Бесплатный фрагмент - Тропа Тьмы

Дисклеймер 18+

Данная книга является произведением в жанре темного фэнтези, поэтому на страницах могут обнаружиться темы, не подходящие для чувствительных, впечатлительных и эмоциональных людей.

В книге присутствуют:

Сцены эротического характера

Насилие

Жестокость

Ненормативная лексика

Употребление алкоголя

Употребление табачной продукции

Пожалуйста, учитывайте наличие вышеуказанных тем при желании прочитать данное произведение, а так же имейте в виду, что книга является вымышленной и никоим образом не отображает реальности или взгляда автора на окружающую действительность.

Автор ни в коем случае не пропагандирует, не одобряет и не поддерживает ни насилия, ни жестокости, ни употребление алкогольной или табачной продукции.

Пролог

В любом мире, в любой жизни существует множество троп, дорог и тропинок, которые разветвляются, пересекаются и растворяются в неизвестности. Каждый выбор, каждый поступок, каждое желание — все это влияют на то, какая тропа окажется под ногами.

Путешествия и приключения порой предстоят совсем не ожидающим этого путникам. А встречи и разлуки на пути могут сломать кого угодно. Однако, нет ни единой дороги без вызовов, препятствий, испытаний и разбитого сердца.

В самые тяжелые времена, на самых извилистых тропах — везде можно найти островки спокойствия, позволяющего отдохнуть и восстановить силы. Но никто не знает, будет ли такой момент долгим, или безмерно кратким. И поэтому стоит иметь в душе уверенность в своих силах и в выбранной цели, даже когда все выглядит безнадежным.

Ступив на выбранный путь, никогда не узнаешь, что ждет впереди. Может, это будет нечто неведомое, странное, или, даже, страшное. Но с тем же шансом могут повстречаться соратники и друзья, которые помогут, спасут, поддержат и окажутся ближе, нежели чем семья, в которой ты родился. Или вернее друзей, которых ты знал прежде.

Главное — не останавливаться и продолжать идти. Шаг за шагом, миля за милей, день за днем…

Не стоит останавливаться, и когда путь полон трудностей. На любой дороге будут и испытания, и приятные моменты, и рассветы, и закаты, и схватки, и новые знакомства.

Шагая по выбранному пути, нужно помнить о том, что легким бывает лишь дорога к забвению.

А если же найти в себе силы встретить каждую трудность с гордо поднятой головой, то в конце можно найти нечто неожиданное.

Главное — верить.

Глава 1. Падение

Она была ничем не примечательной, не имеющей ни красоты, ни выдающегося интеллекта. Единственное, что было в ней необычным — ее имя. Мать назвала ее Руби, так как всегда любила рубины. Вот только девочка выросла совсем не похожая на драгоценный камень.

Внешность у нее была совсем простой — темно-каштановые волосы до плеч, карие глаза. Телом же она тоже не могла похвастаться — невысокая, крепко сбитая, она часто получала в свою сторону обидные комментарии. Кто-то звал ее гномом, иные — толстушкой. Костлявой и длинноногой она точно не являлась, но толстой отнюдь не была.

Находить друзей для нее было проблемой, и потому она обрадовалась, когда в университете смогла стать частью группы друзей — как девушек, так и парней. И хотя девушки были красотками — стройными, высокими и длинноногими, а парни выглядели так, словно играли в американский футбол, Руби впервые ощутила себя частью социального кружка.

Лето с таким раскладом выглядело более привлекательным, и Руби радовалась возможности отдохнуть от учебы. Ребята предложили поехать и расслабиться на природе, и девушка вдохновилась предстоящим приключением.

Первая часть поездки прошла ровно и легко — веселые песни на дороге и предвкушение нескольких дней среди свежего воздуха, леса и прохладного озера, в котором можно было смыть напряжение, казались раем.

И вот, наконец, они достигли национального парка, и парни выгрузили тяжелые от припасов рюкзаки, а девчонки помогали, как могли — кто-то нес палатки, кто-то — сумку с вещами. Руби, будучи крепче подруг, без жалоб взвалила на спину рюкзак с частью еды и направилась следом, посмеиваясь наравне со всеми над особо хрупкой подругой, которая шаталась из-за подхваченной ею сумки с одеждой.

День был прекрасным — солнце светило с небес, и насекомых почти не было. Поэтому ребята продвигались по тропе быстро, остановившись лишь один раз, когда уставшие парни решили выпить воды и чуть передохнуть.

Руби впервые участвовала в чем-то подобном, где все вокруг казались неравнодушными и веселыми, подкалывающими друг друга совсем необидно. А уж видя то, как один из парней поглядывал на нее с очаровательной улыбкой, и вовсе вынуждало девушку смущаться такому вниманию. Ей казалось, что мир улыбался вместе с ними, и дарил Руби невообразимое ранее тепло и надежду на то, что будущее предстояло радужным и красивым. Шагая среди друзей, она мечтала о том, как они вместе будут учиться после каникул, как не потеряют друг друга по завершению их студенческой жизни…

Девушка так хотела не просто остаться с ними друзьями, но и пройти бок о бок всю жизнь!

Наконец, компания достигла невероятного места, открывшегося их взглядам. Руби едва не ахнула, увидев простор над озером, мерцавшим в лучах солнца. Водоем был окружен невысокими скалами с одной стороны и пологим берегом с другой — именно там они и собирались воздвигнуть палатки и развести костер, чтобы провести несколько незабываемых дней среди природы.

— Обожаю это место! — Коннор, возглавлявший их компанию по пути в национальный парк, обвел озеро широким жестом. — Вы только посмотрите, какая красота!

Руби даже не глянула на широкоплечего брюнета, которого считала братом — он не раз и не два вступался за нее в каких-то неприятных ситуациях с незнакомцами.

А вот на Кайла она бросила украдкой взгляд, отмечая развивающиеся по ветру отросшие золотистые волосы и сверкающие, пронзительно голубые глаза, в которых она всегда была готова потеряться.

Парень вздохнул полной грудью и подошел к краю тропы, к самому обрыву небольшой — всего пять метров высотой — скалы, откуда можно было вполне прыгнуть в глубокие воды озера.

— Ты смотри-ка… да отсюда прыгать можно… — хохотнул он.

Девушка осторожно шагнула к краю, чтобы быть ближе к нему. Высоты она боялась до жути, и ее тут же охватила паника. Но, прежде чем она успела шагнуть назад, чей-то ботинок толкнул ее в зад, отправляя ее с обрыва вниз — в воду. Пронзительный визг падающей вызвал веселый гогот компании.

— Руби! — она успела расслышать обеспокоенный возглас Коннора.

Но в следующее мгновение тело девушки врезалось в воду, и та забилась в попытке выплыть на поверхность, хотя все и болело — падение было достаточно высоким и весьма неудачным. Некоторое время она сражалась с тянущими ее ко дну весом рюкзака и одежды, пока, наконец, не сбросила лямки, высвобождаясь от тяжести. Выплывая, она уже задыхалась, с трудом сдерживая дыхание, чтобы не наглотаться воды.

И вот, наконец, она вынырнула, отплевываясь и стряхивая с лица воду. Обида и раздражение охватили ее, и она взглянула вверх — на край скалы, откуда ее столкнули.

Друзей она не увидела — некому было сказать о том, что они поступили подло.

Руби осмотрелась, но, не заметив компанию, поняла, что ей стоило выплывать на берег — оттуда, по крайней мере, она могла осмотреться получше и пойти на поиски своих товарищей. Ругаясь на потерю рюкзака, она выбралась на берег и отдышалась. Одежда промокла, но девушка не стала терять времени и устремилась по узкой, едва заметной тропинке, больше напоминающей звериную тропу, к скалам.

Она не сразу поняла, что не слышала ни голосов, ни смеха своих друзей — в окружающем ее лесу царила тишина, если не считать ветра, шелестящего листьями в кронах высоких деревьев, и птиц, которые пели каждая на свой лад.

Наконец, она оказалась там, откуда упала, и обвела лес взглядом.

— Коннор? Кайл? — позвала она. — Ребята?!

Никто ей не ответил. Никто не отозвался.

* * *

Коннор замер у края, разглядывая бурлящие от пузырьков воздуха воды озера. Он ждал, пока рядом с ним смеялись Кайл и остальные ребята.

Руби не выплывала.

— Кайл! — рявкнул Коннор, едва понял, что девушка оставалась под водой слишком долго.

— Да ладно тебе, безобидная шутка… — отозвался тот, смеясь.

Коннор нервно принялся скидывать рюкзак и сумки на землю.

— Твою мать, Кайл! — огрызнулся он на друга. — Руби тонет!

Он прыгнул в озеро, красиво нырнув в воду рядом с тем местом, куда упала девушка.

Кайл замер, прекратив смеяться, и шагнул ближе к краю, всматриваясь в воду. Он увидел, как вынырнул Коннор, осматриваясь, потом заглотнул воздуха и нырнул под поверхность вновь.

— Что за… — пробормотал Кайл. — Руби?

Девушки за его спиной тоже приблизились к краю, пытаясь разглядеть подругу.

— Руби? РУБИ!!! — начали звать они.

Но той нигде не было видно.

— Блять! — ругнулся Кайл, сбрасывая вещи на землю.

Он дождался, пока Коннор выплывет, чтобы невзначай не задеть товарища, и прыгнул к нему, чтобы помочь найти пропавшую девушку. Вновь и вновь они ныряли, разыскивая хоть один признак Руби. Снова и снова кричали, пока не охрипли.

Девушку они так и не нашли.

* * *

Руби старалась шагать ровно, пытаясь изо всех сил разглядеть тропу, по которой они шли. Она понимала, что ей стоило выбраться к дороге — там, где они оставили машину Кайла. Где могли проезжать другие посетители парка. А тот факт, что ей требовалась помощь, уже не вызывал сомнений.

Однако, лес наступал со всех сторон и места казались совершенно незнакомыми, хотя прежде ей казалось, что она направлялась в нужном ей направлении. И, все же, что-то было не так. Настолько, что девушка расплакалась — обида, одиночество и чувство бессилия накатили на нее такой сильной волной, что сопротивляться слезам не было сил.

Как же это унизительно — оказаться в таком глупом положении! А ведь она верила им! И Коннору, и Кайлу, и остальным!!!

Какой же она была наивной!

— Глупая! — обругала себя Руби, смахивая с лица слезы. — Тупая корова! Размечталась, блин, что такие люди тебя будут подругой считать!

Она вдруг оказалась у края леса, и слезы прекратили литься из ее глаз, сменившись полным и бесповоротным шоком. Перед ее взглядом простиралась бескрайняя равнина — огромное поле, поросшее травой. Где-то вдали темнели высокие, острые шпили гор, которых там не должно было быть.

Руби осмотрелась, позабыв о том, что плакала всего пару мгновений до этого.

Как такое было возможно? Где она оказалась? Неужели, она шла так долго?!

Она обругала себя вновь, но вдруг замерла, понимая, что даже если бы она шла дольше, чем думала, то вокруг того парка, куда они с ребятами направлялись, гор вовсе не было!

— Черт подери, где я? — взвыла под нос девушка.

Шла она точно в том направлении, откуда они пришли, пока добирались до озера от машины. Но она не видела ни дороги, ни троп, ни парковки для посетителей парка. Более того, она помнила, как они проходили мимо вышли лесного рейнджера, а ее она так и не увидела, пока добиралась до этого поля. Руби вышла на открытое пространство, осматриваясь вокруг. Должны же были где-то быть признаки цивилизации!

Она достала из кармана телефон и попыталась включить его, но тот вымок и не желал отзываться. Сунув его обратно в карман, она закрыла лицо ладонью, понимая, что бесповоротно потерялась там, где потеряться, по сути, было невозможно.

— Твою мать. Твою мать! — взвыла Руби, теряя остатки самообладания. — ТВОЮ СУКА МАТЬ!!!

Над головой пролетела крупная тень, но поднять голову Руби не успела. Что-то глухо ударило ей в висок и девушку отбросило в сторону. Подняться она не смогла — разум скользнул в приятные объятия тьмы.

* * *

Коннор выбрался на берег с трудом. Тело его сотрясала крупная дрожь — из-за усталости, адреналина и страха. Руби они не нашли — ни рюкзака, который она тащила на плечах, ни ее саму. Парень нырял до тех пор, пока силы не начали отказывать, и лишь тогда, сдавшись, он направился к берегу.

Кайл уже давно сидел там, на песке, смотря на поверхность воды так, словно один его взгляд мог вызвать Руби из глубин, где она оказалась.

— Ты ублюдок… — хрипло выдавил из себя Коннор, с большим трудом поднимаясь на ноги и делая шаг к Кайлу. — Какого хера ты ее пнул в воду?

— Я сделал то же, что и в прошлый раз. Помнишь? Я тебя так же отправил вниз… — Кайл утер нос, не сводя взгляда с воды.

— Только я без рюкзака тяжелого был, скотина! А она с рюкзаком! Ты хоть понимаешь, что ты натворил? — Коннор почти кричал.

— Я всего-то пошутил!

— Ты убил ее!

— Да какого хрена? — закричал Кайл, подскакивая на ноги во внезапном приступе гнева. — Я пошутить хотел!

— Тупые у тебя шутки, Кайл! — огрызнулся Коннор. — Что нам теперь делать? Что? Руби мертва, а ты говоришь — пошутил!

— В смысле мертва? Мы ее не нашли!

— Вот именно! — Коннор толкнул Кайла в грудь и тот отлетел назад, упав на землю. — Это и говорит о том, что она пошла ко дну! Сукин ты сын, ты убил ее!

Кайл не сдержался, бросившись на друга с кулаками. Первый удар бросил Коннора в сторону, и тот едва не упал, но смог удержаться на ногах и бросился к Кайлу, врезаясь в его живот плечом и повалив его на землю.

— Ребята! — закричала Диана, все это время пытавшаяся найти хоть одно место, откуда ее телефон мог бы поймать сеть. — Прекратите!

Другие девушки, разбредшиеся в поисках сети, молча уставились на завязавшуюся драку.

Коннор и Кайл били друг друга так, как никогда раньше не били кого-то. Один пытался выместить всю злость на друга, который пнул ни в чем не повинную девушку в озеро, а второй — защищал свое право называться невиновным в ее пропаже.

Отступать не хотел никто.

— Кайл! Коннор! Хватит! — Диана боялась подойти к парням, и вид дерущихся ребят вызывал в ней еще большее отчаяние, чем царило в ее душе все время, пока они пытались хоть что-то сделать. — Прекратите!

Слезы, все-таки, брызнули из ее глаз. Кто-то оказался рядом, мягко заключив ее в объятия, и девушка разрыдалась в полный голос.

Ситуация была по-настоящему адской.

Драка долго не продлилась, и вскоре Коннор и Кайл разошлись, сплевывая песок, траву и кровь. Некоторое время над предполагавшимся ранее местом для их лагеря царила тишина, прерываемая лишь частым дыханием подравшихся парней и тихим завыванием Дианы, которая все так же плакала на груди одной из подруг.

Коннор долго сидел, пытаясь отдышаться и погасить рвущую на части ярость в груди. Постепенно он начал дышать ровнее, и разум его вернулся к сравнительному спокойствию. Парень задумался о том, что им вообще теперь делать. Просто так сидеть на берегу озера? Это ничего не даст. Идти обратно к машине, чтобы вызвать помощь? Но какая это помощь, если уже и без того было ясно, что Руби в живых они уже никогда не увидят?

— Что будем делать? — хмуро спросил Коннор, смотря на воду.

Кайл помедлил, оглянувшись на бледных, дрожавших девушек, сбившихся рядом в кучку.

— Убираться отсюда. — мрачно заметил парень.

— Вот так вот бросим ее?

— А что мы тут сделаем? Мы не можем найти ее тела. Здесь нужны ныряльщики. — покривился Кайл. — А вызвать мы их не можем. Связи здесь нет.

Он снова посмотрел на свой вымокший телефон. Он задумался о том, что предполагала связь с полицией, ныряльщиками и детективами. Кайл мог потерять все — спокойную жизнь, стипендию в университете, перспективы отличной работы и свободной жизни в будущем.

Парень скрипнул зубами, понимая, что лишь он один был виноват в том, что произошло. И другие не станут его прикрывать…

* * *

День был погожим — настолько, насколько это позволяла суровая действительность окружавших древний замок гор. Немногочисленные растения, цепляющиеся кривыми корнями за скалистые уступы, шелестели крохотными листьями и иголками на холодном, пронизывающем ветре, который, казалось бы, проникал повсюду. Острые скалы, ловящие ветер, вынуждали его завывать и посвистывать, подтверждая некогда данное этому месту название — Шипящие горы.

В мире его знали иначе, но для жителей замка это старое название было ближе. Ведь замок стоял на скалах так долго, что многие жители королевства вообще позабыли, что он там существует, и, не смотря ни на что, все еще населен. Да, некогда обширный гарнизон воинов превратился в жалкие горстки защитников Замнар Кхан, но, все же, в этих стенах все еще теплилась жизнь.

В одной из башен замка, где располагались личные покои последнего матриарха властителей гор, Леди Беленна стояла у окна, разглядывая скалы, темнеющие на фоне синего неба.

Увядающий род, последняя обитель Стаккийцев, и всего два сына, которые могли бы продолжить их наследие… Но женщина знала, что на них полагаться не стоит — младший был слишком диким, нерациональным, жестоким и часто вел себя, как избалованный мальчишка. Старший… Леди Беленна понимала, что старший сын был ее гордостью, но долго его сдерживать горы не будут. Рано или поздно он решится на отчаянный шаг и покинет замок, оставив жалкие остатки их рода прозябать в забвении. Возможно, это было единственным способом сделать так, чтобы ее наследник не сгинул в небытие…

Женщина вдруг увидела серого алатуса, взмахнувшего со двора замка и устремившегося прочь. Тяжелый вздох сорвался с губ Леди Беленны — младший сын опять улетел куда-то. Ее тешила надежда, что он решил уединиться в горах, чтобы попрактиковаться в магии — в конце концов, он был одаренным магической Искрой. Но что-то ей подсказывало, что он искал не уединения и тренировок, а совершенно иного.

Глава 2. Братья

Сарка очнулась от того, что решетчатая дверь в ее камеру скрипнула. Подскочив, она тут же увидела высокого, худощавого и светловолосого мужчину. Высокомерное выражение точеного лица и длинные шелковистые волосы, обрамляющие его худое лицо, делали его похожим на эльфов. Однако ледяной взгляд голубых глаз был вполне человеческий — жестокий, расчетливый, жадный.

Он хмыкнул, поднимая руку с длинными тонкими пальцами и шею Сарки сковало резким ощущением сильного давления, постепенно перекрывающее ей способность дышать. Женщина попыталась схватиться за горло, но лишь исцарапала ногтями кожу, не нащупав ничего, что можно было оттянуть, чтобы ослабить внезапно перекрытый воздух.

Мужчина рассмеялся, подходя и смотря на то, как она оседала на пол, пока тело ее билось от охватывающего его ужаса и паники.

— Ты знала, что если перекрыть воздух, то женское тело начинает содрогаться? Ты себе не представляешь насколько это усиливает мужское наслаждение. — проворковал он, нависая над ней.

Пальцы его шевельнулись, и Сарка ощутила ослабшее давление, позволившее ей сделать жадный, хриплый вдох. Мужчина расхохотался, снова сжимая ее горло неведомой силой и хватаясь за ее рубаху свободной рукой, рывком притягивая ее к себе и будто бы принюхиваясь к ее волосам.

— Я буду наслаждаться тобой до тех пор, пока не утолю свою похоть… — проворковал он ей на ухо. — И не думай, что это будет быстрым. Ты слишком красивая, чтобы я отпустил тебя так просто…

Он рванул ее рубаху, разрывая ткань, и Сарка попыталась вцепиться в его лицо руками, но быстро слабеющее от нехватки кислорода тело уже не желало ей подчиняться, и мужчина без проблем отвел ее руки в стороны.

— Давай договоримся… — мужчина сорвал с нее брюки, отбрасывая их.

Сарка пыталась изо всех сил пробиться сквозь эту странную магию, которую он к ней применял, но мысли соскальзывали во тьму, оставляя лишь панику — первобытную, безудержную, всеохватывающую.

Невидимая хватка на шее снова чуть ослабилась, позволяя ей сделать еще один глоток воздуха.

— Я позволю тебе дышать… если ты простонешь мое имя… — мужчина сомкнул зубы на груди женщины, вызвав сорвавшийся у нее с губ странный, скулящий звук.

Сарка забилась, в отчаянии стараясь сбросить его, но мужчина оказался сильным — ловко скрутив ее запястья поясом, он прицепил их к металлическому кольцу у пола камеры. Сарка ощутила его зубы на боку, но отстраниться не смогла — рука мужчины сдержала ее на месте, погружая ногти в ее кожу так сильно, словно он стремился порвать ее. Попытка отпихнуть его ногами привела лишь к тому, что он приглушенно рассмеялся, и что-то невидимое оплело ее икры, рывком раздвигая их в стороны.

Мужчина снова укусил ее в грудь, тихо посмеиваясь, и потерся о ее тело промежностью. Сарка с ужасом ощутила возбужденную плоть, натянувшую ткань его брюк.

Взор начало заволакивать тьмой, но прежде чем она могла поддаться этой спасительной темноте, шею вновь отпустило, и она хрипло втянула воздуха, ощущая боль, стискивающую горло. В этот раз ее мучитель не сдавливал ей глотку некоторое время, позволяя женщине мало-мальски отдышаться и покусывая ее тело.

— Дыши… Жадная какая… — ворковал он, продолжая тереться о нее своим телом. — Надышись вдоволь… моя сладкая игрушка…

Сарка проталкивала в легкие воздух, пытаясь хоть как-то собрать мысли воедино, чтобы понять, как сбежать от этого садиста, которому так нравилось причинять боль лишенной Искры женщине.

Краем глаза она вдруг увидела еще одну фигуру, шагнувшую в тусклый свет коридора. Еще один мужчина…

Сарка ахнула, когда навалившийся на нее блондин вновь хмыкнул, и шею ее сдавило вновь.

Бьющийся в панике разум охватило осознание, что она ничего не сможет сделать, и ей предстоит оказаться игрушкой в лапах двух садистов, вознамерившихся воспользоваться ее телом так же, как некогда это сделал с ней Артемиус.

Мужская фигура шагнула в камеру и Сарка на мгновение закрыла глаза, но вдруг ощутила, как наваливающееся на ее тело куда-то исчезло. Сквозь звон в ушах она расслышала краткий вскрик и тихое, низкое рычание. Разлепляя глаза, она увидела, как ее мучитель цеплялся за руку высокого, широкоплечего мужчины с темными волосами, собранными в опрятный хвост на затылке. Этот — второй — крепко держал блондина за волосы и зарычал ему в лицо.

— Живо отпусти ее! — расслышала Сарка низкий, полный угрозы голос.

Блондин кривился и цеплялся за руку мужчины, но скрипнул зубами и щелкнул пальцами.

Сарка тут же ощутила, как все ее тело вновь стало свободным — ноги перестало прижимать к холодному каменному полу, и с шеи исчез невидимый ошейник, сдавливающий ее в жестокой хватке. Сжимаясь в комочек, женщина хватала ртом воздух и пыталась изо всех сил восстановить дыхание. Ноги казались совсем чужими и несколько раз оскальзывались по камням, пока она, наконец, не прижала колени к груди. Лишь тогда она ощутила, что из глаз ее лились слезы.

Дрожа и смотря на двух мужчин, она увидела, как темноволосый грубо отшвырнул блондина в сторону двери и встал между ним и Саркой.

— Послушай мое предупреждение, брат. — прорычал темноволосый. — Оставь свои забавы. Иначе мать услышит о них и тебе не поздоровиться.

Блондин зашипел, но, всплеснув руками, отступил, выходя из камеры.

Второй же обернулся к Сарке и увидел, как та, дрожа, сжималась в комочек еще сильнее, все еще пытаясь отдышаться. Мужчина шагнул к ней, отмечая, как та дернулась прочь, но не смогла отползти из-за крепко оплетенных поясом рук. Склонившись, мужчина быстро размотал ее запястья, высвобождая женщину, и выпрямился, держа пояс за кончик и рассматривая странный взгляд пленницы.

Он ожидал страха, паники, но не обжигающей ненависти и ярости, которые видел в ее глазах. Пусть по щекам ее и текли крупные слезы, но взгляд был такой, словно она была готова наброситься на обидчика даже в столь уязвленном состоянии, в котором она находилась.

Мужчина бросил взгляд на порванную рубаху и вздохнул, одним движением расстегивая свой плащ. Сорвав его, он накинул тот на плечи женщины, не отрывающей от него взгляда.

Чуть кивнув пленнице, он вышел прочь, столкнувшись с разъяренным блондином в коридоре.

— Слушай, ты… — рявкнул на мужчину мучитель Сарки.

Темноволосый хлестанул поясом по лицу блондина, отбрасывая его к противоположной стене.

— Аргос, мое терпение на нуле. — прорычал темноволосый. — Убирайся отсюда, и больше не смей возвращаться.

Сарка увидела выпрямившегося блондина, прижимавшего ладонь к кровоточащей ране на щеке, нанесенной пряжкой его же собственного пояса. Пронзительные голубые глаза его сверкали от ярости, но зубы были стиснуты — он явно решил, что не стоило произносить больше и слова.

Бросив гневный взгляд на вырванную из его рук живую игрушку, Аргос выпрямился и направился прочь.

Сарка, все еще пытающаяся отдышаться, увидела, как темноволосый расслабил плечи и глянул в ее сторону, изучая взглядом укрывшуюся его теплым шерстяным плащом женщину. Он захлопнул решетчатую дверь и запер ее, прицепив связку ключей на свой пояс.

— Он больше не потревожит тебя. — сказал он. — Даю слово.

Женщина сжалась еще сильнее, все еще ощущая дрожь во всем теле, медленно отступающую под теплом согретого мужским телом плаща, которым ее накрыли.

* * *

Сарка услышала шаги задолго до того, как увидела остановившегося у ее решетки мужчину. Подавляя внезапную волну дрожи, она поднялась на ноги, гордо расправив плечи.

Пришедший вовсе не был тем садистом, который собирался изнасиловать ее накануне. Напротив нее стоял, разглядывая женщину внимательным взглядом темно-голубых глаз, второй — темноволосый воин с широкими плечами и крепкими руками, которые помогли сдернуть с пленницы прижавшего ее к полу мерзавца.

Львица сглотнула ком в горле, которое по-прежнему болело из-за пережитых ею мучений, но не выдала страха.

— Я пришел поговорить. — голос темноволосого звучал спокойно и ровно. — В конце концов, мы цивилизованные люди…

— Разве? — вырвалось у Сарки хрипло. — Цивилизованные люди не насилуют заключенных.

Мужчина усмехнулся, соглашаясь с кивком:

— Я говорил о нас с тобой, а не о моем брате. — сказал он. — Его я бы не назвал цивилизованным.

Сарка изучила мужчину взглядом, отмечая мужественные черты лица и развитую мускулатуру. Чем-то он напомнил ей Гархара, и это вызвало в груди ноющую боль.

— Вы не похожи на братьев. — чтобы не выдать это, произнесла она.

— Разные отцы. — наклонил голову на бок мужчина. — Позволь мне представиться. Мое имя Гаррос, старший сын леди Беленны Стаккийской, в замке которой мы находимся.

Между ними повисла тишина, и Сарка вдруг поняла, что он ждал от нее имени.

— Сарка, Черная Львица. — назвалась она.

Мужчина наклонил голову на бок, словно его позабавило это имя:

— Откуда ты, Сарка, Черная Львица?

— Из иных мест и далеких земель, которые ты никогда не видел. — чуть покривилась женщина.

Гаррос усмехнулся, шагнув ближе к решетке:

— Учитывая, что я вырос здесь, и мать не пускала нас с братом дальше Тарранги… — сказал он. — Я бы сказал, что в мире есть множество мест, которые мне неизвестны.

Сарка вспомнила карты, на которых вилась змеей река Тарранга — могучая, полноводная и богатая на каменистые пороги и всяческую пресноводную рыбу.

— И где это — здесь? — спросила женщина, не надеясь на точный ответ.

— Замнар Кхан. — с легкой ухмылкой ответил мужчина. — Цитадель Стаккийцев со времен третьей эры.

Сарка отвела взгляд, моргнув. На картах были метки с неким замком Замнар Кхан, но ни единого пути к тому не было — это место располагалось высоко в скалах, выстроенное явно с помощью магии и достижимое лишь с использованием оной. Более того, замок всегда помечался как руины, а не как жилой, полный воинов форт.

Лишенная Искры, она не сможет даже спуститься со скал. И пока она не избавится от той печати, которая безжалостно оборвала ее связь с магическими силами, она не сможет даже сообщить Гархару где находилась.

— Зачем я здесь? — осипшим внезапно голосом спросила Сарка, вновь посмотрев на мужчину.

Гаррос помедлил, словно подбирал слова, затем вздохнул:

— Мой брат привез тебя с собой, чтобы развлечься. — честно ответил он. — И пусть мать запретила ему это делать, его не исправить.

Сарка глянула на спящую в камере напротив иноземку:

— Ее тоже он привез?

Мужчина оглянулся, потом посмотрел на Львицу и кивнул.

— А ты в его развлечениях совсем не участвуешь? — Сарка скрипнула зубами.

Гаррос прищурился, чуть наклонившись ближе, и голос его зазвучал низким и рычащим:

— Не оскорбляй меня сравнением с этим садистом.

Сарка шагнула к решетке, хмуро смотря ему в глаза:

— А как вас не сравнивать, если я застряла здесь без единой на то причины? Я не преступник, чтобы держать меня за решеткой! И не шлюха, чтобы насиловать меня!

Гаррос изучал ее взглядом некоторое время, а затем извлек из-за спины руку, в которой держал ее Когти, тут же заметив вцепившиеся в оружие глаза женщины:

— О, нет, ты вовсе не простая женщина. — сказал он, довольный произведенным эффектом. — Мало кто владеет этим оружием… Львица. Да и говоришь ты так, словно больше привыкла быть среди аристократов, а не простолюдин.

Сарка скрипнула зубами, посмотрев на него с такой яростью, что Гаррос заулыбался.

— И это — причина держать меня здесь? — прошипела она, наконец.

— Нет. — мужчина покачал головой.

На несколько долгих минут между ними повисла тишина — настолько густая, что ее можно было резать ножом. Но, наконец, Гаррос глянул на оружие в своей руке и покачал головой:

— Вот что, Львица… сбежать ты не сможешь. — сказал он, встретив ее гневный взгляд. — Но из подземелья я тебя выпустить могу…

Сарка знала, что просто так ничего не бывает.

— Дай угадать — у тебя есть условия? — скрипнула зубами она.

Мужчина кивнул, улыбаясь:

— Именно.

Женщина напряглась так, что он заметил ее мышцы стиснутыми в жестоком спазме.

— Спать с тобой не буду. — жестко заявила Сарка.

— Я и не прошу. — Гаррос хмыкнул.

— Тогда чего ты хочешь?

Мужчина помедлил, разглядывая ее очень внимательным взглядом:

— Расскажи мне о тех местах, где ты жила и где бывала. Утоли мою жажду знаний, и я помогу тебе спуститься с гор.

Сарка разглядывала его глаза долго, взвешивая все за и против. Без магии ей не представляло возможности ни связаться с мужем, ни выбраться из замка, который был возведен на скалах высоких и жестоких гор, спуститься с которых можно было лишь если ты умел летать.

Однако, если бы она смогла втереться в доверие к одному из хозяев замка…

По спине ее пробежала волна дрожи, когда она вдруг поняла, что блондин мог бы подловить ее в коридорах замка, чтобы поразвлечься с ней так, как собирался до того, как ее спас этот темноволосый мужчина. И, в отличие от этого мужчины, названный Аргосом садист обладал Искрой, что грозило невероятной опасностью.

Гаррос склонил голову на бок:

— Думаешь о моем брате? — угадал он. — Если примешь мое предложение, то я постараюсь сделать так, чтобы он и пальцем тебя не тронул.

— А если тронет? — дерзко дернула головой Сарка.

— Пожалеет об этом. — Гаррос склонил голову в легком поклоне. — Это я обещаю тебе. Ну, так что? Расскажешь? Или продолжишь сидеть в этом холодном подземелье?

Сарка сглотнула ком в горле:

— Цивилизованные люди, а тем более лорды замков, предлагают гостям вино и разные блюда. — она старалась звучать уверенной, но понимала, что дерзость ее могла сыграть с ней злую шутку.

Однако, Гаррос рассмеялся — его явно позабавил ее ответ.

— Что ж… — он шагнул назад и склонился перед ней в поклоне. — Позволь мне напоить и накормить тебя этим вечером, леди Сарка.

— И одежду взамен порванной твоим братом дашь? — надавила женщина.

Гаррос усмехнулся:

— И одежду дам. Даже более того, предложу тебе принять ванную, чтобы смыть с себя грязь подземелья.

Сарка смотрела на него, размышляя над ситуацией, и вдруг вздохнула, сдаваясь и протягивая руку сквозь решетку, словно показывала ему готовность быть в его власти. Мужчина улыбнулся и взял ее кисть, мягко прижав к костяшкам пальцев губы в подобающем этикету аристократов поцелуе. Когда он отпустил ее запястье, то снял со своего пояса связку ключей и щелкнул замком на решетчатой двери, распахивая ее перед Саркой.

Львица помедлила, не зная чего ожидать от него, но шагнула в коридор, ощущая задрожавшие колени — тело сопротивлялось этому напускному спокойствию, и жаждало броситься бежать. Но, не имея плана, а так же полностью отрезанная от своей Искры, она вынуждена была сдержать свой инстинктивный порыв.

* * *

Сарка шла, крепко держа плащ, который ей отдал накануне Гаррос, и смотрела по сторонам, считая каждого стражника и слугу, который попадался ей на глаза. Сопровождающий ее мужчина, казалось бы, не замечал, пока она не замерла перед окошком-бойницей, позволявшего выглянуть во внутренний двор замка.

Холодный ветер задувал в узкую щель в стене башни, к которой они явились, и позволял ей увидеть, что замок был совсем небольшой, но выстроен так, что попасть в него не представлялось возможным. Ни врат, ни дверей, ведущих наружу, она не увидела. Зато рассмотрела птиц и крылатых чудовищ, на спинах которых сидели всадники. Гиппогрифы выглядели устрашающе — особенно учитывая туши животных, которые они несли в передних когтистых лапах. Эти создания плавно приземлились во дворе замка, и люди принялись оттаскивать принесенную ими дичь прочь.

Гаррос коснулся ее спины, и Сарка дернулась вперед, бросая на него злобный взгляд. Мужчина усмехнулся и жестом пригласил ее продолжить путь, указывая на лестницу. Львица подавила возмущение и направилась туда, продолжая отчаянно думать над тем, как бы сбежать из этого места — и как избавиться от заклятья, которым Аргос обрубил ее связь с магической Искрой.

— Сбежать ты не сможешь. И не пытайся. — хмыкнул Гаррос, шагавший чуть позади.

— Кто сказал, что собираюсь? — огрызнулась раздраженно женщина.

Мужчина поймал ее за локоть, рывком притянув к себе, и она впилась в его глаза гневным взглядом.

— Не ври мне, Львица. — с довольной ухмылкой сказал Гаррос. — Я вижу, что ты воин. Ты всю дорогу считаешь людей, запоминаешь коридоры и лестницы, разглядываешь двери и думаешь лишь о том, как бы найти выход отсюда. Хочу предупредить тебя, что все это тщетно. Лишь я могу освободить тебя и доставить туда, откуда ты можешь вернуться в знакомые тебе места.

Он склонился ниже, прищурившись.

— Отпусти. — тихо, почти угрожающе прошипела Сарка.

Гаррос хмыкнул, выпуская ее руку из крепкой хватки его пальцев:

— Тебе стоит смыть с себя вонь подземелья, Сарка. — заявил он. — Идем. Ты оценишь горячие источники, которые бьют в этих горах.

Сарка продолжила путь, направляясь по коридорам и лесенкам, которые уже начинали казаться ей лабиринтом. Многие проходы были узкими — едва ли позволявшими мужчине идти расправив плечи, но иные становились такими, словно были высечены в самих скалах и пещерах, создавая невероятные залы. Наконец, Гаррос открыл перед ней массивную дверь, и женщина ощутила навалившуюся на нее волну густого, жаркого воздуха, мгновенно обратившегося туманом, оседающим крупными вихрями на пол.

Женщина вошла внутрь и рассмотрела приятный, залитый мерцанием каких-то кристаллов грот, в котором царил удушливый аромат, напомнивший Сарке о горячих источниках, которые она некогда посещала в родном мире. Овальное помещение имело лавочки, высеченные из камня, окружающие круглую ванную, в которую впадал ручеек, текущий из одной из стен. Судя по тому, что вода в ванной не заливала пол, где-то в днище должен был находиться слив.

Сарка не сразу заметила в густом тумане пара высеченные личины статуй вооруженных мужчин и женщин, расположенных в альковах между лавочками.

За ее спиной с тяжелым шорохом на пол упала одежда, и она дрогнула, обернувшись, но тут же ошарашенно развернулась спиной вновь — Гаррос сбросил с себя одежду.

— Я тебя не трону. — сказал он с заметной усмешкой. — Но и одну не оставлю. У брата все слуги становятся игрушками в его жестоких играх, и они могут навредить тебе. А мои стражники, даже будучи связанные клятвой на крови, все равно могут сотворить с тобой то же, что и собирался сделать брат. Женщин в наших краях мало, а таких красивых, как ты — и подавно.

Сарка расслышала, как он шагнул в сторону, а затем раздался всплеск, и мгновение спустя она увидела мужчину смотрящего на нее из бассейна с горячей водой. Тяжелый, шерстяной плащ нещадно согревал ее, и женщина ощутила, как по спине начинают катиться капельки пота.

— Одежду принесут чуть позже. — Гаррос наклонил голову на бок. — Залезай. Я обещаю, что не трону тебя.

Женщина перешагнула с ноги на ногу и бросила взгляд на ворох его одежды, ища взглядом хоть кинжал, хоть ее Когти, которые он нес в руках всю дорогу. Однако, к ее удивлению, она не увидела ни единого оружия — лишь одежду, лежавшую в беспорядке на полу.

Услышав смех, она посмотрела на мужчину вновь и заметила, что тот отступал дальше от края бассейна.

— Ты знал… — тихо произнесла Сарка.

— Что ты будешь искать оружие? — усмехнулся Гаррос. — Конечно. Любой воин на твоем месте сделал бы так же.

Женщина скрипнула зубами, нехотя сбрасывая с плеч плащ. Тот упал к ее ногам, и Гаррос опустил взгляд на кое-как связанную в узел под грудью рубаху, которую порвал ранее Аргос. Сарка выглядела разъяренной, но сбросила с ног сапоги и сорвала с себя рубаху, а затем и брюки.

Мужчина наблюдал за этим с нескрываемым интересом, изучая ее стройное тело взглядом, останавливаясь лишь на темных пятнах укусов, оставленных его братом. Сарка скользнула в воду, покривившись лишь от того, как вода ударила по ранам ноющей болью.

— Я дам тебе зелья, чтобы залечить их. — расслышала она тихий голос Гарроса.

Посмотрев на него, она увидела, что во взгляде его не осталось и следа веселья — теперь он смотрел на нее с нескрываемой жалостью. И это вызвало в ней гнев.

— Не трать зелья на эти пустяки. — фыркнула она, невольно прикрываясь от его взгляда руками.

Мужчина наклонил голову в бок, заинтригованный ее словами:

— Какие же раны ты получала раньше, если это кажется для тебя пустяком?

— После кинжала в животе почти любая рана покажется пустяковой. — Сарка отвела взгляд, замечая небольшое сидячее место рядом.

Шагнув туда, она села, стараясь не убирать руки от оголенной груди.

Гаррос помедлил, а затем медленно приблизился к ней, изучая взглядом ее лицо:

— Расскажешь? — заинтересованно спросил он.

— Меня предали. — покривилась Сарка. — Те, кто должны были быть моими собратьями по оружию. Трусливо хотели ударить мне в спину и сбежать. Но я успела обернуться лицом и сместиться от прямого удара. Кинжал попал мне скорее в бок, нежели чем в живот…

Гаррос изучал ее взглядом, и в этом его взгляде она видела лишь искренний интерес.

— Кто выходил тебя? — спросил он. — Такие раны нелегко залечить.

Сарка криво усмехнулась:

— А кто сказал, что со мной кто-то был? — хмыкнула она. — Я сама залечила рану.

Бровь мужчины дернулась в удивлении:

— Шрам остался?

— Убрала. — покачала головой Сарка.

— Магия?

Женщина кивнула.

Гаррос отвел взгляд на пару мгновений, а затем дернул головой:

— Позволь мне одну вещь…

Глаза Сарки блеснули такой яростью, что мужчина невольно поднял руки.

— Нет… — прошипела женщина.

Мужчина покачал головой:

— Касаться не буду. Я обещал. Все, что я хотел попросить тебя — это обернуться спиной. Мне нужно кое-что знать.

Сарка смотрела на него так, словно собиралась порвать его на куски голыми руками. Однако, все равно скользнула с сидения и обернулась спиной. Гаррос заметил то, как напряглись ее плечи.

— Твой брат — маг? — прошипела гневно Сарка.

— Вроде того… — мужчина переместился ближе к ней.

Женщина ощутила, как колыхнулась вода о ее спину, и подавила желание броситься прочь. Расслышав глухое рычание, она дрогнула и развернулась, оказавшись внезапно лицом к лицу с мужчиной.

— Ты маг. — тихо сказал Гаррос.

Сарка с трудом кивнула, не в силах оторвать взгляда от его глаз. Поднявшийся из груди гнев растаял, когда она поняла, что он смотрел на нее не с жаждой причинить вред, не с желанием обладать ее телом, но с нескрываемым интересом и не более того. Мужчина, казалось бы, задумался о чем-то, потом плавно отступил назад и сел на сидение напротив.

Женщина вернулась обратно на выбранное ею место, чувствуя себя неловко под внимательным взглядом темно-голубых глаз этого мужчины. Чтобы как-то отвлечься, она принялась изучать его тело глазами, отмечая многочисленные шрамы на его груди и плечах. Заметив один у самого сердца, она нахмурилась.

— Как ты выжил? — голос подвел ее, прозвучав очень тихо и немного хрипло.

Гаррос опустил взгляд на свой шрам и усмехнулся:

— Меня спасла моя мать, леди Беленна. Точнее — один из ее многочисленных друзей.

Сарка нервно облизнула губы, не сводя взгляда от округлого шрама:

— Кто тебя так?

— Брат. — хмыкнул Гаррос. — Мне было шестнадцать. Аргосу — четырнадцать.

Сарка подумала немного, размышляя над тем, стоило ли ей попытаться усыпить его бдительность. Решив, что риск стоил возможности разузнать что-то про этого воина, она соскользнула с сидения и медленно приблизилась к нему. Гаррос не отводил взгляда, явно заинтригованный ею, и тем, как она разглядывала его шрамы.

— И сколько раз он пытался тебя убить? — спросила она, переводя взгляд на несколько параллельных линий, идущих от плеча до левой грудной мышцы, будто бы оставленных когтями какого-то дикого животного.

— Не раз и не два. — ответил мужчина. — Но шрамов он мне оставил лишь три.

Он указал на тот, что был у сердца, затем переместил руку к основанию шеи, где у ключицы шла кривая линия длинного шрама. Сарка не шевелилась, смотря то на один шрам, то на другой, но едва не шагнула назад, когда мужчина развернулся и указал на свою спину. Женщина округлила глаза, увидев множество самых разных шрамов, многие из которых переплетались между собой.

С губ Сарки слетело приглушенное ругательство.

Гаррос усмехнулся и покачал головой:

— Как видишь, шрамы от брата — самое меньшее из того, что я пережил. И я не стал убирать их заклятьями, ведь каждая из этих меток — полученный мной опыт и напоминание о том, что произошло когда-то… — он внезапно склонился ближе к ней и глаза его прищурились. — А много ли шрамов было у тебя, Львица?

Сарка сглотнула внезапно возникший в горле ком, ощутив себя нагой перед этим мужчиной. И не в том плане, что она была без одежды — пронзительный взгляд Гарроса будто проникал сквозь кожу и мышцы, вскрывая самые глубокие уголки ее души и пресекая возможность солгать ему.

— Я убрала их все. — выдавила она из себя.

— Я не сомневаюсь. Но спрашивал я не об этом.

Женщина сжалась, сомневаясь, что он позволит ей не ответить, и решила не скрывать правды:

— Если бы я их не убрала, все мое тело было бы покрыто шрамами. Пусть и не такими впечатляющими, как твои.

Гаррос чуть дернул бровью, опуская взгляд на ее грудь, едва прикрытую рукой женщины — туда, где темнела метка, оставленная зубами его брата:

— И кто посмел оставить тебе эти шрамы?

— Хотелось бы сказать — враги… — Сарка отвела взгляд. — Но это было бы ложью. Враги оставили самую малость напоминаний на моем теле. Остальное было получено преимущественно от тех, кого я некогда считала друзьями…

Голос подвел ее, и она замолчала.

Несколько долгих мгновений между ними царила тишина, а потом Гаррос наклонил голову на бок, рассматривая ее лицо:

— В подземелье… — он заметил, как она напряглась, вновь посмотрев ему в глаза. — Когда Аргос пытался взять тебя силой… Ты вела себя иначе, чем многие иные женщины.

— И многих таких ты повидал? — резче, чем собиралась, рявкнула Сарка.

Мужчина не дрогнул, лишь взгляд стал жестче:

— Многих. Аргос охотится на девок с четырнадцати лет. И с тех же самых пор я пытаюсь вырвать из его садистских рук каждую его живую игрушку. Я очерствел, Сарка. Потому что видел не одну дюжину девчонок, которые молили о милосердии и бились в истерике или впадали в ступор, когда он овладевал ими. Но ты… — он помедлил, и внезапно оказался ближе к ней, нависнув над женщиной. — Ты иная. В тебе не было ни страха, ни паники, ни смирения. Зато были гнев, ненависть и жажда порвать его на части.

Сарка внутренне сжалась, но постаралась не выдать накатившей на нее волны страха. Этот мужчина вызывал в ней страх, но какой-то необычный, словно она боялась не его гнева, а скрытую в нем первобытную силу, которую она не могла понять.

Гаррос помедлил, рассматривая ее, и продолжил:

— Ты выглядела так, будто знала, что даже если ему удастся задуманное, ты не успокоишься, пока не отомстишь. Именно это я увидел в твоих глазах, когда высвободил тебя. Именно поэтому я отдал тебе свой плащ, и из-за этого я решил узнать тебя лучше. И ты уже предоставила достаточно, чтобы я мог сказать, что ты интригуешь меня.

— Ты сказал, что женщин здесь мало. — Сарка ощущала всем телом жар, исходящий от сильного мужского тела, находящегося так близко от нее. — Я не поверю, что ни одна тебя не заинтриговала прежде.

Мужчина на мгновение скривился, но потом хмыкнул и покачал головой, выпрямляясь:

— Не каждая женщина вызывает у меня интерес. Большая их часть — деревенские девки, да странствующие торговки. Воинов я тоже видал, но не таких, как ты. И те ломались под давлением Аргоса. Я же пытаюсь понять, что именно делает тебя отличной от всех. Почему ты такая? Почему ты была готова напасть и на меня, когда я отдал свой плащ в камере?

— Я не смогу ответить на эти вопросы, Гаррос. — сказала Сарка. — Потому что я не знаю.

— Врешь. — усмехнулся мужчина, покачав головой. — Или просто не можешь себе признаться в том, что сделало тебя такой. Любой воин учится от побед, но больше опыта получает в своих поражениях. И многие несут в себе ярость, которая вырывается в схожих с прошлыми ситуациях.

Сарка вцепилась пальцами в свое плечо, сжимаясь еще сильнее:

— А ты говоришь, что я тебя интригую. Чем же, если ты и без моих ответов знаешь, почему я повела себя так, а не иначе?

— Значит, я прав. — скорее, констатировал факт, нежели чем спросил Гаррос. — Ты уже подвергалась такому.

Сарка вздохнула, вспоминая Артемиуса и проведенную в его подземелье невероятно долгую, полную боли и агонии ночь.

— Подвергалась. — подтвердила она тихо.

— Отомстила?

Женщина отметила легкую ухмылку на его губах. Он знал — понимал — что она не оставила обидчиков безнаказанными.

— Отомстила. — кивнула она. — Жестоко… кроваво отомстила.

Она не стала добавлять, что она лично разобралась лишь с одним из насильников, позволив Гархару порвать второго на части, словно тряпичную куклу.

— Ты очерствела. — сказал мужчина. — Как и я. И в тебе горит яростным пламенем жажда выжить. Многие забывают об этом инстинкте — жить. Поддаются слабости, падают жертвами своей неуверенности. А ты… интригуешь, потому что даже в моменте слабости ты будто знала… что не сгинешь, выживешь, выстоишь… и вернешься. Почему ты такая?

— Я упрямая. — хмуро ответила Сарка. — И гордая. Когда-нибудь это станет моей погибелью, и вовсе не стоит того, чтобы этими качествами восхищались.

— Это ты так считаешь… Львица. — Гаррос хитро улыбнулся.

Женщина ощутила себя так, словно с ней играли в какую-то странную словесную игру, которая вовсе не была в ее пользу. Мужчина узнавал ее, но она о нем не узнала почти ничего.

— Ты играешь со мной. — сказала Сарка.

Взгляд Гарроса стал осуждающим:

— А ты со мной — нет? — дернул бровью он.

Сарка сжала зубы, понимая, что он мог понимать ее попытку втереться в его доверие.

— У каждого своя причина. — вздохнула она. — Ты играешь со мной, пытаясь достигнуть какую-то свою цель. Я — свою… Но если моя цель для тебя ясна, твоя мне непонятна.

Гаррос задумался, разглядывая ее снова и отмечая то, как она поникла, словно сдавалась ему.

— Моя цель очень проста, Львица. — ответил мужчина. — Я хочу узнать тебя лучше. И хочу услышать об иных местах, в которых ты бывала. Все, чего я жду от тебя — это цивилизованного общения и рассказов о твоих приключениях. Я не мой брат, и не стану пытаться взять тебя силой или подчинить тебя путем каких-то угроз или наказаний. Обещаю тебе, что если ты будешь вести себя уважительно по отношению ко мне, то и я буду вести себя так же в отношении тебя.

Сарка опустила взгляд на его грудь, вновь рассматривая шрам у сердца и думая о том, стоило ли попробовать доказать его намерения.

— Я показала тебе свою спину. — наконец, произнесла она. — Подставив себя под возможный удар. Ты мог сломать мне шею, но не сделал этого…

Гаррос усмехнулся:

— Я просил тебя показать мне спину, потому что я искал печать, которую на тебе оставил мой брат. Зачем тебе моя спина?

Сарка подняла глаза, встретившись с ним взглядом:

— Позволь мне рассмотреть твои шрамы.

С губ мужчины слетел смешок, и он плавно развернулся, показывая ей свою широкую мускулистую спину. Сарка едва не ахнула от количества шрамов — когда он развернулся к ней полубоком в первый раз, она не видела, насколько сильно кожа на его спине была обезображена шрамами. Самые крупные выглядели так, словно его пытался порвать медведь.

Сарка подавила желание коснуться этих бугрящихся полос, гадая о том, как он мог получить такие отметины.

— Если интересно, могу поделиться тем, как получил какой-то из них. — голос Гарроса прозвучал весело, словно он развлекался ее вниманием. — Но для этого тебе придется коснуться меня, потому что я не могу увидеть, какой из шрамов интересует тебя больше всего.

Женщина помедлила, решая, стоит ли поддаваться и вступать в подобную игру, но любопытство взяло верх, и она протянула руку, неуверенно касаясь кривых шрамов, которые свидетельствовали об очень глубоких ранах, полученных воином давным-давно.

Гаррос не сдержал смеха, и Сарка от неожиданности отдернула руку, прижав ее к груди. Мужчина плавно обернулся к ней лицом и вновь навис над ней, весело улыбаясь:

— Ты нашла шрамы, оставленные Аргосом. В тот раз он пытался меня убить, натравив на меня своего питомца. — он шагнул в сторону и вдруг уперся руками в бортик ванной, подтягиваясь.

Сарка не смогла отвести взгляда от этого крепкого мужского тела. Однако, он развернулся к ней лицом, и женщина рывком отвернулась от него, почувствовав себя невероятно глупо.

— Говорю же, что ты играешь со мной. — раздраженно скрипнула зубами Сарка.

— Если я наслаждаюсь видом твоего натренированного тела, и позволяю тебе насладиться моим, то лишь потому, что считаю нас равными. — отозвался мужчина. — Но если тебя смущает мое внимание, я могу отвернуться, когда ты будешь выходить из воды и одеваться.

Львица внезапно подумала, что он проверял ее. На словах он обещал равенства, и это предполагало, что ожидал он от нее того же, что предлагал ей. Женщина стиснула зубы и, развернувшись, подошла к краю, отталкиваясь ногами от дна ванной и подтягиваясь, чтобы выбраться из воды. Выпрямляясь прямо перед ним, она расправила плечи, более не скрывая своего тела.

Для нее это ощущалось вызовом его самообладанию и проверкой данного им слова. Для него же этот жест стал именно тем, чего он ожидал — Гаррос уважительно склонил голову в очень медленном кивке, принимая показанное ему доверие. Он чуть поклонился и жестом указал на незамеченную Саркой раньше дверь. Женщина бросила взгляд на одежду у их ног, и поняла, что поднимать ее не стоило — за время их пребывания там, ткань стала влажной от царившего в гроте густого пара. Встретившись с мужчиной взглядом, Сарка направилась к двери, но открыть ее не успела — мужчина распахнул ее перед ней, сделав широкий шаг вперед и пропуская ее внутрь небольшой, но теплой комнатки с двумя длинными дубовыми лавками, на которых лежали две стопки одежды и тканые полотенца, которыми можно было обтереться.

Гаррос прошел внутрь следом за ней, закрывая дверь, и не стал ждать, шагнув к одной из стопок и принимаясь вытирать себя насухо. Львица помедлила, вновь смотря на шрамы на его спине, но долго стоять не стала, молча принимаясь приводить себя в порядок.

Глава 3. Отчаяние

Руби плакала — снова.

За последние несколько дней это уже стало привычным для нее состоянием, когда страх и неизвестность душили ее в тисках, которые сметали собой всевозможные заслоны, которые она могла воздвигать. Ошибка? Кто-то обознался, схватив ее? Скоро все решится. И она вновь окажется на воле — среди друзей, которые, вне всяких сомнений, ее искали все это время!

Но — нет. Жестокая реальность час за часом вышибала из нее эти осколки надежды на то, что она вернется в родные места и к тем, кого давно знала.

Как будто мало ей было очнуться в какой-то темной, холодной каменной камере без единого намека на хоть какой-то проблеск. Так теперь она оказалась не просто в плену, а в руках какого-то странного мужчины, который явно наслаждался тем, что творил с ней.

В подземелье, похожем на какое-то древнее сооружение, она и не думала о том, где именно оказалась. И лишь когда пленивший ее мужчина тащил Руби сквозь замок — а она на самом деле находилась в каком-то замке! — она осознала, что попала в какой-то кошмар. Иначе как было назвать то, где она обнаружила себя?

И теперь она была прикована тяжелыми цепями за кольцо в стене и сидела, как собака, на полу. Мучитель ее был красивым — молодым, высоким, худым и жилистым блондином, с голубыми глазами и длинными, густыми волосами. Одежда его не была простой, напоминая какие-то одеяния из средневековья, но лишь отдаленно — слишком изысканными были ткань и узоры на его рубахах и кителе. Единственное, что искажало его облик, был свежий, зашитый криво шрам, который только-только заживал после полученной им травмы лица. И от этого шрама блондин улыбался очень криво, что вызывало в девушке еще больший страх.

Руби быстро поняла, что его приятный внешний вид был единственным положительным его качеством. Мужчина явно относился к тем, кому было приятно видеть чужие страдания. Обычный психопат, или, может, маньяк-убийца — ей было все равно, кем именно он являлся. Главное было для нее то, что он пытал ее. А то, что он пытал ее — она знала точно. Ведь не просто же так он держал ее прикованной, подобно какому-то животному! Он вынуждал Руби страдать — сначала от голода и жажды, холода и унижения, пока она была в камере подземелья, а теперь… наслаждался тем, как она плакала и сжималась, видя его рядом и не имея возможность даже отползти прочь.

Но при том, что она сидела у стены, крепко прикованная цепями, вокруг нее царила роскошь — комнаты были украшены картинами, статуэтками и коврами, а в дальнем конце ее стояла огромная, тяжелая кровать с балясинами и вельветовыми занавесками, которые этот мужчина не закрывал ночью. Все это не имело никакого значения, ведь она по-прежнему была заключенной — пленницей странного мужчины, который вел себя так высокомерно, словно был хозяином этого замка. А сомнений в этом у Руби уже не было.

По крайней мере, выглядел он всегда именно, как классический лорд — из тех, о которых девушка читала в книгах некогда. Внешнему виду этот блондин уделял приличное количество времени — даже подруги Руби не всегда так трепетно относились к выбору одежды или подбору аксессуаров.

Девушка так же видела, как сильно он кривился при виде заживающего шрама на щеке.

Откуда у него появилась эта рана? Руби знать не могла — когда мужчина ворчал себе под нос, рассматривая изуродованное лицо в зеркале, девушка не понимала ни слова. Каждый раз, когда она слышала его голос, она ловила себя на мысли о том, что, должно быть, он часто очаровывал людей, когда говорил. И, скорее всего, знающие его язык люди попадались в эту ловушку, слушая его речь и оказываясь под влиянием приятного на слух тембра голоса и плавно текущей речи.

Вот только она не знала даже, что за язык лился из его уст.

Ей так хотелось сбежать — куда угодно! Хотя бы даже в тот самый лес, в котором ее оставили Коннор и остальные… Но Руби уже понимала, что выбраться ей не удастся — цепи были слишком крепкими, а наручники туго лежали на ее запястьях, не позволяя высвободиться. Да и мужчина явно не собирался ее отпускать.

Вот уже второй день она сидела на цепи в его комнате, каждый раз следя за тем, как он уходил куда-то надолго, чтобы вернуться навеселе. Дважды он швырнул ей обгрызенную куриную кость, от вида которой Руби могла лишь покривиться. Может, она и была голодной, но еще не настолько, чтобы опуститься до уровня оголодавшей собаки.

В первый раз это позабавило мужчину, во второй же раз он хмыкнул и что-то сказал, покачав головой. Руби не стала ему отвечать — он явно не понимал английского, а иных языков девушка не знала.

Однако, в очередной раз вернувшись с одной из своих «прогулок» блондин подошел к ней и застыл со странным выражением на лице. И Руби сразу поняла, что он что-то задумал.

Плен, совмещенный с откровенной психологической пыткой, когда он рассматривал ее с головы до ног с мерзкой ухмылкой на губах, но не прикасался к ее телу, уже вызывал в Руби не просто раздражение, смешивающееся со страхом. Ей было страшно перед тем, что могло крутиться в его больной голове — а в том, что он был не в себе, она подумала уже давно.

— Что? Что ты от меня хочешь? –спросила Руби, пытаясь изо всех сил не расплакаться.

Она не раз уже пыталась докричаться до него, узнать, что ему было нужно, но каждый раз она слышала одно и то же — резкий, довольный смех и несколько незнакомых ей слов, звучавших для нее какой-то абракадаброй.

Сегодня же, он подошел к ней, склонился и грубо схватился за ее подбородок, криво ухмыльнувшись. Руби похолодела от этой жестокой ухмылки, которая не обещала ей ничего хорошего. Мужчина опустился перед ней на колено, заглядывая в ее заплаканные глаза, и облизнул губы, что-то прошептав. Даже не понимая языка, на котором он говорил, девушка осознала, что он задумал нечто отвратительное.

Она не ошиблась.

Мужчина обвел ее плотоядным взглядом, и глаза его загорелись так, что Руби сжалась в комок. Однако, блондин хохотнул, и схватился за ее футболку. Одним рывком он сорвал этот предмет одежды с ее тела, вызвав у девушки крик, когда она вдруг поняла, что именно он хотел с ней сделать.

Он вдруг оказался совсем близко, и девушка ощутила отвратительное дыхание мужчины — запах был таким, словно он ни разу в своей жизни не чистил зубов, а накануне съел что-то невероятно мерзкое. Руби вспоминала неприятные ароматы, которые ощущала от людей после того, как те ели лук и чеснок, но этот — ЭТОТ не шел ни в какое сравнение с ними. Тошнотворный, густой, настолько мерзкий, что ее едва не вырвало. Если бы не стиснувшая все ее существо паника.

Крики девушки и жалкие попытки отпихнуть его ногами ни к чему не привели — мужчина рванул ее за ноги, тут же прижимая ее к полу своим телом. Руби закричала изо всех сил, когда зубы мужчины впились в ее шею. Боль была почти невыносимой, но краткой — мужчина отстранился, тихо посмеиваясь. Девушка ощутила, как он обхватил ее шею рукой и начал сдавливать, перекрывая поток воздуха. Паника и страх захватили ее с новой силой, и она почти не ощутила того, как он сорвал с нее брюки и овладел ей.

Как бы она ни хрипела, когда он позволял ей дышать, как бы сильно ей ни хотелось вырваться — блондин терзал ее тело невероятно долго, хохоча от ее тщетных попыток отпихнуть его и слез, заливающих ее лицо. Руби выла и сопротивлялась, как могла, но в конце концов рыдала и молила его освободить ее, остановиться, прекратить причинять ей боль. Мужчина же становился еще более жестоким, слыша ее мольбы и завывания, а слезы вызывали у него волны дрожи, от которой он становился еще более ненасытным.

Руби чувствовала вспышки боли по всему телу, куда прикасался этот мужчина — то его зубы впивались в плечи и грудь, оставляя слюнявые, пульсирующие болью следы. То ногти его царапали нежную кожу на боках и бедрах, оставляя алые, злые полосы. То врывался в ее нутро жестокими, невероятно болезненными толчками, от которых Руби хотела умереть.

Пытка казалась бесконечной.

Когда же он, наконец, замер, навалившись на нее всем весом, Руби уже не могла даже рыдать — лишь выла, благодарная уже за то, что он больше не душил ее, не позволяя дышать мучительно долго.

Не так она мечтала потерять девственность.

Девушка, пусть и достигшая двадцати лет, ни разу до этого дня не была с мужчиной. А после совершенного над ней насилия уже вряд ли сможет переступить через себя, чтобы предложить кому-то свое тело. Да и будет ли это «когда-то»?

Руби завывала, чувствуя каждый укус, каждый синяк и отвратительную, тошнотворную боль, пульсирующую внутри. Она молилась, чтобы блондин слез с нее, оставил в покое — хотя бы ненадолго. Но он вдруг шевельнулся вновь, глухо смеясь и нависая над ней.

Чтобы ни слетало с его губ — таких красивых, но обманчивых — звучало это так же мерзко, как и то, что он сотворил с ней. Руби замотала головой.

Мужчина зарычал, хватая ее за шею и сдавливая вновь, гулко рыча какие-то слова ей на ухо.

Девушка понимала, что он отнюдь не закончил мучить ее, и осознание этого вызвало в ней панику. Она задергалась, пытаясь выдернуть руки из крепких оков, державших ее у стены.

Блондин засмеялся, поднимаясь и, пошатываясь, шагнув в сторону. Руби увидела, как он глотнул какой-то жидкости из небольшой пузатой бутылочки, и хмыкнул, проводя рукой по густым волосам.

Жестокая ухмылка возникла на его губах и глаза, подернутые какой-то дымкой, словно он опьянел, устремились на лицо девушки. Он поднял палец и крутанул им, что-то сказав.

Руби по-прежнему не понимала его слов, и могла лишь замотать головой, моля его не трогать ее больше. Мужчина оскалился и зарычал, шагнув к своей пленнице вновь и нависнув над ней. Его слова прозвучали вновь, и показались Руби приказом. Но как она могла вообще понять, что он от нее требовал, если не знала этого странного, гортанного языка, на котором он говорил???

Мужчина зашипел, грубо перекувырнув ее на живот, и руки его схватились за ее бедра, подтягивая девушку вверх. Руби взвыла, понимая, что он вовсе не закончил мучить ее, и ей снова предстоит пережить еще больше унижения и жестокого насилия, которому он ее хотел подвергнуть.

В этот раз он заставил ее кричать — долго, протяжно, безудержно и отчаянно.

* * *

Гархар в который раз обошел широким кругом всю округу — мрачный, напряженный и начинающий рычать себе под нос, он чувствовал, что время тянулось неестественно долго. И чем дольше он искал супругу, тем меньше были шансы на то, чтобы ее найти.

Отчаяние постепенно начинало захватывать его душу.

«Сарка!» в очередной раз воззвал к супруге оборотень.

Ответом ему вновь была абсолютнейшая тишина. Он попытался понять, в каком направлении могла исчезнуть Львица, но его печать связи, которой одарила супруга некогда, тоже молчала. Мужчина сдержал рвущееся наружу рычание.

«Сарка!!!» мысленно закричал в пустоту Гархар. «Отзовись! Прошу! Молю тебя, отзовись!»

Зверь отчаянно рвался наружу, сметая остатки самообладания, и мужчина поддался, превращаясь и припадая к земле носом, чтобы снова попытаться найти ее след. За несколько дней запах ее начал развеиваться, но он по-прежнему ощущал его на земле и траве — там, где она прошла.

В очередной раз он достиг клочка земли, где аромат ее кожи обрывался, смазанный каким-то незнакомым ему запахом. Гархар гулко зарычал, цепляясь за этот запах и стараясь распознать оттенки, чтобы понять, с чем он имел дело.

Вечер давно сменился ночью, и он понимал, что ему следовало возвращаться — крестьянин, которому он оставил лошадей, мог задаться вопросом о том, куда запропастился его гость, столь щедро оплативший ему за то, чтобы он присмотрел за верховыми животными.

Гархар устало сел на землю, осматривая округу.

Бескрайнее поле, полное разнотравья, виднеющиеся вдалеке горы — это все, что он видел перед собой. Ни следов, кроме странного запаха, ни полного, абсолютного молчания со стороны Сарки.

Оборотень взвыл, вытягивая долгую, протяжную ноту, обращенную к матушке-луне, безучастно сметившую с темных небес, на которых тускло мерцали звезды.

Ответом ему был лишь тихий, приятный ветерок, бросивший в нос оборотня новую волну запахов — преимущественно природных, принадлежавших кроликам, мышам и прочим животным, которые обитали на этом поле.

А потом он учуял усиливающийся виток знакомого, тяжелого запаха, который отметил на том месте, где обрывался след супруги. Вглядываясь во тьму, он вдруг заметил кружившее на ветру перо — слишком крупное, чтобы принадлежать кому-то из известных ему пернатых.

Гархар бросился навстречу, следя за витиеватым танцем пера, и поймал его, вцепившись в крепкий очин невероятных размеров. Перо было крепким — очень крепким, и длиной было с руку оборотня от кончиков пальцев до самого плеча. Рассматривая это прямое перо светло-серого цвета, он вдруг понял, что если оно принадлежало птице, то та должна была быть невероятных размеров. Такой исполин вполне мог обладать достаточным размахом крыльев, чтобы утащить человека.

Оборотень задумался, понимая, что если это чудовище схватило Сарку, то гнездовье должно было находиться где-то в горах — иначе птице не скрыться среди деревьев и полей. Он поднял взгляд на видневшиеся впереди скалистые горы, и мрачно зарычал.

Уж если Сарка была там… значит, он обязан был найти ее.

Оборотень наслушался от крестьянина предупреждений не лезть в горы — куда бы то ни было. Он рассказывал и о странных крылатых созданиях, и об опасных ущельях, и о коварных скалах, некоторые из которых крушились под пальцами любого храбреца, решившего залезть на вершину горной гряды. И, все же, Гархар наказал старику присматривать за лошадьми, а сам направился к горам. Первая часть его пути прошла быстро — бежал он целенаправленно и резво, пока не достиг первых уступов.

А вот там ему пришлось замедлиться и выбирать дальнейший путь. Поначалу крупные валуны и широкие уступы позволяли забираться с относительной легкостью. А вот позже скалы стали острее, камни — более хрупкими и скользкими, а уступы с каждым подъемом сужались все больше и больше. К вечеру Гархар осознал, почему старик отговаривал его от этой безумной затеи — подъем действительно был откровенным вызовом любому.

Но остановиться он уже не мог, ведь его толкало вперед ощущение страха за супругу, отчаяние от наваливавшихся на него мыслей о возможной участи женщины, и безумная воля найти — во что бы то ни стало! — если не ее живую, то хотя бы ее тело, чтобы подвергнуть ее должному погребению. Однако, где-то в сердце, все-таки, трепетала надежда, что Сарка была еще жива. И Гархар цеплялся за эту надежду, толкая себя вперед и вверх — с каждым уступом, с каждым сделанным шагом.

«Не могла ты сгинуть!» мысленно взывал к супруге, оборотень. «Сарка! Отзовись, любимая…»

Ему так хотелось поддаться рвущимся на глаза слезам, но он вынуждал себя переступать через это чувство отчаяния, и продолжал путь. Камень за камнем, уступ за уступом, он взбирался все выше.

Мышцы ныли от напряжения, пальцы болели от царапин об острые края камней, глаза жгло из-за пыли, которую бросал ему в лицо ветер. А горы выли и шептали на ветру, словно надсмехаясь над страданиями мужчины, стремившегося найти неведомую птицу невероятных размеров, которая утащила куда-то его супругу.

Гархар с трудом подтянулся на очередной уступ — настолько узкий, что оборотень с трудом умещался на нем лежа, ловя ртом воздух и отдыхая после восхождения. Он смотрел вверх и видел еще множество подобных скал и уступов — взбираться ему предстояло еще немало. Но отступать он вовсе не собирался.

«Сарка… любимая… Я иду. Слышишь меня?» в который раз мысленно повторял Гархар. «Я иду за тобой, милая. Я иду… Я тебя не брошу. Где бы ты ни была, я не брошу.»

Ответа, как и все эти дни, так и не последовало. Но мужчина все равно надеялся, что супруга слышала его зов — или, по крайней мере, чувствовала, что он направлялся к ней, где бы она ни была.

После недолгого отдыха он вновь бросился на скалу, взбираясь еще выше. Следующий уступ порадовал его простором, который он не видел уже давно, и Гархар провел некоторое время там, собирая яйца гнездовавшихся там птиц и восполняя потерянные за восхождение силы. Кое-как наевшись, оборотень обвел взглядом округу, гадая, сможет ли он заметить Сарку в этих скалах и горах.

Отторгая эту мысль, он устремился дальше — все выше, не сдаваясь. Он не мог сдаться. Не имел права.

«Я иду, Сарка. Ты только держись, хорошо? Дождись меня, милая…»

Гархар ощутил, как сердце сжалось, и вдруг возникла знакомая ему тяга. Татуировка, некогда подаренная Саркой, потеплела, и он ахнул — наконец-то он мог нащупать ее присутствие где-то там — в вышине. И двигался он как раз в нужном направлении!

Он нашел в себе силы подтянуться, но когда схватился за очередной выступ, пальцы его соскользнули, мышцы свело от перенапряжения, и он внезапно рухнул вниз.

Летя вниз, мужчина не мог даже закричать, понимая, что все пропало.

Глава 4. Развлечение

Гаррос чувствовал себя странно веселым — редкое для него состояние, когда жизнь играла красками, а вынужденное заточение в Замнар Кхан не казалось таким уж невыносимым.

Женщина, которая так заинтриговала его еще в подземелье, действительно оказалась великолепной находкой. Дерзкая, сильная и способная, Сарка вызывала в нем желание узнавать ее все больше, даже когда пыталась скрыть что-то о своей жизни. Гаррос хотел бы знать, сколько шрамов она убрала с помощью магии, и историю за каждой из полученных ран.

Он оценил то, как она отринула скромность в ванной, приняв его желание воспринимать друг друга равными, и как позволила ему показать ей, что ее тело не вызывало в нем той реакции, что явно была ей привычна со стороны мужчин. Возможно, у него был шанс подружиться с этой невероятной женщиной.

Мужчина шел сквозь замок с веселой ухмылкой на губах — он оставил ее запертой в его покоях, уговорив Сарку разделить с ним ужин и побеседовать, как подобало двум воспитанным людям. Женщина колебалась недолго, и Гаррос оставил ее одну, предлагая еще одну проверку ее характера.

Станет ли она искать способ сбежать? Изучит ли его вещи? Попробует ли она подловить его, когда он вернется с едой?

Любой вариант устраивал его, и Гаррос предвкушал момент, когда он узнает, что именно она предпримет.

Мужчина был привычен тому, что сам забирал с замковой кухни еду — иначе он рисковал оказаться жертвой одного из трюков брата, который не раз травил его, пытаясь избавиться от соперника, претендующего на любовь и уважение их матери. Именно из-за брата Гаррос всегда ел в разное время и не доверял никому оказываться рядом с его пищей.

Повар встретил его поклоном, замерев у плиты, где помешивал в огромном котле густое мясное рагу, предназначенное для стражей замка. Гаррос молча оглядел подготовленную еду и подхватил серебряное блюдо, быстро собирая приличную порцию, которая хватила бы для двух людей. Мясо, овощи, пару лепешек с травами и два небольших зеленых яблока казались ему подобающей, пусть и простой пищей. Он надеялся, что женщина не будет против такого ужина, хотя понимал, что привыкшая к общению с аристократами Сарка вполне могла не оценить подобную трапезу. Вино Гаррос держал в своих покоях — вдали от возможных ядов и игр Аргоса.

Возвращаясь в свою башню, мужчина размышлял над тем, что спросить у Сарки — если, конечно, она не набросится на него, едва он откроет дверь.

Аргоса он заметил сразу — тот вышел из-за угла и тут же криво заулыбался, хотя припухшая зашитая рана на щеке все еще делала его вид ужасающим. Гаррос с удовлетворением подумал, что мать, должно быть, не позволила Аргосу выторговать у нее магическое лечение полученной раны, чтобы наказать его за его дерзость.

— Развлекаешься, братец? — с тихим смешком произнес Аргос.

Гаррос скрипнул зубами, стараясь не реагировать на похабную нотку в голосе брата:

— Отстань и иди своей дорогой.

Аргос встал на пути брата, и тот замер, смотря на него с нескрываемым гневом.

— Да брось, я же прекрасно понимаю, что ты хочешь ее. Иначе ты не забрал бы девку из подземелья. — Аргос склонился ближе. — А тело ее красиво, не так ли? Вызывает столько вопросов и желаний…

— С дороги. Иначе я оставлю тебе еще один шрам на память. Пусть мать потом и уберет его с твоего тела.

Аргос рассмеялся, взмахнув руками:

— Какой ты скучный! Никакого веселья, как какой-то жалкий монах…

Он шагнул в сторону, посмеиваясь, и жестом пригласил брата продолжать путь. Гаррос направился дальше, подозревая, что брат не оставит его в покое, но расслышал, как смех Аргоса начал удаляться — тот шел в противоположную сторону.

Напряженный этой встречей, но понимающий, что Аргос решил не ввязываться в драку, Гаррос подумал о Сарке. Может, брат уже успел что-то сделать?

Ускорив шаг, мужчина дошел до своих покоев и отпер дверь, заходя внутрь и обнаружив женщину в странном положении — она сидела на коленях перед одним из книжных шкафов, листая какую-то книгу, взятую с нижней полки, с заинтересованным выражением на лице. Уж такого Гаррос точно не ожидал, хотя и подозревал, что она могла успеть изучить его вещи, пока его не было.

— Аргос приходил. — как-то безразлично сказала Сарка, продолжая листать книгу.

Гаррос запер за собой дверь и подошел к столу, на который поставил блюдо с едой.

— Что он натворил? — спросил мужчина рычащим тоном.

Львица перевела на него спокойный взгляд:

— Шипел и плевался, грозился сотворить со мной всякие мерзкие вещи. Как какая-то шавка погавкал под дверью и ушел, потому что я молчала и не отвечала на его провокацию. — она вновь посмотрела на страницы книги, продолжая изучать ее. — Честно говоря, если бы он был хорошим магом, то мог бы придушить меня и из-за запертой двери. Либо он никчемный маг, либо он боится твоего гнева. Как бы то ни было… он не кажется столь уж опасным. Будь у меня моя Искра, у него не было бы и шанса выжить в бою со мной.

Гаррос постарался выдохнуть с облегчением, и приблизился к Сарке, наблюдая, как она перелистывала страницы.

— Я так предполагаю… — он помедлил, внезапно ловя себя на мысли, что женщина не просто перелистывала страницы, а читала их. — Ты успела изучить мои покои?

— Успела. — отозвалась Львица все тем же безразличным тоном. — Оружия не нашла, но подозреваю, где ты его держишь. Выдумывать что-то не стала, хотя огреть тебя по голове тяжелым подсвечником вполне могла.

Гаррос хмыкнул, восхищенный такой честностью:

— А хотелось?

Она подняла на него взгляд и на лице женщины возникла веселая улыбка:

— Мысль такая промелькнула, конечно. Но я решила узнать, с кем имею дело. К тому же… — она плавно поднялась на ноги, наклонив голову на бок. — …я хотела посмотреть, правду ли ты говорил, когда заявил о том, что видишь нас равными.

— Я ни разу не лгал тебе, Сарка. — Гаррос чуть поклонился, жестом приглашая ее к столу. — Прошу.

Сарка усмехнулась, захлопнув книгу и поставив ее обратно на полку. Замерев на долю мгновения, словно о чем-то подумав, женщина направилась к столу и села на предложенное ей мужчиной место. Гаррос шагнул к небольшому шкафчику, в котором Сарка обнаружила при осмотре вино, и извлек оттуда два кубка, которые наполнил из маленького бочонка. Когда мужчина сел напротив, она принялась изучать его взглядом.

— Ты действительно считаешь нас равными? — спросила она, поднимая кубок с вином и рассеянно принюхиваясь к выпивке, прежде чем сделать глоток.

— В это так сложно поверить? — усмехнулся Гаррос, извлекая из ножен на поясе кинжал и нарезая мясо на кусочки.

— Увиливаешь от ответа, Гаррос.

— Да, я считаю нас равными. Ты явно опасней, чем кажешься.

Сарка усмехнулась вновь, взяв кусочек хорошо прожаренного, но сочного мяса, приправленного какими-то травами. Какой бы голодной она ни была, она не стала торопиться, откусывая кусочек. Насыщенный, пряный вкус вызвал в ней желание закрыть глаза, и она не стала сопротивляться. Однако, стоило ей раскрыть глаза снова, как она замерла, встретившись с веселым взглядом Гарроса, с улыбкой наблюдающего за ней.

— И голоднее, чем я думала… — смущенно произнесла Сарка.

Гаррос рассмеялся, поворачивая к ней блюдо тем краем, где лежали нарезанные им куски мяса.

— Если захочешь, я схожу позже за добавкой. — сказал он.

Сарка бросила взгляд на гору еды на немаленьком блюде и покачала головой:

— Здесь достаточно еды для нас обоих. Если, конечно, ты не ешь, как горный тролль.

Гаррос убрал кинжал в ножны на поясе, и облокотился руками о стол, изучая ее внимательным взглядом, но на лице его продолжала играть веселая улыбка:

— Не думаю, что я ем больше любого иного воина.

— Скажи честно, эта трапеза для тебя — развлечение? Или способ действительно узнать что-то обо мне? И вернешь ли ты любезность?

— Если хочешь что-то знать — спрашивай. Отвечу на все, что смогу. Этот ужин и разговор не должны быть односторонними, ведь мы договорились быть равными. Будешь честна со мной, я отвечу тем же. Станешь увиливать от ответов — не услышишь что-то и от меня.

— Тогда позволь мне спросить тебя о книгах, что на твоих полках. — Сарка бросила взгляд на книжный шкаф. — Обычные воины не стремятся читать. Тем более, такие тексты, что у тебя.

Когда она посмотрела на мужчину снова, тот усмехнулся:

— Так сложно поверить в то, что меня интересуют не только военные стратегии и истории о знаменитых полководцах?

Сарка вздохнула, и взгляд ее стал осуждающим:

— Опять вопросом на вопрос отвечаешь. А говорил, что ответишь на все, чтобы и я ответила так же честно…

Гаррос сдержанно хохотнул, кивнув:

— Ты права. Прости, у меня давно не было подобающей компании за ужином. Я разучился вести приятный разговор, привыкнув к словесным дуэлям с братом или допросам матери. — он сделал паузу, глотнув вина. — Эти книги позволяют мне изучать иные места, узнавать о каких-то далеких землях и существах, которых не водится в наших горах. Я всегда мечтал путешествовать, но мать не отпускает меня в мир.

— И потому ты сбегаешь посредством книг? Знакомо… — Сарка отломила кусок лепешки и вложила в нее мяса. — Я такая же. Раньше зачитывалась книгами о самых разных королевствах и временах…

— В твоем замке была большая библиотека?

Сарка замерла, понимая, что ответ был сложнее. В конце концов, она не могла рассказать ему о том, что родилась в мире, где книги не были таким же редким и дорогим удовольствием, как в этом. Заметив, что Гаррос внимательно наблюдал за ней, она кашлянула, подбирая слова:

— Ты так уверен, что замок принадлежал моей семье?

— Слуги в большинстве своем не умеют читать, Львица. Не стоит скрывать то, что ты много читала. Лично я не вижу ничего плохого в том, что женщины могут быть начитанными и умными.

Сарка вздохнула, кивнув:

— Да, библиотека была большой. — призналась она. — Но моя личная коллекция…

Она вдруг вспомнила свои книжные полки и шкафы, доверху набитые самыми разными книгами, и поняла, что скучала по ним. Отведя взгляд, она скрипнула зубами, осознавая, что больше никогда не увидит свою библиотеку.

— У тебя такой взгляд, словно ты вспоминаешь что-то, к чему не сможешь вернуться. — произнес Гаррос.

— Не могу. — хмуро бросила Сарка, опуская взгляд на еду и принимаясь есть, чтобы скрыть нежелание рассказывать больше.

Мужчина молча наблюдал за ней некоторое время, неторопливо потребляя то овощи, то мясо, и думал, что женщина могла потерять дом или положение, иначе, что препятствовало ей вернуться в родные края?

— Расскажешь, почему ты не можешь вернуться домой? — наконец, спросил Гаррос.

Сарка застыла с поднесенным ко рту куском мяса. Пару мгновений она молчала, смотря на еду перед собой, а затем медленно опустила руку, заметно сгорбившись.

— Потому что я погибла для всех. — сказала она. — Ни имени, ни титула, ни наследства. Все, кто мог меня там знать, либо умерли, либо не желают меня видеть. Я стала призраком, вычеркнутым из истории рода. Мне нет дороги назад, Гаррос. Я вечная и безродная скиталица, вынужденная зарабатывать на жизнь работой наемника. А причины… некоторые семьи по-прежнему не видят в женщине человека. Меня считали кем угодно, но не той, кем я являлась. С моим мнением не считались, меня игнорировали и измывались надо мной безнаказанно. Считали, что бросить меня в навязанный брак — дело благородное и нужное, и все равно, что найденный жених вдвое старше и невероятно жестокий. Я сбегала не раз, пока, наконец, мне не был поставлен ультиматум. Мне дали выбор или выйти замуж за указанного мужчину, или сгинуть. Я предпочла последнее.

— Имя ты сменила, когда бросила семью? — тихо поинтересовался Гаррос.

Сарка кивнула, продолжая есть и уже не заботясь о том, что могла показаться ему невоспитанной.

Между ними повисла затянувшаяся тишина, пока мужчина изучал ее взглядом, понемногу утоляя свой голод и запивая еду вином. Он смотрел на Сарку и понимал, что она явно пережила много неприятностей, прежде чем окрепла и научилась стоять за себя на дорогах, полных опасностей. Скорее всего, ей было проще с учетом наличия магических сил. Гаррос нахмурился, внезапно словив себя на этой мысли и спросил:

— А почему тебя не отдали в одну из магических академий?

Сарка глотнула вина и вздохнула:

— Ты думаешь, что моя семья задумывалась о том, чтобы дать мне нормальное образование? Им нужна была призовая кобыла на выданье, способная родить кучу детишек, а не самостоятельная колдунья, которую они боялись бы. Магии я училась самостоятельно, или хватая обрывки знаний от встреченных в дороге магов. — сказала она. — Это мужчинам проще. Вы вольны делать что захотите — учиться магии, фехтовать или выбирать себе жен… Женщины же…

Она покривилась, допивая вино и ощущая наваливающийся на нее жар. Нервно встав, она прошла к окну и распахнула створки, подставляя лицо прохладе.

Гаррос смотрел на нее и видел женщину, которая злилась на мир за то, что он был жесток к ней, но при этом она умудрилась вырваться из того проклятого окружения, выстроив для себя новую жизнь и открыв новые дороги, приведшие ее туда, где она находилась.

Мужчина ощутил волну жара, прокатившуюся по его телу, и сразу понял, что его захватывает жаркое, ни с чем несравнимое желание оказаться рядом с этой женщиной, вызвавшей у него восхищение. Сарка стояла всего в паре шагов от него — отвернувшаяся к нему спиной, и чуть вздрагивающая… О чем она думала, он не знал, но ему так хотелось коснуться ее, обнять и скрыть ото всех опасностей, что таились в Замнар Кхан и за его пределами. Волосы женщины ниспадали на ее плечи, и мужчина с большим трудом сдерживал порыв обнять ее. Она была так близко… такая красивая, желанная и невероятная, что он не заметил, как поднялся с сидения и сократил расстояние между ними, касаясь ее плеча.

Это первое прикосновение вызвало в нем приятную дрожь, и он почти ожидал, что она оттолкнет его прочь, однако женщина подалась чуть назад, и Гаррос ощутил, как она прижалась спиной к его груди. Головокружительное желание охватило его, и мужчина неуверенно обнял ее, прижимая к себе и коснувшись губами ее шеи. С губ женщины слетел тихий, невероятно сладострастный стон, от которого Гаррос ощутил дрожь, и именно это смело все попытки сдержаться. А когда она запрокинула руку, погрузив пальцы в волосы на его загривке, тело его уже отзывалось на ее близость. Никогда прежде он не чувствовал такого сильного, непреодолимого желания обладать кем-то. Руки его скользнули под одежду женщины, чувствуя, как тело ее отзывалось на его ласку. Он расслышал новый, протяжный стон и она выгнулась так, что он, наконец, не смог сопротивляться, поддаваясь желанию.

* * *

Гаррос с трудом разлепил глаза и увидел лежавшую на постели рядом с ним женщину. Она лежала к нему спиной, и по ровному, глубокому дыханию он понял, что она спала. Мысли путались и спотыкались, но стоило мужчине выскользнуть из-под одеяла, как он осознал, что именно произошло накануне.

Глянув на спящую Сарку, он ощутил навалившуюся на него волну гнева. Не могло быть так, что он потерял самообладание так легко — слишком дисциплинированным он был, слишком уважал Сарку и ее желание не подпускать его к себе.

И, все же, вот она — в его постели…

Гаррос вспомнил, что произошло до того, как все завертелось, и разум его скользнул прочь, позволив вырваться его желанию.

Аргос.

Мужчина быстро оделся и вышел прочь, неслышно запирая за собой дверь. Направляясь в обеденный зал, где его брат часто завтракал утром, измываясь над слугами, Гаррос не знал, что сделает с наглецом, который явно что-то подмешал им в еду. Иначе быть не могло — ведь и Сарка тоже попала под влияние неведомого дурмана, иначе она никогда бы не отдалась ему так просто.

Входя, Гаррос тут же увидел похабно ухмыляющегося своему брату Аргоса, стоявшего у окна. Воин свернул к нему, сжимая руки в кулаках. И пусть на лице блондина все еще виднелся заживающий шрам — он явно помогал этому процессу магией — Гарросу еще никогда прежде не хотелось нанести брату еще больших повреждений, чтобы по-настоящему изувечить его.

— Хорошо развлекся, братец? — рассмеялся Аргос.

Тяжелый удар отбросил его в сторону, и блондин покатился по полу, ошеломленный столь сильным ударом, пришедшимся по его челюсти.

— Ублюдок!!! — взревел Гаррос, приближаясь к брату.

Аргос с трудом поднял руку:

— Я всего лишь… — он издал странный «ух», когда его рванули на ноги за шкирку.

— Какого демона ты натворил, сучий потрох??? — зарычал в лицо брата Гаррос.

Аргос выдавил улыбку на окровавленных губах:

— Добавил щепотку сильного афродизиака в вашу пищу, брат. Хорошо развлекся с ней ночью? Она громко стонала?

Еще один удар бросил его к стене, но встать Аргос уже не успел — Гаррос прыгнул к нему, нанося новые и новые удары по его точеному лицу, разбивая его в кровь.

— Довольно! — в воздухе зазвенел голос, который заставлял всех замереть, чем бы они ни занимались.

Гаррос скалился, смотря на избитое лицо брата, и жаждал убить его за все, что тот творил на протяжении тех лет, что они жили в замке. Но кулак его завис в воздухе, занесенный для очередного удара, и мужчина не посмел нанести его.

— Он заслужил, мама. — скалясь, прорычал Гаррос, не сводя гневного взгляда с брата.

Мужчина расслышал, как прошелестела материя роскошного платья его матери, и та вдруг оказалась рядом с ним. Мягкая, изящная ладонь легла на плечо Гарроса:

— Что он натворил в этот раз?

— Отравил меня и мою гостью. — прошипел тот в ответ. — Что привело…

Аргос рассмеялся — натужно, обнажая залитые кровью зубы:

— Отравил… всего-то дал афродизиака, чтобы этот монах трахнул шлюшку.

Гаррос не сдержался, нанеся еще один мощный удар.

Возвышавшаяся над мужчинами женщина сдержано вздохнула и похлопала Гарроса по плечу.

— Отступи, мальчик мой.

Гаррос с силой швырнул брата на пол и отошел назад, ловя ртом воздух. Гнев его вовсе не был утолен, но если мать встряла в возникшую ситуацию, ему стоило дать ей возможность решить ее по-своему. В конце концов, она была настоящей хозяйкой Замнар Кхан.

— Мама… — Аргос потянулся к ноге матери, но та ударила его кисть каблуком, вызвав сдавленный крик.

— Молчи, избалованная ты тварь! — зло прошипела женщина. — Знала я, что ты вырастешь таким же, каким был твой никчемный отец! Знала, и оставила тебя в живых! А следовало швырнуть тебя с самой высокой башни, чтобы покончить с твоим жалким существованием в тот самый день, когда ты родился!

— Мама…

Женщина щелкнула пальцами, и блондина вдруг швырнуло вниз, но закричать он не успел — портал сомкнулся, скрыв его в ином месте.

Гаррос смотрел на опустевшее место у ног матери, и жалел, что она явилась так быстро.

— Итак… — женщина развернулась к сыну.

Ростом она была ниже него, но гордо расправленные худые плечи выдавали в ней женщину сильную и не терпящую отговорок и оправданий.

— Он снова охотился, мам. — Гаррос встретился взглядом с матерью.

Женщина поправила изящным жестом черный, как смола, локон, выбившийся из прически, и бледное лицо ее стало жестким:

— Снова? Сколько?

— Двое. Не знаю, где вторая, но одну я успел спасти из его хватки, прежде чем он успел… развлечься.

Лицо женщины скривилось:

— Почему не сообщил мне сразу?

— Не хотел дергать тебя, мама. Я мог защитить ее сам.

— И как это вышло, что он смог подсыпать вам афродизиак? И зачем?

— Зачем — следует спросить его. А как… вчера вечером он как-то смог провернуть это с моей едой. Не думаю, что он знал, что я ужинал вместе с гостьей.

Его мать отвела взгляд, обдумывая полученную информацию, затем вновь посмотрела на сына.

— Ты взял ее против воли? — спросила она.

— Нет. — Гаррос покачал головой. — Она тоже была отравлена этим афродизиаком. Она…

Он замолк, когда женщина подняла руку, обрывая его слова.

— Идем. — безапелляционно заявила она.

Гаррос не стал возражать, последовав за матерью. Они зашли в ее лабораторию, где женщина проводила большую часть своих дней, и она смешала какое-то зелье в небольшую бутылочку. После этого она направилась прочь, и Гаррос следовал молча, не дергая мать, потому что прекрасно знал, что она могла обрушить на него столько гнева, сколько разгорелось в ее сердце после выходки Аргоса.

Наконец, она вошла в покои старшего сына и увидела сидевшую на краю его кровати женщину. Стройная, красивая, та была облачена в простые кожаные брюки и льняную рубаху, стискивая голову в руках и не обращая внимания на вошедших.

Мать жестом приказала сыну стоять у двери, а сама прошла в комнату, приближаясь к Сарке. Внимательный взгляд матриарха выхватил на шее гостьи печать, оставленную ее младшим сыном, и она скрипнула зубами, понимая, что тот посмел захватить в плен носителя магической силы. Один этот факт уже мог грозить им немалыми проблемами со стороны… да кого угодно!

— Доброе утро. — женщина постаралась звучать мягко и дружелюбно.

Она опустилась на колено рядом с Саркой и увидела, как та подняла на нее взгляд растерянных глаз.

— Я… — Сарка дрогнула, бросив непонимающий взгляд на Гарроса.

Мужчина заметил, как на ее лице дрогнула мышца, но Львица тут же посмотрела на его мать вновь.

— Не переживай, дорогуша. — мать мужчины улыбнулась, мягко взяв ее руку в свою и вложив в ее ладонь бутылочку. — Выпей этот тоник. Он поможет тебе, обещаю.

— Простите… — Сарка сглотнула ком в горле. — Я не…

Хозяйка замка покачала головой:

— Не извиняйся. Мой младший сын был неправ, привезя тебя сюда против воли. Выпей зелье, приведи себя в порядок. Гаррос отвезет тебя туда, куда скажешь сегодня же.

Сарка вновь посмотрела на мужчину, который молча стоял, хмуро смотря на нее и скрипя зубами. Она ощутила, как теплая ладонь коснулась ее загривка и дрогнула, посмотрев на женщину, но та по-матерински улыбнулась и убрала локон волос за ухо Львицы.

— Не переживай. — сказала она Сарке. — Все хорошо. Прими мои глубочайшие извинения за то, что мой младший натворил по отношению к тебе. Он поступил бесчестно и понесет за это наказание, уверяю тебя. Ты же свободна идти куда пожелаешь.

Сарка посмотрела на пузырек, который ей дала женщина. По шее вдруг пошли мурашки, и Львица осознала, что вновь начала ощущать свою Искру — то, что было отрублено с самого первого дня заключения в этом мрачном замке, теперь начало возвращаться.

— Я… — Сарка подняла взгляд на женщину, разглядывая едва заметные искорки магии вокруг лица хозяйки замка. — Благодарю, леди Беленна.

Та кивнула:

— Не серчай на меня за моего нерадивого сына. Благо, старший выдался благородным мужчиной. — сказала та, глянув на Гарроса. — Выпей зелье, тебе полегчает. И позволь мне пригласить тебя позавтракать со мной и моим старшим сыном. После этого я прослежу, чтобы тебе выдали золота за предоставленные неудобства и Гаррос отвезет тебя, куда скажешь.

Сарка вздохнула, покрутив склянку в пальцах и не ощущая от нее никакой опасности — просыпающаяся Искра магии уже позволяла ей понимать, что лекарство внутри не должно было нанести ей вреда. Влив содержимое бутылочки в глотку, женщина ощутила горьковатый привкус трав.

Хозяйка замка выпрямилась и протянула руку. Сарка неуверенно поднялась, взяв кажущуюся хрупкой ладонь, и леди Беленна заулыбалась, взяв ее под локоть, словно давнюю подругу.

— Мальчик мой… — обратилась она к сыну. — Аргос забрал у нее вещи?

Гаррос приглушенно крякнул:

— Я отобрал их. Собирался вернуть ей, когда…

Его мать покачала головой:

— Верни их немедля. — приказала она.

Гаррос сглотнул ком в горле и прошел к тяжелому сундуку в углу комнаты, отпирая его ключом. Сарка увидела, как он извлек ее оружие и ножны, а так же небольшую поясную сумку, и выпрямился, встретившись с ней виноватым взглядом. Подойдя к женщинам, он протянул ло-дашьи и сумку с поясом Сарке, и та помедлила, смотря в его глаза.

— Ох… — с восхищением выдохнула леди Беленна. — Какая редкость!

Сарка неуверенно забрала оружие у Гарроса, но, когда никто не сказал ничего против, повязала пояс с ножнами на талии, а так же прицепила сумку обратно на пояс. Чуть расслабившись от того, что вновь была вооружена, она все равно не знала, чего ожидать.

— Воин, да еще и маг? — леди Беленна прижала руку к своей груди. — Какая неожиданная гостья! А ты, сын, прятал такое сокровище от меня?

— Прости, мама. — произнес Гаррос.

— Он прятал меня от брата. — не сдержалась Сарка. — Потому что…

Она замолчала, скрипнув зубами и не зная, стоило ли говорить о том, что пытался сотворить Аргос с ней в подземелье замка.

— Что натворил этот мерзавец? — голос хозяйки замка зазвенел сталью.

Сарка поняла, что та была привычна повелевать — и не только слугами, но и воинами.

— Он пытался взять ее силой. — ответил за нее Гаррос, скрипнув зубами.

Его мать ахнула, но разразиться ругательствами не успела — Сарка выдохнула и протянула руку к плечу мужчины, касаясь его очень нежно:

— Гаррос спас меня. — произнесла она. — Если бы не он…

— Как же я благодарна, что Гаррос вырос таким благородным, а не как его брат… — леди Беленна похлопала мужчину по груди.

Тот склонился в легком поклоне.

* * *

Сарка посмотрела на леди Беленну, провожавшую их взглядом с башни. Женщина по-прежнему казалась гостеприимной хозяйкой замка, не больше, но что-то в ее глазах не нравилось Львице. Утро они провели вместе — матриарх развлекала ее за завтраком, но не забывала задавать вопросы, на некоторые из которых Сарке было невероятно сложно отвечать. Гаррос старался не встревать, будто привык молчать, когда мать его говорила.

И, все же, даже после того, как ей всучили увесистый кошель с золотом, и Гаррос повел ее в сторону двора, Сарка не могла стряхнуть ощущения, словно она что-то упускала.

— Твоя мать… — Сарка заметила, как Гаррос скрипнул зубами. — Она…

— Внушает ужас, не так ли? — тихо отозвался мужчина.

Сарка не могла сказать, что она была с ним согласна, хотя и понимала, что такую женщину вполне стоило бояться — особенно членам ее семьи. Невольно погладив загривок, откуда мать Гарроса сняла печать, Львица вздохнула:

— Я не это хотела сказать, но да, ты прав…

Гаррос сдержанно крякнул и, глянув через плечо, сказал:

— Давай поговорим, когда спустимся с гор.

Сарка спорить не стала, все еще думая о том, как именно он собирался ее везти куда-то. Но, стоило им оказаться во дворе, Гаррос издал резкий, пронзительный свист и откуда-то со стороны — из темных проемов пещер над отвесными скалами — раздался крик, похожий на клекот орла. Не успела Львица посмотреть в ту сторону, как увидела вырвавшуюся в свет дня огромную птицу, которая, сделав широкий круг, пошла на посадку во дворе замка, и лишь тогда женщина осознала, что это был гиппогриф — похожий на тех, что она видела, когда Гаррос вел ее в свою башню.

Этот, однако, был явно крупнее и обладал черным оперением и серебристыми подпалинами на груди и лапах, оканчивающихся невероятно острыми когтями.

Когда чудовище приземлилось, поднимая вихрь пыли, Сарка заметила, как птичья голова заклекотала, встопорщив перья, и угрожающе клацнула клювом почти у ее лица. Как ей удалось не шелохнуться — Львица не знала.

Гаррос поймал острый клюв рукой, потянув его вниз, и гиппогриф приглушенно зарокотал, подставляясь под ласку хозяина.

— Алатус — благородное создание. — сказал мужчина, глянув на Сарку.

Та недоуменно посмотрела на него и заметила улыбку на его губах.

— Алатус? — переспросила она.

— Никогда не встречала алатусов? — усмехнулся Гаррос.

Сарка покачала головой. Мужчина протянул к ней руку и, поймав ее ладонь, мягко притянул ее к своему чудовищу, прижимая ее ладонь к перьям на голове. По поведению создание больше напоминало птиц, хотя выглядело больше на смесь млекопитающего и птицы.

— А ты красивый… — заулыбалась Сарка, поглаживая крупную голову и приятные шелковистые перья.

— Алигер. — с открытой улыбкой сказал Гаррос. — Его зовут Алигер.

— Алигер… — Сарка осторожно шагнула ближе, поглаживая существо по шее, и гиппогриф тихо заклекотал, подставляя ей голову.

— Ты ему нравишься.

— Он мне тоже. — Львица глянула на мужчину, отметив то, как он чуть смутился ее улыбки. — Там, откуда я родом, этих созданий называют гиппогрифами и считают созданиями мифов…

Этот факт удивил Гарроса и он наклонил голову на бок:

— У вас их не бывает?

Сарка вновь посмотрела на Алигера, поглаживая его и ощущая, что тот успокаивался с каждым ее прикосновением.

— Нет. — покачала головой Львица, рассматривая сильную шею, напоминавшую лошадиную, плавно перерастающую в крепкие плечи, позади которых висели сложенные крылья с невероятно огромными перьями блестящего черного цвета.

Хвост Алигера был длинным и подвижным, с веером оперения, которое в этот момент плотно прилегало, но в полете раскрывалось подобно птичьему.

Гаррос шагнул к навесу, под которым хранились странного вида седла и уздечки, и вернулся к алатусу, который, казалось бы, наслаждался компанией женщины, поглаживающей его по голове и шее. Алигер позволил своему хозяину надеть на голову уздечку, а затем и седло.

Сарка изучила седло взглядом, рассматривая ремни, обхватывающие грудь Алигера, и подумала о том, что видом эти крепления походили на подперсье и явно служили тому, чтобы седло не съезжало во время полета. Она вдруг ощутила прошедшую волной по телу дрожь, когда осознала, что ей предстояло.

Алигер зарокотал, поддев ее руку клювом, а Гаррос, затянувший подпругу, нахмурился:

— Что-то не так?

Сарка сглотнула ком в горле, шагнув назад и прижав руку к груди.

— Я… эм… — она мотнула головой.

— Ты маг, разве ты никогда не летала?

Сарка замотала головой, почувствовав легкую тошноту, подкатившую к горлу.

Мужчина шагнул к ней и коснулся плеча женщины. Когда Львица посмотрела на него, Гаррос нежно улыбнулся:

— Доверься мне, хорошо? — он протянул ей руку.

Женщина помедлила, но взяла его ладонь, и он очень мягко притянул ее к себе. Когда он схватился за ее талию, Сарка едва не оттолкнула его, но мужчина плавно поднял ее, усаживая на спину своего невероятного небесного скакуна, чуть расправившего крылья, чтобы ноги женщины не прижали их к его телу. Понимая, что деваться ей некуда, женщина сглотнула ком и проследила за тем, как Гаррос вскочил в седло, оглянувшись на нее.

— Держись так крепко, как нужно, хорошо? Больно ты мне не сделаешь. — сказал он.

Сарка поняла, что сидела позади без всякой возможности усидеть — стремена предполагались лишь для всадника, но никак не для дополнительного седока. Женщина придвинулась ближе, обхватывая его вокруг торса руками.

Алатус встряхнулся и расправил крылья, когда Гаррос подобрал поводья. Сарка ощутила, как под ней напряглись мускулы этого крылатого создания, и Алигер бросился вперед, взмахивая мощными крыльями. От резкого рывка, во время которого желудок женщины рухнул куда-то вниз, Сарка зажмурилась — откуда-то из далеких глубин вырвался страх высоты, с которым она боролась всю жизнь. И, слушая, как забили по ветру крылья алатуса, она не могла открыть глаза, слишком погрузившись в стиснувший ее страх.

Наконец, Алигер издал крик и расправил крылья, по которым заскользил ветер. Сарка расслышала смешок, слетевший с губ Гарроса, и едва не огрызнулась, но потом ощутила теплую ладонь, сжавшую ее руку на его груди. Этот жест чуть успокоил ее, и женщина осторожно приоткрыла глаза, внезапно осознав, что они парили над скалами, направляясь в сторону равнины, поросшей изумрудной травой.

Сарка вдруг ощутила покалывание в руке и вспомнила про ментальную связь с Гархаром, которая, казалось бы, лишь теперь восстанавливалась после долгого отсутствия. Ощущение тянуло ее куда-то в бок, словно оборотень искал ее где-то там — в скалах.

— Гаррос… — задохнувшись от ужаса, прошептала у самого уха мужчины Сарка.

— Нравится? — тихо усмехнулся тот.

— Сверни… — она вытянула левую руку в сторону, нащупывая свою Искру и вынуждая ее откликнуться. — Туда…

С запястья женщины слетели синие искры, устремившиеся куда-то в сторону скал.

Гаррос спрашивать не стал, направив Алигера следом за светящимися искрами, показывающими им дорогу.

Глава 5. Видения

Гархар лежал на холодном, неровном камне и не мог сделать нормального вдоха. Тело его ощущалось чужим — он даже не мог заставить себя пошевелиться. Солнце давно встало, но лучи его совсем не грели, а сил подняться у мужчины совсем не было. Все, что мог мужчина — это лежать, натужно проталкивая воздух в легкие, и мысленно молиться матушке луне, которая спала где-то за горизонтом.

Сердце сжималось от осознания жестокой истины — он подвел Сарку, не смог найти ее и потерпел поражение… Сорвался, как какой-то неразумный щенок, на скалы, и теперь не мог ничего сделать.

Как же ему хотелось плакать!

Но глаза не смели пускать слезы — тело сопротивлялось потере столь нужной для выживания влаги. И оборотень лежал, молясь и не зная, была ли Сарка вообще живой. Сколько времени он пролежал вот так — на скалах — пока она могла умирать где-то в вершинах этих жестоких гор?

Чем больше времени проходило, тем сильнее он понимал — Львица давно мертва. Иначе она бы давно связалась с ним посредством их мысленной связи.

«Гархар!!!» внезапно расслышал он, и разум, поддающийся слабости, согрел его осознанием того, что любимая звала его с того света.

Скоро… совсем скоро он сможет найти ее. Оказаться рядом, прикоснуться, обнять, поцеловать… Защитить.

Ему привиделись гигантские крылья, плавно взмахивающие и поднимающие вихри пыли.

Гархар закрыл глаза, ожидая клекота Лунной Совы, которая должна была унести его душу в Лунные земли, где обитали все оборотни, ушедшие из жизни. Но сквозь звон в ушах он расслышал совершенно иной звук, совсем не похожий на гулкий и низкий рокот, который должна была издавать божественная птица, посланная матушкой Луной.

Сопротивляясь слабости, мужчина разлепил глаза и увидел облик супруги, окруженный ореолом золотистого сияния. Он смотрел в прекрасные, родные серо-зеленые глаза и улыбался, радуясь тому, что ее призрак явился к нему в назначенный час. Может, тела ее он так и не достиг, но их души смогут быть счастливы вместе — за гранью мира, в вечных краях, залитых серебряными лучами луны.

Говорить он не мог, шевелиться тоже. Лишь смотреть на женщину, которую любил всем сердцем.

Гархар вдруг увидел, как на глазах ее заблестели слезы. Что-то было не так. Призраки не плакали, когда приходили забирать с собой погибших родных.

Сарка же плакала, взывая к едва откликающейся Искре и изо всех сил стараясь срастить то, что супруг переломал во время падения со скалы. Ей удалось стабилизировать его спину, избавиться от медленно растекавшегося внутри него кровотечения, но закрепить результат у нее не удалось, и от этого она расплакалась. Ей так хотелось спаси Гархара, вылечить все повреждения, но Искра — ее чертова Искра не откликалась, ослабленная после того, как ублюдок Аргос обрубил связь с ней.

— Не покидай меня… прошу тебя… — плакала над Гархаром Сарка, видя, как тот теряет сознание.

«Не уходи!» мысленно взмолилась она.

Но оборотень уже не слышал ее слов.

* * *

Гаррос смотрел на то, как женщина осторожно прижималась к боку раненого, едва спасенного ее магией мужчины, и думал. Перед глазами мелькали образы проведенной с ней ночи — пусть и под влиянием сильнодействующего афродизиака, он был уверен, что доставил ей столько же удовольствия, сколько и она ему. Помнила ли она, как стонала его имя? Помнила ли его прикосновения? Думала ли о том, что он был нежен?

— Сарка… — позвал он тихо.

Женщина дрогнула, словно совсем забыла о том, что он был там. Пару долгих мгновений она молчала, а затем села и повернулась к нему, и в глазах ее он увидел целый омут боли и стыда.

— Что? — спросила она его.

— Прошлой ночью… ты помнишь?

Сарка отвела взгляд, и губы ее дрогнули.

— Помню. — осипшим голосом произнесла она.

Гаррос напрягся, видя, как она сжала руки в кулаки:

— Я хочу извиниться, я вовсе не…

— Замолчи.

Мужчина сглотнул ком. Слово было произнесено тихо, стыдливо, но что-то в нем вынудило его подчиниться. Между ними повисла долгая, гнетущая тишина, пока Сарка не посмотрела на него вновь.

— Благодарю тебя. — прошептала Сарка, не отводя взгляда.

— За что? — удивился Гаррос.

— За то… — голос женщины дрогнул. — Что даже будучи под воздействием дурмана ты был нежен. За это я искренне благодарна тебе.

— Я должен был сдержаться. За это прости меня.

Сарка вздохнула, покачав головой:

— Дурман был слишком сильным. Думаешь, я не пыталась? Думаешь, я… — голос ее снова дрогнул. — Я сопротивлялась изо всех сил, Гаррос.

— Я тоже. Но не смог сдержаться.

— Не вини себя. В произошедшем виноват твой брат. — она помедлила. — Давай не будем об этом.

Гаррос смотрел на нее и заметил, как она сжалась на долю мгновения, прежде чем повернуться к раненому и коснуться его груди. Та нежность, с которой она обращалась с раненым, говорила о том, что они были близки. Очень близки.

— Кто он тебе? — тихо спросил Гаррос.

— Муж. — Сарка погладила Гархара по лицу.

Она не видела, как глаза Гарроса округлились, и мужчина сжал руки в кулаки. Не могла она и знать то, что, услышав это, он скрипнул зубами, ощутив себя никчемным и подлым.

Гаррос молчал, смотря за тем, как женщина в который раз ощупывала своего супруга, чтобы удостовериться в том, что его повреждения понемногу заживали под влиянием ее слабой Искры, которую она вливала каждый раз, когда ощущала хотя бы каплю сил. Думал мужчина о том, что Аргос всегда причинял боль и страдания, но почему-то мать ни разу не говорила ему о сорвавшемся с ее уст накануне. Неужели она действительно желала его смерти еще в те далекие времена, когда Аргос был совсем маленьким?

Впрочем, после случившегося, Гаррос и сам был не прочь убить брата. Столько раз тот становился причиной ужасных случаев, что Гаррос более не мог оправдывать его действия непониманием того, что он творил. Аргос давно был взрослым мужчиной, и должен был осознавать, что он делал.

— Сарка, я хотел бы знать… — Гаррос помедлил, увидев, как женщина посмотрела на него. — Когда мы с тобой…

— Я звала его. — Львица поджала губы. — Его имя Гархар.

Гаррос медленно кивнул и лег, отворачиваясь.

Ему было трудно признать, что даже будучи с ним, под действием пьянящего дурмана… женщина все равно звала иного. Мужа, о котором он не знал.

Первая женщина, которая по-настоящему заинтриговала его. Та, которую он хотел бы назвать своей… была замужем за мужчиной, чье имя она стонала, даже будучи в его руках, тая от ласк. Сарка была невероятной женщиной, и Гаррос отдал бы все, чтобы быть рядом с ней. Но она принадлежала другому.

* * *

Сарка задремала — или провалилась в забытье от усталости.

Женщина по-прежнему ощущала под рукой мерно вздымавшуюся грудь Гархара, и это успокаивало ее, убеждая в том, что мужчина продолжал хвататься за жизнь. Знание этого было достаточно ей, чтобы продолжать подпитывать его теми крохами Искры, которая в ней разгоралась невообразимо, мучительно медленно.

Львица шептала сквозь сон — звала супруга, чтобы он не смел поддаваться смерти. Но перед глазами возникали совсем иные картины. К своему стыду женщина смотрела на то, что произошло вовсе не с Гархаром.

Проваливаясь в глубокую, вязкую трясину сна, она обнаружила себя в Замнар Кхан. В покоях Гарроса, где они ужинали.

Тело ее охватил нестерпимый жар, похожий на тот, который она ощущала в горячих источниках под замком, когда Гаррос предложил ей смыть с себя грязь после проведенного в подземелье заточения. Она уже знала подобный жар — она не раз ощущала его в объятиях супруга.

Но в этот раз рядом был вовсе не Гархар.

Гаррос не торопился, поначалу лишь обняв ее со спины. Эта близость всколыхнула в женщине жажду утолить усиливающийся голод тела, и она отчетливо расслышала тихий, но сладкий стон, сорвавшийся с ее губ, когда Гаррос медленно коснулся ее тела, нырнув руками под ее одежду. Пальцы его вовсе не были грубыми, как ей казалось до этого — воин оказался невероятно нежным.

Каждое его прикосновение, каждое поглаживание по коже вызывали в ней приятную дрожь и сбивали дыхание, бросая в омут ощущений, которые требовали лишь одного — поддаться, расслабиться и позволить себе получить наслаждение, которое с готовностью дарил ей Гаррос. А мужчина ласкал ее очень долго, невероятно медленно стягивая с нее одежду, прежде чем медленно, не отрываясь от ее тела, увлечь с собой на постель.

Сколько раз он овладевал ей — снова и снова — столько же раз Сарка понимала, что это была вовсе не похоть, а самая настоящая любовь. Он любил ее — той нежной, необъятной и жаркой любовью, на которую был способен.

* * *

Гаррос очнулся, расслышав стон. Тут же поднявшись, он вдруг услышал еще один и устремил взгляд на лежавшую рядом с мужем Сарку. Женщина спала, подрагивая и часто дыша, а с губ ее срывались очень тихие стоны. Воин выдохнул с облегчением, понимая, что все в порядке, и осмотрелся. Прохладная ночь дарила спокойствие — редкое в этих местах. Ветер не дул, завывая среди скал, и поэтому вокруг царила тишина, если не считать далеких криков ночных птиц, охотящихся где-то поблизости.

Гаррос прислушался, слушая постанывание Сарки, и разум его скользнул к ночи, которую он провел с Саркой под дурманом.

Тогда она тоже стонала. Сначала тихо и сдерживаясь, но постепенно поддалась его ласкам, и тогда с ее губ слетали уже более громкие, полные сладострастия стоны, которые будоражили его сильнее. Гаррос ощутил дрожь, прошедшуюся по телу.

Как же он мечтал оказаться с ней вновь!

Он закрыл глаза, вспоминая сладкие поцелуи, гладкую кожу женщины под его руками. Вспомнил то, как его прикосновения вызывали в ней легкую дрожь, и как она выгибалась навстречу, пока он наслаждался ее телом, даря ей наслаждение.

Гаррос сделал глубокий вдох, пытаясь отмахнуться от наваждения, но перед глазами все так же продолжали возникать картины того, как он… любил ее. Сколько женщин у него было, и ни одна прежде не вызывала в нем столь нежной, поглощающей любви!

Мужчина сглотнул ком, понимая, что второй такой он никогда не найдет. И хотя проведенная с Саркой ночь была результатом игр Аргоса, он запомнит ее на всю жизнь.

Какая жалость, что он больше никогда не окажется в его объятиях, никогда больше не будет стонать от его рук и поцелуев, ни разу не оцарапает его плечи и спину в порыве страсти. Одна ночь — это все, что у него было. Одна ночь, когда он обладал ей, показывая скрытые ото всех прочих уголки своей души.

Гаррос невольно коснулся плеча, на котором Сарка оставила царапины, и где-то в душе мужчины шевельнулась теплая нега, когда он вспомнил ее, охваченную негой в его объятиях.

— Больше никогда… — с горечью прошептал он.

Рядом сквозь сон тихо застонала Сарка, и мужчина понадеялся, что ей снилось то, как он ее любил — первый и последний раз в их жизни.

* * *

Гархар видел странные вспышки — то абсолютная тьма, то неровные мерцающие сферы тусклого света, то искры, то образы. Мужчина знал, что разум его давно сдался боли и нехватки кислорода — иначе быть не могло, ведь он так долго провалялся на скалах.

Ему хотелось улыбаться, когда он видел лицо Сарки — такой родной, близкой, достижимой…

Но потом ему виделся мрачный посланник матушки Луны. Широкоплечий Воин Мрака стоял в стороне — позади Львицы — и ждал. По глазам его было видно, чего именно он ждал. Смерти. Его смерти.

Но Гархара что-то держало на тонкой грани. Нечто неведомое, непреодолимое и теплое держало остатки жизни в его изломанном теле. А ведь за гранью его ждала любимая…

Мысли оборотня скакали от одного к другому, и он не мог понять, что из увиденного было по ту сторону Луны, а что — принадлежало реальному миру, миру живых.

Он то и дело слышал обрывки фраз, которые не имели смысла — или, по крайней мере, он не понимал его.

«Прошлой ночью… ты помнишь?» мужской голос, затопленный гулким эхом.

«Ты был нежен…» приятный слуху, родной и любимый голос Львицы.

О чем они говорили? Гархар не мог понять, то ныряя во тьму, то выныривая вновь — к острой боли и затрудненному дыханию.

Глава 6. Замнар Кхан

Гархар очнулся, ощущая боль во всем теле. Мысли его были замутненными — и не только болью, но и видениями, которые преследовали его. Реальность ускользала, смываемая волнами боли и слабости, но оборотень внезапно понял, что вовсе не умер от того, как сорвался со скал.

Где же он оказался, если не в Лунных Землях?

Постепенно — но невероятно медленно — он приходил в себя. Первым, что он понял, был факт, что он больше не валялся на холодных камнях под скалами, куда упал. Под его телом был мягкий матрас, а накрывало плотное, тяжелое одеяло. Однако, грело его вовсе не это одеяло, а нечто, лежащее на его груди.

Открывать глаза было ужасно тяжело — веки сопротивлялись очень долго, прежде чем он смог заставить их раскрыться. В глаза тут же ударил яркий свет, заливающий помещение — а он, вне всяких сомнений, оказался в какой-то комнате. Зажмурившись от этих лучей, Гархар покривился, ощущая разгоравшуюся боль во всем теле. Болело все — и спина в первую очередь. Боль пульсировала, с каждым ударом сердца разгораясь сильнее, и распространяясь от позвоночника до плеч, бедер и ног.

И, все же, оборотень вновь раскрыл глаза, сморгнув застилавшую взор пленку.

Тело подчинялось слабо, но он попытался повернуть голову так, чтобы увидеть хоть что-то кроме ярких лучей солнца, падавших откуда-то сбоку. И тогда он заметил, что грело его на груди, отгоняя боль хотя бы там.

Это была рука — тонкая, бледная, почти полностью скрытая длинным рукавом, лежавшая безвольно на его груди.

Гархар проследил взглядом от кисти этой руки до плеча и дальше, пока взгляд его не вцепился в лицо спящей рядом женщины. Даже с растрепавшейся косой и лишенным привычного румянца лицом он узнал в спящей Сарку.

Он пошевелил рукой, с великим трудом поднимая ее и прижав к кисти супруги, благодарный за то, что она была рядом. Живой и невредимой!

Мужчина расслышал слетевший с губ женщины тихий стон, и веки ее затрепетали, нехотя раскрываясь. Львица чуть покривилась, но заметила смотревшего на нее супруга и тут же дрогнула, поднимаясь.

— Гархар! — прошептала она, и лицо ее озарила радостная улыбка.

Он улыбнулся в ответ, чем вызвал в ней сдавленный вдох, и она склонилась к нему, касаясь щеки мужчины ладонью и припав к его губам своими.

Гархар ощутил новую вспышку боли, но даже не покривился, радуясь тому, что он очнулся рядом с любимой. Все остальное не было важным.

* * *

Аргос вошел в свои покои и привалился спиной к двери, посмотрев на забившуюся в комок девушку, прикованную у окна. Она снова плакала, и ее слезы щекотали его эго, вызывая ни с чем несравнимое ощущение власти над ее жизнью. И смертью.

Мужчина расплылся в улыбке, понимая, что лишит ее жизни, когда она наскучит ему. Как именно — у него еще было время придумать. А пока что ему нравилось вызывать у нее панику и слезы. А уж то, как она кричала от боли — это было отдельным для него наслаждением.

Он оттолкнулся от двери и направился к ней, шагая медленно и наблюдая за тем, как она сжималась все туже, стараясь изо всех сил стать маленькой, незаметной, словно это могло спасти ее от его жестоких игр. Аргос не сдержал тихого смеха, проведя пальцами сквозь свои густые волосы.

— Какая же ты забавная… — проворковал он.

Девушка замотала головой. Мужчина стянул с плеч китель, швырнув его на спинку стула, мимо которого проходил. рубаху он стягивал дольше — словно пытался показать своей пленнице всю красоту его жилистого торса. Скинув предмет одежды на тот же стул, что и китель, мужчина потянулся, предвкушая новые игры, в которые он мог бы сыграть с этой девушкой.

Та рыдала, продолжая мотать головой — она молила его не трогать ее. Но это было невозможным. Он обязательно коснется ее, ведь она доставляла ему невероятное удовольствие. Пока что…

Аргос скинул с ног сапоги и стянул штаны, уже видя в глазах пленницы плескавшееся там отчаяние. Она знала — прекрасно знала — что ей предстоит.

Он подошел к ней, покрываясь приятными мурашками от вида беззащитной девушки, которая была в его власти. Склоняясь к ней, мужчина грубо схватил ее лицо крепкими пальцами и оскалился в жестокой ухмылке.

— Кричи… — ухмылялся Аргос, сжимая ревущую девушку за подбородок. — Кричи, тебя никто не услышит. Я зачаровал свои покои так, что за этими стенами ничего не слышно… А твои крики так возбуждают меня… Так что… кричи, моя маленькая игрушка.

Он давно знал, что девушка не понимала его — говорила она на неизвестном ему языке. Но его не волновало то, чтобы она его понимала — понимать она могла и удары. Боль понимает даже животное. Мужчина выпрямился, отступая к шкафу, где держал самого разного рода предметы, часто используемые им для своих игрушек.

Аргос распахнул створки и изучил свою немалую коллекцию, пока взгляд его не упал на короткий хлыст. Мужчина извлек его и развернулся к девушке, тут же отмечая округлившиеся глаза своей жертвы и ее жалкую попытку взмолиться о пощаде.

— Моли. — с наслаждением проворковал Аргос. — Моли, как умеешь, собака!

Он медленно развернул хлыст, довольный тем, что девушка сжималась в комок и пыталась что-то говорить охрипшим от криков накануне голосом. Аргос хмыкнул, делая резкий взмах, и кончик хлыста обрушился на плечо девушки, вызвав вскрик. Не позволяя игрушке взмолиться снова, он отозвал хлыст для нового удара, который ужалил ее в бедро.

Аргос чувствовал подступающее к нему и быстро усиливающееся возбуждение, и ударил еще раз, слушая сладкий звон девичьего голоса.

Четвертый раз он не ударил, широко улыбаясь и смотря на свою игрушку.

— А теперь… — сказал он. — Обернись.

Он изобразил пальцем тот же жест, который показывал ей день назад. Мужчина надеялся, что девчонка была достаточно сообразительной, чтобы понять его. И она поняла — заливаясь слезами и подрагивая, она встала на четвереньки, покорно поворачиваясь к нему задом.

— Хорошая игрушка… — проворковал Аргос, подходя к ней и нарочито медленно положив хлыст рядом. — Когда-нибудь в скором времени ты мне наскучишь. А пока что…

Девушка рыдала, заикаясь, но позволила ему овладеть ей так, как он взял ее силой накануне.

* * *

Сарка в очередной раз лечила Гархара, вливая в него каждую каплю Искры. Она откровенно изматывала себя, и оборотень видел это — бледная, осунувшаяся, она казалась больной, но продолжала свои попытки срастить каждое его повреждение, полученное во время падения. Мужчина был благодарен за такую заботу, но невероятно беспокоился за супругу.

Постепенно Гархар чувствовал себя все лучше, хотя по-прежнему не был достаточно окрепшим, чтобы подняться с постели. Но, по крайней мере, он теперь мог привставать на постели и садиться самостоятельно, когда Львица приносила ему густой, наваристый бульон. Сама она все чаще ела сырую печень, и этот факт беспокоил оборотня не меньше ее бледности.

— Не изматывай себя так… — тихо сказал супруге Гархар, когда она тяжело опустилась на край кровати, чтобы покормить его.

Несмотря на усталость и явную слабость, женщина выдавила из себя улыбку:

— Не переживай, я в порядке.

Он коснулся ее руки и внезапно ощутил бьющую ее дрожь и невероятный холод, исходящий от ее кожи:

— Тебе стоит отдохнуть, восстановить силы…

— Я отдохну, когда ты встанешь на ноги. Если бы не Аргос… — она покривилась. — Если бы не его игры, я бы уже давно излечила тебя.

Оборотень мягко отобрал у нее плошку с похлебкой — первой нормальной едой, которую он мог, наконец, потреблять — и отставил ее на прикроватный столик. Притянув супругу к себе, он ощутил, как та безвольно припала к его груди, и обнял ее, поглаживая по спине.

— Я не прощу себе, если ты доведешь себя до изнеможения. — сказал он, поцеловав ее в макушку. — Я благодарен за заботу, но тебе стоит задуматься и о самой себе. Отдохни, расслабься. Проведи пару дней без того, чтобы лечить меня. Я чувствую себя намного лучше, и могу подождать.

Женщина вздохнула, не в силах отстраниться и сесть прямо.

Гархар тепло улыбнулся, продолжая поглаживать ее и по-прежнему радуясь тому, что она была рядом с ним после тех нескольких дней, которые он провел в отчаянии и мрачных мыслях о ее возможной смерти. Теперь же, оказавшись воссоединенным с ней, оборотень чувствовал себя благодарным судьбе за то, что они были вместе.

Он вдруг расслышал приближающиеся к двери шаги и чуть напрягся. Походку Гарроса — сына хозяйки замка — он уже слышал не раз, когда мужчина заглядывал проверить пару. Эти же шаги звучали иначе.

Гархар услышал, как шаги остановились у двери, а затем прозвучал стук.

— Саркааа… — протяжно и нахально протянул незнакомец. — Ты думала, что сбежала из моих лап? Я с тобой еще не закончил, моя сладкая игрушка…

Львица с большим трудом выпрямилась, отстраняясь от Гархара, и оглянулась на дверь:

— Аргос, убирайся, пока я не сломала тебе нос! — рявкнула она.

— Ну зачем же ты так? Я всего-то хочу узнать, вспоминаешь ли ты моего братца? Думаешь ли ты о его теле? О его руках на твоем?

Гархар нахмурился, не понимая, о чем говорил незнакомец. Сарка же бросила взгляд на супруга, и он тут же заметил стыд в ее глазах. Женщина поднялась с кровати, медленно направляясь к двери.

— Я сказала, убирайся! — прошипела она Аргосу.

— Стонала ли ты в его объятиях? — Аргос явно наслаждался раздражением женщины. — Хорошим ли он был любовником?

Гархар расслышал, как незнакомец ахнул и в коридоре прозвучал глухой удар, а затем раздался строгий голос Гарроса:

— Не смей приходить сюда, брат! Убирайся и больше не возвращайся!