Бесплатный фрагмент - Тайны потерянного созерцателя

КНИГА ПЕРВАЯ

Тайны потерянного созерцателя
Пролог

С момента появления на свет и в течение всей последующей жизни мы постепенно открываем для себя многообразие ее сторон и начинаем все более осознанно смотреть на окружающий мир. Путешествие длиною в жизнь — это не просто созерцание. Это постоянное изучение реальности жизненного пространства и поиск своего места в нем.

С годами мы все чаще задаем себе один и тот же вопрос: а что там, за горизонтом нашего понимания? Есть ли там что-то, к чему стоит стремиться? И как правильно строить свою жизнь, которая здесь, в этом реальном и в нашем представлении живом мире, не вечна.

Невежество, непонимание смысла своей жизни, собственного предназначения порождают страх и уныние. Мы перестаем замечать, что мир, в котором мы живем, разнообразен и прекрасен. Упускаем самое главное: что мы в этом мире не одни — рядом есть то, что дает нам надежду на, возможно, вечное существование. Именно об этом на протяжении тысячелетий, начиная от языческих преданий, говорит народный эпос. С древнейших времен практически все религии, как традиционные, так и более позднего происхождения, повествуют о том, что дальше, за горизонтом нашего понимания существует иной мир или миры, которые ждут нас. В надежде, что мы явимся туда просветленными, с багажом накопленных знаний и опыта, которые будут полезны и пополнят общий Вселенский банк мироздания.

Конечно, не все так просто. Господь наделил человека плотью, душой и сознанием. Жизнь устроена так, что, познавая ее, нам приходится постоянно проходить через испытания и учиться жить. Нужно быть очень внимательным ко всему, что совершается вокруг нас. Неустанно укреплять свой дух и наполнять сосуд знаний. Если этого не происходит, то в ином мире мы можем оказаться пустышкой, и тогда наше вечное созерцание обнуляется и исчезает в вечности. Нас просто стирают без права явиться в этот или другой реальный мир, где страсть и переживание — главные условия существования души и плоти, источник душевного стремления к совершенству. Это высшее наслаждение, дарованное нам вселенским разумом и всевышними силами! Можно называть это как угодно, но это бесценный дар. Дар для всего живого и разумного. И наша высшая цель — сохранить себя и снова воскреснуть. Чтобы снова и снова как наслаждение, как наивысшее состояние души переживать бурю эмоций.

Мы можем заблуждаться и совершать ошибки. Не надо этого бояться. Ошибки — неотъемлемая часть нашей жизни, уроки, которые помогают нам двигаться вперед и обретать опыт. Однако есть правила, которые не следует нарушать. Во всех мирах присутствуют те, кому поручено наблюдать за соблюдением этих правил и в необходимых случаях направлять, помогать, а иногда и вмешиваться в происходящее, чтобы корректировать действия, ставящие под угрозу течение времени и жизни. Эти люди не появляются откуда-то из других миров — они рождаются и пробуждаются в нашем реальном пространстве. И становятся для нас связующим звеном с тем, другим миром, к которому они ближе всего и с которым имеют право на общение, потому что способны видеть то, что недоступно другим. Обладая даром сверхчувственного восприятия действительности, они несут на себе огромный груз ответственности за наш мир и за будущее.

Мой рассказ о встречах с этими необыкновенными людьми двух миров.

Часть первая

1. Странные дамы

Лето в тот год выдалось жарким. Августовское Черное море в районе Геленджика, как всегда в это время, было ласковым и нежным. Без сюрпризов в виде неожиданных холодных течений. Эти перевертыши, как их называют местные, приносили с собой не только резкое охлаждение воды, но и массу неприятных ощущений, а также простуд. Но в нынешнем сезоне, как говорится, Бог миловал. Единственным неудобством оказалось то, что мне нужно было раньше вернуться домой. Много работы и проектов. Ну что ж, хотя лень, как говорят некоторые псевдолекари, и способствует укреплению здоровья, но закаляет его как раз таки рабочая движуха.

Все началось ровно за три дня до той неожиданной встречи, которая многое изменила в моей жизни.

Дни отдыха на море ничем не отличались друг от друга. Разве что вечером менялось место ужина и, соответственно, качество кухни. Ну и, пожалуй, еще громкая музыка в летних ресторанчиках.

В тот день, когда ближе к полудню жара достигла своего пика, я, как обычно, утолил жажду холодным разливным пивом и ушел в тень под навес, где стояли платные шезлонги. Взял в руки АиФ и стал лениво просматривать разную информацию с признаками желтой прессы. На глаза попалась статья о некоем объединении женщин, называющих себя ведьмами, которые решили бороться за справедливость и признание своего места в обществе. Я подумал, что это очередные феминистки, которые чего только ни придумают, дабы самоутвердиться. Постепенно пиво взяло свое, и, не дочитав статью, я прикрыл газетой лицо и уснул.

После прочитанного мне, конечно же, снился ведьминский шабаш на Лысой горе. Впрочем, это я сейчас так шучу, чтобы случившееся далее не вызвало у читателя недоумения.

Не помню, сколько я проспал, но проснулся оттого, что кто-то теребил меня за плечо. Раздраженный женский голос попросил наконец ответить на звонок мобильного телефона, который достал лежащих рядом своим рингтоном. Похоже, пиво я выбрал не слабое!

Открыв глаза, я увидел перед собой необычную женщину с черными, как смоль, густыми волосами с синим оттенком. Контраст усиливала белоснежная ажурная шляпка на ее голове. Но более всего меня поразили ее глаза: они были как будто без зрачков. Смотришь и не понимаешь, видит она тебя или нет. Сон в руку, подумал я.

Заметив мою растерянность, незнакомка неожиданно сменила тон на более дружелюбный и добавила, что, видимо, звонок очень важный, раз так упорно дозваниваются. Затем улыбнулась, отошла и улеглась на шезлонг. К сожалению, не рядом, а лежаков эдак через пять.

И тут я немного завис. Тот, кто когда-нибудь смотрел в глаза с зрачками цвета пустоты, меня поймет.

Телефон опять ожил, пришлось ответить. Звонил мой помощник, который сообщил, что мне нужно срочно возвращаться, так как тендер на строительство перенесли на десять дней раньше заявленного срока.

Ну, вот и накрылся мой отпуск медным тазом! Сразу же замаячили проблемы. Мы приехали сюда всей семьей на машине. Однако домашние, сто процентов, меня не поймут, если я предложу им вернуться раньше, так что придется добираться назад одному на поезде или самолете.

Из головы не выходили поразившие меня странные глаза и необычный вид незнакомки. Да еще эта статья про сообщество ведьм!

Вообще-то, я не из робкого десятка и с такими дамами в жизни встречался не раз. У меня в компании и сейчас работала известная ясновидящая из Самарканда. Ну как работала, не гадалкой, конечно, а обычным врачом-терапевтом. Она реально специалист с высшим медицинским образованием. Стройка большая, людей много, а при нашей травмоопасной деятельности медработник всегда нужен. Кому зеленкой, таблетками помочь, а кому и душу подлечить добрым словом. К слову, экстрасенс оказалась личностью незаурядной и одаренной. Впрочем, о ней в моей истории будет отдельный рассказ, но чуть позже.

Вечером того же дня я вновь встретил даму, разбудившую меня на пляже. Вечерний наряд, прическа и аксессуары не оставляли сомнений в том, что она именно из тех женщин, о которых я прочитал в АиФ. Надо сказать, в последние лет восемь мне приходилось довольно часто встречаться и даже общаться с необычными людьми, считавшими себя ясновидящими или обладающими какими-то сверхъестественными способностями. Но я и предположить не мог, что у всего этого будет продолжение. Причем очень неожиданное.

***

На дворе 2005 год. Я, обычный предприниматель средней руки, пробую себя в разных направлениях и проектах и уже больше пятнадцати лет выстраиваю стратегию своего небольшого бизнеса. Это, конечно, приносит доход, однако звезд с неба не хватаю.

Как обычно в летний период, по давно заведенной традиции мы всей семьей приехали к морю на микроавтобусе. Странный на первый взгляд выбор транспортного средства объясняется моей слабостью, связанной с давней мечтой обеспечить свою многодетную семью приличным многоместным авто. Впереди еще несколько дней блаженного ничегонеделанья и наслаждения морем и солнцем. Но теперь мне придется прервать отпуск, оставить Мультик (ласковое прозвище микроавтобуса) и заняться покупкой билета на поезд до Москвы.

Железнодорожный вокзал только в Новороссийске. Я обратился в местную контору, которая занималась решением транспортных вопросов, и попросил приобрести билет по возможности на ближайшие дни. Задача не из легких. Электронных услуг, когда наличие билетов можно отследить по ноуту или телефону в режиме реального времени, в то время еще не было. Все по традиции делалось через кассу, где обновлялась информация. А в сезон с билетами, сами понимаете, не просто.

Однако мне повезло. Жизнерадостный голос молодой девушки по входящему бодро сообщил, что, на мое счастье, нашлось одно место в купе на верхней полке. Какая-то экстравагантная дама неожиданно сдала билет. Кассирша хотела добавить что-то еще, но на полуслове запнулась и после паузы сказала, что билет нужно забрать срочно. Заодно предупредила, что поезд дополнительный, поэтому будет в пути почти двое суток. Как будто у меня были другие варианты! Понятное дело, девушки в кассе старались: я заранее презентовал им пару бутылок шампанского и конфеты. Набор джентльмена.

Быстро собрав сумку с вещами и передав ключи от Мультика племяннику, я помчался на станцию. Несмотря на реальный прогресс в стране, железнодорожный вокзал в Новороссийске словно застрял во времени и, как и раньше, создавал массу неудобств для курортников, да и для местных тоже. За многие годы здесь почти ничего не изменилось.

Вечерний поезд, духота. Раскаленный воздух на перроне и в перегревшихся за день вагонах обдавал жаром. Кондиционеры работали только в движении. Радовало только то, что вагоны были относительно новыми и чистыми. Ну и все же купе! Примчавшись за несколько минут до отправления, я быстро отыскал свой вагон и сходу, даже не постучав, рванул дверь в купе.

Открыл, посмотрел и сразу же закрыл. Просто впал в ступор… В тесном купе обустраивались на нижних полках три женщины, одна переодевалась. Оторопь прошла минут через пять, когда в двери появилась дама средних лет приятной наружности и приветливо обратилась ко мне:

— Молодой человек, вы к нам? Ну что же вы, заходите. Мы вас уже заждались.

Мне показалось, что на ее лице при этом мелькнула снисходительная улыбка. Я смущенно извинился и вошел в купе. Закинув нехитрый скарб на верхнюю полку, уже собрался было лезть на свое место, как одна из пассажирок предложила не спешить и присесть пока внизу. Поезд еще даже не тронулся.

Отдышавшись, я немного успокоился и стал присматриваться, с кем мне предстоит ехать двое суток до Москвы. Откуда-то появилось странное предчувствие, что впереди меня ждет настоящее приключение.

Первое, что бросилось в глаза, это роскошные черные, как смоль, блестящие волосы всех моих спутниц. Такие же, как у незнакомки на пляже. Только у той, что была среднего возраста, на черном фоне резко выделялась прядь пшеничного цвета, которая придавала ей особый шарм. Я пригляделся внимательнее, надеясь увидеть знакомые черты. Увы, той, что поразила мое воображение на пляже, среди них не было. Как ценитель женской красоты, я был потрясен необычной внешностью сидящих рядом со мной женщин. Это были не просто лица — прекрасные лики богинь или дам из высшего общества! Точеные, благородные! Без единой морщинки, с безупречно тонкими аристократическими чертами! Возраст женщин, на мой взгляд, от тридцати до пятидесяти, не старше. Самая молодая — с красивым ровным загаром. Две другие, видимо, предпочитали на пляже зонтик, если, конечно, вообще там бывали. Макияж у всех, несмотря на жару и духоту, яркий, но не вульгарный. Наряды соответствовали изысканной внешности нимф: две из них были в легких черных летних костюмах, самая молодая — в ярко-красном. Мне казалось, что эти одеяния были какими-то особенными — они словно струились на их фигурах.

Но и это еще не все. С годами благодаря специфике моей работы, связанной с общением с людьми, у меня выработалась привычка внимательно смотреть в глаза. Я уверен, что по зрачкам можно легко определить характер, если хотите, харизму и даже понять, умный перед вами человек или нет. Вот и в этот раз, стараясь не быть навязчивым, я вглядывался в глаза попутчиц с надеждой увидеть в них что-то необычное и загадочное. Более молодые имели по классике абсолютно черные зрачки, по которым ничего невозможно определить. Разве только при пристальном изучении увидеть свое отражение. А вот старшая в этой троице меня удивила. Ее глаза напоминали бездонные лесные озера с прозрачной небесно-голубого цвета водой и россыпями золотого песка по всей радужке. Они привлекали, затягивали, вызывая неодолимое желание утонуть в них и все забыть.

Пока я осваивался и раскладывал свои вещи по местам, они негромко общались. По отдельным фразам было понятно, что все трое знакомы между собой и, по всей видимости, уже давно. Говорили о какой-то недавней встрече, состоявшейся в горах в районе Геленджика, при этом мелькали названия разных типов мегалитов, в большом количестве встречающихся в нижних горах Кавказа. Среди них упоминалась также одна из главных достопримечательностей этих мест — дольмены, древние сооружения, созданные в период египетских пирамид из огромных поставленных один на другой камней, которым не менее четырех тысяч лет.

Поезд стал набирать скорость, включился кондиционер. И тут у меня в голове что-то щелкнуло. Я вспомнил, что, когда практически бегом заскочил в вагон, в нем было так же душно, как и на улице. Пот катился с меня градом, но, оказавшись в купе, я тут же забыл об этом дискомфорте. В небольшом закрытом помещении ощущался приятный запах мяты и еще какой-то незнакомой мне травы. Аромат свежести и прохлады. Откуда он исходил, непонятно, да и я не сразу обратил внимание на резкое изменение своего состояния.

Через время после отправления попутчицы стали доставать из своих сумок и выкладывать на столик разную снедь. Я отправился в туалетную комнату, где сменил шорты и футболку, умылся и, возвращаясь обратно, конечно же, постучал. За время моего отсутствия дамы успели переодеться. Женщинам свойственно часто менять наряды, и здесь нечему удивляться, но мои спутницы встретили меня одетыми во что-то настолько легкое, воздушное и полупрозрачное, что я немного смутился и отвел взгляд, стараясь не смотреть слишком пристально. Заметив мою растерянность, старшая попросила их извинить и объяснила нескромность вечерней одежды летней жарой. К тому же, добавила она, скоро ложиться спать и нет смысла еще раз переодеваться. А затем лукаво усмехнулась:

— Ну, в конце концов, вы же не мальчик и наверняка видели гораздо более откровенные одеяния.

«Ну да, как же, конечно, видел», — подумал я про себя. Вот только сейчас рядом со мной находились три грации с такими шикарными фигурами и формами, что невозможно было оторвать глаз и хотелось любоваться бесконечно. Худосочные модели отдыхают!

Ох, похоже, дорога у меня будет не простой! И, вспомнив оставленные на пляже черные очки, я в душе пожалел о своей недальновидности. «Ну что, Влад, остается только глаза в пол и не краснеть», — подумал я, примиряясь с обстоятельствами.

После предложения познакомиться на столике появилась наполненная чем-то красным бутылочка, напоминающая по форме графин, а вслед затем четыре складных винтажных стаканчика и различные закуски в виде бутербродов и фруктов.

Мои попутчицы представились: старшую звали Натали, двух других — Инга и Злата. Много-много лет подруги. Я не успел себя назвать, так как Инга, приложив палец к губам, предложила отгадать мое имя. Однако, внимательно посмотрев мне в глаза, вдруг смешалась и, взглянув на Натали, спросила:

— Ты тоже это увидела?

— Да, сразу, — ответила та и сделала какой-то знак рукой.

Я не понял, что происходит, а Натали уверенно продолжила:

— Вас зовут Влад.

И, рассмеявшись, объяснила:

— Не надо пугаться: мы — экстрасенсы-телепаты. В летний период гастролируем со своей программой как актрисы театра эстрады, ну а в обычной жизни у нас вполне земные профессии. Так что лето для нас не просто отдых, а еще и любимое развлечение.

При этих словах у меня в голове почему-то возникло воспоминание о Мессинге. Я усмехнулся про себя: «Ага, рассказывайте, какие там у вас земные профессии! Вы скорее инопланетянки». Натали, будто прочитав мои мысли, с легкой улыбкой спросила:

— Почему вы подумали о Мессинге? Что вы вообще о нем знаете?

Как?! Я же не говорил об этом вслух! Изумление на моем лице было таким откровенным, что Инга улыбнулась:

— Не удивляйтесь, я же предупреждала о наших способностях.

Успокоившись, я рассказал, что в детстве, когда мне было лет восемь, я с родителями был на концерте Вольфа Мессинга в Сочи и хорошо помню, что он там делал. В общем, знаю, кто такие экстрасенсы.

— Ну что ж, — подала голос Злата, — тогда нам будет гораздо проще в общении с вами, Влад Лис.

Услышав, как она меня назвала, я вздрогнул от неожиданности. Лис — это же моя детская, и не только детская, кличка! Но ее знали только близкие мне люди, ну или те, с кем я был знаком с детства! Мне стало как-то не по себе.

Тем временем Натали разлила по стаканчикам напиток из графина, который оказался наливкой из вишни. Я сделал глоток. Вкус необыкновенный!

— Собственного производства! — с гордостью сообщила она и, хитро прищурившись, поинтересовалась: — Ну, и как вам? Надеюсь, не хуже, чем делал ваш дедушка?

Это стало третьим ударом, добившим меня окончательно. Первой мыслью после всего услышанного было: «Да это же сто процентов настоящие ведьмы! Цыгане им и в подметки не годятся! Ну как, как она могла узнать, что мой дедушка, который уже давно умер, был знатным мастером по изготовлению домашнего вина, а лучшим его напитком как раз была вишневая наливка! И откуда им известна моя кличка Лис? Я уже вообще молчу про имя. Чертовщина какая-то, да и только!»

Наслаждаясь моим изумлением и растерянностью, Инга предложила мне погадать на картах Таро. К тому времени мы уже выпили по три стаканчика и закусили фруктами. Бутерброды есть не стали, ну никак они не подходили к наливке, десерт все же. Не успел я об этом подумать, как Натали кивнула и сказала, что я прав, бутерброды больше подойдут к вечернему чаю. Но ведь я же только подумал и вслух ничего не произносил!

Мне стало понятно, что и думать тоже не вариант: они считывают меня на раз-два. Точно экстрасенсы-телепаты! Хотя, вообще-то, я уже запутался, кто они такие на самом деле, постоянно задавая себе этот вопрос.

— Владюша, — обратилась ко мне Натали, — вы не волнуйтесь, нам очень непросто считывать ваши мысли. Хотя, честно признаюсь, мы немного развлеклись, наблюдая, как вы реагируете на проявление наших способностей. Ваше восприятие было таким неподдельно искренним! Извините, больше не будем.

Раздался смех. А Злата добавила:

— Приятно, что вы нас, хоть и не просто, но понимаете. Вы как бы из наших…

Я не совсем понял, о чем это она. Что значит «из наших»? Но продолжать думать, что они ведьмы, больше не решался.

Наливка взяла свое, и я расслабился. До карт Таро так и не дошло. Коварный напиток развязал мой язык и сознание, и я начал рассказывать о себе все, что помнил. Как мне показалось, с момента рождения и до своего появления в купе. Такое впечатление, что сам себе устроил допрос с пристрастием, ничего не скрывая. И смех, и грех! Однако слушали меня внимательно, с нескрываемым интересом. Я рассказывал, лежа на своем месте, и не заметил, как и когда заснул, что для меня было практически невозможно — в грохочущем поезде, да еще на верхней полке! Спал крепко до самого утра — вот так чудо-наливка, хотя, может, тут было и еще что-то другое.

Проснулся я не от лучей солнца, заливавших все купе ярким светом, а от сладкого и терпкого запаха, витавшего в крохотном помещении. Может, это был парфюм моих спутниц, а может, близкие мне по духу ведьмы чего-то там наколдовали. Я не переставал удивляться тому, что полностью доверился им и раскрылся весь без остатка.

Нам предстояло провести целый день вместе в небольшом замкнутом пространстве. Остановки очень короткие, вагон-ресторан в этом составе не предусмотрен, так что питаться придется запасами моих спутниц и тем, что найдется у проводницы. У меня с собой было только то, что можно почитать, вернее, послушать. Я тогда увлекался прослушиванием аудиокниг, особенно в дороге.

Мне казалось, что мои вчерашние откровения полностью удовлетворили любопытство попутчиц и тема для разговоров исчерпана. Но не тут-то было. После утреннего кофе с печеньем и остатками вчерашних бутербродов Инга вновь принялась за старое и задала несколько вопросов, которые поставили меня в тупик. Например, верю ли я в потустороннюю жизнь и существование иного мира и не приходилось ли мне в жизни сталкиваться с чем-то подобным? И еще спросила, случалось ли, чтобы мне кто-то гадал и предсказание сбылось? Свои расспросы объяснила просто: она видит во мне человека незаурядного и, возможно, обладающего исключительными способностями. Я сразу представил, что сейчас она достанет карты Таро и начнет гадать. Но все сложилось иначе.

Натали и Злата поддержали подругу, тем более что дорога предстояла долгая. Я немного растерялся от услышанного, но затем собрался и даже пошутил, что, судя по всему, они скорее собирательницы фольклора и всяких там историй о необычных явлениях. Не случайно же вчера в наливку, предположил я, было добавлено волшебное зелье. Без него я бы так не разболтался. Мне хотелось разрядить обстановку и уйти от дальнейших расспросов. Хватило вчерашнего вечера.

Сказанная шутка повисла в воздухе, в купе воцарилось молчание. Я подумал, что сморозил чушь и наверняка обидел своих спутниц. Но после короткой паузы они залились звонким смехом.

— Ну да, точно собирательницы! Только не фольклора, а заблудших душ. Поскольку мы сами персонажи из сказок и преданий… — сквозь смех сказала Натали и с ехидной улыбкой прищурилась: — Разве по нашему виду непонятно, что мы среднерусские ведьмы?

Опять смех…

Нахохотавшись от души, Инга вновь попросила меня рассказать о моих воспоминаниях и наблюдениях, и я согласился. Только предупредил, чтобы не сочли меня сумасшедшим и не сильно смеялись. Сам подумал: а что, собственно, рассказчик я неплохой, да и придумать и нафантазировать могу. Если что, и приврать тоже. Все какое-то развлечение, глядишь, и время быстрее пройдет. А когда в компании одни женщины, за вранье в морду никто не даст.

Я привстал и, сделав театральную паузу, сказал:

— Ну что, дамы и господа! Ой, хотя нет, здесь же только милые дамы! Начинаю свое повествование.

Раздались аплодисменты…

А меня вдруг как будто током ударило, и в голове стали всплывать события, о которых, казалось, я уже давным-давно забыл и к которым не возвращался много лет.

2. Вещие сны

С тем же наигранным пафосом я продолжил:

— История первая. «Детские сны».

Почему-то в юном возрасте, еще до школы, мне часто снились плохие сны, от которых я просыпался в поту и звал маму. Собственно, так бывает со многими детьми, и ничего особенного в этом нет. Жили мы тогда на Кавказе, среди гор, заснеженных вершин и глубоких ущелий. Городок, в котором работали мои родители, раскинулся в одном из таких ущельев, где протекала бурная и своенравная горная река. Его название Тырныауз пошло от названия самого ущелья, которое местные переводили как «ущелье ветров», а ветра там были знатные. В исторической версии оно упоминалось как Журавлиное ущелье. Рассказывали, что лет двести тому назад здесь жили или останавливались на отдых летевшие в теплые края журавли. Утверждать не могу, кто такое будет долго хранить в памяти!

Через ущелье проходила единственная дорога к подножию самой высокой горы Европы Эльбрус, который своим двуглавым величием возвышался над Главным Кавказским хребтом. Эльбрус всегда был и по сей день остается сакральным местом для многих народов и правителей. Его снежные склоны за прошедшие столетия не раз обильно поливались кровью завоевателей. Как говорится в древнем предании, кто покорит вершину Эльбруса, тот будет править миром!

Последнее я произнес с особым нажимом, чтобы придать своему рассказу эмоциональную выразительность и некий мистический оттенок. Это, несомненно, должно было подстегнуть интерес моих спутниц.

— Так вот, в тот период по ночам мне часто снились жуткие монстры, огромные и черные, как гранитные скалы. Во сне они приближались ко мне и пытались что-то сказать, но у них получались не слова, а какое-то мычание, как бывает у немых. От ужаса я начинал задыхаться и криком будил маму. Эти страшные ночные сцены воспринимались моим сознанием на физическом уровне, я видел их в цвете, как в реальности. Мне всегда казалось, что причина таких снов в том, что окружавшие наш городок со всех сторон горы как бы зажимали всю его жизнь в каменных тисках, подавляя своим безмолвным величием. Действительно, местами скалы, нависающие над дорогой, которая вела к городку, напоминали злобный волчий оскал. Это часто пугало приезжих, вселяя в них необъяснимую тревогу и беспокойство.

Как-то раз в одном из этих снов я увидел себя вместе с монстрами, которые уже не казались мне страшными, таким же немым, как и они. Я показывал рукой вдаль, на склон горы, где виднелись несколько перепуганных мальчишек. Было понятно, что они попали в беду и не могут спуститься вниз. Этот сон повторялся много раз.

Потом, когда я немного подрос, страшные сны прекратились, но остались в моей памяти навсегда. И как-то я спросил маму, почему это со мной было и что это за сны. Она рассказала, что в детстве я почти до трех лет не разговаривал, вообще не мог произнести ни слова, а только мычал. Родители очень переживали, и однажды отец вместе с другом семьи повез показать меня известному доктору в город на Днепре, где они с мамой родились и выросли. По тем временам это было немыслимо далеко.

Странно, но я совсем не помнил ни доктора, ни того, что со мной там, на Днепре, произошло, и узнал обо всем лишь через много, очень много лет. Расскажу об этом позже. Но из той поездки, по словам мамы, я вернулся уже совершенно здоровым и начал говорить, да так, что от моих бесконечных вопросов и разговоров у всех болела голова. Мама улыбнулась, обняла меня и поцеловала в макушку, закончив свой рассказ словами:

— Наверное, поэтому, сынок, тебе и привиделось во сне, что ты не можешь разговаривать.

— Судя по всему, это наверняка был мой первый контакт с потусторонним миром, — с ироничной улыбкой сообщил я, в душе надеясь, что мои спутницы воспримут сказанное как шутку. И решил добавить то, о чем мне часто рассказывала старшая сестра:

— Родители были в городке известными людьми, и нашу семью многие знали. Когда мы с сестрой играли на улице, прохожие, глядя на нас, качали головами и говорили: «Ты смотри беда какая! Такой красивый мальчик, а родился немым».

В купе стояла тишина, я бы сказал, гробовая. Лица женщин были серьезными, ни единого намека на насмешку. А потом Инга неожиданно для меня спросила, что же случилось дальше с теми мальчишками на горе? Вот теперь опешил я. И в голове внезапно всплыло детское воспоминание о том, как мы с пацанами, будучи совсем еще детьми, нам тогда было лет по восемь-девять, решили забраться на гору.

— Восточный склон горы, у подножия которой вдоль бурной горной реки вытянулся наш городок, спускался прямо в ущелье. Он был более пологим, чем остальные, и хорошо освещался солнцем, благодаря чему имел травяной покров, а по всей его поверхности росли редкие невысокие кусты. Склон был изрезан тропинками, которые извилистыми змейками поднимались вверх, к затянутой серой дымкой горной вершине.

Наиболее отчаянные из местных нередко забирались на самый верх, где была обустроена площадка. Оттуда открывался великолепный обзор не только городка, но и части Главного Кавказского хребта с одной стороны и альпийских лугов с другой. Мы, мальцы, подниматься на такую высоту не рисковали. В лучшем случае залезали метров на сто-сто пятьдесят прямо над трибунами стадиона. Смотрели оттуда футбольные матчи местной команды с приезжими.

Но в тот раз, это было ранней осенью, учебный год только начался, решили забраться выше. Конечно, не просто так, а на спор. В нашем классе учился Сережа Кузнецов, отец которого работал в спасательном отряде. И Серега, как мы его называли, не без основания считался среди нас самым крутым и подготовленным. Вообще, надо сказать, хождение в горы не было для нас каким-то экстремальным событием. Шумные ватаги мальчишек, да и девчонок тоже, самого непоседливого возраста, не старше пятнадцати, частенько отправлялись на ближайшие склоны, где собирали шиповник или ловили сусликов. Все добытое сдавали в аптеку или заготовительную контору. Цена была смешная — пятак. Но для нас два пятака — это билет в кино или чудесное тающее на языке мороженое, которое изредка, в основном по праздникам, привозили из Нальчика. Хорошей асфальтированной дороги к городу тогда еще не было, а местами над некоторыми участками пути нависали скалы, так что камнепады были привычным явлением.

В тот день мы чуть было не подрались с пацанами из параллельного класса. Причину ссоры я уже не помню, скорее всего, кто-то из наших, как это часто бывает, начал выпендриваться, и в итоге пацанва взяла нас на слабо. Как бы там ни было, сразу после обеда небольшая команда из пяти мальчишек, в числе которых был и я, направилась к подножию горы. Шагали весело, подбадривая друг друга шутками, уверенные, что сделаем пацанов на раз-два. Доверившись Сереге, на адреналине практически бегом начали подъем.

В горах солнце уходит быстро, поскольку горизонта там нет, зато есть вершина другой горы. Вернее, горной гряды. Солнце закатывается за макушку противоположной вершины, после чего температура резко падает, так как до снежных вершин Эльбруса по прямой всего-то километров тридцать. Дыхание ледников с ветром по ущелью быстро меняет погоду.

Мы лезли и лезли по тропам вверх, как муравьи. Когда поняли, что половина пройдена и мы победили, стали, кто как умел, свистеть и махать руками тем, кто внизу. Просигналив, что цель достигнута, начали спуск.

Те, кто хотя бы раз в жизни поднимался в горы, хорошо знают, что подъем — это не самое трудное. Наиболее сложен и опасен спуск с горы. Но мы-то местные, рожденные в горах! Нас-то учить не надо, мы все можем и не единожды ползали по крутым склонам. В тот раз тоже ничего опасного не предвиделось, тем более что повсюду тропы, да и гора — это не скала. Выглядела она вполне безобидно и по форме была похожа на огромный сундук.

Неожиданно температура резко понизилась, из ущелья со стороны Эльбруса подул холодный ветер. Обувь у нас была образца шестидесятых — легкие летние сандалии, а не скалолазки. С грехом пополам пройдя полпути вниз, мы вынуждены были замедлить ход, так как на тропинках и на траве образовался ледяной покров. Подошвы сандалий отчаянно скользили. Порывы ветра пронизывали почти летнюю одежду насквозь, заставляя трястись от холода и сжиматься. Постепенно у всех начался мандраж. Под конец, когда трибуны стадиона были уже хорошо видны, мы просто сползали на пятой точке. Склон уже полностью покрылся коркой льда, и зацепиться руками было не за что. Двое из нашей команды, обессилев, сорвались вниз. Сначала неловко заскользили, не находя опоры и ускоряясь все сильнее, а потом с криками покатились кубарем, обдирая руки и ноги и ударяясь головой о камни. Наш вожак Витек был одним из них. Увидев это, остальные пацаны остановились и не стали спускаться дальше. Внизу уже собрались люди, стояла скорая помощь.

Стуча зубами от холода, ошалевшие от страха, мы всеми силами старались не сорваться, отчаянно цепляясь за любые выступы на горе. Я помню, как ухватился за единственный попавшийся мне на пути кустик, который оказался диким шиповником. Онемевшие пальцы кровоточили. Сжав губы, я держался за него мертвой хваткой, не чувствуя боли и ощущая только дикий холод и страх. Двое других пацанов обнимали случайно подвернувшийся небольшой каменный выступ. Один из них плакал навзрыд. Другой, судорожно всхлипывая, старался успокоить себя и товарища.

Альпинисты из спасательного горного отряда смогли добраться до нас примерно через полчаса. Итог был трагичен не только для тех, кто получил ушибы и переломы, но и для всех нас. Последовавшее суровое родительское внушение и неделя без сладкого были не самым строгим наказанием, хотя кое-кто в назидание получил еще и ремешком по тому самому месту, которое и так ныло после травматического спуска. Куда более тяжелым испытанием стало мучительное чувство стыда за свое мальчишество и необдуманный поступок. Общественное порицание в школе считалось в те времена верхом позора. Как такое забудешь!

Я замолчал, даже сейчас остро переживая тот случай, а мои спутницы переглянулись.

— Ну что, как видишь, я была права, — со значением посмотрела Инга на Натали.

Почему права и в чем, я понял не сразу.

А Злата воскликнула:

— Легко отделались! Я бы вам такую трепку задала, чтобы навек запомнили. Год бы из угла не выходили, тонну посуды перемыли! — понесло ее.

— Да успокойся уже! Читай нравоучения своей дочке, куда можно лезть, а куда нельзя. Алтайские горы тоже горы. Мы же говорим о другом, — остановила ее Натали. — Значит, наш мальчик видит вещие сны! Приятная новость… — задумчиво глядя на меня, сказала она и предложила сообразить по чашечке кофе из кофемашины проводницы, а запить все это стаканчиком наливки.

Пока пили кофе, я рассказал, что после этого случая летом следующего года отец специально отправил меня с альпинистами из спасотряда на экскурсию. Хотел, чтобы я побывал на альпийских лугах, увидел вблизи мощь и силу дикой природы.

— Вообще говоря, то лето было очень необычным, наполненным странными событиями, а потому и запомнилось мне особенно. Именно тогда я впервые увидел то, что во многом изменило мое восприятие жизни и смерти. Но сейчас не об этом.

— Ну вот! Не буду, не хочу… — возмущенно запротестовала Злата. — Продолжайте, если начали, иначе я умру от любопытства.

Инга тут же поддержала ее:

— Владюша, не изображайте из себя режиссера многосерийного фильма, где каждая серия прерывается на самом интересном месте.

Свои пять копеек вставила и Натали, энергично подбодрив меня словами:

— Давайте-давайте, крутите свое интересное кино…

— Ну, хорошо, только заправлю в кинопроектор новую пленку, — подхватил я шутливый тон и, учитывая интерес своей аудитории, продолжил уже со знанием дела.

3. Снежные во плоти и призраки наяву

— Итак, мои прелестные дамы, слушайте и не говорите, что не слышали, — начал я с известной фразы из фильма «Волшебная лампа Аладдина». Набрал полную грудь воздуха и нарочито трагическим и надрывным голосом, каким обычно говорят в фильмах ужасов, произнес:

— Наступило лето. Изнывающий от жары город опустел и затих, не слышно было детского шума и гомона! Все мои друзья разъехались кто на равнину к бабушкам и дедушкам, кто к морю или в пионерские лагеря. Нас с сестрой в это лето ждала совсем другая программа. До отпуска родителей оставалось еще полтора месяца. Я слонялся по городским улицам практически в одиночестве. И, как я уже говорил, отец не придумал ничего лучше, как отправить меня на пару дней в горы с альпинистами из горноспасательного отряда. Для них это была плановая тренировка.

Там, на маршруте, я на практике увидел, что несчастные случаи в горах и всевозможные угрозы жизни чаще всего происходят из-за незнания правил поведения. Абсолютную безопасность, конечно, обеспечить трудно, но проявлять осторожность и соблюдать элементарные правила жизненно необходимо. Необдуманные поступки, незнание простых вещей влекут за собой не только травмы, как это случилось тогда с нами на склоне, но и более серьезные последствия. Это путешествие меня многому научило. Я стал увереннее в себе и втайне гордился тем, что выдержал все испытания в походе наравне со взрослыми. Хотя, конечно, в силу своего возраста тогда еще не совсем это понимал.

К вечеру мы с отрядом добрались до жилища пастухов на границе, откуда начинались альпийские луга. Это было на высоте примерно две с половиной — три тысячи метров над уровнем моря. Пока мы шли, погода менялась несколько раз. Хорошо, что предусмотрительный командир захватил с собой телогрейку самого маленького, какой только нашелся, размера. Хотя она все равно оказалась огромной и укрывала меня до самых пяток. В этой стеганке, достающей до земли, я выглядел как сказочный мальчик-с-пальчик. Зато, когда мы проходили очередную высоту и с нахмурившегося неба посыпался ледяной горох, она спасла меня от холода.

Самое интересное для себя я узнал, когда мы пришли к жилищу пастухов, где должны были остановиться на ночевку. Наш временный приют представлял собой перевалочный пункт для короткого отдыха перед последним переходом на альпийские луга. Необычное сооружение, не похожее ни на что из виденного мною ранее, было встроено в склон горы почти у самой ее вершины. Дверь, сбитая из толстых досок, — единственное, что здесь было сделано из дерева. Ну и еще нескольких поросших мхом жердей крыши, накрытых листами, напоминающими жесть. Все остальное сложено из камня, слой за слоем. Рядом с каменной постройкой бил источник нарзана.

Старший группы, увидев, что дверь в сторожку приоткрыта, резко остановился и приказал всем отойти подальше. Огромный почти круглый камень, которым обычно подпирали дверь, покидая жилище, лежал метрах в десяти, отброшенный в сторону. Командир громко крикнул что-то по-балкарски и, сделав нам знак молчать, подождал ответа. Пауза. Никто не откликнулся и не вышел. Он заглянул в приоткрытую дверь и задумчиво произнес:

— Они здесь недавно были!

Кто-то из членов отряда поинтересовался, кто они и как командир определил, что здесь были чужие. Тот ответил:

— По запаху. Они часто здесь останавливаются.

Оказывается, пастухи предупреждали его о том, что, когда они уходят с отарой на пастбища, в сторожке появляются Снежные. Встревоженные взрослые молча переглянулись между собой, но обсуждать эту тему не стали. Может, не захотели пугать меня разными домыслами и догадками. Но мысли о загадочных существах с тех пор не покидали меня. По возвращении я долго допытывался у отца, кто такие Снежные и существуют ли они на самом деле. Впрочем, довольно скоро мне представился случай убедиться в том, что это действительно не фантазии.

В купе стояла тишина. Мои слушательницы ловили каждое слово, а в глазах у них был неподдельный интерес. Наконец Натали заявила, что они, конечно, слышали про йети и не сомневаются в том, что я говорю правду, однако никто никогда их не видел. На это я возразил, что не только читал о встречах с этими дикими людьми в нашей местности, но и сам как-то раз видел одного из них, и не я один.

— Ну-ну, продолжайте, — загорелась Злата, — это очень интересно!

И я рассказал, как однажды мы с родителями и еще несколько их друзей с семьями поехали в ущелье ближе к Эльбрусу на небольшой пикник. Была весна, но местами в ущелье еще лежал снег, хотя уже и сильно подтаявший. В те времена хорошей дороги к Эльбрусу еще не было. Строительство первого в стране горнолыжного кластера «Чегет» только начиналось, так что в местечке, где мы остановились, было тихо и спокойно. Никаких лыжников, диких альпинистов и прочих искателей приключений и экстремалов! Только местные горцы и те, кто жил в научном городке и работал на горно-обогатительном комбинате. Но это все географические детали, хотя и немаловажные. Короче, места там были по нашим современным меркам дикие и безлюдные.

Разожгли небольшой костер на краю молодой рощицы, в том месте, где бурная горная река Баксан делала изгиб. Ущелье так и называлось — Баксанское. На его склонах росло много молодых березок. Объяснялось это просто: периодически, минимум раз в пять лет, с горных вершин обрушивались снежные лавины, которые полностью меняли в ущелье весь ландшафт и растительность. Частота схода лавин зависела от того, какой была зима и сколько снега скопилось наверху. Но обычно березки успевали вырасти не выше трех-четырех метров. Я помню, что в ущелье были отличные грибные места, так что мы никогда не возвращались из походов с пустыми руками. Наломав тонких палочек, насаживали на них поджаренные на костре грибы, чередуя с кружками вареной колбасы и кусочками хлеба, и с удовольствием уплетали, заедая подаренными нам конфетами.

В какой-то момент шум быстрой реки вдруг прервали отчаянный дикий визг и рычание раненого животного. Это было похоже на визг дикого кабана, которых там водилось немало, и продолжалось минуты три-четыре, а потом все так же резко стихло.

Сбежавшиеся со всех сторон дети в испуге прижались к взрослым, которые сами были напуганы не меньше. Кое-кто даже помчался к машине за ружьем или тем, что у него там было. Наступившая тишина немного успокоила и привела всех в чувство. Мой отец и еще кто-то из мужчин отправились посмотреть, что случилось. Оба были заядлыми охотниками и решили, что, очевидно, дикий зверь стал чьей-то добычей. Однако выстрелов-то не было слышно, и это еще больше подогревало их интерес. Ну не с луком же и стрелами там охотились, в конце-то концов! В тех местах практически у всех мужчин имелись охотничьи ружья. Детское любопытство перебороло страх, и мы с ребятами последовали за ними к месту предполагаемой охоты.

И вот перед глазами картина — просторная поляна забрызгана кровью, на месте борьбы валяются сломанные сучья и клочки шерсти. Первая мысль была: сошлись волк и кабанчик. Но тут отец обратил внимание на следы: рядом с кабаньими копытцами на влажной земле четко выделялись отпечатки невероятно больших ступней человека. Он поставил свою ногу в обуви сорок первого размера на проступивший отпечаток, и все ахнули. Невооруженным глазом было видно, что след не только более широкий, но и огромный, примерно сорок седьмого размера, а то и больше.

У отца была с собой «Лейка», отличный для тех времен немецкий трофейный фотоаппарат, которым он сделал несколько снимков. Мы с любопытством рассматривали следы, и тут, указывая пальцем на склон горы, кто-то взволнованно крикнул: «Смотрите, смотрите!» Все взгляды обратились туда. Рощица была лишь внизу, а затем практически лысая гора плавно переходила в новое ущелье, перпендикулярное нашему. По склону горы шел на первый взгляд обычный человек в бурке, тащивший на спине убитого кабана. Расстояние между нами оказалось небольшим, и было хорошо видно, как он тяжело и медленно поднимается в гору. Услышав крики, человек остановился и повернулся. Мы не поверили своим глазам! Это был не пастух, а низкорослый, очень широкий в плечах мужчина, покрытый густым волосяным покровом. Вероятно, необычайно сильный, раз руками порвал кабана. Он стоял на освещенном солнцем склоне горы, так что все успели его хорошо рассмотреть. Да он и не спешил от нас убегать. Ошеломленные, все в изумлении застыли, а отец воскликнул:

— Вот он, Снежный человек!

Так что, дорогие мои, хотите верьте, хотите нет, но Снежного человека я видел, да и не я один. Есть и еще свидетели встречи с этим необыкновенным явлением в горах Кавказа. Совсем недавно один из бывших с нами тогда мальчишек описал этот факт в научном журнале в статье, посвященной теме человекоподобных созданий, которая неизменно будоражит воображение людей. Через много лет он разыскал меня, и мы поделились воспоминаниями.

Довольный произведенным впечатлением, я откинулся на стенку нижней полки и оглядел своих спутниц, не проронивших за это время ни слова.

— В самом начале вы упомянули, — после долгой паузы обратилась ко мне Натали, — что это лето было для вас необычным. Вы увидели что-то такое, что изменило ваше представление о жизни и смерти. Я так понимаю, это не тот случай, который вы сейчас описали. Значит, произошло нечто еще более странное и невероятное? Мне кажется, вы еще не все рассказали.

— Натали, извините, мне бы не хотелось это вспоминать, тем более что в то время я был еще совсем ребенком, — я в нерешительности замялся, не зная, как правильно поступить. Ведь тогда я побоялся сказать об этом даже сестре и родителям. И сейчас во мне боролись противоречивые чувства: я сомневался, нужно ли посвящать в давние детские переживания посторонних людей, и в то же время меня одолевало желание поделиться некоторыми своими мыслями и догадками. Ну да ладно! Последнее все-таки победило, и я решил рассказать о своих детских впечатлениях, связанных с теми загадочными событиями. Тем более что воспоминания о них преследовали меня до сих пор.

— Итак, вернемся в то лето, о котором я говорил. До отпуска родителей оставался еще месяц, и на это время было решено отправить меня с сестрой и ее подругой на равнину, в ставропольскую казачью станицу, где жила бабушка подруги. Семья, в которой росла эта девочка, жила очень бедно, и родители старались помогать чем могли. А когда их отец-фронтовик через пять лет после войны умер от ран, она стала в нашей семье практически приемной дочерью.

Сейчас я понимаю, что этой поездкой родители преследовали сразу несколько целей: прежде всего хотели немного сбить с подросших девчонок городскую спесь и приобщить к сельскому труду. А меня отправили для того, чтобы пожил деревенской жизнью и не спрашивал, откуда берутся куриные яйца, как растут помидоры и все остальное.

Отец привез нас в станицу, которая, если мне не изменяет память, называлась Пелагиада. В то время там только-только начинали ставить столбы для подачи электроэнергии. Большая и длинная, она вытянулась вдоль берега реки, по обе стороны которой до самого горизонта простиралась необъятная степь. Представьте на краю станицы небольшой домик-мазанку с соломенной крышей, а дальше — поросшее травой и выжженное солнцем степное раздолье. В домике с белеными известью стенами была всего одна комната, половину которой занимала русская печь. Летняя веранда переходила в сени, как бы предупреждавшие, что это и есть вход в дом. К небольшому огороженному двору с курятником вплотную примыкал приличный по размерам огород.

Тут я осекся. Да что я рассказываю о быте того времени в таких подробностях?! Достаточно сказать, что пол в домике был земляной, и все сразу станет ясно. Тем не менее он был всегда чисто выметен и устелен циновками из соломы и ткаными половицами.

— Итак, лето в самом разгаре. На дворе жара, июль. Приобщение к реальной жизни началось с того, что мне пришлось ходить обедать в дом по соседству, внешне напоминающий барак. Он стоял поодаль от того места, где мы жили, метрах в трехстах, прямо на въездной дороге в станицу. Как форпост. А может, в древности так оно и было, и этот барак на самом деле являлся передовым постом на границе и служил для защиты станичной территории.

Теперь же в нем жила многодетная семья с забавной фамилией Денежные, состоявшая из трех поколений родителей. Старшее было представлено в основном бабушками. Дедушки, видимо, остались на полях сражений. У каждой семьи была своя часть дома. Посреди двора рос огромный ветвистый тутовник, закрывавший своей тенью от палящего солнца почти весь двор. Под ним стоял длинный дощатый стол, накрытый разноцветными клеенками, рядом — грубо сколоченные скамейки. Каждый день в полдень под тутовником собирались многочисленные обитатели барака, шумные и говорливые. Накрывался стол, вся семья усаживалась обедать, и я вместе с ними. Меня приводила туда моя сестра, но сама за стол не садилась. Очевидно, были какие-то договоренности, которые строго соблюдались. Только много позже я узнал, что отец передал определенную сумму, чтобы я не просто обедал у соседей, а видел, что такое большая семья и как живут простые люди, а не только дети начальников.

Детворы в соседских семьях было много, с ними я в основном и проводил время. Простые деревенские занятия захватили меня с головой, так что скучать было некогда. Рыбалка, кони, колхозный сад, сторож с дробовиком, заряженным солью! Кстати, соль не сегодняшняя мелкая йодированная, а настоящая каменная, дробленая. Я только теперь понимаю, почему ее называли «дробленая», — ключевое слово «дробь».

Злата и Инга при этих словах прыснули от смеха, очевидно, представляя, как эта дробь кучно ложится на детскую пятую точку.

Дождавшись, когда смех утихнет, я добавил:

— Вот так был устроен процесс воспитания — просто и доходчиво, — и тоже рассмеялся. Вспомнил, как мне прилетело за компанию, когда мы тырили кислые и зеленые, но в нашем понимании вполне созревшие колхозные яблоки. Дня три не мог сидеть на одной половинке. Надо сказать, что в станице почти у каждого в саду росли точно такие яблони. Но детский азарт пересиливал все на свете, никакие разумные доводы тут не прокатывали.

Злата, извинившись, вновь обратилась ко мне с вопросом, похоже, не дающим ей покоя:

— Влад, это действительно очень интересно, но ужасно хочется узнать, что же все-таки с вами случилось? Ах, да, простите еще раз мою несдержанность.

— Да-да, мне просто хотелось подробнее описать ту необычную обстановку, которая меня тогда окружала. Так вот, в том небольшом домике, где мы жили уже больше недели, находилась еще и прабабушка. На улицу она не выходила, в основном лежала на печи. Меня очень удивляло, что, даже когда печь топили, чтобы приготовить еду, в доме из-за земляного пола было прохладно. Потом, не могу вспомнить точно, как это произошло, прабабушка умерла. Помню хлопоты, гроб на табуретках с телом умершей посередине комнаты. На второй день попрощаться с усопшей приходило много народа. Видимо, в прошлом она была известным в станице человеком.

Так вот, той же ночью я вдруг проснулся оттого, что услышал странный и тихий, напоминающий шелест листвы голос, читающий молитву. Открыл глаза и увидел, что у гроба стоит прабабушка, только какая-то стеклянная, потому что через нее пробивался свет свечи, горевшей в ногах на столе рядом с гробом.

Я сел на кровати, так как спал с краю. Она стояла вполоборота ко мне, глядя на образа в закопченном от ладана углу, и шептала молитву. Минут пять я смотрел и спросонья ничего не мог понять. Вижу, в гробу лежит прабабушка, и она же стоит у гроба, но какая-то полупрозрачная. Я протер глаза, еще немного подождал и, наконец, решился спросить:

— Вы кто?

Она повернула голову в мою сторону и замерла. Потом перекрестилась, осмотрелась и приложила палец к бледным губам, показывая, чтобы я молчал. И в этот момент меня пронзило страхом, все тело охватила дрожь. Я не мог даже пошевелиться, тем более что-то сказать. Только открывал рот, но звуки тонули в ватной тишине.

Так и сидел в оцепенении, бледный и испуганный, а она продолжала читать молитву себе, усопшей. Потом еще раз удивленно посмотрела на меня, развернулась и вышла в закрытую дверь. Я не помню, сколько так просидел, но наутро, когда ее хоронили, у меня поднялась температура, начался сильный озноб. С тех самых пор, мне шел тогда девятый год, я стал бояться мертвецов.

Всю следующую неделю я спал у стенки, за спинами своих сестер, которым в то время было уже по шестнадцать. Ночное происшествие произвело на меня неизгладимое впечатление. Я до сих пор помню свою немоту и ужас, который меня сковал. Вот такая невыдуманная история. Повторюсь, хотите верьте, а хотите…

Я не успел закончить фразу, как Натали меня перебила. Окинув взглядом подруг, она произнесла:

— Конечно, верим, и это без вариантов!

4. Позолоти ручку — и дверь откроется

Наш поезд остановился на целых двадцать минут, и меня с Златой отправили за провизией и мороженым. Набрав полные руки того и другого, а также по пути купив у местных продавцов на перроне пирожков, мы вернулись в купе.

Инга, отдав должное моим талантам рассказчика, попросила вернуться к детским воспоминаниям. Она не сомневалась, что мне еще есть что рассказать. Признаюсь, это совпало с моим желанием, и тут, как говорится в известном романе Ильфа и Петрова, Остапа понесло. Женщины внимательно слушали. Особенно заинтересовала их история моего исцеления в трехлетнем возрасте, когда я после поездки в Днепропетровск начал говорить. Также спросили, встречался ли я когда-нибудь с цыганками. Мне показалось это странным. Почему вдруг такой вопрос и, главное, к чему? Какая связь между моим выздоровлением и цыганками? Все это привело меня в замешательство, я никак не мог понять, чем вызван их интерес. Но после некоторого размышления вспомнил, с кем еду в одном купе. Видимо, мои непростые попутчицы определенно знали, что именно хотят от меня услышать…

Только гораздо позже я понял, что вопрос, касающийся моего выздоровления, был далеко не праздным. А пока постарался вспомнить все подробности той нашей с отцом поездки в Днепропетровск. В ней не было ничего особенного. Врачи меня осмотрели и не выявили ничего такого, что мешало бы мне говорить. Никаких нарушений речевого аппарата не обнаружилось, отклонений в психике тоже. И кто-то посоветовал провести таинство крещения. К слову, сделать это было не так-то просто. В те времена атеизм являлся главной политической религией. И мой отец, как и многие другие, не мог открыто прийти в храм и крестить меня. Да и церквей рядом с тем местом, где мы жили, не было. Разве что в Пятигорске. Но там тоже появляться в храме было небезопасно, так как об этом могли узнать.

В Днепропетровске меня отвезли в район Кайдаки, где находился главный православный казачий храм. Он чудом уцелел, по счастливой случайности избежав закрытия и разрушения. Но и тут, чтобы не предавать это событие огласке, пришлось пригласить батюшку в дом сестры отца. Обряд крещения провели в одной из комнат. По рассказам сестры отца, которая стала моей крестной мамой, во время обряда я кричал, как… Не буду вдаваться в подробности, передавая ее слова. После этого я проспал ровно сутки, не выходя из комнаты, пока в соседней отец с сестрой, товарищем и крестившим меня батюшкой отмечали это событие. А когда проснулся и вышел, то заговорил как ни в чем не бывало, словно это было для меня обычным делом. Важным нюансом этой истории является то, что долгое время мое крещение по политическим соображениям держали в тайне. Я узнал об этом важном факте из своей жизни и собственном выздоровлении только спустя сорок лет.

Как узнал? Случайно. Когда в начале девяностых вернулся в Москву с севера. В те годы, как это обычно бывает в смутные времена, страну охватило повальное увлечение пророчествами ясновидящих и гадалок. Это было как всеобщий вирус на фоне разрухи, непонятного настоящего и страха за будущее.

Друзья затащили меня к одной невероятно популярной тогда в Москве ясновидящей. Взглянув на меня, она спросила:

— Вы дважды крещеный?

Я не сразу понял, а потом возразил, что нет, единожды, и произошло это совсем недавно. Я действительно крестился на севере, когда мне исполнилось тридцать три года, причем совершенно спонтанно. Но это отдельная история. Гадалка же настойчиво повторила, что я крещен дважды. И в это время смотрела на меня и на горящую свечу. Я был так обескуражен, что остальное меня уже мало интересовало, поэтому все ее прогнозы на будущее были услышаны не мною, а теми, кто со мной там находился.

В тот же день я позвонил отцу и рассказал все, о чем мне сообщила ясновидящая. Вот тогда отец, правда, без особых подробностей поведал историю моего крещения, подтвердив ее слова. Все стало на свои места. Потом, через несколько лет, это событие уже в красках и деталях описала моя крестная мама, когда я был у нее в гостях.

Позже я по просьбе моих близких еще пару раз встречался с той ясновидящей. В памяти осталось, что она смотрела на меня как-то странно, словно пытаясь разглядеть во мне что-то глубоко скрытое и загадочное. Назвала несколько важных моментов, которые она видит в моей жизни. Во-первых, что я дважды крещен и что в дальнейшем буду связан с церковью и помогать храму. Во-вторых, сказала, что меня ожидают испытания в семье, а позже я буду жить у воды. То ли у моря, то ли у озера. И добавила, что уже в преклонном возрасте видит меня в «качалке», так тогда называли первые спортзалы с тренажерами.

Закончив свой рассказ, я наконец решился спросить своих попутчиц, что же их во мне так заинтересовало. Мне казалось, что они так же, как и та ясновидящая, пытаются увидеть во мне и в моих историях что-то из ряда вон выходящее. Как будто хотят найти ответы на какие-то вопросы.

Натали молча кивнула, подтверждая мои догадки, и вслух добавила:

— Да, вы правы, Владислав, это действительно так, извините нас за настойчивость. Однако сейчас меня волнуют не только воспоминания из вашей жизни, но и то, как мы вообще оказались здесь все вместе и, главное, зачем? Поверьте, это не просто любопытство, всему есть объяснение. Скажите, в последние дни перед отъездом с вами не происходило ничего необычного?

Я, конечно, вспомнил сначала тот звонок с работы, когда меня предупредили о необходимости срочного возвращения домой. Потом удачную покупку билета, который сдала какая-то женщина, причем с условием, но кассирша в местной железнодорожной кассе не успела мне о нем рассказать.

Натали уточнила, не попадалась ли мне в эти дни на глаза необычная дама, которая чем-то привлекла мое внимание.

Ах да, точно! В голове молнией мелькнуло воспоминание о том, как на пляже меня разбудила женщина с незаурядной внешностью, поразившей мое воображение. Я подробно описал, как выглядела незнакомка, и передал нашу с ней короткую беседу. Затем посмотрел на Натали и неожиданно для себя выпалил:

— А знаете, она очень похожа на вас! Только глаза у той женщины были бездонные и какие-то бесцветные, что ли.

— Так это же Эльза! — воскликнула Злата. — Она должна была к нам присоединиться и говорила, что ее место в нашем купе. Но почему она сдала билет, что случилось?

— Ты разве не поняла? Она увидела Влада, а потом услышала его разговор по телефону и сделала все, как нужно. Со слухом у нее, сами знаете, все хорошо, — многозначительно проговорила Натали.

— Вот вам и объяснение, очень неожиданное и интригующее, — заключила Инга.

— Ладно-ладно, у нас еще будет время и возможность получить этому подтверждение. А пока, Владислав, продолжайте, мы все внимание, — мило улыбнулась Злата и попросила Ингу достать какую-то книгу.

Не успел я открыть рот, как в купе постучали, вслед за тем дверь резко отъехала в сторону. В проеме нарисовалась цыганка в классическом ярком наряде и, не давая нам опомниться, певучим голосом завела обычный в таких случаях разговор. Однако, окинув взглядом моих спутниц, в ту же секунду осеклась. В жгучих черных глазах мелькнуло удивление, сменившееся, как мне показалось, страхом. Женщина умолкла и буквально остолбенела. Повисла пауза. Опомнившись, она тут же извинилась и протараторила, что случайно ошиблась купе, но такое больше не повторится. А затем, странно кланяясь и бормоча что-то на своем, исчезла, оставив дверь открытой.

Мои спутницы загадочно переглянулись.

— Это что, знак? — в голосе Инги прозвучало непонятное мне беспокойство.

— Вероятнее всего, — в задумчивости ответила Натали.

— Да, вряд ли это можно назвать случайностью, — согласилась Злата.

— Ну вот, теперь, возвращаясь к вашему вопросу о цыганках, точно могу сказать, что встречался, — пошутил я. — Мне кажется, нет ни одного человека, кто хотя бы раз в своей жизни не сталкивался с этими бойкими на язык особами. Сами знаете, от них практически невозможно отвязаться, так и норовят тебе погадать и при этом неплохо заработать на твоем страхе перед ними.

Память вернула меня в далекие годы прошлого века, когда я, шестнадцатилетний паренек, гулял с отцом в парке города Днепропетровска. Дело было ранней осенью. Мы приехали сюда на «Волге» ГАЗ-21, машине-легенде цвета морской волны с оленем на капоте, чтобы закупить помидоров и огурцов свежего урожая. После удачного воскресного базара отец решил показать мне свои любимые места в городе, где прошло его детство. Одно из них — легендарный Чкаловский парк. Народ неспешно прогуливался по аллеям, где-то в глубине парка играл духовой оркестр. Батя по случаю выходного дня налегал на пиво, а мне купил мороженое, которое я с наслаждением облизывал.

Я старался рассказывать как можно более художественно, что, конечно же, не ускользнуло от внимания моих слушательниц:

— Интересный подход к изложению. Да вы романтик!

Я изобразил смущение, хотя в душе ждал именно такой оценки, и скромно улыбнулся. Артист, да и только! Но лирику в сторону, вернемся к повествованию.

— Так вот, непонятно откуда перед нами вдруг выросла колоритная фигура цыганки средних лет. Она с ходу предложила отцу погадать по руке и, не дожидаясь согласия, ухватила его за запястье. Да так крепко, что он не смог вырваться.

— Позолоти ручку, дорогой, все расскажу — что было, что будет, — скороговоркой тараторила она, не обращая внимания на его попытки освободиться, и неожиданно выпалила: — У тебя есть другая женщина, и там скоро появится твой второй сын, а потом и вторая дочь.

При этих словах отец опешил, лицо его окаменело. Он резко выдернул руку и проговорил почему-то шепотом, то и дело поглядывая на меня:

— Прекрати нести вздор!

Цыганка не унималась, продолжая в том же духе:

— Как только твой первый сын станет взрослым, ты бросишь прежнюю семью и создашь новую. Да ты и так уже живешь на две семьи…

Она говорила что-то еще, деталей я уже не помню. Забыв о мороженом, я стоял как громом пораженный, не замечая стекающих по рукам липких капель. Что значит первый сын?! О какой другой семье она говорит?! Все это было непонятно и очень неприятно, более того, вызывало во мне ощущение надвигающейся беды. Отец торопливо достал из кармана скомканные бумажки и сунул деньги цыганке в руку. Та, бросив беглый взгляд и, видимо, поняв, что сумма хорошая, в один миг исчезла в зарослях шпалерного кустарника.

Отец настороженно посмотрел на меня и сказал, чтобы я не верил цыганке. Весь этот бред она говорила лишь для того, чтобы получить деньги. Конечно, я уже не был маленьким ребенком, и услышанное меня шокировало. Хотя к тому времени по некоторым ситуациям или обрывкам фраз я и сам о многом догадывался. Просто не задавал себе лишних вопросов и старался об этом не думать. Мне вспомнились ссоры мамы с отцом, такие драматические, что я долго не мог их забыть. А тут еще и цыганка…

Прошло немного времени, и этот случай стал забываться. Дома все вроде было как всегда, период серьезных ссор и скандалов прошел. Родители много работали, отец обычно возвращался только поздно вечером. Я окончил школу, в институт не поступил и, немного поработав, пошел в армию. Несколько раз родители навещали меня в части, где я служил. Это было не так далеко, однако по тем временам и не слишком близко. Я тоже приезжал то в отпуск, то в командировку. Все шло как будто по-прежнему. Но когда я, отслужив, вернулся из армии, удивился, что отца несколько дней не было дома. И вообще, он появлялся довольно редко, а мама молчала, как будто так и нужно.

Началась студенческая пора. В конце июня я сдал в институте все экзамены и уехал со стройотрядом на целину. А по возвращении мама сообщила мне, что они с отцом решили развестись, так как у него другая семья и, пока я был в армии, там родился мальчик. Отец уже собрал свои вещи и переехал к ним. И тут меня словно молнией пронзило: это же я первый сын! Перед глазами встала та цыганка: все, о чем она сказала шесть лет назад, свершилось… Через месяц родители развелись официально. Позже в той семье отца родилась еще и дочь.

Последнюю фразу я произнес дрогнувшим голосом. Мои спутницы сочувственно переглянулись.

— Влад, это жизнь, в отношениях двух людей нет правых и виноватых, — попыталась утешить меня Натали. — Вы уже не мальчик, у вас семья, должны понимать, что по-всякому бывает. Все это остается в прошлом как назидание ныне живущим и как урок. Но то, что сказала цыганка, только подтверждает, что этот народ имеет свой портал в иной мир.

Я, если честно, не совсем понял смысл последнего, но задумался. Натали, продолжая разговор, поинтересовалась, это единственный эпизод, когда я общался с цыганкой, или было что-то еще? Ведь, если это произошло со мной один раз, то обязательно должно было повториться. Их любопытство заставило меня посмотреть на некоторые события в моем прошлом другими глазами. Теперь, по прошествии времени, многое виделось иначе и казалось вполне очевидным.

Я признался, что неожиданные встречи с цыганками случались еще дважды.

— Конечно, если не брать в расчет посещение цыганских ресторанов в компании друзей, — со смехом сказал я, и все тоже рассмеялись.

На самом деле вторая встреча была для меня очень непростой и в некотором роде даже судьбоносной, с элементами драматизма. Память вновь услужливо возвратила меня в те далекие годы, когда казалось, что все еще впереди. Когда ты полон сил и планов, которым, как теперь выяснилось, не суждено было сбыться.

— В моей жизни был период, когда я с семьей уехал на Крайний Север. Вот прямо как в песне поется: за туманом и за запахом тайги.

— Ну да, а вернее, за деньгами и за запахом тайги, — с иронией перебила меня Инга, изменив смысл известной строчки из песни, чем немного разрядила обстановку.

Натали, строго взглянув на нее, одернула: мол, как тебе не стыдно, ведь многие молодые люди тогда действительно ехали в тайгу прежде всего за романтикой. Это было правдой, но я не стал возражать Инге и кивнул, соглашаясь.

— Ладно, — сказал я с улыбкой, — все в порядке. И за деньгами, конечно, тоже, как же без них. Семью-то кормить надо.

Тогда мы на самом деле мечтали о новой для себя жизни. Сразу после института, променяв столичный комфорт на заснеженную тундру, полярную ночь и комариные тучи, я приехал на ударную комсомольскую стройку. На Север, где в суровых условиях проявляются многие человеческие качества. Именно здесь, как нигде в другом месте, определяется характер человека, его отношение к окружающему миру. А иначе там просто не выжить. Хотя сейчас бы нас, конечно, сочли безумцами.

— «Безумству храбрых поем мы песню!» Как все это знакомо! Ты думаешь, мы не знаем классику тех лет, — съехидничала Злата.

Моему удивлению не было границ, и она рассмеялась:

— Влад, вы не поверите, но в молодости я была секретарем комитета комсомола института. Замечательное было время — золотое, веселое! И, как мне кажется, правильное: стройотряды, костры и песни. Любовь, комсомол и весна!

Натали строго перебила:

— Злата, ну ты давай еще спой и спляши! Это, конечно, хорошо, но мы не тебя, а Влада просили рассказать свою историю.

Чтобы не утомлять слушателей, я постарался сделать свое повествование как можно более коротким:

— На стройке мне нравилось. Сначала несколько лет работал в молодежных организациях на разных должностях, потом вторым секретарем городской комсомольской организации. Скажу без лишней скромности — это был неплохой карьерный рост. При условии, что ты не полный идиот. Да и опыта не занимать!

— А когда уже будет цыганка?! — взмолилась Натали.

Я с серьезным видом предупредил, что эта история для меня достаточно драматична, на грани нервного срыва, поэтому попросил не перебивать.

— Пребывание на этом посту ограничено возрастом, и скоро мне предложили очень хорошую должность в ГУВД города, заместителем начальника милиции. Тогда как раз поступил указ сверху укрепить эту структуру молодыми кадрами. Прошел все согласования, но утверждение откладывалось из-за одного обстоятельства. Моего друга, первого секретаря, неожиданно отправили в командировку с дипломатической миссией в страну, где в то время шла война. Никто не знал, как долго он там пробудет, сказали — на неопределенный период.

Мне пришлось исполнять одновременно свои и его обязанности. Прошел практически год. Если помните, в стране как раз наступил период, когда первые лица преклонного возраста уходили в вечность, сменяя друг друга. Вместе с тем менялись призывы и цели, так что в итоге друг вынужден был остаться за границей надолго. В ГУВД нашего города потребовалось срочно решить кадровые вопросы, и меня отправили в краевой центр на утверждение в должности заместителя начальника милиции. Звание майора, ксива на руках, в ателье шьется мундир. Настроение боевое. Нужные документы уже подписаны, осталось только утверждение в политической структуре. Простая формальность, поскольку все давно согласовано.

Сижу, жду своей очереди. И тут мне сообщают, чтобы я возвращался домой, мой вопрос рассматриваться не будет. Это было как гром среди ясного неба… В голове полный хаос, в душе пустота, обида и боль. Описать мое состояние невозможно, казалось, весь мир рухнул в одночасье. По тем временам это был позор и унижение!

Должность замначальника милиции для многих была лакомым куском, и на нее утвердили человека в возрасте около пятидесяти лет, секретаря парткома заштатного треста. Позже я узнал, что член секретариата крайкома партии — родной брат этого назначенца. Вот так неожиданно все повернулось. Я остался практически безработным. Да еще и с позорным клеймом.

Рассказывая, я незаметно для себя начал переживать события тех лет, как будто это было вчера. И в порыве чувств воскликнул, обращаясь к попутчицам как к давним подругам:

— Можете себе представить, что со мной творилось в то время!

В возникшей тишине Натали придвинулась ко мне ближе и мягко взяла за руку. Почувствовав ее тепло, я сразу успокоился.

— Наутро я пошел к самому главному в нашем регионе человеку. Ответы можно было получить только у него. Он принял меня без лишних вопросов, потому что и так все знал.

Секретарша принесла нам две чашки кофе с лимоном. Если он просил кофе, это означало серьезный разговор. И не факт, что для меня он не будет иметь последствий.

Я вопросительно посмотрел на своих спутниц: может, не нужны такие подробности?

Отпустив мою руку, Натали тихо произнесла:

— Нет-нет, Влад, продолжайте, мы все внимание.

После ее слов в купе реально почувствовался запах сладкого кофе с лимоном, такой аромат ни с чем не перепутаешь. Но я уже начал привыкать к их фокусам, или что там было на самом деле.

— Главный начал, как мне показалась, издалека. Уточнил, сколько мне лет, хотя, конечно, знал. Специально задал этот вопрос и сам же на него ответил:

— Вот видишь, всего лишь двадцать восемь. А теперь представь, что тебе лет так под пятьдесят. И ты уже не один год сидишь в замах в небольшой конторе без всяких перспектив. Тоска зеленая. Практически случайно ты узнаешь о новой престижной должности в городском управлении внутренних дел нашего региона. И то, что на эту должность претендует молодой двадцативосьмилетний кандидат, у которого все впереди. А в комиссии, которая решает эти вопросы, твой брат, и у него есть все рычаги, чтобы изменить ситуацию даже без формальных объяснений. Вот такая, Владислав, ситуация. Надеюсь, ты меня понимаешь.

Он внимательно посмотрел мне в глаза и продолжил:

— Все эти годы я внимательно наблюдаю за тобой и знаю твой потенциал. Сам начинал с молодежки. И доверяю тебе. Поэтому прошу никому не сообщать о нашем разговоре. Пока, до выборов, исполняй обязанности первого.

— Я очень уважал этого человека, но тогда еще не знал, что чуть позже он сыграет в моей судьбе ключевую роль. А через десять лет я сам помогу ему в трудное время.

Не прошло и недели, как сверху пришло указание срочно избрать первого секретаря горкома комсомола, чьи обязанности я исполнял. К этому времени в связи со сменой руководства в стране произошли политические перемены, и мой друг решил вообще не возвращаться в Северск. На первый взгляд обычное дело: партия сказала «надо» — молодежь ответила «есть». Но случилось то, что нарушило все правила и традиции. Наверху уже заранее решили, кого именно нужно избрать, без всякой альтернативы. Этим человеком оказался мой протеже, сменивший меня в кресле второго секретаря меньше месяца назад. Я познакомился с ним во время одной из своих служебных командировок, когда он еще работал маркшейдером на руднике. Парень как парень: активный, молодой, грамотный. Я сразу приметил его и пригласил на работу в нашу структуру, на должность заведующего отделом, которую он исполнял чуть больше года, пока не стал моим преемником.

Как правило, на пост первого секретаря всегда рекомендовали несколько человек с учетом мнения актива, но в этот раз ни у кого ничего не спрашивали. Я как исполняющий обязанности первого провожу пленум и выборы. Во всех бюллетенях одна кандидатура. Голосование тайное. В итоге оказалось, что единственный кандидат набрал пять процентов, а в бюллетени от руки вписана моя фамилия. И, конечно, результат — девяносто пять процентов! Случился довольно громкий конфуз, который умудрились повторить еще раз, но уже без моего участия. По тем временам это был реально политический протест. Молодые активисты пришли к новоявленному «лидеру», прижали его, и он признался, что действовал не по своей воле, его уговорили и даже приказали.

— Ни хрена себе карьерный рост! Да еще и приказали! — энергично выругалась Инга. — Руку даю на отсечение, что за этим стоял или большой папа, или дядя. Влад, вы что, не поинтересовались, кто его родственники?

— Нет, даже в мыслях не было. Только в последний момент узнал, что его отец — большая шишка в крае. Я же за доверие и порядочность.

— На порядочных воду возят! Хотя в оригинале пословица звучит по-другому, но смысл тот же, — добавила Злата.

— И что же дальше? Как я понимаю, это еще не развязка, — подключилась Натали.

— Развязка произошла в Москве, причем не без мистики. Наверху быстро поняли, что давлением ничего не изменишь, и решили отправить меня в Москву, так как эта должность — номенклатура центра. Это их уровень.

Выдали мне от края и города рекомендации. Четыре часа лету — и я у мамы. Вечер провел с одноклассниками дома за чашкой того, что покрепче. Утром, к двенадцати, мне надлежало явиться на Старую площадь, в главное здание молодежки страны. Это в десяти минутах ходу от Кремля.

Я приехал намного раньше, чтобы побродить по центру. Вспомнил, как ходил с родителями в «Детский мир» и с замиранием в душе ждал, что мне купят грузовичок на плоской батарейке. Мечта всех пацанов того времени! Хотел посидеть в кафе-мороженом на Кузнецком мосту, но погода была дрянь — середина января, небольшой минус и слякоть. К тому же в этом месте всегда, сколько себя помню, дул сильный ветер. Вместо мороженого выпил в любимом кафе горячий индийский кофе. Время еще оставалось, и перед встречей я решил заглянуть в Политехнический музей — что там новенького.

У главного входа в Политехнический собралась небольшая группа для экскурсии. Три цыганки в ярких традиционных нарядах вывернули из-за угла дома напротив и, громко переговариваясь, направились к экскурсантам. Но одна вдруг остановилась и стала осматриваться, словно выискивая кого-то, взгляд ее упал на меня. Я машинально оглянулся — поблизости никого.

«Неужели по мою душу!» — подумал я.

Цыганка неторопливо двинулась в мою сторону, а у меня перед глазами встала та гадалка, что когда-то предсказала судьбу отцу в Днепропетровске. Первым моим желанием было уйти, но я вдруг понял, что не могу сдвинуться с места, словно какая-то сила меня удерживала. Оглянулся еще раз в поисках пути отступления: слева тянулась безлюдная улица, огражденная стеной фасадов прошлого века, справа — проезжая часть с интенсивным движением.

«Ну все, она идет ко мне!» — пульсировало в голове. Внутри что-то оборвалось, ноги стали ватными. Понимаю, что это дурацкие предрассудки, но стою как вкопанный, дожидаясь своей участи. Точно кролик перед голодным удавом. Меня вдруг охватил какой-то панический страх то ли страшной правды, то ли обмана. Но более всего пугала неизвестность.

Чем ближе она подходила, тем тревожнее становилось у меня на душе. Вот твердая рука цепко охватила мое запястье. Пронзительный взгляд. Все, мне конец, попался! Сейчас начнет бормотать свои заклинания! Неожиданно для себя я вдруг услышал спокойный и уверенный голос:

— Хочешь узнать, милок, что с тобой будет? Давай погадаю!

Я оцепенел, не в силах произнести ни слова.

— Ты сегодня должен быть в казенном доме, где ожидаешь назначения на должность. Но тебя предали, и это сделал тот, кому ты доверял как себе и открыл дорогу.

— Что значит «предали», я не понимаю!

— Поймешь, когда тебе откажут в том, за чем ты приехал. Но знай, это высшие силы не позволяют тебе уйти от судьбы.

— Какой судьбы?! Я же занимаюсь тем, для чего учился! Я не понимаю. Не понимаю, — твердил я, как попугай, одно и то же.

— Тебе месяц назад уже отказали в новой должности. Ты разве не понял, что это не твое будущее?! Теперь высшие силы повторяют тебе: не твое это, не твое! У тебя совсем другое предназначение.

В голове у меня все перемешалось, четко билась только одна мысль: что дальше? Мне показалось, она поняла мой немой вопрос.

— Ты скоро сам все поймешь. И увидишь, что те, кто помешал твоей карьере, потеряют практически все, на что рассчитывали. В скором времени они будут заискивать перед тобой. Ничего не бойся, все для тебя сложится хорошо.

На этой фразе она попросила позолотить ручку. Я сунул ей червонец, и она быстро исчезла в соседнем узком переулке, который я не заметил, когда искал путь к отступлению.

Свисток милиционера вывел меня из ступора. В голове — полная мешанина. Глянув на мое удостоверение, подошедший блюститель порядка утратил ко мне интерес. И я отправился в казенный дом за своей судьбой, уверенный, что цыганка все наврала.

Пришел в назначенное время, показал командировочное удостоверение, мне предложили немного подождать. Не прошло и пяти минут, как в приемную вышел человек:

— Вы Владислав из Северска на утверждение?

— Да, это я, — и протянул ему документ.

— Вам необходимо вернуться домой. Рассмотрения вашего дела не будет. По возвращении вам все объяснят.

Он развернулся и ушел, не дав мне возможности задать хотя бы один вопрос.

Не помню, как спустился в метро и потом оказался дома. Мама, выслушав, спокойно сказала:

— Поверь, сынок, все, что становится для нас испытанием, делает нас сильнее и мудрее. А цыгане — народ древний и очень умный, с даром предвидения. Хотя, конечно, и у них тоже не все обладают таким даром, это удел избранных.

Потом мама призналась, что знала о предсказании цыганки в парке на Днепре.

Вечером следующего дня я уже был в Северске. Написал заявление об уходе, и, как ни странно, мне предложили сразу четыре очень хороших должности в хозяйственных структурах. Я посчитал, что на этом моя политическая карьера закончилась.

— Так я не поняла, причем здесь Москва? — спросила Инга.

— Все просто. Это был отвлекающий маневр, чтобы успокоить народ и свалить все на Москву. Где мы и где Москва!

— Нет, подождите, Влад. Ведь цыганка в самом конце сказала, что ваши конкуренты все потеряют, а вы окажетесь на коне.

Я развел руками, воспринимая дотошность моих необычных собеседниц как должное:

— Ирония судьбы, вот и все.

— Что значит ирония судьбы? — не удержалась Натали.

— Сейчас поймете. Должен сказать, что следующие три года показались мне ссылкой. Конечно, в душе оставалась обида, но я приобрел бесценный опыт. А вот тому, что произошло дальше, можно только удивляться, поскольку все было очень неожиданно. Помните старинную восточную поговорку «…к тому времени или падишах помрет, или ишак сдохнет», которая означает, что никогда не стоит переживать заранее: любая проблема со временем решится сама собой, надо только подождать. Судя по всему, это вечный процесс. Случилось то, чего никто не ожидал: мне предложили вернуться в политику, но уже на такую должность, что мои недоброжелатели оказались у меня в подчинении. И, не поверите, это сделал тот самый главный в регионе человек, с которым у нас состоялся когда-то откровенный разговор. В итоге мои недруги лишились своего будущего, оставшись на вторых и третьих ролях. Карьерный рост не оправдал ожиданий, кроме того, им приходилось постоянно изображать преданность. Врагу такого не пожелаешь. Да и после у них все шло наперекосяк.

Немного помолчав, я в задумчивости добавил, что, несмотря ни на что, вся эта история помогла мне обрести главное — внутреннюю свободу и независимость в выборе. За что и благодарен судьбе.

Вот вам и вторая в моей жизни встреча с цыганкой.

Натали молча достала графин с волшебным напитком и налила полный стакан.

— Выпейте, Влад, и успокойтесь. Вы рассказывали так эмоционально, что сразу видно — обида еще не прошла.

А Злата, протяжно вздохнув, многозначительно проронила:

— Кино можно снимать! Про дружбу, веру в людей и предательство.

Все время, пока я рассказывал, Инга держала в руках старинную книгу в кожаном переплете, изредка перелистывая страницы и одновременно посматривая на меня. Я с любопытством спросил, что она читает? И услышал в ответ, что это издание не для чтения. Редкая древняя книга, которая умеет слушать и запоминать, а потом выдает глубокомысленные изречения, от которых дух захватывает. Но показать мне ее она не может. Взглянув на мое удивленное и немного обиженное лицо, Инга хитро прищурилась и расхохоталась. Конечно, это был розыгрыш! Ох, уж эти женщины! С ними всегда надо держать ухо востро. Невозможно понять, когда они говорят всерьез, а когда шутят.

— Ага, так я и поверил! — сказал я и тоже улыбнулся. И сделал вид, что мне все равно.

В разговор вмешалась Злата:

— Да-да, а сейчас эта волшебная книга транслирует ваш рассказ-исповедь какому-то писателю, драматургу-эзотерику или романисту как сюжет для будущего рассказа. Просто Инга у нас для некоторых писателей как муза.

После этой фразы Злата хихикнула, но тут же осеклась и замолчала, увидев, что Натали смотрит на нее неодобрительным взглядом.

Чтобы сгладить ситуацию, Инга предложила немного отвлечься и все же погадать мне на картах Таро. Посмотреть, что там на моем личном фронте в настоящем и будущем. Конечно, я не мог остаться равнодушным к такому предложению, учитывая, что мне было что скрывать…

5. Руки на стол, дамы, ваши карты биты! Правду, ничего, кроме правды!

К этому моменту я уже почти поверил в то, что мои спутницы реально современные ведьмы. Осталось совсем немного, чтобы убедиться в этом окончательно. И все же меня так и подмывало, если получится, вывести их на чистую воду. Все это время я был с ними предельно откровенен, так что теперь решил перейти в атаку.

— Я тут перед вами открываюсь, переживаю прошлое, а вы пока остаетесь только моими слушателями, хотя и благодарными. Но ведь мне тоже хочется узнать о вас как можно больше, — с наигранной обидой произнес я.

Натали тут же приняла мою сторону, сказав, что я прав, и предложила начать с Златы: она моложе, значит, и рассказ будет короче. Злата хихикнула, а остальные разразились искренним смехом. Я, если честно, не понял их сарказма, но решил, что позже все само собой прояснится.

— Ладно-ладно, — с улыбкой отмахнулась от подруг Злата, — пусть буду первая. Я же моложе! — и насмешливо подмигнула. — Ну что, зовут меня Алтынай, и, как ни странно, это мое настоящее имя. Так меня назвала моя бабушка, которая жила на Алтае. Причем последние пару сотен лет там проживали и мои предки, так что в крови у нас настоящий коктейль, в котором смешаны представители всех народов Алтая. Поэтому я, хоть и чуть раскосая, но все же славянка. С очень черными волосами и глазами, как у шаманки, — она сделала резкий взмах головой, и роскошная смоляная грива тяжелой волной рассыпалась по плечам, а на смеющемся лице появились две прелестные ямочки. — А второе мое имя — Злата. Тут нет никаких противоречий: на Алтае имя Алтынай означает «золото». А Злата — славянское имя с тем же смыслом.

Я смотрел на Злату как завороженный. Две крови, два народа — превосходный результат. Неземная красота!

— Моя прабабушка была замужем за шаманом, да и сама славилась в тех краях как известная травница. Хотя на Алтае разбираться в травах — это норма. Бабушка многое от нее переняла, к тому же получила высшее медицинское образование и работала врачом общей практики. Ее мужем был русский офицер, оказавшийся на Алтае в составе географической экспедиции. Мама работала научным сотрудником института, занимающегося исследованиями в области биологии и химии, что тесно связано с природой и ее явлениями. Я же деятель искусств! — она запрокинула голову и заразительно расхохоталась. — Шучу, конечно. У меня педагогическое образование, кроме того, я детский психолог. А вот с мужчинами в нашей семье всегда было непросто. Больше десяти лет никто не выдерживал, — она вновь засмеялась и тряхнула головой. — Я не исключение. У меня есть взрослая дочь, в основном она росла с бабушкой, а сейчас у нее своя семья. Из нее получился неплохой художник сюрреализма. Это уже такая вековая традиция, когда в каждом новом поколении нашей семьи проявляются другие стороны личности и открываются какие-то исключительные способности.

Я был в замешательстве: взрослая дочь, бабушка, а на вид Злате не больше тридцати. Как бы предвосхищая мой немой вопрос, она продолжила:

— Мне, как видите, примерно столько же лет, сколько и вам. Но это только на первый взгляд, а на самом деле я, возможно, ровесница вашей бабушки.

В полном изумлении я покачал головой, отказываясь верить услышанному.

— Злата, вы шутите?

— Нет, Влад, но для убедительности могу показать два паспорта. В одном мне сорок четыре, а в настоящем, который я никому не показываю, девяносто два.

Натали, ехидно прищурившись, вставила:

— Злата еще и пенсию по этому паспорту получает!

Очевидно, вид у меня был такой ошеломленный, что Инга, сжалившись, решила вмешаться:

— Ой, Влад, хорошо, что вы не стали падать в обморок! Но Злата действительно не шутит. Представляете, и все это благодаря алтайским травкам.

Злата кивком подтвердила слова подруги, добавив, что правильно подобранные ингредиенты — залог не только красоты и здоровья, но и долголетия. При этом встала и провела ладонями по своим бедрам, демонстрируя безупречно стройную фигуру. Однако, заметив мое смущение, тоже застеснялась и пошутила, что немного легкого флирта с таким красавцем, как я, только разгоняет кровь.

— А это, кстати, тоже одна из причин долголетия, — хитро подмигнула она и рассмеялась. — Живу я в Москве, работаю школьным психологом, очень удобно по времени. Также веду частную практику с проблемными детьми. Ну и со взрослыми тоже. Обожаю, когда ко мне приходят мужчины со своими проблемами, хотя это, надо признать, редкость. Мужчины вообще боятся психологов, тем более ведьмовского вида, — она вновь рассмеялась. Потом сняла с верхней полки небольшую сумку и вынула из нее два пакетика с травами и пузырек с какой-то жидкостью. Протянув мне, объяснила, что травы надо заваривать как чай, а в склянке выжимка из каких-то ягод с добавлением настоя на пантах. Не надо путать с жаргонным словечком понты, которое обозначает заносчивость, высокомерие или желание покрасоваться. В данном случае все гораздо проще: панты — это сброшенные оленьи рога, настоянные на спиртовом растворе. Можно на водке или спирте.

— Я, — продолжила Злата, — уже предвижу ваш вопрос о том, что меня связывает с этими экстравагантными дамами. Отвечаю: давняя дружба и некоторые совместные практики… Ну что, Влад, устраивает вас такая биография? — она посмотрела на меня и, не удержавшись, звонко расхохоталась: — У вас сейчас взгляд как у начальника отдела кадров на собеседовании при приеме на работу. Вы случайно в кадрах не работали?

Что ж, она не ошиблась. Я улыбнулся и развел руками:

— Вы можете смеяться, но попали в точку. И как вы догадались?! Я действительно три года работал заместителем начальника большого строительного объединения по кадрам и социальному развитию, и в моем подчинении было около десяти отделов кадров и один центральный. Так что приношу извинения за свой пристальный взгляд советского кадровика.

— Ох, как жаль! — с наигранным разочарованием вздохнула Злата, опять ступив на тропу флирта. — Я-то, дура, под вашим пронзительным взглядом растаяла и вообразила себе невесть что. А все, оказывается, так просто, что даже обидно, — и вновь разразилась смехом. Я поддержал ее улыбкой, но ей все-таки удалось вогнать меня в краску. «Какие девяносто два года?! На вид не больше тридцати! Холеная, ухоженная, статная — просто модель!» — думал я про себя. Фотографии таких красоток обычно печатают на обложках глянцевых журналов.

Следующей рассказчицей вызвалась быть Инга. Роскошная, ничем не уступающая «молодой» Злате зрелая женщина, в глазах которой проглядывала какая-то томность. Такая же ухоженная, с идеально подобранной косметикой, подчеркивающей ее яркую красоту. Весь образ Инги был безупречен, начиная от одежды и заканчивая плавными и в то же время очень рациональными движениями. Ничего лишнего. Самодостаточная личность с взглядом мудрой женщины, производившая впечатление глубокой цельной натуры.

Пока Инга собиралась с мыслями, я решил поднять всем настроение и с напускным страхом схватился за голову:

— Только не пугайте меня, Инга, и не говорите, что вам лет двести…

Злата захихикала, а Натали просто грохнула от смеха.

Инга же задумчиво посмотрела на меня и вполне серьезно сказала:

— Ну что вы, Влад, всего лишь сто пятнадцать! Но вы меня огорчили: неужели я так плохо выгляжу?

Моя шутка оказалась к месту, а она продолжила:

— У меня, конечно, нет такой древней истории с поколениями травниц, зато я ближе к Гоголю. Надеюсь, вы знаете, о ком я говорю.

— Еще бы! Я же окончил советскую школу, где изучалось его творчество, правда, в рамках социальных проблем. «Мертвые души», например.

— Да-да, только смотря как «мертвые души» понимать…

Я не сразу сообразил, шутка это была или сарказм, а Инга развивала свою мысль дальше:

— А как вы думаете, с чем связано все остальное, что успел написать Гоголь? Это игра его воображения или нечто более серьезное, имеющее отношение, например, к тонким материям?

Вопрос повис в воздухе. Я молчал, не понимая, к чему этот пассаж о Гоголе. Мне вдруг вспомнился разговор с моей крестной, которая писала историю нашей семьи, начиная с ХVI века. Правда, пока это были только материалы для будущей родословной, но она точно что-то говорила о Гоголе в нашем роду. Я не стал озвучивать эту информацию, боясь быть уличенным в неправде и домыслах.

Тем временем Инга рассказывала о своих корнях, идущих из Полтавской области, исторической Малороссии, о суевериях ее жителей и красоте сельской природы тех мест. Родилась она в семье священнослужителя, говоря по-простому, попа, который служил в маленьком и бедном приходе. Церквушка находилась по тем временам далеко от деревни, можно сказать, у черта на куличках. Странное упоминание черта из уст поповской дочери! Дедушка ее начинал служить при церкви, где настоятелем был кто-то из рода Гоголей-Яновских. Вообще, эта местность издревле связывалась в сознании людей с какими-то загадочными происшествиями и таинственными явлениями, так как в разное время здесь происходили известные исторические события. Вероятнее всего, в этом месте было реальное поле битвы добра со злом. Так что Гоголь в своем творчестве не случайно обращался к мистической теме, описывая во многих произведениях необъяснимые явления, колдовство и потусторонний мир. И ведьмы — его конек. Я сначала подумал, вот завернула, а потом пришел к мысли, что, если вспомнить историю, все возможно.

Инга говорила, что, по рассказам бабушки и дедушки, их семья в прошлом поколении была как-то связана с родом Загряжских и Яновских, а те в свою очередь имели отношение к Гоголю. Точно она не помнила, было это кровное родство или ее предки просто работали на семейство писателя. Но, скорее, все-таки родство по крови, благодаря которому, очевидно, она и унаследовала дар прозорливости. Так говорил ее дед-священник, который прожил долгую жизнь. Она помнила, как в детстве дед рассказывал ей множество сказок про леших, ведьм и других сказочных персонажей. Читал вслух Гоголя. Так что Инга выросла в атмосфере народных верований, преданий и литературных произведений, в которых описывались мистические герои, загадочные явления и места, связанные с потусторонними силами.

Не случайно позже она поступила на филологический факультет и стала учителем русского языка и литературы. Однако после распада Союза поняла, что времена меняются и таким специалистам, как она, не будет места в новой Украине. Где-то в середине 90-х услышала о существовании сообщества экстрасенсов. Сначала присматривалась, училась, а со временем стала сама развиваться в этом направлении, находя новые способы реализации своего дара, открывая в себе необычные способности и возможности. А в последнее время выступает еще и в роли талантливого литератора, описывая разные случаи из своей практики.

Пока Инга рассказывала о своей родословной, я смотрел на ее лицо со строгими и точеными, как у многих народов севера европейской части, чертами, и что-то у меня явно не складывалось. Наконец я не выдержал:

— Инга, простите ради Бога, но ваше имя и ваше лицо никак не вяжутся с Полтавой и образом классической хуторянки…

Натали усмехнулась:

— А вы, Влад, молодец, заметили, что не все так просто. Изучали физиогномику?

— Нет, глубоко не изучал, слышал, что это псевдонаучный подход. Хотя кто его знает. Но всегда интересовался.

— Вы, Влад, — в задумчивости посмотрела на меня Инга, — правильно подметили, что мое имя не совсем соответствует месту моего рождения. Вы же историк и, наверное, могли догадаться, хотя, вижу, уже догадались, как все произошло. Полтавская битва, раненый швед добрался до хаты моей прабабушки и попросил о помощи. Ей было тогда шестнадцать. Шведа она выходила, а дальше случилась любовь, и чужеземец принял православие. Пошли дети. В каждом новом поколении при рождении девочки он просил одной из них давать имя его матери. Поэтому я Инга. Да, и отсюда у меня, как видите, чернобровой и черноволосой, немного скандинавский лик и прядь волос пшеничного цвета. Я поначалу ее закрашивала, потом поняла — это знак, или, если угодно, печать. Ну а скандинавские ведьмы, как известно, дамы воинственные, — Инга прищурилась с лукавой улыбкой.

Воспользовавшись паузой, я решился задать еще один, на мой взгляд, вполне закономерный вопрос, который не давал мне покоя после рассказа Златы.

— Можно поинтересоваться, — произнес я с видом следователя, — а с какими документами вы живете? На вид вам можно дать от тридцати до сорока, но вы говорите — почти сто и больше. Мне кажется, это опять розыгрыш.

— Ну что вы, Влад! Вам нужны доказательства? — Инга небрежно вынула из сумочки три паспорта: новенький паспорт гражданки РФ, где ее возраст — тридцать два года, кипрский, в котором было написано, что ей двадцать пять, и паспорт сорокачетырехлетней гражданки Израиля. Посмотрев, я сказал, что мне это ни о чем не говорит. Тогда она достала паспорт СССР, где было ее фото, сделанное в 70-е годы, там ей также было тридцать два года. Конечно, меня это обескуражило, но и не сильно убедило. А вопросов стало еще больше. Например, как она меняет паспорт? Ну не к криминальным же структурам обращается?! И при чем здесь паспорта Кипра и Израиля?

На это Инга с ехидной усмешкой заметила, что у ее подруг тоже есть еще паспорта Австралии, Канады, ЮАР, Бразилии. А я сейчас очень похож на следователя или офицера паспортного контроля в аэропорту Стамбула или Шереметьево. И расхохоталась.

— Хорошо, — наконец отсмеявшись, сказала она, — если вам это интересно, постараюсь объяснить. Начну с того, что, конечно, с паспортами и их заменой всегда есть трудности. И в советское время это было реальной проблемой. Поэтому да, случалось прибегать и к разным не совсем законным способам. Единственное, что спасало, так это масштабы нашего государства. Страна-то огромная, поэтому приходилось часто переезжать с места на место. Лет десять — и вперед, через фиктивный брак и развод. Но когда границы открыли и появилась возможность иметь двойное гражданство, а также свободно менять фамилии и имена, мы, конечно, воспользовались этой ситуацией.

Мне хотелось понять, как это происходило в реальности, и Инга охотно принялась посвящать меня в детали, а затем, взяв ручку и бумагу, нарисовала схему, доступную для понимания даже ребенка. Механизм ее действия был действительно на удивление прост. Оказывается, свобода передвижения позволяет десяткам миллионов людей легко затеряться в огромном мире.

— Ну, например, — показала она, рисуя на бумаге стрелки, — я оформляю визу по приглашению на полгода или год, скажем, в Австралию или в Европу. Можно и туристическую в Таиланд. Но сначала выезжаю в любую безвизовую страну, откуда с открытой визой имею право лететь транзитом уже в ту страну, которая мне нужна.

— А, понял! У меня так была открыта виза в Америку, но, когда я по делам прилетел в Стамбул, на пограничном контроле спросили, полечу ли я дальше в Америку по визе. С этим все ясно, а что дальше?

— Дальше еще проще. Предположим, из транзитной страны я прилетаю в Сидней, где меня уже ждут по договоренности. Ведь таких, как я, целое всемирное сообщество. Там, в Австралии, выхожу замуж за австралийца. Причем самого обычного рядового гражданина, имеющего средний социальный статус. Получаю паспорт и вид на жительство. Меняю фамилию и указываю свой возраст, любой, никакого подтверждения не требуется, все с моих слов. При этом, само собой, убавляю его до разумных пределов, значительно омолодив себя. Проходит год — и развод. Страдания, слезы, но, конечно, не всерьез, для виду.

А дальше самое интересное. Оформив развод, я обращаюсь в наше консульство под своей новой фамилией и рассказываю легенду о том, что мои дедушка или бабушка когда-то давно эмигрировали из России. Всю жизнь я учила родной язык и теперь хочу вернуться домой, в Россию. Да, волокиты много, без нее нигде не обходится. Но в итоге мне оформляют вид на жительство, и я возвращаюсь домой с новым паспортом. А главное, по нашим законам могу поменять фамилию и имя. Была, скажем, Ева Маркус, а стала Евгения Данилова. Потому что прадедушка был Данилов. Минус тридцать-сорок лет — и я уже в новой ведьмовской версии. А та, которая уехала, все! Потерялась, ее уже нет. И ты начинаешь жизнь с чистого листа. И так пару раз за столетие. А ты, кстати, знаешь, сколько людей, по статистике, уезжают из страны и не возвращаются?

— Слышал или где-то читал, что сотни тысяч. И судьба их неизвестна.

— Потому что никому до них нет дела. Ну да ладно. Надо сказать, есть варианты и проще. В бывших странах Союза процветает коррупция, а жадность, как известно, своего рода двигатель прогресса. Приехала, заплатила — получила паспорт гражданина любой из бывших республик. Фамилия, имя, отчество русские, возраст за сто баксов поставят, какой хочешь. Легенда простая: предки переехали очень давно, а ты там живешь в третьем поколении. Потом переезжаешь, желательно в фиктивном браке с гражданином нашей страны, и по упрощенке тоже становишься гражданкой России с новой фамилией и новым возрастом. А с мужем лет через пять разводишься — и все. На самом деле, — продолжила она, обращаясь ко мне, — в реальности вариантов гораздо больше, так что предлагаю эту тему закрыть.

Но тут я уже не смог остановиться. Меня занимал простой, как мне казалось, вопрос, который требовал такого же простого и ясного ответа. Вопрос бессмертия.

Натали с удивлением посмотрела на меня и насмешливо произнесла:

— Вы что, не читали сказок про Бабу-ягу?

— При чем здесь Баба-яга?

— Так ей сколько лет в народных сказаниях и в литературе? Разве не помните?

Призвав на помощь свои весьма скромные литературные познания, я выпалил:

— Кажется, около трехсот!

— Кажется! Когда кажется, надо… Ладно, не буду продолжать. Ну, сами подумайте, если бы они были бессмертными, то к настоящему времени минимум половина женщин планеты были бы ведьмами.

— А что, разве это не так? — язвительно ухмыльнулся я, и мои собеседницы рассмеялась. Натали смотрела на меня с улыбкой:

— Ну, конечно, кому же, как не вам, это знать! Вы же крупный специалист по женским душам. И вообще, — пожала она плечами, — спрашивать у женщин возраст неприлично.

Я не остался в долгу, напомнив, что я все-таки какой-никакой историк и знаю, что в Европе в средние века проявляли особое внимание к красивым женщинам, обладающим особым даром предвидения. Их преследовали, подвергали гонениям и просто сжигали на костре. А вот наше славянское православие такого себе не позволяло, Женщин, подозреваемых в колдовстве, чаще всего просто выгоняли из города, отправляя в какой-нибудь ближайший лес как отшельниц.

Натали согласилась, что во многом я прав, но предложила сейчас эту тему не поднимать и поговорить о другом.

— Как вы думаете, — с живым блеском в глазах обратилась она ко мне, — откуда авторы, которые пишут в жанре фантастики, фэнтези или обращаются к теме эзотерики и мистики, например, тот же Гоголь, берут сюжеты для своих рассказов? Ведь в реальности таких историй нет.

Вопрос не был для меня неожиданным. Это интересовало меня с тех самых пор, когда я впервые прочитал книги советских и иностранных писателей-фантастов, таких как Иван Ефремов, Александр Беляев, братья Стругацкие, Станислав Лем и, конечно, Жюль Верн и другие. Уже тогда меня занимал вопрос, как, каким образом в головах классиков рождались эти невообразимо увлекательные истории и выстраивалась захватывающая череда событий. А Николай Васильевич Гоголь всегда занимал особое место. Меня до глубины души поражало то, что этот глубоко верующий человек писал произведения, в которых присутствовали нечистая сила и мистика.

Я предположил, что некоторое мое понимание продиктовано тем, что я и сам пишу стихи. Правда, происходит это не часто, с разными по времени интервалами. И всегда спонтанно, по наитию сверху. Как будто в этот момент в меня вселяется иное сознание и идет поток информации, которую я воплощаю в стихотворный текст. Что-то вроде внезапного посещения музы, о которой говорят и поэты, и писатели, те же фантасты. Для меня фантастика — это в первую очередь философия. Глубокое знание сегодняшнего мира и фантазии о будущем. Происходит как бы сопоставление двух миров. Именно фантазия формирует из прошлого и настоящего представление о будущем, то есть своего рода ожидания. И, как мне кажется, это приходит из другого мира. Писателям этого жанра подбрасываются не просто идеи, а конкретная фактология того, что уже было или может произойти в будущем. Чтобы тем самым подготовить нас к пониманию и восприятию завтрашнего дня.

Завершив этот свой спич, я сам удивился тому, как завернул. И тут поймал на себе пронизывающий взгляд Инги, которая смотрела мне в глаза. У меня даже холодок пробежал по спине: казалось, она заглядывает мне прямо в душу. Я в шутку сказал, что ее взгляд меня пугает. Было такое ощущение, что она не только читала мои мысли, но и странным образом считывала мое прошлое. Я вдруг с очевидной ясностью осознал, что вопросы, которые мне задают мои спутницы, не случайны, а намеренно логично связаны и заранее определены. Но еще более ошеломительным для меня стало заявление о том, что они предполагали возможность нашей встречи. Только не знали, что это произойдет здесь и сейчас.

Далее Инга заявила, что чувствует ментальную или даже родственную связь со мной. Пока она не может найти этому объяснение, но надеется, что при более тесном знакомстве поймет происходящее. Так вот почему она так легко считывает информацию о моем прошлом! И, кстати, мой ответ на вопрос о том, откуда писатели-фантасты берут сюжеты и события для своих произведений, только подтверждает это.

— Как мне кажется, — в раздумье добавила она, — вы, Влад, не совсем обычный человек, просто не знаете своих возможностей.

Натали изучающе посмотрела на меня и с выражением озадаченности на лице спросила:

— Кто же вы такой, Влад? И вообще, откуда вы появились?

Вот теперь в нашем тесном пространстве реально наступила тишина. Они молча смотрели на меня с удивлением и даже восхищением, как будто это был не я, а гуманоид, свалившийся к ним на голову с другой планеты.

Первой нарушила молчание Злата, вернув нас к прерванной дискуссии об информации, поступающей к писателям извне:

— Значит, ты считаешь, что это провидение из иной реальности или иного мира?

Я утвердительно кивнул, ни секунды не сомневаясь в своем предположении. Теперь я наконец понял, чем вызван их интерес ко мне, и это отнюдь не праздное любопытство. Внимание женщин было обусловлено их особым чутьем, интуицией и способностью видеть то, что скрыто от других. А тут еще Инга поставила меня в тупик своими рассуждениями о нашем возможном кровном родстве. Я уже ничему не удивлялся, но моя заинтригованность только усилилась.

В дверь купе постучали. Проводница сообщила, что вместо объявленных десяти минут стоянка поезда продлится полчаса. Можно выйти из вагона, поскольку на улице уже не так жарко, а кондиционеры во время стоянки работать не будут. Дала нам ключ-карточку от нашего купе, и мы пошли прогуляться.

Мы отъехали от жаркого юга уже достаточно далеко, и легкий ветерок ласково обдувал наши лица свежестью средней полосы, предупреждая о наступающей осени. Жара и духота приморья за время отдыха изрядно поднадоели, хотя мы так устроены, что, когда холодно и слякотно, мечтаем о жаре и сухости, а потом наоборот. Наверное, в этом наше сходство с перелетными птицами, а потому нас, мигрирующих с севера на юг и обратно, миллионы.

Мимо нас по перрону пробежал мальчишка, продающий мороженое. За ним катила свою тележку тетка с пивом и воблой, а завершала процессию бабушка с горячими пирожками с капустой и картошкой. Мы не удержались и взяли всего понемногу, отдав должное предложенному ассортименту продуктов и напитков.

В вокзальном репродукторе что-то захрипело, и немного противный голос оповестил: «Поезд Новороссийск — Москва отправляется со второго пути в шестнадцать часов пятнадцать минут». Мы поднялись в вагон, который все еще напоминал разогретую сковородку, и расположились в своем купе, где было так же жарко. Южное лето, видимо, решило прокатиться вместе с нами.

Пока мы прогуливались по перрону, в голове у меня, не переставая, крутилась последняя фраза Натали. Почему она спросила, кто я и откуда свалился на их голову? Но еще больше меня интересовало, что она расскажет о себе? Я был так поглощен своими мыслями, что даже не удивился, когда Натали предложила мне ненадолго выйти вместе с ней из купе и попросила подруг подготовить то, о чем договаривались. «Опять интрига! — подумал я. — Эти дамы сейчас точно устроят тут шабаш!» И рассмеялся про себя.

6. Натали — повелительница духов и Петровича

Мы вышли в коридор. Видя в моих глазах немой вопрос, Натали непринужденно объяснила, что ей необходимо кое с кем поговорить, чтобы подтвердить некоторые свои предположения. Но для этого обязательно нужно мое согласие на участие. «Так я и думал, шабаш!» — мелькнуло у меня в голове. Заметив мое замешательство, она улыбнулась уголками глаз. Невероятно красивое и завораживающее зрелище! Такой взгляд с улыбкой уголками глаз просто обескураживает и гипнотизирует, покоряя и лишая возможности сопротивляться.

Что там говорить, конечно, я согласился. Более того, меня уже прямо распирало от любопытства. Я лишь уточнил:

— А как же ваш рассказ о себе?

— Не спешите, — отреагировала она, — всему свое время.

И, взяв меня за руку, попросила не волноваться, все будет хорошо. Мы вернулись в купе, где царила абсолютная темнота. Шторка была полностью опущена, в ход пошли даже одеяла, чтобы внутрь не проникал ни один лучик света. На столе горела свеча, рядом лежал какой-то круг с цифрами и буквами. Злата попросила меня помочь ей заклеить скотчем датчик пожарной сигнализации. Я, хоть и волновался, но не утратил чувство юмора и таинственным шепотом поинтересовался:

— Что, будем жарить меня, как в сказке про Бабу-ягу?

Инга рассмеялась:

— Нам нужна только горящая свеча. А на ней вас точно не зажаришь.

И все дружно расхохотались. Кроме меня, конечно.

Злата встала на край нижней полки. Осторожно поддерживая ее за талию, я приготовился к очередной каверзе, так как уже начинал понимать ее юмор. И не ошибся. Томным голосом она произнесла:

— А можно чуть пониже, за бедра? — хихикнула, покачнулась и чуть не упала, когда, встав на цыпочки, пыталась дотянуться до датчика оповещения.

Натали строго одернула своих подруг:

— Ну что вы тут флирт устраиваете? Дорвались до импозантного мужчины. А вы, Влад, будьте с ними осторожнее. Наверняка вам известно, чем заканчиваются любовные романы с такими дамами.

Обернувшись к Натали, Злата с напускным раскаянием проговорила:

— Все, клянусь, больше не буду! Сестра, я же только чуть-чуть… — и, не выдержав роль до конца, залилась смехом.

— Прекратите делать из серьезного мероприятия эротическую встречу. Пожалейте Влада в конце концов, — проворчала Натали и сама расплылась в улыбке.

Дверь в купе закрыли на защелку. Инга зажгла свечу странного коричневого цвета. Но как она это сделала! Одним прикосновением указательного пальца, прошептав, вероятно, заклинание. Прямо как в кино. А затем спросила меня, знаю ли я, что будет дальше.

— Конечно, знаю, не вчера родился. Спиритический сеанс. Сейчас начнете духов вызывать и вопросы задавать.

— А вы уже участвовали в таких сеансах?

Я признался, что участвовал пару раз лет пятнадцать назад, когда в конце 80-х и начале 90-х было повальное увлечение мистикой. К разговору присоединилась Натали:

— Значит, в обморок не упадете и не выскочите как ошпаренный с криком «Помогите, демоны в купе замуровали!»

— Не демоны, а ведьмы, — поддержала Злата.

— Ага, страшные, но очень красивые, — подхватила Инга.

«Сразу видно, советские ведьмы», — подумал я, но вслух не сказал. Тем не менее все три женщины одновременно обернулись в мою сторону.

— Точно подмечено! — воскликнула Инга, и они дружно рассмеялись.

Глядя на меня сквозь дрожащее пламя горевшей свечи, Инга спросила, кто проводил сеансы? Я сказал, что одна моя знакомая в то время увлекалась спиритизмом и у нее многое получалось. Она вызывала дух, с которым она давно дружила, предупреждая, что возможны несовпадения по датам. Этот дух не любил, когда у него спрашивали о других, а если участники ему не нравились, мог вообще просто поиздеваться. Однако многое из того, что он передавал, сбывалось.

Натали прервала наш спиритический дискус, заявив, что предсказаниями заниматься мы не будем, а только кое-что уточним. И, поскольку никому из присутствующих не нужно объяснять, как себя вести и что делать, можно приступать к делу. Я кивнул и внутренне приготовился, замирая от любопытства. А про себя порадовался, что события развиваются так интересно. Когда бы еще мне повезло встретить настоящих, живых современных ведьмочек да еще присутствовать, вернее, участвовать в настоящем спиритическом сеансе! Сбылась мечта идиота. Но ведь каков антураж! Просто сказка.

Прочитав вслух какое-то заклинание, Натали обратилась к своему духу, или кто там у нее был, и магический процесс начался. Я только успевал придерживать кончиками пальцев тарелочку, которая явно принадлежала к артефактам.

Выглядело все это действо примерно так.

Обращаясь к духу, Натали задавала вопросы, которые касались в основном меня.

— Это он?

— Да!

— Это с ним я познакомилась тогда, лет восемнадцать назад?

— Да.

— Откуда у него способности?

Тарелочка заскользила по кругу, выписывая буквы, сложившиеся в слова «род» и «кома». Странно, подумал я, что такое род и какая кома, я же не умирал. Ответ на следующий вопрос: «Почему он перестал развивать эти способности?» — поразил меня. Тарелка выписала ответ: «Запрет».

— Кто запретил?

— Его духовники.

— Какие духовники?

— Третий круг.

Затем появилось:

— Но…

— Что значит «но»? — спросила Инга.

— Оставили то, что пригодилось в жизни.

— А что будет дальше? — прозвучал вопрос Златы.

— Все вернется…

Я хорошо помню два последних вопроса в отношении меня. Их задала Натали, и, вероятно, они и были главными:

— Кто он?

— Потерянный или спрятанный, — написал дух.

— Это тот, о ком я думаю?

Тарелочка остановилась на двух буквах «ОН».

Потом у меня в голове помутилось не то от странного аромата горящей свечи, не то от напряжения. Меня будто гвоздем прибили к тарелочке. Пальцы онемели, а сам я застыл, как каменная статуя. В мыслях сумбур. Перед глазами стали всплывать события из прошлого, которые я давно забыл и не придавал им никакого значения. Вдруг, хотя, конечно, не вдруг, а благодаря сеансу вспомнилось, что когда-то давно мне делали небольшую операцию по удалению ортопедических спиц из ключицы. Операция простая — пятнадцать минут, может, чуть больше. Но, когда я очнулся, вокруг меня суетились врачи. Открыл глаза и услышал первую фразу: «Он пришел в себя!» Ну, пришел, и что? Вижу, рядом стоит капельница. Оказалось, я три дня был вроде как в коме. Во время операции, а наркоз тогда был жестким, аппарат подачи наркоза и вентиляции вышел из строя, и анестезиолог подключил резервный, который никто не проверял. В результате я получил лошадиную дозу наркоза. Хорошо, что сердце не остановилось, а может, остановка и была. Мне не говорили. А я, правда, ничего не помнил. Закрыл глаза и открыл только через трое суток.

Злата, как обычно, считала мои мысли и, выведя меня из транса, сообщила, что я и сейчас отключился минимум на полчаса. Увидев на моем лице удивление, усмехнулась:

— Пока вы там себе медитировали, мы выяснили все, что нам было нужно.

Натали предупредила, что сеанс скоро закончится, поэтому, если я хочу что-то узнать, самое время это сделать. Я набрался смелости и спросил, действительно ли моя мама, которая умерла больше десяти лет назад, недавно приходила к моему первому внуку, которому три с половиной года, и разговаривала с ним? Мой вопрос удивил всех. Но ответ вызванного духа был утвердительным, и Натали попросила позже об этом рассказать.

— Может, вы хотите что-то спросить о своем бизнесе? — предложила она.

Я отрицательно покачал головой.

— Нет, ничего не хочу знать об этом наперед. Это подавляет волю, — улыбнулся я в свете мерцающей свечи и добавил, что это будет уже неинтересное кино. Скучно смотреть фильм, зная все наперед.

— Ну, вы и оптимист! Мне нравится… — подмигнула Злата.

На этой шутливой ноте сеанс подошел к концу. Все, что о нем напоминало, исчезло как по мановению волшебной палочки, а на столе опять появились вкусности, купленные к чаю. Поезд, неспешно постукивая на стыках колесами, катился в направлении севера, напоминая, что лето заканчивается, но жизнь продолжается. «Стук, стук, стук», — как удары сердца, только железного организма…

Пришла очередь Натали рассказывать о себе. Кто она, откуда? Все в этой красивой, элегантной и, судя по всему, неординарной женщине привлекало внимание и вызывало восхищение. Выразительные глаза, светившиеся умом и добротой. Статная фигура, от которой веяло спокойствием и уверенностью. В каждом повороте ее головы, движении ощущались изящество и благородство. При взгляде на нее с языка были готовы сорваться множество восторженных эпитетов, и все были бы в точку.

Эти мысли крутились в моей голове, пока мы закусывали наливку еще не остывшими бабушкиными пирожками. Мои соседки сосредоточенно молчали, а их лица выглядели несколько отрешенными. Наконец Натали очнулась от задумчивости и прервала молчание:

— Ну что, я готова поведать о себе. Признаюсь, это даже доставит мне удовольствие. Особенно после сеанса связи с духами.

И, лукаво улыбнувшись, повернулась ко мне.

— Знаете, Влад, а ведь мы с вами знакомы. Сначала я в этом немного сомневалась, все-таки прошло много лет. Но сейчас уверена, а потому хочу вам кое-что напомнить. Я не буду начинать свою историю с даты моего рождения. Это не важно. Важно другое: кто мы и что значим в этом мире.

Так вот. Это было в конце 80-х в городе Северске, куда с концертом, если можно так назвать наше действо, приехала группа экстрасенсов. Цель приезда — уникальное представление возможностей человека в области экстрасенсорики и гипноза. Ну, вспоминайте, я вам помогу. В то время вы отвечали в городе за все, что касалось идеологии, культуры, образования и даже медицины. Я бы сказала, были начальником душ и сознания. Простите за иронию. Мы пришли к вам за разрешением на проведение встреч и концертов, также надо было согласовать площадку для представлений. И были приятно удивлены тем, что такое важное направление в городе курировал прогрессивный молодой человек. Все вопросы были решены за пять минут. Ну что, помните?

Все с любопытством уставились на меня. Конечно, я вспомнил не только то, что рассказала Натали, но и ее саму, а также бывшего с ней руководителя концертной группы. Так вот почему мы с ней при встрече смотрели друг на друга так, будто раньше встречались!

Я, разумеется, не смог удержаться от восторженного комплимента в адрес Натали. Невероятно, но за прошедшие годы она нисколько не изменилась. Это было правдой, я ничуть не кривил душой.

Натали смущенно улыбнулась:

— Как же приятно это слышать, хорошо, что я уже разучилась краснеть! Однако это еще не все. Вы приходили к нам на концерты, и наш руководитель показывал вам некоторые приемы экстрасенсорики. Помню, он сказал, что вы необычный человек с большим потенциалом. Правда, вы отреагировали тогда с недоверием, очевидно, приняв эти слова за обычную лесть. Но на этом история не закончилась. Через год мы опять приехали к вам. Не скрою, и за хорошим заработком тоже. Все же север — это не только полярная ночь, но и приличные по тем временам деньги. Снова обратились к вам, и в этот раз вы отнеслись к нашим представлениям уже не столь скептически. Предоставили лучшую площадку в городе и стали чаще с нами общаться. А потом привели свою очень близкую знакомую, которую звали Леной. У нее, если мне не изменяет память, была опухоль головного мозга, и вы искали любую возможность ей помочь.

Натали рассказывала, а у меня в памяти всплывали яркие картинки событий тех лет, в том числе и трагических. Все это действительно было. Именно тогда приезжие экстрасенсы обнаружили во мне способность снимать боль, а также наличие сильного поля, благодаря которому я мог немного лечить людей. Также выяснилось, что я обладаю даром гипноза. Главное, нужно было все это развивать и многому учиться.

Неожиданно для себя я прервал Натали, спросив, что произошло двадцать минут назад во время спиритического сеанса? Почему я на некоторое время как бы выпал из процесса? Женщины удивленно уставились на меня и хором спросили, а что, собственно, случилось? Оказывается, все были так увлечены общением с духом, что не смотрели в мою сторону, поэтому не заметили ничего необычного.

— Так, ну-ка, рассказывайте, как все было, — потребовала Натали.

Я начал путанно объяснять, что в какой-то момент как бы окаменел и увидел некое эфирное существо, которое летало вокруг меня, рассматривая со всех сторон. Прикасалось ко мне, трогало за кисти рук, пронзая обжигающим холодом. Потом остановилось перед моим лицом и стало всматриваться мне в глаза. Надо сказать, это вызывало очень неприятные ощущения. Я не мог пошевелиться, тем более что-то произнести. А все в это время общались с другим духом, который вообще не обращал на меня внимания.

— Он вам что-то сказал, этот дух?

Я напрягся, пытаясь вспомнить недавно пережитое состояние. Язык практически онемел, но все же я смог выдавить из себя голосом, похожим на голос духа, если этот хрип вообще можно назвать голосом, его слова, что скоро я встречусь с тем, кого не будет в реальной жизни. И еще он добавил, чтобы я ему помог. Короче, ужас какой-то!

В наступившей тишине три дамы с очень серьезными лицами смотрели на меня. Первой нарушила молчание Злата, воскликнув:

— Вот так дела! А мы даже не заметили, что происходит. Похоже, нас просто отвлекли от самого главного. И пока, — продолжила она, — мы выясняли свои вопросы, в это время открыли окно для Влада. Вернее, для того, кто искал встречи с ним.

— Да-да, — торопливо подхватила Натали, — в следующий раз нужно быть более осторожными и внимательными.

Мне показалось, что мои ведьмочки не на шутку испугались.

— А как долго длился сеанс?

— Практически час, — сказала Инга, озадаченно глядя на меня. — Это же надо, как духи нас провели… — начала она, но стук в дверь прервал ее на полуслове.

Дамы быстро привели стол в порядок и открыли дверь.

В проеме стоял полноватый мужчина чуть за пятьдесят с бутылкой шампанского в одной руке и коробкой конфет в другой. На его лысине блестели капельки пота, круглое лицо с признаками частого использования театрального грима расплылось в улыбке. Принадлежность к актерской профессии подчеркивали также подведенные тушью жалкие остатки ресниц. Он с шумом ввалился в купе, заполнив все пространство своей громоздкой фигурой. Отсутствие возражений со стороны моих спутниц говорило о том, что толстяк был им знаком.

— Иван Петрович! Как вы нас нашли? Вы же должны были с труппой уехать утренним поездом? — удивленно всплеснула руками Злата.

— Солнышко мое, — Иван Петрович повернулся к ней всем своим грузным телом, — ты ведь знаешь, что я непоседа, к тому же опять поклонницы задержали. Слава — дело нелегкое, а иногда и утомительно пьяное, — многозначительно оглядел он притихших женщин и громко расхохотался своей шутке. — А если серьезно, то я просто умудрился потерять паспорт, а когда нашел — мой поезд давно тю-тю. После этого совершенно случайно оказался в вашем составе, а на последней остановке увидел, как вы прогуливаетесь с молодым человеком. Конечно, приревновал, но, как видите, подготовился к встрече, — и толстяк, запрокинув голову, вновь залился смехом.

— Вы, как всегда, в своем репертуаре, — сдержанно сказала Натали.

В этот момент Иван Петрович обратил внимание на меня.

— Ну что, молодой человек, уверен, они вас уже околдовали. Однако, я смотрю, вы еще так живенько выглядите и неплохо держитесь, — разразился он хохотом.

Я поддержал его специфический юмор, ответив, что держусь и уже не боюсь, поскольку в поезде пока так и не нашли избушку на курьих ножках. Так что до Москвы еще поживу. Все рассмеялись, и в этот момент с грохотом выстрела пушки времен Полтавской битвы вылетела пробка из бутылки с теплым шампанским.

На столе тут же образовалась сладкая закуска. И веселый Иван Петрович стал громогласно рассказывать о своих похождениях и о том, что он уже лет пять гастролирует летом с моими спутницами в качестве конферансье. По ходу сообщил, что просто боготворит Натали, которая спасла ему жизнь, в смысле творческую, избавив от постоянных депрессий и невероятных мук при виде спиртного. Правда, судя по его отношению к алкоголю, последнее он явно присочинил. Потом прошептал мне на ухо, что Натали — лучший психиатр в стране. Более того, не просто отличный врач, а еще и профессор. И ее высоко ценят в минздраве. Эта информация стала для меня неожиданной.

Так вот кто она такая, задумчивая и спокойная женщина-вамп! Классный психиатр. Не просто психолог, а реальный доктор. Да еще с такими мистическими способностями! Наверняка это высший пилотаж в профессии.

Пока этот весельчак-балагур развлекал моих спутниц, я немного перевел дыхание и мысленно вернулся к событиям, произошедшим во время спиритического сеанса. В голове вертелся один вопрос: кем было это странное существо? Успокаивал себя, надеясь, что это не кто-то из близких мне людей. Да, на моем месте любой бы потерял душевное равновесие. Я вспомнил о встрече с третьей цыганкой и решил, что после шумной вечеринки с конферансье обязательно расскажу моим соседкам свежую историю.

Допив шампанское и приняв еще немного наливочки, наш гость наконец откланялся и, пошатываясь, отбыл восвояси. В свой вагон плацкартного типа, на верхнюю боковую полку. В купе стало тихо, просторно и свободно. Как будто пространство увеличилось в размерах на треть. Я вспомнил старый анекдот про бедного еврея, который со всей своей большой семьей жил в маленькой комнате в тесноте и скученности. Кто-то предложил ему купить козу, потом еще одну и еще. И все в эту же комнату, где обитала вся семья. Так что скоро жить стало совсем невмоготу. Тогда ему посоветовали продать коз. Избавившись от животных, он вздохнул свободно и наконец почувствовал себя по-настоящему счастливым. Так и мы после ухода нашего гостя ощутили не только простор в купе, но и внутреннюю свободу.

7. Неожиданные воспоминания, или Мы с вами знакомы

Последствия импровизированной пирушки ликвидировали и незаметно вернулись к теме, которая занимала наше воображение. Натали спросила меня о девушке Лене, с которой она по моей просьбе проводила лечебные сеансы в Северске во время приезда с группой экстрасенсов. Ее интересовало состояние Лены и подробности моего участия в ее судьбе. «Я же хотел рассказать о цыганке», — подумал я. Но вопрос уже прозвучал, тем более мне был понятен интерес Натали как специалиста, искренне пытавшегося помочь больному человеку.

Это была грустная история. После приватных сеансов Натали с Леной я еще больше месяца каждый вечер ходил к ним домой ради того, чтобы хоть немного облегчить ее состояние. Только после этого она могла хоть как-то общаться с детьми и мужем. Мы дружили семьями больше пяти лет и часто проводили праздники вместе. Наши дети тоже дружили. Когда Лена неожиданно заболела, никто не предполагал, настолько это серьезно. Возможно, болезнь стала следствием проживания на Севере, а может, толчком послужили события, которые происходили в их жизни до переезда. Но все складывалось не просто тяжело, а драматично.

Лена была девушкой не только красивой, но и умной. Уже при первом знакомстве с ней чувствовалось хорошее образование и воспитание. Белокурая, с ангельским личиком и очень добрым характером. Я помог их семье на первых парах, когда они только приехали на Север. Устроил мужа на работу в свою структуру. Лена же как инженер путей сообщения нашла применение своим знаниям на железной дороге нашего региона. Скажем прямо, это была не совсем женская работа. Возможно, впоследствии именно она и стала причиной ее болезни. Да что тут гадать! Вы уже поняли, что болезнь была очень серьезной. Мы все как могли старались поддержать ее и хоть чем-то помочь. После приезда в город Натали с командой экстрасенсов я по их рекомендации проводил с Леной все вечера. Она в то время находилась уже практически в бессознательном состоянии. Я приходил, брал ее за руку. Положив голову в косынке мне на плечо, ну вы понимаете, что после трепанации и химии волос у нее не осталось, она открывала глаза. Только так Лена могла говорить с мужем и детьми. В семье двое пацанов. Старшему, от первого брака, было лет десять, младшему около четырех. И так каждый вечер. Это продолжалось месяц или два. Вспоминая те страшные дни, я реально начал нервничать, а на глаза Златы то и дело набегали слезы.

После таких посещений я находился в очень тяжелом состоянии. Все внутри меня кипело от несправедливости. Нет, это была не жалость, а самая настоящая злость. Я не понимал, за что ей такое? Почему всевышний и ангелы не видят страшных мук этой прекрасной женщины, которая была воплощением невероятной доброты и чистоты?! Каждый раз я плакал, возвращаясь в полярную ночь домой, и слезы застывали на морозе сосульками на ресницах.

Прошло немного времени, и Лену отправили на повторную операцию в Москву. Но медицина оказалась бессильна, операция уже ничего не могла изменить. Близкие отвезли ее на родину, в Крым, где она и умерла. Ком в горле не дал мне договорить, я не успел досказать, что было дальше с детьми. Инга плакала навзрыд, Злата всхлипывала как ребенок, и только Натали, плотно сжав губы, молча смахивала катившиеся по щекам слезы. Мы сидели в полном молчании. Я все же сумел овладеть собой и закончил историю. Вскоре мы с семьей тоже уехали с Севера, взяв с собой старшего сына Лены. Он прожил с нами почти год. Потом приехала мама Лены и забрала его к себе.

Конечно, я понимал, что в ее семейной жизни и судьбе не все было просто. Не знаю, какую роль я сыграл в жизни этой девушки. Что я мог тогда для нее сделать? Разве что стать проводником в последние месяцы и дни. Много вопросов, на которые до сих пор так и нет ответов.

Мои спутницы долго молчали после услышанного, затем постепенно успокоились и начали приводить себя в порядок. Жизнь брала свое, возвращая нас к повседневности. Кто-то предложил помянуть Елену. На столе появилась свеча, Натали разлила напиток, а Инга достала карты и стала раскладывать. Через время она подняла голову и с улыбкой произнесла:

— Ну вот, Влад, мне есть что вам сказать хорошего. Не надо так сильно переживать. У Лены там все хорошо, она благодарна, что вы помогали ей в конце ее земного пути. И понимает, что ее болезнь была испытанием для того, чтобы войти в новую жизнь. Туда, где все по-другому.

Мне оставалось только поверить Инге, хотя, если честно, я подумал, что она просто хочет меня утешить и немного поднять всем настроение. Тем не менее я сам не раз видел, как мои знакомые пользовались картами для поиска ответов на разные вопросы. Наверное, все-таки в этом что-то есть. Ну хотя бы то, что на душе стало легче.

Разговор мало-помалу вернулся в русло обычной беседы, и Натали поинтересовалась, пользовался ли я после того своими открывшимися способности. И что случилось, когда кто-то, как сказал дух, запретил мне этим заниматься.

Я откровенно ответил, что с этим связана немного смешная история, которую я часто рассказываю своим знакомым и друзьям. После отъезда экстрасенсов я иногда в компании на вечеринках снимал головную боль у тех, кто просил, или мог запросто избавить от зубной боли. Люди реально радовались и благодарили. Также мог за пять минут спасти от «белки» сильно пьяных и неадекватных. Трезвели на раз. Апофеозом проявления моих способностей было прилипание к телу разных предметов и умение с помощью гипноза проделывать то, что я видел на концертах Вольфа Мессинга. Для этого я использовал среднего сына, внушая ему, что он становится цельным и крепким, как бревно. Укладывал затылком и пятками на спинки двух стульев и сажал сверху двух детей. Иногда то же самое показывал на взрослых. Дальше этого я не заходил.

Но однажды во время вечеринки с друзьями хозяйка квартиры пожаловалась на мигрень и попросила помочь. Мы все были немного не трезвы. Кто-то крикнул: «Влад, давай, покажи класс!». На середину комнаты поставили принесенный из кухни табурет с пластиковым покрытием, и под общие одобрительные возгласы начался мини-концерт.

Усадив хозяйку на табурет, я попросил ее закрыть глаза и спокойным голосом сказал, что на счет три по команде она уснет. Я сниму боль руками, а потом так же выведу ее из этого состояния. Досчитал до трех, и женщина отключилась, оставаясь сидеть на табурете. Пассами рук я начал манипуляцию. Но что-то вдруг пошло не так. Ее тело резко изменило положение: спина отклонилась на сорок пять градусов назад, ноги в коленях подались вперед, а пятки оторвались от пола. Такая поза вообще невозможна, она должна была непременно упасть, но не упала, а начала вращаться на табурете. Представьте себе картину: глаза закрыты, руки на коленях, голова немного закинута назад. Музыка, которую воспроизводил магнитофон, резко оборвалась, и наступила тишина. В глазах присутствующих, особенно женщин, появился ужас.

Я ничего не мог понять и стоял как истукан. Чего я только не делал, пытаясь вывести ее из этого состояния! Ничего не помогало. Немая сцена. Откровенно говоря, я не на шутку испугался. И вдруг почувствовал какой-то легкий шелест и неуловимое движение воздуха над моей головой. Как будто на меня смотрели сверху. Так надменно, с укором и немым вопросом: «Ты чего тут из себя строишь? Кто тебе вообще позволил такое делать…». А затем в голове прозвучал четкий приказ: «Заканчивай эти заниматься… Нельзя!»

Я будто очнулся и пришел в себя, после чего команды возымели действие. Моя подопечная прекратила вращаться, открыла глаза и как ни в чем не бывало произнесла: «Спасибо, все прошло, боль как рукой сняло». И, взглянув на окружающих, удивленно спросила: «А что произошло, что вы все на меня так смотрите? Включите музыку, праздник продолжается».

Меня удивило, что ужас в глазах присутствующих в ту же минуту исчез, как будто и не было недавнего шока. Настроение у всех поднялось, и народ продолжил веселиться, словно ничего не случилось. А я еще не менее часа чувствовал чье-то присутствие. Физически ощущал, что на меня кто-то смотрит и ждет ответа. Я не выдержал и выкрикнул: «Ну все, я понял, больше не буду!» И это что-то исчезло.

— Так вот о чем говорил наш дух, — проговорила Инга, обращаясь к Натали. — Все понятно. Я так понимаю, после этого вы уже не применяли свои способности?

— Ну почему же, пару раз было, но там требовала ситуация, нужно было помочь человеку.

— И как вы это сделали? Что случилось?

— Приятель не рассчитал свои силы, перепил и оказался на грани невменяемости. Я держал его за запястье и внушал, что сейчас все будет хорошо, состояние изменится и он протрезвеет. Пять-десять минут — и он пришел в себя. Правда, совершенно не помнил, что было до этого. Как-то так.

— Ну ладно, — решительно подвела итог Натали, — хватит практических историй из мира гипноза. А то устроили тут симпозиум по борьбе с алкоголизмом. Пить нужно столько, сколько можешь, а не сколько хочешь. Кстати, это не я придумала, — засмеялась она, — известное крылатое выражение. Значит, Влад, духи с вами периодически в контакте. Это интересно! А как все-таки насчет вашей третьей встречи с цыганкой? Выкладывайте уже, не томите, интриган-Казанова. А то мы заждались.

— Ну почему же сразу Казанова? — парировал я. — Тем более когда речь идет о цыганке.

— Это шутка. Хотя я уже стала лучше вас понимать и кое-что узнала из вашей жизни. И главное, отношение к вам слабого пола. Но спрошу об этом как-нибудь потом, не в присутствии моих подруг, — и она вновь рассмеялась.

Однако веселье как рукой сняло, когда за окном внезапно прогремел гром и сверкнула молния. Вагон немного тряхнуло, и косые струи дождя начали резко хлестать в окно нашего купе. Казалось, поезд решил пересечь реку не по мосту, а по дну реки. То еще ощущение! Все длилось минут десять, а затем во весь небосвод повисла огромная радуга с двойным отражением. Мы прилипли к окну. Состав в это время поворачивал налево, как будто специально выписывая дугу, чтобы мы могли насладиться чудесным зрелищем. Мне подумалось, что такой природный катаклизм произошел не случайно. Это было похоже на ритуал омовения перед чем-то новым и важным. Начало начал. Все старое, отжившее ушло в землю вместе с водами небес.

Насладившись красотой и озоном, который после нескольких разрядов молний попал в вагон через вентиляцию, я начал рассказ о третьей встрече с цыганкой.

— Ровно год назад мы, следуя давно заведенной традиции, всей семьей отдыхали на море в том же районе, что и в этот раз. Неожиданно в гости нагрянул мой старинный институтский товарищ. Чиновник, ставший бизнесменом и входивший в круг управленцев южного края. Его визит, как я понял, был вызван желанием познакомить меня с представителями местного руководства на предмет возможного бизнеса. Поскольку отдыхать больше десяти дней мне всегда претило, я с удовольствием переключился на дела. Да и от семейной обстановки немного отдохнуть тоже не мешало. Тем более что путь на машине, который нам предстояло проделать, обещал множество новых впечатлений. Когда еще я смогу прокатиться по югу России и познакомиться с красотами сразу двух краев — Краснодарского и Ставропольского!

Ранним утром мы отправились в дорогу. За рулем старший сын моего товарища. Мы оба — пассажиры. Чем дальше отъезжали от краевого центра, тем реже на нашем пути встречались станицы. Степь, жара, редкие деревья вдоль дороги. Часа через три увидели на обочине небольшой местный базарчик. Чуть подальше в зелени деревьев виднелись дома. Решили остановиться, немного размять затекшие ноги и перекусить, благо, как сказал друг, в этом месте можно купить очень вкусные пирожки.

Зарулили на пустующую парковку. Вокруг тихо и малолюдно. Понятное дело, день-то будний. Торговали только несколько ларьков, которые предлагали проезжающим кое-какие продукты и разную мелочевку вроде сувениров. Базарные ряды под навесами тоже пустовали, хотя время приближалось к обеду. Это мы такие — спозаранку в дорогу, хлебнули кофе — и в путь.

Друг отправился искать пирожки, а я неспешно прогуливался по базару, разглядывая местные достопримечательности. И не заметил, как откуда-то вынырнула немолодая цыганка и уверенным шагом направилась ко мне, как обычно, на ходу тараторя скороговоркой:

— Ну что, дорогой, всю правду расскажу, только позолоти ручку!

Я в полной убежденности, что это классический развод на деньги, отказался. Объяснил, что у меня есть своя знакомая цыганка, почти сестра, так что я о себе много чего знаю. И заранее предупредил, что лучше ко мне не приставать. Мол, я не из тех, кого можно облапошить.

Нимало не смутившись, она спокойно ответила, что речь не обо мне, а о моем лучшем друге и его семье, и продолжила:

— Ровно через две с половиной недели твой друг может погибнуть вместе с семьей.

Пронзительно глянула мне прямо в глаза и проговорила:

— Ну что, мне помочь их спасти?

Я онемел от неожиданности. Вопрос повис в раскаленном воздухе, вокруг что-то завибрировало. Откуда-то издалека донесся голос друга, который, увидев рядом со мной цыганку, закричал:

— Гони ее, ничего не давай!

Вспомнив сбывшиеся предсказания прежних цыганок, я пропустил его крик мимо ушей и уточнил, что нужно сделать. Она попросила немного денег. Детей кормить нужно. Я дал какую-то сумму, по тем временам не такую уж большую, и она, видя приближающегося агрессивно настроенного друга, быстро ушла.

После поездки по южным регионам и нескольких интересных встреч я вернулся в Москву и с головой окунулся в дела. Работа, проблемы захлестнули меня, и цыганка как-то сама по себе исчезла из моей памяти.

Прошло немного времени. Это был период отпусков, когда Москва становилась тихой и полупустой. Представьте себе город, в котором куда-то разом схлынула масса вечно спешащих по своим делам людей. Москвичи грелись на морях разных стран, кто-то наслаждался летом и солнцем у себя на даче. Огромный каменный мегаполис в такие дни становился похожим на провинциальный город средней полосы с небольшим населением. Размеренно, тихо и непринужденно живущий в ритме ползущей черепахи. Непривычно спокойный трафик, отсутствие множества машин напоминало Москву восьмидесятых. Ни тебе пробок, ни постоянных аварий. Все чинно и размеренно.

А вот для руководителей учебных заведений разного уровня наступила самая горячая пора, они трудились вовсю, готовясь к новому учебному году. Недавно закончился период вступительных экзаменов, так что мой друг, ректор одного частного вуза, был на работе. Время от времени мы с ним встречались по разным вопросам, иногда я помогал ему по части ремонтных и строительных работ. Так и в этот раз он позвонил, предложил встретиться и обсудить тему, которая касалась меня. Договорились в субботу у него дома. Мне как раз по пути из офиса на Таганке.

В тот день я закончил дела пораньше и направился домой, собираясь по дороге заехать к другу. Несколько раз набирал его номер, но трубку никто не брал, хотя звонок проходил. У нас и раньше так бывало: договаривались о встрече, но потом что-то не получалось. И я без всякой задней мысли решил, что либо у него неожиданно изменились обстоятельства, либо он на какой-то встрече.

Незаметно доехал почти до МКАД. Суббота, машин мало. Проезжая один из перекрестков в своем районе, заметил стоявшую на обочине сгоревшую машину БМВ. Рядом развал с арбузами. Пока ждал светофора, обратил внимание на видневшиеся на асфальте следы, возможно, лобового столкновения, хотя второй машины не было. Это показалось странным, но я не придал этому значения и поехал к себе за город.

Утром следующего дня вновь попытался дозвониться. Тишина. Я решил позвонить секретарю в приемную, зная, что в конце августа они работают и по воскресеньям, ведь на носу начало учебного года. Секретарь ответила сразу и, узнав меня, сообщила, что произошла трагедия. Мой друг вместе с женой и сыном попали в аварию. Машина загорелась, но оказавшиеся рядом торговцы арбузами успели вытащить всех до того, как пламя полностью охватило салон и взорвался бензобак. Сын и жена друга с переломами ног и бедра в Склифе, а сам он, поскольку был на заднем сидении, получил сильные ушибы и находится в больнице. Сердце у меня оборвалось. Под конец я уже не слышал, что говорит секретарша. Перед глазами стояла цыганка и место аварии, которое я видел буквально спустя час после трагедии. Собравшись с мыслями, уточнил, в какой больнице находится друг, и помчался к нему.

В полном смятении я слушал его рассказ, в точности совпадавший с пророчеством цыганки. И дело даже не в том, что именно она сказала. Я не понимал, как за две недели до страшного события она могла знать, что это произойдет с семьей моего друга? Тем более что наша с ней встреча состоялась за полторы тысячи километров от Москвы. Мистика, да и только! Но, слава Богу, все остались живы.

Через неделю вся семья после операций и процедур была уже дома. На тот момент я пока не говорил другу о предсказании цыганки, просто ждал подходящего случая. И теперь, пользуясь тем, что у меня в организации есть свой медиум, к тому же с медицинским образованием, решил, что время пришло. Если потребуется, Амина как врач окажет и психологическую поддержку. Объяснил ситуацию, она согласилась помочь, и мы вместе отправились к другу. Оценив состояние всех членов семьи, Амина взялась организовать правильный медицинский уход. В тот же вечер за ужином с колясочниками и травмированными я наконец рассказал о встрече с цыганкой и ее предупреждении. Для убедительности даже созвонился с товарищем, который был свидетелем нашего разговора по дороге в Ставрополь. Тот, узнав об аварии, конечно, пришел в ужас, но полностью подтвердил слова цыганки.

На этом я завершил рассказ и посмотрел на моих спутниц.

— Да-а-а, — многозначительно протянула Злата, — по-моему, вы просто притягиваете цыганок и выступаете в роли проводника.

— Да-да, им-то уже мало кто верит, а у вас есть опыт общения с ними, — высказалась Инга и, спохватившись, добавила, что в ее словах нет никакого сарказма.

А Натали заключила:

— Ничего удивительного, наш мальчик только подтвердил предположения о нем самом и о том, что в мире есть люди, способные воспринимать необычную информацию, не впадая в мистическую истерику.

Я посмотрел на Натали:

— Мальчик — это я? Ну, спасибо за комплимент.

— А что, вы для нас мальчик и есть. Потому как еще не волшебник, а только учитесь, — как всегда, съязвила острая на язык Инга. — Ладно, не расстраивайтесь, мы же к вам со всей любовью, как к родной душе.

А Злата со свойственным ей сарказмом заявила:

— Интересно, Влад, много ли у вас еще в запасе таких историй? Но главное, что же будет впереди? Судя по всему, вас нужно не только взять на заметку, а допустить в наш круг общения и не терять из виду.

— А знаете, чего бы хотела я? — заговорщически оглядела Инга подруг и тут же сама ответила на свой вопрос: — Поговорить с Владом на тему иных миров, мистики и прочих причуд жизни и нашего существования. Мне кажется, что ему дана возможность или привилегия не просто рассуждать на эту тему, а как бы со стороны смотреть на все происходящее, оценивать и делать выводы

8. Возвращение блудного Ивана и явление мистического Некто

Она открыла свою книгу в кожаном переплете и с полной серьезностью заявила:

— Вот тут написано, что в реальной жизни могут появляться некие личности вроде арбитров, которые обязаны примирять разные миры и давать современные оценки происходящему. Правда, — задумчиво добавила она, — мне всегда казалось, что это должны быть очень древние на вид высшие. С огромным опытом и знаниями. Да, собственно, мы и называем их высшими, потому что их вообще мало кто видел.

— Ну тогда, Инга, я точно не из них. Хотя, возможно, лет этак через пятьсот стану таким в каком-нибудь другом измерении или мире, — рассмеялся я. А про себя подумал, что это бред. Только сказок мне сейчас и не хватало. — Тем не менее пофилософствовать я могу, причем с удовольствием. Особенно, если хорошо накормят и при этом нальют.

Натали с готовностью откликнулась:

— Намек поняла, сейчас налью.

Не успела она произнести следующую фразу, как в дверь опять постучали. Солнце за окном вагона почти зашло за горизонт. Дверь с шумом откатилась, и Инга разочарованно выдохнула:

— На ловца и зверь бежит. Ой, нет-нет, типун мне на язык, — спохватилась она и нервно засмеялась.

В дверях образовался Иван Петрович собственной персоной. Чисто выбритый, в свежей рубашке, на шее золотая цепь с огромным крестом как у ребят из девяностых. Круглое лицо его сияло жизнерадостной улыбкой. Втиснув в купе свое грузное тело, он весело провозгласил:

— Понимаю, что не ждали, а я все равно приперся. Пришел, так сказать, извиниться за прошлый визит. Тем более что там, где я еду, скукота и сплошь одни картежники. Дети снуют между полками. Везде торчат немытые пятки бывших отдыхающих. Да и моя верхняя боковая — одно слово боковая, потому как все бока отлежал. Ну так что, надеюсь, не выгоните брошенного на произвол судьбы мужчину с душой артиста, ранимого и романтичного?

— Конечно, не выгоним, Иван Петрович, что мы, ведьмы что ли какие-то из дикого леса! — ехидно усмехнулась Злата.

— Ну, кто вы есть, я знаю не понаслышке, — лукаво прищурившись, оглядел Иван Петрович присутствующих дам. И, повернувшись ко мне, предложил: — Давай на ты и без отчества?

Я согласился: какие уж тут церемонии, когда пили вместе. Традиции собутыльников нарушать нельзя. Воодушевившись, Иван Петрович решил сразу взять быка за рога и ласково обратился к Натали:

— Наташенька, солнышко, войди в мое положение — угости своим волшебным напитком.

Открыв сумку, Натали достала из нее уже знакомый графин, который, увы, оказался практически пустым. Я подумал, ну все, сейчас Иван расстроится, и мы будем только чаевничать. Ан нет! Натали вынула оттуда же маленький, похожий на пробник для духов флакончик с жидкостью и, прихватив пустой графин, вышла из купе.

Ситуация показалась мне странной. Однако Иван Петрович сидел спокойно, ничему не удивляясь. Проводив Натали одобрительным взглядом, он наклонился ко мне и многозначительно шепнул:

— Сейчас будет магия!

Минут через десять Натали вернулась с графином, наполненным жидкостью, очень похожей по цвету на прежний напиток. Неторопливо разлила по стаканчикам. Гостю, конечно, полный, а нам по половинке. И предложила попробовать. Я с нескрываемым удивлением и, чего греха таить, недоверием сначала понюхал, а потом кончиком языка попробовал жидкость на вкус. Моему изумлению не было предела! Это была та же замечательная наливка, которую мы пили раньше. Как, откуда?! Мы же все выпили, и графин был совершенно пуст! Я сам видел!

Глядя на Натали восхищенным взглядом, Иван громогласно заявил, что вот за эту магию он ее и любит. И, повернувшись ко мне, заверил:

— Не бойся, Влад, пей спокойно. Это не фокус. В это трудно поверить, но Натали могла бы запросто открыть подпольный ликеро-водочный заводик. Причем с продукцией отменного качества! — и удовлетворенно заключил: — Магия, она и есть магия!

Сделав пару глотков, я не выдержал и вопросительно посмотрел на Натали. Та улыбнулась и махнула рукой:

— Влад, не смотрите на меня так! Все очень просто. В пробирке концентрат, добавляешь простую воду, говоришь заклинание, и вуаля — волшебный эликсир готов!

После ее слов вся немного захмелевшая компания, глядя на мою изумленную физиономию, разразилась смехом.

Пользуясь дегустационной паузой, Инга высказала свое мнение насчет принятого между нами с самого начала знакомства обращения на «вы»:

— После того как Иван с Владом решили говорить друг другу «ты», думаю, что и нам, дорогие дамы, пора отказаться от официоза в отношениях с Владом и обеим сторонам перейти на ты. Тем более что мы уже не одну рюмку выпили вместе, — весело рассмеялась она.

— А что, я согласна с Ингой, не такие уж мы старые ведьмы! К тому же выглядим на все сто! — воскликнула Злата, и теперь уже дружно смеялись все.

Здесь мне пришлось внести некоторые коррективы:

— Я, конечно, польщен таким предложением. Что касается «на все сто» — звучит многозначительно и иронично. Да и я уже давно не мальчик. Но все же считаю, что в присутствии посторонних должен оставаться с вами на «вы». А к Натали, если не возражаете, я всегда буду обращаться только так.

— На том и порешили. Мир, дружба, любовь, а все люди — сестры и братья! — весело пропела Злата.

После третьей рюмки, как водится, компанию потянуло на философские рассуждения. Когда двое мужчин против трех дам, политика и футбол не вариант. Все началось с моего глупого вопроса Ивану по поводу его нательного креста. Да, именно креста, а не крестика. Дурацкое любопытство послужило триггером, взорвавшим ситуацию.

Иван стал пространно рассказывать о том, что крест этот, оказывается, не простой. Он был освящен еще его прадедом, и, конечно, это не нательный крестик. Его брали с собой, отправляясь в дальнюю дорогу, на охоту или на войну. Держался крест на вериге, металлической цепи, которую христианские подвижники носили на голом теле для усмирения плоти. Известный аскетический ритуал проходил на соборовании в маленькой церквушке в глухой деревне на Урале. Позже, во время революции, храм спалили. Кто успел, вынесли иконы, а деду достался этот крест. Цепь он, конечно, заменил современной, соразмерной кресту. Так что крест не имел ничего общего с модой лихих девяностых, как могло показаться на первый взгляд. Я извинился перед Иваном за нетактичный вопрос, и беседа как-то незаметно перешла в дискуссию о религиозных обрядах от язычества до православия. Было понятно, что эта дискуссия для Ивана и моих спутниц далеко не первая и носит принципиальный характер. Мне предложили стать кем-то вроде арбитра в их извечном и, судя по годам знакомства, очень давнем споре.

Иван поведал, что в молодости недолго учился в духовной семинарии и хотел стать священнослужителем. По семейным обстоятельствам обучение пришлось прервать, он ушел в армию, а после поступил в школу эстрадного искусства. Тем не менее в нем сформировалось особое отношение к религии и свое понимание жизни. Его же оппоненты в споре, при этих словах Иван окинул взглядом сидевших в купе дам, имели на это иной взгляд и, хотя и не отрицали саму религию, многое трактовали по-своему. Про себя я подумал: «Какая интересная ситуация: мистика и эзотерика против религии и веры в Бога!»

— Ваня, ну что ты такое говоришь, какой у нас иной взгляд?! Да, мы на все смотрим немного иначе, но при этом ничего не отрицаем. Какой такой извечный спор? Просто мы постоянно ищем истину или что-то общее, объединяющее, — Инга произнесла эту фразу, не отрывая глаз от своей книги, и создалось впечатление, что она прочитала это вслух. Складно и спокойно.

— А все же само обсуждение таких тем, — вздохнула Натали, — на мой взгляд, всегда полезно для лучшего понимания мира, в котором мы живем, и…

Она не закончила фразу, потому что поезд странно дернулся и начал резко тормозить.

— Это не стоп-кран, — прохрипел Иван.

— Может, что-то оказалось на путях или произошла поломка, — предположил я.

При этом, вероятно, аварийном торможении мы с трудом удержались на своих местах, но, надо отдать должное профессионализму машиниста, никто не свалился с полки и со стола ничего не упало.

Поезд еще раз дернулся и замер. Я открыл дверь и выглянул в коридор в надежде узнать, что случилось. По узкому проходу бежала проводница, держа в руках специальный ключ и хрипевшую рацию, из которой доносился голос начальника: «Быстрее открой дверь с правой стороны против хода поезда и прими пассажира!» Женщина пронеслась мимо меня как угорелая. После я услышал характерный для открывания двери лязг затвора и скрип опускающихся ступеней. Повернув голову к окну, увидел, что поезд остановился прямо в степи. Ни платформы, ни вокзальных строений — ничего. За годы путешествий на поездах я не мог припомнить ничего подобного.

Голос проводницы вежливо пригласил таинственного пассажира пройти в купе номер восемь. Крайнее купе с этим номером было закрыто с момента нашего отправления. Висевшая на двери стандартная табличка сообщала, что оно предназначено для инвалидов.

Вслед за тем в сопровождении женщины в железнодорожной форме в коридоре появился высокий статный человек в строгой одежде с саквояжем и тростью в руках. Рассмотреть его лицо я не смог. Он молча проследовал в купе, не обращая внимания на проводницу, которая суетилась возле него, явно стараясь угодить.

— Ничего не понимаю, — недоуменно развел я руками, обернувшись к моим смотревшим на меня в ожидании спутникам. — Если это инвалид, то я точно бодибилдер.

— Что там? — с нетерпением переспросила Злата.

Я вкратце описал необычного пассажира из крайнего купе, не забыв упомянуть, что тот держал в руках старомодный саквояж и трость, так что для полноты картины не хватало только шляпы или цилиндра на голове. После моих слов в купе воцарилась тишина, а лица всех трех дам окаменели. Они переглянулись, будто спрашивая друг друга: неужели это возможно?

— Похоже, это он, — сказала Натали. — Кто еще может остановить поезд посреди степи да еще поздним вечером!

— Ну все, нам конец! Доигралась я с книгой, — прошептала Инга, вцепившись в свой манускрипт побелевшими от напряжения пальцами

— Да успокойтесь вы! Тихо! — строго прикрикнула Натали. — Скоро все выяснится. Если он зайдет к нам, то да. А если это простая случайность, лучше пока не высовываться.

В наступившей тишине было слышно, как Иван неторопливо смаковал содержимое стаканчика, который наполнил сам себе под шумок.

Обстановочка, прямо скажем, нервозная! В наэлектризованном пространстве пахло наливкой и страхом. Я почувствовал, как в висках начало стучать. Общий психоз охватил всех присутствующих в купе, кроме разве что немного пьяного и оттого умиротворенного Ивана.

Крайнее купе для инвалидов было мне знакомо. Однажды мы с другом в Питере не успели поменять билеты на поезд и уговорили проводницу на вокзале посадить нас в готовый к отправлению состав на Москву. Она пошла навстречу и за половину стоимости билета разместила нас как раз в таком купе. Оно оказалось вполне полноразмерным, только полки были лишь с одной стороны. А на противоположной стене висело огромное зеркало, которое визуально увеличивало объем и размер помещения. Просторно и удобно! Тоже правильно, а вдруг у кого клаустрофобия! Я произнес все это вслух шутливым тоном, надеясь немного снять нервное напряжение в нашей компании.

Поезд дернулся и стал медленно набирать скорость. Прошло минут двадцать. Никакого движения в вагоне. Только проводница пару раз проследовала мимо нас в крайнее купе с печеньем и чаем. Мало-помалу мы начали успокаиваться. Уже изрядно подвыпивший к тому времени Иван принялся жаловаться на свою жизнь, делая упор на женщин, которые не понимают его тонкую и нежную творческую натуру. Посетовал на то, что бросил семинарию. Причиной тому стали мистические и, на его взгляд, вещие сновидения. В них к нему приходили голые девушки легкого поведения и отговаривали от принятия сана по окончании учебы. Пугали его не по-детски. И если бы он тогда не посчитал это дурным знаком, то с успехом окончил бы духовное заведение. Жил бы себе сейчас с матушкой, имел как минимум семерых детей и, пусть и небольшой, приход.

— Если бы да кабы, — насмешливо взглянула на Ивана Инга, пряча свою книгу в сумку.

Иван, в очередной раз не понятый женщиной, обиженно махнул рукой и уже собрался было откланяться, как вдруг дверь купе открылась и в проеме возник новый пассажир. Дамы, разом ахнув, отпрянули. Иван, не понимая, что происходит, округлил глаза. Я тоже с любопытством уставился на незнакомца.

Перед нами стоял высокий статный мужчина, возраст которого не поддавался определению, плечистый и стройный. Орлиный нос с горбинкой и пронзительный взгляд выдавали в нем человека, знающего себе цену и уверенного в собственном превосходстве. Резко очерченные скулы — признак мужественности натуры, и необычный серебристо-пепельный цвет волос придавали всему его облику строгость и благородство. Под полупрозрачной тканью белой рубашки с широкими манжетами бугрились размашистые плечи и крепкие мышцы на руках, а темно-серые летние брюки свободного покроя подчеркивали тонкую талию и накачанные икры ног. У меня было ощущение, что этот человек не вылезает из тренажерного зала. Однако тщательно подобранные аксессуары подсказывали, что не все так однозначно. Они говорили, нет, кричали о том, что перед нами неординарная личность, имеющая весьма важный статус. На широком ремне сверкала серебряная бляшка в виде крыльев орла, рисунок которой в точности повторяли запонки на манжетах рубашки. Трость завершалась эксклюзивной работы рукоятью в виде орлиной головы с клювом. Я когда-то очень интересовался тростями ручного изготовления, так вот у незнакомца была настоящая классика. Да и сама трость, скорее всего, имела клинок для самозащиты. Ну и вишенка на торте — обувь, которая очень многое может рассказать о своем хозяине. На ногах мужчины красовались дорогие туфли из крокодиловой кожи. Это вам не какой-нибудь ширпотреб! Однако все это антураж, так сказать, внешняя оболочка.

Заглянув в его глаза, я пришел в некоторое смятение. Конфигурация линий, форма и разрез глаз свидетельствовали о смешении кровей всех народов одновременно. Причем характеристики беспрестанно менялись, то усиливаясь, то, наоборот, смягчаясь и расплываясь в контурах. Иногда казалось, что это разрез глаз, присущий монголоидной расе, а то вдруг он принимал четкие славянские очертания. Вероятно, форма глаз этого человека зависела от того, с кем он в данный момент общался. От него исходил слабый запах перечной мяты и чего-то еще, чему я пока не мог найти определение.

Краем глаза я посмотрел на моих спутниц, лица которых одновременно выражали страх, любовь, преданность и покорность этому человеку.

У меня было ощущение, что нас как минимум посетил Архангел. Не хватало только ему расправить крылья и взять в руки копье со щитом. Я все искал подходящее сравнение, которому бы соответствовали фигура и строение тела этого человека. На ум приходило золотое сечение, или «божественная пропорция», Леонардо да Винчи. Но возникали и другие иллюзии, а также, учитывая необычность моих спутниц, мистический страх, что это может быть сам дьявол во плоти. И все-таки нет, что-то здесь не так, успокаивал я сам себя. Серебристо-пепельный цвет волос и отсутствие черных одеяний никак не вязались в моем представлении с известными образами нечистой силы. К тому же небесно-голубые глаза незнакомца в этот момент излучали свет и любовь. Последнее подействовало на меня успокаивающе. Сомнения стали постепенно исчезать, но только до тех пор, пока неожиданный гость не заговорил:

— Приветствую всех!

Низкий голос прозвучал как грохот камнепада, с такой силой и вибрацией, что у меня заложило уши и по телу пробежали мурашки. Он понял, в чем дело, откашлялся и продолжил чуть тише…

Часть вторая

1. Лавр-наблюдатель

— Еще раз извините за причиненные неудобства, у нас немного другая голосовая вибрация из-за разреженности атмосферы!

— Здравствуйте! — растерянно произнес я, не понимая, какая, к лешему, атмосфера, и машинально предложил незнакомцу войти в купе. Наверняка более глупого лица, чем в тот момент у меня, представить невозможно. Однако он, не подавая вида, учтиво поблагодарил, шагнул вперед и, глядя на притихших дам, проговорил:

— Приветствую вас, Натали, Инга, о, и Злата тоже здесь! Как поживаете? Странно, а где же Эльза? Наверняка опоздала или у нее изменились планы? Ну что, хотелось бы услышать, что у вас нового, интересного и почему вы так долго не присылали свои отчеты? Неужели думаете, что у вас не осталось долгов перед нашим обществом? Впрочем, может, я что-то путаю или забыл?

Вопросы незнакомца сыпались как из рога изобилия, следуя один за другим и не оставляя паузы для возможных ответов. Он произносил их таким тоном, что у меня мороз пробежал по всему телу. Складывалось впечатление, будто начальник распекает нерадивых работников, которые отлынивают от выполнения своих обязанностей. Дамы сидели, оцепенев, и смотрели на него с обожанием и страхом, даже не пытаясь протестовать. Как будто все разом онемели и лишились способности говорить. Только Натали, сделав над собой усилие, хотела что-то возразить, но лишь беспомощно открывала и закрывала рот, не в состоянии выдавить из себя ни звука.

Завершив показательную взбучку, незнакомец удовлетворенно оглядел присутствующих и предложил перейти к делу, а для начала заказать у проводницы чай.

При виде всего этого хмель у благодушно настроенного Ивана разом выветрился и он хотел было потихоньку улизнуть из купе. Но незнакомец резко пресек эту попытку, строгим голосом велев ему обосноваться на верхней полке. На моем месте. Мне же более мягким тоном предложил сесть напротив, разместив дам таким образом, чтобы держать в поле своего зрения всех одновременно. Никому из нас и в голову не пришло возражать, все приказы выполнялись беспрекословно. Пока я по его просьбе бегал, да-да, именно бегал к проводнице, он продолжил свое общение с оставшимся. Не знаю, что произошло в мое отсутствие, но, вернувшись, я неожиданно для себя обнаружил на лицах своих попутчиков спокойствие и умиротворенность, а атмосфера напряженности сменилась дружелюбием.

Незнакомец наконец обратил свой величественный взгляд на меня и представился:

— Лавр — наблюдатель-прокурор.

Мне это ни о чем не говорило, но я заметил реакцию Ивана Петровича, в глазах которого сквозили нескрываемое раболепие и страх. Не обращая внимания на присутствующих, Лавр тем же светским тоном продолжил:

— Как ваши дела, любезный? Все ли в порядке с бизнесом? Как семья, все здоровы? Каковы ваши планы на жизнь?

Я оказался в некотором замешательстве: это что — опять допрос?! Но не успел и рта открыть, как Лавр спокойно сказал, что пошутил, поскольку и без того узнал обо мне за прошедший день практически все.

— А теперь вернемся к делам. Для начала отвечу на вопрос, который, похоже, не дает вам покоя: почему я здесь. Да вы пейте, пейте чай, а то остынет. Натали, налей-ка мне и Владиславу своей наливочки. Ивану пока не нужно, — неодобрительно взглянул он на конферансье. — Приношу извинения за такой экстравагантный визит, но, увы, обстоятельства. Итак, прежде всего у меня вопрос к Инге:

— Ты ведь сразу поняла, что собой представляет Влад. Тогда почему поминутно то открывала, то закрывала книгу, тем самым прерывая информацию и его рассказы? Ты же знаешь, что так делать нельзя!

Слегка охрипшим от волнения голосом Инга ответила:

— Влад задавал слишком много вопросов о книге, поэтому я старалась не привлекать его внимания к ней.

Лавр укоризненно посмотрел на нее, но промолчал и повернулся к Натали.

— Интересно, а что ты скажешь о молодом человеке? Вижу, он уже понимает, с кем имеет дело, это я про вас, мои милые феи, — он улыбнулся, включив всю мимику своего строгого лица. Как по мне, улыбка вышла скорее устрашающей. Мне даже стало жалко моих спутниц. А слово «феи» в его устах, очевидно, должно было служить комплиментом дамам явно ведьмовского вида. — Предлагаю продолжить вашу так и не начавшуюся дискуссию, но уже с моим участием, — как ни в чем не бывало заявил он и добавил: — Заодно проверим ход мыслей и рассуждений неожиданно появившегося среди нас гостя.

Нормально! То есть гость уже не он, а я. «Ну очень необычно, — сказала бы в такой ситуации моя сестра. — Правда, ужасно мило… но непонятно…».

«Что за чертовщина! — вертелось у меня в голове. — Поезд, остановка в степи, отдельное готовое купе. Лично для него задержали целый состав! И как мы поместились в нашем купе, где нас сейчас вместе с ним шестеро? А ведь он совсем не маленького роста, да что там говорить, просто огромный! Хорошо еще, что не на коне!» Я с удивлением огляделся и только теперь, когда суета и волнение немного улеглись, заметил, как все внутри изменилось. Пространство визуально раздвинулось, и наше купе стало по размеру как полвагона. Не купе, а вагон-люкс.

— Ну что, не будем терять времени, — деловито начал Лавр.

Похоже, предстоящий разговор и обсуждение были для него чрезвычайно важным делом.

Однако я набрался решимости и сказал, что прежде хотел бы понять роль книги, которая была в руках у Инги. Этот вопрос не давал мне покоя со вчерашнего вечера, с того момента, как мы о ней заговорили. Лавр, ничуть не смутившись, заявил, что эта книга — некий ретранслятор всего, что происходит в поле ее видения.

— Если информация полезная и нужная, она передает ее нам, — он запнулся, подбирая слова, — в центральный… или, назовем иначе, головной офис. Так проще, понятнее и звучит более современно.

— А где он находится, этот мистический офис? — не отступал я.

Лавр улыбнулся:

— Вы правы, Владислав, для вас этот офис действительно мистический, поскольку находится в ином мире. В мире, который рядом с вашим, но невооруженным глазом его не видно, впрочем, и вооруженным тоже. Об этом мы сейчас и поговорим!

Это было произнесено с интонацией, которой профессор обычно начинает читать свою лекцию студентам первого курса. И страшно, и невероятно интересно! Однако это было еще не все, что я хотел узнать, поэтому, немного осмелев, я продолжил испытывать терпение Лавра.

— Позвольте мне еще один вопрос, вернее, уточнение, пока не начали.

— Ну хорошо, задавайте, — великодушно разрешил он.

— Почему вы назвали присутствующих дам феями, в то время как они представились…

Лавр не дал мне договорить:

— Молодой человек, чтобы называться ведьмами, это надо еще заслужить. Вообще, поначалу каждая ведьма является феей. Феи несут добро всем вокруг, даже тем, кому не надо по определению, — при этих словах он предостерегающе обвел дам грозным взглядом. — И только когда какой-нибудь умник, например, муж, возлюбленный или друг феи, ударит ее прекрасным светлым личиком об стол или сделает еще какое непотребство, вот тогда к ним приходит прозрение. После этого они наконец начинают понимать, что не следует совершать добро без оглядки.

Я удивился и опять спросил:

— А как же дети?

— Дети — это совсем другое дело. Детям феи безоговорочно должны дарить только добро и в любом количестве. Главное, знать меру, чтобы не взрастить иждивенцев, — Лавр задумался, лицо его осветила добрая улыбка. Даже тон поменялся, стал мягким и ласковым, в нем зазвучали нотки душевного тепла и нежности. — Дети — это святое! Замечательная пора сказок и любви. Я о том времени, когда фея становится взрослой. Ее путь к ведьме — это путь становления и обретения опыта, состоящего из ошибок, познания, уважения и сострадания. Чуть позже я объясню вам значение слова «ведьма», вернее, его содержание и смысл. Ведь в вашем мире все уже давно перевернуто с ног на голову.

Вышедшая наконец из ступора Инга невпопад проворчала:

— Конечно, у ведьмы потому и зарплата больше, что работа вредная!

При этих словах Лавр рассмеялся так громко, что наш вагон, казалось, стал раскачиваться. А может, он раскачивался на крутом повороте, набирая скорость и постукивая в такт колесами.

Облик и мимика лица говорящего обрели прежнее грозное выражение.

— Ну что, красавицы, если начали шутить и дерзить, полагаю, очнулись? Тогда к делу. Сейчас изменю течение времени и начнем.

— В смысле, как это — измените течение времени?! — не удержался я от любопытства.

— Вы что, не учились в школе, молодой человек? Не слышали о теории относительности Эйнштейна? Может, мне напомнить вам о законе течения времени в пространстве? Или о том, что мы воспринимаем трехмерное измерение, а четвертое измерение — это и есть время? Заметьте, данную теорию уже давно никто не опровергает! — сделав паузу, он строго оглядел притихших слушателей и заключил: — Все, на этом объяснение элементарных вещей закончено. Если нужно, изучайте сами подробнее.

Я же могу в вашем и нашем общем пространстве изменить не только время, но и само пространство. Например, размеры этого купе и, соответственно, время, в котором оно будет находиться. Скажем, замедлить его или ускорить. Ведь для нашей беседы времени потребуется гораздо больше. Или вы предпочитаете всю ночь бодрствовать? — он дружески улыбнулся и похлопал меня по плечу. Я буркнул, что все понял, замолкаю и больше с глупыми вопросами не пристаю.

— Вы меня удивляете, Владислав! Кто, как не вы, прочитавший множество фантастических рассказов, должны быть настоящим докой во всех этих новейших теориях пространства и времени! Я уж не говорю о разных там эксцессах со временем и пространством, — и он снова улыбнулся, на этот раз только глазами, обводя присутствующих изучающим взглядом.

Затем отвернул белоснежный манжет на левой руке, где поблескивал какой-то механизм на широком браслете, напоминающий компас. Конечно, это были часы, только внушительных размеров, да и стрелок на циферблате оказалось больше, чем на обычных часах. Все они были разной длины, к тому же одни шли по часовой стрелке, а другие против.

Лавр сделал несколько манипуляций руками, и наше купе стала обволакивать волновая вибрация, напоминавшая мелкую рябь на водной поверхности. Стены, пол, потолок. Только окно оставалось абсолютно гладким, похожим на идеальное зеркало, правда, ничего не отражавшее. Небольшой купейный столик превратился в полноценный стол, на котором стояли самовар, бублики, пряники, варенье трех видов и чашки с блюдцами. Но самым неожиданным и ошеломляющим было то, что на месте двери в купе появилась огромная, во всю стену, картина Куинджи «Березовая роща».

Я вопросительно взглянул на Лавра, и тот, поняв меня без слов, пожал плечами:

— Просто Куинджи моя слабость. У меня там, — он показал рукой в сторону, где было окно, — практически вся коллекция его работ, — и добавил: — Судя по выражению вашего лица, Влад, работы этого художника вам знакомы?

— Исключительно благодаря маме, которая с детства водила меня по картинным галереям, — признался я. — Да и дома у нас было много книг с репродукциями известных художников. Так что Ван Гога от Пикассо отличаю.

— Что ж, приятно удивлен, тем лучше, — обронил он и многозначительно нахмурился: — Но, признаюсь, я не любитель и не ценитель сюрреализма. Хотя новаторство в классике уважаю. Игра красок, но с глубоким смыслом. Ну что, начнем наконец?

Дамы чуть ли не хором ответили:

— Конечно, Лавр, как прикажете.

А Злата и здесь не преминула съязвить:

— Ой, хорошо, что хоть не «Черный квадрат» Малевича вместо двери. Роща все-таки поприятнее будет.

Лавр отреагировал мгновенно:

— Злата, ты хочешь Малевича, и ты в черном квадрате! Я ведь только что сказал о своем отношении к сюрреализму.

При этом из его глаз вылетели две тонкие молнии. Злата испуганно ойкнула и попросила прощения за неудачную шутку.

После паузы, очевидно, понадобившейся Лавру для восстановления душевного равновесия, он заговорил о картинах. Вернее, о конкретной картине, висевшей в моем доме в кабинете. Это было необычное произведение сюрреалистической направленности с элементами мифологического жанра, которое мне подарил знакомый художник в благодарность за помощь. Услышав, о чем идет речь, я даже не удивился, так как к этому моменту уже понял, с кем имею дело. Вернее, безоговорочно признал способности новых знакомых видеть прошлое, читать мои мысли и заглядывать в будущее.

— Так вот, — продолжил Лавр, — на картине изображен океан, в котором стоят три слона. Я, правда, не вижу, где черепаха, ну да ладно, — он пристально вгляделся куда-то в пустоту и воскликнул: — А, вот она! Стилизованная черепаха нарисована на спинах слонов. На ней большая икринка в виде земного шара, из которой сыплются маленькие икринки, символизирующие продолжение рода. И две огромные хищные рыбы одна за другой движутся по кругу. Как я понимаю, это художник имел в виду ваш знак по гороскопу. А сзади на холсте написаны руны. Вы знаете, что они означают?

— Нет, я вообще забыл, что они там есть.

— Ну что же вы, — Лавр неодобрительно покачал головой, — с такими вещами нужно быть аккуратнее. Вам, Влад, повезло, что ваш друг — хороший человек. Он карел по национальности, а карелы — народ древний, умный и мудрый. Написанные для вас на холсте руны — это как пожелание удачи во всех делах и начинаниях.

Слушая его, я ощущал какую-то неловкость от официального обращения ко мне и, дождавшись паузы, предложил перейти на ты. Он не возражал, сказав, что понимает меня, хотя и учитывает разницу в возрасте. Я вдруг осознал двусмысленность своего предложения и быстро добавил, что имел в виду переход на ты только с его стороны. И извинился.

— Не волнуйтесь, Владислав, я вас, прости, тебя уже начал понимать, — ответил Лавр и, откашлявшись, продолжил: — Я ведь не просто так обратил твое внимание на картину. Там изображен так называемый плоский мир, хотя твой друг нарисовал землю круглой, как в действительности. Но у нас сейчас разговор не о геометричности форм, а о сути. В данный момент мы с вами находимся в мире, существующем на планете Земля, а вот в нашем купе уже другой мир, который для нас является плоским. Если проще, это похоже, например, на Сатурн и кольца Сатурна. Мы с вами сейчас и есть что-то вроде колец, как геометрических, так и временных. Они могут двигаться не только вперед, но и назад. Что нас отличает от колец Сатурна, так это скорость вращения. С учетом изменения наклона по оси она такова, что образует вокруг Земли сферу, конечно, невидимую для вас. Примерно понятно?

Я честно признался, что не совсем, поскольку неясно, что на этих кольцах.

Испытующе посмотрев на меня, Лавр постарался изложить свою мысль более доступным языком:

— Там свое измерение, а главное, свое, другое время. И все это прочно связано с вашим миром. Представь, что Земля — это огромный гироскоп. Для наглядности возьмем волчок, обычную детскую игрушку, — это и есть простейший гироскоп. Под воздействием внешней силы ось волчка начинает двигаться в направлении, перпендикулярном вектору этой силы. За счет этого он крутится и не падает, а его ось описывает конус вокруг вертикали. Хотя какой смысл сейчас об этом говорить? У нас же не научно-практическая конференция. Ты сам можешь найти информацию о таких физических явлениях. Одно скажу: скорость течения времени у вас и у нас разная. Чем больше гравитация, тем медленнее течет время, а чем дальше мы в космосе, тем быстрее. Значит, и скорости другие. Чтобы было понятно, приведу простой пример визуализации: когда пропеллеры набирают обороты вращения, сами лопасти ты уже не видишь.

— Теперь более-менее понятно, — промямлил я, пытаясь уловить суть приведенных примеров. Увы, глубоко внутри меня сидел троечник по физике и математике. Надо было как-то достойно выйти из положения, и я начал рассуждать, как оказалось, практически предвосхищая дальнейшее повествование Лавра:

— Но ведь тогда на кольцах не только разное время, но и жизнь, отличная от нашей, если это вообще можно назвать жизнью. Почему же у нас на земле есть люди, продвигающие идею плоского мира? Они что, не слышали о Копернике? Откуда в их головах такая неразбериха? И вообще, непонятно, при чем тут земля? Мы ведь столько лет в космосе! Все сказано-пересказано. Мягко выражаясь, они кажутся мне не совсем здоровыми.

Мою мысль подхватила Натали, заявив, что эти люди не сумасшедшие, а скорее заблудшие.

— Просто они столкнулись с иным миром в разных ситуациях: кто-то — оказавшись в коме, кто-то в обычных реалиях, а кто-то — находясь в состоянии шока от увиденного. И в итоге начали путать наше измерение с иным. Заблуждение — неотъемлемая черта человеческого существования. Не важно, из какой точки земли душа на время попадает к нам, для нее иной мир кажется плоским, — глубокомысленно заключила она.

— Спасибо за помощь, Натали, но я сейчас не об этом, — сказал Лавр. — Дело в том, что самый близкий к земному мир — это наш первый круг, кольцо. Постараюсь объяснить строение иных миров более простым языком.

То, что я могу созерцать, это минимум три-четыре кольца, значит, три сферы. Но есть миры в разных измерениях пространства и, главное, времени. Наш первый мир является пограничным, но в вашем восприятии, то есть восприятии тех, кто живет в вашем измерении, он совсем иной. Он настолько плотно прилегает к земле, что все, что с нее уходит, попадает сначала к нам. Вернее, просто проходит через нас. Сразу хочу предупредить: это не чистилище и не врата рая или ада.

Таким образом, через нас проходят практически все без исключения. И мы единственные, кто может контактировать с вашим миром. Кстати, те, кто за нашими пределами, тоже попадают к вам только через нас. Иногда мы служим преградой для того, чтобы на землю не ворвались те, кому здесь нечего делать. Единственные, кто может находиться здесь беспрепятственно, — это высшие, которые приглядывают и за вами, и за нами. Но это исключительные случаи. Мы с вами представляем собой большое человеческое общежитие душ. Душ, которые пока еще могут быть материализованными в привычном или эфирном состоянии.

Число тех, кто имеет право доступа в пределы земного мира, у нас ограничено. Такие же есть и у вас. Это ты узнаешь в случае… — тут он замолчал и, в упор взглянув на меня, внезапно сказал: — У тебя есть еще вопросы?

Я не мог не воспользоваться случаем и дал волю своему любопытству:

— Конечно! Неужели все умершие попадают к вам? А что дальше? Ведь ваш мир не резиновый!

Лавр воспринял мой интерес как должное и спокойно объяснил:

— Да, все умершие сначала попадают к нам. Кто-то задерживается на определенное время, но большая часть, если к ним нет вопросов или они неисправимы по определению, уходит дальше. А там, как известно, их ждут врата и суд. Где, точно сказать не могу. Наш мир — это скорее место для осознания того, как человек прожил жизнь. Для этого им всем дается время. Если необходимо что-то исправить через осознание, им будет позволено задержаться дольше отведенного срока. Это возможность сделать так, чтобы дальнейший их путь был выстроен уже в понимании, куда они попадут. Может случиться, что они будут изменены или обнулены окончательно, так я называю ликвидацию души. Предвижу твой вопрос о неприкаянных душах. Да, такие тоже есть, но это уже не в нашей компетенции. Они — часть темных сил, а у тех свои правила. Об этом, если такая необходимость возникнет, поговорим позже. Ну как, — внимательно посмотрел он на меня, — надеюсь, я понятно объяснил?

— Да, продолжайте, пожалуйста.

— Далее идет более тонкий мир, как вы называете информационное цифровое состояние. Но сейчас не о нем. На стыке этих двух миров существует так называемый фильтр. Как ни покажется странным, это религия и вообще все верования. Кстати, атеизм — это тоже верование, пусть и в отсутствие Бога, но все же вера. Только не нужно задавать мне вопрос, есть Бог или нет. Я ничем не отличаюсь от вас в этом познании. Ведь на самом деле мы не можем доказать ни существование Бога, ни его отсутствие. Могу только субъективно, исходя из своих знаний, предположить, что там, дальше, есть нечто, напоминающее сферы иных измерений и течение времени. Старые и новые миры. Космос тоже мир, требующий изучения и понимания его сущности. А что еще дальше, только Богу известно.

Присутствующие недоуменно переглянулись, не понимая, что именно известно только Богу? Вот и ответ вопросом на наш вопрос.

Заметив нашу растерянность, Лавр объяснил, что всегда верил в Бога и не может обсуждать эту тему на уровне своего понимания мироздания. А наличие миров во взаимосвязи, по его мнению, есть разумное творение Всевышнего. На этом он, видимо, собирался поставить точку. Но у меня оставалось еще несколько вопросов, связанных с иными мирами. Посмотрев на часы, Лавр что-то мысленно прикинул и кивнул:

— Ну что ж, Владислав, я тебя слушаю! Выкладывай свои сомнения и предположения, любопытно узнать, что ты думаешь по этому поводу!

Я нисколько не смутился, так как сгорал от любопытства и желания наконец понять то, что видел сам, своими глазами, и чему до сих пор не мог найти объяснения. И потому, выдохнув, начал издалека:

— Как вы знаете, я живу за городом. Место, правда, отдаленное и глухое, зато в стороне от шумных дорог. Кругом леса, поля, рядом река. Благодать! Никакой суеты, и под ногами никто не путается. Дороги у нас приличные, до работы на автомобиле добираться минут двадцать, не выезжая на трассу. К тому же машин мало, интенсивное движение бывает только в период дачного сезона, да и то в основном по выходным.

Произошло это года два назад. Ранним утром я, как всегда, отправился на работу. Выехал из нашей деревни на перекресток. Дальше, если ехать прямо, метрах в ста пятидесяти храм, мне же надо повернуть налево. Посмотрел направо — ни одной машины. Обзор хороший, воздух чистый, прозрачный, какой обычно бывает только на рассвете. Спокойно выезжаю на перекресток, чтобы повернуть, и тут сердце оборвалось и полетело куда-то вниз: прямо перед моим капотом проезжает автомобиль. Какой-то необычный, странной формы, немного угловатый, а главное, яркого ультрамаринового цвета. Никогда не видел такого! Повернув голову, на меня, изумленными глазами смотрит сидящий в нем человек. Ни испуга, ни ужаса, просто смотрит и продолжает движение. Все как в замедленном кино. Я резко бью по тормозам и сжимаюсь в ожидании неизбежного, понимая, что сейчас моей машине снесет всю морду. Но… ничего не происходит. Автомобиль проплывает мимо.

На лицах моих собеседников, кроме Лавра, удивление и вопрос: что дальше?