электронная
140
печатная A5
375
18+
Танец жертвы

Бесплатный фрагмент - Танец жертвы

Объем:
114 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-8879-6
электронная
от 140
печатная A5
от 375

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1

В этот обычный, ничем не примечательный день я пошла в школу как обычно. Погода была отличная, светило яркое весеннее солнце, весело щебетали птицы. Май полностью вступил в свои права. Впереди нас ждали выпускные экзамены, но даже это не могло омрачить такой замечательный день. Мы отправились на уроки.

С Галкой мы дружили с начальных классов. Мы были просто не разлей вода. Если в компании я находилась одна, то все очень удивлялись и постоянно спрашивали, когда же придет Галка, и наоборот: если Галина приходила одна, то все изводили ее расспросами обо мне. Мы не представляли жизни порознь, доверяя друг другу самое сокровенное. В девятом классе у меня случился роман с мальчиком из одиннадцатого, но продлился он всего пару месяцев. Он нашел себе другую, из десятого класса, которая ходила на взрослые дискотеки, пробовала спиртное и сигареты. Видимо, для него это выглядело круто, с ней он ощущал себя более взрослым. Я очень болезненно переживала то время. Это ужасно, когда чувствуешь себя никчемным, никому не нужным человеком, когда кажется, что все вокруг против тебя и никому нет дела до твоих душевных переживаний. Я очень страдала. Моя успеваемость упала, в дневнике стали часто мелькать тройки. Отношения с родителями накалились до предела. Я даже испортила отношения с классной руководительницей, хотя она была для меня второй мамой. В то время Галка показала мне, что такое настоящая дружба. Она носилась со мной как с маленьким ребенком, успокаивала, утешала. Она отговорила меня, когда я собиралась оттаскать ту девочку за волосы, мотивируя это тем, что я буду выглядеть посмешищем перед всей школой, и скандала будет не избежать. И объяснила, что настоящая любовь ждет меня впереди, а этот мальчик — лишь незначительный эпизод в моей жизни. Я успокоилась, жизнь стала потихоньку налаживаться, исправились отношения с окружающими. Сейчас я вспоминаю то время и благодарю Галину за то, что она не дала мне наделать глупостей, что поддержала меня и вообще находилась рядом. С тех пор наша дружба стала еще крепче — ее не смогла бы разрушить даже природная стихия.

Первый урок закончился очень быстро. Мы вышли на улицу. Во дворе школы толкалось Много народу, всем хотелось солнца, все ленились сидеть в душных классах. Наша школа утопала в зелени. Когда-то давно директор ввел новое правило: каждый ученик должен посадить дерево, которое по прошествии времени будет напоминать ему о чудесной школьной поре. Теперь двор школы представлял собой скорее сад, где росли разные деревья, начиная от обычной березы и заканчивая канадским дубом. Под всем этим великолепием стояли скамеечки, где могли отдыхать ученики.

Сама школа представляла собой пятиэтажное здание. Когда-то там находилась городская мэрия, но она получила новое место, а это отдали под нашу школу. Теперь мы не нуждались в дополнительных помещениях. Начальные классы забрали себе весь второй этаж, старшие находились на третьем. На четвертом этаже располагались аудитории для подготовки и сдачи экзаменов. На пятом находилась вся дирекция, включая учительскую. Конечно же, в школе имелся лифт. Но пользовались им редко, по мере необходимости.

Прозвенел звонок. Ученики стали нехотя расходиться по классам. Солнце припекало, и тело отказывалось подчиняться разуму. Галина предложила мне воды, откупорив маленькую бутылочку. Я не отказалась.

— Как же надоело учиться! Когда же этот кошмар закончится! — Галя медленно побрела в сторону школы.

— Галчонок, потерпи! Вот сдадим экзамены, и можно будет расслабиться! Вот тогда начнется настоящая жизнь, свобода и…

Я не успела договорить, потому что из школы раздался истошный крик, от которого мурашки побежали по телу. Ученики толпой бросились внутрь. Мы с Галиной поспешили за всеми.

Протиснувшись в толпу, мы увидели, что на полу лежит девочка лет семи. Голова ее была неестественно запрокинута, а под головой растекалась лужа крови.

— Вызовите скорую! Быстрее! — учитель математики начал проверять пульс.

— Уже едет! — ответила биологичка.

— Что же теперь будет!

— Как она могла упасть? Кто все видел? — спросил подбежавший директор.

— Мы поднимались в класс, и Марина вспомнила, что забыла во дворе тетрадь. Она хотела вернуться и забрать ее, но вдруг поскользнулась и упала. Я даже не успела ей помочь, какая-то девочка рыдала взахлеб, пересказывая это страшное происшествие.

— Ее как будто перекинуло через перила, — добавил один старшеклассник. — Мне даже показалось, что кто-то толкнул ее в спину.

Он очень волновался, было заметно, что он переживает и даже боится.

— Все понятно, никто не может внести ясность, — д не находил себе места. — Сейчас приедут скорая и полиция, будем разбираться, а сейчас все расходитесь по классам, уроки никто не отменял.

Ученики, тихо переговариваясь, стали подниматься по лестнице. Мы с Галиной тоже хотели идти в класс, но вдруг я вспомнила про тетрадь, которую так и не забрала Марина.

— Галя, ты же слышала, что рассказал старшеклассник, думаешь, он правду говорит?

— Кать, ну ты-то взрослый человек и прекрасно понимаешь, что мистики не существует! Он просто очень испугался. Марину мог толкнуть только человек, но ведь сейчас никто в этом не признается. Я думаю, это произошло случайно.

— Давай вернемся за тетрадью. Ведь именно из-за нее пострадала девочка. Пусть она пока побудет у нас.

— Ну, если тебе это так необходимо, пойдем, заберем.

Не дойдя до класса, мы пошли обратно к злосчастной лестнице. Не знаю почему, но мне очень хотелось, чтобы эта тетрадь была у меня.

Спустившись на первый этаж, мы хотели незаметно прошмыгнуть мимо директора, но то, что я увидела, повергло меня в шок. На месте Марины лежал мальчишка лет семи. Его голова была также неестественно запрокинута, как у Марины, и под ней также растеклась лужа крови. С трудом удержавшись на ногах, я бросилась к нему, чтобы удостовериться в этом, ведь первая мысль, пришедшая мне в голову, говорила, что я сошла с ума. Сомнений не было, это был маленький мальчик. Я протерла глаза, но видение не исчезало.

Обернувшись, я увидела, что Галя находится на грани обморока. В ее глазах застыл ужас. Я подошла к директору и, путаясь в словах, спросила:

— Павел Аркадьевич, а где Марина? Ее увезли в больницу?

— Какая Марина? Вершинина, иди в класс, не до тебя сейчас!

— Как какая Марина? Которая десять минут назад упала с лестницы и лежала здесь. За ней должна была скорая приехать.

— Вершинина, иди в класс. У нас ЧП, а ты тут Марину какую-то придумала. Не видишь, Максим с лестницы упал, вот за ним сейчас скорая и приедет.

— Но…

— Никаких «но»! Иди в класс, я сказал!

Поняв, что спрашивать его о чем-то бесполезно, я вышла на улицу. Галина вышла следом за мной. На улице все также светило солнце и пели птицы. Все было по-старому, но что-то изменилось. Мой разум отказывался понимать происходящее. Я обернулась к Галине:

— Галя, ты всегда была более рассудительным человеком, чем я. Объясни мне, что происходит.

— Кать, я не знаю. Я сама не могу ничего понять. Мне кажется, что я сошла с ума. Или все сошли с ума, включая директора. Какой может быть Максим, если с лестницы упала Марина! Я же сама все видела. Как она лежала, как плакала ее подружка, и все слышали, что рассказывал тот старшеклассник. А теперь там лежит Максим, и все делают вид, что никакой Марины не было.

— Действительно, все очень странно. Может, это коллективное помешательство? Иначе не назовешь.

— Нет, коллективно сойти с ума нельзя. А давай спросим у других ребят. Может, кто-нибудь сможет это объяснить, кстати, вот и тетрадь Марины, которую она забыла.

— Дай посмотреть, — я открыла тетрадь и не увидела там ничего особенного: обычная, ничем не примечательная. «По русскому языку, Ивановой Марины, второй „А“ класс».

— Как же мы отдадим тетрадь Марине, если ее нет у лестницы? Давай зайдем к ней в класс, убедимся, что с ней все в порядке.

— Давай, и потом сразу на урок. Мне не терпится услышать, что скажут ребята обо всем этом.

Мы направились к школе и увидели, что к ней приближается машина скорой помощи. Когда она остановилась, оттуда выбежали санитары и бегом побежали к школе. Мы последовали за ними. Войдя в холл, мы увидели, что санитары уже укладывают Максима на носилки. Директор судорожно махал руками, объясняя, что произошло. Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Найдя кабинет с нужным номером, я постучала в дверь и, заглянув внутрь, обратилась к учительнице:

— Здравствуйте, извините, что прерываю. Разрешите мне забрать на несколько минут Марину Иванову. Она мне очень нужна.

— Здравствуйте! У нас нет ученицы с таким именем, и никогда не было. Вы ошиблись.

— Как же нет? Мы нашли во дворе школы ее тетрадь. Вот она. Марины Ивановой, второй «А» класс.

Учительница подошла к нам и, взяв тетрадь в руки, с удивлением на нее посмотрела.

— Да, действительно, наш класс. Но у нас никогда не было ученицы с таким именем, — повторила она, — и в других наших классах нет такой. Скорее всего, эта тетрадь из другой школы.

Еще раз извинившись, мы забрали тетрадь, и пошли в свой класс. Урок почти закончился, и наша классная задавала работу на дом. Сев за свою парту, мы достали тетради и вместе со всеми стали записывать домашку.

Прозвенел звонок. Ирина Анатольевна еще раз повторила, что экзамены не за горами, и вышла из класса. Одноклассница Вика, подсев к нам, спросила:

— Вы где пропадали? Вас весь урок не было!

— Мы внизу были, скорую ждали. Надо же было убедиться, что все закончится нормально.

— Да, Максима жаль. Такой молодой — и такая ужасная трагедия, — Вика опустила погрустневшие глаза. — Такой маленький…

Мы с Галиной переглянулись.

— Вика, а ты действительно видела Максима? Никто с лестницы больше не падал?

— Конечно! А почему вы спрашиваете? Ведь вы сами там были, скорую ждали.

— Да просто как-то странно это все…

— Да ничего странного, дети все время бегают, играют, вот Максим и добегался.

Тут Галина неожиданно встала и, обращаясь к классу, спросила:

— Ребята, я хочу кое-что у вас спросить. Я понимаю, что это будет звучать странно, но вы уверены, что именно Максим упал с лестницы? Может быть, кто-нибудь заметил что-нибудь странное? Или упал еще кто-нибудь из детей?

Тут встал Петров, наш двоечник и балагур.

— Да, я заметил очень странную вещь! — все с интересом посмотрели на него. — Зеленцова спятила.

Класс дружно рассмеялся.

— Петров, я спросила не для того, чтобы выслушивать твои тупые шуточки.

— Да ты сама, по ходу, башкой долбанулась, Зеленцова. Вот тебя и глючит, что дети один за другим с лестницы падают.

— Если я об этом спрашиваю, значит, для меня это очень важно. Хотя с кем я разговариваю, ты же ничего умнее своих идиотских шуток сказать не можешь.

Тут поднялась со своего места Соня Вебер, девушка с немецкими корнями. Она появилась в нашем классе четыре года назад. Считавшая себя королевой школы, Соня на самом деле не отличалась особой красотой. Маленькие хитрые глаза, большой нос… Но она умела с помощью косметики сделать свои недостатки незаметными. Посмотрев на Галину, она сказала:

— А что, если это ты столкнула Максима, а теперь пытаешься выяснить, не видел ли этого кто-нибудь? Или Вершинина, например. А может быть, вы обе?

— Что ты мелешь? Ничего умнее придумать не могла?

— А что? Вынюхиваешь что-то, а у самой рыльце в пушку. Это же уголовщиной попахивает, девочки. Поедете в колонию, отдохнете от учебы, и экзамены сдавать не надо, а мы вам сухарей насушим.

— Сонечка, — пропела Галина сладким голосом, в котором звучали угрожающие нотки, — а ты не слишком ли много на себя берешь?

— Галиночка, — в тон ей ответила Соня, — а что ты так разозлилась? Правда глаза режет? Или ты со страху так? Да ты не переживай, наш класс тебя не забудет, передачки тебе обеспечены и подружке твоей тоже!

— Послушай, мымра, ты бы рот свой закрыла, когда тебя не спрашивают.

— Ой–ой, как страшно! Зеленцова, ты меня смешишь, ей-богу!

Увидев, что Галина вся трясется от злости, я взяла ее под руку и потащила в коридор.

— Ну что ты на нее внимание обращаешь? Она тебе Кротова простить не может! Видимо, зацепило ее очень.

— Я ей устрою еще, она у меня еще наплачется! Нашлась принцесса! Что она вообще о себе возомнила? Кривоногая дрянь!

— Вот потому и злится, что Кротов не с ней идет на выпускной, а с тобой. Как же, ее, королеву, продинамил, а выбрал тебя. Галочка, хватит злиться, у нас с тобой есть дело поважнее, чем Вебер. Пойдем к старшекласснику, который видел Марину, по-моему, его зовут Сергей.

Подойдя к нужному кабинету, я заглянула в класс. Сергей сидел за партой и что-то писал в тетради.

— Сергей, можно тебя на минутку? — позвала я его. Он с удивлением посмотрел в мою сторону.

— О, у нашего скромника появились поклонницы?! — девушка с длинными волосами пристально посмотрела на Сергея. Ее звали Настей, и о ней ходили нехорошие слухи. Она была на год младше нас, но уже успела заслужить репутацию, которую хорошие девочки посчитали бы концом жизни. Сергей покраснел и направился в нашу сторону.

— Девочки, вы уж там особо его не развращайте. Он же у нас скромняга, — губы Насти скривились в неприятной улыбке. Мне даже показалось, что в ее глазах промелькнула ненависть.

Галина, разозленная Соней, не смогла сдержать эмоций.

— Послушай, дорогая, ты бы за собой лучше следила! Для многих не секрет, что происходит на улице Дзержинского. Или мне всему классу поведать о том, чем ты занимаешься?

Настя покраснела, как спелый помидор. На ее глазах выступили слезы. Она вскочила со своего места и выбежала в коридор. Многие ребята обменялись непонимающими взглядами, но некоторые заулыбались, явно зная, о чем идет речь. Сергей подошел к нам, и мы устроились у окна. Явно не зная, с чего начать разговор, Галина улыбнулась ему и сказала:

— Ты извини за одноклассницу, она сама виновата, много разговаривает. Надо было ее на место поставить.

— Да все нормально. Она и так уже всех достала со своими шутками. Причем шутки у нее глупые. А, кстати, что происходит на улице Дзержинского?

Галина хитро посмотрела на Сергея.

— Ты маловат еще знать такие подробности. И тебе это ни к чему, поверь.

Не успела Галя договорить, как к нам подбежал парень, кажется, его звали Никита, из параллели Сергея. Никитин отец был помощником губернатора области, поэтому ему все прощалось. Он прогуливал уроки, грубил учителям, внаглую лапал понравившихся девчонок, дрался с ребятами помладше, но ему все сходило с рук. Папа после каждого происшествия делал что-нибудь для школы, и на Никиту уже никто не обращал внимания. Учителя делали вид, что ничего не случилось, а он пользовался этим по полной. Постепенно «проделок» Никиты, как их называл его отец, становилось все больше. Самым запоминающимся случаем стал тот, когда девочка, учившаяся на год младше нас, из-за этого наглеца чуть было не покончила с собой. Никита ей давно нравился, но не обращал на нее никакого внимания, а в один прекрасный день сам пригласил ее на вечеринку, которую устроил его друг. Девочка пришла, они провели прекрасный вечер, Никита был очень галантен. К концу вечера ему удалось уговорить ее лечь с ним в постель, и она, конечно же, оказалась девственницей. На следующий день, придя в школу, девочка заметила, что одноклассники, глядя на нее, усмехаются и отводят глаза в сторону, а Никита делает вид, что с ней не знаком. На перемене, увидев его у спортзала, она спросила, что происходит. Никита ответил ей, что со шлюхами не общается. Она попыталась напомнить ему, что он был у нее первым, но он в грубой форме заявил ей и собравшимся рядом с ними ребятам, что она уже давно не девочка, потому что в постели вела себя как опытная шлюшка. А ему, такому порядочному, нужна чистая и невинная.

В общем, девушка в тот же вечер вскрыла себе вены, оставив записку о том, что любила только Никиту и была невинной, а он не оценил ее чувств. Ее удалось спасти, благо родители что-то заподозрили и, когда не смогли достучаться до нее, вскрыли дверь в ее комнату. Папа Никиты был очень зол на сына, когда узнал о происшествии, но заплатил много денег пострадавшей семье, и та забрала заявление из полиции. С тех пор Никита немного успокоился, но ненадолго.

Так вот, Никита подбежал к нам, когда мы стояли у окна, и, даже не поздоровавшись, спросил, глядя на Галину:

— Что ты про Настьку говорила? Что ты о ней знаешь?

— А тебе не проще у нее спросить? Или девочка скрывает от тебя подробности?

— Послушай, давай рассказывай, что ты знаешь!

— Ты знаешь, Никита, сплетни — это не мое. Поэтому извини!

— Этот разговор затеяла ты. Настька плачет. Поэтому рассказывай, иначе мне придется выбить из тебя правду!

— Ты мне угрожаешь? Между прочим, за это статья есть в Уголовном кодексе.

— Да кто ты такая, чтобы мне это говорить? Мне ничего не будет, НИ-ЧЕ-ГО, а вот ты получишь по полной программе.

— Никита, шел бы ты отсюда, — Сергей решил заступиться за Галину.

— А чего это ты за нее так переживаешь? — вставила я свои пять копеек. — Или влюбился?

— Короче, детки, если вы сейчас не расскажете, что вы знаете о Настьке, я вас по очереди буду вылавливать и…

— Послушай, мальчик, иди и сам со своей разбирайся. И запомни, нам тебя бояться нечего. Можешь не утруждаться и не угрожать.

В этот момент зазвенел звонок. Ученики стали расходиться по классам. Никита, что-то пробурчав себе под нос, тоже удалился. Мы же, решив, что сегодня какой-то ужасный и непонятный день, решили не ходить на урок, а спокойно побеседовать за школой.

— Так о чем вы хотели поговорить? — Сергею не терпелось узнать, зачем мы позвали его.

— Видишь ли, Сережа, — деликатно начала Галина, — ребенок, упавший с лестницы, никак не дает нам покоя.

Она специально сказала «ребенок», чтобы услышать, какое имя назовет Сергей.

— Да, мне тоже жаль Максима, но будем надеяться, что с ним все будет хорошо.

— Сереж, не сочти нас за ненормальных, но ты уверен, что под лестницей был Максим? Может быть, там был кто-то еще?

— Вы о чем? Все же видели, что, кроме Максима, слава богу, там никого не было.

— А имя «Марина» тебе ни о чем не говорит? — мы пристально посмотрели на Сергея.

Он на секунду застыл, в его глазах мы увидели страх.

— А о чем мне должно сказать это имя? Почему вы спрашиваете об этом? Мне это имя не говорит ни о чем.

— Подумай! Это очень важно, Сергей. Ты же сам говорил на лестнице, что видел, как упала Марина… Что ее как будто что-то подтолкнуло…

— Послушайте, вы ненормальные, я не говорил ни о какой Марине, я говорил, что видел, как с лестницы упал Максим! И давайте на этом закроем тему, мне пора на урок, да и вам тоже.

Сказав это, Сергей чуть ли не бегом направился в класс. В каждом его движении сквозила нервозность. Мы смотрели ему вслед и молчали. Каждый думал о своем.

Мы не могли понять, что происходит. Но мы обе чувствовали: что-то произошло, и это «что-то» скоро опустится на нас, на школу, а может быть, и на весь город.

Глава 2

— Катя… Катенька… Катюша… — позвал меня голос откуда-то издалека.

Мне не хотелось просыпаться и открывать глаза, потому что мне снился хороший сон про море, и у меня не было желания возвращаться в реальность.

— Катенька… просыпайся… — голос был очень мягким, мелодичным.

Я повернулась на другой бок и укрылась одеялом с головой. Постаравшись вернуться в сон, я услышала, как голос снова позвал меня.

— Катюша… будь хорошей девочкой, открой глаза…

Тут меня осенило, что голос не принадлежит ни маме, ни тем более папе. Больше в квартире никого не должно было быть. Кровь прихлынула к моей голове, я резко открыла глаза и прислушалась. Я не слышала никаких звуков, кроме глухих ударов своего сердца, и лишь за окном слышался гул редко проезжающих машин.

— Катенька… я знаю, что ты уже не спишь… — пропел голос совсем близко, — не бойся меня… я не причиню тебе вреда… ты должна всего лишь станцевать…

Резко откинув одеяло, я закричала. Я кричала до тех пор, пока в комнату не вбежали перепуганные родители.

— Что случилось, милая? — мама и папа попытались меня успокоить.

Я не могла ничего ответить, меня трясло как в лихорадке.

Обыскав комнату и не найдя ничего, папа присел рядом. Мама сходила на кухню и принесла стакан с водой. Выпив воды, я почувствовала, что начала понемногу приходить в себя.

Рассказав родителям об ужасе, который мне пришлось пережить, я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Вдоволь наревевшись, я попросила маму остаться со мной, потому что не представляла, как могу остаться в комнате одна. Мама гладила меня по голове, и я почувствовала, как начинаю проваливаться в глубокий сон.

Глава 3

Противный звонок будильника заставил меня проснуться. Выключив будильник, я села на кровати. Сунув ноги в мохнатые тапочки, встала и потянулась. За окном светило солнце и пели птицы. Улыбнувшись, я пошла на кухню, но, не успев выйти из комнаты, остановилась как вкопанная. Вспомнив ночной кошмар, невольно поежилась. Оглядев комнату пристальным взглядом, отправилась на кухню. Мама уже приготовила завтрак и наливала кофе.

— Доброе утро, милая! Выспалась?

— Доброе, мама! Чувствую себя немного разбитой, а так все в порядке.

— Садись, сейчас будем завтракать. Папа уже убежал на работу. Он, бедный, тоже не выспался. Ну ты и напугала нас сегодня ночью.

— Мне приснился кошмар, о котором вспоминать не хочется.

— Когда ты нам рассказала, мне тоже стало не по себе. Голос какой-то придумала.

— Мама, если честно, я и сама не знаю, сон это был или реальность.

— Папа ночью обыскал всю комнату и ничего не нашел, значит, это был сон. Ешь бутерброд и пей кофе, а то остынет.

Позавтракав на скорую руку, я позвонила Галине и сказала, что выхожу.

Встретившись, мы направились к школе.

— Ты сегодня выглядишь не очень, — честно сказала мне Галина, — не выспалась?

— Галя, мне сегодня кошмар приснился, я разбудила всех, и мама осталась со мной спать.

— Ну, ничего, это просто на нервной почве, следствие вчерашних обстоятельств. А что приснилось?

— Понимаешь, я и сама не знаю, сон это был или реальность, — повторила я слова, сказанные утром маме. — Мне приснился голос, который звал меня по имени. Он называл меня Катенькой, Катюшей.

— Просто звал по имени?

— В основном да, а в конце сказал, что я должна станцевать. И тут я не выдержала и закричала. Поэтому зачем, кому и когда я должна станцевать, я не знаю. Понимаешь, этот голос звучал сперва издалека, а потом уже совсем близко. Я не выдержала. Я думала, у меня сердце из груди выскочит, было так страшно.

— Бедняжка моя! — пожалела меня подружка. — Это все в прошлом, поэтому скажи: «Куда ночь, туда и сон», — и все быстро забудется.

Повторив эту фразу три раза, я успокоилась. Зайдя в класс, мы сели на свои места.

Не обращая внимания на ехидные взгляды Петрова и Сони Вебер, я открыла тетрадь Марины и начала ее изучать. Галина присоединилась ко мне.

— Тебе не кажется, что почерк здесь какой-то совсем не детский?

— Какая же ты умница, Галя! Я голову сломала, что же здесь не так!

— Странно это все! Почерк второклассницы не может быть таким красивым и ровным. Ни на одном листочке, ни единой помарки.

— Может быть, эта Марина была вундеркиндом и научилась писать задолго до школы.

— Это, конечно, возможно, но что-то мне подсказывает, что не в этом дело.

Прозвенел звонок, в класс вошел учитель, и нам пришлось убрать тетрадь и погрузиться в атмосферу знаний.

Урок пролетел быстро. Мы вышли в коридор и собрались на улицу в сад. Спустившись по страшной лестнице, мы хотели выйти наружу, как неожиданно столкнулись с незнакомой девушкой. Я уже хотела извиниться, как девушка подняла голову и посмотрела на меня взглядом, от которого мурашки побежали по спине. Слегка оттолкнув меня, девушка пошла дальше по коридору. На Галину она даже не взглянула. Я в растерянности смотрела ей вслед. Галина толкнула меня:

— Кать, ты чего?

— Ты это видела?

— Девушку? Мне кажется, ее трудно не заметить. Она же не иголка в стоге сена.

— Ты видела, как она на меня посмотрела? У меня озноб по телу прошел. Она какая-то… — запнулась я, не сумев подобрать нужных слов, — странная…

— Катюш, не придумывай. Девушка пришла к нам в школу по каким-то делам, мы случайно столкнулись, и это не повод считать ее… странной. Возможно, она не в духе, поэтому и посмотрела на тебя как-то не так. Подружка моя дорогая, не переживай, это нервное. Последние события выбили тебя из колеи, но на больничный лучше не садиться, экзамены скоро.

Поняв, что Галине бесполезно что-то объяснять, я решила не спорить. А может быть, и вправду у меня разыгралось воображение. Выйдя на улицу, мы сели на «нашу» скамейку и увидели, что к нам приближается Сергей.

— Девчонки, привет! — весело сказал он, но вид при этом у него был такой, как будто он не спал всю ночь. Какая-то напускная веселость…

— Привет, Сережка! — в тон ему ответила Галина. — Ты чего такой веселый? Иль случилось чего?

— Погода радует с каждым днем все больше. Скоро закончим школу! Это не может не поднимать настроения.

— Экзамены сначала сдай, весельчак.

— Я думаю, с этим у меня проблем не будет. ЕГЭ для меня — тьфу, ерунда. Не зря же я учился столько лет. Вот сдам экзамены, пойду в институт поступать, специальность хорошую получу, работу найду с приличным окладом, — Сергей истерически засмеялся.

— Сережа, с тобой все в порядке? — мы с Галиной переглянулись.

— Конечно, я же вам только что расписал свои перспективы.

Сергей говорил и говорил, но что-то в его поведении оставалось непонятным. Он был нервным, и это бросалось в глаза. Казалось, он сошел с ума. Его смех был жутким, вовсе не похожим на веселый смех нормального человека. Галина пыталась что-то сказать Сергею, но он не слышал — все говорил и говорил. Его невозможно было остановить. Лишь когда я встала со скамейки и ударила его по плечу, он очнулся и посмотрел на меня таким взглядом, словно не понимал, где находится, потом сел на скамейку и закрыл лицо руками.

— Сережа, что с тобой происходит? — мягко спросила его Галина.

Посидев так еще минут пять, Сергей резко убрал руки от лица и, зло взглянув на нас, закричал:

— Думаете, я сошел с ума? Думаете, так все просто? Да вы никто — и звать вас никак! Вы ничего не понимаете!

Гуляющие в саду ученики остановились, и стали с интересом наблюдать за происходящим. Кто-то смеялся, кто-то крутил пальцем у виска. Неожиданно Сергей замолчал, встал и пошел прочь от скамейки. Мы сидели и молча переваривали произошедшее.

Прозвенел звонок, все пошли к входу в школу.

— Галя, я не могу пойти на урок.

— Я тебя понимаю, давай останемся здесь.

— Что это было? Это не тот Сергей, с которым мы разговаривали вчера. Что с ним случилось?

— Кать, мне кажется, я вообще ничего не понимаю в последние два дня. Что он там говорил? Что мы никто? Да что он о себе возомнил? Рассказал о своих амбициях? Я могу ему еще и не такое сказать! У меня тоже амбиций хоть отбавляй. Я же не позволяю себе такое поведение, — Галина отошла от шока, и ее самолюбие дало о себе знать.

Я молчала. Мне нечего было ей ответить, а успокаивать не хотелось, потому что я сама уже была на грани. Мне хотелось поскорее прийти домой и лечь спать, а потом проснуться и забыть все как страшный сон.

Просидев на скамейке все время, пока шел урок, мы пошли в класс.

— Что-то наши королевны стали часто прогуливать уроки, — сказала Соня, едва мы зашли. — Совесть мучает?

— Заткнулась бы ты! Надоела со своим нытьем. И вообще: у тех, кто ревнует, налицо комплекс неполноценности. А ты так вообще демонстрируешь его в открытую. Я была о тебе другого мнения, — Галина демонстративно поднесла руку ко лбу и покачала головой, как бы говоря: «Ай-яй-яй, Соня».

— Какая ревность? Ты о чем? — в замешательстве спросила Вебер.

— Сонечка, все прекрасно обо всем знают, не надо сейчас делать такое удивленное лицо. Это просто житейский совет на будущее: не показывай ревность так открыто, ты выглядишь смешно.

— Зеленцова, ты… ты…

— Я, я это, Вебер, и я не привидение, можешь потрогать.

На Соню было жалко смотреть, она уставилась на Галину и не могла вымолвить ни слова. На глаза накатили слезы.

— Ну-ну, не плачь, девочка, — сказала Галина с поддельной жалостью, — он этого не стоит.

Этого Соня не могла выдержать и выбежала прочь из класса. За ней выбежала ее подруга, при этом злобно на нас посмотрев, но ничего не сказала. К нам тут же подсела Вика. Ее мы не считали подругой, но она была неплохой девчонкой — доброй, но уж слишком ведомой. Ей казалось, что у нее есть свое мнение, но как только рядом с ней оказывался человек, который мало-мальски умел связать два слова и выразить свою точку зрения, она тут же с ним соглашалась. Поэтому все считали Вику мягкотелой и нередко этим пользовались.

— Молодец, Галя, так ее, она всех уже достала, строит из себя непонятно кого.

— И больше всех она достала меня.

— А про какую ревность ты говорила?

— Это ее секрет, и я не хочу об этом говорить. Вика, ты дашь нам записи с последнего урока?

— Конечно, а почему вас не было?

— Вик, у нас небольшие проблемы, но это тоже секрет, — не выдержала я, — поэтому ничего не спрашивай.

Возможно, это прозвучало немного грубовато, но по-другому она бы не поняла и завалила бы нас кучей ненужных вопросов. После моих слов она села за свою парту, передала нам тетрадь и отвернулась.

Раздался звонок, все сели на свои места. Тут же в класс зашла Соня, и вид у нее был тот еще: глаза опухли от слез, лицо красное, с потеками туши. За ней вошла ее подруга Карина, которая тоже выглядела немного подавленной. Даже не взглянув на нас, они сели за свою парту.

Когда в класс зашла химичка, стояла полная тишина. Она удивленно взглянула на нас.

— Что это с вами сегодня? Такая тишина, я подумала, что попала не туда. Даже Петрова не слышно.

— А я, Маргарита Семеновна, за ум взялся, буду теперь вас внимательно слушать и все записывать.

— Не поздно ли? В выпускном классе, да перед экзаменами?

— Да он жираф, Маргарита Семеновна, к окончанию школы только дошло, — сказал Тихомиров, который и сам учился от тройки к тройке.

Весь класс просто взорвался от смеха, даже Соня заулыбалась. Отсмеявшись, химичка приступила к уроку. Неожиданно кто-то постучал в дверь, и в нее заглянул мальчик.

— Извините, мне нужно кое-что передать Кате Вершининой. Мне сказали, это очень важно.

— Хорошо, Вершинина, выйди.

Мы с Галиной переглянулись. У меня опять появилось нехорошее предчувствие. Когда я вышла из класса, мальчик передал мне запечатанный конверт, на котором была всего одна надпись: Кате Вершининой.

— Кто тебе дал этот конверт?

— Какая-то девушка, я ее не знаю.

— Скажи, а волосы у нее были белые?

— Да. Она была в синей кофте.

— Спасибо. Беги на урок.

Я открыла конверт тут же, не в силах ждать, и нашла внутри сложенный лист бумаги. Развернув его, я принялась читать.

«Катюша, здравствуй!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 140
печатная A5
от 375