электронная
90
печатная A5
324
16+
Тридцать сребреников князя Владимира

Бесплатный фрагмент - Тридцать сребреников князя Владимира

Детектив

Объем:
116 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-8827-8
электронная
от 90
печатная A5
от 324

Глава 1. Клад

Клады, клады, клады. Кто из нас не мечтал в своей жизни найти клад и вдруг одномоментно разбогатеть и исполнить все свои тайные мечты и желания, выплатить наконец эту бесконечную, многострадальную ипотеку или поменять машину с надоевшего своей безликостью семейного минивэна, на эгоистичный шикарный кабриолет, заплатить за учёбу детей в Московском Вузе или за занятия их у репетитора, а кто-то может быть отдал бы накопившиеся долги по очередному кредиту за новомодные гаджеты. Пещера Али-Бабы с её несметными богатствами из арабской сказки Шахерезады, прочитанной нам в детстве на ночь и в зрелом возрасте продолжает тревожить и манить нас хранящимся в её глубине сокровищами. Иногда по ночам, в тайных снах своих желаний, в сладкой полудрёме мечтаний, мы замираем у входа тайной горы сорока разбойников, с мерцающими в её глубине несметными сокровищами из россыпи драгоценных сапфиров и сверкающих изумрудов, прекрасных персидских ковров и драгоценного оружия, и с тайной надеждой шепчем заветные слова «Сим-сим, откройся!» и вздрагиваем под звон золотых динаров, просыпавшихся драгоценным ручейком из мешка навьюченного на спину старого ишака, бредущего по тайным тропам в глубине нашего сознания. Поиски клада конечно можно сравнить с выигрышем в лотерею или свалившимся на вас нежданно-негаданно наследством от дальних и забытых вами родственников. Но одно точно, если у вас нет богатых родственников в далёкой столице или за границей и вам уже надоело просиживать штаны у телевизора, по утрам в субботу, в бесполезном ожидании своего счастливого билета в спортлото, который вам вытянет из холщового мешка с очередным бочонком добрый дядя с большими усами, то вам определённо стоит искать клад, потому что тот кто его не ищет, тот никогда и не найдёт.

Наша занимательная во всех отношениях история начиналась рано утром, в предрассветном тумане, в осенний промозглый день, у забытой богом деревни под названием Малая Топаль в мало кому известной Брянской области, где четверо «чёрных» копателей разгружали своё оборудование из машины, спрятанной в перелеске от не нужных им посторонних глаз. Для тех кто чартерит из Москвы в Куршевель и Эмираты, летает по горящим турам из Внуково и Домодедово и матушку Россию видит только под крылом «Boeing 747» из бизнес-класса, сообщаем для общего развития и расширения кругозора, что Брянская область это в России, это сразу за Калугой, в сторону Белоруссии. Здесь далеко от МКАД, на крутом и высоком берегу безымянного ручья впадающего в речку Сновь. Да, простят меня древние летописцы и современные историки, за обывательское отношение к стародавним временам, автор не претендует на достоверное историческое исследование былого летоисчисления, а лишь описывает события произошедшие с его героями, в их обстоятельствах. Однако довольно отступлений и словоблудий, вернёмся к нашим героям.

В стародавние времена, в точке куда приехали наши копатели находилось древнее славянское городище примерно IX — XI века, небольшой городок по современным меркам, а для своего времени один из крупнейших городов данного региона, с глубоким охранным рвом и высоким насыпным валом. На этом городище, упоминающимся во второй части Ипатьевской летописи 1198 года, в древности стояла крепость и укреплённый терем удельного князя, который совмещал исполнительную и законодательную власть в одном лице, казнил и миловал, служил защитой и опорой своего родового племени и примкнувших к нему мирян. Вокруг укреплённого частоколом княжеского дома и построек, от овальной площадки городища, на участке занятом теперь колхозным полем, растянулось древнее селище, которое на поверхности обозначалось в наше время лишь наличием культурного слоя с остатками глиняной посуды, древних орудий труда и боевого оружия, предметов быта и жизнедеятельности наших предков, находками медной славянской пластики, — иконок, крестиков, подвесок и других ценных свидетельств древнего поселения. Городище это просуществовало скорее всего до 1240 года и прекратило своё существование в результате атаки кочевников, а именно взято и сожжено ханом Батыем при его походе на Киев, что описывалось в исторической литературе, подтверждением чему служили находившиеся в земле сгоревшие остовы деревянных строений, которые копатели видели при раскопках и обилие бытовых находок, что подтверждало, что люди не ушли от сюда самостоятельно, по своей воле, собрав скарб и имущество, а застигнутые врасплох, всё бросили и бежали, потерпев поражение в бою.

Применяемый нами термин, «чёрные» копатели, — это вовсе не означает, что эти специалисты вечно испачканы землёй и никогда не мылись, это говорит лишь о том, что действовали эти люди не в рамках законодательного поля, хотя описанные нами события происходят ещё до принятия известного драконовского закона, поставившего любые изыскания без археологической лицензии вне закона. Здесь можно спорить кто прав, а кто виноват в сложившейся ситуации, когда интересное и захватывающие занятие огромной массы увлечённых поиском людей, вдруг поставили вне закона. Конечно работа на исторически важных объектах, — городищах, селищах, варварское разграбление курганов и других исторических мест не допустимо и должно строго караться, но запрещать огульно любые поиски в поле, на огороде, это значит лишать людей любимого и интересного дела и уводить эти поиски в серую зону. Почему просто не давать на это занятие лицензию, определить законодательно вместе с историческим и археологическим сообществом места для возможного свободного поиска, обязать поисковиков проводить историческую экспертизу своих находок, и нужные государству предметы выкупать за премиальное вознаграждение. Но не будем теребить больную для многих поисковиков тему и зря толочь воду в ступе, наверное время всё расставит по своим местам, неизвестно правда, при нашей ли жизни, но нам остаётся надеятся, что когда-нибудь и в России придут к цивилизованному поиску.

В Европе наших предков принято представлять варварами и невеждами, но скорее всего это мнение сложилось от недостатка информации у европейцев, это в «цивилизованных» европейских городах не было устроено канализации и грязные стоки текли прямо по улицам, вызывая эпидемии различной заразы. Древние русичи испокон веков селились у воды, у реки, были чистоплотны и трудолюбивы, не знали табака, из крепких напитков пили только медовуху, чтили старших и свою православную уже к тому времени веру. Жили славяне большими родами устроенными по принципу кровного родства и в центре поселения как мы уже отмечали, устраивали городище, жилище главы рода и его военного отряда. Славянское городище обычно возводилось на высоком берегу реки или ручья, на естественной возвышенности и окружалось глубоким рвом и земляным валом с деревянным частоколом, что делало его неприступным для внезапных вражеских набегов. А набегали тогда все кому не лень, это и хазары из великого хазарского царства на Волге реке и печенеги нанятые Византией, и военные отряды великих киевских князей стремившихся завоевать и расширить свои территории, да и помимо этих великих, нападали друг на друга и соседние мелкие племена.

В центре городища ставили деревянную крепость, которую называли, — Кремль, здесь же сооружались общественные деревянные здания для совместных собраний и пиршеств. Вокруг городища, под защитой его военного отряда и воеводы селились селяне. В ту пору жилища славян уже не были простыми землянками со стенами из деревянного частокола, а имели двух ярусную систему постройки и над землянкой с очагом, был устроен второй деревянный ярус, где жили дети и находилась домашняя утварь. Наши предки в те стародавние времена занимались рыболовством, охотой, бортничеством, — собиранием даров леса. Начало строительства деревянных домов совпало с развитием обработки земли плугом, что способствовало закреплению рода на определённой территории и отказа от кочевой жизни.

Славяне однако слыли воинственным и храбрым народом. С малых лет мальчиков обучали военному делу и приёмам обращения с оружием, мечом, копьём, боевым луком, так как защита рода требовала навыков в военном деле и умения себя защищать. Взрослели в те времена мальчишки рано и браки заключались уже в 16 лет. Как мы уже отмечали славяне уже не кочевали, а осели на одном месте для обработки земли и улучшения и крепления своих городищ, обрастали имуществом и скарбом, налаживали торговые связи с соседями. Так же у славян активно развивались ремёсла, изготовление предметов быта, гончарной и медной посуды, упряжи, оружия, тканное производство, гончарное и кузнечное дело. С развитием торговли, бывшие эквивалентом стоимости товаров и выполнявшие роль денег меховые шкурки куницы, соболя, лисицы или волка, а также мелкие раковины южных морей, — каури, связанные в ожерелья, постепенно вытеснили серебреные иностранные монеты. Попадались копателям и золотые монеты того времени, но они из-за их большого номинала в товарном выражении являлись большой редкостью и стекались лишь к богатой верхушке славян, князьям. В ходу же у большинства мирян обращались серебреные денежки, которые от названия металла монет назывались словом «сребро». Серебреные монеты в ту пору служили не только предметом накопительства, а исполняли в основном функцию расчёта за товары нужные роду и каждому человеку. Если раньше с собой для обмена приходилось возить целый ворох меховых шкур, или несколько связок заморских кручёных ракушек, то теперь их заменяли два-три небольших тонких кружочка металла из серебра. Серебреные монеты, ходившие в обращении славян периода X — XI веков, изобиловали разнообразием, так как любой мало-мальский состоятельный князёк печатал свои деньги, что в те времена не представляло особой сложности. Требовался лишь штамп и раскатанный в тонкую пластинку лист металла. Получались всем известные «чешуйки». Населявшие матушку Русь мелкие племена, всё время кого-то завоёвывали и искали лучшей доли, то по ним самим кто-то проходился огнём и мечом. Не было сильной власти и государственности, и не было соответственно и единой монеты. На славянских селищах также сделано много находок иноземной серебряной монеты, — арабских дирхемов, с затейливой письменной вязью, очень редких Иранских монет, династии Сасанидов, византийские монеты и европейские динарии, и ещё масса других монет со всего света, попадавшие к нам с торговцами и завоевателями. Но монеты в те времена ценились не по номиналу на них нанесённому, а точно по весу серебра, так что в ходу были все монеты и заморские и свои, а из-за этой особенности оценки их стоимости, копатели часто находили вместе с монетами небольшие весы того времени и гирьки для взвешивания денег. Сами иноземные монеты чеканились тонкими и небольшого диаметра, из низкопробного серебра и внешне немного походили на наши алюминиевые пробки от русской водки, такие, кто ещё из стариков помнит, с язычком из 60-70-х. Инфляцию, как способ спасти бюджет и оправдать не компетентность правительства, тогда ещё не изобрели, за ЖКХ не платили, хотя подати и налоги власть имущие уже изобрели, и как мы и отметим, деньги носили исключительно функцию расчёта за товары и услуги, жизнь была скоротечна и жить надо было сейчас, покупать еду, оружие, лошадей, а не копить на непонятное будущее в Сбербанке и ждать девальвации.

Но кратко напомнив вам времена возникновения славянских поселений, я отойду от погружения в славную историю нашего отечества и мы вернёмся в наши дни, к нашим копателям, которые решили попытать счастья в поисках исторических артефактов на селище Малой Топали и править свой бюджет.

Старшего группы копателей называли уважительно по отчеству, Семёныч. Он выглядел немногим старше сорока лет, небольшого роста, коренастым и крепко сбитым. Руки его, как и руки всех копателей, имеющих дело с лопатами и земляными работами, были ухватистые и сильные, а ладони покрывали заскорузлые мозоли. Квадратное лицо Семёныча, с перебитым носом уточкой, умными слегка раскосыми карими глазами и большим губастым ртом, как у рыбы, с крупными лошадиными зубами, один из которых в нижней челюсти украшала золотая фикса, вызывало невольное уважение. Старшой пользовался беспрекословным авторитетом среди своих приятелей, обусловленным его сильным волевым характером, крутым нравом и большим опытом в поисковом деле.

Второго копателя звали Паша «Лопата», такое прозвище он получил среди местных копателей за страсть делать большие глубокие раскопы на месте чужих находок. Вот допустим, найдёт какой-нибудь без хитростный мужичок золотую монету какую-нибудь, червонец допустим, или пятнашку, и побежит радостный домой, хвастать. А Паша не будь дураком, давай пропытывать этого недотёпу, где и в каком месте тот сделал находку и не мешкая садится на свою на машину и летит туда. Обшарит всю округу и найдёт там свежие копанки своего бесхитростного собрата и взроет на том месте котлован, десять на десять и два метра в глубину, и будет рыть хоть всю ночь. И нет, нет да и найдёт Пашка за недотёпой копателем чугунок золотых, с которого тракторным плугом при распашке одинокую монетку, на верх вытянуло. Словом упорный был мужик и удачливый, держал уши торчком и всю информацию про то, что кто-где, что нашёл, схватывал на лету.

Семёныч и «Лопата» были экипированы в бундесверовскую форму из «Second Hand», имели дорогие фирменные облегчённые лопаты «Fiskars», с удобной выгнутой рукояткой-черенком и супер продвинутые поисковые приборы «Minelab XE» и «Fisher», стоимостью под сотню тысяч каждый. Ещё двое мужиков, которые приехали на поле с копателями, были наняты ими за деньги сделать большой раскоп, на месте которое наметили Семёныч и «Лопата» на селище. В те времена золотые дни для копателей уже прошли, теперь в каждой деревне по пять мужиков с приборами по полям бегает, куда не выйди за околицу ямка на ямке, все копают. Все селища и поселения в доступных местах описаны, найдены и известны, и проверены поисковиками уже по несколько раз. Крупные предметы с поисковой глубины выбраны, осталось подбирать пропущенную мелочовку, убивать руки копая сигналы глубинника или делать раскопы. Вот Семёныч и «Лопата» и объезжали свои старые места, где они раньше делали свои значимые находки и в приметных местах, там где копатели раньше отмечали расположение старинных построек стали лопатить большие раскопы. Дело конечно трудоёмкое, но окупаемое. Полы в славянских домах были земляные, мало того, что раскопав такой домик копатели находили медную пластику и монеты утерянные домочадцами, но бывало, что они натыкались и на закопанные в тайниках чугунки с серебряными и золотыми монетами. К тому же, для облегчения своей жизни, успешные копатели уже могли себе позволить нанимать своих знакомых в качестве «землекопов», а местные мужики, которые сидели в провинции без работы, с удовольствием копали им землю за полторы тысячи рублей в день.

Поздняя осень золотое время для копателей, урожай с полей уже убран, сельскохозяйственной техники и работников на них уже тоже нет, следовательно, ни кто копателей с поля не прогонит и не сообщит куда следует. Трава уже пожухла и полегла, катушка поискового прибора прилегает к земле плотнее, ниже и осенняя земля пропитанная осадками даёт более чёткий сигнал от мелких предметов.

Указав место раскопа на селище и разметив его на земле, Семёныч распределил каждому их группы его участок раскопа и скинув утеплённую куртку, по-хозяйски стал снимать верхний слой земли с дёрном и откидывать его за периметр раскопа. Остальные мужики тоже уже не первый раз копали. Углубившись на штык лопаты и выбрав землю равномерно по всему внутреннему прямоугольнику отмеченного остатками деревянного сруба в земле дома, мужики вышли за периметр перекурить, а Семёныч и «Лопата» одев наушники и включив настроенные приборы пошли «косить», делая равномерные движения в право и влево, стараясь не пропускать участки грунта не охваченные кольцом поисковой катушки. Услышав сигнал от находящегося в земле «цветного» металлического предмета, они делали копанку и просеивали рукой под катушкой землю, деля её пополам, раз за разом уменьшая объём грунта, пока в одной половинке не отыскивался дающий сигнал предмет. Сверху находок было не много, в основном мелкие обломки медной пластики. Через два штыка выборки грунта Паша нашёл медную ладанку с Георгием Победоносцем, которою Семёныч оценил в две сотни долларов, а сам Семёныч уловил едва различимый сигнал в углу раскопа. Ниже находок уже не было, тогда копатели дали передохнуть «землекопам» и по очереди стали аккуратно раскапывать то место, где шёл сигнал у Семёныча. С каждым новым снятием грунта звук становился насыщеннее и ярче. На глубине около метра штык лопаты бригадира брякнул по крупному черепку. Семёныч отложил в сторону свою большую лопату и достав из своего рюкзака небольшую сапёрную лопатку и стал осторожно, чтобы не повредить возможную находку, углублять ямку. Неожиданно лицо его озарилось счастливой улыбкой и он вынув на штыке лопатки очередную кучку грунта, отложил её в сторону и зачерпнув рукой, поднёс его к катушке прибора и стал выбирать из него блестевшие серебром мелкие монеты, одну, две, три, пять. Он ещё раз и ещё запускал руки в раскоп, и они с «Лопатой» просеивали грунт. Затем раскоп расширили лопатами и ещё раз всё проверили, сканируя грунт приборами. Всего из ямы достали тридцать монет серебра.

Сердца копателей радостно бились в груди от ценной находки, а в голове у Паши «Лопаты» мелькали цифры подсчёта стоимости находки, как на взбесившемся калькуляторе. Копатели нашли исключительно редкие монеты Киевского Князя Владимира. Состояние монет было коллекционное, что для этих монет из низкопробного серебра было большой редкостью, стоимость каждой по мнению Семёныча могла доходить до пяти тысяч долларов. Ну, продать их за такие же деньги перекупщикам копатели конечно не рассчитывали, но то что они уже богаты понимали оба.

Глава 2. «Старый сундук»

Крупная россыпь осеннего дождя тоскливо барабанила по лобовому стеклу «Мерседеса» и щётки стеклоочистителей с завидной регулярностью методично отмеряли начавшийся день: тик-так, тик-так. За окном по серому осеннему городу плыли потоки запотевших автомашин, горожане спешили на работу зябко кутаясь в промокшие пальто и прикрываясь от непогоды зонтами. Прохожие из соседних дворов стекались ручейками по тротуарам к автобусным остановкам, где собравшись небольшими партиями грузились затем в подплывающие среди луж автобусы и троллейбусы, и снующие туда-сюда неугомонные маршрутки. Из запотевших иллюминаторов общественного транспорта, лица сплющенных в утренней толчее пассажиров с тоской и завистью провожали проплывающую мимо серо-перламутровую «Ешку» Гриши Брянского, с её вальяжной щучьей внешностью, подтверждённую трёх лучевым знаком штутгартца на радиаторной решётке. Несмотря на плотное движение в центр, но поток машин всё-таки ехал. Утренний час пик уже прошёл, часы на приборной панели показывали половину десятого и Гриша слушая городские новости на волнах «Брянской Губернии» не спеша продвигался по направлению к своему офису, иногда отвечая на утренние звонки по громкой связи машины.

Гриша Брянский был мужчиной сорока двух лет, как он шутил сам, среднеевропейского размера и роста, с тёмно-русыми волосами и карими глазами, лицо его украшала двух дневная щетина и пара шрамов, на перебитом в переделке носу и под левым глазом. Былые боевые отметины не портили лицо Брянского, а предавали ему бравый и бесшабашный вид и заранее предупреждали возможных недоброжелателей от необдуманных поступков. Одевался наш герой просто, но дорого, зауженные джинсы «Just Cavalli» и серое шерстяное швейцарское пальто братьев «Strelson» подчёркивали стройность его фигуры и придавали всему облику изысканную элегантность, двухцветные сине-бардовые лакированные туфли «Thomas Munz» и тонкий бардовый шёлковый шарф «Brioni», который был завязан лёгким Парижским узлом, а также насыщенный терпкий аромат «Armani» выдавали в нём ещё готового взбрыкнуть жеребца, с претензией на женское внимание. Неброский, классический хронограф «Tissot», с безукоризненно зеркальным рубиновым стеклом и спортивной рыжей строчкой по чёрному кожаному ремешку, являлся его единственным украшением.

Офис Брянского располагался на улице Фокина 22, на втором этаже пятиэтажного сталинского офисного здания с лепными капителями и видом на гостиницу «Чернигов». Втиснув машину на стоянку перед офисом, Брянский пройдя мимо консьержа поднялся на второй этаж и проверив по привычке на косяке двери секретную метку от проникновения посторонних, открыл ключом замок и зашёл в свой офис. Агентство Брянского называлось «Rinegoold», в память о его боевом друге Ромке Рейнгольде, который будучи по рождению таджикским немцем из Душанбе, однажды в Чечне, прикрыл его спину во время спецоперации в горах Итум-Кале. Во время другой операции спину Гришину никто не прикрыл и служба Брянского в УБОП закончилась к счастью не очень тяжёлым ранением и отправкой на заслуженную пенсию. Другим повезло меньше и им упали золотые звёзды на грудь, жалко только посмертно. Гриша не любил с посторонними обсуждать то время на войне, много там было плохого и кровавого, не для посторонних глаз и ушей, а с теми с кем бы мог вспомнить былое они встречались редко, от случая к случаю, но при встрече обнимались шумно по-кавказски, как родственные души.

Выйдя на пенсию, Брянский не долго печалился без оперативок и ночных дежурств, и в скоре, по совету друзей, открыл детективное агентство. Друзья-опера дали обязательства не забывать приятеля и подкидывать полезную для работы информацию, а знакомые адвокаты обещали привлекать для розыска свидетелей и поиска доказательств по своим делам. «Ну, не в торгаши же идти!» — решил Гриша и получил лицензию, причём начальник разрешительного отдела подполковник Чалый смотрел при этом на Гришу явно сочувственно, как на душевно больного, но учитывая былые заслуги соискателя отказывать не стал. Начиналось все с трудом, не шатко не валко, но постепенно молва о «свободном художнике» распространилась среди горожан и клиенты пошли к Грише со своими бедами и проблемами, на кого-то наехали бандиты и надо было разрулить конфликт, кражи всякие от машин до мобильных телефонов, которые полиция заваленная ежедневной рутиной полиция или не хотела, или не могла раскрыть. Кому-то искал должника и его имущество, чтобы вернуть долги, а оставшиеся без внимания супруги хотели доказательств неверности своих благоверных, но от таких склочных дел Брянский отбивался обеими руками и не брался за них ни за какие гонорары.

Стоя у окна детектив занимался утренней разминкой с небольшой кривой штангой, и между делом, по-привычке рассматривал людей входящих и выходящих из гостиницы, на парадный вход которой выходили окна его офиса, тренируя память, запоминая их внешний облик и одежду. В это время зазвонил телефон. Гриша взял трубку, на экране горело «номер не определён»:

— Алло, слушаю вас внимательно? — ответил Григорий.

— Привет дружище! — Брянский узнал голос своего знакомого антиквара Ивана Ивановича Нагенса, его антикварный магазин «Старый сундук» находился в этом же здании на первом этаже. — Уже на работе? Заходи ко мне кофейку попьём.

Гриша поприветствовал приятеля и через несколько минут спустился в магазин. Нагенс занимался сигаретным бизнесом, имел деньги и от рекламы известного табачного производителя «Philip Morris» и несколько ларьков на автобусных остановках по Брянску, а также оптовый склад сигарет, что приносило ему постоянные неплохие доходы. В своём большом двух этажном доме, на первом этаже он держал продуктовый магазин с весёленьким названием «Сытый кот», скоре всего, чтобы самому далеко не ходить за продуктами, так как поесть Иван Иванович любил сытно и вкусно. Для души же Нагенс занимался русской стариной, держал один из первых антикварных магазинов в городе Брянске, скупал у населения и перепродавал старые вещи, всё начиная с монет, икон, картин, фарфора, старинных церковных книг и дворянской мебели, до самоваров, лаптей, старых рушников, прялок и другой деревенской всячины. Так же он арендовал торговое место в городе Москва, на Вернисаже в Измайлово, куда возил по выходным особо ценные предметы. Магазинчик «Старый сундук», как и другие подобные антикварные лавочки, представлял собой малый лубок народного творчества, где на 15 квадратных метрах смогли каким то причудливым образом уместиться стеклянные витрины с монетами, царскими банкнотами, медной славянской пластикой и православными плашками с библейскими сюжетами жития святых и крестами с перегородчатыми многоцветными эмалями, шкапами с фарфором: вычурной дворянской посудой, статуэтками и китайскими вазами, старинными медными и серебряными самоварами разных размеров и форм, украшенных штампами медалей выставок его императорского двора фабрики братьев Баташовых и еже с ними. Здесь же на стенах висели в старинных резных киотах старообрядческие и православные иконы различного письма и размера, на золоте и серебре, с ценниками от десяти и до трёхсот тысяч рублей. Тут же со стен свисали старо-тканные рушники и плетёные из лыка лапти, расшитая крестьянская рубашка и парадный френч полковника царской армии. А ещё и матрёшки, гжель, дымковская игрушка и другие замечательные вещи. Словом музей да и только. Здесь же в магазине работали две продавщицы, немолодые уже, но ещё привлекательные особы гувернантской наружности, пропитанные нафталином, которых Нагенс несколько лет натаскивал определять подлинность и стоимость антиквариата и потому дорожил ими наверно больше чем своей молодой женой. Продавщицам же он доверял полностью и бесповоротно, они были не раз проверены на порядочность и лояльность, что бы не купили чего-нибудь помимо магазина и мимо кармана хозяина. Женщины получали хорошие оклады и имели премиальные с выгодно купленной или проданной ими вещи, выглядели вполне довольными текущей жизнью, служили у Ивана Ивановича уже по семь-десять лет и о другой доле не мечтали.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 324