Бесплатный фрагмент - Топос

ТОПОС

ЧАСТЬ 1

Четырехлетний ребенок выстрелил из игрушечного пистолета и метко попал в щеку женщине стоявшей у торгового центра. Поднялся ветер, он отвлёк всех от своих намерений, у торгового центра были ребенок, женщина и мужчина в плаще, лицо которого было не разглядеть из за сильнейшего ветра. К тому же он был в черных очках. Он достал из кармана трубку, и стал прикуривать прикрывшись воротником. Пролетая мимо него холодильник отразился в его очках. В момент, когда отражение холодильника было между правой и левой линзой, мужчина переместился в детство, прожил долгую жизнь и вернулся стариком, хотя в реальности был моложе, бессонница не давала покоя, но покой был заполнен размышлениями о сне, который местами был внутри и снаружи сна, всё сводилось к вопросу о способности в меру допустимого закрывать на это глаза, о том, какова природа расширения и сжатия сферы восприятия, не зависимо от того в каком уровне реальности он находится.

Он поставил на стол горячую кружку, звук этого действия разлетелся по комнате, человек расщепился на молекулы, колебания которых составляли этот звук, человек был одновременно воздухом, всеми предметами отражения волны и самой волной.

В детстве, сидя за школьной партой он смотрел на лицо учительницы, открывающийся рот которой заполнял пространство крупными частицами, которые разделялись на более мелкие детали, структурировать их было невозможно, в связи с их односторонним потоком, несовместимостью скоростей для восприятия этих структур, глубины и важности. Так длилось десять лет.

В периоды когда сфера сжималась, всё как бы шло автоматически без перегрузок, диапазон колебаний был в пределах допустимого, относительно колебания других сфер, иногда это были точки, они имели географические координаты образуя кластеры, которые имели тенденцию сжимать более крупные сферы до размеров большинства внутри кластера, если это были кластеры сфер, они стремились расширить точки внутри себя до размеров себе подобных, динамика изменений этих точек, сфер, кластеров, их слияния и вытеснения, тяготела к равномерному распределению относительно их диапазонов расширения и сжатия, города и деревни соединяющиеся дорогами составляли кластеры и пути между ними, покрывающие планету, как категории с внутренними подкатегориями, фрактально внутрь и наружу, устойчивости которых распределялись соответственно колебаниям сфер в каждой подкатегории распределением неуловимой термодинамики, потому как всё есть движение, фиксация картины была условна, вероятностна, предельна восприятию субъекта, относительно диапазона динамики сферы восприятия в соответствующий период времени субъективного взгляда.

Иногда феноменологическая топология в голове сворачивалась в двумерное пространство. Детали сливались в реку, он плавно плыл, по ленте Мёбиуса.

Первые утренние солнечные лучи, волной освещая планету, активировали просыпающихся людей, животных, птиц, которые в виде волны шли по зову метаболизма, возвращаясь к вечеру на прежние места. Так повторялся усреднённый планетарный морфизм. К утру всё начиналось снова.

Люди говорят друг другу разные слова, некоторые слова влияют положительно на одних и отрицательно на других, иногда они сначала отрицательно влияют на других, а потом они всплывают в нужный момент и влияют положительно, бывает что потом снова отрицательно и наоборот, это имеет колебательный характер. Некоторые люди говорят я такого не говорил, хотя в звукозаписи отчётливо слышно что говорил, что же это может быть? Возможно подсознание стирает память, рассчитав что в случае обнаружения противоречия, проиграет, потеряв при этом пару тысяч потенциальных дофаминов, возможно сказанное было в состоянии микро аффекта, либо само высказывание — я такого не говорил, было сказано в состоянии микро аффекта, либо и то и другое аффект, с одной стороны это может быть привычка, паттерн для оптимизации работы мозга, с другой стороны это могут быть гены импульсивности, темперамент, так же это может быть не способность прочесть собственную память, она есть, а прочесть её не удается в связи с импульсивным движением в сторону этой памяти, где скорости не дают остановиться в нужной точке памяти и разглядеть её, мысль по инерции проскакивает эту точку, даже со второй и третьей попытки, где подсознание и сознание понимают эти попытки как не оптимальный вариант, и в собственную защиту выбирают функции что проще, хотя пару тысяч дофаминов не велика потеря для оптимизации в дальнейшей перспективе. Но что делать если нет заменителя выхода того сгустка электричества блуждающего в сети нейронов, сгусток, который не может найти выход и вызывает головную боль, а генетически генерируемый темперамент блокирует выходы?

Во первых, судя по некоторым исследованиям, нейроны как бы притягиваются друг к другу образуя связь, срастаются при определенных условиях и практике, со скоростью в один миллиметр за четыре дня, что условно сравнимо со средней скоростью роста волос на голове, и даже если отбросить эту теорию, можно подумать о следующем:..

Если упрощённо представить мозг, а это самая сложная вещь во вселенной, но всё же представить его как нейро архитектуру в трехмерном пространстве, как нейро магистрали, то можно наращивать объездные пути и разветвления как дополнения к тому что имеется, это могут быть концепции, в которых вполне могут раствориться сгустки энергии, своего рода лингвистическо логические структуры, которые разряжают напряжения, например если человек лжёт, то в организме возникает микро термо динамика и это может уловить детектор, считывающий потоотделение вызванное волнением, учащением пульса, итак если смотреть на холодильник и говорить что его нет, то детектор считает это как ложную информацию, но если человек убежден в том что атомы состоящие на девяносто девять процентов из пустоты, а холодильник состоит из атомов, то он как бы и в реальности в основном состоит из пустоты, следовательно можно с уверенностью в девяносто девять процентов сказать что холодильника нет, в таком случае есть вероятность, что детектор сочтёт эту информацию как верную, потому как человек не будет особо волноваться, теоретически на девяносто девять процентов он прав, и пульс будет в норме, конечно же это гипотеза, но всё же да и нет это логика, так называемая логика Джорджа Буля, по которой протекают множества решений, но это не всё, ведь между да и нет кое что есть, степени истинности да и нет, например девяносто девять процентов истинности атомарной пустоты, это скорее вероятностность, смотря с точки зрения какого контекста наблюдать, а контекст по Гёделю может быть бесконечен, а это уже теория множеств, категорий, лингвистики, семиотики. Да и нет могут быть одновременно не верны и верны, лента Мёбиуса говорит о том что верх и низ это как бы непрерывное одно. Концепция ризомы говорит о том что одного главного нет, главное это всё, всё взаимосвязано, микробы внутри человека не главные, но если их убрать из организма, человек долго не протянет, а значит они хотя бы по этическим соображениям должны иметь уважение, металл в крови, если его удалить, человек долго не протянет, уважать металл, это хотя бы знать что он внутри нас, большую часть кислорода дают водоросли, без них человек долго не протянет, конечно это своего рода расщепление, возможно оно и не пойдет на пользу, учитывая субъективный организм, поколениями сформировавший собственные пути оптимизации, способы жить, но если в любом возрасте например открыть скажем книгу по латыни и выучить хотя бы одно слово, то это уже некое наращивание, дополнение к тому что уже имеется, у электричества в голове, будет на одно слово больше пространства. Это скорее о неторопливости, микро изменениях, вероятно темперамент с одной стороны способствует жизни, но дело не только в том что, дело в том как, в интенсивностях.

Можно сказать человек жив, это говорит лишь о том, что но жив, не более, но то как он живёт это может быть на грани того что он и вовсе не живёт, а это уже более информативно и меняет картину, из казалось бы важного (что),на (как), которое на первый взгляд второстепенно, но для этого нужно время, детали, размышления, энергия потраченная на то, чтобы видеть картину более детализировано. Детали могут уходить в молекулы и космос, безмолвие, через призму абстрактной математики, в перемешку с человеком в черных очках, который расщепляется на молекулы и собирается снова, раздваивается превращаясь в две морфные вселенные, в каждой из которых свой мир с собственными внутренними мирами. Иначе говоря, для начала, это как смотреть на всё что угодно, что имеет различие, картина в которой есть хоть что-то, что отличается от фона, можно отнестись к этому так — сам фон есть картина, даже если это пустой белый лист, посмотрев на который можно найти различия, не в самом листе, а в восприятии, зрении, оно у всех разное, говоря о микро оттенках, фокусе, охвате, дальности, у ребенка маленький глаз, у взрослого больше, не говоря о том, как это обрабатывается в голове, и во времени, если в глаз попадает равномерно одинаковый свет, то скорее всего субъективный глаз видит не только этот свет, он видит и какие-то блики, потемнения по краям и движения, но это крайность, минималистичное восприятие это полное отсутствие света, но и тогда скорее всего в голове возникают световые формы из памяти, лица людей, события и звуки, которые как бы и не звуки, но звуки, смеси из памяти о свете и звуке, обретающие формы внутри головы, в обыденности глаз ежедневно видит множество различий, линий, цвета и оттенки, в зависимости от того, где находится чаще, в комнате больше ровных линий и прямых углов, шкафы, стулья, тумбочки, кровати, коробки, столы, ровно поклеенные обои, доски равномерно уложенные на полу, всё это влияет на человека, он как бы сам становится квадратным, особенно если много времени проводит в квадратных помещениях. Но есть люди деревень, леса, там всё извилисто, извилисто растущая флора, а если она ровная, то всё равно гнётся от ветра, образуя волны, в сравнении с досками на полу, шкафами стульями, но в то же время и похожести есть, смотря о каких деталях идёт речь, кого куда клонит, в данном моменте, к чему тяготеет субъект и ситуативность. Это скорее геометрический синтез кривых и ровных линий, колеблющийся бегунок между точкой и бесконечным множеством, всевозможных и невозможных форм.

С одной стороны линия и линейность схожи, но что значит линейность? С самого рождения и до конца жизни это линия, вряд ли есть кто-то, кто помнит эту линию полностью, лишь фрагментарно, даже вчерашний день невозможно описать линейно, это будут скорее фрагменты ограничивающиеся часами, минутами, скорее секундные фрагменты, иначе говоря, чтобы сказать, что жизнь линейна, нужно видеть её всю единовременно целиком, моргание делит день на тысячи фрагментов. Скорее это связано с событийностями, но и они фрагменты, даже если плавно переходят одни в другие. Это скорее лингвистика. Геометрия. Если так, то это линия, и событийность не нужна как опора для понимания что это линия. Но это не вяжется с памятью, а человек это память. Если стереть память, то человек не будет способен что либо осознать, ему нечем будет оперировать, ни словами ни тем что он будет видеть, он будет прибывать в чистой абстракции, и то что он увидит, услышит и почувствует, это будет то, что с первой доли секунды ему нужно будет запомнить, для того чтобы было от чего отталкиваться. С этого момента он самообучается. Но как он должен помнить что ему нужно самообучаться, ведь он ничего не помнит, как в младенчестве. Откуда клетка помнит, что ей нужно превратиться в человека, похожего на предков, а потом ещё и самообучаться? Выходит память начиная с клетки и до младенчества в каком-то смысле автономна? это частично автоматический процесс? частично, потому как клетка растет не в вакууме, её развитие определяет и среда, но имеет ли среда память? можно ли рассмотреть память и функцию как одно? возможно да, но какая именно эта функция, где её границы? и сколько подфункций есть внутри этой функции, сколько сверх функций снаружи?

Если взять и прямо сейчас что либо вспомнить, то причина этому будет тем, что сейчас речь идёт о памяти, и причина эта — ассоциация, ассоциация это то, что похоже на то последнее, от чего отталкивается мысль, но ассоциаций может быть множество, а та приоритетная что доминирует над остальными являет собой себя как минимум по причине выражения языком во времени, нельзя в одно и то же время выразить сразу все ассоциации, но можно выразить их поочередно, но когда выразится первая ассоциация, останутся ли только те, что были, либо на её место может прийти новых две и более, потому как время идёт, потому как если о чем то думать быстро это будет одно, а если думать долго, то другое, тут возможно множество вариантов.

Темперамент играет в этом контексте важную роль, многие поступки могли бы и не быть, но темперамент и время делают свое дело, образуя орбитали паттернов поведения. Если всё есть функции и детерминации, то они на столько сложны, на сколько позволяют когнитивные возможности, а это значит, учитывая историю, что когнитивистика, вычисления расширяются, но и могут быть откаты, что и случилось с динозаврами, не важно, по причине космических вмешательств, либо внутри планетарных явлений, в соответствующей итерации, всё это вычислимо на первый взгляд, но с точки зрения клеточных автоматов, или задачи трёх тел, это могут быть асимптоты.

Выходит линейность не проста, она контекстуальна, особенно в данном контексте, если посмотреть на всё что угодно, оно не только оно, оно это совокупность, сингулярность этих совокупностей, если то, что наблюдается узнается, значит оно есть в памяти, даже если оно наблюдается впервые, оно состоит из множеств деталей из памяти, сравнивается и идентифицируется, мгновенно, части этого соединяются образуя нечто частично новое, а то как оно ощущается, собирается из таких пластов как температура окружающей среды, влажность воздуха, мягкость обуви в которой находится наблюдатель, атмосферное и внутреннее давления, освещение, уровень метаболизма, одежда, настроение, электромагнитные активности, корональные выбросы, звуки окружающей среды, ветер, недавние и давние события, уровень радиации, и даже то, как формировалась солнечная система, потенциальное будущее и множество не предполагаемых явлений в сумме сингулируются в своего рода информационные сгустки, допустимые для того чтобы их можно было помыслить, как и то, что немыслимо, немыслимое через мыслимое, всё соединяется в одно ощущение, которое динамично. Оно есть всё в одном, оно наблюдается, это может быть пейзаж. Пейзаж, на который смотрит человек, и человек, на которого смотрит пейзаж, это единое, нет ни субъекта ни объекта. Такова точка зрения через сингулярность, которую можно снова разделить на субъект и объект, то есть сжать видение, смотрение, сферу восприятия, до уровня более уверенного ориентирования в нём, где уверенность это знание и вера о том что оно так и есть, и этого хватает, чтобы жить и выполнять функции с повторяющимися паттернами, но и с событийностями, стихийностями, иначе говоря до уровня стремящегося к автоматизму, начиная с клетки в утробе, которая развивается в каком то смысле автоматически, клетка эта, это будущий человек, но он не контролирует своё развитие, оно скорее детерминировано, некая функция по умолчанию, можно сказать это реакция, следствие, и в то же время причина, часть многосложного эффекта домино, тут можно сказать что проявление памяти это область между причиной и следствием, движение в эффекте домино, и этот эффект домино сложнее чем он есть, он как бы переплетение всех пространств, а учитывая то, что время часть трехмерного пространства, то эффект этот есть не только переплетение множеств многомерных пространств, но и времён. Где трехмерное пространство, с условно линейным временем есть результат этих переплетений. Если функции клетки, её память к тому какой сделать следующий шаг автоматические, то скорее и это есть результат переплетений пространств и времён. Это как бы результат фрагментарных взглядов, но можно сгладить углы, соединить разрывы, округлить, смягчить, то возникает нечто не имеющее форм, недифференциируемое, вода, возможно оно есть плазма, оно есть асимптотическое ничто, но когда появляются дифференциации, различия,

то возникает как бы сфера с внутренними переплетениями пространств и времён, внутри которой трёхмерная повседневность, она привычна для того кто в ней находится, но как только сфера начинает расширение, и когнитивная выдержка достигает предела, то это становится похоже на пространство с увеличивающимся множеством всего что угодно, его так много, что оно вытесняет самого субъекта, как бы сжимает его со всех сторон, а при этом те множества, что сжимают его, есть он сам, в противоположном случае происходит своего рода опустошение и не за что зацепиться, нет опор, происходит исчезновение субъекта, либо его увеличение, он становится пустотой, что тоже есть исчезновение, но и растворение в пустоте. Субъект скорее колеблется в спектре генетических ограничений, но с потенциалами, которые активизируются при космической синхроничности как и синхроничности внутри пространственной топологии. Проще говоря, то что происходит в обыденной трехмерной повседневности, есть результат вращения всяких треугольников, квадратиков в н-мерностях и наоборот. Симметрии там особые, но если убрать угловатости, субстанция плазмируется, субъект вращаясь по орбите, совершает как бы прыжок на соседнюю орбиталь, но промахивается и его уносит в галактический рукав, где он парит, проходит плазменное облако, светящиеся плазмойды подлетают, разноцветные, размером с мяч, некоторые меньше, они изучают субъект, передают импульсы, похожие на электронико био звуковые сигналы, один разделился на два, изменил при этом свечение, другой стал полупрозрачным и начал увеличиваться поглотив субъект и остальных, потом рассыпался на искры, похоже они просто играют, но не могут выйти за пределы облака плазмы, в то время как галактический рукав закрутился и вбросил субъект на землю, где он родился и только потом вспомнил, откуда он пришёл, он отправился на базар за рыбой, я прибыл сюда с галактического рукава, говорил он шутливо, отсчитал семьдесят пять рублей, и положил в карман сушёную чехонь.

Часть 2

Возвращаясь обратно, он обнаружил что то странное справа у ног, показалось что часть асфальта исказилась, он поднёс голову ближе и увидел себя маленького, приблизился ещё и увидел то, как он маленький, ростом с пол мизинца смотрит на себя, и испугано убегает между внезапно вырастающими почти ровными каменными плитами, размером с двадцатиэтажный дом каждая, он оказался среди скал, но малый двойник куда то делся, к тому же он вдруг понял, что его зовут так, как одного знакомого, что он на самом деле это тот знакомый, хотя отчётливо помнил, что знакомого зовут иначе, то есть он превратился в человека, которого знает, но с другим именем, не своим, и не с именем знакомого, он обернулся и увидел этого знакомого, тот стоял в шапке у костра.

В основном когда он просыпался, открывал глаза, и не сразу являлся в мир, нужно было время чтобы мир прогрузился, то есть он не помнил как он проснулся, что было в первые доли секунды, это был не переход от темноты к свету, он осознавал что это похоже на переход от темноты к свету, или что то подобное, но в памяти этого не было, так было и на следующий день, так было при засыпании, как не пытался, не мог вспомнить эти несколько секунд, не мог их адекватно описать, хотя это длилось всю жизнь, он перестал обращать на это внимание, и обратил внимание на то, что не знает что будет говорить, он виделся с людьми с которыми о чём то говорил, встречал знакомых, он с рождения и до сих пор говорил, но заранее не знал о чём, он заметил, сначала обычно происходит ритуал приветствия, и только потом что то говорится, и далее говорится то, что отталкивается от того что сказано после приветствия, оно происходит как бы в моменте, выходит человек просыпается и не знает что именно он сегодня будет говорить, иногда он специально ждёт, и потом идёт куда-то именно для того, чтобы поговорить, не зная о чем, но знает что это ценно, слова могут быть примерно одни и те же, но порядок другой, порядок всегда разный, если это не певец или поэт, иногда он концентрирует взгляд на том, что видит, говоря именно то, что видит глаз, это попадает в глаз и преобразуется в голос через субъективные фильтры. Выходит сам процесс говорения ценен не менее, чем то, о чём он сам, потому как он заранее неизвестен, возможно от этого и более ценен. Если ребенок учится говорить, он как бы не учится, это скорее происходит автоматически, и уже после того как он научился говорить, он учит то что он говорит, учит алфавит, даже если он заканчивает филологический факультет, становится учёным, и пишет книгу о словах, возможно именно в этом случае он понимает, что не понимает о словах больше, чем раньше, но и понимает больше, он скорее придумывает, придумывает то, что обнаружил. Он это видит, схватывает, и показывает остальным. Когда то в лесу стоял прото человек, он не мог говорить, слов ещё не было, у него болели все пальцы, кроме указательного, он разбил их о камни. Увидев что то круглое в траве, он указательным пальцем потрогал это круглое, взял и съел, он увидел такое же на дереве и указал на это остальным. Это было без слов, но слова и дела это то, что относится к одному. Чтобы сказать, нужно сделать то, что видно, а если что-то делать, то оно видно, но если думать, то этого не видно, можно не шевелиться, но так устать от того что не видно, как от того что видно, и даже больше, можно что то вспомнить, молча, не шевелясь, и оно не будет видно, а оно есть, даже если никто никогда этого не увидит, можно не шевелиться, не думать, но терпеть боль и устать, выходит, если это не видно, но оно есть, то его нет, потому что его не видно, если говорить о других. Но если их не видно, этих других, может ли быть такое, что они есть, но их не видно? возможно они должны быть в памяти, то есть их не видно, но они есть в памяти и там они говорят, каждый своё, если я есть память, и другие есть память, и это всё в одном я, то я есть и другие? если я вижу шкаф, то понимаю что это шкаф, потому что он есть в памяти, выходит когда я смотрю на шкаф, я есть шкаф, и всё остальное то, что в памяти, но в момент смотрения на шкаф, вся остальная память, уходит из поля концентрации, выходит я есть то, на чём сконцентрировано сознание, и эта концентрация не всегда статична, скорее динамична и условна, выходит я есть условно рефлексивно динамичная область концентрации в поле ассоциативной памяти. А если концентрация в поле памяти не имела рефлексии о том, чем является она сама, то она есть то, чем себя считает относительно своего актуального охвата своей концентрацией, но возможно, я это в первую очередь симметрии меня, а это люди в памяти, но вполне возможен и другой вариант, я это то, чему я придаю ценность, это может быть неодушевленный предмет, это могут быть вещи, но если я придаю чему то ценность, и оно есть я, то кто придаёт ценность? это вопрос молекулярный, это микро время, микро взаимодействия, которые образуют что то более крупное, но это крупное, оно не одно, их много, и они обобщаются во что то ещё более крупное, и на каком то уровне становятся молярными, крупнозернистыми, где открывается порог доступности для человека, который сам есть спектр, космический дифференциал.

Неспеша, он наконец добрался до автострады, вдалеке мелькал разрушенный город, местами среди рассредоточеных столбов чёрного дыма, контрастировал более светлый дым, он понимал, причина, по которой это произошло, ничего не изменит, и просто двигался в сторону предположительного привала.,где то у супермаркета, что удалось разглядеть в бинокль, откуда и поднимался столб светлого дыма, оказалось дымила ферма у леса, точнее её остатки, супермаркет был заперт, пришлось разбить стекло, он попросил кассира, которой была давно высохшая судя по надписи на бейдже Дженни, есть ли овощи в магазине, это первое что пришло ему в голову, единственное, что нашлось, это батончик, под опустошенными стеллажами, подгрести который удалось ракеткой. Благодарю, произнёс он, надев шляпу на сухую голову Дженни, которая с хрустом отломалась и рассыпалась как сухарь, ударившись о плитку, из которой вылетели ключи, он понял две вещи, ключи были на шее и они от того велосипеда, что пристегнут на парковке. На спущенных колесах он доехал до первого попавшегося дома, разбил стекло и укрылся от дождя, который только начал усиливаться, вдалеке грохотало так, что Дженни скорее всего полностью рассыпалась, надвигался затяжной дождь. Судя по слою пыли, дом пустовал давно, как и кухонные полки, дверь в кладовую была не заперта, спустившись вниз по ступенькам, обнаружилась ещё одна, но уже металлическая запертая дверь.,осмотр всех подходящих мест, результатов не дал, ключа нет ни под вазой, ни под камнями во дворе, ни на полках, в гараже лежал небольшой ломик, орудуя ломиком он пытался просунуть его в щель двери, которая оказалась в один миллиметр, а остриё ломика в три миллиметра, молотка не было, он использовал камень, пытаясь вбить ломик, который был согнут под неудобным для таких дел углом, уже стемнело, хотя всё это время у двери было темно, стало ещё темнее, вдруг послышался лай собак, приближающихся к дому, он запер первую дверь в кладовую изнутри, в дом кто-то вошёл, похоже их несколько, собаки тут же учуяли присутствие, подойдя вплотную к двери кладовой лая, царапая дверь, послышался звук перезаряжающегося дробовика, как вдруг внизу открылась металлическая дверь, оттуда ловко выбежал механический карлик в направлении к верхней двери, открыв которую он выбежал в коридор минуя собак, человек с дробовиком спустил курок, карлик отлетел метров на пять, металлическая дверь кладовой была уже заперта изнутри. Он оказался в каком то клубе, играла музыка, вокруг танцевали люди, среди присутствующих выделялись трое, лакированные прически, костюмы, цепи, сигара, виски, двое, те что здоровяки, направились в сторону нового гостя, который неспеша, но уверенно уже шёл к выходу, не теряя ни секунды, ускоряясь вдоль улицы.,здоровяки выидя из клуба, направились в его сторону, он повернул в тёмный переулок и оказался в тупике, увидев металлические ступеньки, начал по ним взбираться, один из здоровяков сделал пару выстрелов, но промахнулся и сообразил, что пуля может отрикошетить в напарника, который уже взбирается по ступенькам, которые не выдерживают, часть пролёта рушится, и здоровяк падает в мусорный бак. Оказалось на крыше рабочие только что залили смолу, и ноги липнут к крыше как к клею, удается лишь дойти до трубы, диаметром в метр, и прыгнуть в неё. Устремляясь вглубь трубы с множеством поворотов, и наконец достигая последнего поворота в виде трамплина, он вылетает из трубы на свадьбу и начинает петь, включается дым машина, из трубы идёт дым, а когда дым начинает рассеиваться, пятнадцать мафиозников понимают, что это тот кого они ищут, он ныряет в дым и прячется в саду, в итоге ему ничего не удается, кроме как прыгнуть обратно в трубу, мафиозники замечают это, подбегают к трубе и начинают её трясти, чтобы его вытряхнуть. Его трясёт, но тряска вскоре прекращается, он преодолевает атмосферу, капсула, в которой он находится, присоединяется к рою кораблей, рой под названием Крионика, где спят множество землян, пока решается что делать, потому как в принципе нет достаточных оснований.,ни для чего, нет никакой цели. Человечество забрело в так называемый самоанигиляционный рукав, рой это сумма сознаний, образующих модули, которые совместно образуют единый унивалентный кластер, внутри которого происходят голограммы, земные жизни, обыденные повседневности, и параллельно решаются сверх дифференциации, которые с каждым шагом, каждой итерацией порождают, то для чего это в принципе происходит, но тот, кто обнаруживает эту мысль, находясь внутри земной итерации, например прогуливаясь по лесу, сочтет эту мысль, как притворство, распространенная микро форма унивалентности, что делает невозможным очнуться на корабле, в капсуле, что в том числе и стабилизирует процессы кластера. Притворство, это ответвление от творения, претворение, способ удерживать разрывы оболочки, одна из множеств оптимизаций функции, притвориться на время, значит создать собственный мир, в котором, всё так, как надо для оптимизации земного человека, притворство может производиться и меняться редко, но может и ежесекундно, в зависимости от частоты практики и интенсивности наращивания симбиоза, оно субъективно и отличается от притворства других, от их интенсивности и частоты, с одной стороны притворство это создание, поддерживание множеств субъективных миров для оптимизации этих же, и тех из которых они производятся миров, с другой стороны они это мягкая геометрия, переплетающиеся узоры, иногда приобретающие то острые углы, грубые двумерные формы, то невероятные футуристические многомерные мягкие отображения, проекции которых, их симметрии, составляют трёхмерное состояние человека в обыденной повседневности, преобладание той или иной многомерной формы зависит от гравитации, которая в отличии от земной, есть симметрия, симметрии влияют и определяют состояние материи, фармакоры как промежуточные звенья, на состояние человека, так он думал, у него с собой был вещмешок, спички, табак и сухари, он шел через лес, и увидел вдалеке небольшую возвышенность, оказалось это неприметная приоткрытая дверь у лесной реки, войдя в которую обнаружилось что это бункер, и дверь тут же автоматически закрылась, это была гермо дверь на кодовом замке, внутри было несколько отсеков, переходя из одного отсека в другой, он увидел что их всего два, но при переходе со второго в первый, он обнаружил, что это уже другой отсек, иначе говоря это уже третий отсек, но вновь переходя в тот, который был второй, понял что это не второй, а четвертый, таким образом он насчитал семнадцать отсеков, которые закольцовывались и повторялись снова, а когда он окончательно устал открывать и закрывать двери, он лёг спать в наиболее подходящем третьем отсеке. Проснувшись он отправился в другой отсек, который уже был не похож ни на один вчерашний, это был продовольственный отсек с двумя холодильниками и коробками с множеством разнообразных консерв, круп, коробки с печеньем, какао, сухое молоко, орехи, всевозможные батончики, тары с водой, фильтры, медицинские коробки с аптечками. Следующий отсек также был другим, душ, уборная, велотренажёр, стиральная машина, на этот раз было всего три закольцованных отсека, он понял, ежедневно их количество и содержание меняются, но меняются, в зависимости от того, что он это понимает и отталкиваясь от этого понимания, выстраивает паттерны, обнаруживает категории, типы, ведёт вычислительные записи, выстраивает диаграммы, ему приходится годами носить с собой вещмешок с записями, картами, заметками. Циркули, линейки, карандаши, запасные очки, увеличительные линзы, всё это он складывал в вещмешок перед тем как отправиться в соседний отсек, иногда он оставлял вещмешок и закольцованно возвращался к нему вновь, заранее зная паттерн времени перехода, он привык оставлять вещмешок, и всегда вовремя возвращался за ним. Однажды он вернулся за вещмешком, но его там не оказалось. Он знал, он всегда знал код двери, но так же знал то, что этот код ежедневно меняется, но все заметки были в записях, он подвинул стул, сел за стол, прищурил глаза и начал делать вычисления, он закрыл глаза и молча в течении четырех лет пришёл к тому, что дверь открылась сама, пришли люди аккуратно поместили его на носилки с колокольчиками и унесли его в горы, оставили и ушли. Он проснулся в третьем отсеке и всё повторилось вновь, а потом ещё и ещё, иногда он бормотал во сне что он монах, и он не один, он это повторяющийся монах, многомонах, бормотал он. Однажды он проснулся в горах и разобрёлся сразу по всем горам. Один прожил всю жизнь в местной деревне, другие жизни имели разные траектории, некоторые линии закольцовывались, разветвялись, но все они имели непрерывные траектории, пересечения, симметрии, образуя геометрические метаморфозы.

Иногда это были горные гряды, внизу виднелись волнистые холмы, у холмов виднелись округлые крыши хижин, в траве виднелись грибы. У реки были грибники.

Всё было там, где оно есть в каждый момент времени, а там, где его нет, было что-то другое, там было отсутствие того, чего там нет, там было присутствие отсутствия. Там был монах, их было много, они были там, где ничего кроме них не было, там где нет монахов, есть всё остальное, когда что-то появлялось, монахи исчезали, когда что-то исчезало, появлялись монахи. Все монахи это один монах, всё есть тень монаха, кроме самого монаха, тень есть тень этой тени. Тень тени есть тень кроме самой тени. Тень есть тень. Тень.