электронная
180
печатная A5
354
18+
Танец жертвы

Бесплатный фрагмент - Танец жертвы

Объем:
114 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-8879-6
электронная
от 180
печатная A5
от 354

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1

В этот обычный, ничем не примечательный день, я пошла в школу как обычно. Погода была отличная, светило яркое весеннее солнце, весело щебетали птицы. Май полностью вступил в свои права. Впереди ждали выпускные экзамены, но даже это не могло омрачить такой замечательный день. Встретившись со своей подругой Галиной, мы отправились на уроки.

С Галкой мы дружили с начальных классов. Она была компанейской девчонкой. Мы были просто «не разлей вода». Если в компании я присутствовала одна, то все были очень удивлены и постоянно спрашивали, когда же придёт Галка, и наоборот, если Галина приходила одна, то все изводили её расспросами обо мне. Мы не представляли жизни друг без друга, доверяя друг другу самое сокровенное. В девятом классе у меня случился роман с мальчиком из одиннадцатого, но продлился он всего пару месяцев. Он нашёл себе другую, из десятого класса, которая ходила на взрослые дискотеки, пробовала спиртное и сигареты. Видимо для него это было предметом крутости, с ней он ощущал себя более взрослым. Я очень болезненно переживала то время. Это ужасно, когда чувствуешь себя никчемным, никому не нужным человеком, когда кажется, что все вокруг против тебя, и никому нет дела до твоих душевных переживаний. Я очень страдала. Моя успеваемость упала, в дневнике стали часто мелькать тройки. Отношения с родителями накалились до предела. Я даже испортила отношения с классной руководительницей, хотя она была для меня второй мамой. В то время Галка показала мне, что такое настоящая дружба. Она носилась со мной, как с маленьким ребёнком, успокаивала, утешала. Она отговорила меня, когда я собиралась оттаскать ту девочку за волосы, мотивируя это тем, что я буду выглядеть посмешищем перед всей школой, и скандала будет не избежать. И объяснила, что настоящая любовь ждёт меня впереди, а этот мальчик лишь незначительный эпизод в моей жизни. Я успокоилась, жизнь стала потихоньку налаживаться, наладились отношения с окружающими. Сейчас я вспоминаю то время, и благодарю Галину за то, что она не дала мне совершить глупости, что поддержала меня и вообще была рядом. С тех пор наша дружба стала ещё крепче, которую не смогла бы разрушить даже природная стихия.

Первый урок закончился очень быстро. Мы вышли на улицу. Во дворе школы было много народу, всем хотелось солнца, и лень было сидеть в душных классах.

Наша школа утопала в зелени. С недавних пор директор вынес новый закон о том, что каждый ученик должен посадить дерево, которое по прошествию времён, будет напоминать ему о чудесной школьной поре. Теперь же двор школы представлял собой скорее сад, в котором росли разные деревья, начиная от обычной берёзы и заканчивая канадским дубом. Под этим всем великолепием стояли скамеечки, где могли отдыхать ученики.

Сама школа представляла собой пятиэтажное здание. Когда-то там находилась городская мэрия, но, получив новое здание, это отдали под школу. Теперь школа не нуждалась в дополнительных помещениях. Начальные классы забрали себе весь второй этаж, старшие находились на третьем. На четвёртом этаже располагались аудитории для подготовки и сдачи экзаменов. На пятом находилась вся дирекция, включая учительскую. Конечно же, в школе имелся лифт. Но пользовались им редко, когда была необходимость.

Прозвенел звонок. Ученики стали нехотя расходиться по классам. Солнце припекало, и тело отказывалось подчиняться разуму. Галина предложила мне воды, откупорив маленькую бутылочку. Я не отказалась.

— Как же надоело учиться! Когда же этот кошмар закончится! — Галя медленно побрела в сторону школы.

— Галчонок, потерпи! Вот сдадим экзамены, и можно будет расслабиться! Вот тогда начнётся настоящая жизнь, свобода и…

Я не успела договорить, потому что из школы раздался истошный крик, от которого мурашки побежали по телу. Ученики толпой бросились внутрь. Мы с Галиной поспешили за всеми. Протиснувшись в толпу, мы увидели, что на полу лежит девочка лет семи. Голова её была неестественно запрокинута, а под головой растекалась лужа крови.

— Вызовите «скорую»! Быстрее! — учитель математики начал проверять пульс.

— Уже едет! — ответила биологичка.

— Что же теперь будет!

— Как она могла упасть? Кто был свидетелем происшествия? — спросил подбежавший директор.

— Мы поднимались в класс, и Марина вспомнила, что забыла во дворе тетрадь. Она хотела вернуться и забрать её, но вдруг поскользнулась и упала. Я даже не успела ей помочь. — Девочка рыдала взахлёб, пересказывая это страшное происшествие.

— Её как — будто перекинуло что-то через перила, — ответил один старшеклассник. — Мне даже показалось, что она получила толчок в спину.

Он очень волновался, было заметно, что он очень переживает и даже боится.

— Всё понятно, никто не может внести ясность, — директор не находил себе места, — сейчас приедут «скорая» и полиция, будем разбираться, а сейчас все расходитесь по классам, уроки никто не отменял.

Ученики, тихо переговариваясь, стали подниматься по лестнице. Мы с Галиной тоже хотели идти в класс, но вдруг я вспомнила про тетрадь, которую так и не забрала Марина.

— Галя, ты же слышала рассказ старшеклассника, думаешь, он правду говорит?

— Кать, ну ты-то взрослый человек и прекрасно понимаешь, что мистики не существует. Он просто очень испугался. Марину мог толкнуть только человек, но ведь сейчас никто в этом не признается. Я думаю, это произошло случайно.

— Давай вернёмся за тетрадью. Ведь именно из-за неё пострадала девочка. Пусть она пока побудет у нас.

— Ну, если тебе это так необходимо, пойдём, заберём.

Не дойдя до класса, мы пошли обратно к этой злосчастной лестнице. Не знаю почему, но мне очень хотелось, чтобы эта тетрадь была у меня.

Спустившись на первый этаж, мы хотели незаметно прошмыгнуть мимо директора, но то, что я увидела, повергло меня в шок. На месте Марины лежал мальчишка лет семи. Его голова была также неестественно запрокинута, как у Марины, и под ней также растеклась лужа крови. С трудом удержавшись на ногах, я бросилась к нему, чтобы удостовериться в этом, ведь первая мысль, пришедшая мне в голову, была, что я сошла с ума. Сомнений не было, это был маленький мальчик. Я протёрла глаза, но видение не исчезало.

Обернувшись, я увидела, что Галя находится на грани обморока. В её глазах застыл ужас. Я подошла к директору и, путаясь в словах, спросила:

— Павел Аркадьевич, а где Марина? Её увезли в больницу?

— Какая Марина? Вершинина, иди в класс, не до тебя сейчас!

— Как какая Марина? Которая десять минут назад упала с лестницы и лежала здесь. За ней должна была «скорая» приехать.

— Вершинина, иди в класс. У нас ЧП, а ты тут Марину какую-то придумала. Не видишь, Максим с лестницы упал, вот за ним сейчас «скорая» и приедет.

— Но…

— Никаких «но»! Иди в класс, я сказал!

Поняв, что спрашивать его о чём-то бесполезно, я вышла на улицу. Галина вышла следом за мной. На улице также светило солнце и пели птицы. Всё было по-старому, но что-то изменилось. Мой разум отказывался понимать происходящее. Я обернулась к Галине:

— Галя, ты всегда была более рассудительным человеком, чем я. Объясни мне, что происходит.

— Кать, я не знаю. Я сама не могу ничего понять. Мне кажется, что я сошла с ума. Или все сошли с ума, включая директора. Какой может быть Максим, если с лестницы упала Марина! Я же сама всё видела. Как она лежала, как плакала её подружка, и все слышали, что рассказывал тот старшеклассник. А теперь там лежит Максим, и все делают вид, что никакой Марины никогда не было.

— Действительно, всё очень странно. Может быть это коллективное помешательство? Иначе не назовёшь.

— Нет, коллективно сойти с ума нельзя. А давай спросим у других ребят. Может кто-нибудь даст разумное объяснение происходящему. Кстати, вот и тетрадь Марины, которую она забыла.

— Дай посмотреть. — Я открыла тетрадь и не увидела там ничего особенного, обычная, ничем не примечательная. «По русскому языку Ивановой Марины, 2 „А“ класс».

— Как же мы отдадим тетрадь Марине, если её нет у лестницы? Давай зайдём к ней в класс, убедимся, что с ней всё в порядке.

— Давай, и потом сразу на урок. Мне не терпится услышать, что скажут ребята обо всём этом.

Мы направились к школе и увидели, что к ней приближается машина «Скорой помощи». Когда она остановилась, оттуда выбежали санитары и бегом побежали к школе. Мы последовали за ними. Войдя в холл, мы увидели, что санитары уже укладывают Максима на носилки. Директор судорожно махал руками, объясняя, что произошло, и, провожая их до машины. Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Найдя кабинет с нужным номером, я постучала в дверь, и, заглянув внутрь, обратилась к учительнице:

— Здравствуйте, извините, что прерываю. Разрешите мне забрать на несколько минут Марину Иванову. Она мне очень нужна.

— Здравствуйте! У нас нет ученицы с таким именем, и никогда не было. Вы ошиблись.

— Как же нет? Мы нашли во дворе школы её тетрадь. Вот она. Марины Ивановой, второй «А» класс.

Учительница подошла к нам, и, взяв тетрадь в руки, с удивлением на неё посмотрела.

— Да, действительно, наш класс. Но у нас никогда не было ученицы с таким именем, — повторила она, — и в других наших классах нет такой. Скорее всего, эта тетрадь из другой школы.

Ещё раз извинившись, мы забрали тетрадь, и пошли в свой класс. Урок почти закончился, и наша «классная» давала задание на дом. Сев за свою парту, мы достали свои тетради и вместе со всеми стали записывать «домашку».

Прозвенел звонок. Ирина Анатольевна ещё раз повторила, что экзамены не за горами и вышла из класса. Одноклассница Вика, подсев к нам, спросила:

— Вы где пропадали? Вас весь урок не было!

— Мы внизу были, «скорую» ждали. Надо же было убедиться, что всё закончится нормально.

— Да, Максима жаль. Такой молодой и такая ужасная трагедия. — Вика опустила погрустневшие глаза. — Такой маленький…

Мы с Галиной переглянулись.

— Вика, а ты действительно видела Максима? Никто с лестницы больше не падал?

— Конечно! А почему вы спрашиваете? Ведь вы сами там были, «скорую» ждали.

— Да, просто как-то странно это все.

— Да ничего странного, дети все время бегают, играют, вот Максим и добегался.

Тут Галина неожиданно встала и, обращаясь к классу, спросила:

— Ребята, я хочу кое-что у вас спросить. Я понимаю, что это будет звучать странно, но вы уверены, что именно Максим упал с лестницы? Может быть, кто-нибудь заметил что-нибудь странное? Или упал еще кто-нибудь из детей?

Тут встал Петров, наш двоечник и балагур.

— Да, я заметил очень странную вещь, — все с интересом посмотрели на него, — Зеленцова спятила.

Класс дружно рассмеялся.

— Петров, я спросила не для того, чтобы выслушивать твои тупые шуточки.

— Да ты сама походу башкой долбанулась, Зеленцова. Вот тебя и глючит, что дети один за другим с лестницы падают.

— Если я об этом спрашиваю, значит для меня это очень важно. Хотя с кем я разговариваю, ты же кроме своих идиотских шуток ничего умнее сказать не можешь.

Тут поднялась со своего места Соня Вебер, девушка с немецкими корнями. Она появилась в нашем классе четыре года назад. Считавшая себя королевой школы, Соня на самом деле не отличалась особой красотой. Маленькие, хитрые глаза, большой нос… Но она умела с помощью косметики сделать свои недостатки незаметными. Посмотрев на Галину, она сказала:

— А что если это ты столкнула Максима, а теперь пытаешься выяснить, не видел этого кто-нибудь? Или Вершинина, например. А может быть вы обе.

— Что ты мелешь? Ничего умнее придумать не могла?

— А что? Вынюхиваешь что-то, а у самой рыльце в пушку. Это же уголовщиной попахивает, девочки. Поедете в колонию, отдохнете от учебы, и экзамены сдавать не надо, а мы вам сухарей насушим.

— Сонечка, — пропела Галина сладким голосом, в котором звучали угрожающие нотки, — а ты не слишком много на себя берешь?

— Галиночка, — в такт ей ответила Соня, — а что ты так разозлилась? Правда глаза режет? Или ты со страху так? Да ты не переживай, наш класс тебя не забудет, передачки тебе обеспечены, и подружке твоей тоже!

— Послушай, мымра, ты бы рот свой закрыла, когда тебя не спрашивают.

— Ой, ой, как страшно! Зеленцова, ты меня смешишь, ей-богу!

Увидев, что Галина вся трясется от злости, я взяла ее под руку и потащила в коридор.

— Ну что ты на нее внимание обращаешь? Она тебе Кротова простить не может! Видимо, зацепило ее очень.

— Я ей устрою ещё, она у меня ещё наплачется! Нашлась принцесса! Что она вообще о себе возомнила? Кривоногая дрянь!

— Вот поэтому и злится, что Кротов не с ней идет на выпускной, а с тобой. Как же, ее, королеву, продинамил, аа выбрал тебя. Галочка, хватит злиться, у нас с тобой есть дело поважнее, чем Вебер. Пойдем к старшекласснику, который видел Марину, по-моему, его зовут Сергей.

Подойдя, к нужному кабинету, я заглянула в класс. Сергей сидел за партой и что-то писал в тетради.

— Сергей, можно тебя на минутку? — позвала я его. Он с удивлением посмотрел на меня.

— О, у нашего скромника появились поклонницы?! — девушка с длинными волосами пристально посмотрела на Сергея. Ее звали Настей и о ней ходили не хорошие слухи. Она была на год младше нас, но уже успела заслужить ту репутацию, которую хорошие девочки считали бы концом жизни. Сергей покраснел и направился в нашу сторону.

— Девочки, вы уж там особо его не развращайте. Он же у нас скромняга. — Губы Насти скривились в неприятной улыбке. Мне даже показалось, что в ее глазах промелькнула ненависть.

Галина, разозленная Соней, не смогла сдержать эмоций.

— Послушай, дорогая, ты бы за собой лучше следила! Для многих не секрет, что происходит на улице Дзержинского. Или может быть мне всему классу поведать о том, чем ты занимаешься?

Настя покраснела, как спелый помидор. На ее глазах выступили слезы. Она вскочила со своего места и выбежала в коридор. Многие ребята посмотрели друг на друга ничего не понимающим взглядом, а некоторые заулыбались, явно зная, о чем идет речь. Сергей подошел к нам, и мы примостились у окна. Явно не зная, с чего начать разговор, Галина улыбнулась ему и сказала:

— Ты извини за одноклассницу, она сама виновата, много разговаривает. Надо было ее на место поставить.

— Да все нормально. Она и так уже всех достала со своими шутками. Причем шутки у нее какие-то глупые. А, кстати, что же происходит на улице Дзержинского?

Галина хитро посмотрела на Сергея.

— Ты маловат ещё, знать такие подробности. И тебе это ни к чему, поверь.

Не успела Галя договорить, как к нам подбежал молодой человек из параллели Сергея. Его отец был помощником губернатора области, поэтому ему все прощалось. Он прогуливал уроки, грубил учителям, в наглую «лапал» понравившихся девчонок, дрался с ребятами помладше, но ему все сходило с рук. Папа после каждого происшествия делал что-нибудь для школы, и на Никиту уже никто не обращал внимания. Учителя делали вид, что ничего не случилось. Никита пользовался этим по полной. С каждым разом, «проделок» Никиты, как говорил его отец, становилось все больше и больше. Самым запоминающимся случаем был тот, что девочка, учившаяся на год младше, чуть было не покончила с собой. Никита ей давно нравился, но он не обращал на нее никакого внимания. Но в один прекрасный день, он сам пригласил ее на вечеринку, которую устроил его друг. Девочка, конечно же, пришла, они провели прекрасный вечер. Никита был очень галантен. К концу вечера ему удалось уговорить ее лечь с ним в постель. Она, конечно же, оказалась девственницей, но на следующий день, придя в школу, она заметила, что одноклассники, глядя на нее, усмехаются и отводят глаза в сторону, а Никита делает вид, что с ней не знаком. На перемене, подкараулив его у спортзала, она спросила, что происходит, на что он ответил ей, что со шлюхами не общается. Она попыталась напомнить ему, что он был у нее первым, но он в грубой форме заявил ей и собравшимся рядом с ними ребятам, что она уже давно не девочка, и в постели вела себя как опытная шлюшка. А ему, такому порядочному, нужна чистая и невинная девушка.

В общем, девушка в этот же вечер вскрыла себе вены, оставив записку о том, что она любила только Никиту, и была очень порядочной, а он не оценил ее чувств. Но ее удалось спасти, благо родители что-то заподозрили и, когда не смогли достучаться до нее, вскрыли дверь в ее комнату. Папа Никиты был очень зол на сына, когда узнал об этом происшествии, но заплатил много денег пострадавшей семье, и те забрали заявление. С тех пор Никита немного успокоился, но ненадолго.

Так вот, Никита подбежал к нам, когда мы стояли у окна, и, пренебрегнув правилами этикета, спросил, глядя на Галину:

— Что ты про Настьку говорила? Что ты о ней знаешь?

— А тебе не проще у нее спросить? Или девочка скрывает от тебя подробности?

— Послушай, давай рассказывай, что ты знаешь!

— Ты знаешь, Никита, сплетни это не моё. Поэтому, извини!

— Это разговор затеяла ты. Настька плачет. Поэтому рассказывай, иначе мне придется выбить из тебя правду!

— Ты мне угрожаешь? Между прочим, за это статья есть в уголовном кодексе.

— Да кто ты такая, чтобы мне это говорить? Мне ничего не будет, НИ-ЧЕ-ГО, а вот ты получишь по полной программе.

— Никита, шел бы ты отсюда. — Сергей решил заступиться за Галину.

— А чего это ты за нее так переживаешь? — вставила я свои пять копеек. — Или влюбился?

— Короче, детки, если вы сейчас не расскажете, что вы знаете о Настьке, я вас по очереди буду вылавливать и…

— Послушай, мальчик, иди и сам со своей разбирайся. И запомни, нам тебя бояться нечего. Можешь не утруждаться, и не угрожать.

В этот момент зазвенел звонок. Ученики стали расходиться по классам. Никита, что-то пробурчав себе под нос, тоже удалился. Мы же, решив, что сегодня какой-то ужасный и непонятный день, решили не ходить на урок, а спокойно побеседовать за школой.

— Так, о чем вы хотели поговорить? — Сергею не терпелось узнать, зачем мы позвали его.

— Видишь ли, Сережа, — деликатно начала Галина, — ребенок, упавший с лестницы, никак не дает нам покоя. Она специально сказала «ребенок», чтобы услышать, каким именем назовет его Сергей.

— Да, мне тоже жаль Максима, но будем надеяться, что с ним все будет хорошо.

— Сереж, не сочти нас за ненормальных, но ты уверен, что под лестницей был Максим? Может быть, там был кто-то ещё?

— Вы о чем? Все же видели, что кроме Максима там, слава Богу, никого не было.

— А имя Марина тебе ни о чем не говорит? — мы пристально посмотрели на Сергея.

Он на секунду застыл, в его глазах мы увидели страх.

— А о чем мне должно сказать это имя? Почему вы спрашиваете об этом? Мне это имя не говорит ни о чем.

— Подумай! Это очень важно, Сергей. Ты же сам говорил на лестнице, что видел, как упал… а Марина… Что ее как будто что-то подтолкнуло.

— Послушайте, вы ненормальные, я не говорил ни о какой Марине, я говорил, что видел, как с лестницы упал Максим! И давайте на этом закроем тему, мне пора на урок, да и вам тоже.

Сказав это, Сергей чуть ли не бегом направился в класс. В каждом его движении была какая-то нервозность. Мы смотрели ему в след и молчали. Каждый думал о своем.

Мы не могли понять, что происходит. Но каждая из нас чувствовала, что то, что произошло, очень скоро опустится на нас, на школу, а может быть и на весь город.

Глава 2

— Катя… Катенька… Катюша… — позвал меня голос откуда-то издалека.

Мне не хотелось просыпаться и открывать глаза, потому что мне снился хороший сон про море, и я не хотела возвращаться в реальность.

— Катенька… просыпайся… — голос был очень мягким, мелодичным.

Я повернулась на другой бок и укрылась одеялом с головой. Постаравшись вернуться в сон, я услышала, как голос снова позвал меня.

— Катюша… будь хорошей девочкой, открой глаза…

Тут меня осенило, что голос не принадлежит ни маме, и ни тем более папе. Больше в квартире никого не должно быть. Кровь прильнула к моей голове, я резко открыла глаза и прислушалась. Я не слышала никаких звуков, кроме глухих ударов своего сердца, и лишь за окном был слышен гул редко проезжающих машин.

— Катенька… я знаю, что ты уже не спишь… — пропел голос совсем близко, — не бойся меня… я не причиню тебе вреда… ты должна всего лишь станцевать…

Резко откинув одеяло, я закричала. Я кричала до тех пор, пока в комнату не вбежали перепуганные родители.

— Что случилось, милая? — обеспокоенные родители попытались меня успокоить.

Я не могла ничего ответить, меня трясло, как в лихорадке.

Обыскав комнату, и не найдя ничего, папа присел рядом. Мама сходила на кухню и принесла стакан с водой. Выпив воды, я почувствовала, что начала понемногу приходить в себя.

Рассказав родителям об ужасе, который мне пришлось пережить, я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Вдоволь наревевшись, я попросила маму остаться со мной, потому что не представляла, как я могу остаться в комнате одна. Мама гладила меня по голове, и я почувствовала, как начинаю проваливаться в глубокий сон.

Глава 3

Противный звонок будильника заставил меня проснуться. Выключив его, я села на кровати. Сунув ноги в мохнатые тапочки, я встала и потянулась. За окном светило солнце, и пели птицы. Улыбнувшись, я пошла на кухню, но, не успев выйти из комнаты, остановилась, как вкопанная. Вспомнив ночной кошмар, я невольно поежилась. Оглядев комнату пристальным взглядом, я отправилась на кухню. Мама уже приготовила завтрак и наливала кофе.

— Доброе утро, милая! Выспалась?

— Доброе, мама! Чувствую себя немного разбитой, а так все в порядке.

— Садись, сейчас будем завтракать. Папа уже убежал на работу. Он, бедный, тоже не выспался. Ну, ты и напугала нас сегодня ночью.

— Мне приснился кошмар, про который я вспоминаю с содроганием.

— Когда ты нам рассказала, мне тоже было не по себе. Голос какой-то придумала.

— Мама, если честно, то я и сама не знаю, сон это был или реальность.

— Папа ночью обыскал всю комнату и ничего не нашел, значит это был сон. Ешь бутерброд и пей кофе, а то остынет.

Позавтракав на скорую руку, я позвонила Галине, и сказала, что выхожу.

Встретившись, мы направились к школе.

— Ты сегодня выглядишь не очень, — честно сказала мне Галина, — не выспалась

что-ли?

— Галя, мне сегодня кошмар приснился, я разбудила всех, и мама со мной осталась спать.

— Ну, ничего, это просто на нервной почве от вчерашних обстоятельств. А что приснилось?

— Понимаешь, я и сама не знаю, сон это был или реальность, — я повторила слова, сказанные утром маме, — мне приснился голос, который звал меня по имени. Он называл меня Катенькой, Катюшей.

— Просто звал по имени?

— В основном да, а в конце он сказал, что я должна станцевать. И тут я не выдержала и закричала. Поэтому, зачем, кому и когда я должна танцевать я не знаю. Понимаешь, этот голос звучал издалека сначала, а потом уже совсем близко. Я не выдержала. Я думала, что у меня сердце из груди выскочит. Это было так страшно.

— Бедняжка моя! — пожалела меня подружка, — Это все в прошлом, поэтому скажи, куда ночь, туда и сон, и все быстро забудется.

Повторив эту фразу три раза, я успокоилась. Зайдя в класс, мы сели на свои места.

Не обращая внимания на ехидные взгляды Петрова и Сони Вебер, я открыла тетрадь Марины и начала ее изучать. Галина присоединилась ко мне.

— Тебе не кажется, что почерк здесь какой-то совсем не детский?

— Какая же ты умница, Галя! Я всю голову сломала, что же здесь не так!

— Странно это все! Почерк второклассницы не может быть таким красивым и ровным. Ни на одном листочке нет ни единой помарки.

— Может быть, эта Марина была вундеркиндом и научилась писать задолго до школы.

— Это конечно возможно, но что-то мне подсказывает, что не в этом дело.

Прозвенел звонок, в класс вошел учитель, и нам пришлось убрать тетрадь и погрузиться в атмосферу знаний.

Урок пролетел быстро. Мы вышли в коридор и решили выйти на улицу в наш любимый сад. Спустившись по злосчастной лестнице, мы хотели уже выйти наружу, как неожиданно столкнулись с незнакомой девушкой. Я уже хотела было извиниться, как девушка подняла голову и посмотрела на меня таким взглядом, от которого мурашки побежали по спине. Слегка оттолкнув меня, девушка пошла дальше по коридору. На Галину она даже не взглянула. Я в растерянности смотрела ей в след. Галина толкнула меня:

— Кать, ты чего?

— Ты это видела?

— Девушку? Мне кажется, ее трудно не заметить. Она же не иголка в стоге сена.

— Ты видела, как она на меня посмотрела? У меня озноб по телу прошел. Она какая-то… — запнулась я, не сумев подобрать нужных слов, — странная…

— Катюш, не придумывай. Девушка пришла к нам в школу по каким-то делам, мы случайно столкнулись, и это не повод считать ее… странной. Возможно, она не в духе, поэтому и посмотрела на тебя как-то не так. Подружка моя дорогая, не переживай, это нервное. Последние события выбили тебя из колеи, но на больничный лучше не садиться, экзамены скоро.

Поняв, что Галине бесполезно что-то объяснять, я решила не спорить. А может быть и в правду у меня разыгралось воображение. Выйдя на улицу, мы сели на нашу любимую скамейку и увидели, что к нам приближается Сергей.

— Девчонки, привет! — весело сказал Сергей, но вид у него был такой, как будто он не спал всю ночь. Какая-то напускная веселость…

— Привет, Сережка! — в такт ему ответила Галина. — Ты чего такой веселый? Иль случилось чего?

— Погода радует меня с каждым днем все больше и больше. Скоро закончим школу!!! Это не может не придавать веселья.

— Экзамены сначала сдай, весельчак.

— Я думаю, с этим у меня проблем не будет. ЕГЭ для меня это тьфу, ерунда. Не зря же я учился столько лет. Вот сдам экзамены, пойду в институт поступать, специальность хорошую получу, работу найду хорошую с приличным окладом, — Сергей засмеялся истерическим смехом.

— Сережа, с тобой все в порядке? — мы с Галиной переглянулись.

— Конечно, я же вам только что расписал свои перспективы.

Сергей говорил и говорил, но что-то в его поведении было непонятным. Он был нервным, и это бросалось в глаза. Казалось, что он сошел с ума. Его смех был жутким, и это не было похоже на веселый смех нормального человека. Галина пыталась что-то сказать Сергею, но он не слышал, он все говорил и говорил. Его невозможно было остановить. Лишь когда я встала со скамейки и ударила его по плечу, он как будто очнулся и посмотрел на меня таким взглядом, словно не понимал, где он находится, потом сел на скамейку и закрыл лицо руками.

— Сережа, что с тобой происходит? — мягко спросила его Галина.

Посидев так еще минут пять, Сергей резко убрал руки от лица и, зло взглянув на нас, закричал:

— Думаете, я сошел с ума??? Думаете, так все просто? Да вы никто, и звать вас никак!!!!! Вы ничего не понимаете!!!!

Гуляющие в саду ученики остановились, и стали с интересом наблюдать за происходящим. Кто-то смеялся, кто-то крутил пальцем у виска. Неожиданно Сергей замолчал, встал, и пошел прочь от скамейки. Мы сидели и молча переваривали произошедшее.

Прозвенел звонок, все пошли к входу в школу.

— Галя, я не могу пойти на урок.

— Я тебя понимаю, давай останемся здесь.

— Что это было? Это был не тот Сергей, с которым мы разговаривали вчера. Что с ним случилось?

— Кать, мне кажется, я вообще ничего не понимаю за последние два дня. Что он там говорил? Что мы никто??? Да что он вообще о себе возомнил? Рассказал о своих амбициях? Я могу ему ещё и не такое сказать! У меня тоже амбиций хоть отбавляй. Я же не позволяю себе такое поведение. — Галина отошла от шока, и ее самолюбие дало о себе знать.

Я молчала. Мне нечего было ей ответить, а успокаивать не хотелось, потому что я сама уже была на грани. Мне хотелось поскорее прийти домой и лечь спать, а потом проснуться и забыть все, как страшный сон.

Просидев на скамейке все время, пока шел урок, мы пошли в класс.

— Что-то наши королевны стали часто прогуливать уроки, — сказала Соня, едва мы зашли. — Совесть мучает?

— Заткнулась бы ты! Надоела со своим нытьем. И вообще, те, кто ревнуют, имеют комплекс неполноценности. А ты так вообще демонстрируешь его в открытую. Я была о тебе другого мнения, — Галина демонстративно поднесла руку ко лбу и покачала головой, как бы говоря, ай-яй-яй, Соня.

— Какая ревность? Ты о чем? — в замешательстве спросила Соня.

— Сонечка, все прекрасно обо всем знают, не надо сейчас делать такое удивленное лицо. Это просто житейский совет на будущее, не показывай ревность так открыто, ты выглядишь смешно.

— Зеленцова, ты… ты…

— Я, я это, Вебер, и я не привидение, можешь потрогать.

На Соню было жалко смотреть, она смотрела на Галину, и не могла вымолвить ни слова. На глаза накатили слезы.

— Ну-ну, не плачь, девочка, — сказала Галина с поддельной жалостью, — он этого не стоит.

Этого Соня не могла выдержать и выбежала прочь из класса. За ней выбежала ее подруга, при этом зло на нас посмотрев, но ничего не сказала. К нам тут же подсела Вика. Ее мы не считали подругой, но она была не плохой девчонкой, доброй, но уж слишком ведомой. Ей казалось, что у нее есть свое мнение, но как только рядом с ней оказывался человек, который мало по-мальски умел связать два слова в умные предложения, и умевший выразить свою точку зрения, она тут же соглашалась с этим мнением. Поэтому все считали Вику мягкотелым человеком, и нередко этим пользовались.

— Молодец, Галя, так ее, она всех уже достала, строит из себя непонятно кого.

— И больше всех она достала меня.

— А про какую ревность ты говорила?

— Это ее секрет, и я не хочу об этом говорить. Вика, ты дашь нам записи с последнего урока?

— Конечно, а почему вас не было?

— Вик, у нас есть небольшие проблемы, но это тоже секрет, — не выдержала я, — поэтому ничего не спрашивай.

Возможно, это звучало немного грубовато, но по-другому она бы не поняла, и завалила бы нас кучей ненужных вопросов. После моих слов она села за свою парту, передала нам тетрадь и отвернулась.

Раздался звонок, все сели на свои места. Тут же в класс зашла Соня, видок, скажу я вам, у нее был ещё тот, глаза опухли от слез, лицо красное, на котором красовались остатки туши для ресниц. За ней зашла ее подруга Карина, которая выглядела немного подавленной. Даже не взглянув на нас, они сели за свою парту. Когда в класс зашла химичка, там стояла полная тишина. Она удивленно взглянула на нас.

— Что это с вами сегодня? Такая тишина, что я подумала, что попала не туда. Даже Петрова не слышно.

— А я, Маргарита Семеновна, может за ум взялся, буду теперь вас внимательно слушать и все записывать.

— Не поздно ли? В выпускном классе, да перед экзаменами.

— Да он жираф, Маргарита Семеновна, к окончанию школы только дошло, — сказал Тихомиров, который и сам учился от тройки к тройке.

Весь класс просто взорвался от смеха. Даже Соня заулыбалась. Отсмеявшись, химичка приступила к уроку. Неожиданно кто-то постучал в дверь, и в нее заглянул мальчик.

— Извините, мне нужно кое-что передать Кате Вершининой. Мне сказали, что это очень важно.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 354