электронная
360
печатная A5
490
18+
Теория коллапса

Бесплатный фрагмент - Теория коллапса


4.5
Объем:
198 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-4142-7
электронная
от 360
печатная A5
от 490

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть 1. Её похоронили в чёрном

Пролог

Жизнь — самое непредсказуемое, что есть…

У кого-то наступает великое счастье, у кого-то наоборот. Кто — то видит в чужом горе избавление от своих собственных мук, а кто-то на своём несчастье пытается заработать. Кто-то кажется тебе близким человеком, но бьёт больнее всего. А кто-то постоянно предаёт тебя, но делает вид, что самый близкий тебе человек. Кто-то не знает тебя, но решив, что с тобой поступают неправильно, бросится на помощь, а кто-то совершит уж что-то абсолютное невероятное, что неподвластно человеческой логике. И всё же, если ты не сделал ничего плохого, то в этом хитроумном сплетении судеб всегда отыщется человек, который тебя любит не за что-то, а вопреки…

Пускай ты пока и не знаешь кто этот человек.

Но придёт время, и ты обязательно узришь его!

Всенепременно!


(Пэ. Эс: Первая и последние главы писались под repit «I am waiting for you last summer — Through The Walls». Возможно, и вам понравится!)

Глава 1. Фотограф

— Я не сумасшедший! — возмутился я.

Устал уже доказывать это.

Меня накачали какой-то дрянью, как собаку.

В голове туман.

И связали тоже, как собаку. Словно я серийный убийца, и у меня не все в порядке с «кукушкой».

Хотя, я просто оказался не в том месте и не в то время.

Бывает такое.

— Ну да. Мне часто это говорят, — психиатр кивнул с вежливой тактичностью, с таким выражением на физиономии… очень захотелось в эту самую физиономию плюнуть, чтобы это выражение стереть.

Но не стоит злить психиатров.

— Ваши действия доказывают обратное, — сказал он.

— Что же я такого сделал предосудительного? — усмехнулся я.

— Вы можете объяснить, зачем раскопали могилу? И куда дели труп?

Я молчал.

Люди не поймут, чтобы я не говорил.

Они не смогут понять чувств, которые пытаюсь передать через фотографию. Я зарабатываю на жизнь снимая свадьбы, банкеты, юбилеи, концерты…

Но моя истинная страсть — это запустение.

— Я просто фотографировал.

— Что именно вы фотографировали?

— Вы не поймёте.

— Я здесь чтобы понять вас. А вы — чтобы быть понятым. Вы кажетесь вполне адекватным молодым человеком. Скажу по секрету: пока я вас не пойму — вы отсюда не выберетесь. Стоит поторопиться с вашим решением. В этих стенах кто угодно сойдет с ума.

Он замолчал, да и я не спешил говорить.

Зачем спешить, раз я в психушке.

— Я снимаю мертвых людей, — сказал через пару минут.

— То есть, вы фотографируете на похоронах.

— То есть, снимаю мертвых людей, — повторил я.

— Объясните, чтобы я понял.

— Трупы я снимаю, что здесь непонятного? — начал злится я на несообразительность.

— Успокойтесь, пожалуйста. Иначе придется прибегнуть к успокоительному.

Психиатр впился-таки в меня своим рентгеновским взглядом.

Я молчал.

Еще одно успокоительное не выдержу. А ими здесь всех пичкают, как витаминами. Какая разница, что сердце не выдержит.

Одним психом будет меньше!

Наконец он спросил:

— Вы успокоились?

— Да, спокоен, — рявкнул я.

— Тогда расскажите: как именно вы снимаете трупы? Зачем вам это? Когда вы начали этим заниматься? Для чего раскопали могилу? И куда дели труп?

— На какой из вопросов мне отвечать? — хмуро поинтересовался я.

— По своему усмотрению.

Голова становилось не моей. Появилось слишком много мыслей. Она стала расти в моем воображении от них. Росла, росла, росла — стала гигантских размеров. Череп начал хрустеть, трескаться и, наконец, голова разлетелась, как пустой пакет из-под томатного сока под давлением, забрызгав кровью и мозгами лицо этого напыщенного докторишки.

Я не выдержал и расхохотался.

— Что смешного?

— Ничего, — посерьезнел я, — видимо, это результат того, что мне колют.

— Вам колют успокоительное. Поэтому реакция должна быть совсем другой.

— У меня такая реакция, что я сейчас засну, — зевнул я.

— Отпущу вас в вашу палату, как только ответите на вопросы.

Я немного подумал и начал:

— Знаете, док, меня всегда поражала человеческая природа.

— Чем же?

— Люди рождаются, ходят в детский сад, в школу, в институт, устраиваются на работу, обзаводятся семьей, растят детей, выходят на пенсию. И умирают. Краткая биография обо всем человечестве стандартного социума. Есть множество отслоений от этого стандарта, которое типичный социум не одобряет. Например, если у человека странное хобби.

— Что вы имеете в виду под странным хобби?

— Мне всегда нравилось запустение. В нем нет пафоса, наигранности. Только истинная сущность, толкующая, что все рано или поздно… умирает.

Я кинул взгляд на зарешеченные окна и продолжил:

— Я люблю фотографировать старые заброшенные здания, пустыри, позабытые местности. Делаю это в свободное от работы время. Свадьбы, юбилеи, праздники… Если бы вы знали, сколько там лжи. Хотя, всё это чистой воды выпендреж. В запустении — искренность.

Однажды днем я гулял возле кладбища, и мне стало любопытно. Решил пройтись по нему. Вы когда-нибудь гуляли по кладбищу осенью? Тогда вы не поймете.

Опадающая листва, пожухлая трава, еще не холодно, но уже и не тепло.

Каменные портреты людей, умерших в разное время. Кто-то умер слишком молодым, кто-то слишком старым. У каждого из них своя история. Но одна истина: все умрут.

Я подружился со сторожем и начал собирать истории мертвых. Дома у меня много папок с такими историями: кто как умер. Да, мне любопытны жизни мертвых, которых забыли живые.

Ведь живым принято забывать умерших.

Истории постепенно увлекали. Я принялся собирать их и на других кладбищах. Пришлось освобождать гараж от старого хламья, чтобы разместить собранные биографии. Но через некоторое время и этот процесс мне наскучил.

Я не мог понять, в чем дело. Пока, гуляя по кладбищу, не увидел похороны молодого парня.

Парнишка не старше меня.

Его так искренне оплакивали…

Я удалился на два ряда от места действия, чтобы поснимать.

На лицах собравшихся было столько истинного горя. Но не они привлекли мое внимание.

Лицо парня…

Такое умиротворенное.

Спокойное.

Безразличное ко всему происходящему.

Умело загримированное.

…Мне стало любопытно: каким это лицо станет через год?

Ведь все меняется.

И это лицо — тоже!

Тогда я начал действовать по-другому. Собирал истории только что умерших, записывал, где какая могила находится, а спустя полгода-год возвращался, раскапывал могилу, вскрывал гроб, и фотографировал мертвеца.

— Вы фотографировали разложившиеся трупы? — переспросил психиатр, озадачившись.

— Да, я фотографировал разложившиеся трупы, — я помолчал, ожидая, пока психиатр переварит эту информацию, и продолжил: — Разложившиеся трупы — тоже люди. Только люди, о которых забыли. Откуда знаю? Потому что периодически прихожу к ним на могилы и вижу запустение. К некоторым, конечно, приходят. Так я познакомился с Ингой, потерявшей мужа. Из-за ошибки, которую не устранили, его станок на заводе переодически клинило. Он полез посмотреть, что произошло, когда станок внезапно заработал, и мужчине отрезало голову.

Мы с Ингой подолгу беседовали о загробном мире. Она сказала, что муж часто снится и просит передать на тот свет любимый портсигар. Инга слышала: чтобы передать вещь покойному на тот свет, нужно положить её в гроб к любому умершему перед погребением. Класть портсигар к незнакомому умершему женщина не хотела, но муж её донимал кошмарами. Что делать, она не знала.

Тогда я предложил ей помощь. Пообещал, что раскопаю могилу и вскрою гроб, если она разрешит сфотографировать своего мужа.

Она поначалу возмутилась, что это сумасшествие. Но кошмары стали невыносимыми. Инга сама разыскала меня…

Это была первая могила, которую я раскопал. С момента принятия решения фотографировать мертвых, прошло лишь четыре месяца. За это время я успел сфотографировать двадцать четыре умерших, и терпеливо выжидал время.

Мы с Ингой собрались рано, перед рассветом. Договорились со сторожем. И принялись за дело.

Я чувствовал себя Молчановым, убивающим старуху-ростовщицу. Но любопытство было сильнее… На деле, страшно только в первый раз.

Потом привыкаешь и делаешь все довольно-таки спокойно. Вам никогда не было интересно, насколько меняется умерший, спустя год?

— Никогда не задумывался об этом, — скривившись, ответил психиатр.

— Некоторые из них меняются, некоторые нет. Некоторые сильно разлагаются, некоторые не очень. По некоторым вовсю ползают черви, питаясь гниющей плотью, а по другим — нет. Даже если при жизни человек имел лишний вес, спустя год все соки уходят, вода испаряется из тела, масса мышц сокращается и человек — всего лишь скелет, обтянутый кожей. Вы можете мне не поверить, но пару раз я находил трупы людей в неестественном состоянии. То есть, их похоронили заживо, и они, очнувшись в могиле, пытались выбраться. Но полтора метра под землёй никогда не дают такой возможности. И они медленно и мучительно умирали…

То, что вас интересует, произошло на сельском кладбище.

Кладбище находится в 10 километрах от города, и до него вполне можно добраться на автобусе.

Эта девушка приворожила моё внимание.

В тот день было несколько похорон сразу. Но её пришла проводить такая толпа, что было очень сложно протиснуться. Девушку звали Анжела. На вид лет двадцать с небольшим. По традиции, молодых незамужних девушек обычно хоронят в свадебном платье, чтобы она смогла выйти замуж на том свете.

Но почему-то… её хоронили в черном!

Как я потом выяснил: она была актрисой. Получила главную роль в фильме «Чёрная дама». В интернете писали, что Анжела безумно хотела эту роль и её утвердили.

Немного потолкавшись среди скорбящих, я услышал, что она была милой, доброй, безотказной (так обо всех покойниках говорят), и много работала, чтобы получить эту роль.

Анжела с друзьями пошла в кабак праздновать получение роли. Пьяные мужики в ресторане начали бузить, и один с ножом кинулся на обидчика. Тот увернулся, но разгневанный смутьян, потерявший способность соображать, летел, на подругу Анжелы. У всех были считанные секунды. Единственное, что смогла сделать Анжела — шагнуть вперед и заслонить подругу собой. Нож вошел ей в грудь и она умерла на месте.

Хоронили актрису в игровом костюме. Пышное черное платье, сверху обшитое гипюром, и черная шляпа с вуалью из фатина.

Эта девушка просто поразила меня. Создавалось впечатление, что она играет роль лёжа в гробу. Столько в ней было чувств. В мертвом теле не может быть столько эмоций! Казалось, что она не умерла вовсе.

Но ведь, такое впечатление создается у многих, кто смотрит на покойников.

Анжела завладела всеми моими мыслями. Я словно сошёл с ума. Каждый день просыпался и начинал утро просмотром фильма с её участием. Любовался её прекрасными чертами, изучал о ней статьи в интернете. Каждую минуту думал о ней. Потом пугался собственных иллюзий, ловя на мысли, что Анжела мертва.

Она лежит в гробу и разлагается!

От этой мысли я сходил с ума ещё больше.

Потерял интерес. Аппетит. Начал терять заказы. Стал реже выходить из дома и как умалишённый просматривал фильм за фильмом по несколько раз.

Это продолжалось около месяца. Пока не пришло решение: я хочу её увидеть!

Этим же утром, на рассвете, я с трудом раскопал её могилу. Унылая полная луна тускло торчала на небе, иногда стыдливо прячась за облаками. Но даже, когда небо посветлело, она не желала уходить, раздражая, как навязчивая гостья. Мне показалось это странным. Ведь обычно мне нравилось смотреть на луну. Но сегодня хотелось её сбить, как дразнящую мишень в тире.

Был конец ноября и местами уже лежал снег. Земля была промёрзшая и влажная, что создавало некоторые трудности. Но желание увидеть Анжелу оказалось сильнее.

То, что я увидел, повергло в шок.

Она ни капли не изменилась с момента своей смерти.

Это точно! Ведь я каждый день разглядывал её фотографии.

Обычно старался не касаться покойников, но иногда приходилось.

Здесь, я не выдержал и дотронулся до руки девушки. Конечность была холодной, но не трупной. Я попробовал слегка приподнять её руку и пришел в замешательство. Рука, хоть и с трудом, но поддалась вполне свободно. Я осторожно поднял вторую. Обе кисти безжизненно повисли в моих руках. Я легонько помотал ими в воздухе и резко отшатнулся, отпустив конечность, словно прикоснулся к гремучей змее.

До меня начало доходить.

Если Анжела ни на день не изменилась, температура тела ниже человеческой, но выше, чем у покойника, а суставы не «окоченели», руки имеют гибкость, то…

Означает ли это, что она… не мертва?!

Чтобы это проверить, я осторожно повернул её голову вправо. Влево. Осторожно запустил руку под шею и попытался приподнять. Тело спокойно поддалось и я, взяв девушку на руки, переложил её на гравий.

Выбравшись из могилы, я присел возле Анжелы на корточках и принялся рассматривать. Повторюсь, ранее, я просто фотографировал покойных, и тут же закапывал, наводя полный порядок на могиле. Но здесь у меня зародились сомнения. Выражение лица с последнего момента, когда я видел Анжелу, немного изменилось.

Я осторожно приоткрыл ей один глаз и принялся рассматривать. Радужка была орехового цвета. Приоткрыл второй. Теперь глаза девушки без интереса смотрели в ноябрьское небо. Разумеется, не двигаясь. Но трупного эффекта кошачьего глаза и изменения цвета не было!

Стало не по себе, и я, немного потрогав щеки, создал подобие улыбки её лицу. Несмотря на все мои попытки, выглядела она жутковато. В пышном черном платье, с откинутой вуалью от шляпки, она лежала на спине, и с легким намеком на полуулыбку созерцала утреннее небо безжизненным взглядом. Плечи мои невольно передернулись от этой картины.

Я слегка приподнял Анжелу и оттащил к ограде. Провозился я с ней минут двадцать, не меньше. Наконец, усадив и создав интересный образ, добился нужного мне ракурса. Принявшись фотографировать, с удовольствием любовался качеством фотографий и отблеском от вспышки в её глазах.

Я увлекся и не заметил, как наступило утро.

Понял это, когда услышал, как какая-то женщина орет: «Ты что делаешь, ирод!»

Не успел ни испугаться, ни удивиться. Просто обернулся и увидал женщину средних лет, в черном платке, легкой куртке, резиновых сапогах, и с метровой лопатой в руке. Это все, что я успел разглядеть! Этой самой лопатой она мне и зарядила по голове. Но… Прежде, чем потерять сознание, я увидел кое-что странное…

— Что? — переспросил психиатр.

— Она — мёртвая девушка… на её лице больше не было улыбки. Я повернул её так, чтобы она смотрела вдаль. А она смотрела прямо на меня. Прямо в глаза.

Я замолчал.

Док тоже молчал.

Наконец он спросил у меня:

— Ну, с тобой-то мне все ясно. А куда ты девушку дел?

— Я её никуда и не девал.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я очнулся у соседской ограды, прислоненный спиной к холодной железяке. Руки крепко привязаны за спиной, к могильной ограде, так, что если мне вздумалось бы уйти, то только вместе с ней. Спустя какое-то время прибежала сумасшедшая, огревшая меня лопатой, вместе с какими-то пьяницами. Ещё через некоторое время появилась полиция. Меня забрали в ментовку, камеру отобрали в качестве улики. Ну и сейчас я здесь. Прохожу, как вы это называете, лечение. Признан психически больным. Но это не так.

— А с девушкой что?

— С какой девушкой? — переспросил я.

— Ну, с мертвой.

— Наверное, она все-таки была не совсем мертва, — предположил я вполне спокойно.

— В каком смысле?

— В таком, что когда я очнулся — её уже не было.

— А куда она делась? — обалдел док.

— Мне почем знать?! Но это выглядело так, как будто Анжела исчезла.

— Но она на самом деле исчезла, — напомнил психиатр.

— Бывает, — пожал я плечами и ухмыльнулся.

— Там был только ты, — настаивал док.

— А вам откуда знать, вас же там не было, — издевательски заржал я.

Док расстроился и вызвал санитаров, которые пару раз двинули мне по почкам, пока у меня изо рта не пошла кровь.

— Хватит, а не то еще прибьете нафиг, — скривился док.

— Как вы великодушны, — съязвил я и сплюнул кровь ему в лицо. Промазал и попал всего лишь на халат, за что получил нехилую затрещину.

— Ты у меня тут сгниешь, — пообещал док, а я расхохотался, чувствуя, как мне вкалывают еще «отравы».

В голове зашумело, тело обмякло, в глазах начало расплываться. Я повис тряпичной куклой в руках крепких санитаров.

Они под руки потащили меня в грязной смирительной рубашке по не менее грязному и обшарпанному коридору.

— Как думаешь, через сколько он сдохнет? — поинтересовался один.

— Без понятия! Но я знаю, что есть кое-кто, кто постарается, чтобы он сдох здесь как можно быстрее…

— Может, нам удастся продать его органы?! Печень мне!

— А ты не офигел, нет?

Наверное, если бы меня в это время снимал какой-нибудь мой коллега, он бы отметил мою лёгкую улыбку.

Но санитары — народ не настолько внимательный!

«Э нет, ребятки! Я не дам пустить себя на органы! И тем более не дам себя укокошить!»

Но теперь я знаю одну вещь…

Анжела, ты не мертва и ты не дома. Ты пропала и все думают, что это я.

Но это не так!

Ты где-то есть! И точно жива! Абсолютно!

Я обязательно найду тебя и разгадаю твою тайну.

Только для начала выберусь отсюда…

Незаметно для всех я зевнул и притворился спящим.

Глава 2. Вдова

— Это просто невыносимо! — возмутилась я. — Да когда же вы оставите меня в покое?!

— Расскажите ещё раз все детали, и мы оставим вас в покое, — упрямо заявил мужчина напротив меня.

— Я уже тысячу раз рассказывала. Ваши люди всё давным-давно записали. Почему вы не оставите меня в никак?

— Видимо потому, что вы — главный свидетель, сообщивший нам об акте вандализма. Только вы можете описать детали, которые помогут вывести на злоумышленников, похитивших труп из могилы.

Я вздохнула и начала:

— Я поехала на выходные к детям в город. Муж трубку ни мобильного ни домашнего не снимал. Я разозлилась ещё, что баба за порог, а мужик свободу почуял. Подумала, запил. Когда вернулась в воскресенье домой, принялась его разыскивать: где это он бродит. Всех его дружков обзвонила, никто не знал где он. Думала, ну мало ли, куда пошел. Задерживается. Ночь настала, а его всё нет. Мобильный недоступен. Я уже не знала, что и думать. Только сердце болеть начало. Неспокойно стало. Поняла: что-то случилось с моим Василием. Всю ночь не спала, места себе не находила. Утром, в пять часов, мне с его работы позвонили (Вася на хладокомбинате работал), мол, так и так, Федоровна, горе у нас. Василия обнаружили закрытым в «холодильнике», где он пробыл все выходные. Дело в том, что у них три бригады: на каждую бригаду по холодильнику — это такие здоровенные морозильные камеры. Так вот, Вася в конце смены зашел подсчет сделать. А его взяли и закрыли. Подумали, мол, чего это холодильник нараспашку. Вася стучал — стучал, но разве ж кто услышит в конце рабочего дня? А в выходные работали две остальные бригады, потому Василия обнаружили только в понедельник с утра.

С похоронами помогала вся деревня. Кто чем мог. Дети приехали. А мне все кажется, что Василий будто бы не умер, а уехал куда. Хотя сама его обмывала, одевала, ночь над гробом молитвы читала — все как положено. Только чудится мне, что здесь он, рядом со мной, никуда не «уходил». Одна я осталась. Дети в городе. Никому не нужна. А мне ведь только пятьдесят шесть. Да. А Василию моему было шестьдесят. Ему б еще жить да жить. А Вовка, ирод этот, что моего Васю закрыл, ходит себе спокойно по деревне. И как его земля только носит?! Ну да чёрт с ним, с этим гадом, Бог все видит!

Сниться мне, значит, Вася мой. Что ходим мы по нашему саду, и он мне говорит: « Вот это дерево подари мне». Я ему отвечаю: «Вася, ты что обалдел? Это не дерево, это пихта. Растет она на нашем с тобой огороде. Ты мне её три месяца назад сам подарил, а теперь хочешь, чтобы я её тебе назад передарила, что ли?». А он такой нахмурился, и говорит: «Тебе что, для мёртвого мужа дерева жалко?».

На том я и проснулась. Холодный пот ручьем льется, колотит. Гляжу на часы — ровненько четыре утра. Думаю, ну, раз мой Вася уж так хочет эту пихту, надо ему её отнести и посадить. Пока с постели поднялась, пока одевалась, всё думала — зачем Васе это дерево. Когда уже пихту выкапывала, сообразила, что сегодня девятый день с его похорон. Думаю, ну точно нужно поспешить и принести ему это растение. Обмотала корешки, и вышла.

От посёлка до кладбища час пешком. Раз в шесть выйду, то в семь на кладбище буду. А там, глядишь, пихту прикопаю Васеньке, и сразу с кладбища домой. Скоренько соберусь, и на работу к девяти. Работаю я на почте нашей. А кладбище это — от дороги почти километр через поле. Самое интересное: чего только на этом поле не старались посадить — ничего не растет. Земля мертвая! Вот подхожу я к воротам уже. Смотрю, а там машина чья-то стоит. Подумала еще, что не одна я буду.

Иду я, значит, о Васеньке думаю. А слева, через ряд, вспышки какие-то. Я остановилась. Гляжу, парень какой-то крутится и так и этак. Фотографирует. Гляжу, а там девка какая-то сидит к ограде соседской привалившись, вся в чёрном. Ну, думаю, совсем оборзели эти, которые на могилах спят и духов вызывают…

— Готы, что ли?

— Да, вандалы эти. Ни стыда, ни совести у людей нет! Вот сейчас подойду, думаю, и всыплю им по первое число, чтобы на нашем кладбище не ошивались.

Прислонила пихту, значит, возле чьей-то могилы, а сама тихонько вперед иду. Подхожу ближе и замечаю: могила-то разрыта, венки валяются, а рядом с крестом, возле чужой ограды, крышка гроба лежит. Тут до меня и доходит, что девица-то эта — покойница. Я прямо обезумела от страха. «Что ты делаешь, ирод!» — кричу. Ирод обернулся и такое у него было лицо, что я перепугалась и огрела его лопатой. В первый раз по спине попала. Он упал, но тут же попытался удрать. Тогда-то я ему по затылку заехала. Он рухнул и не шевелится. Я стою, чё делать — не знаю. Сразу перепугалась, что пришибла вандала-то этого. Но нет, гляжу: дышит, сопит себе. Вытащила его к чужой оградке. Думаю, очнется, вдруг пришить захочет. А чё? Место глухое — кладбище. Закинет меня в гроб вместе с этой покойницей и закапает. Я его, недолго думая, спиной к ограде усадила и руки верёвочкой-то к оградке да привязала, чтоб не убежал, значится. Верёвочка такая, знаете, от торта. Специально таких с собой набрала. Подумала, мало ли венки Васе подвязать, или ещё чего. А сторожа-то на этом кладбище нет. Сторожка стоит, а сам охранник редко в ней засиживается. Сторожка стоит, пустует. Правда, её облюбовали наши мужики и часто здесь выпивают. Вот я и бежала к ней со всех ног, надеясь, что там кто-нибудь из наших-то мужиков запил да и заснул. Видимо, Бог услышал мои молитвы. Потому что в сторожке обнаружились Степан да Володька — вечные выпивохи. Но хоть какие-то мужики. Пока я их растолкала, пока объяснила что к чему, пока они поняли, что от них хочу — я уже и от испуга оправилась. Только разозлилась на них, что медленно соображают. Выпихнула из сторожки, и к могиле той разрытой повела. Парень уже очухался, сидит, головой крутит. Мужики головы чешут, поверить не могут, что такое на самом деле происходит. А девица эта пропала.

— Как пропала? — поинтересовался следователь.

— Вот так просто: взяла и пропала. Когда я уходила — сидела себе смирненько, а когда с мужиками вернулась — не было её.

— Так может сама ушла?

— Ну, здрасьте, сама ушла, — посмотрела я на мужика, как на дитё малое. — Я потом на дату смерти глянула — почти с месяц как покойница. Не могла сама уйти.

— А как она выглядела?

— Ну что я её разглядывала что ли? Перепугалась до полусмерти — такие страсти творятся. Помню только, что она в черном была. Шляпа на ней была такая, лицо закрывала. Да и то, не уверена, была ли эта шляпа.

— А дальше что было?

— Дальше? Дальше Володьку в посёлок отправили, чтоб в полицию звонил, а сами со Степаном сторожить этого ирода остались. На работу в тот день я так и не попала. Замучили ваши следователи. Только часа в четыре я на кладбище вернулась — пихточку Васе прикопать. Сидела и рассказывала ему, какая со мной история приключилась… Я вот что думаю: не один этот ирод был. А с кем-то. Потому что пока я за мужиками-то ходила — минут десять прошло. Сообщник его взял, да утащил девицу — и всё!

— А тогда почему ирода не развязал? — поинтересовался следователь ехидно.

— Так не успел. Мы вернулись, — нахмурилась я.

— А почему сразу не развязать, а потом вместе девицу тащить?

— Ну, почём знаю. Я, что ли, сообщник? — разозлилась я. — Но не могла ж мёртвая девица просто так взять и исчезнуть. Одно точно скажу: Вася мне не просто так снился! И не пихта ему нужна была. Он специально меня позвал, чтобы я эту покойницу от ирода спасла. Василий-то у меня добрый был. Всем помочь старался. Люди к нему тянулись… — сердце у меня защемило, а слезы потекли из глаз сами собой. — Так не верится, что нет его больше со мной…

— Скажите, может, заметили ещё что-нибудь странное?

— Да чего уж странного? Всё вам рассказала. Нет у меня привычки от следователей тайны хранить. А девица эта рано или поздно найдется. Мёртвые же не передвигаются. К тому же, раз она на том свете, Василий за ней приглядит…

Глава 3. Мать

— Когда вы уже закончите это следствие? Сколько можно нас ещё мурыжить? Что бы вы чувствовали, если бы ваша единственная дочь умерла? Безысходность? Ненависть к виновным? Да! Я ненавижу эту редкую сучку Алину. Её подружку. Это всё из-за неё.

— Вы считаете её виновной в смерти вашей дочери?

— Разумеется, считаю. Тысячу раз говорила Анжеле не общаться с ней. Просто уверена, что эта Алина спала с Никитой — это парень Анжелы. И не раз. Она всегда хвостом перед ним крутила. А Никита, ещё тот кобель! Он не пара для Анжелочки. Моя дочь всегда была послушной, робкой, воспитанной, пока не связалась с этими двумя. Этот журналюга кобель, а Алина, и того хуже — продавщица на рынке. Шмотками торговала. Образованием там и не пахнет.

Я вздохнула и предложила:

— Может кофе?

— Нет, спасибо, — отказался следователь.

«И правильно, нам больше будет…», — мысленно хмыкнула я и вздохнула.

— Я сразу поняла, что Анжела — талантливый ребёнок. Потому, отдала её обучаться игре на фортепиано, на художественную гимнастику, в кружок хора и, разумеется, обучаться актёрскому мастерству. Анжела впервые снялась в кино в шесть. Режиссёры были просто в восторге от неё. В школе она не успевала, но это и не важно. Ведь ребёнок работал и зарабатывал больше, чем даже мой муж, будучи директором птицефабрики. Я бросила работу и занималась тем, что продвигала Анжелу, как восходящую звезду. Она всегда была послушной и спокойной. Очень много работала. Если выпадали ещё съёмки, соглашалась на все предложения. Теперь понимаете моё негодование, когда она притащила этого бестолкового Никиту к нам на чай. Я вышвырнула его из дома, как паршивого кота. Надеялась, что моя девочка образумится, но Анжелу словно подменили. Она закатила истерику. Принялась угрожать, что уйдёт из дома, если не соглашусь с её выбором. Когда я поинтересовалась, что же она намерена делать без меня, ведь она не выживет, Анжела заявила, что вполне готова работать самостоятельно без моего вмешательства и обеспечивать себя сама. Нет, вы только подумайте! И это после того, как я ей всё отдала! Я ушла с работы, занималась её воспитанием, всегда помогала заучивать тексты, ночами не спала, ругалась с режиссёрами, только чтобы она была в шоколаде. И она посмела такое заявить… В общем, пришлось терпеть этого Никиту, только чтобы Анжела спокойно могла работать. А потом появилась эта Алина. Анжела познакомилась с ней, когда эта дрянь в массовке снималась. Моя девочка помогала ей получать второстепенные роли. И пригрела змею на шее. Я вам сто процентов гарантирую: этот Никита и эта дрянь путались у Анжелочки за спиной.

Моей девочке предложили роль в многобюджетной картине «Чёрная дама». Замечательная легенда о девушке, вышедшей замуж за короля. Красавица была из средних слоёв, потому королева-мать ненавидела её и приказала отравить. После смерти возлюбленной, король так страдал, что приказал собрать в своём дворце всех алхимиков, каких только возможно. Обещал осыпать золотом того, кто призовет дух его возлюбленной с того света. И у одного алхимика это вышло. Только его условием было, чтобы король не касался призрака. Увидев любимую, король попытался её обнять. Дух женщины дико закричал и растворился. И с тех пор в замке то и дело встречают тёмный женский силуэт. Это чёрная дама бродит и ищет своего возлюбленного, не в силах вернуться на тот свет.

— Интересная легенда, — подтвердил следователь, — но что насчёт вашей дочери?

— Моя дочь получила главную роль. Ей специально шили платье на заказ и чёрную шляпу с вуалью. Она была прекрасна в этом наряде. В этом самом наряде её похоронили, — я осеклась, вспомнив, что моя дочь мертва. Пару секунд сверлила взглядом даль, после встала, и направилась вглубь квартиры.

— Вы куда? — крикнул мне грёбаный следопыт.

— За виски. Не могу разговаривать на эту тему без виски, — огрызнулась я.

Усевшись перед ним с бутылкой, наполнила бокал и выпила залпом. — Ох, вот теперь могу продолжать, — сказала я, подливая в стакан ещё. — Подонка, что её зарезал, не нашли. Таких на электрический стул сажать надо, а не в тюрьму. Мою дочь уже не вернуть, а ваши даже не чешутся…

— Поверьте, мы делаем всё возможное, — начал было заливать следак, а я скривилась:

— Ой, да ладно. Знаем мы, как вы работаете… — я выпила ещё стакан и, наполнив его снова, продолжила:

— Анжелочка приняла на себя участь этой сучки Алины. Хотя, лучше бы эта тварь умерла вместо моей дочери. Бездарность. Её вместо моей Анжелы утвердили на роль. Я была на монтаже. Такого дерьмового фильма ещё не видела никогда. Его ещё не досняли, а я уже знаю, что фильм — полный провал! Нет справедливости! Таланты погибают, а дерьмо и бездарность остаются. Вот почему наш мир катится ко всем чертям. Его спасёт только конец света.

— Скажите, вам известен парень, разрывший могилу вашей дочери. Есть ли предположение, кто из его знакомых мог спрятать труп вашей дочери.

Я хихикнула и выпила, обновив стакан:

— Нет, парень конечно безобразно поступил. Я слышала, что он был влюблён в Анжелу и разрыл могилу, чтобы сделать снимки моей дочери. Понятно же, что он — один из её поклонников. Можно ли осуждать парня за такую сильную влюблённость в мою дочь. Ведь он, как и король из «Чёрной дамы», не смог выдержать разлуки даже после её смерти. Анжела была очень красива. Думаю, что как фотограф и художник, он хотел сохранить её красоту. Так что, если у него и были сообщники, а они определённо были, иначе, куда пропала моя дочь… то, они, скорее всего, забрали тело Анжелы, чтобы забальзамировать и навечно сохранить её красоту. И я полностью одобряю это. Ведь в этом случае Анжела даже после смерти — не менее популярна.

— То есть, вы абсолютно не переживаете, что тело вашей дочери сначала выкопал какой-то сумасшедший, а затем оно исчезло вовсе? — удивился надоедливый мужлан.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 490