электронная
216
печатная A5
428
16+
Там, где есть я…

Бесплатный фрагмент - Там, где есть я…

Со страхом можно договориться

Объем:
224 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0050-0145-0
электронная
от 216
печатная A5
от 428

Я искренне благодарна моим друзьям, которые поверили в меня и поддержали выход этой книги. Вы дали мне огромный заряд энергии и уверенности в том, что я делаю.

Мне приятно назвать имена:

Виктории Шакиной

Анастасии Иволиной-Райской

Миши и Тани

Валерии

Спасибо всем, кто помогал мне, вдохновлял и не давал сойти с дистанции.

Особая благодарность меценату, пожелавшему остаться неизвестным и оставившему только свою электронную почту, загадочную, как коллекционный армянский коньяк Двин.

Татьяна Фармаковская

Вступительное слово

Татьяна Фармаковская — самая обыкновенная женщина, такая, как мы все, преподаватель английского языка. Но когда ей поставили диагноз «рак», Татьяна не стала рыдать, она быстро поняла: с болезнью можно и нужно бороться, с болезнью можно и нужно жить. Татьяне пришлось пройти через очень серьезные испытания: операцию, лучевую и химиотерапию. Рак отступил, но через четыре года случился рецидив. Таня справилась и с ним. Еще через два года рак атаковал кости, но она и тогда не сдалась. Самая обыкновенная женщина, такая, как мы все, оказалась невероятно сильной, несгибаемой. И теперь Таня хочет рассказать, где и как она искала силы, чтобы сражаться с болезнью.

Татьяна написала книгу, которая очень поможет тем, кто недавно узнал, что у него рак. Женщина, которая более восьми лет храбро борется с недугом, делится своим опытом, отвечает на вопросы, как научиться жить со своим страхом, избавиться от паники, достичь спокойного, разумного душевного покоя. Вы не найдете здесь долгого и подробного описания течения болезни и ее лечения. Болезнь служит фоном для рассказа об увлекательных событиях, удивительных встречах и для размышлений автора.

Эта книга повествует об изменениях, происходящих в человеке, который находится в трудной жизненной ситуации. Эта книга о смелости, мужестве самой обыкновенной женщины, которая и не подозревала, какая она храбрая и стойкая. Эта книга о том, где найти колодец, из которого можно начерпать живой воды жизни и справиться с болезнью.

И я очень благодарна Тане Фармаковской за то, что она согласилась стать первой героиней моей программы «Я очень хочу жить» на телеканале «Спас». Изящная, очаровательная Таня села в студии и откровенно рассказала все, что ей пришлось испытать. Рак всегда обнажает человека, становится понятно, каков он есть на самом деле. Обыкновенная Татьяна оказалась смелой, стойкой, настоящим героем. И я уверена, все, кто прочтет эту книгу, получат от нее заряд смелости и стойкости, потому что Татьяна любит людей и очень хочет им помочь.

Дарья Донцова,

9 апреля 2019 г.

От автора

«Там, где есть я, там нет смерти, где есть смерть — нет меня.»

Лукреций

Эти истории и заметки так и остались бы неразобранными в документах на рабочем столе ноутбука, если бы в один из тяжелейших периодов моей жизни подруга не придумала меня отвлечь от того, что происходит в реальном времени: больницы, неподвижности и болей.

А чем можно занять человека, который жизни себе не представляет без клавиатуры? Дать ему ее и твердо сказать: пиши.

— Тань, ты отлично пишешь и тебе есть что сказать. Я думаю, у тебя выйдет классная книга.

— Но как же так? Я никогда не писала ничего длиннее статьи в ЖЖ!

От паники у меня даже ладони вспотели. На самом деле я давно мечтала о своей книге, но это было как-то далеко, в теории. Может быть, когда-нибудь. Представляла себя стареющей харизматичной писательницей, придумывающей свои сюжеты в небольшом домике на окраине старинного городка у самого берега моря. И чтобы из окна непременно был виден маяк.

Но начать писать вот так, лежа в постели и не имея возможности даже поднять голову?

Нет, я так не могу. Да и как я это сделаю?

Но люди вокруг меня словно сговорились.

— Точно, мам, пиши. Чего без толку лежишь? — радостно воскликнула моя дочь. — Ты же все равно строчишь в Инстаграм, вот и давай.

Муж ничего не сказал. Но через два дня в палату вошел курьер со специальной подставкой для ноутбука, с помощью которой я могла печатать в любом положении.

Тут я себя ощутила Фридой Кало, не меньше. Уж если она могла рисовать лежа, почему я не могу начать писать?

Книга. Моя первая книга должна быть о том, что сейчас мне ближе всего и по-настоящему волнует: как жить, если у тебя онкология. Я прошла непростой, но довольно примечательный путь: придумала сама себе психотерапию, научилась жить в мире со своими страхами, многое пережила и передумала, и, естественно, наделала кучу ошибок.

Все это, в результате, привело к тому, что есть сейчас. Спокойствие и глубокая вера в любых обстоятельствах. Ну, и немножечко здорового пофигизма.

Мне есть о чем рассказать моим читателям и, если эта книга поможет хотя бы одной душе, я буду абсолютно счастлива.

Обдумав хорошенько идею, я нашла в Документах заветную папку со своими заметками, открыла ее, и все увлекательные истории, путешествия, приключения, чудесные встречи, которые случились за последние восемь лет, лавиной обрушились на мою несчастную голову.

Еще немного и книга сложилась. Осталось записать, добавить ингредиенты, подсыпать перца и соли, перемешать хорошенько и, в общем, готово.

На это ушел почти год. С перерывами на лечение, с нежеланием продолжать писать, с сомнениями в себе. Но вдруг, когда текст был почти заброшен, открылось второе дыхание, заставив работать по пять часов в день. Как будто книга сама захотела быть дописанной.

Кто ищет длинного описания болезни, чувств, охвативших меня при постановке диагноза, методов лечения и квестов по поиску врачей — ничего этого вы в книге не найдете.

Зато есть много назидательных историй, личных открытий и тысяча способов как подружиться со своими страхами, найти мотивацию и не опустить руки.

Есть дружба, вера и жажда жизни. Есть благодарность миру. Есть любовь.

Предисловие: Позвольте представиться

Москва, июнь 2018

Боль постепенно отступает, и думать о ней сейчас нет смысла. Мне есть о чем подумать.

О жизни, о бережном отношении к своему времени, мыслям, чувствам.

О безусловной любви к себе, полном принятии изменившейся внешности, об оптимизме и о преодолении страха.

О том, как перестать бояться. Как стоять у пропасти, но вместо страха чувствовать, как растут крылья за спиной.

О шрамах, заметных только тому, кто обращает на них внимание, и о внутреннем состоянии, видном каждому.

О мудрости не обидеться на весь мир, не брать на себя вину за то, что доступно только Богу, и быть благодарной за все, что даровано нам самой жизнью.

О счастье быть здесь, дышать, ходить и радоваться этому миру, воплощая свои отложенные когда-то желания.

Ну и о том, как исполнять свои мечты, не замечая препятствий. Ведь главное препятствие — это ты сам.

Я многое сделала, чтобы разрушающие эмоции перестали заполнять мою душу, уступив место удовольствию и счастью смотреть собственным страхам и неизвестности в глаза.

Неужели для этого мне нужно было заболеть раком?

ххх

Рак непредсказуем. Именно поэтому вокруг него столько мифов и страхов. Вот тебе диагностировали первую стадию, прооперировали, пролечили, и ты живешь полноценно, даже активнее, чем прежде. Но ты не можешь быть уверен, что это навсегда. Не знаешь, когда рак случится снова и каким способом он начнет тебя разрушать. Поэтому после диагноза тебя все время преследует страх. Страх возврата к пройденному, страх метастазов, страх, что в этот раз не помогут и надежды не будет, страх боли. Наверно, одним словом это можно назвать страхом смерти, вдруг ставшей такой осязаемой и реальной. Но есть и другое, пугающее в этом диагнозе. Страшно остаться один на один с болезнью. Лишиться семьи, друзей и работы. Страшно лишиться работы, потому что кому нужен больной сотрудник?

Я ухитрилась пройти все этапы: первую стадию, когда, казалось, нечего бояться, но все равно было безумно страшно. Рецидив через четыре года и новый рецидив с метастазами в кости через два. Успела слечь на два месяца со спазмами и болями в позвоночнике, да такими, что врачи не верили, что я встану. Но я хожу, продолжаю лечиться и надеюсь на долгую ремиссию.

Эта книга — дневники, заметки и исследования, которые я писала на протяжении этих лет. Мой путь от первого испуга и всепоглощающего страха до спокойного, разумного покоя и глубокой веры, в котором я сейчас нахожусь. Это путь прорабатывания страхов, истерик и жалости к себе. Путь любви. Мой путь длиною в восемь лет.

Онкоцентр, май 2018.
Все будет хорошо?

Бог во мне. Все идет так, как должно быть. Все будет хорошо.

Эти слова мантрой звучат в моей голове, пока тело сводят непонятные спазмы. Обезболивающие помогают, но уколов хватает ненадолго, приходилось повторять пару раз в день. Промедол с кетаролом и реланиум.

— Она вряд ли встанет, — тихо говорят врачи моим родным. — Позвоночник сильно разрушен метастазами. Можно облучить, чтобы снять боль, но это паллиативная помощь, лучи ее не вылечат и не поднимут.

Мне же они ничего не говорят, осматривают, спрашивают о самочувствии и перспектив не открывают. Но я чувствую, врачам совсем не нравится то, что они видят на снимках.

Муж и дочь более оптимистичны, хоть это им и нелегко дается. Они хотят сделать для меня все возможное и очень надеются.

— Давайте облучать. Она встанет.

После этого Женя, моя дочь, идет в палату и бодро мне заявляет:

— Врачи сказали, что облучение поможет. Так что не расслабляйся, скоро будешь как новенькая.

— Но им же явно не нравятся мои снимки. И что, так и говорят, я встану?

— Мама, встанешь. Так и говорят.

Вот я и не сомневаюсь. Я почему-то с самого начала была уверена, что все это не навсегда, эти боли следует перетерпеть, а потом будет трудный, но приятный период реабилитации.

Родные это знают и всячески меня поддерживают.

А я просто обязана оправдать ожидания дочки, мужа и огромного количества подруг: меня навещают по нескольку раз на дню, приносят домашнюю еду, пишут письма, заказывают молебны, передают приветы и поддерживают материально. Иногда я плачу, но не от боли или отчаяния. Нет! Я плачу от осознания, что за меня искренне переживает столько людей из разных городов, я нужна и востребована и, даже будучи прикованной к постели, я не одинока. И благодарю Бога, мироздание и что-то высшее за все, что происходит со мной в последнее время.

Онкоцентр, май 2018.
Все будет хорошо…

Меня зовут Татьяна. Этим именем меня назвали в честь бабушки, которую я никогда не видела, но, по рассказам, она была самым добрым и безотказным человеком на свете. Всю жизнь спасала людей: во время войны, работая в госпитале, после войны, будучи единственной акушеркой в подмосковном поселке. К ней шли рано утром, днем и стучались ночью.

Наверное, во мне играют ее гены или имя обязывает, но я периодически стремлюсь к какой-то волонтерской работе, мучаюсь, если не могу помочь, и всегда бросаюсь спасать любого утопающего.

Наверное, еще и профессия накладывает отпечаток. Я преподаю английский язык, и наносить непоправимую пользу — мое неистребимое призвание, даже против воли попавшего под горячую учительскую руку.

Преподаю уже 25 лет. К 44 годам, когда все, собственно, и началось, я учила школьников, студентов, дошколят и взрослых. Попробовала себя в университете и в детском центре, пока, наконец, не остановилась на частном обучении, поняв, что это и есть моя настоящая любовь.

Здесь, не привязанная ни к каким программам, я могу делать все, что хочу, лишь бы результат радовал учеников. Можно пробовать новое, добавлять методики, изменять учебники, смотреть фильмы и читать сайты. В общем, преподавание неожиданно стало настоящим творческим процессом.

А я без него не могу. Без творчества я теряю интерес ко всему, становлюсь ленивой и апатичной.

Еще я обожаю учиться. Правда, если бы это услышали мои школьные учителя, они бы только засмеялись, посчитав это шуткой.

Но так оно и есть. Я ненавидела учебу в школе, но начиная с институтских времен это стало своего рода хобби. Именно поэтому у меня два высших образования, два иностранных языка, много разных курсов и кембриджский сертификат по преподаванию английского.

Учеба спасала меня в самых трудных жизненных ситуациях, в невообразимо кризисные периоды.

Оплакивая дедушку, это было огромным потрясением для меня, я подала документы на второе высшее образование. Языковое.

Поняв, что муж мне изменяет, я пошла на восточные танцы и достигла там такого умения, что меня пригласили преподавать подросткам. И я отрывалась, обучая их, ставя танцы, помогая девочкам раскрепоститься, стать смелее и обрести женственность.

Как только можно было активно шевелить рукой, после самой первой операции, я, чтобы научиться контролировать себя и свой страх, записалась на курс фридайвинга и окончила его, проплыв 70 метров под водой на задержке дыхания. Правда, в открытой воде мне так и не пришлось поплавать, но это другая история.

И, наконец, после рецидива рака я решила, что еще рано прощаться с жизнью, и получила кембриджский сертификат по преподаванию языка, потратив на него кучу нервов, времени и денег. Но оно того стоило.

Так странно, но, написав все это, я вдруг отчетливо поняла, что всю жизнь училась, меняла места работы и увлечения, чтобы отвлечься, сбежать от трудной ситуации. Не прожить ее, не проработать досконально, чтобы отнестись к ней осознанно, а сбежать, спрятать голову в песок, сделать вид, что ее и не было.

И это было большой ошибкой. В результате нервы мои частенько не выдерживали, я скандалила, кричала на дочку Женю, самого дорогого для меня человека. После испытывала вину, старалась как-то сгладить ситуацию, попросить прощения, но с горечью понимала, что только порчу наши отношения как раз тогда, когда нужно было держаться вместе.

Но поделать с этим ничего не могла, только молила Бога, чтобы однажды все разрешилось само собой.

Теперь, по прошествии времени, я знаю, единственное, что мне нужно было сделать сразу, это развестись с мужем, как только стало известно о его изменах. Я же предпочла как обычно спрятать голову и уйти в себя, сосредоточившись на своей и Женькиной жизни. Боялась остаться одна.

Не то чтобы я совсем молчала, нет, иногда ввязывалась в ссору, осыпала его упреками и поражала своей уверенностью и доказательствами, что у него есть кто-то еще.

Муж делал круглые глаза, удивленно спрашивал, что со мной сегодня такое и с какой ноги я встала.

Затем прерывал разговор, утверждая, что мне все привиделось и если у меня что-то с воображением на нервной почве, то он тут совсем ни при чем.

Это повторялось часто, я и сама начала думать, что все мои подозрения — плод разыгравшейся фантазии. Ничего точно я подтвердить не могу, а значит, нечего об этом и говорить.

Стало ли мне от этого легче? Ни на йоту.

Я истерила, срывалась и замыкалась в себе все больше и больше.

Но в обычной жизни, вне дома, никто об этом даже не догадывался. Мои друзья и знакомые любили и любят меня за жизнерадостность, легкость и веселое отношение к самым запутанным вещам.

Я и правда умею видеть смешное и сохранять оптимизм в любой жизненной ситуации, но почему-то эти навыки совершенно не распространялись на тогдашнюю семейную жизнь.

Например, друзья до сих пор вспоминают, как я ухитрилась остаться веселой и не испугаться, находясь в турецкой тюрьме. Правда, это было недолго и не в камере, так как обвиняли не меня, но удерживали в стенах тюремного здания почти сутки, не позволяя выходить даже за едой.

Вместо того чтобы бить себя в грудь и требовать соблюдения собственных прав и свобод, что в этих странах бесполезно, я подружилась со всеми полицейскими, которые там находились, включая даже высокие чины, и потом долго поддерживала с ними приятельские отношения.

— Как! И ты не возмутилась? Они не имели права задерживать не гражданку Турции без причины! Ты должна была подать в суд!

Друзья не понимали, почему я так весело рассказываю о таком неприятном инциденте. А я искренне недоумевала, почему это приключение я должна воспринимать как трагедию и судиться с людьми, с которыми у меня в результате установились прекрасные отношения.

И так во всем, кроме отношений в семье.

Май 2018.
Онкоцентр.
Пост в Instagram.
Всходы когда-то посеянных семян

Геометрия Евклида всегда была мне чужда. Ну как может мир состоять из аксиом и набора постулатов, где параллельные прямые ни за что не пересекаются, а углы могут быть только определенного градуса?

Поэтому натянутая школьная четверка только приблизила к поискам другого рода — к Эйнштейну, Лобачевскому, теории относительности и связи кривизны пространства-времени при взаимодействии с материей. А дальше завели в индийскую философию, веру в существование других миров и пересечение с тем, где мы сейчас находимся.

Где та точка, в которой ты что-то сделал правильно или пошел против того, на что указывала тебе судьба? Была ли она в твоем прошлом или вообще в сновидении? Но именно тогда ты сделал выбор, который, может, и казался глупым. Но именно он в результате привел тебя в ту парадигму, где ты сейчас. Но и она не конечна — это просто новая точка, новый старт и решение того, что будет дальше. Когда? Ты не узнаешь. А может быть, тебе в какой-то момент снова придется вернуться во что-то забытое, чтобы это осознать. Или не возвращаться, а благодарить за все, что происходит и происходило с тобой.

Наверное, в 5 утра я пишу немного странно, но я вдруг осознала сейчас, что происходящее вокруг меня — следы давних событий и решений, которые я принимала в молодости не задумываясь. И они выстраиваются в такие взаимосвязи и контакты, что я просто диву даюсь. И действительно, появляются неожиданные люди, которые могут помочь быстро устроить меня в больницу, или врачи, берущие на себя заботу обо мне, хотя это не входит в их зону ответственности. Я могу только удивляться и не перестаю благодарить Бога и мироздание за все, что мне дано.

Моя мантра-молитва такая: Бог во мне. Все идет так, как должно быть, а значит, будет хорошо. Не так, как я себе это надумываю и рисую в планах, а так, как должно быть.

Поэтому, лежа и ожидая лечение, я просыпаюсь ночью и благодарю мир и всех, кто мне помогает. Не молюсь, не прошу за себя, а просто благодарю мир за все происходящее. Может, для этого и нужен был этот последний, самый серьезный рецидив?

Чтобы понять, что урожай всегда зависит от посеянных семян и обработанной почвы.

Ad notam…

Не пугайтесь, этот рецидив случится гораздо позже, а пока мне хочется вернуться на несколько лет назад, в то время, когда я только начала вести свой дневник и еще не понимала зачем мне эти записи.

Откуда я могла знать, что последующие годы настолько изменят мой образ мыслей и отношение к привычным вещам, дадут мне такую свободу и веру, что потребуется обратиться к началу, чтобы понять, в какой момент начались все эти необратимые изменения.

2011: Прощай, прежняя жизнь. Привет, будни онкопациента

Москва, лето 2011.
Жирная точка в семейной жизни

Может быть, по причине моего легкого отношения ко всему, когда я начинала ныть подругам, что развод неминуем и только он может меня спасти, они воспринимали это совершенно несерьезно и не торопились поддерживать в таком щекотливом вопросе.

Ну я потихоньку и перестала с ними об этом секретничать.

Но в доме слово «развод» звучало все чаще. Муж недоумевал, уж не знаю, искренне или нет, что за шлея попала его жене под хвост и почему она хочет уйти от прекрасного семьянина и верного, надежного мужчины. Выслушивал мое видение ситуации и мнение о нем как об отце и о муже, сообщал мне, что я совсем выжила из ума, если так думаю, и благополучно исчезал на пару дней без объяснений причин.

Так продолжалось четыре года. Четыре года отчаянных мыслей, что никогда не избавлюсь от этого кошмара моей жизни. Дом был общий, и уезжать никуда муж не собирался.

Впрочем, все это не мешало мне вести свою, довольно насыщенную жизнь. Поездки, друзья, выставки и театры, увлечения и занятия с дочкой надежно занимали мое свободное время. Оставались ночи, когда охватывали одиночество и тоска.

Время шло. Муж, наслушавшись о возможностях заработка в другой стране, занялся сворачиванием своего шаткого бизнеса в Москве и засобирался в жаркие страны.

И я поняла, что появился шанс ускорить наше расставание.

Дочь училась на третьем курсе и по уши была занята собой, личной жизнью, учебой и всем тем, что занимает молодых девушек в это время.

Однако же она чутко прислушивалась к тому, что происходит между родителями, и страшно переживала. Женя привыкла к тому, что есть папа и мама, но вдруг привычная, пусть и не идеальная семейная атмосфера начала распадаться.

В общем, это был весьма трудный период для всех нас.

Именно тогда я и нащупала у себя приличную такую шишку в правой груди и показалась маммологу. Она покачала головой, всем видом показывая, что ее насторожил этот бугорок, и отправила сразу в больницу к хирургу-онкологу — чтобы посмотрел снимки и высказал свое мнение.

Еще пара исследований.

Да, это рак.

Испуг, паника.

Здесь можно было бы рассказать о том, что я почувствовала, впервые услышав о диагнозе, какую бурю эмоций пережила, как встала в очередь на госпитализацию. Но на самом деле это совершенно не нужно, потому что на первом этапе у всех примерно одни и те же переживания и история.

Диагноз, паника, неверие, страх, сбор анализов.

У меня к этому набору еще добавилась мысль, что вот теперь в моих отношениях с мужем поставлена жирная точка.

Рак, и я отчетливо осознаю, что не хочу быть слабой и больной перед ненадежностью человека, которого я 20 лет называла своим мужем. И я очень боюсь умереть.

Пост в Instagram, 2018.
Лирическое отступление.

Почему так страшно услышать: у вас рак

Работа над книгой заставила углубиться в воспоминания и вытащить на свет все свои приключения, мысли и чувства, которые случились со мной после диагноза.

И вот ведь что подумалось мне про бесстрашие и авантюризм по жизни и так пугающий всех диагноз.

Куда я только не лезла со своим любопытным носом, никогда не боялась возвращаться поздно ночью, не просила мужа меня встретить, даже если на часах сильно за полночь. Уже зная диагноз, оказывалась в довольно злачных местах, знакомилась со странными людьми и не боялась тусоваться с ними. За это время со мной много раз могло произойти все что угодно, а я не боялась опасности. Но как только услышала диагноз, испугалась настолько глубоко, что сгусток ужаса сковал меня на какое-то время, мешая даже дышать. Почему так произошло?

Почему мы так боимся услышать этот диагноз и впадаем в отчаяние и уныние? Многим требуется время, чтобы выйти из этого, а некоторые так и живут в состоянии вечного страха, беспокойства за себя и носят свою онкологию как корону, постоянно третируя родных и друзей.

Почему? Этот вопрос я задаю всем подписчикам своей страницы в Instagram, где я пишу о страсти к жизни, несмотря на онкологию, и об извилистом пути к себе.

Ответы поражают.

Лена: Страх неизвестности, страх боли.

Марина: Пока мы не болеем, мы ничего не знаем о раке, кроме того, что косит всех. И люди боятся думать о плохом. Поэтому услышать такой диагноз — значит «априори не выживу». Отсутствие информации о возможностях медицины вышибает из колеи просто в секунды. Это панический страх.

Вера: Меня диагноз не пугал — пример мамы, и я знала, что с этим живут. Но была полная потеря веры в себя. Я помню состояние, что меня загнали в угол, и я смотрела на мир через щелочку в своем домике. Но не было ощущения, что я останусь в этом домике навсегда. Возможно, тогда этот домик был мне очень нужен. Сейчас я уже ушла очень далеко от него и опять гуляю по миру без страха. Но память иногда возвращает.

Ольга: У меня не было страха. Была обреченность. Надо пройти кучу врачей и сделать операцию. Я не думала о прошлом, не думала о будущем. Я жила здесь и сейчас. Мне было все равно, что ждет впереди. А не все равно стало уже после операции.

Даша: А у меня всю сознательную жизнь было ощущение, что рак — это быстро и смертельно. У меня мамы не стало в ее 45 лет за 4 месяца. А когда мне поставили диагноз, то почему-то сомнений в том, что я сделаю все, чтобы вылечиться, не было. Единственный страх был, что мне не хватит денег на лечение. Вот это был страх.

Света: У меня был дикий страх за детей. Как они без меня останутся? Доче на тот момент было всего 8 месяцев. А еще я помню страх из детства: вдруг умрет мама, хотя предпосылок не было. Но это был мой страшный детский страх. И тем самым еще волнительнее за дочку.

Оля: Страх неизвестности, страх боли, Страх, что не хватит денег на операцию, страх, что отрежут грудь, выпадут волосы, и я буду некрасивая. Все это на меня обрушилось в один день, это была пятница, и что-то предпринимать было не вовремя. Зато за выходные мои друзья и коллеги решили много вопросов, и, как ни странно, страх ушел. Я даже сама не ожидала, что поддержка большого количества людей может быстро вернуть меня и мои мозги на место.

Елена: Страх смерти. Осознание, что это конец, что жизнь прожита впустую. Осознание упущенных возможностей, несделанных поступков, несказанных слов.

Наташа: Думаю, что у меня был бы страх, что потрачу все деньги на лечение, влезу в долги, которые потом нужно будет отдавать моим родным, если я не выживу. Вообще, стать обузой для моих родных для меня было бы самым ужасным.

Катя: Я испугалась, что не успею и не смогу сделать все, что всегда хотела и не сделала из другого страха. Так что новый страх перебил старые страхи и заставил меня делать то, что я давно хотела. Так что все круто.

Маша: Самое первое, о чем подумала, услышав диагноз, — как я скажу об этом маме. А уж потом, что буду некрасивая и никому не буду нужна больше. А в итоге именно после лечения я встретила своего мужа и знаю, что этот человек любит меня не за внешность, а за то, что у меня внутри.

Нина: Страх за детей, их трое и все маленькие. За мужа, как он их будет растить, страх за бабушку — это ее добьет. Страх не успеть покаяться. Он есть до сих пор.

Анжелина: Дикий страх за детей. Старшему 6 лет, и он очень привязан ко мне, а младшему годик, и он из-за болезни совсем меня не видит. Очень жалко маму, не дай бог пережить то, что переживает сейчас она. Боюсь чего-нибудь не успеть сделать для детей, жалею, стараюсь жить по полной и дарить деткам как можно больше счастливых моментов. Всегда их баловала, а сейчас тем более.

Лариса: Страх за дочку. Она у меня нежная очень, ей еще и 3 не было. Приехала после операции, а у нее тик, ходит за мной, никуда не отпуская, и до сих пор эта ее привязанность ко мне очень беспокоит, как она без меня будет. Страха, что болею, не было, как нет и сейчас, хотя вопрос с метастазами в голове снова под вопросом. Молю всегда Бога дать мне время вырастить ее.

Алла: Страх за родителей, за сына. Он остался без папы в 3,5 года, а тут еще я. За друзей, а уж потом почему-то за себя. Я понимала, что надо бороться, искать врачей и бороться, потому что просто хочется жить, и чтобы все мои родные и близкие были счастливы. Пришлось пройти много чего, и все вместе мы это сделали. Одна я не справилась бы. Произошел естественный отбор, и тем, кто остался рядом, я очень благодарна и люблю их. И еще у меня появились новые друзья, и я ими тоже очень дорожу.

В основном страхи за детей, за родителей. Страх боли, неизвестности, скорой смерти. Ужас от того, что жизнь прожита впустую. А чего боюсь я?

Осень 2011.
Вступаю в новый этап своей жизни: радоваться или плакать?

Мой страх — осознание, что я начинаю жить своей собственной жизнью, свободной от мнения и упреков давно ставшего чужим мужа, но могу не успеть воплотить все свои мечты, которые долго откладывала на потом. Я вдруг поняла, что пресловутого «потом» для меня не существует, нужно торопиться следовать за своим сердцем и не ждать лучшего момента.

Поэтому я еще раз очень твердо говорю мужу о разводе. Разрыв в моем понимании должен был происходить как во всех романтических фильмах: она долго страдает и наконец, собравшись с духом, заявляет ему, что больше не может и не хочет с ним жить. И требует развода. И как обычно поступает герой? Конечно, он сначала пытается урезонить ее, исправить ситуацию, но поняв, что ее решение твердо, гордо собирает свои вещи и уходит навсегда.

На деле расставание оказалось очень тяжелым, гораздо тяжелее, чем я себе нарисовала. Я молила, что Саша одумается и поступит так, как поступали все романтические герои. Но он эти фильмы не смотрел и оставлять меня не собирался.

Но все же чудо случилось. Саша уже точно уезжает в другую страну и поэтому соглашается на развод. А я остаюсь. Наконец-то свободна!

Свободна от упреков, скандалов, переживаний, измен. Свободна от нашей бестолковой семейной жизни, а главное — от недоверия и страха оказаться слабой.

Через 10 дней мы едем в загс писать заявление о разводе. А на следующее утро меня ждут в больнице на операцию. Два значимых события сливаются вместе, перебивая друг друга. Саша обижен и даже не понимает, насколько серьезно происходящее со мной. К тому же он слишком занят отъездом.

Женю я пока решаю не пугать и рассказать ей обо всем уже после операции. Просто не придумала еще, как сказать ей помягче о произошедших переменах. Так что со мной на связи только друзья: поддерживают, беспокоятся и готовятся варить мне куриные бульоны.

Октябрь 2011.
В больнице не так уж и страшно

«Мы либо делаем себя жалкими, либо делаем себя сильными — объем затрачиваемых усилий остается одним и тем же.» Карлос Кастанеда

В больнице я плачу. Отказываюсь есть и разговаривать. В наушниках постоянно звучит рыдающий голос Нино Катамадзе, я не могу от него оторваться. Музыка настолько созвучна настроению, что вызывает даже не желание, скорее потребность плакать снова и снова. Мне себя бесконечно жаль. Где тот мой мир силы, секса, здоровья, больших планов и исполнения желаний? Его нет и никогда не будет. Мне страшно трогать свой шрам, я боюсь собственного тела. И у меня нет будущего ни в любви, ни в мечтах.

— А что это мы не едим? — Эти слова выводят меня из состояния жалости и высушивают слезы. Передо мной стоит хирург и с улыбкой смотрит на меня.

— Я… не хочу.

— Вам нужны силы! Берите полотенце, вытирайтесь и пойдем.

— Куда пойдем?

— Курите?

— Да, немного.

— Ну и пойдем покурим, поговорим.

Я медленно встаю, натягиваю халат и плетусь за доктором. Конечно, курить в больнице запрещено, но мы выходим на лестничную площадку между этажами. Он угощает меня сигаретой. Закуриваем.

— Ну и что за слезы? Сильная, красивая женщина, ничего же не изменилось.

— Измени-и-и-лось! — Мой голос срывается, и слезы снова предательски текут по лицу. — Кому я теперь нужна, без груди, больная? Я только развелась! И что мне теперь делать? Все боли-ит! Рука не шевелится.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 216
печатная A5
от 428