электронная
18
печатная A5
406
16+
Тотальный вызов

Бесплатный фрагмент - Тотальный вызов

Кинороман


Объем:
188 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-8264-1
электронная
от 18
печатная A5
от 406

Таинственное исчезновение нескольких военных самолетов в области Бермудского Треугольника влечёт за собой кругооборот невероятных и ошеломляющих событий. Один из пилотов — Джон Майстон в последний момент избегает фатального капкана Бермудского Треугольника, но он погружается в кому. Квалифицированный доктор-реаниматолог Ричард Грэффильд решает делать эксперимент для раскрытия причин комы Джона Майстона, выжившего в таинственной западне Бермудского Треугольника. Он приглашает из Майами профессора Хэдберга, прогрессивного новатора в области сенсорного сканирования и диагностики чувств. Профессор Хэдберг договаривается об эксперименте и прибывает в госпиталь. Но при первом использовании видео-навигационного сканера участники эксперимента делают невероятный скачок во времени и пространстве, они становятся свидетелями реальных событий, которые произошли в Цивилизации Атлантов много тысяч лет назад; чуть позже они также узнают полную причину катастрофы Атлантиды. Заинтригованный профессор Хэдберг решает закончить исследование, которое теперь проливает свет не только на причины комы Джона Майстона, но также и даёт некоторое предостережение от возможной катастрофы… Профессор Хэдберг и девушка-ассистентка Джейн прибывают в Тибет, где хранится по их мнению тайное послание Атлантов людям будущего… После некоторых чрезвычайных ситуаций они выясняют эту тайну и получают ключ для спасения от новой планетарной катастрофы, которая может произойти, поскольку стратегическая Сеть уже находится под угрозой запуска ядерного арсенала… В последний момент тайна великих Атлантов, а также их роковая ошибка раскрываются полностью. И люди нашей Цивилизации должны исправить эту ошибку…

© Светослов (Игорь Платонов), 2018

1. Из глубины воспоминаний

Дискообразная воздушная машина с прозрачным верхом плавно рассекала воздух, становившийся сумрачным, тягучим и плотным, что напоминало о приближении грозы… Молодой человек, управлявший этой виманой, напряжённо вглядывался вперёд.

Сидевшая рядом молодая красивая женщина произнесла:

— Давай снижаться, — идёт гроза…

— Да, — ответил он и пошёл на снижение.

Потоки воздуха охватили машину, и она скрылась в глубокой туманной дымке…


Яркий солнечный свет ударил в окно, озарив стены комнаты с ковром и картинами.

И тут же дверь открылась, и в пространстве комнаты прозвучал бодрый женский голос:

— Женька, вставай! Уже полвосьмого. У нас сегодня подготовка к отъезду.

Женька, семнадцатилетняя девчушка с русой прядью, спадавшей на высокий лоб, распахнула свои большие глаза и выдохнула:

— Сейчас…

Она привстала, глянула на будильник и быстро встала на ноги. Заправив постель, Женька подошла к окну и задумалась…

— Чего только не приснится… Фантастика какая-то, — тихо произнесла она, продолжая отрешённо смотреть в окно, открывавшее простор московской окраины с её пышным парком.

В комнату опять вошла её мама, — ухоженная женщина лет сорока, одетая в длинный шикарный халат с широким поясом. Она вновь обратилась к дочери:

— Жень, ты всё подготовила?

Женя повернулась и ответила:

— Да, мама. А когда улетаем?

— Завтра утром. А сегодня мы оформляем последние документы.

— Почему такая спешка? — вскинула брови Евгения.

Мама вздохнула и объяснила:

— Понимаешь, мы должны быть в Майами уже на этой неделе. У папы неотложные дела… И потом — ты ведь сама хотела пожить в Америке…

— Да, но… Как-то не совсем всё понятно, — заговорила Евгения, озабоченно глядя на мать, как бы желая побыть ещё немного в родных пенатах. — И что я там буду делать?

— Как что? Учиться. Ты ведь хотела получить достойное образование.

— Да, хотела.

— Ну вот тебе пожалуйста — университет. Какие проблемы? А с факультетом, надеюсь, определишься сама. Ты у нас уже вполне самостоятельная.

— Да уж. Постараюсь, — вздохнула Евгения, глядя на маму.

— Давай, одевайся — и завтракать.

Женя кивнула. Мама вышла из комнаты.

Евгения опять уставилась в окно… Где-то включили музыку…


Рингтон мобильного телефона вырвал из воспоминаний девушку Евгению, лежавшую в своей уютной спальне. Она вздрогнула и тут же взяла мобильный телефон, лежавший рядом; посмотрела на часы, было около семи утра. Она перевела будильник на мобильнике на семь пятнадцать, решив ещё немножко помечтать.

— Надо же, в такую рань проснуться и окунуться в воспоминания, — озвучила она свои мысли.

Затем отложила в сторонку мобильник, устроилась поудобней в своей постели и принялась рассуждать:

— Да, была Женя, стала Джейн; жила в России, теперь — в Америке. Ностальгия всегда оставляет след… В Вирджинии, конечно, хорошо. Хотя в Майами было как-то просторней, беззаботней… Но что поделаешь, сама отважилась. Теперь вот Хэмптон, работа, госпиталь… Сколько ж лет я уже в Америке? Пять. Да. Надо будет слетать на Родину… Скоро собираться на работу. Полежу ещё чуток. Хорошо, что папка «Форд» подарил, — пятнадцать минут — и на месте. Ну ладно, сейчас соберёмся…

И она опять в блаженстве закрыла глаза…


А в пространстве, совершенно свободном от всего, чем дышала реальность двадцать первого века со всей его оголтелой суетой и глобальным контролем системы, происходило нечто волшебно-трепетное и притягательно-умиротворяющее…

Мальчик лет двенадцати шёл по саду, озарённому солнечным светом.. В его небесного цвета глазах светилось чувство печали и тайной надежды… Он смотрел ввысь, затем вскинул руку, как бы приветствуя кого-то в небе… Через несколько мгновений к нему прилетела чудная птица. Мальчик с улыбкой посмотрел на неё и протянул ладонь. Птица села к нему на ладонь… Мальчик сосредоточенно смотрел на птицу, как будто безмолвно говоря ей что-то… А затем он запустил её ввысь. Птица эта воспарила над миром… Мальчик продолжал смотреть куда-то вдаль…

Через некоторое время в воздухе возникла небольшая вимана… Она плавно снизилась и мягко приземлилась в пространстве сада. Прозрачный верх воздушной машины открылся, и из этой виманы вышли мужчина и женщина. И они направились к мальчику, который так ждал их… Мальчик, увидев их, радостно побежал им навстречу… Спустя мгновенье всё застил туман…


Профессор Хэдберг резко проснулся в своём особняке и посмотрел куда-то в пространство… Он встал, тряханул головой, как бы приходя в себя; затем подошёл к окну. Раннее утро вздымало зарево над горизонтом Майами… Это потрясающее зрелище пробуждало в Хэдберге предчувствие чего-то необычайно важного и фантастически веселящего, отчего внезапный всплеск эйфории заставил его улыбнуться… Он смотрел в окно. Тучи надвигались на зарево, смешивая рубин и пепел… И вдруг молния взрезала рассветное небо… Профессор продолжал заворожённо смотреть в окно; затем вдруг резко повернулся и бросил взгляд на рабочий стол… На столе находился уникальный компактный прибор, представлявший собой небольшой кристалл, установленный на позолоченном отражателе.

Хэдберг подошёл к столу и потрогал этот прибор, но тут же отдёрнул руку, непроизвольно воскликнув:

— Почему он горячий? Что происходит?

Дэвид Хэдберг, импозантный сорокалетний интеллектуал, уставший от напряжённой работы и забывший даже раздеться перед сном, тяжело вздохнул и вдруг, изменившись в лице, произнёс:

— Феноменально! Но что всё это значит?..

Не иначе как он припомнил своё сновидение…

2. Бермудский Треугольник

А в это самое время над Атлантическим океаном летели пять стратегических истребителей. И, по всей видимости, они выполняли учебное задание.

На военной авиабазе штата Вирджиния, в Центре управления полётами, в этот момент произошло шокирующее оживление, вызванное необъяснимым явлением. Военный диспетчер Билл Джекинсон с напряжённым лицом сосредоточенно смотрел в дисплей видеолокатора, на котором один за другим исчезали объекты…

Диспетчер ошеломлённо воскликнул:

— Невероятно! Они исчезают!.. Что это значит?

В небе Атлантики происходило следующее: четыре боевых самолёта (те самые, что выполняли учебное задание), входя в призрачное марево, один за другим исчезали в воздухе, словно растворяясь в нём… Пятый же истребитель вдруг совершил внезапный резкий манёвр и на крутом вираже ушёл в сторону…

На авиабазе Вирджинии в Центре управления полётами диспетчер Джекинсон не отрывал взгляда от видеолокатора.

Второй диспетчер тоже вперил взгляд в видеолокатор.

— Это что-то непредвиденное… Они исчезли, — заторможенно вымолвил диспетчер Джекинсон. Его лоб покрылся испариной…

Второй диспетчер продолжал оцепенело смотреть на видеолокатор, словно пытаясь наладить связь мозга с событиями в небе Атлантики.

— Смотри! Один ушёл в сторону! — вдруг воскликнул он, глядя на экран видеолокатора.

Тут Джекинсон озадачился не на шутку:

— Быть может, они вошли в Треугольник?..

— Бывает всякое. Может и вошли. Но тогда… неизвестно что будет, — не менее озадаченно произнёс второй. Он осмотрелся, словно ища незримой поддержки. Но факт оставался реальным: самолёты исчезли. И нужно было что-то предпринимать…

Джекинсон выпалил:

— Давай срочное сообщение!

Второй диспетчер кинулся к пульту и тут же дал сообщение:

— Внимание! База! Говорит Центр управления полётами! Мы зафиксировали исчезновение четырёх объектов в районе Бермудского треугольника! Связь с ними потеряна. Пятый объект отклонился от Треугольника.

Спустя несколько мгновений в Центре управления полётами прозвучал ответ Базы:

— Зафиксируйте точные координаты этого места. Держите связь с объектом!

— Связь прервана! — крикнул второй диспетчер.

— Постарайтесь её восстановить, — беспристрастно ответил мужской голос на том конце связи.

И тут внезапно прозвучал сигнал с борта истребителя:

— Земля! Где вы?! Земля!

Билл Джекинсон мгновенно вошёл в контакт и ответил:

— Земля слушает!

Голос, сопровождаемый страшными помехами, продолжил:

— Земля! Я «Борт 202»! Я Джон Майстон! Все самолёты исчезли! Это чудовищная дыра! Это аномалия! Я падаю!..

Помехи заглушили голос. Связь прервалась…

Джекинсон растерянно смотрел в пространство, затем повернулся к помощнику и сдавленно произнёс:

— Вот она, Бермудская аномалия…

— Это конец… — трагически выдохнул второй диспетчер.

Это шоковое напряжение, вызванное неадекватным событием в небе Атлантики, произвело взрыв дремавших эмоций с последующим ускорением мыслей диспетчера.

И Билл Джекинсон дал указание:

— Нужно срочно вызывать спасателей.

Второй тут же передал экстренное сообщение вышестоящим структурам:

— Внимание! База! Говорит Центр управления полётами. Один из объектов учебных полётов — «борт 202» терпит катастрофу в районе Бермудского треугольника!..

В это время в небе Атлантики над океаном маневрировал стратегический истребитель, пытаясь выйти из пике… Страшная вибрация сотрясала воздушную машину. Пилот истребителя понял, что его машина обречёна; и в последний момент он катапультировался. А обречённый самолёт упал в океан…

Сколько прошло времени с момента падения истребителя в океан неизвестно, как не было пока известно и то, остался ли жив катапультировавшийся пилот. Но время всё проясняет. И вот, над Атлантическим океаном появился спасательный вертолёт…

Командир спасательной группы, глядя из вертолёта на океанский простор, произнёс, обращаясь к пилоту:

— Будь осторожней; где-то рядом это зловещее место… Красота-то какая! Просто жуть…

— У меня маршрут всегда выверен, — спокойно ответил пилот. Он глянул вниз и добавил: — Да. Вот он, Бермудский Треугольник…

— Мы не исчезнем? — вдруг спросил озабоченный командир, видимо вспомнив случаи внезапных исчезновений в этом таинственном Треугольнике.

— Нет. Мы туда не пойдём, — всё также спокойно ответил пилот вертолёта.

Командир спасателей вглядывался в океанский простор, пытаясь хоть что-то увидеть в нём. Он озадаченно вымолвил:

— Что-то не видать никого…

Пилот сообщил по связи:

— Алё, «Спутник»! Я «Спасатель» сто первый, нахожусь в районе Треугольника. Объект пока не обнаружен. Проверьте координаты.

Тут же прозвучал ответ:

— «Спасатель», вас понял. Объект, по всей видимости, снесло на северо-восток. Скорректируйте курс…

— Окей! Беру норд-ост…

Пилот изменил курс. Вертолёт, сделав крен, взмыл над океаном…

Да, командир спасателей неспроста волновался, вглядываясь в просторы Атлантики, — именно им предстояло выполнить эту нелёгкую операцию по спасению пропавшего пилота, и не где-нибудь, а в экстремальной зоне Бермудского треугольника… И хоть пилот сказал: «Мы туда не пойдём», теперь стало ясно: придётся идти туда, в эту шокирующую лавину марева и дикой пучины. Это была мрачная, безжалостная стихия, лишённая надежд на чудеса и помощь извне, это была свинцово-тягучая поверхность океана со свистом ветра и запредельной тоской… И войти в это беспощадное пространство мог лишь тот, кто лишён был жалости к себе, кто имел единственный путь лишь вперёд вопреки всем опасностям и ужасам воображения…

Вертолёт пошёл на снижение.

Пилот обратился к командиру:

— Я зависаю. Смотри внимательней…

Командир спасателей, вглядываясь в поверхность океана, воскликнул:

— Вижу! Вот он! Возьми чуть правей — и снижайся.

— Понял, — ответил пилот.

Он скорректировал курс. Вертолёт стал быстро снижаться…

Командир по внутренней связи дал команду своей группе, находившейся в спасательном отсеке вертолёта:

— Всем приготовиться! Подходим к Объекту…

На поверхности океана лежал катапультировавшийся пилот в спасательном жилете, стропы парашюта тянулись по океанской глади; он был неподвижен, глаза его были закрыты. Похоже, он пребывал в иной реальности…

Вертолёт завис над самой водой; спасательный отсек открылся, и оттуда выглянул внушительной внешности человек — сталкер.

Могучий сталкер осмотрелся; затем, обернувшись, дал команду другим спасателям:

— Приготовьтесь, я буду выходить! По-моему, он без сознания…

Сталкер пристегнул страховочные стропы к своей амуниции; затем дал команду пилоту вертолёта:

— Ближе!

Вертолёт плавно приблизился к лежавшему на воде пилоту.

Приблизившись к пострадавшему пилоту, сталкер вытащил его из воды; люди в вертолёте подтянули страховочные стропы, помогая сталкеру забраться в отсек… Затем они отсоединили ненужный парашют с катапультой и уложили лётчика в салоне вертолёта.

В спасательном отсеке вертолёта один из спасателей с изумлением смотрел на спасённого лётчика. Он вымолвил:

— Как его только акулы не съели…

— Вряд ли акулы сюда заплывают, — аномалия, — спокойно ответил сталкер.

Тем временем вертолёт быстро набрал высоту и взял курс на побережье. Операция по спасению прошла успешно. Ну а куда делись остальные самолёты? Пока это оставалось тайной за семью печатями…

2. Реанимация

Спустя некоторое время один из госпиталей Вирджинии был взбудоражен невероятным событием, описанным выше; и теперь в палате реанимации этого госпиталя доктор-реаниматолог Ричард Грэффильд, его помощник доктор Ален и девушка-ассистентка Джейн пытались привести в сознание лётчика Джона Майстона, доставленного спасателями из аномальной зоны Атлантики. Однако попытки были безуспешны. Пострадавший неподвижно лежал под кислородной маской, на его руках были закреплены датчики, фиксирующие состояние организма. А приборы показывали едва заметную линию кардиограммы…

Доктор Грэффильд тяжело вздохнул, напряжённо глядя на больного, и медленно произнёс:

— Не хотелось бы драматизировать… Но увы; это — кома.

— Из этого состояния очень тяжело выходить, — добавил помощник Ален.

Грэффильд опять вздохнул и резюмировал:

— Будем надеяться на лучшее…

Затем он обратился к ассистентке Джейн — той самой русской Евгении, изящной девушке с глубоким проницательным взглядом:

— Джейн, сколько времени прошло с момента его доставки?

— Ровно час, мистер Грэффильд, — ответила она.

— Для нас это много, — произнёс Грэффильд и задумался.

Грэффильд, глядя на Алена, задумчиво произнёс:

— Что же там произошло? Очень странно всё это…

— Центр управления полётами зафиксировал исчезновение нескольких самолётов в районе Бермудского треугольника, — ответил Ален.

— Вот как? А этот парень, похоже, не захотел исчезать…

Грэффильд горько усмехнулся и продолжил:

— К тому же он ещё и катапультировался, и каким-то чудом уцелел в океанском просторе.

— Воля к жизни пробуждает скрытые силы? — отреагировал доктор Ален.

Доктор задумался.

— Да, наверно. Очень интересная история…

Ещё раз глянув на приборы, главный врач философски произнёс:

— Да; исчезать нам нельзя.

Грэффильд поразмыслил и весомо добавил:

— Джейн, пока я буду знакомиться с досье пострадавшего, постарайтесь быть в полном внимании. В палату никого не впускать. Я скоро вернусь.

— Хорошо, мистер Грэффильд; вы можете не волноваться, — ответила Джейн.

Главный сделал жест помощнику, и оба врача покинули палату. А Джейн уселась возле больного…


В коридоре госпиталя доктор с ассистентом на ходу продолжили разговор.

— Вот так, Ален; одни люди попадают в тёплые места, а другие проваливаются в бездну, — изложил Ричард Грэффильд с ноткой досады. — Я должен детально выяснить всё, что касается этого инцидента. Но… Мой ассистент с завтрашнего дня уже в отпуске. Увы.

— Да; у меня отпуск не вовремя, — слегка сконфуженно произнёс Ален.

Грэффильд продолжил свои размышляя вслух:

— Однако наш пациент требует особого внимания. Почему он один успел вырваться из этого аномального капкана? И что произошло с ним в этот момент? Ведь он катапультировался, а значит — должен был остаться в сознании. Но он — в абсолютной прострации. Странно…

— Быть может повлиял инфразвук… В океане это обычное явление, — продолжил Ален домыслы доктора.

— Может, всё может быть…

Они свернули по коридору и подошли к кабинету Грэффильда.

Грэффильд, заходя в свой кабинет, напутствовал коллегу:

— Удачи, Ален. Если будут новости — звони.

— Спасибо. Хорошо.

И Ален пошёл дальше по коридору. А Ричард Грэффильд закрылся в своём кабинете…

Подойдя к рабочему столу, Грэффильд достал из ящика досье Джона Майстона, открыл его и, усевшись, принялся изучать этот документ, зачитывая некоторые пункты вслух:

— Так… Джон Майстон, пилот… Первое крыло истребителей… В звании майора, двадцать девять лет, имеет отличия… Женат, дети: дочь… Телефон, адрес…

Доктор оторвался от чтения досье и задумался.


Тем временем в одном из фешенебельных апартаментов, коих немало в городе Хэмптон, молодая обаятельная женщина — супруга Джона Майстона играла с пятилетней дочерью; они поочерёдно угадывали, в какой руке спрятана конфета. На этот раз дочь угадала.

Мама улыбнулась и сказала:

— Молодец, Санди. В следующий раз я тоже угадаю.

Санди засмеялась и, быстро развернув конфету, запихнула её в рот.

И она тут же спросила:

— Мама, а папа скоро вернётся со своих манёвров?

— Скоро, доченька, — ответила мама.

— А когда я подрасту, папа покатает меня на самолёте? — опять спросила весёлая Санди.

Её мама, слегка растерявшись, рассудительно изложила:

— Ну, я не знаю… Это надо у него спросить… Вообще-то лучше кататься на пассажирских самолётах.

Их разговор прервал телефонный звонок.

Миссис Майстон взяла трубку.

— Да, я слушаю…

— Алло! Здравствуйте! Это миссис Майстон? Катрин, если я не ошибаюсь? — прозвучал мягкий мужской баритон на том конце.

— Да, я миссис Майстон. Меня зовут Катрин. А с кем я говорю?

— Меня зовут Ричард Грэффильд, я врач реаниматолог Центрального госпиталя.

— Что случилось? — взволнованно спросила Катрин.

— Пока для паники поводов нет. Но есть время подумать. Сегодня к нам был доставлен ваш супруг — Джон Майстон. Сейчас он находится в палате реанимации.

— Что с ним?! — всполошилась Катрин.

— Вероятно, последствия шока. Его самолёт потерял управление, но сам он успел выжить. Я хотел бы узнать у вас, миссис Майстон, не было ли у вашего супруга каких-нибудь странностей или склонностей к затяжным внутренним переживаниям? Не было ли у него когда-нибудь влечения к наркотикам?

— Нет! Что вы! Он порядочный человек и никогда в жизни подобным не увлекался! — взволнованно ответила Катрин. — Ну а переживания… Они наверное есть у каждого… Но что с ним случилось? Вы скажете, наконец?!

Грэффильд в ответ тактично изложил:

— Прошу прощения, миссис Майстон, но я вынужден задавать эти вопросы. Дело в том, что ваш супруг сейчас находится в состоянии комы. И чтобы ему помочь, необходим предельно трезвый рассудок и полное понимание. И никаких негативных эмоций. Вы меня понимаете?

— Да-да, конечно. Я всё понимаю, — вымолвила Катрин, едва сдерживая рыдания. — Но я… Я должна его увидеть…

— Придётся пока подождать, — по-прежнему спокойно произнёс Грэффильд.

Миссис Майстон в ответ на это взбудораженно воскликнула:

— Я имею право увидеть своего мужа, тем более что он в тяжёлом состоянии! Этого ещё никто не запрещал!

— Я вас понимаю, миссис Майстон. Но у нас — случай особый, и он требует абсолютного контроля. Я вынужден придерживаться необходимых правил, действующих в экстремальных ситуациях. Я смогу вас принять лишь тогда, когда ситуация хоть немного сдвинется в лучшую сторону. Поймите это. Вы скоро увидите своего супруга, уверяю вас. Я буду держать вас в курсе событий.

Катрин, уже не сдерживая рыдания, вымолвила:

— Спасибо. Но я хотела бы быть рядом с Джоном…

— Вы будете с ним, но чуть позже. Я вам обещаю это. Я вам обязательно скоро позвоню. До свидания.

Закончив разговор, Катрин безутешно уставилась в одну точку…

К ней подошла дочь и спросила:

— Мама, почему ты такая грустная? И почему ты плачешь? А когда вернётся наш папа? Я уже соскучилась.

Катрин, прижимая к себе дочь, отрешённо ответила:

— Скоро, моя родная. Скоро…

Она быстро вытерла слёзы, глянула на Санди и, превозмогая свою внутреннюю горечь, быстро сказала:

— Санди, поиграй пока в комнате. А мне нужно кое-что подготовить…

— Хорошо, мама. Я пока сделаю тебе подарок…

И Санди ушла в детскую.

Катрин же вдруг погрузилась в воспоминания…

Это была идиллия. В саду — неподалёку от виллы Джон Майстон со своей молодой супругой лежали в траве, глядя куда-то ввысь…

Они мечтательно разговаривали.

— Джон, я скоро буду мамой…

Джон, повернувшись к возлюбленной, выпалил:

— Я люблю тебя, Кат! Как здорово! Нас теперь трое!

И они, обнявшись, сомкнулись устами в затяжном поцелуе…

Затем Катрин вскочила и принялась кружиться в танце. Джон любовался ею… А потом вдруг начался дождь. Влюблённые, смеясь, побежали в укрытие пышных крон… Они стояли в обнимку под высоким ветвистым деревом. Пространство озаряли вспышки молнии, сопровождаемые раскатами грозы…

Катрин, глядя на Джона, произнесла:

— Джон, ты помнишь, как мы познакомились?

— Да, я помню, — ответил Джон. — Это была река… Ты оступилась и упала в воду, а я услышал твой крик и вытащил тебя. Там было глубоко… Но если я буду тонуть, то меня спасать не нужно, — я сам себя вытащу.

Джон смотрел куда-то в пространство.

Катрин, с тревогой глядя на Джона, спросила:

— Почему ты это говоришь, Джон?

Всё окутала дымка, но сквозь неё ясен был взгляд Джона Майстона…

И опять прозвучал в её памяти голос, сопровождаемый эхом:

— Я сам себя вытащу!..

Вспышка света вырвала Катрин из воспоминаний. Она вздрогнула и осмотрелась… В комнату вошла дочь Санди.

Она вздохнула и сказала:

— Мама, а мы будем обедать? А то я уже проголодалась…

— Да, Санди, конечно будем. Сейчас я быстро приготовлю.

— Хорошо. Я буду пока у себя, — ответила Санди и ушла в детскую.

А Катрин прошла на кухню и занялась приготовлением обеда.

3. Человеческие возможности

В палате реанимации госпиталя Вирджинии всё пока оставалось по-прежнему. Джон Майстон был неподвижен, глаза его были закрыты, и никаких признаков оживления и улучшения ситуации не наблюдалось.

Внезапно приборы зафиксировали скачок кардиограммы…

Ассистентка Джейн, изменившись в лице, включила прямую связь и взволнованно сообщила:

— Мистер Грэффильд!..

— Я уже здесь, — ответил Грэффильд, заходя в кабинет.

Он закрыл дверь и подошёл к неподвижному пациенту.

— Ну, что у нас? — произнёс доктор.

И Джейн взволнованно сообщила:

— Только что кардиограф зафиксировал странную пульсацию. Такой скачок в данном состоянии больного просто необъясним…

— Так-так; посмотрим… Это уже теплее, — оживлённо произнёс Грэффильд, сосредотачиваясь.

Врач проверил приборы; затем задержал взгляд на Джоне Майстоне… Джон Майстон по-прежнему был неподвижен…

Но он явно что-то видел! И не просто видел, а действовал в этой своей непостижимой реальности, никому недоступной, но явленной ему в состоянии между жизнью и смертью как вызов Силы и дар Знания. И он продолжал существовать и мыслить в этой своей фантасмагории, лишённой привычных человеческих ощущений и прогнозируемых действий, но имевшей гораздо больший спектр возможностей, нежели обычный мир… Он, передвигался ползком по дикой пересохшей равнине. Вокруг вздымался туман. Джон изо всех сил пытался встать на ноги, но ему это не удавалось; он падал, хватая ртом воздух… Впереди него вдруг возник ослепительный фонтан чистейшей серебристой воды, он бил откуда-то из глубин этой таинственной местности… Джон сделал рывок навстречу долгожданной воде… и погрузился в её чистый поток… И внезапно он оказался один в бушующем океане… Джон кричал, но лишь грозный рёв бескрайней стихии отвечал ему… И вдруг сияющий столп света вспыхнул над умопомрачительной водной пучиной; и этот волшебный свет разлил своё сияние по всему океанскому простору…

В этот момент в палате реанимации произошёл повторный скачок кардиограммы…

— Потрясающе! — тут же отреагировал на это Ричард Грэффильд. — Похоже, в нём происходит борьба… Да, битва за жизнь…

Кардиограмма вновь затихла, превратившись в едва колеблющуюся линию… Врач напряжённо смотрел то на Майстона, то на приборы…

И вновь было ясное видение обездвиженным пациентом части того запредельного мира, куда в данный момент имел доступ только он — военный пилот, попавший в эту ловушку Бермуд. А именно: на пустынной местности у подножия монументальной горы возникли две фигуры величественных людей: могучий человек в какой-то странной серебристой одежде, отдалённо напоминавшей мельчайшую кольчугу, и статная женщина, облачённая в такую же серебристую одежду; у обоих на голове был экзотический шлем с сияющим кристаллом на уровне лба. Их взгляды были светлы и спокойны, и они были исполнены таинственной силы…

В этот миг в палате реанимации приборы зафиксировали новый скачок кардиограммы…

Ричард Грэффильд, вдруг что-то осознав, с изумлением воскликнул:

— Неужели?.. Неужели он что-то видит?.. Ну конечно! Он явно созерцает иную реальность!

Грэффильд взволнованно обратился к ассистентке:

— Джейн, мне нужно срочно связаться с компетентными людьми. Ни на секунду не отходите от больного. Фиксируйте малейшие изменения. Я скоро вернусь.

— Хорошо, мистер Грэффильд, — мягко ответила Джейн и присела рядом с пациентом.

Ричард Грэффильд тут же покинул палату реанимации, а Джейн погрузилась в сферу реанимационной диагностики…

Закрывшись в своём кабинете, Ричард Грэффильд набрал нужный номер телефона.

Дождавшись ответа, он изложил:

— Алло! Мистер Хэдберг, добрый день! Это говорит Ричард Грэффильд.

— Рад вас слышать, мистер Грэффильд. Какие-нибудь проблемы? — ответил спокойный мужской голос на том конце.

Грэффильд собрался с мыслями и принялся излагать суть вопроса:

— У меня к вам экстренное и важное предложение. Если, конечно, вы не слишком заняты в данный момент. Но моё предложение весьма неординарное и чрезвычайно интересное. К нам сегодня поступил необычный больной, — лётчик, коснувшийся Бермудского треугольника. Сейчас он пребывает в состоянии комы. Но невероятным образом приборы фиксируют активную работу его мозга. Учитывая ваши продвинутые технологии в сфере сенситивного видеосканирования и спектрально-лазерной диагностики, я хочу предложить вам эксперимент в этой области. Это не только прольёт свет на причины коматозного состояния больного, но и выявит неоспоримую перспективу данного ноу-хау.

— Хорошо, — невозмутимо ответил Хэдберг. — Подготовьте стационар на базе новейших моделей с универсальными терминалами, — мой сканер слишком чувствителен, его нужно беречь. Когда вы планируете начать?

Грэффильд посмотрел на часы, как бы прикидывая нужное время, и ответил:

— Я планирую завтра утром. Чтобы не доставлять вам лишних хлопот, я договорюсь с вертолётом, он доставит вас из Майами прямо к нам. И заранее забронирую номер в отеле. Вы живёте по тому же адресу?

— Да, мистер Грэффильд, в Майами я там же. Раз уж такая спешка, то, пожалуй, вы правы, здесь без вертолёта не обойтись. Ну а с номером в отеле — это хорошая идея. Одноместный с удобствами, и без лишнего шика, — я непривередлив.

— Хорошо, Дэвид. Спасибо! Вы меня утешили, ваша поддержка сейчас многое значит для нас… Ну, тогда, готовимся, — я иду договариваться. И надеюсь на вас!

— Да, конечно. Надеюсь, мы будем друг другу полезны, и быть может, вскроем нечто новое в наших исследованиях. До встречи, мистер Грэффильд! И держите мобильную связь.

— Да, до встречи! Ждите вертолёт! Я заранее позвоню.

— До встречи.

Закончив разговор, Ричард Грэффильд отключил связь и поспешил сделать всё то, что пообещал мистеру Хэдбергу, находившемуся в данный момент в своём особняке в Майами…

Профессор Дэвид Хэдберг — респектабельный интеллектуал зрелых лет с глубоким и ясным взглядом, закончив телефонный разговор, положил трубку и принялся вслух размышлять:

— Да, доктор Грэффильд — оригинал. В прошлый раз он пригнал за мной «Lexus». Но тогда не было такой спешки. А теперь… Пилот, коснувшийся Бермудского треугольника… Очень интересно… В состоянии комы созерцать нечто запредельное… Хотя, что удивительного? Человек — это неисчерпаемый кладезь энергий. И даже в состоянии клинической смерти он способен вобрать в себя потустороннее знание и вернуться обратно… для того, чтобы посмотреть на мир иначе… Да. Очень интересно…

Он бросил взгляд на объёмный аквариум с плавающими в нём рыбками. Подойдя к нему и слегка постучав пальцами по стеклу, Хэдберг продолжил свои рассуждения:

— Может ли рыба видеть «зазеркалье»? Рыбе ведь тоже необходим воздух, но в большом количестве он для неё является смертью… У каждого — своя стихия. А если стереть границы?.. М-да…

Хэдберг подошёл к компьютеру и включил одну из программ видеосканирования. Затем он закрепил на листочке одного из многочисленных растений, красочно обрамлявших его кабинет, миниатюрный датчик. Сев за компьютер, Хэдберг погрузился в созерцание необычного действа: на мониторе возникла идиллия сада…

— Невероятно. Вся генетическая информация — в первозданном виде… — с благоговением вымолвил Хэдберг.

Он встал и начал взволнованно расхаживать по кабинету, нагнетая мозговую атаку:

— Итак; Земля, Воздух, Вода, Огонь. Человек — Вселенная — Время… Время поглощает Материю, Материя чувствует Время, но всюду — нетленное вещество… Это и есть Энергия осознания. Именно она влияет на всё. Она тотальна…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 18
печатная A5
от 406