Бесплатный фрагмент - Точка опоры

Плейлист ♥

Starsailor — Some of Us

Boyce Avenue — Broken Angel

The Fray — Never Say Never

Yungblud — Zombie

Sanders Bohlke — The Weight of Us

Sadie Jean — Locksmith

Gabby Barrett — Never Get It Back

Lifehouse — Everything

Amy Stroup — With Wings

1 глава

Усталость после долгой смены накатывала волнами, смешиваясь с привычным напряжением, которое всегда сопровождало мой путь домой. Этот район — как минное поле, где каждый шаг может оказаться последним. Я шла, крепко сжимая в кармане холодный цилиндр перцового баллончика, верного спутника в этих вечерних прогулках.

Вдруг тишину разорвали крики, переросшие в настоящую перепалку. Я попыталась пройти мимо, но, видимо, не судьба. Оказалась прямо посреди их спора. Мужчины, разозленные, меня не замечали, пока резкий звук не заставил меня вздрогнуть. В тот же миг я поняла — случилось что-то ужасное.

И тут я увидела его. Его лицо, освещенное тусклым фонарем, запомнилось мне навсегда. Мы не были знакомы, но я знала его. Знала его имя. Здесь все знали его имя. Сердце забилось быстрее, предчувствуя беду. Такие, как он, не оставляют свидетелей. Я закрыла глаза, ожидая худшего, но вместо боли услышала удаляющиеся шаги. Может, он решил, что в темноте я его не разглядела? Или подумал, что я, как и все здесь, не посмею перейти ему дорогу? Сердце колотилось как сумасшедшее, я не могла пошевелиться. Все казалось нереальным. Я всегда знала, что происходит на этих улицах, полицейские машины и детективы здесь были обычным делом. Но мне никогда не доводилось оказаться в самом центре такого. Всё произошло так быстро, что я даже не успела осознать, в какую ситуацию попала.

Когда я наконец пришла в себя, первое, что сделала — бросилась к мужчине, лежащему на асфальте. Я уже знала, что он мертв, но нужно было убедиться. Поняв, что скорая здесь бессильна, я набрала номер полиции. Убитый был мне знаком — он работал в магазине инструментов, куда я время от времени заходила, ведь жила одна — этим все сказано. Он всегда казался мне таким добрым и приветливым. Не в силах пройти мимо, я осталась ждать полицию, присев рядом с ним.

Холодный асфальт проникал сквозь тонкую ткань брюк, но я не чувствовала дискомфорта. Все мое внимание было приковано к одному — к этому мертвому телу, к этой оборвавшейся жизни. Его лицо, такое знакомое, такое спокойное сейчас, казалось неуместным в этой кровавой сцене.

Звук сирен, приближающийся всё ближе, вызвал странное чувство. С одной стороны, стало легче — помощь уже едет. Но с другой, сердце забилось ещё сильнее. Полиция. Они заберут его, начнут разбираться. Но найдут ли они того, кто это сделал? Поверят ли мне? Или я стану ещё одной, чьи слова здесь, в этом месте, где страх заставляет всех молчать, просто проигнорируют?

Я встала, стряхнула пыль. Ноги дрожали, но я понимала — нужно держаться. Нужно рассказать всё, что видела. Если я промолчу, кто знает, сколько ещё людей пострадает от его рук. Возможно, пора было уже это закончить.

Но другая часть меня шептала: «Не говори лишнего. Скажи только то, что видела. Притворись, что было слишком темно, чтобы разглядеть лицо. Ведь он оставил в живых. Может, это знак? Шанс не выдавать его?».

Но я знала — если расскажу, он или его люди найдут меня. Это было ясно как день.

Я смотрела на мигающие синие огни, которые медленно приближались. Они разгоняли темноту, но вместе с ней усиливали ощущение, что всё это — какой-то дурной сон. Каждый луч света, пробивающийся сквозь ночь, казался упрёком. Я — свидетель. Я видела. И это знание, как ядовитая лоза, обвивало меня, не давая покоя.

Я стояла, всё ещё дрожа, но не уверена, что от холода. Спустя время ко мне подошел мужчина в чёрном длинном пальто.

— Агент Джун Ким. — Коротко, без приветствий, бросил он. — Это вы звонили?

Я лишь кивнула. Он что-то записывал в свой маленький блокнот.

— Расскажете, что вы видели?

В его глазах читалась сталь, а в голосе — абсолютная деловитость. Очевидно, его мало волновало моё состояние, мой страх. Он был просто таким — сосредоточенным на деле.

Я рассказала всё, что посчитала нужным. Точнее, всё, кроме того, что видела, кто убил. Я понимала, что надо говорить больше, но слова никак не хотели выходить. Я не могла произнести его имя. Это был тот человек, чье имя в нашем районе вообще не произносили. Местный Волан-де-Морт. Звучит забавно, но на деле — отнюдь.

Агент Ким, с его острым взглядом, прекрасно видел, что я что-то скрываю, а я видела, что это видел он.

— Мэм, вам лучше проехать с нами. — Вновь коротко и властно произнес он. — В участке мы сможем поговорить спокойнее. А ещё на улице холодно, вы дрожите.

Моё сердце забилось быстрее. Во-первых, дрожала я не от холода, я и вовсе его не ощущала. Но… проехать с ними? Честно, мне совсем не хотелось…

Агент Ким ждал, не сводя с меня глаз. В его спокойствии было что-то такое, что успокаивало и меня, несмотря на первое впечатление о его суровости. Может быть, он и правда мог помочь. А даже если и нет, то по какой-то причине мне не хотелось сейчас идти домой одной, слишком много мыслей было в голове, и едва ли хорошие.

Поэтому я кивнула и едва слышно произнесла:

— Да, хорошо.

Садясь в машину, я старалась не смотреть на агента Кима, сосредоточившись на том, как закрывается дверь, отрезая меня от «привычного» мира.

***

Судя по всему, я всё ещё слишком не в себе, раз добровольно поехала с полицейскими в их участок. Конечно, я не скажу это представителям правоохранительных органов в лицо, но я ненавижу копов. На самом деле, им плевать, кого сажать за решетку, им нужен просто козел отпущения. Даже если ты просто что-то видел — можешь пойти за соучастника. Но это мои старые раны. Сейчас же я надеялась, что в участке мне наоборот удастся прийти в себя, ведь по крайней мере я не буду одна.

Мы едем уже минут десять, агент Ким лишь изредка поглядывает на меня в зеркало заднего вида, и под гнетом его взгляда мне хочется сквозь землю провалиться. Он смотрит так, будто это я убила того парня.

— Как вы? — Наконец нарушает тишину хмурый мужчина. В его голосе напрочь отсутствуют хоть какие-либо заинтересованные нотки, скорее, это всего лишь формальность.

— Я в порядке.

— Вы уверены? Вы только что стали свидетельницей убийства.

— Так это было убийство? Ничего себе, я-то подумала, что парень просто устал и прилег на асфальт.

Вот блин. Не стоит язвить копам. Когда я нервничаю, то начинаю глупо и совсем не смешно шутить. Но чего он от меня ждет? Что я буду биться в конвульсиях от страха или чего там ещё? Я живу в Блэк-Холлоу с детства. Да, может мне ещё и повезло не видеть моменты убийства собственными глазами, но тел я повидала немало. Нет, не подумайте, что тут трупы каждый день кучами валяются, нет, но всё-таки мне доводилось видеть их. И далеко не единожды. Так что я могу держать себя в руках.

Я ожидала, что агент выскажет мне за мою язвительность, но вместо этого он лишь бросил на меня свирепый взгляд. А может быть это его обычный взгляд, поди разбери.

— Приехали. — Сообщил коп, как самый настоящий Капитан Очевидность. Я хотела пошутить, но этот человек, будто распознав мои намерения, бросил на меня ещё более свирепый взгляд. Или всё-таки это его обычный? Ой, ладно, какая разница.

Мы уже зашли в полицейский участок, и я до сих пор не понимала, почему согласилась приехать. Наверное, всё-таки испугалась. Или произошедшее вывело меня из колеи, но я…

— Эй, Рэмси, — крикнул мужчина-азиат, который привез меня, другому. Тот мужчина был крайне высок, наверное, метра два ростом, но на мордашку выглядел как ребенок. — Мне нужно к боссу. Опросишь?

Мужчина с детским, очаровательным лицом кивнул коллеге (или напарнику? Поди разбери!) и улыбнулся мне.

— Ух ты, уже пошла по рукам. — Негромко произнесла я, но этого хватило, чтобы Рэмси тихо прыснул, а Ким посмотрел с укором.

— Присаживайтесь, — услужливо предложил Рэмси. — Я — специальный агент Дин Рэмси, а вы, должно быть, Люси Харпер?

Конечно, глупо судить по первому впечатлению, но Дин Рэмси мне уже нравился куда больше своими манерами и чарующим голосом.

— Да, верно, — кивнула я.

— Уверен, вас уже спрашивали о произошедшем, но могли бы вы повторить для меня, пожалуйста?

Вместо ответа я вновь подтвердила кивком.

Я рассказала ему то же самое, что и предыдущему агенту.

— И вы точно не видели его? Может, что-то было? Например, он показался слишком высоким или слишком низким? Может, хромал или что-то в этом роде? Любые отличительные черты.

— Нет, — соврала я. — Простите, агент Рэмси, но больше я ничем не могу помочь. Я была напугана и…

— И…?

— На самом деле, я зажмурилась. —

Мужчина посмотрел на меня с легким недоумением, и я поспешила объясниться. — Я думала, что он убьет меня.

Такое ощущение, что Дин потерял дар речи.

— С чего вы так решили?

— А с чего бы так не решить? — Ухмыльнулась я. — При всем уважении, сэр…

— Можно просто Дин, — перебил он.

— Дин, — поправилась я. — Вы сами прекрасно знаете, что это за район. Там не оставляют свидетелей. Даже если они не уверены наверняка, видели ли те что-то или нет. Всем плевать. Поверьте, все привыкли к тому, что иногда люди просто пропадают. Их никто там не ищет, потому что знают, что уже не найдут… Да что я вам объясняю, вы наверняка и сами в курсе!

— Убийца вас видел?

— Да.

— Вы говорили об этом агенту Киму?

— Он не спрашивал, — коротко ответила я.

Дин соскочил с места и, вежливо попросив меня оставаться на месте, куда-то рванул. Я равнодушно пожала плечами и стала осматривать помещение. Типичное, полагаю, полицейское логово. Серые стены, заваленные бумагами столы из коричневого дерева, и доски с разными стрелками, описаниями и фотографиями.

— Привет, — ко мне подходит милая брюнетка и протягивает руку. — Агент Хейли Рид.

Я пожимаю её руку.

— Люси Харпер, можно просто Люси.

Она кивнула.

— Может, хочешь чего-нибудь выпить? Кофе, чай?

— Если ничего крепче нет, то чай, пожалуйста.

— Увы, — засмеялась та. — Скоро вернусь.

Я ответила ей улыбкой и кивнула.

Через пару минут она вернулась с бумажным стаканом, из которого поднимался пар. Мне бы сейчас чай с ромашкой, чтобы немного успокоиться, но и это тоже неплохо.

— Спасибо. — Сказала я, посмотрев в сторону Хейли.

Не прошло и пяти минут, как вернулись все: Рэмси, Ким и ещё одна женщина, которая была, вероятно, немногим старше агентов.

— Мисс Харпер, — начал Джун Ким. — Вы сообщили, что убийца видел вас, верно?

— Ну… да.

— Вы действительно не видели лица убийцы или вы просто боитесь?

Я замерла.

— Не… не видела…

— Вы же знаете, что препятствие расследованию тоже карается законом?

Да уж, он-то за словом в карман не лезет.

— Да хоть тысячу раз, — возмутилась я. — Все равно не докажете.

Ким ничего не ответил, но буравил меня тяжелым, неприятным взглядом.

— Послушайте, мисс Харпер, — продолжил Дин, — если вы действительно не видели его — хорошо. Но если видели и боитесь рассказать — подумайте о том, что вы не в безопасности. Если он не закончил начатое там, — он сможет вернуться.

— Слушайте… Вы не понимаете. — Я готова кричать, но не позволяю даже повысить голос. — Если я расскажу, то мне точно не жить. В этом я уверена.

— Мы защитим.

— Ну да, как же. — Бросила я. — Сажаете невиновных, а в тюрьме даже… Нет. Простите, но я не верю.

Кабинет погрузился в молчание. Даже люди за соседними столами, кажется, прекратили свои дела, чтобы прислушаться.

— Здравствуйте, мисс Харпер, — женщина, которая пришла с остальными, протянула мне руку. — Капитан Джулия Гарсиа. Понимаю ваше недоверие, но в нашем отделении работают исключительно лучшие спецагенты, и я вам гарантирую, что до тех пор, пока мы не поймаем убийцу, вы будете под нашей защитой.

— Но ведь он не убил меня. Почему вы думаете, что он вернется за мной?

— Порой действия преступников объяснить сложно, если нет возможности залезть к ним в голову, — ответила капитан.

— Полная защита? И какие гарантии? Если расскажу, он точно найдет меня.

— Но даже если не расскажешь, — все еще смотрит на меня с прищуром агент Ким, — он тоже найдет, если захочет. Выбор за тобой.

Когда это, интересно, мы успели на «ты» перейти?

— Слушайте, я не глупая… Вы, конечно, рассуждаете логично, но ему ничего не стоило нажать курок снова, уже в мою сторону. Ведь это странно, не находите? Если он решил этого не делать там, то зачем ему возвращаться снова?

Все замолчали. Я пыталась понять, что делать дальше. Ведь я и правда неглупая, я понимала, что он может вернуться. У него множество глаз по всей улице: я уверена, ему уже доложили, что было дальше: что девушку, видевшую момент убийства и убийцу в лицо, забрали копы. Он точно знает, где я, и наверняка решит, что я расскажу, а это значит, что возвращаться в самом деле небезопасно. Но безопасно ли оставаться рядом с копами? Даже у них не безупречная репутация. Что же делать?

— Хорошо. Я расскажу.

Я решила, что скрывать что-либо бессмысленно. Они правы. Кто знает, что на уме у этого идиота: взгрустнется ему, и он придет по мою душу в любом случае. А я пока что умирать не хотела.

2 глава

Меня повели в допросную, чтобы ещё раз опросить на камеру. Каждый шаг по гулкому коридору отдавался в груди учащенным пульсом. Я старалась дышать ровно, но легкие будто сжимались от страха, который, казалось, пропитал стены этого места.

Дверь допросной открылась с тихим скрипом, и я вошла внутрь. Комната была стерильно-серой, с единственным столом и двумя стульями. Напротив меня сел Джун Ким, его лицо было, как и прежде, непроницаемым. Камера, установленная на стене, смотрела на меня безмолвным глазом. Я села, стараясь не выдавать дрожи в руках.

— Итак, мисс Харпер, — начал он, его голос был ровным и спокойным. — Теперь расскажите нам абсолютно все, что вы знаете об этом человеке.

Я сделала глубокий вдох.

— Его зовут Маркус Блэквуд, он главный в банде Блэк Хайтс. В нашем районе, вероятно, нет ни одного человека, который бы не знал его и то, чем они занимаются. Впрочем, банда есть банда — они занимаются всем, что приносит деньги: наркотики, вымогательство, контрабанда, отмывание и прочие прелести.

— Вы абсолютно уверены, что в переулке был Маркус Блэквуд? — спросил агент Ким.

— Абсолютно. Поверьте, ребят из банды все знают и благоразумно переходят на другую сторону дороги, чтобы с ними не сталкиваться. Кучка болванов с идиотом во главе могут устроить потасовку буквально на ровном месте, и не факт, что всё не закончится чьей-нибудь смертью.

— Откуда вы возвращались вечером?

Да уж, как быстро он перебегает с темы на тему.

— Я работаю в кафе «Мейпл и Мейн», что на Арден-Вэй. Иногда добираюсь с работы пешком, а иногда — на автобусе. Пешком я хожу только тогда, когда на улице еще светло. Что касается автобуса, то он следует вдоль главной улицы и останавливается почти рядом с моим домом, что гораздо безопаснее в вечернее время суток. Сегодня я возвращалась домой позже обычного, так как подменилась с коллегой. Я прохожу курс медсестры. Обучение длится четыре недели, и мы с коллегой договорились, что она будет заменять меня днем, пока я на занятиях, а я возвращаюсь после учебы, чтобы доработать смену за нее. Это был мой первый вечер, когда я возвращалась домой так поздно, так как только начала обучение. И в это время автобус уже не ходит. — Возможно, ему и не нужна была эта информация, но раз нужна правда, то и отвечала, как есть.

— Ясно. — Кивнул он. — Ждите здесь.

Ничего не объясняя, он просто вышел из допросной и куда-то направился. Вот это манеры, конечно, ничего не скажешь. «Ждите здесь» — передразнила я его, меняя голос, — как будто бы у меня есть выбор!

***

Я сидела на жёстком стуле допросной, ладони вспотели, колени подрагивали. В голове крутились только мысли о том, что я видела, о Маркусе, о том, что он теперь знает обо мне. И о том, что я в этом дерьме одна. Совсем одна.

Спустя минут пятнадцать агент Ким, неприступная ледяная глыба, соизволил вернуться.

— Мисс Харпер, — сказал он ровно. — Прямо сейчас мы пытаемся определить уровень опасности, однако отныне вы под нашей защитой.

Я замерла. «Под защитой». Эти слова должны были успокоить, но внутри только росло чувство тревоги.

— Значит… домой я сегодня уже не вернусь?

Он кивнул, ровно, без тени эмоций:

— Нет.

Что ж, это не то, что я планировала на сегодня, но да, у судьбы свои планы на мою жизнь. Очевидно. Хотя возвращаться домой правда было боязно, но всё-таки уж лучше дом, чем полицейский участок…

— Если нужно кого-то предупредить, — добавил он, — мы сделаем это сами. Так безопаснее.

Я промолчала. Внутри была только тревога, и понимание того, что этот день уже изменил всё.

— Мисс Харпер?

— Что?

— Вам нужно кого-то предупредить?

— Нет, — слишком резко сказала я, но поспешила исправиться. — Разве что на работе и в школе медсестер. Я уже заплатила деньги за курс. Надеюсь, я смогу его пройти. Впрочем… это ведь уже неважно, верно?

— Не знаю. Но я принял к сведению. — Ответил агент. — На сегодня удобств не будет. У нас есть кабинет со старым диваном: не номер в гостинице, конечно, но лучше, чем ничего.

— Ясно. Эм… глупый вопрос, наверное, но есть ли у вас что-то, во что можно было бы переодеться? Соглашусь на что угодно. Я не планировала спать в рабочей форме, и меня уже слегка тошнит от запаха еды.

Я смотрела на Джуна, которого называла по имени в своей голове, и понимала, что он — робот в человеческом обличии. Буквально ледяная глыба под слоем кожного покрова.

— Скоро вернусь. — Небрежно бросил он и снова вышел. Надеюсь, что всё-таки за одеждой.

Я продолжала думать о том, как сильно моя жизнь изменилась за один вечер. О программе защиты свидетелей я знала лишь поверхностно, но этого хватало, чтобы начать паниковать, ведь если все серьезно, то меня ждала новая личность и новая жизнь. Хотя с другой стороны — мне даже нечего было терять. В этой жизни у меня так или иначе никого и ничего уже не было.

Я вздрогнула от звука открывающейся двери. Джун зашел в комнату с небольшой аккуратной стопкой вещей в руках.

— Пойдемте, покажу вам ночлег на сегодня. Кто-то из агентов, которых вы видели сегодня, всегда будет здесь на дежурстве. Говорю на случай, если вам что-то понадобится. Если захотите есть или пить — попросите. Туалет — прямо по коридору и направо, не заблудитесь. Бродить без цели по отделению запрещено, не мешайте людям работать. Увы, ваш телефон мне также придется изъять. В том кабинете есть какие-то книги, если захотите скрасить досуг. Больше ничего предложить не могу.

— Поняла, спасибо. — Кивнула я, потому что ничего другого и не оставалось. — Могу ли я попросить вас принести мне ещё чая? Я замерзла.

— Да. Скоро вернусь.

Он открыл передо мной дверь в комнату и ушел. Судя по расположению мебели и куче стеллажей с бумагами, раньше это был чей-то кабинет. В углу расположился диван, на первый взгляд казавшийся удобным. Не теряя времени, пока не пришел Джун, я сняла с себя рабочую униформу и переоделась в то, что принес агент. Это был серый спортивный костюм, который был больше на пару размеров, но зато пах свежестью, будто только после стирки.

Я услышала стук в дверь и поняла, что это агент. Предусмотрительный.

— Войдите, — крикнула я.

Джун зашел с тарелкой с сэндвичем в руках и кружкой, из которой исходил пар.

— Спасибо! — Улыбнулась я. — Скажите, пожалуйста, мне просто интересно: откуда эти вещи?

Агент оглядел меня с ног до головы и с выражением, абсолютно ничего не выражающим выдал:

— Снимаем с трупов, специально на такой случай.

— Что…?

— Шутка. — Сказал он с совершенно невозмутимым лицом.

— Ха-ха, очень смешно…

— Они мои. Чистые. Доброй ночи.

И, прежде чем я успела что-либо сказать, он уже вышел.

Круто, я нашла человека, который шутит так же плохо, как и я. Вот это удача, подумала я, и плюхнулась на диван. После скромного, но на удивление вкусного ужина, я легла, и сама не заметила, как быстро погрузилась в беспокойный сон.

***

Когда я была маленькой, папа иногда брал меня с собой на работу. Не так часто, как мне того хотелось, но достаточно, чтобы я поняла: парни, с которыми он работал, не всегда были образцом для подражания. Папа любил и уважал их, старался помочь каждому встать на путь истинный, но при этом оставался объективным и понимал, что многие из них были опасны. Тем не менее, я никогда не забуду, как эти взрослые мужчины нянчились со мной, словно с младшей сестренкой. Они приносили мне шоколад, играли со мной, учили спортивным играм. Мне очень нравилось бывать там, пока не случилось кое-что.

Я всегда была активным и любознательным ребенком, и это стало моим проклятьем. Однажды, ожидая отца, я забрела в раздевалку. Она была пуста, но мне стало интересно посмотреть, как там все устроено, и я зашла. Мне не стоило открывать шкафчики, но некоторые были приоткрыты, а мое любопытство было слишком велико. В одном из них я увидела очень милый медальон. Я взяла его просто посмотреть — я никогда в жизни ничего не крала и не собиралась. Медальон был красив, из тех, что я видела в фильмах: открываешь, а там крошечные фотографии… Мне так хотелось узнать, кто там прячется!

Я попыталась открыть его, но он не поддавался. Решив, что его заело или мне не хватает сил, я хотела положить его обратно, как вдруг:

— Какого черта ты тут делаешь, малявка? — этот парень всегда был груб, и мне он никогда не нравился. Иногда я его боялась. — Воровать удумала? Не учили тебя, что нельзя шарить по чужим шкафам?

— Я не…

— Что ты держишь в руках? А ну отдай, живо!

Я слышала его, понимала, чего он требует, но страх сковал меня, и я просто стояла, словно не слыша.

— Ты совсем оглохла, мелюзга? Тебя правильным манерам научить?

— Я…

— Да что ты мямлишь! — с криком он приблизился и насильно раскрыл мою ладонь, в которой я крепко сжимала медальон. Увидев, что я держу, парень рассвирепел еще больше:

— Ты, маленькая дрянь, не смей трогать мои вещи! — выкрикнул он и со всего размаху влепил мне звонкую пощечину. Я повалилась назад. Слезы текли по щекам, но я не всхлипывала. Как-то раз папа сказал мне, что нельзя показывать слабость, потому что тогда становишься легкой жертвой, ведь люди любят наблюдать за чужими страданиями. Щека горела. — Ты меня поняла? Или объяснить доходчивее?

— Что она должна понять? — в дверях стоял папа.

— Тренер, я… Она шарила по шкафам! Забрала мою вещь!

— Папа, я не хотела красть, я просто хотела посмотреть! Прости! — мне было тяжело сдерживать рыдания, но я изо всех сил старалась.

— Вон отсюда, — резко сказал отец. Я подумала, что он обращается ко мне, и начала вставать, но… Это было сказано не мне. — Позже разберусь с тобой. Не смей уходить.

Парень молча вышел из раздевалки.

— Дракончик, ты как? — улыбнулся папа, сев на корточки рядом со мной и проведя рукой по щеке, которую жгло от боли.

— Пойдем, приложим лед, — мягко сказал он, помогая мне подняться. Я кивнула, чувствуя, как внутри всё дрожит от обиды и страха.

Мы вышли из раздевалки, и папа осторожно взял меня за руку. В его взгляде не было гнева, только забота и понимание. Он не стал ругать меня за любопытство, хотя и ясно дал понять, что некоторые границы переходить нельзя.

— Знаешь, — тихо начал он, — иногда люди бывают жестоки, особенно когда боятся потерять контроль. Но это не значит, что ты должна бояться или прятаться. Ты сильнее, чем думаешь.

Я смотрела на него, пытаясь запомнить каждое слово. В тот момент я поняла, что папа — мой самый надежный защитник, и что даже если мир вокруг кажется пугающим, рядом всегда есть кто-то, кто готов поддержать.

Однако… с тех пор папа больше не брал меня с собой, а я не горела желанием.

3 глава

Мне снилось то самое лицо из переулка. Во сне он казался гораздо моложе, словно я видела его раньше. И это было вполне возможно — наш район невелик, и большинство лиц нам знакомы, пусть и поверхностно. С Маркусом я могла пересекаться лишь мельком, возможно, в детстве. Страха не было: Маркус улыбался мне и что-то говорил, но слов я не разбирала. Рядом был мой отец, хлопавший Маркуса по плечу — так он делал, когда кем-то гордился, это был знак поддержки. Я не помнила такого момента из жизни, и мой уставший мозг, видимо, генерировал странные сны.

Внезапно картинка сменилась. Теперь я видела его в том самом переулке. Он долго смотрел на меня, а я — в его глаза. Казалось, они пылали красным, словно само воплощение зла пожирало меня взглядом.

— Не думай, что я так просто тебя оставлю, Люси, — прозвучал его голос, и раздался выстрел. Хлопок, и я проснулась с криком.

— Черт! Прости, я не хотела тебя пугать!

Я открыла глаза и увидела Хейли, стоявшую с тарелкой сэндвича. Кружка с напитком стояла на столе. Вероятно, тот самый хлопок исходил отсюда.

— Все в порядке, агент, — улыбнулась я, заметив ее растерянное лицо. — Думаю, мне все равно пора было просыпаться.

— Пожалуй. — Согласно кивнула она. — Мы были у Маркуса Блэквуда дома, но его там нет.

— Проверьте дом на окраине.

— Дом на окраине? — переспросила Хейли.

— Да. Не могу гарантировать, что он там, или что слухи правдивы, но говорили, что Блэк Хайтс часто проводят время в том старом доме. Он был заброшен, но его восстановили. Он находится далеко от жилых кварталов, туда никто не суется. И никто ничего вам не скажет, иначе… ну, сами понимаете. Мне-то уже терять нечего.

— Хм… спасибо за наводку, Люси, мы проверим. Садись, позавтракай. К сожалению, кроме сэндвичей ничего нет.

— Этого более чем достаточно, спасибо. — Девушка казалась мне очень приятной, и в ее обществе было легко. Перед уходом она снова улыбнулась и кивнула, словно говоря: «Все будет хорошо». Или я просто увидела то, что хотела увидеть.

Спустя некоторое время зашел агент Ким, без стука, во вчерашней помятой одежде. Он был здесь всю ночь?

— Пока наши люди проверяют информацию по твоей наводке, нам сейчас необходимо оперативно доставить тебя в безопасное место. Забрать твои вещи мы пока не можем, слишком опасно, пока мы не знаем местоположение Блэквуда. Напишешь, что тебе нужно, и я все возьму. — Наверное, он заметил мою растерянность. — Все в порядке?

— Да. — Я застыла с кружкой в руке, ожидая, когда он закончит говорить. Он выглядел так забавно. Хмурый, но милый. Прям как медвежонок. Я тихо прыснула из-за этой мысли.

— Рад, что тебе весело, — съязвил он.

— Агент Ким, бросьте! Что же мне ещё делать, лить слезы? Ну уж нет, я не стану понапрасну растрачивать свои водные ресурсы.

Мне показалось или он слегка ухмыльнулся? Наверное, все же показалось.

— И.. Агент Ким..?

— Что?

— Можно задать вопрос?

— Вы уже его задали.

— Ну вот опять! — Возмутилась я.

— Что опять?

— Вы перескакиваете с «ты» на «вы», и наоборот, когда общаетесь со мной.

— Разве? — С искренним удивлением посмотрел он на меня.

— Да!

— Ну что ж, значит, придется потерпеть.

— А может быть вы просто уже определитесь?

— Я так не думаю.

Ц-ц… Ладно, что толку с ним спорить.

— Когда выезжаем?

— Прямо сейчас. Идем.

***

В полицейском участке, казалось, день только начинался, хотя среди сотрудников наверняка были и те, кто провел всю ночь на работе. Все сидели за своими столами, переговариваясь и пытаясь получить хоть каплю бодрости от кофе. Мы с агентом прошли мимо остальных и вышли через черный выход, где нас уже ждали знакомые лица: Дин и Хейли.

— Как я уже говорил, — вновь начал Джун, — мы пока не знаем местоположение Блэквуда, поэтому будем предельно осторожны. Слушай нас, и тогда все будет в порядке. Ясно?

— Яснее некуда, — ответила я, стараясь не обращать внимания на его грубость.

Мы уселись в черный фургон: Ким занял место за рулем, Дин сел рядом с ним, а нам с Хейли достались места во втором ряду. Это было даже приятно — не хотелось постоянно смотреть на хмурое лицо Джуна, напоминающего Гринча, который похититель Рождества.

Вдруг я осознала, что до Рождества остался всего месяц. Я так переживала из-за всего, стараясь успеть и в учебе, и на работе, что даже не заметила, как ноябрь уже подходил к концу. Я обожала Рождество — в нашей семье это был самый любимый праздник. После смерти родителей, хоть я и осталась одна, ничего не изменилось в отношении к этому времени года. Некоторые считают, что грустно отмечать этот праздник в одиночестве, и я отчасти их понимаю. Но для меня это время, когда я могу вернуться в прошлое. Я наряжаю нашу уютную семейную квартиру, покупаю продукты и готовлю любимые блюда, а затем смотрю старые видеоролики, которые папа снимал на каждое Рождество. Он всегда говорил, что делает это на память. Иногда я мысленно благодарю его за то, что он оставил эти воспоминания для меня. Конечно, я могу поплакать, вспоминая прошлое, но на самом деле я уже привыкла к этой утрате. Нет, я не забыла, и время не исцелило, но я научилась жить с этим и даже радоваться жизни — настолько, насколько это возможно.

Фургон тронулся, и я, отвернувшись к окну, погрузилась в размышления. Как же все произошедшее отразится на моей жизни?

— Ты в порядке? — тихо спросила Хейли.

— Да, спасибо.

Она улыбнулась.

— Ты молодец, правда. Держишься очень хорошо.

— Наверное, я просто еще ничего не осознала. Будто все это происходит не со мной.

— Возможно, — пожала плечами Хейли. — Но я почти уверена, что это не так.

Ее слова прозвучали обнадеживающе, хотя я и не до конца в них верила. Впрочем, где-то в глубине души я, кажется, тоже так считала. Что смогу справиться, чего бы мне это ни стоило. И за свою жизнь буду бороться, ведь не зря же я так старалась изменить ее к лучшему. Сбежать из этого прогнившего района, или, скорее, из того, что от него осталось.

— Приехали, — сообщил Джун. Наверное, ему нравилось бросаться фактами. — Люси, надень капюшон.

Вспомнив наставление «слушай нас, и все будет в порядке», я без лишних слов натянула капюшон. Если надо, значит надо.

Затем троица обменялась кивками. Я на миг позавидовала их способности общаться на своем языке жестов. Мы подъехали к гостинице. Она не напоминала роскошный «Four Seasons», но и не выглядела как дешевый мотель. Первой вышла Хейли и направилась к входу. Спустя время она передала какую-то информацию Джуну по телефону, и тот объехал здание, чтобы въехать на парковку. Как только мы подъехали, следом за Хейли вышел Дин, судя по всему, чтобы проверить все ли чисто и свободен ли вход.

— Как скажу — сразу выходи. И капюшон не снимай. Ясно?

Вот же заладил.

— Я же сказала, яснее некуда!

— Не огрызайся.

— А вы не делайте из меня тупую, которая не понимает с первого раза.

— Если человек не понимает с первого раза, это не обязательно означает, что он тупой. Возможно, просто невнимательный.

— Спасибо за просвещение, — снова огрызнулась я. Ким, судя по всему, принял мои слова за чистую монету.

— Не за что, — ответил он. — Пора.

Не теряя времени, мы вышли из машины. Агент Ким взял меня за руку и повел за собой. Он был не так высок, как Дин, но все равно достаточно, чтобы мне пришлось почти бежать, чтобы поспевать за его быстрыми шагами. И это при том, что я сама не маленького роста.

Вскоре мы уже были внутри гостиницы, войдя через запасной вход. Агент быстро провел меня до выделенного номера, приказал ждать и куда-то ушел.

Я огляделась. Номер был скромным, но чистым. Кровать, небольшой шкаф, стол и стул. Ничего лишнего. Я подошла к окну, но оно выходило на глухую стену соседнего здания. Никакого вида, никакой свободы. Я вздохнула, плюхнулась на кровать и продолжила ждать ребят.

***

Вскоре вернулся агент Ким. Мне казалось, что он чем-то раздражен, но я не стала спрашивать, чтобы не попасть под горячую руку.

— Я принес вещи первой необходимости, — он сложил на стол бумажный пакет. — Если нужно что-то ещё, скажи, и я передам, чтобы купили. Прямо сейчас мне нужно ненадолго уйти, охрана за дверью, но я скоро вернусь.

— Лично Вам придется охранять меня? Вы поэтому злитесь? — Не стоило мне этого спрашивать, наверное.

— Не только мне, но также агентам Рид и Рэмси. И нет, я злюсь не из-за этого.

— Что-то случилось? — Мне стоило бы вообще заткнуться.

— Это к вам не относится.

— Какой дружелюбный способ сказать, чтобы я не лезла не в свое дело.

— Спасибо. Рад, что оценили.

Я фыркнула, но мужчина никоим образом не отреагировал. Просмотрев содержимое пакета, где были средства личной гигиены, я также составила список того, что мне было необходимо и отдала Джуну.

— Напомню, что охрана за дверью и бояться нечего. Отдохни.

Мне нравилось, как говорил Джун. Ну прямо краткость — сестра таланта. Вместо слов я лишь кивнула ему и махнула рукой на прощание, на что он, разумеется, никак не отреагировал.

Учитывая, что делать в этом номере было нечего, я забралась под одеяло и попробовала ещё поспать в надежде, что смогу увидеть хорошие сны.

4 глава

После ухода родителей я постоянно молилась о возможности увидеть их хотя бы во сне. Мне было достаточно просто взглянуть на них, обменяться парой слов, чтобы на миг отвлечься от осознания того, что я осталась совершенно одна. Но мои молитвы оставались без ответа: родители ни разу не приходили ко мне во снах.

Исключением стал лишь первый за все эти годы сон, в котором я увидела отца. Но, к сожалению, в том сне он смотрел не на меня, а на Маркуса… Я проснулась в ужасе, сердце бешено колотилось, но я не могла понять, что именно вызвало такой страх. Я ощущала холод, пронизывающий до костей, хотя в номере было тепло. Это был холод потери, холод осознания того, что даже в мире снов я не могу вернуть себе то, что было моим по праву. Я чувствовала себя выброшенной на берег, оставленной после отлива, когда все самое ценное унесено волнами. Пока я пыталась прийти в себя, раздался негромкий стук в дверь номера, и я поспешила встать, чтобы открыть её. На пороге стоял Ким.

— Ты кричала. Все нормально? — не дожидаясь ответа, он прошел в номер и осмотрел его, будто ко мне действительно мог кто-то забраться.

— Просто плохой сон, все в порядке.

— Ты дрожишь.

— А вы бросаетесь фактами.

— Не язви, — повторил он уже свою коронную фразу в мою сторону. Интересно, надолго ли его хватит?

— А вы не говорите очевидное…

Я почувствовала легкое головокружение и села на кровать.

— Сколько сейчас времени?

— Восемь часов вечера.

— Боже, я так долго спала? — я задала риторический вопрос, потому что, разумеется, ответ был очевидным, но Джун посчитал иначе.

— Да, — подтвердил он. — Выбери еду из меню, ее доставят в номер.

Я посмотрела на него с легким недоумением.

— Я ведь не говорила про еду.

— Ты ела только утром, спала целый день и сейчас у тебя кружится голова. Закажи еду.

— И всегда вы переживаете из-за таких мелочей?

— Это мои обязанности, — коротко ответил он.

— Серьезно? — искренне удивилась я.

Агент посмотрел на меня каким-то пристальным взглядом и тут же сказал, как отрезал:

— Нет. Не задавай глупых вопросов.

Я фыркнула. Он сказал офицерам за дверью, что те могут немного отдохнуть и что он останется со мной.

— Агент, — сказала я, просматривая меню ресторана при гостинице.

— Что?

— Есть ли новости по Маркусу?

— Нет.

— А Хейли с Дином сейчас здесь?

— Нет.

— А вы уже ужинали?

— Нет.

Я улыбнулась своей мысли о том, что «нет», похоже, его любимое слово.

— Поужинайте со мной.

— Нет, — будто на автомате сказал он.

— А это был не вопрос, агент.

Он перевел свой взгляд с какого-то блокнота на меня. Готова поспорить, что увидела блеск в его глазах. Но, скорее всего, просто захотела его увидеть.

— Хитро, — столь же коротко, как и всегда, бросил он. — Выбрала, что будешь?

— Да. Чай и английский завтрак.

— Завтрак на ужин?

— Я же только проснулась, — пожала плечами, будто это был весомый аргумент.

— В этом нет смысла.

— Зато будет вкусно.

Джун вновь одарил меня каким-то тяжелым взглядом, но, больше ничего не ответив, подошел к телефону и заказал две порции английского завтрака и чай на двоих. Мне захотелось улыбнуться, но я не стала, иначе он опять заладит: «Рад, что вам весело, мисс Харпер» — пробурчала я у себя в голове, имитируя голос агента Кима. Надо было себя чем-то занять, поэтому я спросила:

— Я могу включить телевизор или на него тоже есть какие-то ограничения?

— Можешь.

— А вам говорили, что вы крайне многословный?

— Нет, — с серьезным выражением ответил Ким.

— Разумеется, ведь это не так…

— Не язви, — будто возмутился он, но его голос по-прежнему был спокоен.

— А вы не повторяйтесь…

— Мисс Харпер… — начал он, но я его перебила.

— Я знаю свое имя! И предвещая ваши следующие слова, я не нарушаю границы и не позволяю лишнего, — мне просто хочется немного поговорить, чтобы заткнуть навязчивые мысли! Но я уже поняла, что с вами говорить бессмысленно, больше не буду.

Выплеснув толику ярости наружу, я очень сильно пожалела о сказанном, ведь я говорила почти что с незнакомцем, и тут-то я действительно позволила себе лишнего. — Простите, агент Ким. Я… не хотела срываться.

— Знаю, — лаконично бросил он, и я уже убедилась в том, что с ним и правда особо не поговоришь. Наверное, Ледяная Глыба была очень рада, что не пришлось мне отвечать ничего более, так как в номер принесли еду.

***

Мы ели в абсолютной тишине, и только голоса на экране делали атмосферу менее мрачной.

— Что за навязчивые мысли? — нарушил тишину Джун.

Сначала я даже не поняла вопроса и лишь недоуменно уставилась на него:

— Что?

— Ты сказала про навязчивые мысли. Что ты имела в виду?

Я слегка опешила, потому что не ожидала услышать подобный вопрос, но решила всё-таки попробовать поддержать разговор и рассказать агенту, что меня гложет.

— У меня есть ощущение, что я знаю Маркуса.

— Ты рассказывала о том, что знаешь его, но не лично.

— Да, — подтвердила я, — всё так. Но я не об этом. Последние пару ночей меня мучают сны, будто воспоминания, но на самом деле я не помню, что бы такое происходило в жизни. Хотя, говоря по правде, определенный кусок своей жизни будучи ребёнком я не помню.

— Что ты видела?

— Я видела Маркуса подростком вместе с моим отцом. Во сне папа хлопал его по плечу, ну, знаете, когда кто-то кем-то гордится. И сначала я не поняла, почему мне приснился такой сон, но… Вы наверняка наводили обо мне справки, верно?

— Да, — ничего не утаивает агент.

— И вы знаете, что мой отец был наставником для трудных подростков.

— Знаю.

— Так вот, — продолжила я, — мне кажется, что я видела Маркуса подростком. Мой отец вырос в Блэк-Холлоу и сам был таким же трудным подростком, пока не попал к наставнику. Вместо того, чтобы сбежать из этого района, он наоборот остался там и был готов помогать таким же, каким был когда-то он. И я думаю, что, возможно, именно в то время я видела Маркуса. Скорее всего, первый и последний раз… ну, до недавнего времени, разумеется. Но в остальном я лишь слышала множество разговоров о нем и последствия его жутких действий, поэтому тогда, на том допросе я рассказала о деяниях Блэквуда. Судя по всему, хоть я и не даю гарантии на то, что это правда и меня не подставляет собственная память, мой отец был наставником для Маркуса. Кто знает, может, именно это повлияло на то, что он не «убрал» меня сразу?

— Полагаешь, таким, как Маркус, не все равно на такие детали?

— Не могу знать, агент, — пожала плечами я, — но это бы кое-что прояснило. Мой папа, конечно, не был образцом доброты, то есть с теми ребятами он был твердым, но все же справедливым. Хотя я не раз видела в его глазах гордость за тех ребят, которые принимали его помощь и шли навстречу. А в глазах других — тех самых, для кого мой отец был наставником — я видела исключительно уважение. Впрочем, не стану кривить душой, может быть я и запомнила то, что хотела запомнить.

Джун Ким ничего не ответил, но я заметила, что он смотрит в одну точку. Задумался, наверное. Я уже не ждала, что он что-нибудь ответит и продолжила есть, но тут агент меня удивил, нарушив тишину:

— Я тоже был.

Моё недоумение наверняка читалось на лице.

— Кем?

— «Трудным подростком», — ответил мужчина, воспроизведя воздушные кавычки.

— А почему в кавычках? — я повторила его жест.

— Потому что все было куда хуже, — объяснил он. — Я состоял в банде.

Я замерла. Я была готова услышать все что угодно, но это? Ныне агент — бывший член банды? Это… интересно. Не знаю, что было написано на моем лице: недоумение, страх или что-то ещё, но Джун поспешил успокоить.

— Я не убивал людей… Ну, во всяком случае, будучи в банде. Не бойся.

— Спасибо, что прояснили, — больше с сарказмом бросила я. На самом деле этот факт меня удивил, но не оттолкнул. Папа всегда говорил, что таких людей стоит уважать ещё больше: попасть в банду, как правило, легко, — достаточно сделать что-то незаконное, чтобы доказать главе и её членам свою верность. Однако выйти из банды удается далеко не всем…

— Не за что, — вновь на полном серьезе ответил он.

Я тихо прыснула, потому что меня забавляло, что агент мои слова зачастую принимал за чистую монету. Впоследствии, думаю, мне придется ходить с табличкой «сарказм», как это делал Леонард из «Теории большого взрыва».

— Рад, что вам…

Я закончила эту реплику за него.

— … весело, мисс Харпер! Да-да, и вам спасибо, агент Ким.

Он ничего не ответил, но я точно заметила едва уловимую ухмылку. Это была победа. Кто знает, может, лед тронулся?

5 глава

Поиски Блэквуда продолжались, а я тем временем, прямо как Рапунцель, не смела покидать свою башню. Разумеется, я осознавала опасность, которая висела тучей над моей головой, но также не могла отделаться от мысли, что все это происходит не со мной. Прошло три дня с тех пор, как меня устроили в гостинице, и кроме четырех стен я не видела больше ничего. Надо мной сжалились и принесли мне книги: в основном это были пошлые романы, но за неимением иного читала, что было. А иногда, чтобы слегка позлить агента Кима, а самой немного развлечься, зачитывала вслух самые пикантные сцены. Увы, ему это быстро надоело, поэтому пока я спала, он забрал все романы и на смену им принес парочку детских энциклопедий. Уверена, это была его месть, говорящая: «лучше поучись полезному, дитя, а то ни ума, ни фантазии», ну или что-то вроде того.

Впрочем, на удивление мне даже было интересно это читать.

— А вы знаете, — начала я говорить агенту Киму, держа в руках энциклопедию, в которой было очень много интересных фактов, — что следы человека на Луне никогда не исчезнут, потому что там нет ветра, чтобы их сдуть?

— Нет.

— Как это нет? — изумилась я. — Я ж только что сказала!

— Мисс…

— …Харпер… да-да, я поняла, не продолжайте, — отмахнулась я. Уже привыкла. — А знаете, что у морской звезды глаза на конце каждой ноги?

— Да.

— Это потому что я сейчас рассказала?

— Да.

— А вы способный ученик!

И вновь этот тяжелый-тяжелый взгляд, как будто бы я несу какую-то чушь несусветную. Ну что же делать прикажете? И сама чувствую, что лишнего себе позволяю, извожу агента, но и сделать с этим ничего не могу. Очень тяжело сидеть в четырех стенах, выдавливать из «собеседника» крупицы слов и ждать своей участи. Пытаюсь хоть как-то отвлечься, но с каждым днем это сделать все труднее. Не знаю уж почему он меня терпит, — знаю же, что вправе заставить меня замолчать, но очень ему благодарна за то, что он все ещё этого не сделал.

— Сегодня меня сменит агент Рэмси, с утра — агент Рид. Я вернусь завтра вечером. Не доставай их.

Я даже оскорбилась.

— Да разве я кого-то доставала?

Ох, уж этот его тяжелый взгляд…

— А разве нет?

— А разве да? — ещё больше оскорбилась я. — Ладно, агент, если хотите, буду в вашем присутствии молчать.

— Хочу, — почти одновременно со мной сказал он. — И в присутствии других тоже.

Беру свои слова обратно…

Бывало посетители, особенно молодые и симпатичные, часто спрашивали мой номер. А потом, будто невзначай, интересовались: «Как так, такая красавица и одна?» Я всегда отшучивалась: «Увы, раздвоиться не могу», и под их фальшивый смех уходила. Но теперь-то я понимаю, в чем дело! Всего за три с небольшим дня я умудрилась достать агента из отдела по особо опасным делам. Это талант или проклятье вечной одиночки?

Если честно, на свидания просто не было времени. Я брала дополнительные смены, чтобы накопить на курсы — иначе знала, что из этого района мне не выбраться.

Пока родители были живы, наша семья пользовалась уважением. Отец действительно помогал тем трудным ребятам, а мама работала учительницей. Мы не были богачами, но и совсем бедными нас нельзя было назвать: мы жили в довольно просторном доме и имели две машины (пусть и подержанные). В общем, все шло своим чередом, и, возможно, я бы даже поступила в университет. Но, как это бывает в сказках, над нашим домом сгустились тучи, и все пошло наперекосяк…

Я сидела, перелистывая энциклопедию, с удовольствием разглядывая иллюстрации. Читать не хотелось — хотелось картинок. В дверь номера постучали. Я заметила, как Джун на долю секунды дернулся к кобуре, но тут же понял: нападавшие не стали бы церемониться.

— Это Рэмси, — раздался голос с той стороны.

— Подожди минуту, — бросил Ким другому агенту, а потом обернулся ко мне. — Помнишь, что я сказал?

Еще бы!

— Да.

— Не доставай.

— Ага, — я равнодушно пожала плечами. Он смотрел на меня с явным недовольством.

Что я опять сделала не так?

— Снова язвишь?

— Да где тут язвишь-то… В смысле, нет. Никого я трогать не буду, не переживайте.

Мне снова стало обидно, и я уткнулась в книгу.

Джун Ким открыл дверь своему напарнику, но вместо того, чтобы впустить его, сначала вывел наружу.

— Мы за дверью, — ледяным тоном оповестил он. Забавная у него все-таки привычка.

Я не ответила, даже не подняла головы, но незаметно для себя вновь погрузилась в воспоминания…

Стоял декабрь. Я всегда обожала этот месяц — он объединял два моих любимых праздника: День Рождения и Рождество. Это случилось за день до моего шестнадцатилетия. В тот год я была уверена, что никуда не хочу идти — просто побыть с родителями дома, приготовить что-нибудь вкусное и посмотреть кино. Никто не возражал против моего скромного желания. И вот, накануне одного из самых ожидаемых событий, произошло то, что разделило нашу жизнь на «до» и «после». Мою жизнь.

Я сидела у окна, наблюдая, как снег медленно кружится в свете уличных фонарей. В доме пахло корицей и предвкушением. Мама готовила что-то особенное на пред-праздничный ужин, а отец, как обычно, читал газету в кресле у камина. Вдруг раздался стук в дверь. Негромкий, но настойчивый.

Я пошла открывать. В голове мелькнула мысль о курьере с цветами, но вместо этого на пороге стояли они. Люди в форме. Полиция. Их лица были непроницаемы, глаза — холодны.

— Николас Харпер дома? — спросил один из них, высокий мужчина с резкими чертами лица. Его голос был сухим и безэмоциональным.

— Да, — ответила я, чувствуя, как внутри все сжимается от предчувствия беды.

Он кивнул, и двое полицейских шагнули внутрь, не дожидаясь приглашения. Я отступила, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Николас Харпер, вы обвиняетесь в хранении наркотических веществ, — произнес тот же мужчина, обращаясь к отцу, который уже поднялся с кресла и стоял, ошеломленно глядя на вошедших. — Вам необходимо проехать с нами для дачи показаний.

В голове у меня все закружилось. Отец? Обвинен в хранении наркотиков? Что за глупость!

Полицейский продолжил, его голос звучал монотонно, как будто он зачитывал заученный текст:

— Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, он будет предоставлен вам государством. Понимаете ли вы свои права?

Отец молчал, его лицо было бледным, глаза расширены от шока. Он смотрел на полицейских, как будто не веря происходящему. Мама, услышав эти слова, подбежала к нему, обхватив его руку. Ее губы дрожали, а в глазах стояли слезы.

— Что происходит? — прошептала она, ее голос сорвался.

Полицейский проигнорировал ее вопрос. Он повторил свои слова, обращаясь уже непосредственно к отцу:

— Понимаете ли вы свои права?

Отец кивнул, его голос был едва слышен:

— Да… понимаю.

Это было начало конца.

Холод сковал мои конечности. Я стояла, прижавшись спиной к стене, наблюдая, как рушится мой мир. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Это сон. Этого не может быть». Полицейские, не обращая на нас внимания, начали обыск. Они рылись в ящиках, переворачивали вещи, словно ища что-то, что уже было найдено. Мама, рыдая, пыталась что-то сказать, но ее слова тонули в гуле чужих голосов и моих собственных панических мыслях.

Отец, сломленный, стоял посреди гостиной, окруженный этими людьми в форме. Он выглядел потерянным, испуганным. Я видела, как он пытается собраться, как пытается найти слова, чтобы объяснить, что это ошибка, что он невиновен. Но слова застревали у него в горле.

Они надели на него наручники. Звук металла, смыкающегося на его запястьях, эхом отдавался в моей голове. Это было так нереально, так чудовищно. Я хотела закричать, остановить их, но не могла выдавить из себя ни звука.

Когда они повели его к выходу, он бросил на меня взгляд. В его глазах читались боль, страх и… извинение. Я не знаю, за что он извинялся, но в тот момент я поняла, что наша жизнь никогда не будет прежней.

Мама, обезумев от горя, кинулась к нему, пытаясь обнять его в последний раз. Полицейские грубо оттолкнули ее. Я, наконец, вырвалась из оцепенения и подбежала к ней, обнимая ее, пытаясь успокоить.

Когда они ушли, оставив нас в опустевшем доме, тишина оглушила. В воздухе висел запах страха и безысходности.

В тот вечер мы сидели на кухне, обнявшись, и плакали. Мы плакали от горя, от бессилия и от страха перед будущим…

— Эй, Люси! — я услышала знакомый голос сквозь пелену и гул разных голосов. Вероятно, это все было в моей голове. — Люси, ты как?

Мне казалось, что я очнулась, но, попытавшись остановить взгляд на обеспокоенном лице агента Рэмси также незаметно для себя упала на пол, полностью растворившись во тьме.

6 глава

— Люси! — снова пронзил воздух чей-то крик. Раздался хлопок, и резкая боль обожгла щеку, мгновенно возвращая меня к реальности.

— Ты ударил меня? — выдохнула я.

— Пришлось! — оправдывался Рэмси, его голос звучал встревоженно. — Что с тобой происходит? Вот ты сидишь с закрытыми глазами, а потом просто падаешь на пол.

— Не знаю, — прошептала я, ощущая сухость во рту. Дин, словно прочитав мои мысли, потянулся к стакану с водой на столе и передал его мне.

— И часто такое происходит?

— Нет! Наверное, просто нервы. Все в порядке.

— Ты уверена?

— Да, — я постаралась улыбнуться, чтобы успокоить его.

Мне нравилось то, насколько разными были агенты Ким и Рэмси. Обоим наверняка было уже за тридцать или около того. Рэмси, со своим милым личиком и мягкой улыбкой, казался более открытым и доступным, в то время как Ким излучал ауру сдержанности и профессионализма, что создавало между ними интригующий контраст.

— Хорошо, — вроде бы успокоился Дин. — Ты ела сегодня?

Теперь я начинаю думать, что Ким говорил правду и накормить свидетеля в самом деле входит в их обязанности.

— Да, мы обедали, — я кивнула, все ещё пытаясь прийти в себя.

— Так уже время ужина! — он сразу направился к телефону. — Как насчет пиццы?

— С удовольствием. — вновь улыбнулась я, и прошла в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок.

Из головы все ещё не выходила эта сцена с арестом папы, как будто то было вчера, а не почти десять лет назад. Ещё на мгновение вспомнила, что через два дня мне уже стукнет двадцать семь… Порой я переживала, что почти к тридцати годам не достигла ровным счетом ничего, но затем отвечала самой себе, что делала абсолютно все, что было в моих силах, чтобы что-то изменить.

Арест отца стал для нас с мамой настоящим потрясением. Мы были вынуждены распродать всё наше имущество, включая дом и обе машины, чтобы собрать средства на лучшего адвоката. Дело оказалось затяжным и изматывающим. Несмотря на сомнительность улик, появились свидетели, утверждавшие, что видели отца с наркотиками. В тот момент я была слишком юна, чтобы понять всю сложность ситуации, но теперь я отчетливо видела, что это была чья-то тщательно продуманная подстава. Отец настаивал на своей невиновности, но не мог или не хотел назвать имя человека, у которого, по его словам, были изъяты наркотики. Возможно, именно этот человек и решил отомстить. Я же всегда верила отцу, была абсолютно уверена в его непричастности. Но, к сожалению, никому не было дела до нашей правды. Мы боролись из последних сил, и в итоге, продав всё, смогли лишь приобрести скромное жилье на окраине района. Все наши усилия оказались тщетными. Я не могла поверить, что все наши жертвы оказались напрасными. Казалось, что весь мир ополчился против нас, и никакие усилия не могли изменить ход событий. Мы остались одни, с разбитыми надеждами и опустошенными сердцами, в этой убогой квартире, которая стала нашим последним пристанищем. Каждый день был борьбой за выживание, за сохранение остатков достоинства в мире, который, казалось, забыл о нас. Я часто вспоминала отца, его добрые глаза и крепкие руки, и боль от его отсутствия становилась невыносимой. Я знала, что он невиновен, и эта несправедливость жгла меня изнутри. Но что я могла сделать? Я была всего лишь ребенком, а мир взрослых был жесток и равнодушен…

Спустя полгода пришла новость, которая окончательно сломила нас. Отец умер в тюрьме. Причина смерти — официальная версия гласила «сердечный приступ», но мы знали, что это было не так. Это была смерть от отчаяния, от безысходности, от несправедливости, которая его поглотила.

После этой новости мама начала угасать по-настоящему. Ее некогда живые глаза потухли окончательно, словно в них погас последний огонек. Она перестала ходить на работу, где раньше была душой коллектива, ее звонкий смех сменился тихим, надрывным вздохом. Она закрылась в собственной боли, словно в кокон, из которого не было выхода. Её комната стала ее миром, а мир за ее пределами перестал существовать. Она перестала есть, перестала говорить, лишь смотрела в одну точку, словно видя там что-то, недоступное другим.

Я, еще совсем юная, оказалась перед лицом новой, еще более страшной реальности. Мне пришлось взять на себя заботу о маме. Школа стала для меня лишь формальностью, местом, куда я ходила по инерции. Все мои мысли, все мои силы были направлены на то, чтобы хоть как-то облегчить ее страдания. Я готовила ей еду, которую она почти не ела, пыталась говорить с ней, но ее взгляд оставался пустым.

Вечерами, когда мама засыпала, я уходила на подработку в небольшое кафе. Там, среди запаха кофе и выпечки, я пыталась забыть о своей боли, о нашей разрушенной жизни. Я работала официанткой, мыла посуду, убирала столики — делала все, что требовалось, чтобы заработать хотя бы немного денег. Это кафе стало моим вторым домом, местом, где я могла хоть на время отвлечься от тягостных мыслей и где работаю по сей день.

Каждый день был борьбой. Борьбой за мамино здоровье, за ее жизнь, за остатки нашего достоинства. Я знала, что отец не хотел бы видеть нас такими. Он бы хотел, чтобы мы боролись, чтобы мы жили. Но как же это было невообразимо тяжело…

***

— Люси, пиццу принесли! — голос Дина вырвал меня из лабиринта собственных мыслей. Я словно ненадолго отключилась от реальности. Бросив последний взгляд на своё отражение в зеркале — лишь бледную тень той, кем я была, — я вышла из ванной.

— Ты заказал пиццу на целую армию? — спросила я, окинув взглядом четыре коробки с разнообразными начинками.

— Я просто не знал, какую ты предпочтёшь.

— А спросить было так сложно? — мой голос прозвучал с лёгким смешком.

— Да брось! — Дин отмахнулся. — Пиццы много не бывает!

— Разумно, — всё ещё улыбаясь, согласилась я и устроилась на краю кровати рядом с агентом.

По телевизору шёл футбольный матч, и Дин смотрел в экран с нескрываемым увлечением. Я невольно задержала на нём взгляд. Конечно, это не ускользнуло от его внимания.

— Что? — мягко спросил он. — Ой! Ты, наверное, футбол смотреть не хочешь, да? Прости, я так хотел посмо…

— Я просто задумалась, — не дала ему закончить. — Я не против, смотри что угодно.

В ответ Дин лишь одарил меня своей самой искренней улыбкой.

После того, как я поела, я переместилась на другую сторону кровати, взяв с собой энциклопедию. Многотомное издание содержало огромное количество информации, и каждую страницу я рассматривала с неподдельным интересом. Так я узнала, что у белых медведей чёрная кожа и прозрачная шерсть, а также, что на Юпитере идут дожди из алмазов.

***

Немного позже, когда футбольный матч подошёл к концу, внимание Дина привлекло издание в моих руках.

— Что ты читаешь?

— Детские энциклопедии. Агент Ким принёс.

— Серьёзно? — в его голосе прозвучала ухмылка.

— Ага.

— Если мне не изменяет память, тебе ранее приносили книги совершенно иного содержания…

— Всё верно, — кивнула я. — Но агенту Киму не понравилось моё чтение вслух.

— Чтение вслух чего? — он едва сдерживал смех, казалось, находясь на грани взрыва.

— Ну… пикантных подробностей из книг…

Это стало последней каплей. Дин от души и нарочито громко рассмеялся.

— Ты просто талант! — он всё ещё хохотал. — Так быстро довести Кима — задача не из простых.

— Я никого не доводила… — пробормотала я. — Мне просто было скучно! И вообще, он сказал, чтобы я вас с Хейли тоже не доставала.

— Да брось, — вновь отмахнулся он. — Не слушай его. Он просто немного… сложный, но к этому привыкаешь.

Я кивнула, но не стала продолжать этот разговор, чтобы не казаться заинтересованной. Да и наверняка Киму бы не понравилось, если бы я узнавала о его жизни у его напарников.

Я решила сменить тему, чтобы не вызывать подозрений.

— А что за матч был? Кто выиграл?

Дин, всё ещё улыбаясь, ответил:

— Наша команда, конечно. С минимальным преимуществом, но всё же. Ты, наверное, не очень следишь за футболом?

— Не особо, — призналась я. — Мне больше нравится читать.

— Понимаю, — кивнул он. — Но иногда полезно отвлекаться. Может, хочешь посмотреть следующий матч? Или, может, что-нибудь другое?

Я задумалась. С одной стороны, мне было интересно узнать Дина получше, а с другой — я не хотела нарушать просьбу Кима.

— Я, пожалуй, пока почитаю, — ответила я, стараясь звучать непринуждённо. — Но спасибо за предложение.

Дин пожал плечами:

— Как знаешь. Если что, я здесь.

Он отошёл, оставив меня наедине с моими детскими энциклопедиями и мыслями о непростом агенте Киме. Я чувствовала, что эта история только начинается, и мне предстояло ещё многое узнать.

7 глава

На следующий день, прямо с утра, Дина сменила Хейли. Девушка явно было не в духе, поэтому я сильно к ней и не приставала. С каждым днём сидеть взаперти становилось ещё труднее, и я совершенно не понимала, чем могу себя занять. Я уже подумала, что в следующий раз, если Дин будет предлагать посмотреть футбол — я не откажусь. А вообще, я начала замечать, что даже самые обыденные вещи, которые раньше казались мне скучными, теперь приобрели какой-то особый смысл. Например, наблюдать за тем, как солнечные лучи пробиваются сквозь пыльные окна, или слушать тихий шелест листьев за стеной. Казалось, что время здесь течет по своим, неведомым законам, замедляясь и растягиваясь до бесконечности. Я даже начала вести дневник, записывая свои мысли и наблюдения, чтобы хоть как-то структурировать этот бесконечный поток почти однообразных дней.

Порой я размышляла о моих ныне охранниках, «призванных» защищать меня, как свидетеля. Я задумывалась о том, почему Ким вечно такой угрюмый, какой была жизнь Дина до того, как он поступил на службу и, собственно, каким образом на этой службе оказалась Хейли…

Иногда мне казалось, что они сами не рады своему назначению. Ким, например, почти не разговаривал, лишь изредка бросал короткие фразы, словно каждое слово давалось ему с трудом. Дин же, напротив, был более общительным, но в его голосе всегда чувствовалась какая-то усталость, как будто он нес на себе непосильный груз. А Хейли… Хейли была загадкой. Ее внезапные перепады настроения, то веселость, то мрачность, наводили на мысль, что она что-то скрывает.

Я пыталась разговорить их, задавала вопросы о работе, о семье, о чем угодно, лишь бы хоть немного узнать о них. Но они, словно сговорившись, отвечали уклончиво, избегая личных тем. Казалось, между нами возведена невидимая стена, которую невозможно пробить.

И все же, я не сдавалась. Мне было необходимо хоть как-то заполнить эту пустоту, хоть с кем-то разделить свое одиночество. Ведь даже в самой непроглядной тьме всегда есть надежда на проблеск света. И я верила, что рано или поздно мне удастся найти этот свет, пусть даже в лице моих молчаливых и загадочных «охранников».

Хотя в моей «прежней» жизни не было чего-то необычного, но да, с каждым днём, будто птица в клетке, я все сильнее просилась на волю. Разумеется, я понимала, что эти угрюмые ребята не просто так держат меня в четырех стенах, но оттого, честно сказать, легче не становилось. Порой я думала о том, чтобы было, не окажись я в том проклятом переулке… Понятное дело, моя жизнь продолжала бы крутиться около дома, работы и учебы, но по крайней мере тогда у меня был план. Какой-никакой, но всё-таки план, который маленькими шажочками я реализовывала.

Да, в свои двадцать шесть лет едва ли я могла похвастаться какими-то достижениями: ни нормальной работы, ни образования, ни семьи и даже отношений-то у меня не было — лишь пара неудачных свиданий, после которых я зареклась на них ходить. Да и приходилось работать больше, потому что нужны были деньги.

Из раздумий меня вывел звонок телефона. Хейли быстро приняла вызов и вышла в коридор гостиницы, вероятно, чтобы поговорить без лишних ушей. Будто бы мне было дело до их дел!

По телевизору шел один из моих любимых фильмов «Дневник Бриджит Джонс». Мы каждый год смотрели его вместе с мамой. История женщины, которая пытается разобраться в себе, найти свое место в жизни и, конечно же, любовь, всегда находила во мне отклик. Ее неуклюжесть, искренность и вера в лучшее, несмотря на все трудности, делали ее такой близкой и понятной. Я всегда с нетерпением ждала момента, когда она наконец поймет, что истинное счастье часто находится совсем рядом, а не в погоне за идеалом.

Для нас это было больше, чем просто просмотр кино; это был наш маленький рождественский ритуал, наполненный теплом воспоминаний и предвкушением новых открытий, которые Бриджит, как и мы, совершала на своем пути.

А ещё, кроме шуток, я по-прежнему влюблена в Колина Фёрта!

— Люси… — Хейли вернулась в номер, и её лицо показалось мне ещё бледнее.

— Что-то случилось?

— Ты знаешь Сандру Карвер?

— Конечно. — Её тон насторожил меня. — Это моя сменщица, мы вместе работаем в кафе.

— Дело в том, что…

Не успела Хейли договорить, как в номер вихрем ворвался Джун.

— Рид, спасибо, дальше я сам.

Девушка не стала спорить. Слегка пожав плечами, она молча вышла.

— Что произошло, агент Ким? Что хотела сказать Хейли?

— Расскажу чуть позже. Сначала ответь: кто знает, где ты работаешь? Ты говорила, что друзей и близких у тебя нет, верно?

— Верно, — я кивнула, подтверждая. — Ни друзей, ни близких. Но я живу в районе, где сложно что-то скрыть. Поэтому не удивлюсь, если место моей работы знали все. В конце концов, я работаю недалеко от дома. Объясните мне, что случилось?

— Сандра Карвер убита.

— Что? — Я не могла поверить. Сердце заколотилось в груди от гнетущего чувства. Руки вспотели. — Как? Когда?

— Её нашли сегодня в кафе. Судя по увечьям, её пытали. Мы полагаем, что из неё пытались выбить информацию о твоем местоположении.

Я совершенно не понимала, как реагировать. Всё это звучало как нелепый детектив или дурацкий сон.

— По какой-то причине кафе закрыли сегодня раньше обычного. Такое уже случалось? Есть этому объяснение?

Я молчала, не в силах выдавить ни слова.

— Люси… — Вечно угрюмый мужчина с ледяным взглядом будто на миг изменился. Он сел рядом и взял меня за руку. Я понимала, что он позволяет себе лишнее, что агенты так не делают, но я вцепилась в него, как за спасательный круг. — Возьми себя в руки, хорошо? Нам понадобится твоя помощь.

Я медленно кивнула.

— Чарли, наш босс и владелец кафе, иногда разрешает закрыть заведение пораньше, если не хватает рабочих рук. Сам он тоже часто помогает, но у него больная жена, поэтому бывают дни, когда он не может работать. Вероятно, из-за моего отсутствия он дал Сандре согласие на раннее закрытие. Но перед уходом она всё равно должна была навести порядок… Мы всегда уходим последними: после босса, поваров и кухонных работников.

— То есть такое уже бывало? Мог ли кто-то об этом узнать, чтобы застать Сандру в одиночестве?

— Д-да… Конечно, бывало, — мне было страшно, но я понимала, что нужно собраться с мыслями. — Полагаю, что могли узнать… Как правило, мы вешаем объявление о сокращённом рабочем дне с самого утра, потому что некоторые посетители могут прийти за день несколько раз. Таких постоянных клиентов мы предупреждаем лично, ведь далеко не все читают информацию у входа. Но либо им повезло, либо они знали, что в момент закрытия в кафе не будет никого, кроме неё. А может… Им было всё равно, и тогда бы, возможно, жертв было бы больше…

Господи, во что ты меня втянул?!

Воздух стал густым, как патока, и я не могла вдохнуть. Слова, сказанные агентом, эхом отдавались в моей голове, превращаясь в зловещий хор: «Сандра Картер убита…» и добавляло собственное сознание: «Из-за тебя, Люси!». Сердце забилось где-то в горле, каждый удар отдавался пульсирующей болью. Мир поплыл, стены комнаты начали сжиматься, а пол уходить из-под ног. Я задыхалась, цепляясь за воздух, которого не было. За каждый крошечный глоток, который не приносил облегчения. Паника захлестнула, вытесняя все мысли, оставляя лишь животный страх и отчаянное желание вырваться из этой ловушки. В ушах зашумело, заглушая даже стук собственного сердца. Казалось, сама реальность искажается, растягиваясь и сжимаясь в немыслимых пропорциях. Я попыталась крикнуть, но из горла вырвался лишь слабый хрип, потерявшийся в нарастающем гуле. Глаза метались по комнате, ища хоть какую-то точку опоры, но всё вокруг казалось чужим и враждебным. Холодный пот выступил на лбу, стекая по вискам, и я чувствовала, как тело охватывает дрожь, предвещая полный коллапс. Мысли путались, превращаясь в обрывки страха и отчаяния, и я понимала, что теряю контроль над собой, над своим телом, над всем.

…Я тонула. Не в воде, а в собственном страхе, в липкой, удушающей панике, которая заполняла каждую клетку моего тела. Дыхание стало прерывистым, поверхностным, словно я пыталась набрать воздух через соломинку. В голове пульсировала одна мысль: «Я умираю». Глупая, банальная, но такая всепоглощающая.

Я попыталась сжать кулаки, почувствовать хоть что-то реальное, но руки казались ватными, непослушными.

В глазах потемнело… И в этот момент я почувствовала прикосновение. Нежное, но уверенное. Джун. Его обычно непроницаемое лицо было искажено тревогой, а в глазах, обычно холодных, плескалось что-то новое — тепло. Он говорил, его голос был низким и успокаивающим, слова проникали сквозь туман страха, как лучи солнца сквозь грозовые тучи.

— Дыши, — шептал он, его рука на моей спине стала якорем, удерживающим меня в бушующем море. И вдруг, без предупреждения, он притянул меня к себе. Объятия, столь неожиданные, но столь необходимые, окутали меня, словно спасительный островок в океане отчаяния. Его тепло проникало сквозь ткань, успокаивая дрожь, которая еще недавно сотрясала меня. В этом мгновении не было слов, только тихий ритм его дыхания, сливающийся с моим, и ощущение безопасности, которое я так отчаянно искала. Мир за пределами его объятий перестал существовать, осталась лишь эта хрупкая гавань, где я могла позволить себе быть уязвимой, где страх отступал перед нежностью.

Его тепло проникало сквозь мою одежду, сквозь мою броню, и я, дрожа, уткнулась лицом в его грудь, позволяя себе впервые за долгое время почувствовать себя в безопасности.

8 глава

Постепенно я приходила в норму, хотя нормой это было назвать сложно. Я только что узнала, что из-за меня погиб человек… Может, если бы она знала, где я, то осталась бы жива? Я была бы не против, расскажи она им все, что знает… Боже, все это было похоже на какой-то сюрреалистичный сон. Хотя мы не были особенно близки с Сандрой, да и в целом общались исключительно на работе, не затрагивая личную жизнь, но от этого менее больно мне не становилось. На работе разве что только босс знал некоторые моменты моей жизни, поскольку я работала у него с шестнадцати лет. То есть с тех пор, как умер отец, а мама… просто перестала жить, ограничившись одним лишь существованием. На самом деле Чарли стал мне наставником, если можно так назвать. Сначала я работала у него по несколько часов после школы, а после окончания школы и после всех событий, произошедших в моей жизни, эта работа и вовсе стала моим домом. Конечно, как и многие подростки, когда в моей семье ещё все было хорошо, я мечтала об университете: о том, как буду жить в кампусе, изучать любимое дело, но вместе с тем — влюбляться, ходить на вечеринки, ведь в этом и заключается смысл всей молодости, разве нет?

Впрочем, едва ли моя жизнь была похожа на мечту, но, черт, я никогда не жаловалась! Я терпела все, абсолютно все. Ни одна живая душа не знает о том, сколько всего мне пришлось пережить, потому что, конечно, никому нет дела до чужих проблем, да и не было в моей жизни тех, кто с завистной готовностью изволил бы желание выслушать меня.

Но я не могла понять одного — что же я сделала плохого, раз жизнь снова и снова проверяла меня на прочность? Почему продолжала с таким упорством ломать меня? Или что же, раз с прошлыми «проблемами» я справилась, значит и смогу жить с огромным чувством вины в придачу? Или что, наоборот, не смогу…?

— Успокоилась? — только сейчас осознала, что все это время продолжала «висеть» на мужчине, который так вовремя и столь великодушно предложил свои объятия.

— Простите, агент Ким, — сказала я, отстраняясь. — Я не хотела ставить вас в неудобное положение.

— Все было не так, ведь это я вас обнял. У вас настолько короткая память или вы пытаетесь проявить вежливость?

Посмотрев в глаза Джуна, я удостоверилась, что он не шутит. Его лицо было таким же серьезным, как и всегда, поэтому я, не сдержавшись, громко рассмеялась.

— Рад, что…

— …Вам весело, мисс Харпер! — закончила я за него. — Мне не весело! В смысле, было не весело. До этого момента.

Мне очень нравилось наблюдать за этим мужчиной. Порой он напоминал ребёнка. Но не характером или внешностью, а тем, что он был настолько честным. Он не заморачивался над тем, что сказать, а что нет, и просто говорил прямо. Таких людей в наше время было очень мало.

— В любом случае, — полностью успокоившись, я отодвинулась от мужчины, — спасибо, что помогли.

— Это была паническая атака?

— Да, — кивнула я в подтверждение.

— Уже такое бывало?

Я вновь кивнула, и поспешила объяснить.

— Это не столь частое явление в моей жизни. За двадцать шесть лет это всего лишь четвертый случай.

— Вы обращались к врачу? — казалось, что его действительно беспокоило моё состояние, но я не стала забивать себе этим голову. Наверняка мне просто казалось.

— Э-э..нет. — Замялась я под его пристальным взглядом. — Последний раз это было четыре года назад, я и забыла, каково это.

— Может, стоило бы обратиться?

— Я не сумасшедшая…

— Разве я такое сказал?

— Спасибо за заботу или что это было, но у меня пока нет возможности обратиться за помощью. Пожалуйста, давайте сменим тему.

— Хорошо. — Отрезал Ким. — Хотите поесть? Может быть что-то посмотреть?

— Вы же не любите, когда я вам надоедаю, — с обидой в голосе произнесла я.

Ким посмотрел на меня, будто я снова ляпнула какую-то чушь.

— Не люблю, — подтвердил он. — Но, как вы могли заметить, это все предложил я, а не вы.

— Не стоит, агент. Не утруждайтесь.

Показалось, что мужчина закатил глаза… Если не показалось, то это было очень невежливо.

Вместо ответа Джун подошел к телефону и сделал заказ на две порции английского завтрака (уже был вечер) и две чашки кофе. Затем, дождавшись заказ в номер, включил фильм. Я искренне удивилась его выбору.

— «Отпуск по обмену»? Вы серьезно?

— Я слышал, что девушки его любят. Это не так?

Я ухмыльнулась. Это было мило.

— То есть только девушки? Вам он не нравится?

— Я его не смотрел.

А вот это уже интересно.

— Откуда вы узнали, что девушкам нравится этот фильм?

— Это так важно? — вопросом на вопрос ответил он.

— Нет! Просто интересно…

— Лучше смотри молча, и ешь, пока не остыло.

— Да, па… — Боже, я хотела назвать его папочкой! Какой позор! Для меня это шутка, а откуда мне знать, как этот мужчина юмор воспримет… — рень. Парень. То есть, агент. Агент Ким. Разумеется. Спасибо. Простите.

Черт возьми, он ухмыльнулся! Понял, значит. Хорошо хоть не прокомментировал.

— Не такой уж я и старый.

Беру свои слова обратно.

— Я не это хотела…

— Именно это, — перебил Ким.

— И вовсе нет! — Вспылила я, прямо как ребенок. Не хватало только для пущей уверенности топнуть ножкой. — Это слово имело бы другой смысл, но в любом случае вы слишком узколоб, чтобы это понять.

— Узколоб?

— Ага.

— Так меня ещё никто не описывал.

— Мм, — с недоверием промычала я. — Может быть просто не в глаза.

— Вам не кажется, что вы слишком много говорите?

— Если я много говорю, значит вы много слушайте.

Да, я понимала, что меня несет не в ту степь, но отступить я уже не могла.

— Вы же понимаете, что мы с вами не друзья, и вы позволяете себе лишнее?

— Разумеется, агент Джун Ким, неприступная ледяная глыба, разве дали бы вы мне когда-нибудь забыть об этом!

— Мисс Харпер…

— Да молчу я, молчу! — вновь не дала ему договорить. Он бы снова сказал, что я много себе позволяю. Кто бы говорил… А вообще, мне нравилось выводить его на эмоции. Даже если они были не особо положительные.

Он не стал продолжать разговор, и мы просто сидели на краю кровати, ели английский завтрак вечером и смотрели «Отпуск по обмену». К слову, не знаю, как насчет других девушек, но этот фильм я тоже любила. Это была такая добрая и легкая история, которая мне всегда поднимала настроение.

Две женщины, такие разные, решают поменяться домами на время отпуска. Одна — из солнечного Лос-Анджелеса, другая — из уютной английской деревушки. Обе они искали чего-то нового, какого-то глотка свежего воздуха. И, как оказалось, нашли не только новые места, но и новую любовь, которая так неожиданно ворвалась в их жизни. Фильм был полон красивых видов, от которых хотелось самой отправиться в путешествие, приятной музыки, которая создавала такую теплую атмосферу, и, конечно же, той самой романтики, которая заставляет верить в чудеса.

Именно в такие моменты, когда слова не нужны, а есть только тишина, уют и знакомый сюжет, я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Этот фильм был для меня как старый друг, который всегда готов выслушать и утешить. Я знала каждую реплику наизусть, но все равно ловила себя на том, что улыбаюсь, когда героиня Кейт Уинслет впервые видит снег, или когда Джуд Лоу так трогательно пытается приготовить завтрак героине Кэмерон Диас.

А Джун, сидевший рядом, казалось, тоже погрузился в эту атмосферу. Так мы и просидели, закончив ужин, за просмотром фильма, пока я не заснула.

9 глава

6 декабря, 2010 год

Дни Рождения — моя самая большая любовь! Каждый год я стараюсь проснуться как можно раньше, чтобы растянуть этот день подольше. Он пролетает так быстро, что кажется, будто время ускоряется. Возможно, это потому, что ожидание тянется мучительно долго, а сам праздник пролетает в одно мгновение.

Мои родители — настоящие мастера сюрпризов. Каждый год они придумывают что-то новое: куда мы пойдем, что будем делать и как отметим мой праздник. Я обожаю сюрпризы, поэтому полностью доверяю им выбор.

Спустившись на кухню, я увидела маму у плиты и папу за столом. Едва заметив меня, они хором, но с широкими улыбками, выкрикнули: «С Днём Рождения, Люси!» и спели стандартную песенку. Несмотря на раннее утро, я улыбалась во весь рот.

— Ты уже такая взрослая! — всхлипнула мама. Я в шутку закатила глаза — они всегда преувеличивают.

— Садись завтракать, — сказал отец, отодвигая стул. — У нас есть планы на сегодняшний день! Готова услышать?

— Да! — с излишним энтузиазмом выпалила я.

— Я изучил прогнозы погоды, и нам обещают еще как минимум неделю тепла.

Хотя стоял декабрь, на улице действительно было тепло.

— Так вот, — продолжил он, — как насчет похода?

Мы уже ходили в походы, со всеми полагающимися атрибутами: палатками, сосисками и маршмеллоу на костре. Но зимой это будет наш первый раз.

— Да-да, хочу! — моей радости не было предела. — Но мы точно не замерзнем?

— Мы оденемся теплее! Я обновил спальные мешки и палатку, так что холод им не страшен. К тому же, ночи пока еще не такие морозные. Ну как, идем?

— Конечно!

Я встретилась взглядом с мамой, которая улыбалась, наблюдая за нами. Я улыбнулась ей в ответ.

После завтрака папа отправил меня в комнату собираться. Судя по всему, они уже знали мой ответ, и поэтому были готовы.