой поворот, превращаясь в нисходящий серпантин, и взору парней предстало зрелище, от которого захватило дух. Игорь невольно притормозил, а потом и вовсе остановил машину. Они вышли из неё и сделали несколько шагов по направлению к обрыву.

— Обалдеть! — Павел встряхнул руками и смачно выругался.

— Да ты не финансист, Паша. Ты, Паша, филолог! — язвительно заметил Кайрат.

— Да это — лучшее из того, что я видел, чтоб меня! — Павел снова заорал, и крик его рассыпался многократным эхом.

Поспорить с этим было трудно. У их ног расстилалась долина. Огромным, багряно-изумрудным ковром она мягко огибала скалы, тая у края земли в туманной дымке. В самой её середине вздымались две горы, похожие на ладони исполина, застывшие в предчувствии оваций. Густо покрытые елями и, пламенеющими осенней листвой, ивами и тополями, они устремили свои вершины в поднебесье, где терялись, укрытые облачной мглой. Меж гор серебряной змеёй извивалась река. Очерченная крутыми берегами, поросшими флибейном и донником, она сверкала, отражая солнце, и там, где она делала самый крутой свой изгиб, возвышался замок, словно сошедший со старинных шотландских полотен. Казалось, он не был построен, а будто вырос из земли, как эти горы, и стоит здесь с начала мира, древний, поросший тёплым седым мхом.

Игорь смотрел, не в силах отвести взгляд, и в ушах его звучала Канадская рапсодия Александра Кэмпбелла Маккензи.

(Примечание: Александр Кэмпбелл Маккензи — британский композитор, дирижёр, музыкальный педагог девятнадцатого, начала двадцатого веков.)

Он часами мог слушать его музыку, но даже представить себе не мог, что доведётся увидеть её воплощение.

— Очнись, мечтатель! — Игорь вздрогнул от увесистого хлопка и обернулся. Павел ещё раз хлопнул его по спине. — Взбодрись. Нас ждут великие дела! — Пашкины голубые глаза горели азартом. — Поехали! Мы уже близко!

Парни быстро уселись в машину и двинулись по серпантину. В висках стучало от нетерпения, их уже захватило сладкое ощущение необычного, и бешеная скорость автомобиля подхлёстывала натянутые нервы. Спустившись в долину, они обнаружили широкий подъездной путь, и через пятнадцать минут «Бугатти» остановился у ажурных, кованых ворот. Игорь, Павел и Кайрат переглянулись.

— Voila! — Павел торжественно протянул вперёд руки. — Сейчас перед нами распахнёт свои двери самый роскошный отель планеты — «Фэйрмонт Баттон»! Во всём мире ему нет равных. Если бы вы знали, какие девицы сюда приезжают! — Павел в восторге закрыл глаза.

— Тебе-то откуда это известно? — Кайрат сложил губы в презрительной улыбке.

— Я готовился, — Павел картинно сложил руки на груди, и сделал серьёзное лицо. — Собирал информацию… Да ладно! — Он расхохотался и обхватил Игоря за плечи. — Вперёд, мой молчаливый друг! Приготовься увидеть чудо!

Глава вторая

Ворота распахнулись, и они въехали на аллею парка, которая причудливо извиваясь, привела их к огромному зданию. Игорь припарковал автомобиль, и парни, прихватив багаж, направились к высоким дверям. Они поднялись по каменным ступеням. Словно из воздуха, перед парнями возник швейцар в безукоризненной униформе. Он сильно смахивал на Санта Клауса. Солидный, с тугим брюшком, он прятал улыбку в седой, окладистой бороде и весь лучился добротой, а выправке его мог позавидовать любой заслуженный генерал. Он ловким движением распахнул перед парнями двери, и они шагнули за порог.

Игорь не смог сдержать восхищённого вздоха. Это действительно было чудо! И дело было даже не в дорогом наборном паркете, начищенном до невозможного блеска. Не в хрустальных люстрах, водопадами спускавшихся с высокого потолка, не в старинной мебели и массивной лестнице красного дерева, не в вышколенных, тихих, как майская ночь, портье. Всё вокруг дышало безупречным вкусом и словно укрывало Игоря особой, незнакомой пеленой. У него возникло стойкое ощущение, что он попал в другой, параллельный мир, и здесь, в этом мире всё иначе, лучше, чем там, откуда он, Игорь, пришёл. Ему вновь послышалась Канадская рапсодия, и сердце наполнилось таким восторгом, что всё поплыло перед глазами. Да, на этот раз Пашка в самом деле молодец! Как ему пришло в голову сюда приехать? Обычно, они развлекались в заведениях совсем иного рода. Шумные престижные клубы, эпатажные вечеринки знаменитостей, стильные сборища с допингом — вот череда привычных удовольствий. Но это место….

— Чего застыл, Гарик? — громкий шёпот Пашки заставил Игоря вернуться к действительности. — Давай, топай!

По широкой лестнице, на которой легко мог уместиться свадебный кортеж, они поднялись к лифтам. Серебристые двери одного из них призывно распахнулись, и парни в сопровождении портье зашли внутрь. Лифт бесшумно поднял их на этаж, портье гостеприимно указал направление, и по коридору, покрытому ковром ручной работы, они пришли к апартаментам, расположенным в восточной башне отеля. Портье воспользовался электронным ключом, занёс багаж и испарился. Парни с интересом обозревали временное жилище. Комнаты Кайрата были выполнены в викторианском стиле, апартаменты Павла — в стиле «модерн», Игорю же достался интерьер шотландского замка девятнадцатого века. Он разглядывал просторное помещение со странным, асимметричным потолком, окрашенным в золотистый цвет, в глубине комнаты виднелась дверь, судя по всему, ведущая в спальню. Золотистыми были и стены, светильники отбрасывали на них неяркий тёплый свет, делая комнату таинственной. Справа, в центре стены, в обрамлении мраморного портала мерцал пламенем камин, а пол устилали ковры, такие пушистые, что Игорь не слышал собственных шагов. Он тронул рукой атласную обивку мебели и подошёл к необычному, трапециевидному окну, за которым полыхала осенним разноцветьем долина. Да…. Это определённо другое измерение…

— Нравится?

Игорь обернулся. На пороге стоял Павел, в руках он держал три хрустальных фужера и бутылку шампанского.

— Ты что, решил стать другим человеком? — Игорь не понимал, что толкнуло Павла собрать их здесь.

— Нет, он решил поиздеваться над нами! — в комнату вошёл Кайрат, уселся в глубокое кресло с резными подлокотниками и капризно уставился на Пашку. — Всё просто сногсшибательно. Но мы подохнем здесь от скуки!

— Ну-ну, парни! — Павел не торопясь подошёл к сияющему полировкой столу, поставил фужеры и принялся открывать шампанское. — Что за паника? Не стоит избегать новых ощущений!

— В самом деле, Паш! — Игорь сделал порывистое движение рукой. — Объясни, что происходит? Всё это…. — он ещё раз оглядел комнату, но не смог подобрать слов. — Но эта история не про нас!

Ему вдруг стало жаль, очень жаль, что не про него. Здесь у него был шанс почувствовать себя хотя бы подобием человека.

— Ты же не хочешь сказать, что мы напялим смокинги и весь вечер будем молчать и слушать классическую музыку? — Кайрат явно сердился, его и без того узкие глаза превратились в щёлки.

Музыку… Игорь вовсе ничего не имел против неё. Он бы с удовольствием поужинал в тихом месте и послушал Рахманинова или Вагнера, а после отправился бы гулять по долине и загребал бы ногами упавшую листву… Но он постыдился в этом признаться. Кто бы понял его? У Пашки, судя по всему, на уме было совсем другое, а Кай вообще был недоволен происходящим. По сути, они оба принадлежали тому же миру, что и его мать, а Игорь знал: если хочешь сохранить хоть каплю самого себя — скрывай! Скрывай всё, что тебе нравится и дорого, иначе будешь осмеян. Или того хуже, всё отберут и заставят заниматься тем, что не вызывает ничего, кроме отвращения. Может вернуться сюда после, когда он будет один? Опять не годится…. Он снова начнёт думать, и конец шаткому равновесию. Нет, уж лучше пусть всё идёт как обычно….

Павел, наконец, открыл шампанское, пробка вылетела с лёгким звуком, и над горлышком бутылки заструился белый дымок.

— Кай, ну почему же непременно классическую? На свете много другой музыки… — Пашка опустил глаза, а потом быстро взглянул на приятеля. — Будь так любезен, открой гардероб.

Кайрат раздражённо повёл плечами, но, тем не менее, встал и быстрым шагом проследовал в спальню. Там он открыл шкаф и на мгновение застыл перед ним. Потом выхватил оттуда одежду и разразился воплями.

— Чёрт! Чёрт! Паша, ты сука! — Кай выбежал из спальни, в руках он держал смокинг от Бриони. — Я думал, мы едем в охотничий домик, или что-то в этом роде, и там нас встретят обнажённые дочки егеря с самбукой в руках! А вместо этого ты притащил нас в замшелый дворец, и всё закончится тем, что мы пойдём искать спящую красавицу в плесневелом платье, чтобы её облобызать! Но даже после этого нам ничего не обломится! Чёрт! Чёрт! Чёрт!

— О, Боже! — Павел насмешливо улыбнулся и закатил глаза. — Что за трагедия!

Кайрат швырнул смокинг на пол и вплотную подошёл к Павлу.

— Или ты всё нам объясняешь, или я сейчас же валю отсюда! Я по горло сыт этим! — он показал рукой на смокинг. — Отец то и дело таскает меня по тухлым приёмам. Театр, опера, деловые встречи!… Он считает, что если будет пичкать меня всем этим, то сможет восполнить своё отсутствие в моей жизни. Он, видите ли, опомнился, что в мои семь отправил меня учиться в Лондон, а потом ещё десять лет вообще не интересовался моим существованием! Я уже не говорю о том, что он всюду берёт с собой чахлых малолеток и каждую называет женой, хотя они младше меня, даже если их вместе сложить! Мне плевать! Я не надену этот паршивый клоунский наряд!

Голос Кая сорвался на визг, он замолчал и, сжав губы, зло смотрел на Пашку. А тот, глядя на Кайрата сверху вниз, пожал плечами и карикатурно вздохнул.

— Ну, прости, я не знал, что у тебя было такое трудное детство, — губы его расплылись в улыбке.

Кай молча повернулся и пошёл к выходу.

— Ну, хорошо, хорошо… Кай! — Павел поспешил следом, схватил Кайрата за плечо и развернул к себе. — Я глупо пошутил. Прошу тебя, потерпи всего один вечер, Кай! — он нарочито внимательно заглянул приятелю в глаза и заворковал тоном искусителя. — Мне есть что отпраздновать. Клянусь, позже я всё объясню! Всего один вечер, а потом я устрою нам такой праздник, что ты забудешь обо всём. Посмотри! — Пашка сделал широкий жест рукой. — Эти номера наши на три дня. Мы можем делать здесь, что захотим. Всего один вечер, и ты получишь всё, что нужно, и, между прочим, — он поднял вверх палец, — за мой счёт! А потом я поеду с тобой к дочкам егеря, и к его маме, и даже к бабушке — куда захочешь! Всего один вечер. Смотри, Гарик согласен. Правда, Гарик? — он весело подмигнул Игорю. — Ну? Мир? — Павел протянул Каю ладонь.

— Никто никогда не знает, что на уме у Гарика, — Кайрат мрачно посмотрел на протянутую ему руку, потом резко ударил по ладони Пашки своей ладонью и, развернувшись, выбежал прочь.

Игорь услышал как за ним захлопнулась дверь его апартаментов. Он опустился в кресло и посмотрел на Павла.

— Тебе надо было его предупредить. Ты же знаешь Кая!

— Ничего! — Пашка улыбнулся, как ни в чём, ни бывало. — Пусть побудет в одиночестве, успокоится. Давай выпьем! — он протянул Игорю фужер с шампанским.

— Что ты задумал? — Игорь взял фужер и пригубил вино. Оно было удивительно вкусным.

— Вечером расскажу, — Павел залпом выпил пенящийся напиток и довольно потянулся. — А сейчас, отдыхай! Пойди, прогуляйся, осмотрись. Может, познакомишься с кем-нибудь. — он снова радостно подмигнул Игорю. — Встречаемся в девять, в ресторане «Марион», это внизу, в южной башне. — Пашка встал и сделал шаг к двери. — Да! И отдай смокинг горничной, пусть отутюжит, — он поддел брошенное и скомканное одеяние носком своей туфли. — Этот Кай — просто хам!

Павел захохотал и вышел из номера. Игорь остался один. Он встал, снова подошёл к окну и, повернув ручку, распахнул его настежь. Какая всё-таки необыкновенная красота! Она лилась на Игоря из раскрытого окна вместе с по-осеннему прохладным воздухом и, казалось, проникала в его жилы и текла по ним вместо крови, и это делало его счастливым. Ему нравилось здесь! Нравилось всё: старомодная обстановка, осень, камин и смокинг… Смокинг! Игорь подошёл к телефону, снял трубку и вызвал горничную, затем, поднял смятую одежду и положил её на спинку кресла. Ему не часто приходилось надевать подобное. В отличие от Кайрата, никто не принуждал его к посещению торжественных мероприятий. Да. Хотя бы к этому его не принуждали….

Раздался деликатный стук, и вошла горничная.

— Распаковать ваш багаж? — приветливо спросила она по-русски, с еле заметным акцентом.

— Нет, спасибо. Я сам, — ответил Игорь.

Ни одной горничной в мире он не доверил бы распаковывать свои вещи. Никто не сможет разложить их в том порядке, к какому он привык, а Игорь очень не любил, когда нарушали его порядок.

— Вы свободны, — сказал он горничной.

Она забрала смокинг и исчезла так же незаметно, как и весь персонал в отеле. «Похоже, их специально обучают этому», — усмехнулся про себя Игорь. Он взглянул на часы. До встречи оставалось достаточно времени, и он решил последовать совету Павла и прогуляться. Он быстро разложил вещи, переоделся в джинсы и свитер и отправился бродить по отелю.

Глава третья

Отель показался Игорю необъятным. Он представлял собой четыре колоссальные башни, соединённые огромным пространством. Не просто гостиница, а целый город! Многие коридоры напоминали улицы, на которых располагались магазины, спортивные залы, пабы… На нижнем этаже Игорь обнаружил крытый бассейн — огромная, продолговатая белая чаша была наполнена прозрачной, прохладной водой, в которой отражался сводчатый потолок, подпираемый изящными мраморными колоннами, а вокруг были щедро расставлены кашпо с пышными декоративными растениями. Он с удовольствием поплавал, а после посидел в одном из кафе, где выпил чашку весьма хорошего кофе и окончательно убедился в том, что ему хорошо здесь, даже одному. И понял, что благодарен Пашке, который нечаянно сделал ему настоящий подарок — открыл для него это место, где Игорь смог укрыться даже от собственных мыслей. Оно словно откинуло его назад во времени до того момента, когда он родился, и случилась эта нелепая ошибка — его существование. И здесь у него появилась возможность стать любым другим, каким захочет, независимо от тех событий, которые, как будто, ещё и не случились. И это было восхитительно!

Игорь вернулся к себе, когда часы над камином пробили восемь. Он прошёл в спальню, открыл шкаф и обнаружил, что смокинг, приведённый в идеальное состояние, уже на месте. Пора собираться! Интересно, что стряслось у Пашки?

Игорь стоял в душе, разглядывал, как вода из лейки весело устремляется на узорный кафель, и строил предположения. Что такого могло произойти, чтобы Пашка так же, как и Кай, недолюбливавший всё традиционное и спокойное, привёз их сюда? В голову не приходило ничего подходящего. Все возможные варианты Пашка, наверняка, отметил бы иным способом. Ладно! Скоро он сам всё расскажет. Игорь вытерся толстым полотенцем, которое пахло чистотой и уютом. Через десять минут он уже стоял перед зеркалом и оглядывал себя, облачённого в смокинг. Настроение было превосходным. Он улыбнулся и вышел из номера.

Игорь без труда нашёл южную башню и ресторан «Марион». Он был выполнен в виде площади небольшого европейского городка шестнадцатого века. Одна из стен была в высоких, до самого потолка, закруглённых окнах, из которых, как на ладони, была видна долина. Три других, представляли собой светлые фасады домов со сводчатыми арками, резными дверями, коваными балкончиками и, ниспадающими с них, цветниками. С головокружительной высоты потолка, укреплённого балками из тёмного дерева, спускались на цепях круглые, наподобие колеса люстры с лампами в виде свечей. Блестящий мраморный пол отражал их загадочный свет, отчего казалось, что тяжёлая мебель невесомо парит в воздухе. На всех столах возвышались массивные канделябры, в которых сияло пламенем множество настоящих свечей. Ресторан был заполнен людьми, они разговаривали, смеялись, и негромкий гул их голосов растворялся в пространстве зала. Продолжая улыбаться, Игорь прошёл на его середину и огляделся. Он сразу увидел Павла и Кайрата, они сидели за столом, расположенным под одним из балконов. Оба были в смокингах, даже Кай, которому, надо сказать, костюм был к лицу. «Интересно», — подумал Игорь, — «Как это Пашка уговорил его надеть это?» У приятелей был такой добропорядочный вид, что Игорю снова почудилось: какая-то неведомая сила перенесла его в другое время.

И вдруг он застыл на месте. Совсем рядом, в двух шагах от себя он увидел рояль. Белоснежный «Чиппэндейл» упирался своими точёными ножками в мраморный пол и горделиво взлетал в потолок парусом фигурной деки. Игорь невольно протянул к нему руку и тут же отдёрнул. Больше всего на свете он хотел бы сыграть на нём! Он оглянулся. Никто не заметил его порыва? Все были заняты беседой, даже Пашка, бурно жестикулируя, что-то объяснял Кайрату.

Игорь подошёл к приятелям.

— Ну вот! — Павел радостно развёл руками. — Гарик — молодец! У него прекрасное настроение. Давай, Кай, расслабься! Это просто такая игра. Обещаю, потом всё будет, как обычно!

Кай ничего не ответил. Он сидел, мрачно уставившись на горящие свечи. Но его настроение, судя по всему, совсем не смущало Павла. Он энергично потёр ладони.

— Друзья мои! Вот и настал час «икс»! Сейчас я представлю вам свою малышку!

Кай озадаченно сдвинул брови.

— Так ты что, жениться собрался? И решил устроить здесь мальчишник? Что за бред!! — на его верхней губе выступили капельки пота.

«Зачем он мучает его?», — подумал Игорь, — «Каю здесь совсем не нравится, и, если бы Пашка сказал….»

— Нет, мой темпераментный друг! — Павел улыбался, но глаза его смотрели холодно. — Ни одна женщина не стоит того, чтобы я изменил своим привычкам. Только она…

Во взгляде Кайрата читалось отчаяние. Павел не спеша опустил руку в карман брюк и достал оттуда небольшой чёрный, бархатный мешочек. Игорь и Кай переглянулись, они по-прежнему ничего не понимали. Павел нарочито медленно развязал серебряную нить, затягивающую верх мешочка, и перевернул его, подставив ладонь. Затем протянул руку к свету. Парни увидели ажурную золотую брошь, усыпанную по краям бриллиантами. В центре её тревожно горел крупный, кроваво-красный рубин.

— Не может быть…. — произнёс Игорь и поднял на Павла глаза. — Ты всё-таки купил её. Но как?!

Это была Пашкина страсть, мания. Он любил камни, не просто любил — не мог перед ними устоять. Только изделие обязательно должно было быть редким, единственным в своём роде, массовый поток Пашку не интересовал. Он разбирался в этом, как заправский ювелир, на глаз мог определить подлинность изделия и уже успел собрать небольшую коллекцию. В ней были украшения с изумрудами, сапфирами… Но настоящей слабостью Паши были рубины. Увидев подходящий объект, он терял покой, сон и аппетит. Он бродил вокруг владельца, словно голодный шакал, и всеми правдами и неправдами уговаривал продать ему драгоценность. Обычно он не встречал особого сопротивления, всегда предлагал хорошую цену тем, кто понимал, чем владеет, но и не гнушался обмана, если на его пути попадался простак, не знающий истинной ценности украшения. И вот, года два назад, на какой-то выставке он повстречал любительницу искусства преклонных лет. Она была настоящим кошмаром, но на увядшей груди её Павел хищным взглядом разглядел шедевр. Он сразу понял, что вещь старинная и подвалил к бабуле с щедрым предложением. На удивление, бабуля оказалась «не промах» и послала Пашку по известному адресу. Он увеличил цену. Бабулю это не вдохновило. Пашка старался и так, и этак — ничего не помогало, бабуля стояла насмерть. Одно время Пашка надеялся, что как раз смерть и не заставит себя долго ждать, но тщетно. Бабуля жила во что бы то ни стало. Пашка сначала старался её умаслить, потом скандалил с ней и даже угрожал — всё было бесполезно. Престарелая нимфа наотрез отказалась продавать брошь. Пашка страдал так, будто судьба отняла у него самое дорогое. Он похудел, стал злым и потерял интерес к развлечениям. Но полгода назад как-то успокоился, повеселел, и Игорь с Каем подумали, что их приятель смирился с тем, что украшение ему не достанется. И вот теперь они сидят и смотрят на брошь в Пашкиной руке! Как?!!

— Как ты уговорил старуху продать её тебе? — на лице Кая было явное недоумение.

— Ну… — Пашка крепче сжал брошь и мечтательно поднял вверх глаза, туда, где сияли мерцающим светом люстры.

— Нет! — лицо Кая искривилось отвращением. — Ты что… Ты с ней спал?! Какая мерзость! — он ударил руками о край стола так, что зазвенели приборы.

Игорь в ужасе уставился на Пашку.

— Паша, ей восемьдесят…

— Семьдесят семь! — радостно уточнил Павел.

— А тебе двадцать семь! — отрезал Игорь — Ты… не перебарщиваешь?

— Моя красавица гораздо старше, — Павел поднёс брошь к лицу. — Но от этого она не потеряла своего очарования. Десять карат… Шестнадцатый век… Теперь вы понимаете, почему я собрал вас здесь?

Он смотрел на брошь, и в глазах его плескалась нежность вперемешку с безумием.

— Нет, это чересчур, Паш, — Игорь сокрушённо покачал головой.

— Да что вы понимаете! — глаза Пашки блеснули недобрым огнём. — Ну продала бы она мне брошь сразу, и что бы у неё осталось? Солидная сумма денег. И всё! А так, у неё было приключение. Я трепетал перед ней, всё время был рядом. Брошь была для неё красотой и ушедшей молодостью, и я хотел её получить! Да, ей под восемьдесят, но она же женщина. И я подарил ей на склоне лет не просто близость, а страсть, эмоции, которые длились два года. Я подарил ей счастье! Что в этом плохого? — Павел цинично улыбнулся.

— Это какое-то извращение, — брезгливо промолвил Кайрат.

— Скажи, Паш, — Игорь внимательно посмотрел на приятеля, — ты рассуждал бы так же, не будь у неё броши?

— Откуда я знаю, что было бы, если бы! — Павел досадливо поморщился. — Я живу здесь и сейчас, и мне нет никакого дела до того, что думают два таких отвратительных ханжи, как вы! — он погладил брошь кончиками пальцев. — Она прекрасна!

Кайрат шумно выдохнул и опустил голову. Игорь видел, что ему ничуть не лучше, чем раньше.

— Тебе придётся сильно постараться, чтобы рассчитаться со мной за этот цирк, — голос Кая звенел, он с вызовом посмотрел на Пашку.

— А что, Кай? — Павел ответил ему спокойным взглядом. — Разве твою восточную спесь не тешит всё это великолепие? — он положил руки на стол и наклонился вперёд. — Ты только говоришь о том, что это тебя бесит, проклинаешь отца, который пытается сделать из тебя человека, а укажи тебе на дверь, и ты тут же попросишься обратно! — Павел снова откинулся на спинку кресла. — Ты такой же, как я, только не желаешь этого признавать. А впрочем, я тебя не держу, — он вернул брошь в мешочек, словно пряча от недостойных глаз, и медленно затянул серебряную нить. — Можешь уходить, если хочешь.

Павел презрительно смотрел в глаза Кайрата. Игорь тревожно переводил взгляд с одного на другого. Они что, собираются поссориться? Ему внезапно стало плохо, как тогда, много лет назад, сердце застучало тяжёлым молотом. Так, спокойно! Игорь сжал похолодевшие руки в кулаки. Не надо думать, не надо!..

Кайрат отвёл взгляд и еле заметно вздохнул.

— Ну, хорошо… Поздравляю! — почти мирным тоном промолвил он. — Она действительно очень красивая.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 399