электронная
180
печатная A5
354
18+
Точка невозврата

Бесплатный фрагмент - Точка невозврата

Объем:
222 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-4584-5
электронная
от 180
печатная A5
от 354

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1

Мы вышли покурить на крыльцо парашютного клуба. Несколько минут назад каждый из нас уложил свой первый десантный парашют Д-6. Используется он не только военными, но и на «гражданке», ― в аэроклубах. Для выбрасывания различных туловищ с восьмисот метров. Сломать его в воздухе практически нельзя, ― поэтому он стал самым массовым парашютом для выкидывания людей без опыта прыжков. И каждые выходные, на многих аэродромах по всей стране, их собирается огромное количество. Кому-то это нужно ради исполнения мечты детства, некоторым ― для развлечения. Одни хотят перешагнуть границу страха, чтоб обрести стальной характер, стержень уверенности, решительности. Или более круглые предметы, схожие по смыслу и материалу. Но в основном, чтобы потом еще месяц рассказывать друзьям о своём героизме. Мы их называли «одноразовыми».

Кто же мы такие? Начинающая группа парашютистов, уже второй месяц изучающая азы парашютного дела в местном клубе. Прыжков у нас тогда еще было мало, но все уже умели укладывать парашюты и знали, чем они отличаются друг от друга. Знали, с какой стороны будет взлетать самолёт и сколько звёзд должно быть на коньяке, чтобы с первого раза пройти врачебно-лётную комиссию.

Знакомьтесь, это Даша и Надя. Они стоят и спорят, как сбросить корову с парашютом. Надя доказывает, что корова не влезет в подвесную систему, и что ей, корове, совершенно не понравится ощущение свободного падения. Даша, напротив, уже чуть ли не чертежи рисует, как это можно сделать, и уверяет всех, что пережитые коровой ощущения могут толкнуть её детей на новую ступень эволюции.

Девушки очень похожи и знают друг друга с детства. И одеты примерно одинаково, в панковском стиле: огромные толстовки, а-ля «Ленинхой» и «Цой живее всех живых», потертые во всех местах джинсы и огромные «говноступы», созданные, наверное, для элитного американского стройбата. Я даже первые полгода их постоянно путал: то Надю Дашей назову, то наоборот. Причём реально я их путал первые пару месяцев, остальное же время я делал это специально. Назовёшь Дашу Надей, а она исподлобья посмотрит взглядом обиженного котёнка, сквозь зубы процедит: «Меня Даша зовут» и ― ракетой дует за мной, чтобы извалять в ближайшем сугробе. А я, по сценарию, в панике убегаю, призывая высшие силы себе в помощь. Бесились мы много и часто. Это две безбашенные, но, в то же время, добрые и симпатичные девушки.

А это Ваня ― специалист по микросхемам и чипам, радиоволнам и прочим непонятным вещам. Он только что закончил укладывать свой убийственный парашют и пребывает в состоянии полного удовлетворения. Это тот самый тип, который на помойке может собрать компьютер и подключить его к интернету. Всегда всем помогает, даже когда его об этом не просят. Но все его знают и поэтому не просят редко. Серёга его спрашивает:

— Ты уложил парашют, чтоб спрыгнуть два раза?

— Нет, а это как?

— Первый и последний.

Про Серёгу никто толком ничего не знает. Только то, что его зовут Серёга, что ему где-то от 28 до 40 лет и у него есть пара татуировок.

Одни говорят, что он служил в горячих точках, другие, что он долго употреблял тяжелые наркотики и потом бросил, третьи, что у него крупный бизнес в городе. Сам же он, шутя, уклонялся даже от самых прямых вопросов, что, конечно, ещё больше подогревало интерес к его персоне.

Компания подобралась очень колоритная. В ней сошлись люди разного возраста и разных целей. Встреться мы в обычной жизни, не обратили бы внимания друг на друга, прошли бы мимо. Но познакомились именно там ― в парашютном клубе. И попали в одну группу. Встреча была неизбежной. Но тогда я об этом не задумывался и считал, что все придурки города попали именно в мою группу.

После того как все просмеялись, представляя Ванин двойной прыжок, возникла небольшая пауза, которой и воспользовался Серёга. Он коротко и ясно спросил:

— Кто-нибудь хочет прыгнуть с моста?

Все призадумались. А Ваня предложил скинуться ему на похороны.

— Да это безопасно. На верёвке! ― уточнил Серёга. ― У меня один друг организовывает. Мост, кстати, в 15 минутах ходьбы от парашютного клуба. Прыгать будем завтра, около восьми часов вечера. С собой возьмите тёплую одежду и сменные штаны. Если адреналин выделяться будет.

— А высота? ― спрашивает Даша.

— Около 10 метров. Ты прыгаешь, пролетаешь пару метров, потом подхватывает верёвка и…

— Тебя размазывает о лёд, а мы накрываем тебя приготовленными штанами, ― продолжил я.

Даша с опаской на меня посмотрела, загадочно улыбнулась и пообещала, что мы будем прыгать вместе.

— На нас штанов не хватит, ― выкрутился я.

***

Меня зовут Артём. Я студент второго курса философского факультета. У вас, наверное, сразу возник вопрос, как меня занесло на философский?

Однажды, в пять утра, на кухне с друзьями, в поисках ответа на вопрос «зачем мы здесь» и «где сейчас продают виски», ко мне пришло озарение.

Я понял, что нужно понять основу мироздания, основную движущую силу этого мира. И ничего лучше философского факультета в голову не пришло. Оно и неудивительно в этом состоянии. Теорию Дарвина мы похоронили часа в два ночи, а религию, с её бесконечными пророками, несколькими стаканами позже.

Как минимум, раздельно эти версии просто не могут существовать. Потому что некоторые люди абсолютно точно произошли от обезьян. Или всё ещё «происходят». В то же время без божественного вмешательства ни одна обезьяна не стала бы человеком. Ну зачем ей столько проблем и социальных ролей. Зачем ей ползти в Сибирь из Африки или открывать ядерный квадрупольный резонанс? Есть же банан и пальма! Сиди да жуй. Без божественного пендаля такое невозможно.

О чем это я? А, вот, в жажде познания, я нырнул в «мудрость» университетских коридоров. Там все точно знали всё, и отчисляли, если не знаешь ты.

***

Следующий день я провёл в ожидании прыжка. Имелся туристический опыт, я отлично представлял себе, что такое альпинистская веревка. Но как с её помощью можно прыгать, в голову не приходило.

Сама по себе она может растягиваться на несколько сантиметров, так что, амортизации почти никакой. Терзали подозрения о том, что будет сильный рывок и у меня получится совместить два прыжка в одном, даже без Ваниного парашюта. Сразу вспомнилась тарзанка, где верёвку привязывают к ногам прыгающего, и он улетает вниз ― растягивать себе позвоночник. Но там она эластичная и растягивается на несколько метров, а тут скалолазная. Что-то явно не сходилось.

***

Из семи человек к месту прыжка приехало только трое. Я, Серёга и Алена ― потомственная парашютистка.

— А где все остальные?

— Штанов вторых не нашли, ― буркнул Серёга.

Еще был друг Серёги. Он видимо и собирался нас всех с этого моста скинуть. Одет в тёплую спортивную куртку, на спине небольшой рюкзачок со снаряжением, а капюшон закрывал лицо так, что его практически не было видно. В голове я сразу прозвал его по этой выделяющейся детали ― «Капюшоном».

— Ну что, парашютисты, готовы к прыжку?

Мы неуверенно переглянулись и кивнули.

— Ну, тогда начнём!

И процессия пингвинов тронулась покорять айсберг. Неуверенной походкой, шагая за Капюшоном, мы приближались к мосту. Это был совершенно обычный, на первый взгляд, мост в центре города. Я по нему много раз ходил и ездил, но даже не догадывался, что под ним есть «жизнь». Под проезжей частью, на всём её протяжении, находится металлический трапик шириной метра два, с перилами. Практически пешеходный мост. Но попасть на него было непросто. Лесенки, конечно, отпилены добросовестными коммунальными службами. Видимо, чтобы бомжи с маньяками и пьяными панками не ползали. Но, нужно отдать им должное, долазят теперь не все.

Вначале нужно было проползти по теплотрассе, затем (в паре метров над землей) перелезаем в арку-опору моста. Идем дальше, и вот уже наш желанный трапик практически над головой.

Мы встали цепочкой, закинули на него все вещи, помогли вскарабкаться Алене и, вскоре, сами в полном составе оказались на подмостках. Живопись бетонных опор радовала глаз. Прямо пещерные надписи древних людей. Красиво, дизайнерским шрифтом, было написано о любовных похождениях некой Жени и о безответных чувствах нескольких усталых романтиков, которые никак не могли её поделить. А главное, сама Женя никак не могла понять, что же ей нужно и с кем.

Разглядывая эту переписку, я чуть не врезался головой в металлическую балку лбом.

И вот ― мы на месте.

Капюшон неторопливо достал свой инвентарь и начал подготовку практически к групповому суициду.

Глядя на это, я понял, что позвоночник мы, наверное, не сломаем. Верёвка крепилась не с точки прыжка, а проходила под трапиком и фиксировалась с противоположной стороны, т. е. ты как будто прыгаешь на «веревочные качели» с высшей точки и затем раскачиваешься как маятник. Рывок сведён к минимуму.

Капюшон всё чаще косился на нас, а когда закончил с очередным узлом, наконец спросил: «Кто будет прыгать первый?».

Мы с Аленой, потупив взгляд, отошли, вытолкнув Серёгу вперед. Вроде как ты сюда нас притащил, тебе и «систему» проверять! Он громко выругался, но пошёл. Система ― она же обвязка, она же пояс ― это несколько ремней с петлёй на животе для карабина. Это оборудование используется в туризме и альпинизме. Ремни обхватывают пояс, ноги и плечи, так что выпасть из неё практически нереально.

Серёга, тем временем, закончил с обвязкой. Капюшон прицепил к нему верёвку и дружелюбно предложил Серёге перелезть через перила и прыгнуть вниз.

Сергей стоял и смотрел под ноги. Представьте себе: вы стоите примерно на высоте третьего этажа. Под ногами лед. Перед вами: огни большого города, набережная, люди гуляют. На пригорке ярким лунным светом сияет храм. Шикарно, не правда ли? И сразу жить так хочется…

Мы начали подбадривать Серёгу. Говорить о том, что мы в него верим. Что с такой высоты в детстве в сугробы без верёвок прыгали. Возможно, всё привязано правильно. И может быть, он своим ходом сможет вернуться домой.

Хотя мы уже примерно понимали, какие чувства сейчас испытывает стоящий «по ту сторону перил». Он всё же спрыгнул, пролетел пару метров в свободном падении и натянул верёвку. Под весьма нецензурное высказывание, она, по дуге, унесла его на «маятник». С другой стороны моста его туловище долетело до уровня, где стояли мы. Зависнув там на долю секунды, с не менее красочным эпитетом улетело вниз. Так он и летал, появляясь то с одной стороны моста, то с другой, постепенно останавливаясь.

Когда Серёга перестал качаться, Капюшон, аккуратно развязав нужный узел, спустил его на землю. Почувствовав твердь под ногами, Серёга во всё горло закричал «УРААААА!!», и сказал, что всех любит. Абстрактно, а может нас. Мы тоже закричали «УРА!», но с признаниями не торопились. Следующая очередь была моя.

Я знал, что обязательно это сделаю. Мне казалось, что сердце стучало, как отбойный молоток. Одетый в систему, я ждал, когда меня прицепят к верёвке. Смотрел то вниз, то на страховку, то вниз, то на страховку.

Сзади раздался уверенный негромкий голос: «Страховка готова». И Капюшон зловеще улыбнулся. В темноте его лица не было видно, но я точно знал, ― он лыбится.

Щелчок карабина на моей системе и просьба как можно скорее покинуть «эту сторону перил». Я так и сделал. Аккуратно, не торопясь, перебросил туловище на «ту сторону». С трясущимися коленками, но внешне я был очень крут.

«Ну зачем? Ну, ради чего?» ― спрашивал меня страх. Но я точно знал, зачем и для чего. Бывает такое, когда ТОЧНО ЗНАЕШЬ, ЧТО НУЖНО ДЕЛАТЬ. С этой мыслью я и ринулся вниз, но руки предательски вцепились в перила. Осознавая абсурдность моих колебаний, я заржал в голос.

Оглядевшись по сторонам, заглянув в светящиеся глаза свежеспрыгнувшего Серёги, я на всякий случай поинтересовался, готова ли страховка? Всё ли нормально закреплено? Можно ли прыгать? Все три ответа были утвердительными, поэтому ничего не оставалось, кроме того, чтобы отпустить руки и откинуться назад.

С того момента, как я разжал руки и до того, как вылетел с другой стороны, прошло секунды полторы. Первую секунду я не понимал вообще ничего. Но зато потом ― ощущение полёта из детских снов. Уже не было ни неба, ни земли, ни моста, ни вообще этого пруда и этого города. Ощущение невесомости в неизвестности. А маятник всё качался и качался. Я внезапно заорал, что тоже всех люблю, на что сверху послышался дикий ржач и голос Капюшона: «О, ещё один любвеобильный». После чего он аккуратно спустил меня на Землю.

Снизу я посмотрел вверх, откуда только что упал.

— Ну как оно?

— Оху…, Прекрасно!!! Ещё можно?

— Подожди, сейчас самое интересное будет.

— А что, интересное ещё не случилось?

— Сейчас Алена прыгать собирается.

Я понял, к чему он клонит, и поспешил подняться. Получилось на удивление быстро. Я просто залетел обратно на мост (и чего мы так боялись сюда лезть?). Разрумянившаяся Алена уже надела систему и ожидала команды стартовать.

— Страховка готова, ― прозвучал голос Капюшона, и Алена в мгновение ока оказалась сначала за перилами, а потом, зажмурив глаза и громко завизжав, прыгнула с моста. Я даже толком сообразить ничего не успел, как она уже вылетала с другой стороны. Мы с Серёгой стояли, как вкопанные, подбирая отвисшую челюсть, а Капюшон таинственно улыбался.

Глава 2

Мы подробно рассказали в группе о своём героическом подвиге в тёмных руинах моста. Какой накал страстей творился, какие чудовищные обстоятельства нас сдерживали и как с доблестью, отвагой и героизмом были низвергнуты в небытие.

Даша почувствовала себя на редкость унылым веществом, пропустив это событие по «невероятно важным причинам», и предложила повторно организовать прыжки.

— А что, хорошая идея! ― поддержал я. ― Серёга, зови Капюшона! Пусть он нас ещё раз сбросит.

— Его не будет. Завтра он уезжает в Индию на неопределённый срок.

— Это как это ― на неопределённый?

После тех прыжков он растворился в темноте, даже не соизволив попрощаться.

— Ну как? Вот так. Сожжёт там свой паспорт и ищи его по всем индийским просторам. Там говорят, даже место специальное есть. Приезжие, одухотворённые этой страной, ритуально сжигают паспорт, олицетворяя этим свою отрешённость от цивилизации. Для вечного пребывания в стране медитаций и гашиша.

— По количеству мигрантов у нас, видимо, тоже есть такое место! Но задача усложняется. Я понял систему и попробую её воссоздать, никого не убив. Ну, максимум, Дашу.

Я встал перед ней на одно колено и максимально торжественно спросил:

— Дарья Лаврова, согласны ли вы, находясь в добром здравии и практически трезвой памяти, пожертвовать свою жизнь на благо друзей своих, и быть принесённой в жертву великому мосту, соединяющему жизнь и смерть, полёт и падение?

— Только если вместе с тобой, ― буркнула Даша и перекрестила меня сатанинским крестом.

Необходимое снаряжение нашли быстро: Серёга купил верёвку, а у меня дома нашлись системы и карабины в полном комплекте. И даже с запасом. Надя с Дашей взяли термос с чаем и бутерброды. Каждый прихватил по фонарику и, после следующих занятий в парашютке, мы выдвинулись на мост.

Дорога от клуба до моста занимает около 15 минут, она проходит вдоль городского пруда и вытекающих из него сточных вод. Мы шли по узенькой тропе, между обильно нападавших сугробов. Было очень тихо, и нарушал тишину только приятный скрип снега под ногами. Где-то по ту сторону пруда, на фоне тёмных зданий, ряд фонарей подсвечивал набережную. По ней в поисках романтики бродили несколько пар. С нашей стороны, что спереди, что сзади, не было ни души, только снежные поля с одинокой тропинкой. Где-то вдалеке лаяли собаки, а впереди тёмной стеной приближался мост. Сверху он подсвечивался фонарями, зато под проезжей частью простиралась таинственная мгла.

Меня очень радовало, что сегодня желающих прыгнуть было значительно больше. Я мысленно представлял, кто и как будет прыгать: с каким лицом, какими словами?

Кто спрыгнет сразу, кто будет стоять долго? Во время своего первого прыжка я очень хорошо помню всю гамму ощущений, которые нахлынули всего за несколько секунд.

Вначале, это сомнения. Нужно ли тебе это вообще? Для чего нужен прыжок? Когда ответ уже крутится у тебя в голове, появляется страх. И начинается все с фразы: «А что, если…».

«…А что, если верёвка не выдержит, а что, если карабин треснет? А что, если у страхующего руки не из плеч, а из совершенно другого места?»

Начинаешь сам себя накручивать, рисуя в своём воображении одну за другой красочные картины неблагоприятного исхода. Тебе страшно. По-настоящему. Страшно за свою жизнь и здоровье, за родителей, которым сообщат эту новость. Страшно за то, чего ты так и не успел сделать в своей жизни. А должен бы.

Но если ты верно ответил на вопрос: «для чего тебе это нужно?». Если ты доверяешь человеку, который привязал страховку, доверяешь страховке, и, самое важное, доверяешь самому себе и своему выбору, то прыгнуть уже не кажется невозможным. Это всего лишь шаг. Один единственный. Он открывает новые горизонты и придаёт уверенности ещё на долгое время. А страх ― это всего лишь иллюзия событий, которые, вероятней всего, никогда не случатся.

После прыжка с моста, во время свободного падения, ощущения уже совершенно другие. Это полёт. Осознание того, что тебя ничего не связывает, чувство единства с окружающим миром. Затем наступает новая волна страха. И начинается она с мысли: «Что-то я долго лечу… А вдруг не привязали?» И как только ты прочувствуешь эту мысль всем организмом, верёвка плавно подхватывает, и по дуге, за счёт твоего веса, инерции тащит вверх. В этот момент и наступает ощущение полной свободы, чувство того, что ты смог. Ты сделал это.

***

Тем временем, мы уже подходили к мосту и готовились к его штурму. Первым заходом забросили снаряжение и женские сумочки, которые по объёму были примерно одинаковыми. Вторым заходом я, Серёга и Алена выстроились в цепочку и страховали «перворазников» в особо скользких местах. Но это не всем помогло, и Даша всё же забодала стену. Стена выдержала.

Оказавшись на мосту, новички сразу начали разглядывать высоту, с которой предстояло прыгать. В темноте она казалась ещё больше. Катя с Юлей ― наши однокурсницы по укладке парашютов, что-то долго обсуждали в стороне. Потом единогласно заявили, что они не дуры, и прыгать не собираются. Максимум, посмотрят на нас, отморозков. После чего сделали очень важные лица и начали усердно наблюдать, как мы с Серёгой готовим систему для прыжков. К ним присоединились Женя с Ваней.

Я не обращал на это внимания. Мне казалось, что, как только они увидят систему в действии, то появится желание прыгнуть, самим пережить этот опыт. Я хотел заразить их своим азартом.

Тем временем, страховка была готова. Осталось только найти Дашу, запихнуть её в систему и скинуть вниз. Но Серёга решил, что первый будет прыгать он. Мотивируя это тем, что первыми должны прыгать те, кто навешивал верёвки. Возражений не возникло. Я встал на страховку, а он надел систему, пристегнулся и перелез через перила.

Он решил прыгать лицом. Вообще, существует множество способов, как можно упасть с моста. Самые популярные ― это спиной и лицом. Названные той частью тела, которой стоишь к пропасти. Когда прыгаешь спиной, то видишь всех, кто на мосту, и не особо ощущаешь высоту. Лицом же, напротив, создаётся ощущение, что есть только ты и высота. И, возможно, верёвка. Её не чувствуешь, но очень надеешься, что она есть и натянута верно. Руками же держишься за перила, то есть, если отпускаешь руки, то сразу начинаешь падать. Передумать поздно ― схватиться не за что.

В общем, стоит Серёга, думает о жизни, как много в ней всего хорошего. Начинает раскачиваться на руках, потом на какой-то момент замирает, и… отпускает руки. При этом выпрыгивает вперёд, видимо, в надежде взлететь. Но полёт был такой же, как у утюга плаванье: красиво, но недолго. Быстро перегруппировался и «рыбкой» ушёл вниз. Верёвка его подхватила, и он как по маятнику взлетел на удивление высоко, чем вызвал бурные овации всех собравшихся. Я его аккуратно спустил вниз, подтянул верёвки, надел систему и стал ждать, чтоб он меня подстраховал.

Когда поднялся, первым вопросом было: «Сколько у меня оставалось до земли?» Ваня, который со всей своей скрупулёзностью следил за прыжком «от и до», ответил, что около полутора метров.

Тут я понял, как хочу совершить свой прыжок. Я попросил немного ослабить натяжение верёвки и пристегнулся. Залез на перила, попутно борясь с дрожью в коленях, и прямо с перил хорошенько оттолкнулся, прыгнул. Сгруппировавшись «бомбочкой», как в бассейне, очень долго, по моим ощущениям, падал вниз. Расстояние до земли было чуть меньше метра. Если бы я выставил ногу, то задел бы рыхлый снег.

Приземлившись, я крикнул Серёге, чтобы сделал метку на верёвке. Теперь у нас было отмеренное, максимальное, свободное падение. Дальше этой метки делать «провись» не имеет смысла. Только для тех, кто хочет совместить два прыжка в одном.

Следующей готовилась Даша. Она моментально надела систему. Перелезла через перила и зависла в размышлениях, какого спелеолога её сюда занесло.

— Я хочу, но не могу, ― отрапортовала она, когда я поднялся.

— Прыгай, ты уже готова.

— Да знаю, я знаю…

— Ну чего тогда ждёшь?

— А точно всё хорошо пристёгнуто?

— Точно!!! Может быть…

— Как это может быть? ― удивилась она.

— Прыгнешь, узнаем, ― улыбаясь, добавил я.

Я прекрасно знал, что вся страховка готова. И Даша прекрасно знала, что вся страховка готова. И Серёга, который страховал, тоже знал, что всё готово.

Когда стоишь на мосту, как и в жизни, нужно сделать какой-то маленький шаг, который приблизит тебя к конечной цели. И наверняка знаешь, что для этого нужно сделать. Но часто это выходит за рамки твоей обыденности. И, порой, всеми силами цепляешься за то, что есть, и всеми возможными способами откладываешь уже необходимый шаг. И остаешься с перилами в руках, так и не познав радость полёта. Очень важно услышать внутренний голос, который ТОЧНО знает, как нужно сделать этот шаг. И Даша услышала.

— Я сама не отцеплюсь. Давай ты меня отпустишь?

Я сразу понял, что от меня нужно, и протянул ей свои руки. Она по очереди отцепила руки от моста и перехватилась за мои. Теперь мы смотрели друг-другу в глаза.

— Готова?

— ДА!

— Тогда на счёт «три»!

— Хорошо.

— Раз!

— Два.

— Три!!!

В этот момент я легко толкнул её от себя и отпустил руки. Она с криком полетела вниз, прихватив зачем–то с собой мою перчатку. Когда я её отпускал, было такое чувство, что прыгаю тоже, через руки, что ли передалось. Не знаю, по каким законам физики это работает, но я стоял совершенно с потерянным видом, с чувством только что совершенного прыжка. Только ощущения полёта не было.

— Хорошо ушла, ― констатировал Ваня.

— Да уж, неплохо, ― переведя дух, ответил я.

Тем временем, Даша уже перестала внизу орать и расслаблено повисла на страховке пузом кверху.

— Ну как? ― поинтересовался Серёга.

— Это шикааарно, ― спокойно ответила она.

И тут я понял, что она тоже прошла через этот барьер страха. И теперь её не оттащишь от прыжков.

Следующей прыгала Алена. Она опять всех удивила теми двумя секундами, пока стояла за перилами. А потом, как истинный парашютист, отделилась от моста и полетела вниз, расставив в стороны руки и ноги, как того требовала парашютная выучка.

— На этой оптимистической ноте, я предлагаю перекусить, ― сообщил Ваня.

— Не отсрочивай своё падение, всё равно спрыгнешь. Или скинем, ― добавил я.

Но идея перекусить замёрзшими бутербродами была вполне ничего. В это время на мосту появилось ещё два силуэта. Они постепенно приближались, и, вскоре, в свете налобных фонарей, стали видны их лица. Один вполне интеллигентного вида, невысокий очкарик, похожий, наверно, на пьяного профессора. Второй же был изрядно волосат, и бритву, наверно, видел только на картинках. И то, не понял, что это за штуковина. Это, вероятно, и есть истинный образец «грязного панка». Весь этот комплект дополняла косуха и торба с надписью: «все дороги ведут в ад», или что–то в этом духе. Довольно странная парочка. Эстет и бомж.

— Привет, психи! Вы тут что, прыгаете что ли? ― поинтересовался панк.

— Нет, мы залезли под мост бутеров поесть и в системах походить.

— Ясно, ― хихикнул панк. ― А где ещё прыгали?

— Да пока только здесь! А где-то ещё можно?

— Ну да, в городе есть ещё один мост. Там высота 20 метров.

— 20 метров?

Мы все переглянулись. Это практически в два раза больше, чем здесь!

— Я хочу! ― загорелась Даша

— Ты обделаешься! ― успокоила её Надя.

— Ну и что! Всё равно хочу!

— Ещё есть мост за городом, ― продолжал Панк, ― километрах в ста от города.

— А там сколько?

— 40 метров.

И тут обделались мы все. От одного только представления, что можно прыгать с тринадцатого этажа.

— Но там мало кто прыгает. Добираться транспортом туда неудобно, а машин ни у кого нет.

«Когда-нибудь, мы оттуда обязательно спрыгнем», ― пообещал я себе.

Тем временем, Юля уже закончила со своим бутербродом и готовилась к прыжку. Надела систему и оказалась «с той стороны» перил. Серёга ушёл на страховку и сообщил о готовности.

— Прыгай! ― закричал я.

И тут Эстет выдаёт:

— Ready! SET! GO!!!!

Мы все недоумённо посмотрели на него.

— Это для прыжка, ― пояснил он, ― «Реди» ― приготовься! «сет» — настройся! «гоу» ― прыгай!!!

— Как «на старт, внимание, марш»?

— Ну да, что-то вроде этого.

Бедная Юля. Теперь ей все орали: «Реди, сет, гоу». И её под действием таких децибел её просто сдуло с моста. А мы, довольные, принялись доедать бутерброды.

«40 метров.… Это нечто!», ― думал я, ― «А какой там маятник, метров 80, наверно, какое свободное падение…»

Пока я мечтал о покорении новых высот, эти двое достали верёвки и повесили их метрах в пяти от нас. И назвали это дело «экзитом». И стало хорошо. Серёга кинул идею:

— Давайте прыгать синхронно.

Сказано ― сделано. Вот уже я стою привязанный, за перилами, а через пять метров стоит панк. Эстет орёт своё фирменное «Реди, сет, гоу», и мы максимально синхронно отрываемся от моста.

По восторженным крикам сверху я понял ― всё прошло удачно, но немного погодя заметил, что болтаюсь один, а панк куда-то таинственным образом исчез. Я недоумённо огляделся и увидел его сверху, болтающимся вниз головой на какой-то деревяшке, висевшей у края бетонной опоры моста. Оказывается, они специально повесили там верёвки, чтобы можно было до неё долететь. А зацепиться можно только при первом пролёте по маятнику, так как именно в нём подбрасывает максимально высоко.

Довольный Панк болтался, размахивая руками, и орал какую-то песню о страшном суде и мёртвых птицах. Наверно, у него в этот момент слились все ингредиенты, из которых получается слово «СЧАСТЬЕ».

Для полного удовлетворения, он ещё и прикурил сигарету, но, видимо, в момент первой затяжки случился настолько мощный экстаз, что ноги его предательски подвели, и как огромная бомба, он полетел вниз, извергая дикий рёв. Но он забыл про сигарету, которая от его перемещений нашла убежище в ноздре. От этого рёв стал ещё громче и походил уже скорее на звук садящегося самолёта с подбитым двигателем. Его быстро спустили, и он уткнулся мордой в ближайший сугроб. Теперь он знает, как из букв «С.Ч.А. С. Т. Ь. Е.» можно собрать слово «ЖОПА», подумал я.

Следующей прыгала Катя. Она вызвалась сама. Общий настрой её вдохновил. И идея, поначалу казавшаяся абсурдной, обрела смысл. На её лице не было видно ни одной эмоции, только в глазах чуть-чуть мелькал страх. Она перелезла через перила и стала лицом к прыжку. Совершенно спокойно попросила всех заткнуться, что никаких «Реди, сет, гоу» ей не нужно, и рассказывать о том, что всё безопасно, тоже. Просто нужно сосредоточиться на прыжке.

Прошло минут десять, а она всё ещё не прыгала.

— Может с рук? ― предложил Серёга

— Нет! Я сама, ― обрезала Катя.

Прошло ещё минут десять.

— До земли совсем чуть-чуть, а отцепиться страшно.

— Не думай, отключи мозг! ― Ответил Серёга. ― Ты сейчас в голове такого напридумываешь, что и прыгать не захочется.

Когда он договорил, Кати уже не было за перилами. Тихо ушла. Я проникся к ней большим уважением в этот момент. Она не привлекала к себе внимание, она не делала это для кого-то. Она сделала это для себя, её мало заботило то, что о ней подумают другие. Прыжок был посвящен чему-то конкретно ― страху боязни высоты, с полным осознанием всех действий. Принятием проблемы как таковой и решением о её преодолении. И может после этого её повысили на работе или улучшились отношения, или произошёл какой-то другой сюрприз. Какая тут связь? Очень простая. Я замечал такое много раз. Когда преодолеваешь свой страх и делаешь то, чего по-настоящему боишься, происходят необычные события, которых совсем не ждёшь. Как будто перебарываешь страх не только высоты, но и другие бытовые страхи. И неосознанно начинаешь смотреть на проблемы в жизни под новым углом. А преодоление страха зачастую и является правильным ответом. Вряд ли она будет часто с нами прыгать, даже вряд ли она будет прыгать в ближайшее время. Но сейчас она совершила именно тот прыжок, который другие могут не совершить никогда. Даже спрыгнув больше сотни раз. Суть ― в осознанном преодолении страха.

В прыжках открываются и обнажаются потаённые стороны личности. Ведь этот прыжок затрагивает глубинные установки боязни высоты. Как человек решает проблемы в жизни, так довольно часто и на мосту. Только здесь это ярче видно и проще осознать свои страхи.

Отцепив Катю, Серёга спросил: «Как избавиться от страха? С одной стороны, нет ничего проще, нужно отключить мозг и шагнуть вперёд. Просто сделать это. Осознанно контролировать свои эмоции и довериться процессу».

Я понял, что он имеет в виду и продолжил мысль: «Но с другой стороны, контролировать свои эмоции не так уж и просто. Тем более, принять свой страх и избавиться от него в этот самый момент. Не завтра, не через неделю, а прямо сейчас. Мы часто боимся неизвестности, прикрываясь удобством и комфортом текущего положения дел. Даже если в этой самой неизвестности скрывается счастье для каждого из нас. Из этого рождаются прекрасные, душераздирающие отмазки, в которые, со временем, начинаем верить».

— Как это? Я не поняла, ― сказала Надя.

— Вот наверняка, ты знаешь, что тебе нужно, ― ответила Алёна. ― Где-то внутри. Это похоже на внутренний голос, который подсказывает правильный ответ. Но это по-другому, и нужно многое сделать и переосмыслить. В этот момент включается твоя «ленивая» половина, которая трансформирует лень в нечто, не зависящее от тебя. Нехватка времени ― это неумение планировать, нехватка сил ― это неумение планировать и плохая физическая форма. Плохие отношения ― это вообще может быть что угодно, кроме вины твоего партнёра.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 354