электронная
180
печатная A5
392
16+
Тайны северной земли

Бесплатный фрагмент - Тайны северной земли

Объем:
240 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4474-8702-7
электронная
от 180
печатная A5
от 392

Мы разбили лагерь на берегу большого озера, которое лежало неподвижной чёрной гладью, напоминая огромное масляное пятно, застывшее в каменном блюде. Прикасаться к такой воде было жутко. Казалось, что в пугающих глубинах, надев материальную оболочку, кишели чужие тайны… Конечно, там ничего не было видно. Даже приблизительно не просматривалось очертание дна, а то, что неприметно двигалось, воспринималось лишь внутренним чутьём.

Со всех сторон нас окружали громадные древние валуны. Природные истуканы отчасти вызывали чувство защищённости, но и в них было что-то не так… Ещё тёплые от дневного солнца с наступлением ночи камни холодели и обязательно должны были высасывать из всего живого энергию. Было очень тихо: ни ветра, ни птичьих песен, ни звериной возни, только иногда в кронах могучих сосен поскрипывали сухие ветки, словно готовились к странному, непонятному ритуалу.

Из отживших свой век сучьев мы разожгли костёр. За время нашего путешествия итак небогатая снедь заметно поубавилась. Но ещё оставалась вяленая рыба, ржаные лепёшки с тмином и жёсткое от избытка соли лосиное мясо. В чаще леса можно было найти грибы, поймать мелкую дичь и для ароматного отвара собрать пряных трав.

Медный котёл был начищен до блеска и для удобства имел по бокам два больших кольца. В этой посудине мы не только готовили вкусную мясную похлёбку, она также служила нам хранилищем для продуктов и мелкой утвари. Всё уже было готово к трапезе. Общими усилиями на раскалённых камнях доходило варево, а на мягкой траве распростёрлись тёплые пушистые шкуры.

Окончательно справившись с внутренней тревогой, по обычаю предков мы запели радостную песнь, благодарственную пучине:

Ой, ты неба отраженье,

Ой, могучая волна!

Вся наполнена кипеньем,

Твоё ложе — берега.

Неусыпно, неустанно

Плещешь в водах облака.

Ты красою ладной славна,

Ой, ты матушка вода!

Камень точишь, кремень лижешь.

Бьёшь ты скалы грудью в пыль.

Белоснежной пеной пышешь.

Хлеб ты поишь и ковыль.

Ой, ты неба отраженье,

Ой, могучая волна!

Бьём поклоны уваженья:

Слава, слава на века!

Солнце померкло в прохладном августовском небе… Редкие облака, подсвеченные последними лучами, лежали на горизонте горящими холмами и казались тающими красными призраками. Ночь будет холодной и недружелюбной, но все уже стали приспосабливаться к этому, конечно, если к подобному можно привыкнуть.

Мы долго шли, но до ближайшей деревни был ещё целый день пути. Только бы пережить эту густую пугающую ночь. Успокаивало одно: три дня назад мы добрались до старой колдуньи, в способностях которой искали спасение, пусть даже не такое надёжное, какое можно было ожидать от ведьмы, но нам удалось уговорить её следовать за нами. Мысленно я возвращался к недавним событиям, когда мы впервые встретили её, Хельду…

Хельда

У неё было много прозвищ. Так она спасалась от беды: если скрыть своё истинное имя, тогда никто не будет знать, где тебя искать.

Мне почему — то захотелось назвать её Хельдой. Может, потому, что именно так кликали мою прабабку, которая тоже была колдуньей? Настоящего имени моей прародительницы также никто не слышал.

У старой Хельды было маленькое и сухое лицо. Тёмное, обветренное северными ветрами, пересечённое глубокими морщинами оно напоминало старый утёс. Руки ворчуньи походили на вороньи лапки. Её тонкие, длинные пальцы с торчащими костяшками были похожи на деревянные сучки, лежащие годами в реке и обточенные бегущей водой. Волосы старухи были седыми и безжизненными, как выветренная, промытая холодными дождями и выжженная на солнце солома. Неуклюжая, согбенная осанка роднила Хельду с засохшей корявой сосной, растущей на болоте. Одежда, которую она носила, видимо в лучшие времена называлась платьем, но теперь это были ветхие лохмотья, прикрывающие куцее дряхлое тельце. Если бы колдунью не поддерживала такая же кривая, как сама она, клюка, вряд ли ей удалось бы осилить и четверть нашего пути. Но что, действительно, могло скрасить печальный вид старухи, так это её глубокие до бесконечности, тёмные до непроглядности и поддёрнутые каким-то нечеловеческим безумием глаза. Казалось, что она жила другой реальностью и знала ответы на загадки самой Вселенной. Но нам не нужны были эти тайные знания, мы искали у неё обыкновенную помощь, простую защиту от угрозы жизни.

Хельда жила в дремучем еловом лесу, где даже днём были сумерки. Её избушка с покосившейся крышей только отдалённо напоминала жилой дом. Мы вышли к её убежищу по едва заметной тропинке. Дорожка часто петляла и извивалась между могучих стволов, казалось, даже деревья прячут колдунью от непрошеных гостей.

Града

Едва мы вышли к заветной избушке, как нечто огромное и пугающее отделилось от общей мрачности обители, и, словно густое чернильное пятно, двинулось к нам. Сердце на секунду замерло… Ещё бы! Таких животных мне ещё не приходилось встречать. Грациозно, подобно пантере, пригнув голову и приоткрыв пасть, казалось, что оно готовилось разорвать всё живое на своём пути. Хоть чудовище было ростом с десятилетнего ребёнка, но его шагов совсем не было слышно — складывалось впечатление, что тварь парит в воздухе. Когда зверюга подобралась поближе, нам удалось разглядеть в этом чудовище большущую свирепую собаку. Её появление и непредсказуемость ничего хорошего нам не сулили. В моей руке была толстая берёзовая палка, а ладонь невольно сжималась в кулак. Бесполезная защита! Мысль о злобной звериной враждебности перехватила дыхание. Что делать?! Как быть?! Оставалось только надеяться на чудо…

Облегчение пришло неожиданно. Сразу за визгливым скрипом двери послышался каркающий голос Хельды:

— Чук, Града, чук! Неврита булдом!

Что за странный язык? Но судя по реакции собаки, означать эти слова могли только одно — отбой.

Града разлеглась на земле прямо там, где её остановила хозяйка. «Крошка» не сводила с нас глаз. Два раскалённых угля умели буквально насквозь прожигать всё своим адским вниманием. Звериный оскал оголил белые в кровавых подтёках клыки — видимо, животное только что разрывало сырое мясо. Очень не хотелось, оказаться для этой твари добавкой к обеду. Мы замерли на месте…

Хельда не появилась снаружи, а только приоткрыла скрипучую створку и всё тем же каркающим голосом крикнула:

— Что вам нужно? Убирайтесь туда, откуда явились или пожалеете, что родились в самый несчастный день для ваших предков.

Шутить с северной колдуньей было просто немыслимо. Уж коль она решит, что ей что-то угрожает… может произойти всё самое плохое, даже если не брать в расчёт псину, готовую в любой момент наброситься. Понимая это, мы стояли, как вкопанные, не находя, что ответить.

— Будьте прокляты те дороги, что привели вас сюда! Пусть отсохнет язык у того, кто указал вам путь к моему жилищу! Кто вы и что вам здесь понадобилось?!

Конечно, молчать дольше было нельзя, ведь старуха начинала уже свирепствовать. Набрав всей грудью воздух, я выдохнул:

— Нам нужна твоя помощь, мудрая женщина.

— А с чего ты решил, что я буду вам помогать? Загрызи тебя блоха… Да кто ты такой, чтобы помогать тебе?! — старуха не собиралась менять гнев на милость.

Но мне было чем её удивить:

— Сказали, тебе очень нужна одна вещь, которой ты сможешь избавить от чар безумия свою дочь. Я бы мог дать тебе кое-что в обмен на поддержку.

Хельда молчала… В нависшей тишине стало понятно, что она взвешивает все за и против. Колдунья сразу поняла, про какую вещь я говорил, но не знала, какая плата потребуются за это:

— Ты, грязный пройдоха, пытаешься купить меня? Раздери тебя медведь! Никто в целом мире не может знать, есть ли у меня дети.

— Но я-то знаю про твою дочь и про беду, которая случилась с ней.

— Замолчи немедленно, ничтожная мышь со сломанным хвостом! Если ещё хоть слово выскочит из твоего поганого рта, я уничтожу весь твой будущий род, погубив тебя!

— Мне нужна только помощь, а взамен ты получишь то, что ищешь. Думаю, в этом лесу есть уши даже у камней. Лучше пригласи нас в дом, мудрая женщина, чтобы твои тайны не разлетелись, как птицы по всем сторонам света.

Дверь, взвизгнув, захлопнулась, и с таким же скрипом лопнула надежда привлечь внимание старухи. Собака, лежащая до этого неподвижно, ожила. Она поднялась на свои могучие когтистые лапы и издала угрожающий рык. Тем временем мы продолжали смотреть на запертую дверь, пока не заметили в угрюмом слюдяном окошке непонятное фиолетовое свечение. Наверное, Хельда колдует в своих застенках. Старуха просто не могла оставить визит незнакомцев без внимания и, чтоб себя обезопасить, видимо, решила смешать нас с хлябистой от дождей землёй. В малолюдных суровых землях Брифконии колдуны ещё могли чувствовать себя в безопасности, но со всех сторон им грозила расправа. На них всегда охотились. Это загоняло ведунов в глухие и непроходимые леса, где они, как затворники, могли заниматься своими тайными делами, не опасаясь, что их кто-то обнаружит.

Мои мысли прервал гром с небес! В это время года гроза здесь была редкостью. Обычно с неба сыпал мелкий моросящий дождь. Но сейчас вдруг тучи стали свинцово-лиловыми и угрожающе рычали, предупреждая, что на голову вот-вот обрушатся стальные стрелы молний. Града вздрогнула, и мне стало понятно, что у зверюги всё-таки есть слабое место. Она опустила могучий хвост, немного прижала уши и ринулась в сторону прилепленной к избушке, скособоченной, гигантских размеров будке. От сердца отлегло, все мы вздохнули с облегчением, словно гора с плеч свалилась. Чем дальше держалась в стороне зверюга, тем было спокойнее.

Дверная створка снова скрипнула, и мы услышали воронье карканье Хельды:

— Зайдите! Вижу, дела ваши совсем плохи, раз вы не боитесь ни Грады, ни грома небесного. Только не рассчитывайте, что вам будет оказан тёплый приём, вы здесь непрошенные гости, обглодай муравьи ваши кости.

Второй груз упал с плеч. Старуху, похоже, всё-таки заинтересовало моё предложение. Она смешно как-то крякнула (ей видимо очень нравились собственные проклятия) и удалилась внутрь, оставив приоткрытой дверь.

Переглянувшись со спутниками, я впервые заметил, насколько они были напряжены…

Хордис

Заглянув в глаза своего лучшего друга, я впервые за всё наше знакомство обнаружил в них тревогу. Хордис был очень мужественным и храбрым молодым человеком. Казалось, что его ничто не может вывести из равновесия. Но то, что происходило сейчас, даже в нём своей неопределённостью вызывало беспокойство.

У Хордиса были правильные черты лица, волевой подбородок и прямой нос. Пшеничного цвета волосы тугими кольцами покоились на крепких плечах. Хотя ему уже исполнилось двадцать семь, но глаза светло-серого оттенка и яркие губы оставались по-юношески трогательными. Хордис всегда всех подбадривал, умел без особых усилий разрядить самую напряжённую обстановку. За весёлый нрав и внешнюю привлекательность он был любимцем у девушек: одни скромно поглядывали на него, другие заигрывали. Но он не отвечал никому, потому что его мысли и сердце занимала другая… Хордис был немногословен в сердечных вопросах, но мне, как своему лучшему другу, он всё-таки поведал о скрытых переживаниях. За эту откровенность я ценил его ещё больше.

С Хордисом мы были знакомы ещё с самого детства и даже считали друг друга братьями. Я всегда доверял ему, а он — мне.

Хорд заглянул в моё лицо и, заметив нерешительность, первым шагнул к приоткрытой двери. За ним последовали я и наша спутница.

Внутреннее убранство лачуги не отличалось от мрачности её внешнего вида. На закопчённых бревенчатых стенах, под низким потолком висели связками колдовские травы и какие-то засушенные зверьки, поэтому воздух был пропитан смесью самых разных запахов, от коричных и хвойных, до густых и сладковатых мясных. В дальнем углу комнаты был очаг, над которым висел большой котёл. Казалось, что огня нет, но в чёрной посудине что-то тихонько булькало. Скорей всего с помощью колдовских чар готовилось какое-то зелье. На низеньком деревянном столике стояла большая сальная свеча и тихонько потрескивала. Рядом лежали перевязанные красными нитками берестяные свитки с прожжёнными насквозь значками. На одной из стен висели три бубна. Большой бубен был обтянут белой кожей и имел красный орнамент. Второй, чуть меньше — был серым и обвешанным перьями. Рядом с ними чернел третий бубен, самый маленький. На деревянной полке стояли стопкой разные плошки из глины и дерева, а также всевозможные банки с порошками.

Прямо над головой что-то зашуршало. В потолочной темноте я не сразу разглядел сидящую на металлическом обруче большую ворону, чёрную, как уголь, с приоткрытым клювом, настырно сверлящую нас шариками блестящих глаз. Её любопытство пугало. Казалось, что ей ничего не стоит спорхнуть с насеста и выклевать нам глаза.

Старуха сидела посреди комнаты на низком чурбане, широко расставив ноги и выставив одну руку вперёд. Этим жестом она показывала, чтобы мы оставались у дверей. В другой её руке была корявая деревянная клюка.

Чуть прищурившись, некоторое время Хельда разглядывала нас, потом довольно спокойно заговорила:

— Как видите, у меня нет никаких детей. А теперь выкладывайте, да побыстрее! Кто вам сказал, где мой дом? Я найду этих котят, чтобы скормить их Граде.

Как только старуха произнесла имя страшной собаки, в дверь заскребли острые когти упомянутой зверюги.

— Чух, Града, чух, — угомонила пса хозяйка, — вы видите, моей рыбке просто не терпится отведать червей? А теперь я слушаю вас. Но не подумайте провести меня. Вода в моём колодце умеет говорить, и я видела, как вы спрашивали про меня у поклоняющихся деревьям.

Я, переминаясь с ноги на ногу, хриплым голосом произнёс:

— Мы, в самом деле, искали тебя. В одной деревне знают, где ты живёшь, и указали нам путь. Ты можешь нам помочь. Дело в том, что несколько ночей подряд враги преследуют нас. Вселяясь в окружающие предметы, они пытаются нас убить. Кому-то стало известно о нашем путешествии, и он послал этих призраков вслед за нами.

Хельда покосилась на мой пояс, из которого выглядывала рукоять ножа, скривила рот и спросила:

— Вы собрались идти против колдовских чар с этим? Такими ножиками вам только с мухами, а не с духами сражаться.

Наш разговор прервал какой-то писк. По полу, рядом с медвежьей шкурой (по всей видимости, это было лежбище старухи) бежала безобидная серая мышь. Старуха тоже заметила зверька, её рот скривился и оголил жёлтые редкие зубы. Затем она приподняла от пола клюку, крякнула и резко опустила её обратно. Земляной пол мелко задрожал под ногами, а когда успокоился, заколдованная мышь осталась на том же месте в оцепенении. Над головой зашуршала ворона, которая, сорвавшись с металлического обруча, подлетела к мыши, щёлкнула клювом и схватила её, а после, подбросив добычу вверх, опять поймала и проглотила целиком. Мышиный хвост некоторое время пугающе шевелился в её клюве, потом безвозвратно исчез. Птица же, переваливаясь из стороны в сторону, поковыляла к старухе.

В могуществе колдуньи можно было не сомневаться. Теперь главное — уговорить её пойти с нами. Но надежда таяла так же быстро, как свеча на столе. Ведь тут и правда нет никакой дочери Хельды. Колдунья оглядела меня и моих друзей с ног до головы, поднялась с чурбана и, опираясь на палку, поплелась к нам. Никто не знал, что можно ожидать от ведьмы. Её зловещий взгляд вызывал мурашки по коже, а весь её вид указывал на то, что мы ей неприятны. Она остановилась совсем рядом. В нос ударил запах палёной шерсти и плесени.

— Теперь скажи, что же ты принёс?

— У меня есть медное кольцо с кристаллом.

— Я же не девка на выданье, чтоб привлекать мужчину, украшая себя всякими безделицами!

— Это не простое украшение. И тебе, должно быть, известно: если заполучить кольцо колдуна доброй волей и пропустить через него струйку нужного зелья, то это снадобье становится сильнее во много раз.

— Не хочешь ли ты сказать, что смог обхитрить колдуна, чтобы заполучить такое кольцо? Даже мне это не под силу. Или ты смог убить его? Тогда в кольце нет никакой мощи. Убирайся! И пусть по дороге тебя сожрут голодные волки!

— Ты ошибаешься, мне не нужно было никого убивать. Моя прабабка была колдуньей. Перед тем, как уйти в лес, чтоб оградить семью от преследования, она отдала кольцо мне и рассказала, как им воспользоваться при необходимости.

— Отдай мне это кольцо! Такая вещь — не игрушка для мальчишки. Ты даже не представляешь, какие беды можешь навлечь на себя.

— Я отдам тебе кольцо сам, но только после того, как мы дойдём до нужного места целыми и невредимыми. Не забывай, магическое украшение должно передаваться только по доброй воле.

Старуха Хельда недовольно скривилась, закусила нижнюю губу и вернулась к своему, уже облюбованному вороной чурбану. Колдунья махнула костлявой рукой, и ворона, каким-то невероятным образом, хвостом вперёд, пронеслась на своё место под потолок. Воздух в комнате загудел и стал тяжёлым. Всё в доме задрожало! Зазвенели плошки, банки, бубны! Всё затряслось, закачалось! В очаге вспыхнул зелёный огонь, а из котла послышались громкие хлюпающие звуки. Вокруг старухи образовался вихрь! Со стен полетели пучки снадобий, и всё это очень быстро начало вращаться!

Старуха медленно подняла глаза… В них зияла чёрная пустота, глубокая и бездонная, как зимнее, совсем беззвёздное ночное небо. Поднятая высоко клюка резко ударила в пол! Всё на мгновение повисло в воздухе, а потом… обрушилось вниз. Глаза колдуньи обрели обычный вид. В лачуге воцарилась тишина, всё пришло в прежнее состояние.

О, Мать — Земля, удержи меня на ногах! Какой же силой владеет эта старуха?! Что же будет, если она разозлится сильнее?!

Брифкония

На этой северной земле никогда не было спокойно. Здесь всегда что-нибудь да происходило: то почва из-под ног уходила от землетрясения, то горы с восточной стороны начинали выплёвывать в небо груды камней, а иногда даже морская вода, разливаясь за края берегов, большой волной катилась на юг и хоронила под собой всё живое.

Брифкония была очень красивой, но всё же имела дурную славу. Во многом чёрной популярностью её наделяли колдуны разных мастей. Со всей округи они приходили сюда. Хоть и вели затворнический образ жизни, но в трудные времена объединялись, чтоб вместе легче было защищать себя от облав и нападений.

Иные смельчаки приходили в Брифконию, чтоб получить помощь колдуна, силой которого можно было легко захватить или ограбить кого-то. Бывали и такие, кто хотел стереть ведающих с лица земли. Зачем? Вероятно, из-за страха перед чем-то непонятным. Конечно, уничтожить колдуна очень трудно, но всё-таки возможно…

Сюда было невероятно сложно добраться. Ещё бы! На востоке простирались высокие горы, на западе лежали широкие реки и болота, с северной стороны бушевало безбрежное море, а на юге разломы в земле оказывались столь глубокими, что даже не видно было дна. Условия для выживания были суровыми. На этих землях всего-то две полных луны были жаркими, а всё остальное время эти края терзали холод, дождь да ветер.

В глубоких озёрах и реках водилось много разной рыбы, в лесах скрывалось множество зверей и дичи, а в солнечные времена можно было запастись грибами и ягодами. Остальное, необходимое для жизни, сюда привозилось на лошадях из других земель и менялось на шкуры и рыбу. В отдельных случаях товары обменивали на небольшие мешочки соли. Этот минерал здесь был большой редкостью. Соляные копи добывали совсем немного соли. Те люди, которые содержали в Брифконии такие разработки, были зажиточными.

Местные жители отличались диковатостью, поклонялись разным богам, которых они очень боялись. Они любили землю, которая их кормила. Здесь росли их дети, пёкся хлеб, паслись коровы и овцы.

Помню, когда мы вошли в деревню, чтоб узнать про нашу колдунью, весь народ собрался на большой поляне посреди домов. У жителей был день Солнца и Луны. Этот праздник устраивался, когда лето уходило, а зима ещё не показалась. Такое могло случиться в любой момент — таковы особенности здешних земель. Все были нарядно одеты в яркую одежду. На головах пестрили цветные ленты и венки. Народ был разделён на две половины. По одну сторону поляны стояли люди с головными уборами из гроздьев рябины. Они водили хороводы вокруг большого костра и в руках носили высокие шесты с изображением солнца, которое прославляли в своих песнях. Посередине стояли большие деревянные столы, заваленные всякими угощениями. Чего здесь только не было: и хлеб, и лепёшки, и мёд, и варенья, и соленья, также кувшины с молоком и с морсом, мясные и рыбные блюда — всё, чего только душа могла пожелать, чтоб досыта наесться. По другую сторону поляны были люди в венцах из васильков. Они водили хороводы без костров, носили изображения полумесяца и пели лунные песни:

В небе тёмном светишь ясно,

Звёзды — дочери твои.

Ты печальна, ты прекрасна,

Твоё время до зари.

Молоком лицо омыла,

Стала всех снегов белей.

Над лесами вдаль поплыла,

За окраину полей.

На другой стороне прославляли солнце:

Льёшься светом, пышешь жаром,

Нет нам жизни без тебя.

Всходишь радостным пожаром,

Золотая голова.

Пусть наш ветер сильно дует,

Разгоняет облака.

Пусть зима про нас забудет,

Не приходит никогда.

Зима в Брифконии была очень суровой — может, поэтому её и не любили здесь. С наступлением холодов в этих краях всё беспощадно заваливалось высокими сугробами, которые терзались жёсткими морозными ветрами. А в более тёплые зимние дни с моря приползал сырой туман, делая воздух влажным, отчего ветер всё равно казался ледяным. В холодное время жизнь тут замирала, и редко кого можно было встретить на улице. Однако нас скорый приход зимы не пугал, ведь впереди ожидало долгое и опасное путешествие.

Альфия

Старуха Хельда водрузилась на свой чурбан, прищурила глаза и уставилась на нашу спутницу:

— А кто эта белокурая девчонка? Разве ей место в тёмном лесу с призраками? Что она здесь делает?

Краем глаза я заметил, как Альфия съёжилась от колючего взгляда колдуньи, хоть и была девушкой неробкого десятка и выглядела очень даже воинственно. Сдержанностью отличалась её белая рубаха с зауженными на запястьях манжетами. Туловище стягивал зашнурованный жилами кожаный коричневый жилет. Узкие, облегающие брюки из плотной чёрной ткани были заправлены в высокие, по самые колени, сапожки.

И всё-таки Альфия отличалась особенной женственностью и грацией. На неё, очень красивую и стройную, можно было смотреть часами, любуясь небесного цвета глазами, чувственными губами и светлой, словно отбеленной, кожей. Густые светлые волосы были ловко заплетены в толстую косу, лежащую на плече, а чуть выше бровей алела узкая ленточка.

Иногда я замечал, как Хордис, тайком восхищаясь, наблюдает за девушкой. Да что там говорить? Её вид и меня завораживал, ведь в нашей с Хордом компании Альфия выглядела пришелицей из какого-то иного странного мира.

Красавица не отличалась обычной для женщин болтливостью. Я почти ничего о ней не знал, но всё-таки не сомневался в том, что на неё можно рассчитывать. Девушка просто внушала всем своим видом доверие.

В нашу с Хордисом компанию Альфия прибилась в первый же день путешествия. Вспоминается, солнце тогда поднялось высоко над головой. Становилось душно, и мы присели неподалёку от тропинки, в тени раскидистой сосны. Кажется, разговаривали, что-то планировали, спорили, как лучше нести наш котёл с едой и вещами. Неожиданно Хорду прямо в лоб попала сосновая шишка! Я рассмеялся, сказав, что даже белки, мол, с ним не согласны. Но через секунду вторая шишка угодила и в меня. Тут мы, конечно, сообразили, что здесь кто-то прячется. Искать никого не пришлось. Ловкая и стремительная Альфия, укрывающаяся на большой сосне, одним прыжком спустилась на землю. Будто своим старым знакомым, как ни в чём не бывало, она заявила, что дальше пойдёт с нами, пока мы, чего доброго, в споре не поколотили друг друга. Нам сразу же понравилась эта идея, ведь такая ловкая и умелая помощница никогда не может быть лишней в долгом пути. Да, мы не знали, откуда она пришла и останется ли с нами до конца, но скорей всего мы не хотели этого знать. Она просто нам нравилась.

Отвечая на вопрос Хельды, наша спутница сказала:

— Я — Альфия. Это мои друзья. Темнотой и призраками меня не испугать, и я сама решаю, куда мне идти. Мы хотим, чтобы ты пошла с нами. Очень нужна твоя помощь. С людьми мы могли бы справиться. Но вот с колдовством… Это вряд ли.

Колдунья Хельда цокнула языком и расплылась в кривой улыбке. Ей, похоже, понравились храбрость и независимость девушки. А у меня вдруг появилось чувство гордости из-за того, что с нами такая удивительная спутница. Хельда спросила:

— Девочка моя, да знаешь ли ты, во что вляпалась? Я даже не догадываюсь, куда вы меня зовёте и что собираетесь делать дальше, но если вас преследуют и пытаются уничтожить тёмные духи, то плохи ваши делишки, и уж точно ещё хуже всё это закончится.

Альфия, слегка улыбнувшись, возразила:

— А я уверена, что мы всё делаем правильно, и путь наш увенчается успехом. Так что собирайся старая женщина, и пойдём. Хватит болтать, нас ждут великие дела!

Старуха была обескуражена дерзостью девчонки, одна её бровь даже поползла вверх, и мне на мгновение показалось, что воздух вновь становится тяжёлым. На самом же деле это было не так. Просто Альфия в самый нужный момент взяла ситуацию под контроль, начав говорить с колдуньей на равных. Старуха неожиданно сдалась:

— Да, мне нужно это медное кольцо: я стара и небольшое омоложение с помощью сильного зелья мне не помешает. Я должна взять необходимое. Помогите мне собраться.

Хельда подошла к медвежьей шкуре на полу, отогнула угол подстилки клюкой и приказала нам открыть подполье. Мать — Земля! Значит, всё-таки у неё есть дочь, и она сидит сейчас в подполье… Я подошёл и сдёрнул шкуру, под которой оказался большой бревенчатый люк. Тяжёлый и на засове, но как же по другому можно усмирить зачарованную безумием девушку? Откинув крышку, я заглянул в темноту. Там просматривались только две верхние ступени. Хельда щёлкнула пальцами — и рядом в воздухе загорелся маленький синий огонёк. Приглядевшись, я обнаружил в нём светящегося мотылька. Старуха показала клюкой в провал:

— Иди, не бойся, огонь не погаснет. Я скажу, что нужно взять.

— Разве там никого нет?!

— А кого ты там хотел увидеть, лопни твои глаза?! — старуха зашлась мерзким, очень тонким хохотком.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 392