Бесплатный фрагмент - Тайна плачущего смотрителя

Глава 1

Лика неспешно шла по направлению к школе. День обещал быть чудесным: уже по-летнему тёплое майское солнце мягко заливало асфальт, и в его лучах золотились стены невысоких одноэтажных домов. Сирень, которая росла в каждом дворе, наполняла улицу терпким ароматом, соревноваться в яркости с которым могла только свежеиспечённая сдоба в булочной «У Степаныча».

Где-то вдали, за домами, слышался негромкий рокот морского прибоя. Его перебивали крики чаек, круживших над крышами, и доносящаяся из парка дробь дятла. Со стороны порта раздавались гудки рыболовных катеров.

Лика шла, едва сдерживаясь, чтобы не запрыгать. До каникул всего неделя, экзаменов в 8 классе не было. Всё вокруг пело о скорой свободе и тёплом море. Она улыбнулась пожилой женщине в цветастом халате, которая выбивала половик на резном крылечке, увернулась от мальчишек, несущихся к морю с удочками наперевес, и тут же присела, чтобы почесать за ушком старого корги Петрушу, который грелся на солнышке на тротуаре.

Возле школы её внимание привлёк полицейский автомобиль.

— Им-то что понадобилось здесь ни свет, ни заря? — ухмыльнулась про себя Лика и зашла в здание.

В коридорах было непривычно тихо. Никто не бегал, не обсуждал текущие сплетни на подоконниках и даже возле кабинета алгебры никто не дрожал в попытках выучить урок в последние минуты. Всё это было очень подозрительно. Лика автоматически проверила время на телефоне. 7:50. Урок ещё не начался. Куда тогда все подевались?

Она шла по первому этажу, пока со стороны школьного музея не услышала характерный гул, который бывает, когда много людей говорят одновременно. Лика решительно направилась именно туда. Казалось, что там собралась вся школа — протолкнуться сквозь толпу учеников было просто нереально. Недалеко от входа в музей стоял её одноклассник Макс и изо всех сил старался заглянуть в главный зал. Но в дверях надёжно расположилась директриса и никого не пускала. Макс увидел Лику и энергично замахал ей, явно подзывая. Теперь будет делать вид, что всё хорошо и они по-прежнему друзья. Фигушки. Лика демонстративно отвернулась. Но уйти просто так она не могла — любопытно же, что за внеочередное собрание.

— Что произошло? — она подошла к мальчишке невысокого роста, который тоже остался на задворках и никак не мог пробиться вперёд.

— Говорят, кто-то ночью обокрал школьный музей, — ответил тот, с серьёзным видом поправив на носу очки.

— Музей? — Лика скептически приподняла бровь. — Интересно, что там можно было украсть такого ценного?

Мальчик лишь пожал плечами. В этот момент раздался звонок на урок.

— А ну быстро все разошлись по классам! — услышала Лика голос Тамары Петровны, их директора. — Нечего тут толпиться. Ничего криминального не случилось.

Дети нехотя начали разбредаться по кабинетам, проходя мимо Лики и делясь друг с другом отрывками того, что им удалось узнать о краже.

— Фигню какую-то спёрли, — махнул рукой мальчик с рюкзаком размером с него самого.

— Наверное, это ночной сторож, — с видом опытного следователя ответил его приятель.

— Да нет, вы что! — воскликнул третий. — Это же Плачущий Смотритель!

Его друзья громко расхохотались:

— Дурында! Тебе сколько лет, что ты в эти сказки про призраков веришь?

Мальчишки прошли дальше, а Лика застыла на месте, будто её ноги вросли в пол, и не могла пошевелиться. Плачущий Смотритель. Не может быть. При чём тут он? Надо срочно выяснить, что всё-таки произошло в музее. Она протолкнулась сквозь редеющую толпу учеников, уличила момент, когда Тамара Петровна отвлеклась на разборки со школьниками, и пробралась в музей. Внутри помещение было ярко освещено. Возле одной из витрин Лика заметила участкового и быстро метнулась за пыльную портьеру с выцветшим узором, пока её не обнаружили. Сквозь плотную шершавую ткань сложно было что-то разглядеть, но был шанс что-то услышать.

— Что скажете, Аркадий Валентинович? — донёсся до Лики взволнованный голос директора, которая наконец-то разогнала детей по классам и вернулась в музей.

— Да что тут скажешь? — проскрипел участковый, с трудом разгибая спину после осмотра витрины. На самом деле, ему бы уже давно пора на пенсию, но работать участковым в маленьком городке никто не хотел, а Аркадий Валентинович был человек с крайне выраженным чувством ответственности, поэтому не мог оставить без преемника пост, на котором проработал всю жизнь.

— Замок не взломан, — продолжил он, почесав затылок. — Кто-то открыл ключом и забрал железяку.

— Только кто? — вздохнула Тамара Петровна.

Лика видела лишь смутные силуэты, но даже этого было достаточно, чтобы заметить, как директор вскинула руки вверх в порыве отчаяния. Её можно было понять — конец года, в выпускных классах экзамены, а тут ещё это. Казалось, от ужаса её и без того пушистые волосы ещё сильнее вздыбились.

Участковый закончил осмотр и, шаркая ногами, направился к выходу, проигнорировав заданный вопрос. Вслед за ним быстро зацокали неизменные каблучки Тамары Петровны. Несмотря на пышные формы и уникальную особенность цепляться этими самыми формами за все предметы вокруг, она всегда ходила в аккуратных туфельках на небольшой шпильке, будто бросая вызов законам физики и гравитации. Она быстро догнала служителя закона и схватила его за руку.

— Кто?

— Уважаемая, — участковый тяжело вздохнул. — Ну как я могу сразу сказать кто? Надо дело открывать, расследовать, возможно, следственный комитет подключать.

— Не надо следственный комитет! — запротестовала Тамара Петровна. — Только их мне тут ещё не хватало накануне экзаменов. Выпускники и так все белые от нервов ходят.

Она подошла ещё немного ближе к участковому и понизила голос:

— Аркадий Валентинович, миленький, а давайте сделаем вид, что ничего не произошло? Подумаешь, кусок железяки какой-то пропал. Наверное, кто-то из детей на металлолом прихватил. Ну и Бог с ним. Не весть какая древность.

— Не произошло, так не произошло, — страж порядка широко зевнул. — Зачем тогда меня позвали?

— А пойдёмте я вас чаем угощу, — взяла его под руку Тамара Петровна и вывела из музея.

Лика услышала, как щёлкнул выключатель, хлопнула дверь и повернулся ключ в замке. Лишь тогда она выбралась из своего укрытия. Дневной свет проникал в музейную комнату сквозь полураскрытые портьеры, поэтому было хорошо видно, куда идти. Первым делом она направилась к той витрине, которую осматривал участковый.

Сердце бешено колотилось внутри, ладошки похолодели, несмотря на то, что в помещении было жарковато, а ноги вмиг стали ватными. Лика уже понимала, что именно пропало из музея, но до последнего отказывалась в это верить. Она подошла к стеклянной витрине и прочитала табличку: «Ключ системы запуска старого маяка. 1935г». Взгляд скользнул в сторону — на красном выгоревшем на солнце бархатном полотне остался лишь тёмный след от резного ключа, который лежал на этом самом месте с тех пор, как построили школу и открыли при ней музей.

Ком застрял в горле, к глазам подкатили слёзы.

— Прости, дедуля, — охрипшим голосом произнесла Лика и провела дрожащей рукой по витрине.

— Я бы не советовал тебе что-то трогать тут руками, — раздался резкий голос у неё за спиной.

Он неожиданности Лика вскрикнула и тут же оказалась зажата в чьих-то сильных руках, одна из которых закрывала ей рот, мешая позвать на помощь.

— Тише, тише, ты сейчас опять тут всю школу соберёшь, — прошептал ей прямо в ухо голос. — Если обещаешь не кричать, отпущу.

Она кивнула. Хватка ослабла. Лика резко обернулась и не поверила своим глазам — перед ней стоял её одноклассник.

— Антон? — она буквально прошипела его имя, — Ты-то тут что делаешь?

— Полагаю, тоже, что и ты, — протяжно ответил Антон. — Я подошёл к музею, когда всех уже разгоняли на урок, но мне стало безумно интересно, что такого тут хранилось, что это захотели украсть. Пришлось задержаться, чтобы посмотреть.

— А может, это ты и украл? — Лика прищурилась и обошла одноклассника по кругу. — Говорят, преступники часто возвращаются на место преступления.

— Тогда могла и ты, — парировал Антон. — Ты ведь тоже тут.

— Я не могла, — грустно ответила Лика. — Этот ключ — семейная реликвия. Ещё моя бабушка принесла его в музей. Она хотела, чтобы люди на него смотрели, знали, кто его изобрёл и чем пожертвовал. Зачем мне воровать то, что является предметом моей гордости?

— Кажется, я ничего не понимаю, — сказал Антон, почесав затылок.

⠀ — Ты же новенький тут… — снисходительно протянула Лика. — Но старый маяк на набережной хоть видел?

Антон кивнул.

— Мой прапрадед, Семён, всю жизнь работал на этом маяке смотрителем, — начала Лика историю, сев на пол рядом с витриной и устремив взгляд куда-то в даль. — Городок у нас маленький, цивилизация сюда очень медленно добиралась. Поэтому, когда на маяке сломался механизм, дед Сёма сам там что-то придумал, починил и восстановил маяк. Моя прабабушка, его дочка, говорила, что он очень любил всё мастерить. У него были золотые руки. Ключ, который украли — его изобретение. Без него маяк не работал.

— В смысле его изобретение? — в голосе Антона смешались нотки восторга и недоверия. — Он один починил маяк? Просто обычный смотритель?

— Он был больше, чем просто смотритель, — Лика улыбнулась одними губами. — Он постоянно чему-то учился. А во время войны, когда фронт уже подбирался к нашему городу, мирные жители начали отсюда уезжать. Конечно, кому было куда уехать. У деда было шестеро детей. Понятно, что он не мог ими рисковать и отправил жену с ребятнёй к своему брату в Казахстан. А сам остался. Сказал, что следить за маяком — его долг, что он должен подавать сигналы нашим судам. Говорят, что работающий маяк сыграл тогда важную роль, не дав нашим попасть в западню. Но это на уровне рассказов. Сколько я не перебирала архивных документов, нигде ничего не нашла.

Лика замолчала. Антон стоял рядом, не шевелился и не решался что-то сказать, чтобы не спугнуть. Ему очень хотелось узнать продолжение.

— После войны семья дед Сёмы вернулась в город. Но самого его никто больше не видел. Ни живым, ни мёртвым. Прабабушка всю свою жизнь искала отца. Она умерла два года назад, поручив мне узнать, где он похоронен и рассказывать своим детям и внукам, каким он был героем. Всё, что от него осталось — это маяк со сломанным механизмом, этот ключ, который был в нашем школьном музее, как напоминание о героизме деда и пачка архивных документов с его чертежами.

Лика снова притихла, а потом неожиданно усмехнулась.

— Ну и ещё история о Плачущем Смотрителе, который воет на маяке по ночам и пугает задержавшихся допоздна гуляк.

— Ты веришь в призраков? — поднял бровь Антон.

— Не знаю, — слегка вздохнула Лика. — Иногда мне хочется верить в то, что это действительно мой прапрадедушка ходит там и защищает весь наш город.

Повисла пауза.

— Слушай… — наконец сказал Антон. — А если ключ не найдётся?

Лика резко подняла на него взгляд.

— Тогда… — она замялась. — Тогда будто сотрут что-то важное. Не только про маяк. Про нас.

Антон нахмурился.

— Но ведь память — она в людях, а не в вещах.

— Ты просто не понимаешь, — тихо ответила Лика. — Когда остаётся только память, её слишком легко переписать.

Она опустила глаза, чтобы спрятать подступившие слёзы.

— Я не позволю им сделать вид, что его никогда не было.

— Даааа уж, — протянул Антон и сел на пол рядом с Ликой. — Получается, что эта кража касается тебя лично. Как будто из дома унесли. Представляю, как тебе неприятно.

— Неприятно — не то слово, — вздохнула она. — Это как будто дед Сёма всегда был рядом, а теперь он на самом деле умер. Если и маяк снесут, как обещают, от его памяти вообще ничего не останется. — Лика не заметила, как по щеке побежала слезинка. — Ещё и участковый этот ничего не хочет расследовать. Я слышала, как директриса предлагала ему замять дело, а он был вовсе не против.

— Подожди, а почему маяк должны снести? — Антон подвинулся ближе к Лике.

— Ты с луны что ли свалился? — воскликнула она, но тут же поджала губы и оглянулась по сторонам — за музейной дверью было тихо. Понизив голос, она продолжила:

— Ну да, ты же недавно тут. В нашем городе живёт бизнесмен всея Руси. Его за глаза так называют, потому что он думает, что раз у него есть деньги, то он тут главный. И вот он решил набережную красивую замутить, а на месте маяка построить ресторан с панорамным видом. И в этом все его поддержали, потому что в город совсем обветшал, а эти красоты вдохнут в него жизнь. Говорят, уже даже проект готов.

— Бизнесмен — это который папа Макса?

Лика кивнула. На своего одноклассника Макса она особо злилась за то, что он не поддержал её в идее организовать митинг против сноса маяка. Папочку он видите ли испугался. Ничего, она и без него справится. Тоже ещё ухажёр нашёлся! То цветы дарил и домой провожал, а чуть жареным запахло, сразу в кусты.

— Мы сейчас выяснили, что у меня не было мотива воровать ключ, — перевела тему Лика. — А что насчёт тебя?

Антон пожал плечами:

— А мне просто незачем это делать. Вот посуди — я круто разбираюсь в компах, могу найти любую инфу, даже что-то взломать не сильно сложное. А что делать с этим ключом я понятия не имею. — Он встал и начал разминать затёкшие ноги. — Признаться честно, я даже ещё не был в этом музее и не знал о существовании экспоната. Не представляю, как он выглядит.

— Это легко исправить, — Лика тоже поднялась с пола, достала из заднего кармана джинс телефон и показала ему фото. Ключ был отлит из тёмной латуни. Его короткий и толстый стержень посередине огибали три глубокие кольцевые бороздки, чтобы ключ не выскальзывал из руки. Рабочая часть ключа напоминала не привычные зубцы, а стилизованный компасный цветок. На плоской части рукояти шилом выгравированы две буквы: С и Л.

— А твой прапрадед тот ещё эстет и романтик, — голос Антона был мягким. — Как будто он старался сделать ключ не просто функциональным, а настоящим произведением искусства. Л — это кто?

— Лидия, его жена и мать шестерых детей. — Лика убрала телефон в карман. — Прабабушка мало знала своего отца, но говорила, что он всегда всё делал с любовью и старался, чтобы было красиво. Ключ — живое этому подтверждение.

— Тогда мы просто обязаны его найти, — подытожил Антон.

— Мы? Но как?

— Предлагаю вспомнить все фильмы про детективов и начать с осмотра места преступления.

— Отличный план, только мистер Я-устал-и-не-хочу-ничего-расследовать здесь тёрся всё утро. Даже если что-то и было, он уже всё затоптал.

— А мы посмотрим не только возле витрины. Давай мыслить масштабнее, — предложил Антон. — Заодно и выход отсюда поищем. Пока мы тут заперты, вора мы точно не найдём.

Только сейчас Лика сообразила, что дверь музея закрыта на ключ, и они с Антоном не могут выйти наружу.

— И как мы будем выбираться? — голос Лики дрогнул от волнения. Ей вовсе не нравилась перспектива сидеть целый день в музее. Кто знает, когда его снова откроют для посещения. Тем более, что сейчас старшеклассники готовятся к экзаменам, а все остальные считают дни до каникул. До музея никому дела нет.

— Предполагаю, что должен быть чёрный ход, — уверенно заявил Антон. — Но сначала улики.

Они обошли весь зал музея, но кроме подтверждений заключений участкового о том, что замок на витрине не сломан, не нашли ничего интересного. Тогда они направились в служебное помещение. Там было темно, поэтому пришлось включить свет. Как только щёлкнул выключатель, Лика вскрикнула — на полу у двери, которая находилась на противоположной стене и, судя по всему, вела на улицу, лежал засушенный цветок иван-чая. Она подошла, бережно подняла находку и прижала к груди. Антон с недоумением посмотрел на девушку.

— Иван-чай — любимое растение дед Сёмы, — пояснила она. — Он собирал его, сушил, ферментировал и пил только этот чай. И жене своей всегда дарил розовые цветочки. Эта традиция до сих пор у нас в семье хранится. Понятно, что сами мы чай теперь не собираем, но всегда пьём и каждый раз вспоминаем истории, которые нам рассказывали бабушка и прабабушка.

— Получается, что преступник что-то знает об этом эпизоде вашей семьи. — Антон опёрся на дверь и вывалился наружу — дверь оказалась не заперта. — Вот тебе и раз, — прокряхтел он, вставая с земли. — То ли доблестный сторож утром забыл закрыть двери…

— То ли сам сторож забрал ключ, — закончила за него Лика.

— Это нам ещё предстоит выяснить, — заключил Антон. — А пока предлагаю по домам. Уроки всё равно уже почти все закончились. Я постараюсь что-нибудь нарыть в интернете про Смотрителя. Надо узнать, откуда вору известно про иван-чай.

— А я пойду схожу к бабушке. Мне кажется, она рассказала нам уже все истории, которые знала. Но вдруг вспомнит что-то интересное, что сможет нам помочь.

На этом они простились, уходя каждый со своими мыслями: Антон — в предвкушении интересного приключения, Лика — с надеждой на возвращение памяти прапрадеда.

Глава 2

Бабушка как знала, что внучка заглянет к ней в гости — напекла её любимых пирожков и заварила вкусный чай в самоваре. Вместе они часто болтали обо всём на свете. Так было и сегодня. До тех пор, пока разговор не зашёл о Смотрителе. Бабушка замолчала, перебирая край скатерти, словно решаясь, стоит ли говорить. Потом вздохнула и тихо сказала:

— Ты знаешь, он ведь не таким был, как про него сейчас рассказывают.

Лика подняла голову.

— Каким?

— Чудищем, которое пугает людей возле маяка, — бабушка слабо усмехнулась. — Обычный человек. Даже слишком. Не герой, не страшилище. Упрямый только. Всю жизнь — упрямый.

Она встала, подошла к буфету, достала старую чашку с отколотым краем, наполнила её ароматным горячим чаем и поставила перед Ликой.

— Я ведь тоже его совсем не знала. Но мне очень много говорила про него мама. А ей — её мама. Не удивлюсь, если информация уже исказилась, но одно знаю точно. Прапрадед твой… — она запнулась, словно говорила что-то запретное. — Он маяк не любил поначалу. Говорил, что механизм древний, работать с ним невозможно. А потом создал свой, который работал хоть и не идеально, но намного лучше.

— И тогда он полюбил маяк? — Лика откусила кусочек горячего пирожка.

— Нет, — бабушка покачала головой. — Проникся ответственностью. Он злился, когда свет тух. Не на механизм — на себя. Говорил: если кто-то в море не дойдёт, значит, я недосмотрел. Даже если шторм. Даже если война.

Она замолчала, потом добавила уже тише:

— Потому никто в нашей семье и не верит, что он просто погиб.

Лика удивлённо посмотрела на неё.

Бабушка отвела взгляд, будто сказала лишнее.

— В бумагах, конечно, так написали, — сказала она. — Пропал, значит погиб. Удобно. А он… он не из тех, кто исчезает просто так. Педант до мозга костей. Не ушёл бы, не погасив свет в комнате смотрителя. А он горел, когда пришли наши. Это было в рапорте. Ну и потом… если уж он остался на маяке, то погиб бы только под его руинами.

Она вдруг всплеснула руками, словно спохватилась:

— Да что я тебе это всё… Сейчас только и думают, как отнять последнюю святыню. Будто и не было никого. Снесут маяк и всё, не останется памяти. А призрак? Куда ему, бедному, деваться?

— Бабуль, ты веришь в призрака? — спросила Лика, дожёвывая пирожок.

— А как же не верить?! — развела руками бабушка. — Каждую ночь свет моргает в его каморке. Я всегда выхожу на холм, чтобы посмотреть и пожелать спокойной ночи.

Лика не стала даже пытаться объяснить бабушке про блики от фонарей. Ей и самой было теплее от мысли, что призрак Смотрителя рядом, хотя сама она в это категорически не верила. Посидев ещё немного, она отправилась домой. Путь лежал через набережную, в конце которой стоял старый маяк. Погода была чудесная, сидеть взаперти не хотелось, поэтому Лика решила прогуляться и навестить старого великана.

А маяк и вправду был как древний великан. Грубый, почерневший от дождей и времени, он будто врос в скалу. Ржавые балки, на которых он держался, упирались прямо в воду, а к самому основанию вплотную подбирались огромные валуны, которые море за столетия отполировало до блеска. Тяжёлая дубовая дверь внизу почернела, по ней пошли трещины, но всё равно выглядела несокрушимой. На ней висел массивный замок, уже порядком проржавевший от времени.

Лика часто приходила сюда просто чтобы побыть в тишине, послушать шум прибоя и подумать. Она села на траву, густо растущую вокруг маяка и облокотилась на старую дверь, когда до неё донеслись голоса. Два рыбака привязывали свои лодки к старому деревянному пирсу за маяком.

— …а позавчерашней ночью, в самую бурю, я тебе говорю, свет наверху видели! — с энтузиазмом говорил один из них. — Не мигал, нет. Горел ровно, минуты три, а потом — раз! И погас.

— Полно тебе, — отмахивался второй но в его голосе слышалось сомнение. — Отражение это, от фар машины.

— Какие фары на краю набережной в шторм? Это он. Плачущий. Чует, что к его детищу опять руки тянут. Вот и бродит, огонь зажигает. Слышал, за неделю до того, как ключ из музея пропал, тут будто бы молотком по железу били? Стучал, значит. Сердитый. Может, и ключ он сам забрал. Не зря столько лет маяк никто не трогал… — рыбак перешёл на шёпот. — Боялись. И с чего вдруг взбрело в голову ресторан тут строить? Смотритель чужих не любит.

— Думаешь… думаешь будет теперь мстить? — также шёпотом спросил его собеседник.

— Ну мстить, не мстить, но он явно не доволен.

Лика замерла, вслушиваясь. «Стук молотка по железу»… Это звучало куда реальнее, чем призрачный свет. Кто-то был на маяке? Или просто старый флюгер пронзительно скрипел во время шторма. Не проверишь — не узнаешь — решила Лика, встала с травы и прикоснулась к висячему замку на двери. Он поржавел от времени, но в области личинки ржавчина была как будто содрана. Замок открывали. Но кто? Явно не призрак. Она вытащила из волос шпильку и начала ковыряться в замке. В кино у героев обычно это легко получалось, но как Лика ни старалась, замок не поддавался. Лишь на ржавчине появились новые царапины.

Лика достала телефон, чтобы позвонить Антону, но обнаружила, что уже почти 5 вечера, а на экране 10 пропущенных от мамы. Ещё в школе она включила беззвучный режим и не слышала звонков, а со всеми этими событиями напрочь забыла предупредить домашних, что зайдёт к бабушке. Пришлось вприпрыжку бежать в сторону дома, на бегу набирая номер мамы. Ох и попадёт же.

Но Анастасия Игоревна, мама Лики, ругалась не за позднее возвращение. Ей позвонила классный руководитель и сообщила, что дочь прогуляла уроки. Лика. Отличница, пример для всех детей, которая ни разу не то, чтобы не прогуливала, с невыученным домашним заданием в школу не приходила. А тут не явилась на занятия. Ещё и на звонки не отвечала. Ещё и эта кража, про которую уже по всему городу сплетни разлетелись. Понятно, что мама подняла панику.

— Мамуль, прости, — выпалила Лика с порога. — Просто мне было очень любопытно, что пропало из музея, а потом меня в нём заперли. Пока нашла выход уже смысла не было идти на уроки.

Лика решила не рассказывать про Антона и про то, что они решили сами разобраться, кто украл ключ, чтобы лишний раз не волновать маму. Она и так дёргалась по каждому поводу и без — очень уж боялась, что с её единственной дочкой что-то может случиться.

— Что-то странное происходит вокруг нашего Смотрителя, — вздохнула мама и села в кресло. — Сначала маяк решили снести, теперь ключ. Видимо, пришло время найти покой его призраку.

— Мамуль, ты что тоже в привидения веришь? — усмехнулась Лика.

— Не знаю. Но с этой верой мне было как-то спокойнее. Как будто он всё время был рядом.

— Мне тоже, — Лика села на рукоятку кресла и обняла маму. — Но маяк мы им так просто не отдадим.

— Что значит не отдадим? — Мама отстранилась, и её голос стал серьёзным, а сама она побледнела. — Пообещай мне… Лика, я требую, чтобы ты мне пообещала, что не будешь лезть во все эти дела!

— Мам, я ничего такого не планировала. Разве что мирный митинг организовать в защиту памятника истории. — Она встала и подошла к окну.

— Ликочка, детка, не связывайся с ними. У Петра Даниловича очень много денег и связей. Если он решил снести маяк, он снесёт и всех, кто станет у него на пути. Как бы не вышли нам боком твои митинги. Тем более, кто пойдёт на митинг за подростком?

— Значит, это будет одиночный пикет, — не унималась Лика. — Ну и потом, не будет же взрослый толстый дядька воевать с подростком.

— Воевать не будет, а жизнь тебе испортить может. — Анастасия Игоревна встала с кресла, подошла к дочери и убрала с её лица выбившиеся из высокого хвоста короткие прядки отрастающей чёлки. — Обещай, что не будешь ничего предпринимать. Память о Семёне Тихоновиче навсегда останется в наших сердцах, независимо от того, будет существовать маяк с его ключом или нет.

— Я подумаю, — улыбнулась Лика, поцеловала маму и хотела уже уйти в свою комнату, но остановилась в дверях. — Мам… — она обернулась и сложила руки в умоляющем жесте. — Не говори ничего папе. Он и так, наверняка, переживает из-за этой кражи.

— Если ты ничего не будешь предпринимать, нечего будет и говорить, — подмигнула мама. — А про прогул уроков сегодня не скажу, если это было в первый и последний раз.

— Обещаю, — Лика отправила маме воздушный поцелуй и уже собралась скрыться в своей комнате, но её догнал окрик мамы:

— Если я узнаю, что ты всё-таки ввязалась в это дело, посажу под замок на всё лето!

Лика прикусила губу. Значит, придётся сделать так, чтобы мама не узнала. Она закрыла дверь в свою комнату и первым делом напечатала сообщение Антону: «Ты умеешь вскрывать замки?». Ответ прилетел буквально через пару секунд, как будто по ту сторону экрана ждали от неё вестей: «Не приходилось, но у меня есть целая ночь, чтобы научиться. Куда полезем?». «Завтра расскажу» — отправила Лика и убрала телефон.

Подслушанный разговор рыбаков и бабушкины слова о свете на маяке не шли из головы. Они крутились где-то на фоне, мешая сосредоточиться, всплывая в самые неподходящие моменты — когда Лика пыталась читать, когда отвечала родителям, когда просто смотрела в потолок и считала тёмные точки.

С наступлением темноты она тихо вылезла через окно своей комнаты, стараясь не скрипнуть рамой. В доме уже погас свет, родители смотрели что-то по телевизору. Лика спрыгнула в траву и на секунду замерла, прислушиваясь — никто не заметил. Сердце колотилось слишком громко, как будто хотело её выдать. Не издавая ни звука, Лика выбралась за калитку и только тогда смогла выдохнуть. Получилось.

Вечерние улицы жили своей жизнью. Люди смеялись, спорили, кто пойдёт за мороженым, обсуждали погоду и предстоящий отпуск. В разговорах всё чаще слышался непривычный акцент — город наполнялся туристами, которые предпочитали отдыхать в маленьких городках, до которых почти не добралась цивилизация. Для них этот вечер был просто ещё одним тихим вечером у моря. Никому из них не было дела до старого маяка.

Лика вышла на набережную и пошла к возвышающемуся в конце тёмному маяку. Она шла медленно, не понимая сама, зачем. Просто хотела убедиться, что всё это — глупости.

И в этот момент внутри каморки Смотрителя тускло блеснул свет. Не ярко. Больше было похоже на краткое отражение. Всего пара секунд. И снова всё погасло. Лика остановилась так резко, что сзади в неё врезалась гуляющая парочка туристов. Не обратив на них внимания, она моргнула, потом ещё раз, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Света больше не было.

Лика поспешно оглянулась, пытаясь найти объяснение. Фонари на набережной горели ровно, окна ближайших домов были тёмными, машины проезжали далеко, и ни один свет не мог так попасть внутрь маяка. Она даже обернулась, будто свет мог догнать её сзади.

— Быть такого не может, — пробормотала она себе под нос.

Призраков не существует. Она знала это точно. Значит, есть причина. Блик, отражение, кто-то бродит внутри — что угодно, только не то, о чём шептались рыбаки.

Лика почти бегом направилась к маяку. Подошла вплотную к двери, провела пальцами по шершавому дереву, почувствовала холод металла. Замок был на месте. Она дёрнула его — без толку. Заперто. Лика задержала дыхание и прислушалась. Внутри было тихо.

— Значит, показалось, — сказала она уже увереннее, хотя голос прозвучал не так твёрдо, как хотелось.

Но, уходя, она всё равно обернулась. На всякий случай.

Глава 3

Утром Лика подошла к школе и увидела, что все ученики толпятся снаружи. Это уже было какое-то дежавю. Только на этот раз никого даже в школу не пустили. От детей она услышала, что опять кто-то что-то украл. Им что мёдом тут намазано? Она набрала Антона, но тот не отвечал. Лика протиснулась сквозь толпу и решила обойти вокруг здания школы. Мало ли, вдруг там увидит или услышит что-то, что хоть как-то прояснит ситуацию. Она медленно ступала по траве вдоль стены на заднем дворе, когда кто-то тихо подкрался сзади, и громко шепнул ей прямо в ухо: «бу». От неожиданности Лика вскрикнула и снова оказалась в мёртвой хватке сильных рук с зажатым ртом.

— Шуметь не будешь? — услышала она уже знакомый голос.

Лика отрицательно замотала головой. Но когда хватка ослабла, развернулась и накинулась с кулаками на одноклассника.

— Ты что себе позволяешь? Ладно в музее. Сейчас зачем пугать? У меня до сих пор сердце где-то в животе стучит.

Казалось, что Антону нравится такая её реакция. Он улыбался и даже не пытался сдержать удары, которые обрушивались на его грудь. По сравнению с миниатюрной Ликой он был великаном — выше её почти на голову, широкоплечий, спортивный. Не удивительно, ведь папа у него был военным, и Антон с детства бегал с ним на стадионе, ходил в зал и вообще во всём старался ему подражать.

— Ну всё, всё, хватит, — он поймал её руки, не давая возможности наносить удары. — Обещаю, что больше не буду поддерживать традицию доводить тебя до нервного тика при каждой нашей встрече. Хотя новости у меня такие, что тут хочешь-не хочешь тик поймаешь.

Лика замерла. В предчувствии чего-то нехорошего внутри всё рухнуло вниз, как при резком спуске на аттракционе.

— Говори, — выдавила она, проглотив ком в горле.

— Сегодня я пришёл рано, но тут уже никого не пускали в здание. Сказали ждать до особого распоряжения, но по домам не расходиться. Мне было скучно просто ждать, и я пошёл вокруг школы. Увидел, что окно в мужском туалете открыто, и залез через него внутрь. А там уже в коридоре известный нам мистер Я-устал-и-не-хочу-ничего-расследовать. Общался с директором школы.

— Только не говори, что призрак Смотрителя залез в школу и написал страшное послание на стене, — Лика представила эту картину и невольно поёжилась.

— Ну нееет? — протянул Антон. — Мародёрства за призраком замечено не было. По крайне мере, пока.

— Тогда что?

— Из сейфа директора пропали архивные документы. Если я правильно понял, они тоже как-то связаны с маяком.

— И до них добрались… — почти шёпотом произнесла Лика.

— Ты знаешь, что это за документы?

— Это чертежи и схемы дед Сёмы, по которым он восстанавливал старый маяк и мастерил свой ключ. Вряд ли они кому-то интересны с научной точки зрения. Сейчас маяки работают совсем по-другому. Но это историческая ценность. Если ключ и архивы украл один и тот же человек, то возможно, это какой-то коллекционер.

— Или тот, кто захотел продать это всё какому-то коллекционеру.

Лика кивнула.

— Надеюсь, на этот раз участковый не отказался начинать расследование?

— О нет. Только он сказал, что слишком стар для этого, поэтому вызовет следователя из райцентра.

— Ну и славно. Вряд ли теперь директрисе удастся замять дело с ключом. Но я всё равно не отступлю и буду искать. Ты со мной?

Антон кивнул и тогда Лика продолжила:

— Кстати, я кое-что обнаружила вчера, когда гуляла… — она замолчала на пару секунд, взвешивая слова, а потом решилась. — Только скажи, почему ты ввязался в это дело?

— Терпеть не могу подлость. А воровство — это самая что ни на есть подлость, — в сердцах ответил Антон. — Ну и потом, это же целое приключение. А то я, если честно, скучаю тут после столицы.

— А почему вы переехали? Тем более почти в конце учебного года.

— Мама погибла в автокатастрофе. — Антон перевёл взгляд в сторону, но Лика успела заметить блеснувшие в глазах слёзы. — Пока был суд, все разборки, папа ещё держался. А когда всё закончилось, сказал, что не может больше там жить. Написал рапорт и его перевели сюда.

— Прости, я не знала, — Лика положила руку ему на плечо.

— Ничего. Прошёл уже почти год. Мы оба понимаем, что нужно жить дальше. Учимся справляться без неё… Кстати, что ты там обнаружила? — перевёл он тему.

Лика рассказала ему про разговор двух рыбаков и про замок, на котором были свежие царапины, как будто его кто-то открывал, и предложила сделать вылазку на маяк, вскрыть замок и исследовать всё внутри. В это время прозвенел звонок на урок, оповещая ребят о том, что следственные мероприятия временно закончены и им можно зайти в здание.

— Маяк обязательно посмотрим, — сказал Антон на ходу по пути в школьный класс. — Но сначала предлагаю сходить в гости к ночному сторожу. Пока он подозреваемый номер один. У него была возможность украсть ключ, ну а мотив тут, наверное, у всех один — продать раритет.

— Продать тоже должна быть возможность, — возразила Лика. — Не выйдет же он с ним на рынок.

— Согласен. Но со сторожем всё равно нужно поговорить.

На этом друзья завершили обсуждение, потому что подошли к классу, в котором уже активно шёл урок химии. Быстро извинившись, они тихонько проскользнули в кабинет и заняли места каждый за своей партой. Впереди Лики сидел Макс. Он обернулся и подмигнул ей. Но Лика сделала вид, что очень внимательно изучает учебник и не заметила. Весь урок она думала только о том, кто мог украсть ключ. Было совершенно непонятно, кому это могло быть выгодно. Он столько лет пролежал в музее и никто даже внимания на него не обращал. А сейчас, именно тогда, когда маяку грозит снос, пропала и эта реликвия. Но тем, кто планировал стройку на месте маяка ключ и вовсе ни к чему. От этих мыслей голова шла кругом. Лика с трудом дождалась звонка. Сегодня ещё 4 урока. Каторга да и только.

На перемене к ней подошёл Макс.

— Ты всё ещё сердишься? — спросил он, пытаясь обезоружить её очаровательной улыбкой.

— А почему что-то должно было измениться? — буркнула в ответ Лика и отвернулась.

— Я думал, ты отходчивая.

— Отходчивая, но не когда дело касается уничтожения того, что дорого моей семье.

— Лик, ну я-то тут при чём? Это не я надоумил папу строить набережную и ресторан.

— При чём? — Лика резко развернулась к Максу и, сама того не ожидая, оказалась с ним нос к носу. Она немного смутилась, сделала шаг назад и продолжила:

— При том, что ты даже пальцем не пошевелил, чтобы это предотвратить. Кто если не ты мог бы поговорить с отцом? А даже если не поговорить, то можно было хотя бы поддержать меня в моей акции протеста? Нет, ты и тут слился! — Она перевела дыхание. — Макс, я тебе в прошлый раз всё сказала. Отстань от меня. Не хочу тебя больше видеть! — Лика поправила на плече сумку, обошла стоявшего у неё на пути парня и направилась в сторону кабинета биологии, которая была следующей по расписанию.

— А жаль… Мы могли бы быть отличной командой. — Пробормотал в пустоту Макс и отправился вслед за ней, под разносящийся по школе звонок на урок.

День тянулся медленнее, чем бесконечная очередь в столовой за свежими булочками, но и он наконец-то закончился. Лика первой выскочила из класса и дожидалась Антона на пороге школы, скроля ленту местного паблика в надежде найти свежие новости о краже. Но кроме самого факта похищений ценностей информации больше не было.

— А ты знаешь, куда идти? — спросила она, когда Антон наконец-то появился.

— Обижааешь, — он показал клочок бумаги с написанным на ней адресом. — Пока ты там с Максом ворковала, я навёл справки.

— Ворковала? — вспылила Лика и резко запихнула телефон в карман рюкзака. — Да что ты вообще знаешь о том, что между нами происходит?

— А что между вами происходит? — улыбка Антона растянулась до ушей.

— Ничего, — буркнула Лика, краснея. — И вообще это не имеет отношения к делу.

— Ну ничего, так ничего. Идём, нам на Вишнёвую улицу.

Идти было недалеко, и уже через 10 минут они подошли к деревянному забору, выкрашенному синей краской. Звонка нигде не было, но калитка оказалась приоткрыта, поэтому они спокойно вошли во двор. На веранде прямо на ступеньках сидел мальчик лет 13 и сосредоточенно ковырял палкой в земле.

— Привет, — обратилась к нему Лика. — Скажи, а Василий Иванович, школьный сторож, тут живёт.

Пацан кивнул, не отрываясь от своего занятия.

— А можешь его позвать?

— Позвать могу, но папа не выйдет. Он три дня назад упал со стремянки, ногу сломал. В трёх местах. Теперь лежит и не встаёт.

— Ого, — выдохнула Лика. — Это получается он на работу тоже не ходит?

— Не ходит, — подтвердил юный собеседник. — Я вместо него хожу. На больничный ему нельзя — сразу попрут с места.

— А не маловат ли ты для сторожа? — Антон едва заметно приподнял бровь. — Тебе ведь утром в школу надо, а ночью на службе нельзя спать.

— А я и не сплю! — неожиданно громко огрызнулся мальчишка. — Я на домашнем обучении, ко мне учителя после обеда приходят. Успеваю выспаться.

— Ты молодец, что папе помогаешь, — решила не спорить с мальчиком Лика. — Тебя как зовут?

— Иван.

— Вань, а ты случайно не видел ничего… странного в школьном музее прошлой ночью?

На долю секунды Ваня замер, а потом насупился, скрестил руки на груди и выдал с вызовом:

— А вы не маловаты для полицейских?

— Мы не из полиции, — мягко ответила Лика.

— А чего тогда ходите тут вынюхиваете? Утром уже приходил один в форме, я ему всё рассказал.

Лика переглянулась с Антоном и тот еле заметно кивнув, как будто понял её немой вопрос, стоит или нет откровенничать с пареньком. Она подошла ближе к Ване и села рядом с ним на залитую солнцем ступеньку.

— Вань, понимаешь, в чём дело… — начала она. — Ключ, который украли вчера ночью, принадлежит моей семье. А Смотритель маяка — мой прапрадедушка. И для меня важно понять, кто украл ключ и вернуть его на место. Мы все гордимся нашим Смотрителем и не хотим, чтобы про него забыли. Это же наша история.

Ваня посмотрел на неё, потом на Антона и его напряжённые плечи немного опустились.

— А почему ты думаешь, что полиция без тебя не справится?

— Я так не думаю. Но я должна знать, что со своей стороны сделала всё, что могла, чтобы вернуть ключ.

— Лааадно, — протянул Ваня. — Что вы хотите знать?

— Хотим, чтобы ты рассказал, что было вчера ночью в музее.

— Ничего особенного, — отмахнулся Ваня. — Всё как обычно.

— И ты не видел никого из посторонних в музее? — не сдавался Антон.

— Не было никого! — Снова насупился Ваня и заёрзал на ступеньке. — Я пришёл, закрыл дверь на ключ и всю ночь не выходил из каморки. А утром ушёл. Если бы кто-то бродил по музею, я бы услышал.

— А дверь от чёрного входа ты почему не закрыл, когда уходил?

Ваня сделал резкий вдох и затаил дыхание. Глаза забегали будто в поисках подсказки.

— Я… ээм… я закрывал, — неуверенно промямлил он и быстро заморгал, будто собирался заплакать. — Я точно помню.

— Хорошо-хорошо. — Лика боялась, что мальчик закроется и больше вообще им ничего не скажет. — А ключи от этой двери где хранятся?

— У нас дома в ключнице.

— Больше нигде?

Ваня помотал головой, потом немного подумал и добавил:

— Папа говорил, что у директора в сейфе есть дубликат на случай если наш потеряется.

Антон с Ликой переглянулись. Сейф. Который тоже кто-то вскрыл. Они поблагодарили Ваню и собирались уже уходить, но у самой калитки столкнулись с девушкой. В мини-юбке, с гладкими, будто отполированными, волосами, собранными в высокий хвост, и идеально нарисованными стрелками, она прошмыгнула мимо, оставив за собой шлейф нежного фруктового аромата. Антон присвистнул. Лика хохотнула и толкнула друга локтём в бок.

— Даже не думай. Это Даша. Во-первых, она старше тебя на год. А во-вторых, официально оккупировала сердце нашего блогера-старшеклассника Ромы. — Лика проводила девушку взглядом. — Только что она тут делает?

— Привет, Ванька, — Даша потрепала мальчишку по голове.

— Здорово, систер, — откликнулся тот.

— Сестра? — удивилась Лика. — Не думала, что звезда школьного Тик-Тока — дочка ночного сторожа.

— Не вижу никаких противоречий, — отозвался Антон, не сводя глаз с Даши. — Мне, между прочим, все на вид дают лет семнадцать, а то и все восемна-а-дцать… — он растянул слово с таким самодовольным видом, что Лика не выдержала.

— Слюну подбери, а то на кроссовки накапаешь, — рассмеялась она и, ухватив друга за локоть, решительно вытолкала его со двора, оставив Дашу и Ваню разбираться со своими семейными делами.

Глава 4

Лика проснулась от телефонного звонка. Не открывая глаз, она шлёпнула по тумбочке ладонью в поисках назойливого устройства, прищурилась и посмотрела на экран. Антон. До будильника оставалось ещё 15 минут.

— И чего тебе не спится в такую рань? — пробубнила она в трубку вместо приветствия, с головой накрываясь одеялом.

— Ты в интернет заходила? — голос Антона прозвучал так громко, что Лика с отвращением отодвинула телефон подальше от уха.

— Когда бы я в него заходила, если сплю? — недовольно проворчала она. — Тош, у меня ещё 15 минут законного сна, а потом поговорим, ладно?

Лика уже собиралась нажать отбой, когда Антон почти закричал в трубку:

— Не смей отключаться! Зайди в инет и посмотри!

Сон уже практически ушёл, поэтому сильно сопротивляться не было смысла. Лика села на кровати и переведя звонок на громкую связь, открыла браузер.

— А куда смотреть-то? — поинтересовалась она.

— Да куда угодно! Рутюб, Тик-Ток, хоть Телегу открой. Видео везде завирусилось.

Лика ткнула первое попавшееся приложение, и ей сразу выпало видео. Почти 100 000 просмотров за 6 часов после публикации, учитывая, что загружено оно было ночью — это рекорд для местного блогера. Видео пестрело заголовком: «Тайна Плачущего Смотрителя: Призрак забрал свой ключ». На экране известный всем в городке экшен-блогер Роман с притворным ужасом пробирался ночью к маяку и следовал будто бы за призраком.

— Плачущий Смотритель решил не ждать, когда снесут его детище — старый маяк, и показать всем, что с ним шутки плохи, — шептал в кадр Роман, изображая храбреца. — Он забрал ключ и свои чертежи. Чего ждать от него дальше?

На этих словах призрак на видео оборачивался и направлялся к блогеру. Запись обрывалась на самом «страшном» месте. Мерзавец! Да как он посмел использовать чужое горе себе во благо?!

— И что ты думаешь по этому поводу?

— Удушу гада! Только… сначала спрошу, как он умудрился призрака сделать. Выглядит как настоящий.

— Ну это как раз-таки самое простое, — фыркнул Антон. — Нейросети сейчас и не на такое способны. У меня другой вопрос — а не мог ли он сам спереть ключ, чтобы создать себе инфоповод? Готовый сюжет для хоррора, нужно только слегка подготовить поле.

Тут Лика окончательно проснулась.

— Чёрт!.. А ведь он реально мог! — воскликнула она. — Если он встречается с Дашей, а она, как мы выяснили вчера, дочка сторожа, то вполне могла дать ему ключ от музея. Ну или сделать дубликат. Тогда он не просто наживается на истории. Он сам её организовал.

Горячая волна пробежала по позвоночнику. Пальцы сами собой вцепились в край одеяла, сминая ткань в тугой комок. Если бы этот позёр Роман оказался перед ней прямо сейчас, ей бы понадобилось не больше пяти секунд, чтобы организовать ему личную встречу с призраком Смотрителя в мире ином. И никакие нейросети и толпы подписчиков ему бы не помогли.

— Лика, ты тут? — раздался в трубке голос Антона. — Надо проследить за ним. Годовые оценки уже выставлены, может, не пойдём сегодня в школу?

— У тебя что, свободное посещение? — рявкнула Лика, ещё не отойдя от мыслей о блогере.

— Нет, но отец на боевом дежурстве до конца недели. — Антон будто не заметил её тона. — Ему ни позвонить, ни написать нельзя. Никто не доложит. Так что, сбегаем?

— Я не могу, — вздохнула она. — Когда мы с тобой в музее сидели, классручка наябедничала маме о моём прогуле быстрее, чем я домой добралась.

— Ух… Влетело тебе?

— Да не особо. Я рассказала, где была, и мама успокоилась. Но настоятельно просила меня не лезть в это дело. Она очень боится папу Макса… А ещё за меня. За меня, наверное, больше.

— Это понятно, — протянул Антон. — Все родители переживают за своих детей.

— Все да не все, — хмыкнула Лика. — Я у них поздний ребёнок, они надо мной трясутся, как над хрустальной вазой в доме с четырьмя котами. Ну а я стараюсь не расстраивать. У мамы сердце слабое.

— Тогда вопросов больше нет, — отрапортовал Антон. — Иди в школу, а у меня есть одно дельце. Скажи, что я приболел. После обеда встречаемся на набережной.

Лика быстро собралась, поцеловала на прощание маму с папой и отправилась в школу. Время тянулось невыносимо долго. Все мысли были только о Романе и его причастности к кражам.

— Допустим, ключ он украл ради хайпа, — думала про себя Лика, пока учитель геометрии в очередной раз доказывал у доски теорему, от которой уже на зубах скрипело. — А зачем ему понадобились чертежи?..

— Да лааааадно… — эту фразу она произнесла вслух, озарённая внезапной догадкой.

Поймав на себе удивлённый взгляды одноклассников и возмущённый — учителя, она стыдливо прикрыла рот ладошкой, извинилась и сказала первое, что пришло в голову:

— Теорема! Казалась сложной, но сейчас, после вашего объяснения наконец-то дошло.

Учитель презрительно фыркнул. Математик был грозой всей школы. Его боялись ученики, старались не вступать с ним в конфликт и учителя. Но знания давал отменные. За это те, у кого с математикой проблем не было, его любили. Ну а остальным приходилось терпеть. Лика была в числе любимчиков, но даже она предпочитала лишний раз не привлекать к себе внимание. Ситуацию спас звонок на перемену. Первым делом нужно было позвонить Антону.

— Тош, я тут подумала, — практически закричала она в трубку. — А что если Рома украл ключ, понял, что просто ключ сам по себе ничего не даёт, и на следующий день спёр архивы, чтобы восстановить работу маяка и устроить настоящее шоу с этим своим призраком. Уж хайповать, так хайповать.

— Не хочу тебя расстраивать, — начал Антон, — но есть подозрение, что обе эти кражи произошли в один день.

— В смысле в один? Откуда ты знаешь?

В трубке раздавались щелчки клавиатуры.

— Я тебе при встрече всё расскажу, потерпи немного, мне надо ещё кое-что проверить.

Он отключился, а Лика отправилась на очередной, последний на сегодня урок, после которого к ней подошла директор и попросила зайти в её в кабинет. Сердце рухнуло куда-то в живот и быстро там забилось. За 8 лет обучения в школе в кабинет директора её не вызывали ни разу. Что ей может быть нужно? Неужели стало известно, что они с Антоном были в музее после кражи? На негнущихся ногах она пошла за Тамарой Петровной. В кабинете за её столом, заваленным кипами бумаг сидел мужчина лет 40 в полицейской форме. Рядом на стуле расположился школьный психолог.

— Ликочка, ничего не бойся, детка, — залебезила Тамара Петровна.

Она засеменила к окну, по пути зацепив бедром лежащую на её столе папку. Бумаги рассыпались по полу, но никто из присутствующих даже не сделал попытки их собрать. Тамара Петровна помялась немного и присела собирать их сама, продолжая:

— Мы просто побеседуем. Это не официальный разговор. И уж точно не допрос.

— Тогда зачем тут он? — не удержалась от вопроса Лика и кивнула в сторону полицейского.

— Это следователь, которого прислали из района. — Тамара Петровна нервно теребила край пиджака своими пухлыми пальцами. — Он просто хочет задать тебе пару вопросов, потому что дело касается вашей семьи.

— Если ты не хочешь говорить, ты можешь отказаться, — вставил психолог.

Лика кивнула и села на стул, который ей подставила директор.