Бесплатный фрагмент - Таёжные прятки

Открываю глаза и понимаю, что очнулась в непонятном помещении. Вижу нечто зеленое над собой. Вокруг стоит непонятный гул. Или это у меня в голове шумит?

Закрываю глаза. В горле першит. Пить хочется нестерпимо. Такое ощущение, что язык прилип к нёбу. Проваливаюсь в сон.

Второе пробуждение не сильно отличается от первого. Снова какая-то непонятная расплывающаяся зелень. Да ещё и трясёт. Мутит. Пытаюсь собраться с мыслями, сориентироваться в обстановке, но кто-то решает, что мне ещё рано просыпаться. Чувствую, как по вене медленно течет жидкость. Она успокаивает и дарит чувство невесомости. Последнее, что запоминаю — чей-то голос, который будто жужжит рядом с моим ухом, но что именно он говорит, разобрать не могу. Засыпаю.

Глава 1

Резко просыпаюсь от того, что меня с ног до головы окатывают ледяной водой. Вскакиваю с кровати прямо на холодный пол. Стою, а вода медленно капает с моих волос на пол и на одежду, которая уже вся мокрая. Озираюсь вокруг. Первое, что я вижу — ряды двухэтажных металлических кроватей. На некоторых из них лежат люди, укрытые одеялами. Поворачиваю голову вправо и вижу перед собой женщину: седые волосы, собранные в строгий тугой пучок, тренировочный костюм зеленого цвета, черные ботинки на высокой платформе. Её руки убраны за спину, но я вижу, как позади неё болтается серое ведро. Влево-вправо. Лицо женщины не то сердитое, не то строгое. Не могу разобрать.

— Что здесь происходит? —

Пытаюсь выговорить фразу, но получается плохо. В горле очень сухо.

— Тут происходит военное положение, — отвечает женщина. — Сейчас остальных разбужу, и вы будете слушать правила пребывания в нашем заведении.

Затем добавляет:

— Все вопросы потом! Идите на улицу.

Спорить с ней мне никак не хочется. Поэтому собираюсь с силами и медленно бреду к выходу. Ноги еле слушаются. Открываю дверь, и тут же солнце бьёт мне прямо в глаза. Несколько минут привыкаю к яркому свету, стираю навернувшиеся слезы. Выхожу на улицу и попадаю…

На большую бетонную квадратную площадку, а вокруг неё лес: тёмный, зелёный, пугающий и густой.

Замечаю людей. Они стоят слева от входа в барак. Пытаюсь понять, что здесь происходит и как я тут очутилась.

Последнее, что помню: вышла с работы, укол и что-то чёрное, опускающееся на глаза. А дальше… всё. Чернющая пустота.

Пока я пытаюсь разобраться в своих мыслях, женщина, которая меня разбудила, выводит на площадку еще четверых.

Женщина махнула мне рукой, и я медленно двинулась за ней. Дохожу до сборища и вижу, что тут собраны не худенькие молодые девушки. Все как одна в теле и больше ста килограммов.

— Итак, — начинает женщина. — Вы находитесь в лагере посреди тайги. Моя организация призвана помочь вам похудеть. Наша программа рассчитана на три недели полного воздержания от соблазнов, связанных с едой. Бонусом идёт интересная игра, которая поможет вам измениться. На этом мой инструктаж окончен, и я вас покидаю. Моё место займёт ваш основной тренер. Но прежде чем это случится, предлагаю посмотреть на рюкзаки, что навалены в кучу позади вас. Они ваши. Выберите по одному и просмотрите содержимое. Также к ним приделаны небольшие анкеты. Просьба заполнить их как можно подробнее.

С этими словами она нас покидает. И мы остаёмся одни.

Отмираю. Иду к куче рюкзаков. Они одинаковой расцветки, но отличается их размер. На боку у каждого из них разные обозначения размеров: от 52 до 56.

— Куда я вляпалась? — проносится в моей голове.

Решаю, что продумаю над ответом на этот вопрос позже.

Заполняю анкету. Пишу о своих аллергиях. Заполняю строку с указанием лекарств, которые принимаю постоянно, а также свой рост, вес и другие данные. Подписываю.

Разобравшись с анкетой, с любопытством осматриваю содержимое выбранного рюкзака: фонарик, спички, фляга с водой (открутила крышку и понюхала содержимое) теплые вещи, небольшой складной нож. На лямках прикреплено скрученное нечто, похожее на сложенную палатку.

Поднимаюсь на ноги (так как сидела на бетонном бордюре, опоясывающем всю площадку), снова осматриваюсь. Ничего нового не замечаю. Пока стараюсь запомнить местность. Краем глаза смотрю на девушек, которые недвижимо стоят на том же месте, где были до монолога женщины в зеленом.

— Девчонки! — вдруг слышится за моей спиной. — Давайте быстрее, потом времени на сборы точно не дадут. Разбирайте имущество быстрее.

И рюкзаки по количеству нерешительных начинают лететь по направлению к ним. Какие-то долетают, какие-то нет.

Оборачиваюсь. Снаряжение кидает рыжая девчонка. Наконец куча поредела, и я замечаю, что девчонки постепенно отмирают и с любопытством разглядывают содержимое подошедших им по размеру рюкзаков.

Пристально вглядываюсь в запыхавшуюся рыжую.

— Чего сморишь? — дерзко спрашивает она.

— Любуюсь пейзажем. — отвечаю.

Рыжая хмыкает.

— Оля, — говорит она.

— Маша, — отвечаю.

Рыжая кивает и тут же делает вид, что увлеченно изучает содержимое своего рюкзака.

Поворачиваю голову, вижу девушку, которая отошла подальше от собравшихся. Она тревожно осматривается, и я замечаю, как она украдкой утирает слезы.

Что ж, я её понимаю. Мы одни посреди непонятного места, а вокруг шумит лес, и из него доносятся совсем недружелюбные звуки.

Оставляю свой рюкзак у бетонного бордюра и иду к ней. Мне же, как обычно, больше всех надо.

— Привет, — здороваюсь. — Меня зовут Маша.

Протягиваю ей руку, и она её робко пожимает.

— Катя.

Всхлипывает.

— Кать, не плачь. Мы тут все напуганы и потрясены, но стараемся держаться.

— Вас тоже похитили посреди дня?

— Ага, — к нам подходит рыжая Оля.

— У меня сегодня должен был быть концерт, — говорит и шмыгает носом Катя. — Я на него не попала, а значит, бюджетное место в музыкальном училище мне не достанется. Обидно!

— Я ничем таким возвышенным похвастаться не могу, — говорит рыжая. — Стою себе у дома, жду подругу. Мы договорились прогуляться до центра города. Вот только не судьба. Какой-то гад подошёл со спины и вколол мне что-то в шею. А дальше не то сон, не то явь. Хз, в общем, как я тут оказалась.

— Я шла с работы, — отвечаю на их взгляды. — Работа моя находится в центре города К.. Спокойно вышла из дверей офисного здания и направилась к остановке автобуса по тротуару. И тут неожиданно подъезжает машина. Меня в неё затащили, и я тоже получила укол в шею. А дальше такая же фигня: какой-то шум, голоса и тряска.

— Ничего удивительного, — произнесла блондинка в джинсовом сарафане, стоящая недалеко от нашего трио. — Нас сюда забросили с помощью вертолетов.

С удивлением смотрю на неё.

— А ты откуда знаешь?

— Я не спала. Притворялась, — отвечает она. — Я Аня. В моём вертолёте были: два пилота, женщина в зеленом, которая разбудила всех, и ещё четверо в отключке. Только я проснулась раньше положенного, а ведьма седовласая не заметила. Лежу, стараюсь дыхание держать в узде, хотя сердце так и колотится.

— И что ты слышала? — звучит мой голос.

— Пилоты говорили, что везут на опыты десять пленниц. Игра у них тут на выживание с довольно жесткими условиями.

— Звездец! — реагирует рыжая. — Только этого не хватало. Они хотят, чтобы мы бегали по лесу и добывали себе пищу?

— И это тоже, — задумчиво говорит Аня. — Я толком не смогла понять, что за условия, но бегать точно придется. Бегать и прятаться. А ещё у них есть настоящие пистолеты и ружья.

— Приплыли. — это уже реагирую я. — Ну какой бег в нашей-то комплекции?

— У меня с детства нелады с бегом, — говорит Катя, сминая лямки своего рюкзака. -Да и прятаться с моими габаритами тоже не просто.

— Так, девочки, — опять я. — Подождите ныть. Может всё не так плохо? Будет нам какой-то детокс и марш-броски по лесу в сопровождении инструктора.

— Ага, — загадочно произносит Аня. — И ещё лечебное голодание на три недели. Лично я не верю, что всё будет так просто. Не зря нас припёрли в такую даль.

— Да чего сложного? — это я. — Чем дальше от цивилизации, тем дальше от соблазнов.

Воцаряется тишина.

Смотрю на остальных девушек: руки некоторых подрагивают так же, как и мои. Кто-то плачет, кто-то сидит неподвижно, уставившись в одну точку.

— Надо идти обратно в барак, — предлагает Катя. — Солнце слишком яркое. Становится жарко.

Соглашаемся с ней. Подбираю по дороге свой рюкзак и следую за знакомой компанией.

В бараке неожиданно холодно. Ёжусь. Укутываюсь поплотнее в плед, сдернутый с одной из кроватей.

— Девочки! — вдруг тормозит Аня и садится на первый ярус кровати. — Что-то тут не чисто! Интуиция меня редко подводит. Так вот, сейчас она вопит об опасности!

Ничего не отвечаем. Я задумываюсь о том, что моя интуиция молчит. Мы с ней редко разговариваем. Вернее, она меня редко посещает. Прислушиваюсь к себе, но внутри пусто. Был бы ветер, он был там, гулял и завывал.

Постепенно барак заполняется. Девушки в полном молчании рассаживаются по кроватям.

Вдруг по бараку проносится одно слово, произнесенное сердитым, властным мужским голосом, от которого мы все вздрагиваем:

— Встать!

Подрываюсь с кровати, словно это было сказано лично мне. Замечаю, что и остальные вскочили со своих мест.

— Слушать внимательно! Повторять не буду.

Где-то хлопает дверь, и я опять вздрагиваю. Жаль, что мне не видно, кто говорит. Он находится у выхода-входа, а я в середине барка. Но как же любопытно, но и страшно одновременно.

— Все вы, куски сала, запоминайте, — продолжает голос. — Вас привезли в тренировочный лагерь. Сюда всех засунули близкие люди, которым надоели ваши формы. Будем это исправлять. Правила такие: берете рюкзаки и бежите. Если поймаем, пощады не ждите. Ночью находите склады, они будут помечены красными лучами. Забираете еду и свои таблетки. Ночью на вас никто из нас не охотится, но есть тут более строгие загонщики: медведи, волки и прочие хищники. Продержитесь три недели, поедете целыми и невредимыми домой. А нет — будете у нас жить в полном рабстве, без еды.

— Это шутка? — раздается откуда-то справа от меня, но я не рискую повернуть голову.

— Нет! — рявкает голос. — Форы даём вам три часа. Осмотритесь, найдите себе пристанище и не попадайтесь у нас на пути до ночи. Ровно в десять вечера охота заканчивается. Первых троих пойманных ждёт сюрприз.

Снова хлопает дверь. И уже другой мужской голос командует:

— Пошли на выход, овечки!

Глава 2

Беру рюкзак и выбегаю из барака. Едва выхожу на площадку, как тут же впадаю в ступор. Выбивает из него рыжая, которая толкает меня и кричит:

— Беги, дура!

И я подрываюсь. Сердце колотится, бьется о ребра с такой силой, что я уже готова сдаться. Ноги начинает ломить с непривычки. Но сдаваться нельзя! Аня права, сюрпризы здесь добрыми и милыми не будут. Засекаю время от момента расхода и устремляюсь в лес. Ветки бьют по лицу, ветер свистит в ушах. И только мое собственное тяжелое и натужное дыхание сопровождает меня.

Позади, откуда я сбежала, раздаётся громкий мужской смех, звуки двигателей, которые заводят и прогревают.

Добегаю до небольшого ручья и тут же жалею, что у меня нет сапог. Бегу-то в тряпочных кроссовках. Ладно, буду думать о простуде потом.

Часы безапелляционно отсчитывают моё свободное время. Звуки моторов становятся тише, и я поневоле расслабляюсь.

Бежать становится очень тяжело. Останавливаюсь на несколько минут, чтобы перевести дух. Нещадно хочется пить, но нельзя. Нужно беречь запасы.

Начинаю снова набирать темп, но с моим везением это словно улитка на скоростной трассе. Спотыкаюсь, лечу куда-то вниз. Теряю драгоценное время, осматривая полученные ссадины. Еще и рюкзак раскрылся. Его содержимое высыпалось на землю в нескольких местах. Собираю всё в кучу и утрамбовываю, как получится. Не до аккуратности сейчас. Случайно моя рука натыкается на небольшой квадратик, зашитый между двумя стенками рюкзака. Распарываю еле видимый изнутри шов. Вытаскиваю чип.

— Вот же засранцы! — ругаюсь себе под нос. — Беги, значит, но у нас на тебе сигналка стоит.

Выбрасываю квадрат, предварительно переломив его на две части.

— Вот это повезло! — думаю и улыбаюсь сама себе.

Быстро осматриваю рюкзак и вещи. Пока ничего технического не нахожу. Собираюсь с силами и стартую дальше, продираясь через чащу.

Еще минут десять бегу влево от оврага, в котором остался квадратик слежения. Вроде перемещаюсь бодро. Но не проходит и пяти минут, как быстро сдуваюсь. Жадно ловлю воздух, пытаюсь выровнять дыхание. Однако страх быть пойманной буквально тащит меня вперед. Мне снова чудятся смех и звуки моторов.

Выбираю заросли погуще, ложусь животом на землю и затихаю. Прислушиваюсь. Тишина. Значит, показалось.

— Глюки на почве стресса. — произношу для своего успокоения.

Поднимаюсь, бреду дальше.

Глава 3

Долго бреду. Лес становится всё тише и темнее. Уже не видно над головой солнца. Такая скученность крон, что неясно, вечер уже или день.

Живот начинает предательски бурчать, и я понимаю, что пора есть. Вот только еды нет! Отпиваю немного воды и пробираюсь дальше.

Смотрю на часы. Время вышло. Охота началась.

И всё бы было хорошо, если бы не моё чудесное везенье. Дважды за день оно, конечно, не могло сработать, как полагается. Лес стал как-то странно редеть, словно его намеренно вырубали квадратами.

Пробираюсь по краю этих квадратов, скрываясь в тени деревьев. Проплешины заливает солнечный свет. Значит, бегать мне еще до темноты долго!

Удачно, что деревья высокие и огромные в обхвате. Я легко за ними прячусь.

Медленно пробираюсь через поваленные деревья, стараясь не шуметь. Насколько это возможно.

Между деревьями вижу просвет. Радуюсь. Вдруг там люди, и они помогут мне сбежать с охоты, отвезут в ближайший город, и оттуда я смогу вернуться домой.

Вот только радость моя, понятно дело, преждевременна. Останавливаюсь за одним из деревьев, осторожно выглядываю и зажимаю себе рот рукой, чтобы не заорать в голос.

По закону подлости я набрела на лагерь загонщиков. Как я понимаю, что это они? Да по голосу второго мужика, что был в бараке. Узнаю его. Он резко отдаёт приказы.

Вокруг суета. Несколько бритоголовых парней в широких куртках заносят какие-то вещи в деревянные одноэтажные дома. Голос постоянно ускоряет их матом, словно кнутом, щелкающим по воздуху, создавая неприятные вибрации.

Прислушиваюсь, но понять, что именно здесь происходит, пока не могу. Стою, не двигаясь, пытаюсь решить, что делать дальше. Обнаружить себя никак нельзя!

Осматриваюсь. Нет, определённо немного везёт! Недалеко от меня течёт бурный ручей. Какие-то шорохи он точно скрывает.

Выглядываю снова. Погрузка идёт полным ходом. В один из домов вносят большие коробки с красным крестом на боках. Решаю, что, скорее всего, там будет медпункт.

А вот то, что я вижу дальше, меня морально убивает. Толстые железные цепи раскатывают по земле, а потом их заносят в крайний от леса дом. У меня очень удачное расположение для слежки, но ноги и спина начинают затекать, и я молюсь, чтобы живот не начал урчать. Слишком близко я нахожусь от охотников.

Смех парней бьёт по нервам, но я держусь, чтобы не побежать сломя головы обратно в чащу с дикими криками. А что, я могу. В любой страшной ситуации — беги! Это мой жизненный девиз.

Пока я пряталась за деревом, в лагере что-то поменялось. Смех стих.

На поляну выехало что-то с мотором. Затем его заглушили, и я усиленно стала высматривать того, кто приехал. Любопытно же.

Голос первого мужчины, который командовал в бараке, резанул меня властными нотами по ушам. И захотелось встать по стойке смирно, прижав руки к телу, и замереть, не дыша.

— Вы что тут делаете? Совсем расслабились! Почему вещи не распакованы? Где еда?

Всё это сопровождалось матерными вставками.

Поляна ожила. Парни засуетились. Трое приблизились к месту, где я сидела, стараясь, видимо, избежать встречи с командиром. Затаиваю дыхание и молюсь, чтобы они не зашли слишком далеко.

— Как там наши овцы? — спрашивает один из них, весело усмехаясь.

— Из десяти с радаров потеряны четверо. Они нашли передатчики и избавились от них. Остальных ведём.

— Прекрасно. Первых жертв уже наметили?

— Парни жребий раскинули. Определились первые финалистки.

— Комната страха готова?

— Цепи привязали, сопутствующий реквизит распаковали. Сейчас поставим стойки и готово.

— Где будем этих четверых искать?

— Ночью на полянах с едой. Сто процентов они поведутся на то, что ловить их там никто не будет, — говорит новый мерзковатый мужской голос. — Ладно, ждём два дня и начинаем.

— Об этом забудь сразу. Слово мы своё держим, — говорит первый. — Никакого преследования ночью. Не хватало нам ещё их из болот доставать со скрученными шеями.

— Принял, — отвечает третий. — Завтра расставляем еду в первых точках и камеры там понатыкаем. Посмотрим, кто попадётся и куда побежит. А там по следам вычислим.

— Если они до завтра доживут. Ленивые толстые обжоры! — говорит первый. — Ненавижу заплывших жиром. Там и мозгов-то нет, только мысли о еде. Главное, чтобы они не убились раньше времени, иначе наши развлечения накроются.

Трое замолкают. Затем я слышу их удаляющиеся шаги. Легонько выдыхаю.

— Значит, сегодня искать не будут. Уже хорошо! — думаю про себя и медленно пробираюсь между деревьев до ручья. Там я надеюсь найти укрытие на ночь. И снова везение. Такого в моей жизни просто не бывает!

Нахожу дерево на берегу, корни которого образуют арку. Залезаю внутрь, затаиваюсь.

Тишина. Медленно перебираю содержимое рюкзака. Достаю куртку тёплую, укрываюсь ею. Выпиваю немного воды, расслабляюсь. Спать никак нельзя. Мой храп живо привлечёт охотников к моему укрытию. Но глаза прямо слипаются. Телу нужен отдых после пережитого стресса. Везёт, что поток у небольшой речки, которую я издалека приняла за ручей, сильный и ревущий.

— Итак, — бужу себя. — Что мы имеем. Вещи — это хорошо, еды нет — это плохо. Охотники рядом — это плохо, но знать их планы — это хорошо! Бежать далеко надо, но нельзя. Парадокс.

На миг закрываю глаза, вздрагиваю, открываю их и понимаю, что уже раннее утро. Решаю прикинуть варианты развития событий. Но первоначально поискать ответы на другие, более насущные вопросы. Куда прятаться и что мне нужно для жизни в лесу?

Примерный план накинула, только как его воплотить в жизнь? Совсем не понятно! Придётся ждать ночи.

Затаиваю дыхание и скрещиваю пальцы на удачу. Слышу тихие шаги, которые затихают на пригорке, образованном корнями дерева, и в моё укрытие сверху начинает падать земля. Один из охотников приближается. Больше там никого нет. Вжимаюсь в песчаную стенку берега, чтобы меня было труднее заметить.

Зато я вижу ноги, которые свешиваются сверху, прямо перед моим лицом. Загонщик, очевидно, сел на пригорке возле дерева. Сейчас его черные начищенные ботинки маячат передо мной. Из моего укрытия ещё видно отражение в реке того, кто сидит буквально над моей головой.

Мужчина суровый, с черными волосами и небольшими седыми вставками. Одет в камуфляжный костюм. Лицо загорелое и обветренное. Слышу стук, словно он бьёт чем-то по дереву, отбивая ритм, известный только ему самому. Хорошо, что он не пришёл раньше, когда я спала.

Посидев недолго, мужик подтянул ноги наверх, прыгнул на пригорке так, что песок посыпался на меня, попадая не только на лицо, но и на одежду, кое-где проникая под неё.

— Лишь бы не чихнуть! — пронеслось в моей голове.

Шагов не слышно. Земля мягкая и скрывает даже его тяжёлую поступь. На этот раз он ушел тихо, не скрипнула даже веточка.

Глава 4

До ночи маюсь бездельем. Уже обсмотрела все камни, что лежат у берега, посчитала корни, начала лепить маленькие куличики из песка, который лежал вокруг меня. Время тянулось очень медленно.

Наконец темнота опустилась, и я возликовала внутри. Теперь есть цель, которую надо достичь. Медленно выползаю из временного укрытия и бегу в лес. Стараюсь отодвигать ветки, действовать бесшумно, но мне кажется, что я, словно медведь, пробираюсь через трескучие заросли, и меня вот-вот обнаружат.

Останавливаюсь, смотрю на небо. Никаких огней не замечаю. Может, ещё рано? Часы показывают без десяти десять. Останавливаюсь возле широкого дерева, сажусь у его корней. Пока жду, зажигать ни фонарь, ни телефон не рискую. Свет может привлечь ненужное внимание. Шарю руками вокруг себя, одновременно прислушиваясь к окружающей природе. Пока всё тихо.

Под руки попадаются целые куски коры, словно её специально снимали большими пластами. Убираю к себе в рюкзак четыре больших пласта. Вдруг пригодятся.

Сижу почти неподвижно и понимаю, что начинаю замерзать. Ночи то уже холодные, но распаковывать рюкзак некогда. Жаль, что туда приличную обувь не положили.

Пока сама себе жалуюсь на проблемы и несправедливость жизни, в воздух взлетел первый красный луч. Провисел несколько минут и исчез. До него мне идти слишком долго. Надеюсь, что он будет не один. Второй луч вспыхивает уже ближе, но все еще недостижим для меня. Третий, четвертый, пятый — и всё мимо. Наконец шестой вспыхивает почти рядом со мной. И я уже готова бежать, но чувства, обострившиеся от стресса, не дают мне выйти из своего укрытия. Интуиция соизволила проснуться.

Тяжёлые шаги, ломающие ветки, проходят буквально в считанных сантиметрах от моей стоянки. Дожидаюсь, пока они стихнут, поднимаюсь и медленно пробираюсь к тому месту, где предположительно был луч. Добираюсь до поляны, где горит маленькая установка, из которой вырывается красный луч. Помня, что вокруг камеры, надеваю куртку, штаны, накидываю капюшон на голову, предварительно намотав шарф на рот и нос, дотянув его почти до глаз.

Осматриваюсь. Пока вроде никого нет. Медленно обхожу поляну по кругу, прислушиваясь к шорохам.

Тянуть дальше нельзя. Выбегаю в центр небольшой поляны и осматриваю содержимое кучи. Понятно, что доверять словам загонщиков нельзя, они могут передумать и начать охоту ночью.

Первым делом забираю аптечку. Потом разберусь, что из неё может мне понадобиться. Забираю мешок с едой и упаковку салфеток. Хватаю большой моток веревки. Прихватываю также марлевые повязки (правда, зачем они мне, не знаю). Радуюсь, когда нахожу ботинки своего размера. Теперь хоть ноги мерзнуть не будут. Хорошие ботинки на меху.

Уже уходя с поляны, замечаю, как что-то темное лежит возле одного из деревьев, окружающих поляну.

Дохожу, поднимаю, верчу предмет в руках. Бинокль, но какой-то странный. Снимаю заглушки, смотрю в стекла и понимаю, что не обычный трофей мне достался. Всё вокруг мне видится в зеленом свете. Вешаю его на шею и медленно отхожу к лесу.

Замираю возле кромки леса. Надо подумать, где можно спрятаться дальше. Судя по разговору, охота начнется завтра, и убежище не должно быть временным. Как назло, в голову ничего путного не лезет.

Раскрываю пакет с едой, на ощупь выбираю что-то в тонком пакете. Разрываю его и достаю из него печенье. Ем. Запиваю несколькими глотками воды. Руками шарю по пакету и натыкаюсь на что-то странное. Какая-то упаковка. Вытаскиваю её наружу, присматриваюсь. Глаза хоть и привыкли к темноте, но видимость оставляет желать лучшего. Отковыриваю небольшой участок от плёнки и понимаю, что это прищепки. Сейчас бы завопить от радости…

Ох, как они мне пригодятся. Правда, затем становится печально. Прищепки напоминают о доме, тепле и тихом счастье. Кто, интересно, запихнул меня в этот страшный квест? И знал ли этот кто-то, чем нас тут будут пытать?

— Опять я отвлеклась! — мысленно ругаю себя.

Надо что-то придумать! Вот бы подруга Танька была сейчас со мной. Она бы быстро придумала, что делать. Но её тут нет, и это добавляет мне неуверенности и страха.

— Так, спокойно! — велю себе мысленно. — Выход есть! Его не может не быть!

Поднимаю голову к небу. Там сияют звезды и тихо блестит луна. Красиво неимоверно.

И тут, словно удар молнии, мне в голову приходит шикарная идея. Рискованная, однозначно! Но отличная и простая в исполнении. Остается выбрать место. Только мне не хватает нескольких вещей для осуществления задуманного.

Возвращаюсь на поляну, которую заливает лунный свет. Ищу среди вещей то, что мне точно пригодится. И нахожу!

Теперь остаётся найти идеальное место.

Глава 5

И оно находится. В этом месте у меня как будто открывается какая-то невиданная для меня сила самосохранения. Мозг работает на пределе, придумывая и отбрасывая разные планы. Мне помогает луна. Она так ярко светит, что фонарик не нужен.

Выбираю дерево, у которого первые ветки расположены высоко, а кора тёмная и твёрдая. Помечаю его небольшим колышком.

Теперь нужно обезопасить лежанку. К счастью, время у меня есть. Бегаю между деревьями, путаю следы. После чего протаптываю несколько тропинок к реке, также бегая туда и обратно, чтобы не было понятно, куда я шла и рядом с каким деревом останавливалась. Очень надеюсь, что в лагере охотников нет собак, иначе придётся рассыпать перец и соль, чтобы отбить им нюх.

Наконец мне кажется, что все следы на месте. Место идеальное. Вокруг заросли, куда я тоже успела сбегать, и берег рядом. Теперь можно занять место в третьем ряду.

Прикладываю к ботинкам пласты коры, которые нашла, привязываю тонкими веревками. Беру запасные черные штаны, растягиваю. Затем располагаю их с другой стороны дерева, натягиваю сильнее, чтобы получился жёсткий полукруг. И медленно, упираясь в ствол дерева ногами, используя натяжение штанов, поднимаюсь к кроне, переставляя штаны вверх, меняя натяжение.

Добралась до середины дерева. Отсюда меня не должно быть видно. Листвы много, а также толстых веток. Будем надеяться, что это меня защитит. Привязываю рюкзак к стволу, затем себя. Располагаюсь поудобнее. Вытаскиваю прищепки, две прикрепляю к борту куртки, остальные отправляю обратно в рюкзак. Пью немного воды и ем еще пару печенек. Надо растянуть запасы до следующей ночи. Убираю остатки еды в карманы.

Достаю бинокль, снимаю заглушки и всматриваюсь в поляну, где стоят деревянные дома охотников. На ней сейчас оживление. Парни разожгли два костра. На одном из них что-то варилось в котелке. Зачем нужен был второй, пока не понятно.

Также вижу, что двое парней отошли от домов и возятся в грязи, прикапывая не то кабели, не то проволоку.

Над ними стоит мужик в камуфляже и что-то резко им выговаривает, отчаянно жестикулируя.

Перевожу бинокль в другую сторону, чуть правее. Туда, где, как я помнила, был дом с лекарствами. Пока мне моих таблеток хватит, из аптечки с поляны, но они могут в следующий раз и пожадничать, не положить. А мне без них никуда! Раз уж есть нельзя.

— Опять отвлеклась. — мысленно отвешиваю себе подзатыльник.

Пальцем случайно задеваю небольшую кнопку, и бинокль превращается в аппарат рентгена. Я вижу, чем занимаются охотники в каждом из домов. Перевожу внимание на крайний дом слева, куда затаскивали цепи. Двое что-то там протягивали и натягивали, проверяя возможность вырвать их из стены.

Возвращаю окуляры бинокля на центральный дом. В нём у двери стоит высокая фигура. Я вижу его скелет. Так себе видение. Нажимаю на кнопку и вижу нормально, приближённо.

Парни закончили закапывать кабели или проволоку. Запоминаю места, где их не клали. На всякий случай пригодится. Вдруг придётся проникать в их лагерь.

Так же я обратила внимание, что того мужика, который командовал закапыванием, парни сторонятся. Он ушёл в свой дом, и они тут же расслабились.

И ещё одно наблюдение: в домах не закрывают некоторые окна.

Остальное пока меня мало интересует.

Надеваю на нос две прищепки, привыкаю дышать ртом. Очень надеюсь, что моего храпа лес не услышит!

Глава 6

Утро застало меня в той же позе, в которой я замерла с ночи. Протираю глаза, достаю бинокль и понимаю, что использовать его опасно: вдруг будут блики от солнца. Достаю из рюкзака, привязанного рядом, большой чёрный тонкий пакет и наматываю его на бинокль, закрывая полностью. Теперь можно попробовать смотреть.

Чувствую, что мне что-то очень мешает. Спохватываюсь, снимаю прищепки с носа. Так гораздо лучше.

Вспоминаю, что мне нужно увидеть, есть ли собаки в распоряжении охотников. Выдыхаю. Нет.

Командует на поляне тот же мужик, который заведовал ночью закапыванием. Он очень похож на того, чьё отражение я видела в реке. Тоже черноволосый, с проседью, держащий осанку строго и чеканящий каждый шаг. Явно военный или бывший.

Он делит парней на группы и ставит им задачи. Группа из пяти парней садится на небольшие четырёхколесные открытые машины без дверей и крыши. Двое идут в моём направлении, ещё двое в противоположном. Сам же командир, прикрикивая на охотников, садится на извращённое подобие мотоцикла, оснащённого цепями и странными большими колёсами, между которыми висит железная цепь с шипами. Впервые вижу такой гибрид мотоцикла и вездехода.

Убираю бинокль, затихаю. Рядом с моим укрытием проходят двое охотников. Они обсуждают между собой план. Вслушиваюсь так внимательно, что едва не падаю. Вовремя натягиваю веревку, растянувшуюся во время сна.

— Так когда он сказал, начнется реальная охота? — спрашивает один из них.

— Завтра. Сегодня просто пошумим, погоняем. Даже если увидим кого-то, проедем мимо или пройдем. Пусть расслабятся.

— Зачем такие заморочки? У каждой из толстых маячок внутри рюкзака.

— Серп сказал, что их страх должен быть реальным. И к тому же четверо хитро мудрых дамочек маячки нашли и выбросили. Остальные пока светятся на экране у боссов.

— Хорошо, а то я уже устал копать траншеи под сигналку.

— Мда. С Серпом лучше не спорить и в плен к нему не попадать!

— Думаешь, к Командо́ру попасть лучше?

— К нему тоже плохо, но он хотя бы не тащится, причиняя боль!

— Если у него плохое настроение, то он тот ещё садист!

Затаиваю дыхание. Пытаюсь понять, они разговаривают под деревом, потому что меня обнаружили и хотят, чтобы я знала, к чему готовиться, или просто потому, что это место далеко от лагеря, и боссы не услышат, как они тут перемывают им кости?

— Смотри, тут много следов. Кажется, не одна овца тут за едой ходила!

Слышу смех.

— Надо посмотреть, куда они ведут.

Двое удаляются. И только после того, как слышу их отдалённый разговор на берегу реки, выдыхаю. Вопрос о моём нахождении пока не снимается.

Лагерь пустеет, и я могу спокойно поесть. При дневном свете, который проникает через густую завесу моего убежища, оказывается, что в пакете с едой только печенье, конфеты и маленькая пачка сока. Что ж, так тоже можно жить.

— Интересно, я уже похудела? — произношу мысленно и сама себе улыбаюсь.

Двое возвращаются в лагерь, по пути докладывая о следах по рации.

Придётся этой ночью питаться тем, что осталось. Спускаться и забираться на дерево — очень непростые задачи.

Развлекаюсь осмотром территории в бинокль. Замечаю, как из дома с лекарствами выходит очень красивый парень. Как и все тут, коротко стриженный, накачанный. Мышцы его перекатываются под кожей. Я это вижу, так как рубашки на нём нет. И штанов, кстати, тоже. Лишь короткие шорты.

Его прямо сейчас можно было бы поместить на обложку любого журнала для культуристов. Хотя он бы и в смокинге на голое тело смотрелся бы шикарно!

— Так, — снова отвешиваю себе мысленный подзатыльник. — Ещё не хватало слюнки пускать на того, кто охотится за невинными девушками.

— Но как же он хорош! — всё ещё бьётся мысль в моей голове.

Парень выливает себе на голову воду из ведра, отфыркивается, трясет волосами. Я же залипаю на струйках воды, стекающих по рельефному телу.

Надо отвлечься. Срочно!

Я уже определила, кто и где остаётся на ночь. Высмотрела, кто закрывает окна, а кто нет. Какая система оповещения о вторжении и где она располагается. Ловлю себя на еще одной мысли, что упустила из вида второго босса. Командо́ра.

Интересно, почему они его так странно называют. Хотя Серп не лучше!

Проходит несколько часов моего вынужденного безделья. На пустой лагерь смотреть неинтересно. Другое дело, когда в нем кипит жизнь.

Охотники возвращаются за час до темноты. Собираются возле костра и о чем-то тихо переговариваются. И вот эти разговоры мне бы очень хотелось подслушать! Но не получится. Слишком далеко.

Сумерки опускаются на лес и лагерь. Парни разбредаются по домам, и на поляне снова становится тихо. И лишь в одном доме не загорается свет. То ли Командо́р ещё не вернулся, то ли дела у него за домом.

Отвлекаюсь на еду и пропускаю момент, когда лампочка загорается в его комнате.

Смотрю в бинокль, меняя режим. Вижу, как скелет что-то кладёт себе на голову, а потом растирает. После этого происходят ещё какие-то манипуляции. Сменяю режим, когда скелет возвращается в комнату.

— Да он мылся! — проносится в моей голове.

Вижу, как он ходит по комнате, замотавшись в какую-то тряпку.

Руки сами собой поднимаются к голове. Волосы неприятно грязные и кожа чешется. Завидую мужику по-черному. Начинаю забывать, что это такое — горячий душ. Стараюсь не чесаться, но тело словно настроено против меня, посылая зуд по всему телу.

Убираю бинокль, слегка чешу спину о ствол дерева.

Время спать. Надеваю на нос прищепки и проваливаюсь в сон.

Глава 7

Просыпаюсь от того, что прямо подо мной кто-то разговаривает по рации. Она нещадно шипит от помех:

— Нет, свежих следов не нашли. Еду и вещи с поляны забрали. Кто-то точно был и камеры вывел из строя. Да, всё починил. Отбой.

И парень удаляется в сторону лагеря, где его уже ждут. И лучше бы мне не знать, куда он направляется.

Взревели двигатели. И с поляны в глушь леса умчались охотники на своих мощных квадроциклах.

— И откуда мне известно название? — думаю. — Понятия не имею.

Сегодня пешком никто в лес не пошёл. Тот, кого называют Серпом, что-то показывал парням перед их отъездом на планшете.

Хотя, что он мог им показывать? Точки девчонок, которые не нашли у себя маяков? Я напряженно вслушиваюсь в звуки леса, пытаясь не пропустить возвращение охотников. И хотя в глубине своего сознания четко понимаю, что сюрприз для первых пойманных будет явно неприятным, все же надеюсь, что это не обернется кровавыми испытаниями или чем-то похуже.

Первая двойка возвращается с девушкой, лежащей поперек сидушки квадроцикла и отчаянно брыкающейся. Я слышу веселый смех охотников, но не слышу её голоса. Совсем. Вторую привозят спустя два часа и запирают в крайнем доме вместе с первой. Ох, как мне это не нравится!

Третью привозят в сумерках, когда я уже решила, что всё обойдётся. Но нет.

И снова грубый мужской смех. Замечаю, что Серп присоединился одним из последних. Он зол и что-то сердито втолковывает двум парням рядом с собой.

По его окрику двух девчонок вытаскивают из дома, доводят до какого-то постамента и оставляют привязанными верёвками к кольям. Некоторое время ничего не происходит. Затем поляна оживает, и парни с набитыми рюкзаками отправляются в лес. И снова шесть красных лучей взмывают в небо. Мне надо идти за припасами. В стрессе я сточила всё печенье и все конфеты.

Но я не успеваю даже распутать верёвку, как на поляне зажигают факелы рядом с постаментом, на котором привязаны девчонки.

Я не хочу смотреть! Но взгляд отвести никак не получается. Умом я понимаю, что происходит, но разум пытается меня оградить от увиденного, замещая картинки. К каждой из них подходит парень. Остальные стоят спокойно, просто смотрят. Бинокль не настолько дальнобоен, чтобы увидеть лица привязанных. Стараюсь об этом не думать.

— Может, они просто хотят их попугать? — успокаиваю себя.

Но нет, они ждут боссов. Первым приходит Командо́р. Он что-то резко говорит, словно зачитывает приговор. Затем разворачивается и уходит, махнув рукой.

Дальше парни образуют круг, за которым я не могу увидеть, что происходит с привязанными девчонками. Но в какой-то момент их цепь немного размыкается, и я вижу, как трое парней буквально на них ложатся. Когда первые, видимо, устают, вторые подходят и переворачивают их, и уже они на них ложатся. А после того, как на постамент восходит Серп, к каждой подходит по еще одному охотнику, и их тела приходят в движение. Хорошо, что я не слышу криков!

Смотреть на эту экзекуцию я не могу. И думать про несчастных тоже.

Медленно спускаюсь с дерева, снимаю с подошв пластины коры и, засунув их под куртку, пробираюсь к поляне. Дойдя до кромки, смотрю в бинокль, выискивая камеры. Вешаю его на шею, набрасываю на голову капюшон, натягиваю по глаза шарф. Сгорбившись, бегу к центру поляны. Забираю припасы, оставляя сумки, в которых они были запаяны, опасаясь маячков.

Возвращаюсь к деревьям. Снова путаю следы, бегая взад-вперед, стараясь не думать о том, что происходит или происходило на поляне.

Выбираю новое дерево, с которого так же хорошо видно лагерь охотников. Пока везёт, и меня вроде не обнаружили. Надеваю кору обратно на подошвы, привязываю их веревкой и с помощью штанов снова забираюсь наверх. Мне кажется, что от штанов остаются следы нитей, но надеюсь, что среди охотников нет супер внимательных следопытов.

Привязавшись к стволу, достаю бинокль, осматриваюсь. С этого дерева просмотр хуже, но делать нечего. Факелы на помосте погашены, значит, на сегодня экзекуция окончена.

Одеваю прищепки на нос, закутываюсь в куртку поплотнее, натягиваю на лицо шарф и засыпаю.

Глава 8

Просыпаю опять под шипение рации.

— Да что же это такое! Выспаться не дают! — мысленно ругаюсь.

И опять рядом с моим деревом. Неужели всё же нашли? Но почему тогда не пытаются меня спустить вниз?

— Следы новые. Да, снова запутанные, словно заяц петлял. Нет, не понятно, куда они идут. Либо в болото, либо в реку, а может и в заросли. Понять невозможно. Да понял я! Возвращаюсь.

И парень удаляется.

Третий день в моём убежище ничем не отличается от предыдущих. Охотники отправляются в лес. Я жду их возвращения.

Вот только новеньких девчонок, которых отловили сегодня, ждало иное испытание, чем вчерашних. Не могу сосчитать, сколько оказались в плену. Их постоянно перемещают. Возможно, пятеро. Но не уверена и это весьма раздражает.

Странно только, что я насчитала десять девушек в бараке. А теперь их уже восемь в плену. Неужели попались девчонки из четвёрки без маячков? Тогда, получается, нас осталось двое?

Всматриваюсь в то, что происходит на поляне. Опять загораются факелы на постаменте.

Я вижу, как девушек ставят на какие-то предметы. Они абсолютно раздеты и ёжатся на ночном холоде, обнимая себя руками. И опять не могу понять, сколько их. Спины парней, что окружают их, не позволяют посчитать.