электронная
36
печатная A5
544
18+
Тени Сокрушения

Бесплатный фрагмент - Тени Сокрушения


5
Объем:
282 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-1940-6
электронная
от 36
печатная A5
от 544

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Сквозь туман, под дождём

Я иду… Иду сквозь туман, под дождём. Иду и пытаюсь собрать по кусочкам себя прежнюю, ту, какой была до Сокрушения.


Было утро. Ещё толком не проснувшись, я готовила завтрак — яичницу с беконом и кофе.

Все случилось слишком стремительно, чтобы что-то понять. Сирены, крики людей, небо резко потемнело, а затем…


До сих пор не понимаю, правда ли, всё было так, или я просто ударилась головой, и это ложные воспоминания? Ультрафиолетовое свечение сквозь чёрные тучи, затянувшие небо, пронзительный звук на грани человеческого восприятия, омерзительное ощущение неестественного холода во всём теле…


Нет, такого не может быть. Наверняка воображение разыгралось. Впрочем, если всё было иначе, то что произошло на самом деле?


Не знаю. Я лишь иду… иду сквозь туман, под дождём. Дождь льёт уже много часов, а может, и суток. Я потеряла счёт времени — тучи не пропускают солнечных лучей, и непонятно даже, день сейчас или ночь.


Вокруг сквозь туман проступают обрушенные дома, трупы людей, дымящиеся машины… Иногда нахожу еду. Ем без аппетита, но знаю, что надо, иначе умру. Часть беру с собой…


Я не знаю, куда и зачем двигаюсь, просто не хочу оставаться на одном месте. Как же меня раньше звали? Все попытки что-то припомнить о себе прежней оканчиваются провалом, оставляя мне лишь лёгкие вспышки памяти, короткие, как время, за которое свет мог бы облететь вокруг Земли.


Прежняя я умерла, и став новой, мне нужно найти своё место.


Вдруг мне навстречу человек. Он выставляет ружьё, что-то кричит. За ним прячется ребёнок, может быть, его дочь. Он не хочет проблем, просто защищается. Делает выстрел в мою сторону…


Я бросаюсь на него. Хватаю за плечи и начинаю рвать его плоть острыми, как ножи, клыками. Отрываю ему голову и почти захлёбываюсь от наслаждения в потоках бьющей фонтаном крови, и пью, пью, пока она не иссякнет…


Девочка кричит и убегает… Пусть. Не она — мой сегодняшний ужин. Такие мне знакомы. Это они обречены идти сквозь туман, под дождём. Потерявшие себя прежних и обретающие себя заново — уже другими. Я сама ещё недавно была такой же.


Утолив жажду, я оплетаю остатки трупа паутиной и приклеиваю себе на брюшко. Поднимаюсь на все восемь лапок и иду дальше. Сквозь туман, под дождём.

Подлый Демон Глубин

Не знаю, зачем это пишу. Ведь если в мире и остались люди кроме меня, этих записей не найдёт никто и никогда.

Я нахожусь на глубине нескольких километров под уровнем моря, на маленькой экспериментальной станции по гидропонному выращиванию продуктов питания. Мы с коллегами в шутку называли её «Сад Жизни».

Здесь только я. И ещё Подлый Демон Глубин.

Я не знаю, кто это или что это. Он приходит из глубины и пытается уничтожить мою станцию.

После Сокрушения… Я очнулся с сильной головной болью. Горел аварийный свет. В памяти мелькали противоречивые и бредовые картинки того, что, как мне казалось, только что произошло. Как мне казалось — потому что я не знаю, сколько времени провёл без сознания.

Вокруг поломанного оборудования были разбросаны трупы коллег. И был он. Он, отвернувшись от меня, добивал последнего.

Я выхватил какой-то железный обломок и бросился на него сзади. Он без труда отбил мою атаку. Казалось, я обречён — это существо было сильно, как десять человек. Рукой я случайно нащупал ультрафиолетовый фонарь, что мы использовали в экспериментах по гидропонике. Тогда и удалось обнаружить слабое место отвратительного монстра. Он боялся этого света.

Демон бежал в глубину, из которой явился. Но я уже знал: он ещё вернётся, чтобы окончательно уничтожить Сад Жизни.

Он возвращается регулярно, хотя непонятно, насколько часто — все часы вышли из строя. Но каждый раз, когда я начинаю думать, что может быть, всё закончилось, он приходит.

Чувствую, что схожу с ума. Питаюсь тем, что даёт Сад Жизни. Сплю лишь урывками и всё время жду, что он придёт. Подлый Демон Глубин. Не знаю, сколько смогу ещё протянуть…


Демон стал хитрить. Он подплывает к иллюминаторам извне и говорит со мной. Я знаю, что звук не может проходить через толстое стекло, но почему-то слышу его голос.

— Отдай мне Сад Жизни, человечишко! Отдай — и я дарую тебе свободу!

— Сад Жизни — всё, что у меня осталось! Я не отдам его тебе! Буду сражаться, пока жив!

— Неужели ты не хочешь выбраться отсюда?

— Но ведь отсюда нет выхода!

— Выход есть. Смотри, как я свободно плаваю по этим водам, ничто не может меня сдержать!

— Ты тварь! Монстр! Ведь я погибну в Глубине. Без станции мне не выжить. Здесь и воздух, и пища!

— Сад делает тебя зависимым. Сколько ты ещё протянешь — день? Два? Неделю? Прими мою сторону! Сад Жизни — твои оковы. Обрети свободу вместе со мной, в глубине!

— Ты врёшь! Ты просто хочешь погубить меня и мой Сад! Почему ты так ненавидишь человечество?

— От человечества ничего не осталось, и ты это знаешь. Кстати, спасибо, что сбросил трупы своих коллег в воду, это было вкусно!

— Мерзкое существо!

— Я свободен. А ты заперт. Так кто из нас более мерзок в своей ничтожности?


Эти диалоги гораздо хуже честных сражений. Но до сих пор я выхожу победителем и в битвах силой, и в битвах духом. Я храню Сад Жизни от Подлого Демона Глубин, потому что… мне больше ничего не остаётся.

Иногда меня охватывает отчаяние, и я рыдаю. Я не могу понять, за что мне такие испытания, и сколько ещё продержусь. Но голодный и невыспавшийся, я хватаюсь за ультрафиолетовый фонарь, как за меч, и продолжаю защищать то, что стало для меня дороже самого существования.


…Помню, однажды я проснулся и увидел его гнусную харю прямо перед собой. Он рассматривал фотографию Элен, стоявшую на моем столе. Под его ногой лежал разбитый ультрафиолетовый фонарь. Надежды больше не было, но я даже не подумал об этом. Не этой гнусной твари ТАК смотреть на мою Элен! Ту единственную, с кем общался долгими одинокими ночами, тело которой я не смог заставить себя сбросить в воду, а заморозил в камере. Я бросился на него с кулаками.

Гнев придал мне небывалых сил. Я крушил его и крушил. Снова и снова. И неожиданно он начал отступать и скрылся в глубине…


Я тяжело дышал. Победил… Или?.. В пылу сражения я не заметил, как сильно в нашей схватке оказались повреждены отсеки Сада Жизни.

Кислорода оставалось не более чем на сутки. В животе урчало, а еды уже не было. Я пошёл в морозильную камеру, чтобы просто посмотреть на Элен. И плача, стал пожирать её плоть.


— Теперь ты свободен.

— Пошёл ты!

— Сад Жизни больше не держит тебя.

— Иди к чёрту!

— Всё, что осталось — просто войти в глубину. Тебе всё равно больше некуда идти.

— Ненавижу тебя! — закричал я и прыгнул в толщу воды без скафандра…


Я свободен. Наконец-то, после долгого ожидания. Сколько времени прошло — недели, месяцы? Слишком долго держались во мне остатки человеческого, моя слабая часть. Я часто возвращался на базу, к идиотской, поломанной жестянке Сада, что когда-то держал в заточении моё человеческое тело и не давал мне вырасти из прежней шкуры. Это она, гадкая станция, мешала мне обновиться и обрести свободу, плыть по глубинам, стать частью Нового Мира, мира для сильных, таких, как я.

Уже отброшены остатки совести, терзавшей меня за то, что в тот далёкий день я убил своих коллег. Осталась позади любовь к Элен, чья гибель при Сокрушении свела меня с ума. Больше нет страха остаться без Сада Жизни, без пищи и воздуха. Сокрушив все оковы, я эволюционировал. Стал чем-то большим, чем человек — Подлым Демоном Глубин. Навсегда.

И пришёл Выжигатель…

— Так что это за напасть-то такая, старик? Кто такой Выжигатель?

— Говорят, до Сокрушения он жил где-то в Восточной Европе. Но сейчас, как известно, время и расстояние не имеют значения. Всё смешалось, то, что было далеко, стало близко, где-то проходят годы, а где-то — мгновения…


…Это был настоящий ад. Жителям городка очень повезло, что рядом с ними был наш гарнизон. В спокойное время они недолюбливали нас, но как только начался этот кошмар, тут же бросились под нашу защиту. Не все сумели добежать.

Поначалу я не понимал, что они скрывают от нас, а затем понял…


— То есть, все эти твари когда-то были людьми?! — кричал я на деда лет восьмидесяти на вид, который ещё недавно был полным сил сорокалетним мужиком и руководил городской полицией. Мы часто с ним бухали тогда, но сейчас его было просто не узнать, так надломил его весь этот ужас.

— Да, — всхлипнул он, крепче прижав к себе лежавший у него на коленях труп твари, лишь отдалённо напоминавшей его дочь.

— Как, как, чёрт подери, это вообще возможно?! — кричал на него я.

— Я откуда знаю?! Мы поначалу вообще думали, что это вы, военные, что-то натворили!

— Твою же мать… Прости Михай, что ору на тебя. Но это правда не мы!

— Да я уже понял… На такое никто из людей не способен…

— И да, Михай, мне придётся сжечь её тело. Сам понимаешь…

— Сожгите меня вместе с ней.

— Ну, конечно! Разбежался! Совсем с ума сошёл?!

— А зачем мне жить? — сказал он, и посмотрел на меня чистыми, как хрусталь, и голубыми, как полуденное небо, глазами. Никогда не видел такого чистого взгляда. Ни до, ни после…


Неизвестно, было ли это результатом эпидемии, или просто то, что исказило их, действовало до сих пор и искажало нас, но помимо тварей, штурмовавших гарнизон извне, в тварей постепенно превращались и те, кто был внутри.

Мы расстреливали их и сжигали, я приказал обходиться с ними безо всякой жалости. Но это мало помогало, как и все меры предосторожности, вплоть до постоянного ношения костюмов химической и биологической защиты. Заканчивались припасы…

Тогда я впервые его и встретил. Он пришёл ко мне во сне. Мерзкий старик с гнилыми зубами и неприятным смехом.

— Здесь вы все умрёте.

— Ты кто такой?

Он рассмеялся.

— О, поверь, это не имеет абсолютно никакого значения. Важно — кто ты.

— Что за чушь ты несёшь?

— Виктор, тебя ждёт великая судьба.

— Ты же сказал, что мы все умрём!

— Когда мир сдвигается с места, нет смысла оставаться там, где ты был! — он залился безумным и отвратительным смехом, после чего я проснулся в холодном поту.


— Вылазка сюда — наш единственный шанс, — я ткнул пальцем в карту.

— Это безумие! Нефтеперерабатывающий завод находится в другом конце города!

— Только там есть достаточное количество топлива, чтобы мы могли доехать до столицы. Здесь мы обречены!

— С чего ты вообще решил, что туда имеет смысл ехать? Вдруг то, что мы видим вокруг, сейчас повсюду в мире?!

— Там Правительство. Оно наверняка что-нибудь придумало.

— Ага, сейчас…

— Есть идеи получше?

— …Нет.

— Тогда прикажи всем загружаться на броневики. Попытаемся прорваться на завод, там берём столько топлива, сколько сможем, и рвём когти!


— Виктор-Виктор, ты же понимаешь, что у вас нет никаких шансов!

— Чего ты вообще от меня хочешь?! — я попытался ударить гнилозубого, но мой кулак прошёл мимо.

— Генерал Дракин, ты ведёшь себя неконструктивно! Бьёшь того, кто на твоей стороне, совсем не ожидая удара от тех, кто уже по другую сторону баррикад, — он засмеялся своим жутким смехом.

— О чём ты говоришь?!

— О, поверь, скоро ты всё поймёшь! Будет больно… но не поздно, — я проснулся, но его хохот ещё долго звучал у меня в ушах.


Это был ад. Каждая третья машина нашей колонны осталась на улицах города, не выдержав непрерывных атак ужасных тварей. Но мы добрались до топлива. Солдаты встали кругом, прикрывая гражданских, а они начали грузить горючее.

Я стоял в самом первом эшелоне.

Тварь, плевавшая кислотой, обожгла мне ногу прежде, чем я сумел застрелить её. А вскоре у меня кончились патроны.

Твари словно не замечали меня, бежали вперёд, громили моих ребят, а я ничего не мог сделать — я был не только безоружен, но и неспособен даже побежать на них с кулаками!

Меня переполнял гнев, гнев абсолютной беспомощности. Кажется, это он внезапно налил мои руки пламенем, и к своему удивлению я сжёг ближайшую ко мне тварь.

Боль в ноге была кошмарная, но я понял, что всё равно могу передвигаться, поднялся и начал сжигать тварей одну за другой. Когда бешеный гнев стал стихать, я повернулся к своим ребятам.

Они смотрели на меня с ужасом.

— Генерал… Виктор Павлович… вы… вы теперь… — солдаты наставили ружья на меня.

— Ребят, вы чего, я же вам жизнь спас!

— Вы сами приказывали всех превратившихся расстреливать без жалости! — сказал солдат и первым нажал на курок.

Я упал на колени. Мое тело пронзил свинцовый дождь.

Я чувствовал, как останавливается сердце. Как по щеке течёт слеза.

Вот что имел в виду гнилозубый. «…Совсем не ожидая удара от тех, кто уже по другую сторону баррикад…»

Мой мир умер в этот момент. Старый я погиб от огня своих же людей. А новый я выжег пламенем всех, кто находился тогда поблизости. Моей искры хватило бы и так, а там было ещё и топливо… Взрыв, наверное, накрыл весь город…


Пепел падал с небес. Гнилозубый подошёл сзади.

— Как чувствуете себя, генерал Дракин?

— Виктор Дракин умер. Моё имя — Выжигатель, — я встал на ноги и отряхнул пыль с плаща.

Посмотрел на руки — кожа полностью сгорела, и они были ярко-красные. Сделал взмах, привычный, словно я всю жизнь этим занимался. Тысячи солдат встали из пепла. Они преклонили передо мной колени, и я повёл их за собой. В мире ещё много мест, которых не коснулось моё пламя. Ещё много людей должны сгореть, чтобы больше никогда и никого не предать.

Гнилозубый тихо смеялся за моей спиной.


— Так что же, старик, говоришь, нет нам никакого спасения от этого твоего Выжигателя?

— Он прошёлся по многим городам и сёлам и никого не оставил в живых на своём пути. Он заживо сжёг миллионы людей, чтобы после они воскресли из пепла и вечно маршировали за ним!

— А ты откуда это знаешь, если он никого не оставляет в живых?

— Кто сказал, что я живой? — старик разверзнул рот с чёрными пеньками зубов и гнусно расхохотался.

Люди в ужасе перекрестились и хотели было броситься на него с вилами и факелами, но вдруг раздался сигнал тревоги. Затем крики ужаса… В воздухе растекался запах палёного мяса. Суматоха отвлекла горожан от старика.


Когда очередной город обратился в пепел, а пополнившаяся армия Выжигателя двинулась вперёд, гнилозубый достал банджо и запел, следуя за ней:

Идёт Выжигатель по миру и пламя несёт, Миллионы людей Выжигатель сожжёт!
Из пепла восстанут все, кого генерал сжёг, В огне раздаётся марш адских сапог!

Кровь на снегу

Ревенант, покуривая сигару, сидел напротив Близняшек и слушал их.

— Отец очень доволен вашей работой, — заметила Лиза, девушка на вид двадцати шести лет.

— Да, — выглядящая на шесть лет Линда улыбнулась, отпивая из чашки что-то красное, — так и сказал: «Не зря мы поручили это тому, кто участвовал в убийстве Куратора».

Внешний вид Близняшек всегда забавлял Ревенанта. Он знал, что двадцать лет назад их попытался убить Хозяин Гор и Лесов, но ему удалось прикончить только одну, Линду, после чего она стала вампиршей, и теперь сёстры походили скорее на мать и дочь. Ревенанта так развлекало наблюдать за ними, что, имея дела с их отцом, Вельзевулом, он предпочитал держать с ним связь именно через сестёр. Тем более что после создания Мун-сити Вельзевул, как и все члены Совета Демонов, сохранившие лояльность Консилиуму, был очень занят.

— Польщён, хотя я уже говорил, основная заслуга в убийстве принадлежит всё же Принцу Дождя и Тумана, а не мне.

— Но вы сыграли в этом существенную роль! В общем, вот ваши деньги, будем рады работать с вами и в дальнейшем!

— Честь имею, — кивнул Ревенант рыжим чертовкам.


Ревенант любил гулять по улицам Мун-сити. Пожалуй, после Сокрушения это был самый красивый город на Земле. Вернее, на том, что от неё осталось.

Высокие здания в смешанном стиле ар-деко и готики (местные жители в шутку называли его дарк-деко), вечная зимняя ночь, чистейшие хлопья снега вьются в свете всегда полной луны. Люцифер, создатель города, испытывал слабость к белому цвету, поэтому здесь было так много снега и лунного сияния.

Проходя по ажурному мосту через скованную льдом реку, Ревенант взглянул на Луну и на пару мгновений замер, любуясь. Мимо пронеслось такси со знаком Консилиума на каждой двери. Забавно, что ещё со времён Второй войны логотипом Консилиума был знак из глаза и полумесяца, а после Сокрушения этот символ стал фактически гербом Мун-сити, города, в котором никогда не бывает полумесяца, ведь Луна всегда полная. Ревенант находил в этом определённую иронию.

Неожиданно резко похолодало. В Мун-сити так бывало. Ревенант поёжился в своём кожаном плаще и зашагал скорее. Время охотиться. Хотя Солнце уже давно не восходит над планетой, вампирская необходимость каждые сутки кого-нибудь убивать никуда не исчезла.


Перейдя мост, Ревенант вошёл в небольшой переулок между двумя небоскрёбами. А вот и подходящая жертва! Проститутка, одетая совершенно не по погоде: в мини-юбке и колготках в сеточку. Она, видя импозантного мужчину и предполагая у него туго набитый кошелёк, направилась к Ревенанту сама. Вампир засунул руку в карман плаща и прихватил поудобнее нож… Как вдруг девицу разорвало в клочья. Алая кровь мощным потоком залила белый снег переулка.

— Что за чёрт?! — закричал Ревенант.

— Привет, милый, — услышал он ледяной и до боли знакомый женский голос у себя за спиной.

Марлен была, как всегда, прекрасна в своей ледяной красоте. Снежно-белые волосы и кожа и синие холодные глаза прекрасно сочетались с её роскошной белой шубой из натурального меха и серебряными украшениями. За её спиной стоял Великан, который, видимо, и подарил ей и серебро, и шубу.

— Прекрасно выглядишь, любимая, — заметил Ревенант, стараясь сохранить в голосе спокойствие, хотя на деле всё его тело было напряжено.

— Не твоими усилиями, дорогой. Давно не виделись. С самого Хэви Фоллс, кажется?

— Чего ты хочешь?

— Того же, что и всегда, с того момента, как ты убил меня и обрёк на проклятое вампирское существование. Твоей окончательной смерти.

— Ну, мы уже выяснили, кто из нас сильнее в бою, не так ли?

— К счастью, теперь у Марлен есть я, — прогудел Великан.

— Думаете, вдвоём вы меня одолеете? Кстати, удивлён вашему союзу. Марлен, как ты могла соединиться с тем, кто был твоим сутенёром и заставлял устраивать шоу Снежной Королевы до того, как я вмешался?

— Ненависть к тебе объединила нас, дорогой.

— Так чего же вы ждёте? Нападайте!

— Увы, мистер Андерсон, — Ревенант ненавидел, когда его называли по старому имени, что он носил до своей смерти, и Великан об этом отлично знал, — ваша особенность… способность копировать применённые против вас силы… навела меня на мысль, что прямой бой — не самый лучший способ вас уничтожить.

— И что же вы придумали?

— По нашим расчётам, — сказала Марлен, — тебе осталось ещё пара часов, чтобы выпить кого-нибудь досуха. Иначе ты просто рассыплешься в прах от голода. Ты проделал огромный путь по землям, опустошённым Выжигателем, и тебе долго не представлялось возможности кого-либо прикончить. А значит, всё, что нам нужно делать, чтобы ты окончательно умер — не давать тебе никого убивать ещё два часа! — Марлен звонко рассмеялась.

— Тварь! Вот почему вы её взорвали, а не просто застрелили!

— Да, чтобы ты не смог напиться крови. Остроумно, не правда ли?

Ревенант в бешенстве бросился на них, но Великан вскинул руку, в которой был зажат какой-то амулет, и вампира отбросило в сторону мусорного бака.

— Не думаю. Да, нападать на тебя мы не будем, ты скопируешь эту атаку, — усмехнулся двухметровый гигант, — но защиту от тебя отчего бы не применить. Тебе это в добыче жертвы никак не поможет. Ну, что же, любимая, пойдём в машину, а то тут холодно. Этот неудачник всё равно никуда не убежит от моих парней, а им велено следующие два часа взрывать любого, кого он попытается выпить.


Ревенант был в отчаянии. Два часа подходили к концу, из его глаз, рта и ушей катились алые струйки, он кашлял так, что казалось, сейчас вывалятся внутренние органы, кожа покрылась гадкими струпьями — проклятье недвусмысленно давало понять, что ему нужна кровь. Но он так и не сумел оторваться от людей Великана — они выслеживали его и взрывали каждую потенциальную жертву.

Приступ кашля заставил Ревенанта упасть на колени, когда к нему подъехал белый лимузин. Из него вышла Марлен.

— Марлен, пожалуйста!…

— Тихо-тихо, не унижайся, любимый, перед смертью нужно сохранять достоинство, — холодно улыбнулась она.

— За что?! Я же любил тебя! Я дал тебе этот дар! Ты даже сумела из простой шлюхи стать… почти богиней!

— Простой шлюхой я не была никогда, и ты это знаешь. А этот дар… Из-за тебя я каждую ночь вынуждена осушать по жертве. Я стала монстром! Знаешь, как тяжело мне было заставлять себя делать это в первое время? И как я не могла на себя смотреть в зеркало, когда осознала, что стала наконец убивать легко и просто, а значит, превратилась в чудовище? Ты заплатишь мне за то, что сделал. А сейчас, надеюсь, я сделаю тебе так же больно, как и ты мне когда-то!

Марлен вытащила из машины какую-то связанную девчонку. Та испуганно мычала через кляп. Марлен впилась ей клыками в горло и начала пить кровь прямо на глазах у умирающего. Тот попытался ринуться на них, но слабость и боль проклятья свели судорогой его тело. Ревенант повалился на землю в очередном приступе кровавого кашля, а затем рассыпался в прах.

Марлен откинула от себя осушённый труп девочки и посмотрела на смесь кровавых ошметков и праха — всё, то осталось от существа, давным-давно носившего имя Джозеф Андерсон. Он достала из кармана мундштук, вставила в него сигарету и закурила.

Великан вылез из машины.

— Марлен, поехали, здесь очень холодно!

— Я больше не Марлен. Зови меня Снежная Королева, — вскинула вампирша руку и начала превращать Великана в кусок льда.

От ужаса и удивления у Великана выпучились глаза, он схватился за амулет, который, как он полагал, должен был защищать его от ледяного волшебства, но белоснежная убийца лишь засмеялась.

— Я деактивировала его утром, когда ты ещё спал. И, кстати, секс с тобой был худшим в моей жизни! — воскликнула она, а затем, когда гигант окончательно превратился в прозрачную глыбу, разбила его.

— Вы!.. Убили Босса! — закричал вылезший из машины водитель.

— Всё верно. Теперь я — Босс, — Снежная Королева щелкнула пальцами, и лёгкая изморозь, покрывшая кожу водителя, убедила его не спорить. — А теперь вези меня к остальным парням, пора сообщить им о смене руководства.

Она села в машину, и лимузин скрылся в ночи. Лишь смесь праха и крови Ревенанта, а также ледяные осколки Великана остались на белоснежной мостовой Мун-сити, города, который всегда залит мистическим светом полной Луны.

Безмолвная месть

Я могла простить тебе, что под моей юбкой теперь не ноги, а протезы ног.

Я могла простить тебе, что теперь ношу перчатки, чтобы скрыть протезы рук.

Я могла простить тебе, что теперь убиваю молча, ибо у меня во рту нет языка.

Я могла простить тебе, что ты распял меня на камне, отрубив руки и ноги, распял, отрезав язык и зашив его внутри моего рта, оставил умирать под палящим солнцем, так что я была спасена только чудом Кармиллы и Короля в Жёлтом.

Я могла простить тебе всё это, ведь до моего падения во Мрак я была монахиней, и меня учили прощать.

Но когда я вернулась домой, то увидела, что ты сделал с моей возлюбленной, с той, ради кого я предала Свет и пошла тропой Мрака…

И этого я тебе не прощу никогда.


Славный город Доунган. Здесь всё, как в старые времена. Даже солнышко… Пусть оно и лучилось лишь слабым светом зари, но от вампиров, что невиданно расплодились после Сокрушения, вполне защищало, хвала Архангелу Михаилу.

Когда это произошло, мы сидели в салуне. Наши ребята только что вернулись после вылазки за барьер, что отгораживает Доунган от прочего мира, накрытого Мраком, рассказывали, что да как. Привели несколько спасённых ими людей, — те сейчас сидели в церкви и давали пастору клятвы.

Шериф внимательно слушал отчёты маршалов, когда розовато-золотистый свет зари на улице померк. Вечное солнце Доунгана погасло! Такого не было с того дня, как бежавший от Тьмы Архангел Михаил основал наш славный городишко!

Мы выбежали на улицу. Прочие маршалы Доунгана, а также все депьюты уже были там. Шериф молча вышел последним. Жители города бежали в церковь, где пастор начал читать какую-то проповедь, призванную успокоить прихожан. Только старый алкаш Стальной Майк остался квасить в салуне, благо бармен убежал, и за алкоголем уже никто не следил. Эх, а ведь когда-то Майк был лучшим из нашего Ордена…


Она вошла неспешно. Та, о ком говорило пророчество. Падшая Монашка.

Она сняла перчатки и скинула с себя длинную юбку в пол, обнажив протезы рук и ног, более похожие на сабли. Впрочем, по сути они и были лезвиями.


Первым стал стрелять шериф, который находился к ней ближе всех. Депьюты и маршалы поддержали его атаку шквальным огнём, но пули были ей нипочём. Одним движением она рассекла шерифа на несколько частей.


Депьюты отважно кинулись на неё всей толпой, чтобы мы, маршалы, знающие тайные тропы Доунгана, вывели жителей из города. Пока юнцы сражались в заведомо проигранной битве с вампиршей, отмеченной Королём в Жёлтом, мы помчались в церковь.


Пастор и мэр что-то отчаянно верещали, но мы их не слушали, выводя жителей к разным укромным выходам из Доунгана. В конце концов, не сумеет же она перекрыть все тропы разом. Мне поручили вести людей к тропе, что за покинутой шахтой, — я пользовался ею чаще других.


Моя группа уже подходила к шахте, когда оттуда стали выбираться отвратительные создания, слабо похожие на людей. Это были слуги Выжигателя, который, как и Падшая Монашка, был рабом Короля в Жёлтом. Ужасные обожжённые трупы, извергая пламя из пастей и рук, кинулись на нас. Я отстреливался до последнего, вышиб мозги многим десяткам чудовищ, но когда из-за шахты показался лично Выжигатель… Его голубые как лёд глаза казались чужеродными на кроваво-красной от ожогов коже… И тут его ужасные солдаты навалились, и они рвали меня на куски, пока пламя из рук Выжигателя не окончило мои страдания…


— Давно не виделись, — поздоровался Стальной Майк, когда монашка вошла в салун, расправившись с людьми на площади. За окном мерцали красные всполохи пламени — армия Выжигателя уничтожала город.

— Ах, да, совсем забыл, что ты теперь немного молчалива, — усмехнулся тот, что когда-то был Архангелом Михаилом, но уже много лет спивался в салуне основанного им же города. — Хочешь знать, почему я не побежал их всех спасать?

Монашка всё так же неспешно приближалась к нему.

— Да потому что насрать теперь на них! На них на всех! Я создал эту дыру, ускорил здесь время так, чтобы за каждый день, что ты ищешь меня, здесь проходили столетия непрерывной подготовки к твоему приходу, вербовал любого, кого мои люди спасали от слуг твоего господина, создавал армию… А потом понял, что всё это бесполезно! Мы проиграли! Окончательно! Мир никогда не станет прежним. И нет смысла спасать остатки человечества — мрак пророс в душах каждого из них. Да и некому воссоздать старый мир — Альянс Ангелов распался, Бог убит… идеи Догмы никому больше не нужны!

Монашка остановилась, не спуская глаз со своего врага.

— Я уже несколько десятков лет сижу в этом салуне и пью. Периодически стираю им память о том, как давно я здесь, и что когда-то я был их шерифом… Зачем лишать людей надежды перед неизбежной смертью? Или чего похуже… Делай своё дело. Вы победили. Догмы больше нет.

Резким движением «руки» монашка отрубила Архангелу Михаилу голову. Лезвие, выкованное Королём в Жёлтом, прошло сквозь шею Стального Майка, как горячий нож через масло. Но та, кого когда-то звали сестрой Мэри, знала, что убивает архангела не сотворённый Древним Богом металл, но ненависть мстящего сердца.

Она исполнила свой долг. Она отомстила. Когда голова Стального Майка подкатилась к её ногам, Монашка пронзила этой же «рукой» своё сердце и упала замертво.

Выжигатель поднял трупы всех людей, которых его рабы уничтожили в этом городе, и армия двинулась дальше, неся хаос и разрушение.

Лишь два тела остались посреди пепелища. Того, кому отомстили, — и той, что отомстила.

Красная Ложа

Влад чувствовал себя неуютно. С самого своего воскрешения он верно служил идеям Шабаша, мстя церковникам Догмы за предательский удар в спину, нанесённый во время своей последней прижизненной битвы. Однако после Сокрушения некоторые домены Древних Богов вызывали ужас даже у него. Домен Короля в Жёлтом был одним из таких. Особенно Влада напрягали обитающие в нём твари, что сейчас разносили гостям напитки. Вернее, бокалы с кровью.

— Знаете, в чём самая прелесть? — словно (а может, и не словно) прочитав его мысли, спросила Кармилла, которая от лица своего хозяина и пригласила всех Высших вампиров в его чертоги.

— Простите?

— Самая прелесть даже не в том, что все они были людьми. А в том, что их личности полностью сохранены, и они осознают свою нынешнюю омерзительность. Им противно при виде друг друга, отвратительно видеть в зеркалах самих себя… В этом месте много зеркал, можете мне поверить. А уж какой цирк начинается в брачный период! Инстинкт завладевает ими целиком, подчиняясь ему, они вынуждены творить гадкие вещи с гадкими тварями, то есть друг с другом, но всё это время их сознание никуда не исчезает, и они видят, что творят, а затем помнят это, помнят вечно…

— Кармилла, я воин, а не умалишённый. Подобные игры вашего хозяина — не для меня.

— Граф, поверьте мне, как специалисту в этом вопросе. Воина, который сжигал деревни с женщинами и детьми, травил жителей своего домена волками и сажал на колы священников, трудно назвать нормальным, — ухмыльнулась вампирша.

— Я исполнял и исполняю свой долг. И вовсе не стыжусь этого… Воин должен разить врагов, а господарь — карать нерадивых холопов. Но то, что вы описываете…

На сцену вышел Эрик Финкельштейн, один из сильнейших некромантов, и неловкий разговор прервался. Все присутствующие в зале вампиры, а их было около тридцати, обратили на него взоры.

— Друзья, я рад, что все Высшие вампиры, что пережили Сокрушение, пришли на наш зов. Давайте же перейдём к тому, ради чего мы вас здесь собрали…

— Думал я, собрал нас Владыка Ночи-Безумия, что в облачён в одежды цвета златого, но разве это не так? — архаичная речь Хозяина Гор и Лесов раздражала Влада так же, как его нечеловечески уродливая внешность, но сейчас граф был согласен с вопросом древнейшего из вампиров.

— Это так. Он собрал вас, чтобы я поведал вам свой план. В конце концов, все вы знаете, ради решения какой проблемы мы здесь находимся.

— Нас стало слишком много, и вы хотите обсудить с нами это? Надеюсь, ваше решение заключается не в нашем истреблении? — подал голос какой-то щёголь в парижских одеждах, стоявший под руку с роскошной дамой.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 36
печатная A5
от 544