электронная
90
печатная A5
371
18+
Тайны Гроама. За гранью сна

Бесплатный фрагмент - Тайны Гроама. За гранью сна

Объем:
176 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-6861-3
электронная
от 90
печатная A5
от 371

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Посланник из Созвездья Льва встречал загадочной улыбкой. Сыграв со мною в преферанс, сберёг от горестной ошибки. И, провожая через мглу в края надежды и покоя, Тропу украсил серебром и увлажнил своей слезою.

Посланник из Созвездья Рыб был полон чувства превосходства, Но, снизойдя ко мне, открыл дорог пересекаться свойство. Рассеял призрачный туман, и вот, познав его планету, Я продолжаю долгий путь в страну оранжевого цвета

ГЛАВА 1

Нежный летний ветерок пытался прорваться сквозь влажную пелену жары. В душном городе находиться было просто невыносимо, поэтому, воспользовавшись выходными, я бежала на остров, чтобы почувствовать хоть какое-то отдаление от цивилизации. Пятьдесят минут на пароме вдоль побережья — чудесное путешествие! При этом затянутый пеленой смога город — как эта серость видна издалека! — находится совсем близко, но ширина морской глади не даёт приблизиться шумному и суетливому настроению мегаполиса сюда, в этот чудесный, прямо-таки райский уголок. И вот ты уже не узник города, а гость приютившего тебя кусочка тишины, которая особенно сильно ощущается ночью. Если ты, надышавшись свежего воздуха, пропитанного йодом, всё же проснёшься за полночь, то буквально окунёшься в несравненное спокойствие, такое непривычное для городского жителя. Волшебство непременно должно произойти со мной именно здесь! Ведь для встречи с ним я и вырвалась из огромного городского муравейника! Просто жаждала чего-то необычного! А когда чего-то очень сильно хочешь, желаемое непременно сбудется. Ой, кто-то сказал уже эту фразу раньше меня… Сейчас здесь, на пароме, предчувствие чего-то невероятного, что произойдёт в моей жизни, не покидало меня. Оно сквозило во всём: и в волнующем кровь, освежающем тело морском бризе, и в нервном крике прожорливых чаек, и в солёном запахе моря, сверкающего на солнце бирюзой. Я сильнее сжала пальцы на бортике парома и пристальнее вгляделась в синеватую воду, представляющую взору то огромную голубую медузу, то косячок каких-то мелких рыбёшек. Но полностью раствориться в сказочном чувстве полёта в детство мне не удалось…

— Извините. Мы не помешаем?

Обернувшись на голоса, я увидела двух парней. Приветливо улыбаясь, они пытались втиснуть в небольшой островок пространства две дорожные сумки.

— Да, пожалуйста…

Меня учили ещё в детстве, что разглядывать людей слишком откровенно неприлично. Вспомнив об этом, нехотя отвернулась от парочки. А посмотреть было на что! Точнее, на кого.… Один из парней выглядел вполне заурядно и нисколько не броско, эдакий крепкий грибок-боровичок. Его кругленький животик был обтянут рубашкой в клеточку, на голове достаточно модная бейсболка, стильные очки «хамелеоны» для улучшения зрения. Шорты «бермуды» защитного цвета и босоножки-мокасины завершали облик молодого, но полнеющего интеллигента на отдыхе. А вот его приятель заметно выделялся из пёстрой толпы стремящихся удрать из знойного города поближе к первозданной красоте людей. Парень был достаточно строен и, пожалуй, на полголовы выше своего друга. Модно подстриженные волосы удлинённой гривой шоколадного цвета опускались чуть ниже шеи. Подкрашенные в тон волосам бровки домиком росли над голубыми глазами в обрамлении чёрных — тоже подкрашенных — ресниц. Аккуратно выведенные капризным бантиком губы представляли отличнейшую работу мастера татуажа. Красная футболка прекрасно гармонировала с красными штанами чуть ниже колен, слишком элегантными для «бермудов» и достаточно мужскими для «капри».

«Ты знаешь, мы забыли купить фрукты, а я их просто обожаю, ну что теперь делать?» — капризно произнёс «чёрненький». «Не надо ни о чём переживать, купим мы фруктики», — ласково успокоил его приятель. Я подумала, что далеко не каждый мужчина вложил бы столько нежности, обращаясь к своей даме. С любопытством обывателя, столкнувшегося с «не такими, как все», я стала прислушиваться к диалогу «сладкой парочки», как мысленно окрестила я парней.

— Тебе здесь хорошо? Или, может, пойдём внутрь?

— Я не для этого вырвался из города, чтобы сидеть внутри парома и не видеть этой красоты.

— Хочешь конфетку? Я взял твои любимые.

— Не, лучше баночку пивка…

— На, но аккуратно пей, оно холодное. Если замёрзнешь, скажи, сразу пойдём внутрь…

«Ну, прям заслушаться можно, — подумалось мне. — И почему они любят друг друга? Ведь вокруг так много красивых девушек. А впрочем, какое мне дело…»

«Марья! — раздался крик, ярко выделяющийся средь весёлого людского разноголосья. — Где ты, Марья?!» Я посмотрела в сторону, откуда раздавались крики, наверное, не было на пароме человека, который хоть на секунду не среагировал бы на этот вопль. Впечатляющего вида тётя лет тридцати пяти вышла из закрытой части судна и, слегка покачиваясь, стала сурово вглядываться в людскую толпу, продолжая взывать к загадочной Марье. Длинные немытые волосы развевало солёным ветром, густая длинная чёлка то и дело падала на маленькие чёрненькие глазки-смородинки с размазанной тушью. На даме красовались растянутые джинсы с весьма замызганными коленями и жёлтая футболка, предательски открывающая миру толстенький живот её обладательницы. Пальцы с облезлым, некогда красным маникюром сжимали бутылку пива, почти пустую. На «диву» уже почти никто не обращал внимания, а она, пытаясь удержать равновесие, пошла между рядами перевозимых на пароме машин, повторяя на разные лады имя своей спутницы. «Тётя, вы подружку ищете? — спросил кто-то из кучки весёлых подростков, стоящих недалеко от аппарели. — Наверное, это она, спит здесь, рядом с нами». Брюнетка, раскачивая пышными бёдрами, гневно сверкая глазами, двинула к подросткам.

— И где она?

— Да вот же, спит, не слышит.

Мальчишки расступились, и взору присутствующих на пароме пассажиров открылась такая картина: маленькая девушка, одетая в чёрные брючки и чёрную футболку, трогательно обняв ведро для мусора, спала сладким сном младенца. Пустая бутылка из-под пива валялась в этом же ведре. Тётя бросилась к подружке:

— Марья, ну, вставай! Скоро приедем, или ты назад погребёшь?

— Мю… м-м-м..мю..

— Ну, чё, бля, так ужираться? Сейчас приедем, посидим по- человечески, выпьем, вставай!

— Отвянь… Мне хо-ро-шо..

А вот и ответ на мой вопрос, почему парни «голубеют» не по дням, а по часам. Посмотришь на таких красоток — весь женский пол может опротиветь. А ведь девчонки-то вполне симпатичные, Марьюшка — так вообще куколка, даже ногти с аккуратным маникюром, в отличие от приятельницы, и лет-то ей, поди, немного, и тридцати на вид нет. Я представила две пары: «боровичок» рядом с толстушкой в жёлтой футболке идут под ручку. Он — с баночкой пивка, она — с бутылкой в руке с облезлыми ногтями, сверкает глазками-смородинками, грозно так: «НЕ ПОДХОДИ! УБЬЮ!» А рядом Марьюшка с кокетливым, жеманным парнем. У него — губки бантиком, а она — сонная, в руках алюминиевое ведро для мусора… Я засмеялась и потёрла нос, чтобы никто не заметил, что хохочу сама с собой. Потом поменяла парочки местами: брюнет в красном с толстушкой и с пивом, а «боровичок» сквозь очки нежно так смотрит на Марьюшку, спящую возле помятого и грязного ведра… Мои мысли нарушил шум голосов, маты возле аппарели Я посмотрела в ту сторону, откуда они доносились. Марьюшка исполняла «ОПЕРУ РЫГОЛЕТТО», перегнувшись через борт парома, подружка поддерживала её за талию и громко материлась, подростки, стоявшие рядом, громко хохотали.

— Что-то холодно, пойдём внутрь, — брезгливо проворчал чернявенький красавчик.

— Конечно, конечно, если тебе прохладно, давай уйдём, — нежно ответил ему приятель.

Парочка, подняв свои огромные сумки, проследовала в закрытое помещение парома.

Тем временем оставалось минут пятнадцать пути. Мысли о предстоящем волшебстве начисто покинули меня; я представляла, как приеду, поднимусь в квартирку моей доброй родственницы, благодаря которой имею возможность в комфортных условиях проводить время на острове — она любезно даёт ключи от своей пустующей квартиры — налью чашечку кофе с коньяком и начну великий праздник «ничегонеделания». Пойду на море, а вечером приедет муж… И вот она я — абсолютно счастливая на отдыхе!

«У аппарели будьте осторожны», — раздался голос капитана. И я, подгоняемая толпой, тоже предвкушающей отдых, поспешила к выходу. По пути обогнала Марьюшку с приятельницей. Толстушка несла чёрный пакет, содержимое которого позвякивало, явно угадывались бутылки, конечно же, со спиртным. Марьюшка же тащила две небольшие дамские сумочки и громко, пьяно смеялась. А где же «сладкая парочка»? А-а-а, они почему-то оказались впереди, бодро обгоняли толпу, пытаясь перехватить свободное такси, причём жеманный парень наравне с приятелем тащил неподъёмные сумки. «И ещё один плюс», — печально подумала я.

Воздух острова всегда заряжал меня каким-то детским оптимизмом! Здесь всегда чувствую себя моложе, здоровее, красивее, веселее, бодрее. Вот и сейчас я достаточно легко взобралась по крутой лестнице, ведущей от переправы наверх к домам, где меня поджидала уютная квартирка родственницы. В этой маленькой «однушке» чувствую себя очень комфортно, как дома. Забегая в подъезд и мысленно предвкушая наслаждение от кофе с коньяком, я на секунду оторопела — на лестничной площадке возвышалась высокая фигура в чёрном. Но тут же на смену испугу пришло удивление — монах! Он стоял прямо перед дверью квартиры, куда я собиралась войти, и глядел на неё как бы в нерешительности. Но, увидев меня, тотчас поспешил к выходу. Не успев издать ни звука, я удивлённо глядела на инока. Монах быстро прошёл мимо меня и вышел из подъезда. Он не сказал ни слова, лишь на сотую долю секунды взглянул на меня. Казалось, ничего не произошло, подумаешь, монах пришёл к кому-то из жильцов подъезда, перепутал дверь, забыл, где живут его знакомые… Однако его короткий взгляд остро врезался в меня, вошел в моё сознание, словно прожёг насквозь. Даже не могу подобрать слов, чтобы объяснить, что именно я почувствовала в короткий миг нашей встречи… Успела запомнить его глаза, небольшие, глубоко посаженные… В обрамлении густых серых ресниц они, казалось, излучали множественность противоречий нашего мира. Отливающий сталью взгляд вначале показался мне устало суровым, а через мгновение — ласково снисходительным… или грустно успокаивающим. Ещё никогда в жизни я не была под таким сильным, волнующим впечатлением от мимолётной встречи! Монах уже давно вышел из подъезда, а я стояла неподвижно, как вкопанная, рассеянно перебирая ключи. Впрочем, странного в самом факте появления монаха ничего не было. На острове, в пяти минутах ходьбы от дома, в котором я остановилась, находился мужской монастырь. Он был построен совсем недавно. Красивые деревянные домики-кельи, видимые из-за высокого зелёного забора, радовали глаз строгостью и аккуратностью, а колокола звонили, как и положено, три раза в день, наполняя воздух степенными звуками, очищающими мысли и вселяющими спокойствие. Меня удивило другое: монахи просто так не гуляли по острову, один раз я видела парня в рясе, спешившего с парома в монастырь, и, пожалуй, всё… Было даже немного странно: монастырь стоит, а монахов не видно… Но, с другой стороны, верующие затворники и не должны праздно шататься, это ведь не отдыхающие из города…

Выпив свой вожделённый кофе, я почти забыла о встрече в подъезде, осталось лишь какое-то странное, тонкое, волнующее настроение, подаренное мне взглядом внимательных серых глаз. Через пять минут я уже шагала в направлении моря. На плече у меня висела сумка с покрывалом и с бутылкой воды. Про инока и думать забыла.

Расстелив покрывало на песке, раздевшись, быстро зашла в воду и пару раз присела так, чтобы вода накрыла только плечи. Плавать я не умею вообще. Да-да, к моему стыду и огорчению. Живу возле моря, но воды боюсь, как огня, вот такой каламбур. По правде говоря, я покривила душой, особого стыда и огорчения давно уже не испытываю, комплекс боязни воды отстал от меня лет на пятнадцать после того, как жизнь начала знакомить меня с массой «единомышленников». Конечно, осознаю, сколько теряю кайфа в морской воде, не умея плавать, но ничего, мало ли кому и что всем нам не удаётся испытать, я, может, на другое способна… Порассуждав таким образом, приступила ко второй части своего «великого заплыва»: присела и опустилась на руки, начала ходить по дну, шлёпая по воде ногами. Любимое упражнение в воде! Потом перевернулась и то же проделала, лёжа на спине. С чувством выполненного долга я выбралась из глубины по колено (вообще-то моя любимая глубина — по пояс) и упала на покрывало, подставив горячему летнему солнцу спину. Сладкая истома быстро взяла меня в плен, глаза начали слипаться, я не стала сопротивляться желанию спать и с удовольствием задремала.

ГЛАВА 2

В своём сне я быстро шла, почти бежала по сырому осеннему лесу. Вдруг, откуда ни возьмись, подул холодный ветер; съёжившись и подняв голову, увидела, как две огромные рваные тучи застилают горизонт. Чувствуя, что останавливаться нельзя, попыталась собрать последние силы, чтобы двигаться дальше. Длинная серая юбка развевалась на ветру. Пряди волос, вырванные ветром из причёски, больно били по лицу. Вдалеке раздавался лай собак, но мне уже не было страшно: ручей, через который я только что перебралась, не даст им возможности выйти на мой след. Пожалуй, можно расслабиться и отдохнуть. Полы юбки намокли, но я не чувствовала холода. «Что делать?» — с ужасом подумала я, а потом громко выкрикнула эту фразу. Я не отличалась особой смелостью, но сейчас во что бы то ни стало должна была помочь главному в моей жизни человеку. Его имя — Огл. Мы познакомились почти год назад. Вот как это произошло. Огл жил на окраине посёлка, он поселился здесь недавно и сразу завоевал славу чудного и странного человека. Молодой человек был вежлив и спокоен, на игривые взгляды девушек не реагировал, сторонился компаний и вечерних посиделок с элем. И если бы не постоянные разговоры сельских девушек о странном парне, то я и не думала бы о нём, не интересовалась его тайнами. Однажды моя подруга Ника заговорщицки шепнула мне, что наш таинственный сосед — колдун и ворожей. Она рассказала, что сама видела, как он на ярмарке продавал картины с «живыми» рисунками. А ещё кто-то слышал, как поздно вечером из его дома доносятся странные звуки, словно кто-то играет на невиданном, неслыханном музыкальном инструменте. Не очень-то я верила всем этим сплетням, хотя поболтать о незнакомце было приятно. А потом мы неожиданно встретились…

С детства у меня было излюбленное место в лесочке на окраине посёлка. На небольшой полянке росло старое дерево, а рядом струился весёлый ручей. Я садилась на надломленную ветку и глядела на стремительно бегущий ручеёк, погружаясь в мир фантазий. Вначале мысли были сбивчивы, в голове сумбур, но постепенно думы выравнивались и начинали принимать разнообразные формы. Иногда я представляла себя феей этого леса, мысленно разговаривала с мотыльком, сидящим на травинке передо мной. Мне казалось, что слышу его тоненький голосок, и этот голосок даёт ответы на все мои вопросы. Он рассказывал всё о прошлом и будущем Земли. Суть человеческой жизни делалась понятной и простой, как азбука для пятиклассника. А порой мои мысли носили другой характер. Я — царица мира, несущаяся на мягких облаках, а потом вдруг — пылинка во Вселенной и сама Вселенная, огромная и прекрасная, понимала все звуки, которые издавала природа, и сама была одним из этих звуков. Иногда достаточно долго пребывала в подобном чудесном состоянии, потом так не хотелось выходить из него, как не хочется просыпаться ранним зимним утром. Я была счастлива просто оттого, что могу вот так спокойно сидеть и смотреть на воду, а завтра тоже смогу прийти сюда и опять думать обо всём на свете.

В один из таких моментов раздумья мне вдруг показалось, что кто-то стоит совсем рядом. Испугавшись, я вздрогнула и оглянулась. Незнакомец стоял не рядом, а достаточно далеко от меня, но от пристального взгляда его серых глаз закружилась голова.

— Привет, — тихо произнёс он.

Я лишь слабо кивнула.

— Отдыхаешь, а я тебя сразу и не заметил, хотя уже давно нахожусь здесь… Ты, наверное, только что сняла шапку-невидимку? — мужчина улыбнулся, глаза его засмеялись и стали добрыми, как у сказочного волшебника на картинке к детской сказке.

— Вы, наверное, заняты чем-то очень интересным, раз не замечаете ничего вокруг? — спросила я. Голос мой был слаб и тих.

— Хочешь посмотреть? Подойди, не бойся…

Я поднялась, нерешительно помялась на месте, а затем направилась к собеседнику. Приблизившись, увидела, что перед молодым человеком стоит небольшой мольберт, вернее, это был не мольберт, а какой-то непонятный предмет, похожий на него. Рядом на сломленном дереве заметила жестянку с водой и обычную школьную акварель.

— Как тебя зовут?

— Аниста.

— А я Огл.

— Вы рисуете?

— Давай на «ты», мне ведь не девяносто девять лет. А на рисунок, если хочешь, посмотри.

Я взглянула на небольшой листок, закреплённый на «мольберте». Это был весьма странный рисунок. Казалось, художник просто бездумно чиркает красками по листку, но уже через мгновение поняла, что вижу знакомый пейзаж. Хоть на листке плотной бумаги и не было изображения пестрящей листвой сопки и маленькое облачко, висящее на небе, на нём не было изображено, тем не менее, я точно знала, что Огл рисует именно эту поляну, где мы сейчас встретились.

— Вы… Ты рисуешь другое измерение? — вырвалось у меня. — Почему это место так странно выглядит?

И вмиг меня обжёг пронзительный взгляд стальных глаз. Кажется, моё сердце замерло на месте, а потом устроило дикую пляску. Глаза Огла в обрамлении густых чёрных ресниц были необычного серо-стального цвета. Он лишь на секунду взглянул на меня, а мне показалось, что мой новый знакомый видит меня насквозь и читает все мои мысли. Смутившись, почувствовала, как сладко заныло под ложечкой, и тут же покраснела.

— Ты поняла, что здесь нарисовано? Хотя чему удивляться… Попробуй нарисовать что-нибудь тоже.

— Где? И как? Я не умею рисовать!

— Да прямо здесь, и почему ты решила, что не умеешь рисовать? Как только человек берёт в руки карандаш и учится его держать, он уже может рисовать. Ну, держи кисть, пробуй.

— Но я испорчу твой рисунок.

— Ха-ха! Ты так говоришь, словно перед тобой шедевр мирового искусства!

Я взяла кисть и вдруг поняла, что именно буду сейчас рисовать. Моя рука непроизвольно опустилась в жестянку с водой, затем в зелёную краску, штрих — жёлтая краска, штрих — синяя. Не зная, какую краску сейчас возьмёт кисточка и какие движения сделает моя рука, я точно была уверена, что делаю всё правильно, чувствовала — рисунок начинает жить! Вдруг рука обмакнула кисть в красную краску и начала выводить какие-то странные знаки, похожие на иероглифы. Я располагала их сверху вниз, вдоль края рисунка.

— Откуда?! Откуда ты знаешь Символы Гроама?

— Что? Какого Гроама? Какие Символы? Я не знаю, что делают мои руки…

— Аниста! Наконец-то я нашёл тебя!

Вот так состоялось наше знакомство. Сейчас же, стоя под чёрными рваными тучами, знала одно: я должна спасти Огла не только потому, что он мой извещающий, а потому, что он самый дорогой для меня человек…

………………………………………………………………………

— Э-э-енто кто? Э-э-енто кто?

В недоумении я открыла глаза. Батюшки мои! Уснула! Как моя спина? Не сгорела?! Нет. Всё хорошо. «Молодчина, Любашенька! — похвалила я сама себя. — Догадалась предварительно спину защитным кремом от солнца намазать. Умничка!». Интересно, долго я была в объятиях Морфея? Да… Кофе с коньячком перед выходом на солнышко пить было очень опрометчиво! А голос рядом продолжал гнусаво вопрошать в «сотик»: «Ну, кто енто? Денис и Денис?» Я оглянулась. Ба!!! Старые знакомые! Два приятеля с парома расположились невдалеке от меня. На брюнете были плавки синего цвета, а на боровичке купальные шортики в цветочек. Вокруг лежало несколько пустых бутылок из-под пива, парни были явно навеселе. «А Денис и Женя уже приехали и отдыхают!» — гнусавил чернобровый гей, собирая губки уточкой. Боровичок, перегнувшись через плечо друга, кричал в трубку таким же противным голосом, переходящим на радостный визг: «Я в восторге! Я в полном восторге! Нам с Дениской здесь очень нравится!» « Всё ясно, — подумала я, — чёрненький — Денис, а боровичок — Женя…» Поднялась и направилась к воде. Перед тем как покинуть пляж, стоит ещё раз совершить великий заплыв на глубину по колено…

ГЛАВА 3

«Приснится же такое», — думала я, шагая с пляжа по пыльной дороге, но странное чувство реальности только что пережитого не оставляло меня. Сон не выходил из головы, это было похоже, скорее, на де-жавю. Что-то необыкновенное произошло со мной: в удивительном лесу, знакомясь с парнем по имени Огл, я была поражена его глазами, взглядом, который они излучали. И тут до меня дошло! Конечно же, я видела этого человека в реалии! Это же монах, который встретился в подъезде! Огл обладал такой же высокой фигурой и пронзительной сталью взгляда… «Ну, понесло тебя, — усмехнувшись, одёрнула я себя, — очень глупо так реагировать на мимолётный взгляд мужчины, да ещё и монаха! Чай, не девочка! Что это на тебя нашло? Что это вдруг такая впечатлительность? Как у двадцатилетней! С Егором лишь полдня не виделась, а уже такая реакция на взгляды мужчин. Да этот монах и не смотрел на тебя толком, так, мельком глянул. Вот он стоит сейчас где-нибудь на службе или просто занимается своими монашескими делами и не вспоминает о тебе, во-первых, потому что монахам нельзя думать о женщинах, а во-вторых, тебе не двадцать лет, как в этом странном сне на пляже, а в два раза больше!» От этих мыслей почему-то испортилось настроение. Но проходя мимо монастыря, поневоле присматривалась — вдруг увижу что-нибудь интересное для себя, однако за высоким зелёным забором совершенно ничего не было видно. В конце концов, решила, что разрешу себе немного подумать о сне и серых глазах Огла. Почему бы нет? Ведь это мои мысли и моя голова, что хочу, то и делаю. Кому от этого плохо? Вот, успокоила себя, и настроение вновь улучшилось.

По дороге зашла в магазин, купила хлеба, его не привозят из города, а пекут здесь, на острове. Этот хлеб обладает невероятным вкусом — нежный, просто тает во рту, а запах свежей корочки сводит с ума! «Может, его в монастыре пекут?» — подумала я и засмеялась собственным мыслям. Представила, как Огл, монах в белом фартуке, одетом прямо на монашескую рясу, замешивает муку, погружая в тесто нервные длинные пальцы. Стоп! Его рук я не видела ни во сне, ни наяву. И в одно мгновение ока на мысленном экране — пекарь! Монах поднял голову и посмотрел на меня. Глаза его смеялись, как у доброго волшебника из детской сказки, а нос был в муке. Сердце учащённо застучало, а в груди сладко заныло… «Ну, это уже слишком! — подумала я. — Что это с тобой? Крыша от свежего воздуха поехала, или заплыв на длинную дистанцию повлиял?»

Придя домой, принялась готовить обед на скорую руку: сайровый суп, салат из свежих помидоров и огурцов, бутерброды с сыром, помыла несколько яблок. Обожаю сорт розмарин, только жаль, что, когда сезон этих яблок заканчивается, они превращаются в какую-то ватную жвачку. Очень люблю яблоки, но только сладкие сорта, кислые, пожалуй, более ароматные, но у меня от них сводит скулы. Предпочитаю яблочки по сезону, в каждом определённый вкус и аромат, но время одного сорта уходит — сразу яблоко становится ватным и с лёгкой горчинкой, тогда уж оно вряд ли кому-нибудь понравится.

В дверь постучали. «Егор!» — обрадовалась я. Мы с мужем десять лет вместе. Но чувства не стали пресными, пожалуй, наоборот: узнавая привычки друг друга и подстраиваясь под них, мы с любовью строим наши отношения, за что и благодарны себе. Благодарны за каждый новый этап в нашей жизни, за любую лучшую перемену в характере. Порой мне кажется, что я знаю всё о своём Егоре, а иногда ловлю себя на мысли, что передо мной незнакомый человек, которому очень хочется понравиться, показать все свои лучшие стороны. Раньше нередко между нами возникали ссоры, конечно, и сейчас бывает всякое, но конфликты уже не носят такой разрушительный характер. Терпеть не могу конфликты! Худой мир лучше доброй войны — одно из моих жизненных кредо. Мне не стыдно первой пойти на мировую, потому что самой же потом будет лучше, комфортнее и спокойнее. Не скрываю, я — эгоист! И иду на мировую в первую очередь для себя. Вот такие откровения… Впрочем, и Егор стал намного покладистее и мягче, чем в начале нашей совместной жизни. Бывает, что и ему приходится гасить мои ничем не оправданные импульсы.

Можно было бы еще долго размышлять на тему моей безмятежной любви к мужу, но в дверь еще раз настойчиво постучали. На пороге стоял Егор, выражение его лица было очень недовольным. Чуть подставив щёку для поцелуя, не обращая внимания на мою радость, он перенёс через порог тяжёлую дорожную сумку. «Стучу, стучу, ты ведь знаешь, что я приеду в это время, спишь, что ли? Подожди, Люба! — он недовольно отстранился от меня. — Сумка тяжёлая, мясо в ней потекло, зачем так рано из холодильника вытащила, о чём думала?! Жара такая, оно растаяло бы и так на пароме! Посмотри, наверное, вымазался весь!»

Вот так, только подумаешь о том, как всё прекрасно в жизни, тебя тут же опускают на грешную землю. Правильно говорит моя тётушка: «О муже даже думать хорошо нельзя, чтоб не сглазить!» Сегодня утром я отправилась на паром налегке, прихватив лишь немного своих вещей, Егор же должен был привезти сумку с продуктами (ценник в магазинах острова радовал гораздо меньше, чем его природа). И чтобы мой благоверный ненароком ничего не забыл, я сразу достала мясо из морозилки, всё собрала и поставила ношу у порога. А прошло часа четыре, а то и больше…

— Ну, миленький, думала, ты можешь забыть мясо, — скопировала я гнусавый голос Дениса с пляжа.

— Я, что, похож на придурка? Вот теперь бери и отмывай всё, что кровью уделано.

— Конечно, любимый, ты только не волнуйся, сейчас всё сделаю, — продолжала я копировать гея.

Егор совершенно не разделял моего радужного настроения, пройдя мимо меня с мрачным лицом, он направился в ванную мыть руки, а я пошла на кухню и заглянула в сумку, чтобы оценить масштабы бедствия. Ну, и ничего страшного. Правда, сумку придётся отмачивать и отмывать… Когда минут через тридцать всё было закончено и мы сели за стол, супруг заметно повеселел. Да, вкусная еда (давно замечено!) всем поднимает настроение!

— Ну, не переживай, миленький, зато вечером будет вкусненькое мяско, размораживать его уже не надо, поэтому приготовлю очень быстро и очень вкусно, тебя ждет суперский ужин, — ворковала я, принимаясь за суп.

— Безалаберная ты, — Егор совершенно беззлобно и нежно посмотрел на меня.

Мне так хотелось рассказать ему и о встрече с монахом, и о моём сне на пляже, но что-то удерживало, возможно, легкое разочарование от встречи или что- то другое, не могу сказать. Я лишь поведала историю о Денисе и Жене — «голубых» с парома. Мы немного посмеялись, поболтали о «сладкой парочке» и направились на пляж. Когда проходили мимо монастыря, я уже было открыла рот, чтобы рассказать мужу о сне, не дающем мне покоя, но меня остановила мелодия мобильного телефона.

«Мамочка! Мамочка, привет!» — услышала я голос дочери. — Как отдыхаете? Такая хорошая погода, оставайтесь там подольше». Я прекрасно понимала, что за столь нежным воркованием кроется что-то гораздо большее, чем забота о нашем отдыхе, но угадать, что затеял мой ребёнок, сразу не смогла. У меня неплохие отношения с моей восемнадцатилетней дочерью, но особо умилённо сюсюкать Наташа начинает лишь тогда, когда ей нужно получить моё согласие на что-либо. Вот и этот звонок не был исключением. «Мамулька, можно Яна принесёт к нам свой компьютер, а то она уезжает к родителям на недельку и боится оставлять его, мало ли что?» — продолжала щебетать Наташа. Конечно, я разрешаю. Неужели дочь звонила только ради этого? Ведь ясное дело, моё согласие будет получено. В том, что у нас постоит комп подружки, нет ничего страшного. Минуты через две мобильный телефон затрещал вновь, опять звонила Натуся: «Мамочка, забыла спросить, а можно я поеду вместе с Яной? Ты не будешь против, правда? Ты ведь самая лучшая мама!»

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 371