электронная
80
печатная A5
384
16+
Тайна потерянной рукописи

Бесплатный фрагмент - Тайна потерянной рукописи

Объем:
170 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4474-2532-6
электронная
от 80
печатная A5
от 384

Да в силах ли вы понять, каково это: вернуться туда, где тебя помнят, чтут и восхваляют, и выяснить вдруг, что при всем том тебя не узнают! Никто. Никаким образом. Никогда. Не узнают до такой степени, что даже принимают за кого-то совсем и чрезвычайно другого. За того, кто презираем тобою и вовсе недостоин узнавания!.. Проклятые годы. Что делают они с нами!..

А. Н. Стругацкий, 
Б. Н. Стругацкий. Отягощенные злом

Если тебе не за что умирать, нет смысла жить.

Глава 1.
Мы знакомимся с энтузиастом

— Итак, задание вы провалили, — устало произнес генерал и пристально посмотрел на меня поверх очков.

Мои подчиненные, старший прапорщик Михаил Мигуля и эксперт-компьютерщик Ваня Зайкин, сидевшие смирным рядком за столом вышестоящего начальника, скромно опускали глазки и корпоративно страдали. Хотя в их сторону не прозвучало ни единого упрека. И это правильно. Раз я числился командиром, то в этом качестве отвечал за все.

— Причем произошло это перед выборами, — продолжал разнос генерал, — когда наша страна особенно нуждается в укреплении международного авторитета…

«Вот, блин, — думал я, сосредоточенно рисуя в блокноте закорючки, внешне похожие на стенографию. — И почему наша страна все время „нуждается“? Как нищие, право. Авторитет — не та штука, которую подают особо нуждающимся»…

— А средства, которые могли быть выручены после реализации предметов старинного клада, который вы не сумели найти, предполагалось направить на социальные пособия. На помощь старикам и малоимущим.

«Можно подумать, что старикам и малоимущим планируется выделять только средства, извлеченные из старинных кладов. И мы, негодяи, лишили бедняг последнего».

— И это важное правительственное задание вы сорвали, — подвел итог наш высокий начальник.

— Но товарищ генерал, — осмелился подать голос Зайкин. — Ведь самое главное, что и американцы, явившиеся за этим кладом, тоже ничего не нашли. Так что статус кво, в принципе, сохраняется. И в дальнейшем, если удастся добыть какие-нибудь дополнительные сведения…

— «В дальнейшем», «если удастся» — сардонически воздел руки начальник. — Уж не думаете ли вы, что до той поры вам будет позволено слоняться без дела?

Мы разом дружно замотали головами и горячо заверили руководство, что подобная безответственная мысль ни к кому из нас даже близко никогда не подходила!

— Ладно-ладно, — произнес генерал, на которого верноподданническая демонстрация не произвела особого впечатления. — Даю вам новое задание.

— Вот это правильно! — не удержался от восклицания старший прапорщик. Я испепелил его взглядом.

— Появился тут у нас один полоум… э-э, нетривиально мыслящий ученый, — продолжил высокий руководитель, не отреагировав на одобрение подчиненного. — Энтузиаст своего дела. И так всех достал, что для проверки его идей решено выделить группу сотрудников. Как вы понимаете, после вашего грандиозного провала вопрос о том, кому именно это дело поручить, даже не обсуждался.

— Кхм, — сказал я. — И что же за идеи у э-э… у энтузиаста?

— Ну-у, — генерал почесал висок кончиком пальца. — Он, видите ли, убежден, что у Александра Сергеевича Пушкина существовала некая тайная рукопись. Она никогда не была опубликована и в настоящее время является потерянной настолько, что даже крупные специалисты просто-таки не подозревают о ее существовании. Но Пушкин, якобы, придавал именно этой своей работе особое значение и перед последней дуэлью поместил ее в тайник, о существовании которого в последние минуты жизни поведал жене.

Наталья Николаевна свято хранила тайну, но частые переезды, второе замужество… В общем, след затерялся.

— Но у энтузиаста-то есть какие-то предположения о том, где искать? — поинтересовался старший прапорщик.

— В том-то и дело, что есть. Так что отправляйтесь к себе, к 10.00 должен прибыть ученый, и я распорядился, чтобы его без промедления направили к вам.

* * *

В нашу каморку, рассчитанную, вообще говоря, на одного человека, было втиснуто три стола, большой шкаф и корявый, советского производства железный ящик, исполняющий роль сейфа. Поэтому в ней трудно было разместиться так, чтобы не задеть соседа плечом или локтем. Так что сегодня, при дурном настроении, мне пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы ни с кем из подчиненных не столкнуться и не встретиться взглядом. Не хотелось объясняться.

Поскольку ожидалось, что придет посторонний человек, да еще и охарактеризованный как энтузиаст с нетривиальным мышлением, мы все постарались разложить всюду бумаги и придать обстановке максимально рабочий вид. Чтобы сразу, с порога стало понятно, что люди тут не просто отсиживают положенное время, а глубоко и сосредоточенно трудятся, забывая о личном и постороннем. Чтобы посетитель сразу мог понять, что отвлекать нас пустяками — дело не только неблагодарное, но, по большому счету, даже преступное и наносящее урон безопасности страны.

Пока мы все заняты хозяйственными делами, есть немного времени, чтобы ввести читателя в курс дела и рассказать немного о нашем подразделении.

Итак, мы существуем в рамках Федеральной службы безопасности и числимся в этом солидном ведомстве под номером 22—03/46. Никто не знает, откуда взялся этот ни с чем несообразный цифровой код, но я подозреваю, что это просто дата рождения нашего генерала. По инициативе которого подразделение и было создано.

Полное наименование засекречено, а к документам, в которых оно упоминается, имеет доступ исключительно узкий круг лиц из числа высшего руководства. Но поскольку слухи все равно просачиваются, я приоткрою завесу тайны — мы занимаемся расследованиями сверхъестественных явлений.

Что относится к данной сфере — никто точно определить не способен, так что нас могут бросить на любое задание. Первое дело, в котором мне довелось участвовать, привело к обнаружению средневекового оружия страшной поражающей силы (см. повесть «Тайна разрушенного храма»). Затем мы, наперегонки с американцами искали сокровища короны русских императоров (см. повесть «Тайна имперской короны). И вот теперь начальство решило отдать нам очередное безнадежное дело — общение с пушкиноведом. Ладно, мы не в обиде. Кто-то же должен делать и такую работу…

Старшим в нашей команде (по возрасту и опыту) является товарищ Мигуля (в обиходном обращении — дядя Миша). Родом он из далекого сибирского села и относится к той категории людей, про которых говорят: «Чем дальше за Урал, тем ближе к моральному кодексу».

В столичном регионе подобная приверженность нравственным нормам считается чем-то кондовым, совковым и вообще чуточку нелепо-смешным. Так что хотя в Москве дядя Миша давно, карьеры не сделать не сумел. Должность старшего прапорщика стала для него потолком.

К компьютерам, айфонам и прочим техническим новинкам, включая сотовый телефон, дядя Миша относится недоверчиво и с опаской. Он убежден, что старые вещи, если их вовремя ремонтировать, служат вернее и никогда не подводят. Мнение спорное, но, так или иначе, под рабочим столом нашего ветерана всегда громоздятся какие-то коробки с запчастями, разобранными карбюраторами, подержанными слесарными инструментами и прочим хламом, которые я неоднократно порывался выкинуть.

Второй персоной в нашем подразделении является Ваня Зайкин. В противоположность товарищу Мигуле, он — компьютерный гений, не представляющий жизни без разного рода технических наворотов.

В наше подразделение Ваня угодил за неоднократные и громкие скандалы с выпивкой и женским полом. Потому что несмотря на субтильную внешность пользуется у дам оглушительным успехом. (По крайней мере, если верить его рассказам).

Зайкин невысок, узкоплеч и стрижется наголо. Утверждает, что такая прическа позволяет окружающим разглядеть совершенство формы его головы. Но я лично думаю, что таким образом он просто прячет пробивающуюся лысину.

За успехи в профессиональной деятельности Зайкин получил прозвище «Киборг», которым чрезвычайно гордится. Он вообще считает себя человеком будущего, о чем непременно сообщает всем новым знакомым. Особенно дамам.

И третьим персонажем в нашем необычном подразделении являюсь я, Дмитрий Соболев. Рост 191, вес — 105, срочная служба — в спецназе ГРУ. Не удивительно, что окружающие при знакомстве всегда воспринимают меня, как тупого громилу. Другой бы обижался, а я не спешу опровергать. Подобно Сальвадору Дали, укрывавшемуся за усами, от которых собеседники не могли отвести взгляд, я прячусь за гориллообразной внешностью. А интеллектуальные способности использую, как Засадный полк в Куликовской битве. То есть до поры их не видно, но будучи введенными в дело в решающий момент, они могут стать для неприятеля фатальным сюрпризом.

Подозреваю, что именно брутальная внешность стала причиной моего попадания в нашу секретную команду. А высшее образование способствовало назначению на должность командира.

Последнее, о чем стоит сообщить — результаты. Каждое наше дело по завершению одаряет нас некими новыми знаниями и способностями. В частности, после нахождения одного сакрального клада было обещано, что у меня со временем проявятся некие особые умения, которыми прочие люди не обладают.

Что это за умения и как они будут проявляться не разъяснялось, так что пока хожу в ожидании и старательно прислушиваюсь к себе. Ничего нового пока не заметил.

* * *

К 10.00 мы как раз управились. И тут, практически без опоздания, в дверь постучали.

Полностью войдя в образ (Станиславский кричит «Браво!» и аплодирует стоя), я поднял затуманенный государственными заботами взор и обнаружил, что на пороге стоит крепкий круглоголовый мужчина в джинсовом костюме. Судя по общему контуру фигуры и манере держаться, — явный боец спецназа.

— Могу я поговорить с Дмитрием Соболевым? — вопросил вошедший.

— Извини, брат, — откликнулся я. — Сейчас никак. Вот-вот должен подойти один чудик, помешанный на Пушкине. Нам велели его принять. Так что давай попозже.

— Позже не получится, — вздохнул спецназовец. — Потому что чудик, помешанный на Пушкине, это я.

После короткой суматохи, в течение которой мы усадили новоприбывшего на стул, расчистили перед ним место на столе и угостили чаем с конфетками (запасливый дядя Миша поделился), выяснилось следующее.

Наш гость, как мы правильно определили, действительно до недавнего времени служил в милицейском спецназе. Во время командировок в Чечню неоднократно принимал участие в боевых действиях, что было отмечено несколькими правительственными наградами, включая медаль «За отвагу».

Но в последнем бою он получил серьезную контузию и осколочное ранение в позвоночник.

— На ноги врачи меня поставили, — поделился гость, задумчиво дожевывая очередную конфетку, — но осколок удалять не стали — опасно. Списали на гражданку и посоветовали побыстрее получить какую-нибудь сидячую специальность.

— В смысле?

— В смысле, что если осколок сдвинется, и меня парализует, то я к тому времени должен приспособиться зарабатывать, сидя за столом.

— Угу. А на Пушкине можно что-то заработать?

— Не знаю. Дело не в этом. Просто, когда встал вопрос о гражданской профессии, я сильно задумался. Потому как военная квалификация у меня — гранатометчик.

— Да, — проникся Зайкин. — С такой специальностью в Москве сложно трудоустроиться.

— К счастью, — продолжил рассказ гость (его, как выяснилось, звали Игорь Сикорин), — отцы-командиры не бросили в трудный час и пробили мне по линии МВД возможность бесплатно учиться в вузе. Правда, поскольку учебный год был уже в разгаре, вакансия нашлась только одна — на филологическом факультете.

— Вот так люди приходят в литературу, — глубокомысленно заметил дядя Миша.

— Ну да. А дальше все просто. Узнав о моих обстоятельствах, декан посоветовал написать кандидатскую диссертацию. И тему подсказал, на которой проще всего защититься.

— О Пушкине.

— Да.

— Но как же ты, едва поступив, уже о кандидатской задумался? Торопишься что-то.

— Тороплюсь, — серьезно подтвердил гость. — Осколок мой — штука непредсказуемая, так что курс я окончил за три года, и теперь собираю материалы для диссертации.

— Все ясно, — подвел я итог рассказу. — Но от нас-то ты чего хочешь? Мы, конечно, люди широкого образования, но как раз в литературоведении — ни бель мес. Ну так получилось!

— Да мне, собственно, не в литературоведении помощь нужна, — смутился гость.

— Тогда в чем?

— Видите ли, рукопись Пушкина, которую я пытаюсь найти, не была чисто литературным произведением. Ей придавали настолько огромное значение, что все (ВСЕ!) послы европейских государств, аккредитованные в то время в Петербурге, регулярно сообщали о ходе работы своим правительствам. В частности, сохранились доклады…

Тут он сделал паузу, выложил на стол кожаную офицерскую папку, извлек лист бумаги и громко зачитал:

— Доклады австрийского посла графа Фикельмона, неаполитанского посланника князя ди Бутера, шведко-норвежского поверенного в делах в Петербурге Густава Нордина, баварского посланника графа Лерхенфельда и прусского посланника Либермана.

— Ё-мое, — проникся Зайкин. — И чего же такого важного Пушкин мог в своем труде написать? Это ж прям международный заговор какой-то!

— Но это еще не все, — скромно продолжил литературовед-спецназовец. — Дело в том, что в Петербурге присутствовал еще и голландский дипломат, которого тоже исключительно интересовала рукопись Александра Сергеевича. Звали этого посла Луи-Якоб-Теодор барон ван Геккерн де Беверваард.

Мы зависли, переваривая информацию.

— Э-э, — прорезался наконец Ваня Зайкин, первым сумевший мысленно распутать этот клубок имен. — Вы хотите сказать, что это был тот самый барон Геккерн, приемный отец Жоржа Дантеса?

— Именно. И, похоже, его интерес к рукописи зашел так далеко, что дело закончилось дуэлью со смертельным исходом.

— То есть вы хотите сказать…

— Да, я хочу сказать, что Пушкина убили не из-за каких-то там сцен ревности, а исключительно…

— Ну, это спорно, — отмахнулся Зайкин. — Не может быть!

Ученый спецназовец пожал плечами.

— Ничего не буду утверждать. Дело требует расследования.

— Поэтому вы и обратились к нам за помощью? — спросил я.

— Не только, — ответил литературовед и поднял на меня ясный взор. — Просто с тех пор, как я начал заниматься поисками рукописи, меня уже дважды попытались убить.

Луи-Якоб-Теодор Барон ван Геккерн де Беверваард

Глава 2.
Загадка цветных стропил

Предусмотрительный пушкиновед заранее распечатал для нас три комплекта документов, распределив их в прозрачные канцелярские файлики.

Огорошив нас новостью об опасности литературоведческих занятий, он сообщил, что, прежде всего, нам необходимо войти в курс дела и поинтересовался, сколько времени требуется, чтобы мы смогли прочесть подготовленные им материалы.

Оценив на взгляд тощеватость прозрачных папок, я предложил встретиться после обеда.

Предложение было принято, после чего спецназовец удалился, а мы принялись работать с бумагами.

Первый лист в файликах был вполовину меньше стандартного (А4) размера и содержал хронологию.

Предпослано все было кратким эпиграфом: «Все висит на датах» А. Т. Фоменко.

Кто такой А. Т. Фоменко и какое отношение он имеет к исследованию жизни Пушкина, — не объяснялось.

Ниже, в левой колонке выстраивались даты, в правой — соответствующие им события из жизни Пушкина и названия произведений, написанных в указанный год.

Выглядело это так:


1799 год, 25 мая (6 июня) — рождение.

1811—1817 гг. — Царскосельский лицей. Кружок «Арзамас».

1814 год — первое опубликованное стихотворение.

8 января 1815 г. — «старик Державин нас заметил».

1817—1820 гг. — работа над поэмой «Руслан и Людмила».

1820 год — ссылка на юг России.

1824 год — ссылка в Михайловское.

1825 год — «Борис Годунов», «Граф Нулин»

8 сентября 1826 года аудиенция у Николая I.

1828 год — «Полтава».

1829 год — сватовство к Н. Н. Гончаровой.

1 мая 1829 года — отъезд в действующую армию на Кавказ.

1830 год — Болдинская осень №1.

18 февраля 1831 года — венчание в Москве.

1831 год, октябрь — «Дубровский», «Капитанская дочка», «Пиковая дама», работа над историческим трудом «История Пугачева».

20 августа 1833 года — поездка в Казань и Оренбург для изучения материалов по истории Пугачева.

1833 год — Болдинская осень №2. «Медный всадник»,

«История Пугачева», «Сказка о рыбаке и рыбке»,

«Сказка о мертвой царевне…».

30 декабря 1833 года — произведен в камер-юнкеры.

11 апреля 1836 года — выход первой книги «Современника».

27 января 1837 года — дуэль с Дантесом

29 января (10 февраля) 1837 года, в 2 часа 45 минут пополудни поэт скончался.


— И что это может означать? — спросил я после того, как мы вдосталь поизучали данный лист. — И причем тут многозначительный эпиграф насчет дат?

— Даты вполне стандартные, — сообщил Зайкин, сверившись с компьютером. — Соответствуют общеизвестным.

— Вот и я про то. Зачем переписывать цифры из учебника за восьмой класс? Если для того, чтоб объем нагнать, то жалкие полстранички погоды не сделают.

— Я знаю, — вдохновился Ваня. — Это шифр.

— Да ладно. Набор слишком стандартный: родился, учился, женился… Что тут можно зашифровать? Или ты думаешь, что Пушкин специально подгонял даты, скажем, аудиенции у царя под нужное для шифра число?

— А вот тут интересно, — подал голос дядя Миша, до сей поры вдумчиво изучавший свой листок. — Глядите, в 1820 году молодой поэт завершил работу над поэмой «Руслан и Людмила». И в этом же году его отправляют в ссылку. Типа, царю стихи не понравились?

— Щас глянем, — руки нашего эксперта запорхали над клавиатурой. — Вот. Энциклопедия Кирилла и Мефодия сообщает:

«Окончание работы над „Русланом и Людмилой“ совпало с резким недовольством императора поведением и возмутительными стихами Пушкина: речь пошла о Сибири или покаянии в Соловецком монастыре. Пушкин был вызван к военному губернатору Петербурга графу М. А. Милорадовичу и, сознавшись в том, что загодя уничтожил крамольные стихи, заполнил ими целую тетрадь (не найдена)».


— У, как интересно, — сказал я. — Значит, какие-то тайные тетради все же существуют!

— А я не понял, — вставил свое мнение Зайкин. — «Руслан и Людмила» — это сказка. Царь что, сказок не любил?

— Может, он там намек усмотрел? — предположил старший прапорщик. — Ну, помните: «Моя Наина неверна! Моя Наина охладела!».

— Не Наина, а Земфира, — закатил глаза эксперт. — И это вообще из другой оперы. Ты в школе-то учился? Или тебя, как во времена ликбеза, просто перевели из разряда неграмотных в разряд малограмотных?

— Так, прекратите, — пресек я. — Предлагаю высказываться без перехода на личности.

— Нет, все-таки странно, — гнул свою линию дядя Миша. — Пушкин в молодости был, вообще говоря, не подарок. Пил, кутил, писал оскорбительные эпиграммы. На дуэлях дрался с 17 лет… Все считалось как бы в порядке вещей.

Но стоило ему создать шедевр, вошедший в золотой фонд литературной славы России, как царь высказал резкое недовольство и готовность загнать молодое дарование в Сибирь. Совпадение?

— А знаете, — произнес я, задумчиво потирая ладонью подбородок, — сам Пушкин, похоже, не считал «Руслана и Людмилу» сказкой. Он начинает и заканчивает поэму словами:

«Дела давно минувших дней

Преданья старины глубокой».

Мои соратники переглянулись.

— Нет, стоп, — сказал Ваня. — Если мы так будем по поводу каждой буквы строить широкомасштабные предположения, то никогда не закончим. Давайте дальше.

— А вот тут любопытно, — тут же продолжил старший прапорщик. — Оказывается, «Бориса Годунова» Пушкин написал осенью 1825 года. Я не знал.

— И что тут особенного?

— Ну, 1825 год… Осенью написал, а 14 декабря восстание декабристов.

— Думаешь, это как-то связано?

— Не знаю. По датам — прямая последовательность.

— В огороде бузина, во Киеве дядька. Или ты думаешь, что у царя Бориса и у декабристов политическая программа совпадала?

— Может, и совпадала, — обиделся дядя Миша. — Вы вообще знаете, чего там декабристы хотели? Я лично из школьного курса помню только то, что они разбудили Герцена.

— А он спал?

— Кто?

— Герцен.

— Прекратите, — снова был вынужден вмешаться я. — Чувствую, что при нашем уровне образования проблемы не решить.

— Верно, — одобрил старший прапорщик. — Надо Елену подключать. Она ведь не только спортсменка и красавица, но еще и отличница.

Идея подключить к обсуждению мою сестрицу мне самому уже не раз пришла в голову. Но выдергивать ее с уроков я не хотел. Другое дело, если вечером, в свободное время…

— Так. Думаю из первой странички мы больше ничего не выжмем. Давайте продолжим чтение.


Второй листок начинался заголовком: «Общество «Арзамас»

Далее сообщалось:

Кружок литераторов «АРЗАМАС» существовал в Петербурге в 1815—1818 годах.

Возник по предложению Д. Н. Блудова (племянника Г. Р. Державина).

Блудов предложил организовать общество «друзей литературы, забытых фортуною» — некий «ковчег Арзамаса».

Предложены были так же такие варианты названия, как «Арзамасская академия» и «Арзамас». Членов же сообщества полагалось величать, как «их превосходительства гении «Арзамаса».

(Пометка карандашом: «Названия разные, но слово «Арзамас» присутствует во всех)

Справка: ГЕНИЙ (лат. genius, от gens — род), в римской мифологии божество, дух-покровитель рода, семьи, гражданской общины. Первоначально олицетворял мужское начало, жизненную силу. Рассматривался также, как самостоятельное божество, которое рождалось вместе с человеком и определяло его жизненный путь.


Общество имело устав, написанный В. А. Жуковским в соавторстве с племянником Державина.

Русский мемуарист Филипп Вигель информирует:»«Арзамас» сделался пародией в одно время и ученых академий, и масонских лож, и тайных политических обществ».


В общем, шутки шутками, а без политики не обошлось.

В заключительных строках второго листа значилось, что «Дядя поэта, Василий Львович Пушкин, охарактеризовал заседания общества так: „Здесь острое словцо приязни всей дороже. И дружество почти на ненависть похоже“».


Больше на втором листе ничего не было.

— И зачем такая многозначительность? — пожал плечами Ваня, переворачивая страницу и изучая ее пустую обратную сторону. — Ну, «Арзамас». Мало ли сообществ у студиусов, жаждущих попить пивка в компании?

— Сообществ, может быть, и много, — не согласился дядя Миша. — Да уж больно название особенное.

— Да? И чем же?

— У меня племянник читал «Код да Винчи» Дэна Брауна и очень возмущался. Почему, мол, автор все важные исторические реалии переносит в Европу?! «Мы ничем не хуже, — бушевал племянник. — У нас свой Грааль есть».

— Грааль? При чем здесь это?

— А вы посмотрите на герб Арзамаса. По версии наших справочников на нем изображены цветные стропила. А по версии Дэна Брауна, две линии, образующие угол, направленный вверх, это символ мужского начала. Другие две линии, образующие угол с острием вниз — символ женского лона. А все вместе они обозначают чашу Христову, Святой Грааль.

Герб Арзамаса

— Ты веришь Дэну Брауну?

— Я верю своим глазам. Во-первых, где ты видел стропила с острием вниз? Во-вторых, мужской и женский символы на гербе выделены разным цветом. Типа цветные стропила. Разве такое бывает? И, в-третьих, эти ломаные линии на гербе совместно образуют букву, с которой начинается имя Христа.

Повисла пауза. Мы с Ваней смотрели на дядю Мишу и просто не знали, что сказать. Вот так ничего себе открытие!

— Да не, — выдавил, наконец, Зайкин, отмахиваясь ладошкой, как от привидения. — Не может быть.

— А я что, — пожал плечами старший прапорщик. — Просто высказал мнение.

— И потом у тебя цвета не совпадают.

— В смысле?

— Ну, Христа всегда изображают в красных одеждах и синем плаще. А на гербе Арзамаса стропила красные и зеленые. Не синие, ясно?

— О цветах я не подумал.

— Вот именно. А строишь глубокомысленные версии.

— Но если уж речь зашла о таких нюансах, то скажу: у герба основной фон — желтый. А на желтом синий цвет всегда превращается в зеленый. То есть цвета все-таки совпадают.

— Стоп. Стоп! — Я решил прекратить дискуссию, пока мы не договорились бог знает до чего. — Думаю, все эти наши рассуждения — пустое. Ну, выбрали лицеисты в качестве названия имя некого провинциального городка. Наугад. Попало на Арзамас. Случайность. Потому что никакого Святого Грааля (Sangraal), или, иначе говоря, Святой крови (San Greal), в Арзамасе никогда не было и быть не могло.

— А пояснения какие-то есть? — не унимался дядя Миша. — Может, там строительство особо широкомасштабное велось, и из-за этого в герб города вынесли стропила?

— Подробного описания символики герба, — зачитал с компьютерного экрана Зайкин, — в законах Российской империи нет, и теперь сложно объяснить ее смысл. Известно только, что герб принят указом Екатерины II в 1781 году, а автором является член конторы Геральдмейстеров Франциск Санти. Итальянец.

— Во как.

— Ну да, кругом засилье иностранцев, — подытожил я, складывая бумаги. — Пойдемте обедать.

— То, что он иностранец, понятно, — ответствовал дядя Миша, вытягивая из-под стула свой неизменный баул. — Неясно другое. Что же все-таки этот геральдический Святой Франциск изобразил на гербе Арзамаса: только ли странные цветные стропила или все-таки Святой Грааль?

Глава 3.
Спецназ не выходит из боя

Поскольку на последней страничке в папках нашего нового друга-пушкиноведа обнаружился его контактный телефон, мы решили не обедать в конторской столовке, а вызвонить ученого товарища и пообедать вместе на свободе, в городском кафе.

Погоды в эту осень стояли дивные, левитановские, так что мы шли, подставляя лицо нежаркому золотому солнечному сиянию, и испытывали чувство глубокого внутреннего удовлетворения.


Возле обговоренного для встречи пункта общественного питания мы остановились и огляделись по сторонам. О! На противоположной стороне улицы как раз нарисовался наш литературовед. Он, приветственно помахивая нам ладошкой, стоял на остановке общественного транспорта, и за его спиной, ожидая автобуса, толпилось еще человек двадцать. Мы дружно заулыбались в ответ.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 80
печатная A5
от 384