Бесплатный фрагмент - Тайна души в земном и небесном

мистика

Ангел смерти

Эпиграф

Черные тучи закрыли небо и солнце исчезло надолго. Трудно жить без солнышка, без моей доченьки. Зачем? Почему именно её наказал ты, о Господи?! Зачем? Почему это невинное и юное создание должно поплатиться своей светлой и безгрешной жизнью? Зачем? Зачем, Господи, ты принес в мой дом смерть?!

Часть 1. Жизнь, смерть и любовь

Любовь

Они любили друг друга. Любовь их была чиста и прекрасна. Может быть даже такая любовь, которая теперь осталась только в легендах и сказках. Он и она — одно целое. Каждая минута разлуки приносила им страдание и их магнитом тянуло друг к другу.

— Люблю, люблю… — повторяли его глаза и губы.

— Любимый мой… — шептала она в ответ.

Говорят, что гармония есть только в музыке. Тогда их любовь была музыкой, потому что не было ничего на всем белом свете более гармоничного.

По вечерам они долго стояли в подъезде её дома не в силах расстаться, и наслаждались последними минутами встречи. Ведь впереди их ждала невыносимая ночь — ночь разлуки.

И однажды он не выдержал.

— Я больше так не могу, я хочу с тобой быть всегда!

— Я тебя люблю, — услышал он в ответ

Невеста

Невеста… Как прекрасно это слово! Особенно когда им называют твою дочь. И жених… Какой у моей дочери будет добрый и нежный муж. Я самая счастливая мать на свете! Свадьба через две недели. Сколько дел свалилось на плечи родителей будущих молодожёнов! Ведь жених с невестой, как два голубка, воркуют все дни напролет. Им сейчас не до хлопот, хоть они и стараются помочь с организацией свадьбы, но эти попытки такие нелепые! Ну да ладно, мы не в обиде, лишь бы счастливы были. Предсвадебные заботы нам не в тягость, а в радость. Вот поженятся, дети появятся, семейные проблемы и быт заедят, пусть хоть сейчас жизни порадуются.

А как ей пойдет свадебное платье! Шьем его на заказ и фасон выбирали вместе. На днях уже будет готово. Доченька в нем королева! Хотя она у меня в любом наряде королева. А в свадебном одеянии в неё даже жених влюбится ещё больше, только куда уж больше, я и не знаю.

Платье похоже на белое облачко, нежно облегающее тонкий стан. Её черную косу сделаем роскошной причёской и спрячем под фату, легкую и прозрачную, как дымок. Голубые глаза моей доченьки будут сочетаться с блеском чистого неба и находить отклик в голубоватом оттенке свадебного венка.

А туфли! Я ей достала такие туфли! Белые с золотистой оборочкой, модельные, каблук девять сантиметров! Ух, красота! У меня, когда я их увидела, дух захватило, немалые денежки они скушали. Принцесса — королевна моя, и что для тебя не сделаешь!

Кстати, где это она бродит. Уехала к подруге на другой конец города. Ох, не спокойно что-то у меня на душе, вот опять сердце ёкнуло.

Смерть

Я решил сегодня зайти к своей невесте, к моей Лебёдушке. Мы рещили до свадьбы друг друга называть не именами, а именно так: она — Лебёдушка, а я — Лебедь. Последние отзвуки детских игр.

Ну вот, решил я сегодня зайти к моей Лебёдушке, хоть мы и не договаривались встретиться. Но не вынесла моя душа разлуки и вот я стою перед дверью. Сердце — как птица в клетке, рвется, сейчас увижу её…

Мне открыл отец. Первое, что бросилось в глаза — это его лицо земляного цвета и стеклянный застывший взгляд мимо меня. Моё сердце на минуту остановилось и дышать стало трудно.

— Что случилось? Где она? — выдавил я.

Отец ничего не ответил, он просто отвернулся и обреченно шаркая ногами, ушел в глубь комнаты. Я последовал за ним. Дверь так и осталась открытой, как разверзнутая пасть дьявола.

Мать стояла у стены, подпирая её руками. Вдруг раздался страшный вопль, крик о помощи, просьба пощады у судьбы. И опять гробовая тишина. И я понял. Нет больше моей Лебёдушки на этом свете.

И я больше никогда не увижу её нежных голубых глаз, этих трепетных ресниц и теплых рук. И никогда мне больше не целовать милых и сладких губ, не слышать её звонкого голоса.

Лебедушка моя, за что же ты так меня наказала? Забери меня с собой или вернись ко мне. Ведь я не смогу без тебя, ты смысл моей жизни.

Позже мне рассказали, что тебя, любовь моя, сбил какой — то пьяный шофер. Естественно, ему уготована тюрьма и Божья кара. Но тебя-то не вернуть, тебя уже никогда не вернуть! Нет, это был не пьяный шофер, а посланник дьявола. Господи, как ты мог так оплошать, погибла самая чистая и безгрешная душа! Или может быть она понадобилась тебе? Я, кажется, начинаю сходить с ума.

Похороны послезавтра. Господи, она придет в твои владения невестой. Вечная невеста! Да, ты ушла в вечность, ведь на земле ты была ангелом во плоти. А в вечность уходят герои и ангелы.

Похороны

Смерть. Что же это такое? Это, наверно, разлука навсегда. А может и нет, и возможна ещё встреча с ушедшим в мир иной? И есть ли этот мир? Люди с древности в это верили и провожали своих собратьев со всеми почестями, а некоторые вообще хоронили знатных людей с женами, рабами, слугами и всяким богатством, чтобы в том мире жить безбедно и иметь того, кто его любит и кто ему служит. Может и моя невеста, моя Лебёдушка будет жить в том мире, как мы здесь живем. Вот только кто её любить будет.

А вот она лежит в гробу. Людей вокруг много, всем хочется посмотреть на мою красавицу. Лежит как живая, лишь дыхания нет. Лицо мраморное, и губы… Какие у неё яркие губы. Ой, кажется ресничка дрогнула, и слеза… Нет, показалось. А губы её подкрасили. Вон, около них волосок от ветра задрожал. Мать все-таки уложила её косу в прическу, всю ночь старалась, причесывала и наряжала мою невесту на её свадьбу со смертью. Не досталась ты мне, и я уже не смогу никого любить. Клянусь тебе, милая моя, что ты у меня единственная раз и навсегда.

На нашей свадьбе ты была бы самая веселая и красивая. Как ты прекрасна в свадебном наряде! И туфли эти на каблучищах, зачем их тебе мать напялила, там они не понадобятся… Нет, мне все-таки не кажется, вот опять ветер задул фату на лицо и под ней дрогнула ресница.

— Люди, зачем вы её хороните!? Ведь она живая, живая!…

…Парень долго кричал и не мог никак успокоиться. Потом разрыдался и убежал, но, когда все поехали на кладбище, залез в катафалк и сел рядом с ней, не отрывая от неё горящего взгляда, впитывал в себя каждую черточку лица невесты.

На кладбище бушевал ветер, он срывал с деревьев последние листья и катал их по могилам. На ветру, как паруса, трепетали шарфы живых и фата покойницы. Стали прощаться. Родные, целуя девушку, плакали и причитали. Когда подошёл он, его глаза были сухие. Губы прикоснулись к ледяному лбу, кончику носа, и затем жаркий поцелуй в губы, который, казалось, мог оживить её… Его кое-как оторвали от гроба и увели в машину.

Он прибежал, когда от его Лебёдушки остался лишь холмик. Бросившись на колени перед грудой земли, осыпанной искусственными цветами, он начал что-то шептать. Потом все громче и громче.

— Прости меня! Прости, что не сберег и не смог уйти с тобой! Я трус! Но если ты позовешь, я приду! Я приду! — раздался его крик в гробовой тишине.

— Приду… приду… приду… — зазвучало это в каждой щели земли, в каждой трещине гранитных памятников как ответ или её обещание из иного мира.

Жизнь без неё

А жизнь текла полноводной рекой, увлекая своими водопадами, воронками и гладью запрудов. Ко всему привыкает человек — это спасительное свойство его души. Смерть неизбежна в нашем мире и изменить можно все, кроме неё. Так что она была и будет, пока существует жизнь. Одни уходят, другие приходят. И он тоже свыкся с этой мыслью, что его Лебёдушки больше нет, но в душе осталась огромная пустота, которую нечем было заполнить. И он увидел выход в алкоголе, который дурманил и погружал в забытьё. Он запил, временами беспробудно, иногда, выныривая из этой синей ямы, вспоминал и боль возвращалась. Тогда он вновь шёл за бутылкой, и так изо дня в день. Никто и ничто не могло помочь ему, ни укоры родителей, ни осуждение соседей, ни предупреждение участкового.

Однажды, напившись до такого состояния, когда уже не контролируешь свои действия, он пошёл с друзьями к девочкам. Друзья позаботились о своем сотоварище и дали денег девушке легкого поведения, чтобы она развлекла парня, а то он совсем раскис.

Развлекались всю ночь, а когда он проснулся, то обнаружил, что у него лежит в объятьях какая-то девка. Он выдернул руку из-под её головы и разбудил её этим.

— Чё так рано, спи еще, ты меня всю ночь Лебёдушкой звал, — прохрипела она и снова голова бухнулась на подушку.

Он стал судорожно одеваться и вдруг как молния среди ясного неба его пронзила страшная мысль. Он замер на секунду, потом обхватил голову руками и застонал:

— Предатель я, предатель…

Сны матери

О, эти ужасные ночи! Сон стал адом, кошмары мучают меня уже который день. Я вижу, как палач в красном колпаке в черном котле растирает месиво из человеческих костей. Рядом с ним лежит что-то белое, это она — моя дочь. Он хватает и бросает её в котёл, и она кричит диким воплем. Сон мой прерывается…

То я вижу странное кладбище, заросшее дикими и лохматыми деревьями. Между могилами, что-то монотонно бормоча себе под нос, ходят люди. Из белая одежда излучает голубоватый ровный свет. Вдруг что-то происходит и люди начинают наливаться кровью, они бросаются друг на друга и начинают пожирать друг друга и себя самих. Среди этой кровавой кутерьмы мелькает лицо дочери. Оно страшно искажено и с уголка губ капает кровь.

И в эту ночь я тоже видела её. Она мне что-то говорила. Что-же? Ах да, вспомнила. Она держала в руках те модельные свадебные туфли на высоком каблуке и с них капля по капле стекала кровь на мраморную кожу руки, затем на белый гипюр свадебного платья.

С её глаз капали слёзы, и она меня умоляла:

— Мамочка, милая моя, зачем ты мне одела эти туфли, здесь в них просто невозможно. Я тебя умоляю, выполни мою просьбу, сходи по адресу, который я тебе сейчас скажу и отнеси туда белые тапочки.

Она назвала мне адрес, и он чётко отпечатался в моей памяти. Вдруг я увидела её ноги, они были изрезаны в кровь. Я закричала и начала просыпаться, Но вдруг опять услышала её голос:

— Подожди, мама, не уходи. Я тебя ещё хочу кое о чем попросить. Передай ему, что я люблю его. И чтобы я пришла к нему, ему нужно оказаться на кладбище в ночь, которая наступит через три дня. Это будет страшная ночь, но его спасет моя любовь. Всё, прощай, мама, и я тебя заклинаю выполнить мои просьбы, как проснешься. Я тебе завидую, мама, ведь ты живешь. Мамочка…

Сон ушёл, но то, что сказала мне она, я отлично запомнила.

Когда я пришла по указанному адресу, там шли похороны молодого человека, погибшего в результате несчастного случая. Я попросила положить тапочки в гроб. И к моему удивлению никто не стал задавать вопросы. Как будто их кто-то уже предупредил. Мать этого мальчика быстро схватила тапочки и засунула их в гроб.

Теперь осталась ещё одна просьба. Я пришла к нему. За то время, что прошло после похорон, он очень изменился. Сначала часто выпивать, а потом пить в запой эту проклятую водку. А ведь такой был парень. Вот и сейчас я застала его, спящего после бурной пьянки. Я не стала его будить и написала записку на клочке бумаги, лежащем на столе.

«Хочешь увидеть её, приходи через три дня в полночь на кладбище к её могиле. Так просила она. Мать.»

Потом, вспомнив, я приписала:

«Она тебя любит».

Кладбище

Ночь была светлая и безмятежная. Яркая луна освещала всё вокруг, как огромный фонарь, зажжённый неведомой рукой. А небо было усеяно громадой звезд, которые увлекали и манили. Хотелось поднять голову и смотреть на них бесконечно, отыскивая свою звезду, которая сияет ярче всех.

Но он не замечал всей этой красоты. Его внимание было обращено на репей, который преграждал путь, ведущий на кладбище. В руках его был топорик, которым он нещадно рубил колючее растение, прокладывая себе дорогу.

Миновав преграду, он наконец вошёл на кладбище, где было тихо и спокойно. Только ветерок покачивал ветки сосёнок и берёзок, растущих между могильных крестов. Идти до могилы любимой не близко, она находилась на другом конце кладбища под старой огромной сосной с дуплом.

Через несколько шагов он вдруг почувствовал, что ветер усилился и небо потемнело, луна скрылась за облаками и с ней исчезли покой и тишина на кладбище. Вокруг всё ожило, деревья шумели так сильно, что хотелось упасть на землю и закрыть руками голову, и в этом шуме слышались ему голоса людей. Слова различить он не мог, но жуткий хохот и сумасшедший плачь приводили его в ужас. Но это были ещё цветочки. Ему вдруг показалось, что между памятниками и крестами суетливо бегают небольшие чудовища. Их морды были похожи на свиные пятаки, а голова увенчана рогами, все это дополняли длинные волосатые хвосты и вместо ног и рук копытца. Они напоминали чертей — нечистую силу, что мучают грешников в Аду.

Вдруг над могилами засветились огоньки и стало намного светлее. Тут он увидел на одной из могил женщину в длинной до пят белой рубахе. Её длинные седые волосы марались о землю, когда она металась и кричала страшным голосом. Лицо её было перекошено, а изо рта текла кровь. К ней подбежал один из чертей, и, схватив её за волосы, раскрутил и бросил. Раздался страшный вопль, она шмякнулась о дерево и все стихло. Но всего на минуту. Потом опять этот ужасный смех и сумасшедший плачь.

Он шёл вперёд, стараясь не смотреть по сторонам. Его руки дрожали, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Но он сжал кулаки и продолжал свой путь, повторяя как пароль:

— Ничего не бойся. Спасет любовь.

Вот уже показалась старая сосна. Дойдя до неё, он свалился прямо у могилы своей невесты и впал в беспамятство.

Встреча

Очнуться его заставил поцелуй холодных губ. Он открыл глаза и увидел её в лунном свете. Она была прекрасна!

Он бросился к ней, взял за руку и произнес:

— Лебёдушка моя, вот я и пришёл к тебе, как только ты позвала. У тебя такие холодные руки, как мне тебя согреть?

Она отстранилась от него, передвигаясь по воздуху как лёгкое облачко и улыбнулась.

— Любимый, я так рада, что ты не струсил и пришёл. Знаешь, мне так плохо без тебя там, что я готова ещё раз умереть, чтобы только быть с тобой.

— Я тоже готов умереть, чтобы быть с тобой, — как эхо повторил он.

— Если ты хочешь, я могу забрать тебя с собой.

— О да, я очень сильно этого хочу, хоть сейчас!

— Нет, сейчас нельзя. Это случится позже. А теперь слушай меня. Я многим пожертвовала ради того, чтобы мы встретились. Там я попала в Рай, где нет мучений за грехи. Но мне было плохо без тебя. И тогда я обратилась к высшим силам. Мне согласились помочь, но я должна была спуститься в Ад и испытать весь его ужас, чтобы познать цену греха. Это нужно для того, чтобы стать ангелами смерти. Это те, кто забирают жизнь. И я решилась, хотя это не очень хорошо — стать уносящими жизнь, но мы же не будем сеять смерть, а только забирать туда то, что уже не понадобиться здесь. Скажи, ты готов стать ангелом смерти?

— Да!

— И, если будет нужно, заберешь жизнь у своей матери?

— Да!

— А теперь ответь мне на два вопроса. Запомни, они очень важны, и ты не должен мне врать. Итак, первый вопрос. Ты продолжал меня любить, когда меня уже не стало?

— Да, я всегда любил тебя, каждую минуту.

— И второй вопрос. Ты изменял мне когда-нибудь?

Он опустил голову и прошептал:

— Да…

— Я не слышу, скажи громче!

— Да. Да, да, да!

— Спасибо, что не соврал. Если бы ты сказал неправду, то я бы сейчас исчезла навсегда. Я прощаю тебя. А теперь слушай. Я дам тебе цветок — брошку со свадебного наряда. Ты её должен носить всегда и везде. Уже светает. Сейчас ты пойдешь домой и будешь ждать. Больше от тебя ничего не потребуется.

Вдруг в его руках оказались её свадебные туфли, а на груди была пристегнута брошь в виде цветка.

— Эти туфли, — продолжила она, — отдашь маме и скажи ей от меня спасибо. Поцелуй и передай, чтобы берегла себя. А теперь мне пора.

— Подожди, не уходи!

— Нет, больше мне нельзя. Ой, смотри, что это там!

Он посмотрел в сторону.

— Где там?..

И когда повернулся обратно, её уже не было. Только небольшое облачко дыма, которое вскоре рассеялось.

Когда утром он шёл по улицам просыпающегося города, он ни с кем не здоровался. Люди удивленно оглядывались ему в след. Его голова была седая, на лацкане пиджака была приколота свадебная брошь, а в руках он нес белые туфли на высоком каблуке. На его лице блуждала счастливая улыбка.

Он зашел к матери, отдал ей туфли, крепко её обнял и поцеловал, и сказал:

— Благодарит она вас, берегите себя, мама.

Потом пришёл домой, закрылся в своей комнате и больше оттуда не выходил. Здоровый организм с каждым днем стал хиреть, и никто не мог его спасти. В последние дни он бредил. Говорил, что она зовет и блаженно улыбался. Как дитя оберегает любимую игрушку, так он никому не давал трогать цветок — брошку. Через неделю его не стало.

Его похоронили рядом с Лебёдушкой. Во время похорон к рыдающей матери подошла мать невесты. Она обняла её и сказала:

— Не плачь, родная, это она забрала его.

Воистину, любовь сильнее жизни и смерти!

Часть 2. Ангелы смерти

Сновидения

Уже который день мне снятся странные образы. Они повторяются вновь и вновь, мучают меня своей навязчивостью, пугают неизведанным и чуждым миром. Я просыпаюсь утром совершенно разбитая и измученная и не знаю, когда это закончится.

Я вижу всё время один и тот же образ — это девушка в белоснежном платье и фате. Невеста. Её лицо прекрасно, сияющие голубые глаза, алые губы и нежная кожа. Черная коса обвивает голову, украшенную белыми цветами. Иногда она смотрит мне в глаза очень ласково, улыбаясь и кивая, как будто что-то одобряет, а бывает, что её взгляд кажется мне укоризненным, она качает головой и тяжко вздыхает. Но Невеста никогда со мной не говорит. Лишь изредка я слышу то её серебристый смех, то тихий плачь, как будто жалобно поёт неведомая птичка. И тогда мне становится её невыразимо жаль.

Однажды я узнала её. В этом сне она смотрела на меня очень строго прямо в глаза. Потом резко повернулась и пошла прочь. И за её спиной вдруг раскрылись огромные черные крылья, которые должны были быть белыми. С перьев стекала черная густая субстанция, похожая на смолу. Этот странный ангел был мне знаком, я видела его семь лет назад, когда моя жизнь сильно изменилась. Это был Ангел смерти. Но все по порядку, вот она, моя история.

Моя история

Меня зовут Анна. Я обычная девушка с заурядной внешностью, учусь в 11 классе весьма посредственно. Совсем скоро меня ждут экзаменационные испытания, а затем колледж или ВУЗ, что навряд ли, и обычная жизнь среднего жителя нашей планеты.

Но моя судьба не является заурядной, как моя внешность. Сначала все было как у всех. Я жила в полной семье с мамой и папой, они любили меня и заботились обо мне, как и любой из родителей. Я очень любила, когда по выходным мама пекла оладушки и наша небольшая квартира наполнялась восхитительным ароматом. А я не спешила вставать и нежилась в своей кроватке, а потом прямо в пижаме шла на кухню и уминала их со сгущенкой, облизывая пальцы. Папа всегда смеялся надо мной и называл меня домовенком, потому что я не очень заботилась в такие моменты о своей прическе. Так проходили дни за днями и нашему семейному счастью ничто не мешало, пока не произошло страшное.

Это было в мое десятилетие, я отдыхала в загородном детском лагере. Было жаркое лето, но мне все-таки «посчастливилось» сильно простыть. Все дети гуляли и радовались солнышку, а я сидела в отсыревшем и прохладном изоляторе и скучала. Я позвонила и попросила родителей забрать меня домой. Когда они приехали в лагерь, что даже болезнь отступила, так хотелось ехать в город. Путь предстоял весьма неблизкий, да и трассу нельзя назвать безопасной. В полдень, когда мы должны были выезжать, небо заволокло тучами и начался сильный ливень. Гром разрывал небо и молнии сияли так устрашающе, что нам пришлось отложить ненадолго свою поездку.

— Мама, я боюсь, мне страшно, — шептала я при очередном извержении стихии, прижимаясь к родному плечу.

— Скоро все закончится, потерпи. — Мама утешала меня, ласково поглаживая по голове.

Но разгулявшаяся непогода не хотела прекращаться, и, хотя гроза ушла и гремела где-то далеко за лесом, холодный и промозглый дождь продолжал моросить.

— Давайте поедем потихоньку, к вечеру нужно быть дома, — предложил отец. И мы двинулись в путь.

Если бы я тогда поняла, что эта гроза и гром были предзнаменованием об опасности?!

Где-то на полпути дождь усилился и видимость стала совсем плохая, да и уже смеркалось. Мы не успевали доехать до дома днем, так как отец вел осторожно и не очень быстро. Я начала дремать под мерный стук капель дождя.

Вдруг сквозь сон я услышала скрежет тормозов и истошный крик мамы, и пространство вокруг меня завертелось, как карусель, потом наступила темнота.

Когда я открыла глаза, то поняла, что моя голова неудобно упирается в крышу автомобиля и мир перевернут наизнанку и мне было очень больно. Рядом со моим лицом лежала окровавленная рука мамы. Потом вновь темнота.

Когда я очнулась во второй раз, боли не было. Я парила над нашим перевёрнутым автомобилем. Рядом суетились какие-то люди, я слышала причитания и крики. Темные клубы дыма постепенно заволокли дорогу. Вдруг я заметила знакомую девочку, она лежала на земле и была грязная и бледная, её глаза были закрыты, а на лице печать смерти. Это была я.

Как же так, я ведь здесь, и я там, этого просто не может быть.

Вот здесь я увидела её, Невесту. Она выплыла из облака на уровне моего парения, величественно распахнув огромные черные крылья. Она была невозмутима и прекрасна.

— Ещё не время, — тихо произнесла она мне, но её голос прозвучал как гром с ясного неба, и меня отшвырнула волной её тихого голоса. За её спиной появился ещё один белый ангел с черными крыльями. Это был красивый и величественный мужчина.

— А вам пора, — сказал он моим родителям, которые держали его за руки, как маленькие дети держат родителей, и он взмыл вверх и пропал высоко за облаками.

Невеста улыбнулась и тихо подула на меня, и я, как осенний лист, полетела вниз на страшную землю с черными клубами дыма.

Сирота

Так я стала сиротой. Мои родители погибли в той страшной аварии, когда фура выехала на встречную полосу, не справившись с управлением на скользкой дороге. Я не была на похоронах, так как целую неделю находилась, как мне рассказывали, в коме. Потом еще полгода я лечила переломы и черепно-мозговую травму. Мой мир изменился, мама и папа остались только воспоминанием. В моей душе поселилась депрессия, мне не хотелось кушать, общаться, даже жить не хотелось.

Но я помнила тихий голос Невесты: «Ещё не время…», который отшвырнул мое эфирное тело, парящее над местом происшествия. Я понимала, что нужно быть благодарной и искать смысл своей жизни. Я начала молиться Богу каждый день, просить его о желании жить, возродиться как птица феникс из пепла. Постепенно мне становилось легче. Я благодарила Бога за все, что происходило в моей жизни, даже за то, что для других явилось бы неудачей.

Когда я выздоровела, меня взяла на воспитание сестра моего отца. Она жила без мужа и у неё было двое своих детей старше меня — сын и дочь. Они относились ко мне далеко не так, как мои любимые родители. Наверно, я стала для них обузой. Моей двоюродной сестре Оле пришлось делить со мной комнату, и она открыто говорила своей маме, что это ей не нравится.

— Это твои проблемы. Аня не может жить в детдоме, и мы должны её поддержать, — категорично и строго ответила тетя Света.

Оля была часто груба со мной, и я старалась терпеть. Спасибо тётке, которая взяла тогда за меня ответственность, хотя ей и самой приходилось не сладко. Поэтому я старалась жить тише воды и ниже травы. Но иногда мне становилось невмоготу от подколов двоюродного братца и упреков сестрицы, и я приходила на кладбище, если это была не зима. Я ложилась между могил мамы и папы и плакала. Ветерок ласково шевелил мне волосы, а трава была шелковистая как ковер, и мне казалось, что это родители утешают меня. Так проходили дни за днями, год за годом. Я привыкла быть тихоней и в семье, и в школе, да и вообще по жизни. Если мне кто-то нагрубит, то я просто уйду, никогда не буду стоять за себя. Жизнь стала казаться сносной, старшая сеструха укатила жить в другой город, поступила в ВУЗ, да и братец женился и уехал от мамы. Мы остались вдвоём с тетей Светой, и я перешла в этом году в одиннадцатый класс.

Новый друг

К слову сказать, друзей у меня было немного, вернее их совсем не было. Так, знакомые и приятели. В этом году в класс пришёл новый мальчик, его звали Сашка. Он сел со мной за парту и заговорил первый. Просто, как будто мы дружим сто лет и встретились после расставания.

— Может в киношку сходим, — предложил он через три дня знакомства.

— Давай.

И мы пошли в кино. После фильма мы гуляли, ели мороженное, болтали обо всем на свете. С ним было просто и хорошо.

Как-то он остановился и на полном серьёзе сказал:

— Знаешь, а у меня сложный характер.

Я зависла на минуту, а потом прыснула со смеху. Серьёзно? Сложный характер? И в каком это месте. Но он не смеялся и с обидой глядя на меня произнес:

— Ну и чего ты ржёшь, это чистая правда. У меня и друзей то толком нет.

— У меня тоже, — Я продолжала гоготать на всю улицу.

— А знаешь, что это значит?

В его голосе было столько твердости и таинственности, что я перестала смеяться.

— Не знаю, скажи…

— Мы с тобой подходим друг другу.

— И ты решил это после недели знакомства? — меня снова начинал разбирать смех.

— Аня, ну правда, давай серьёзней. Вполне возможно, что мы с тобой созданы друг для друга. Ну как Адам и Ева. Или две половинки одного яблока.

— Может быть… Поживем, увидим.

Этот разговор отпечатался в моей памяти надолго. Не знаю, думала ли я тогда о любви. Мне просто было комфортно с этим человеком, не нужно было ничего из себя изображать, оставаясь самой собой. Так мы дружили почти весь учебный год. Отгремели майские праздники, и мы усиленно готовились к экзаменам.

Именно в эти дни мне начала снится Невеста и я посчитала это плохим знаком. После травмы, перенесенной в десять лет, я стала замечать очень странные вещи вокруг. То каких-то необычных людей, на которых никто не обращал внимание, как будто их и не было, то предчувствовать будущие события окружающих людей. Я старалась не думать об этом, хотя иногда мне казалось, что я схожу с ума.

Единственному, кому я рассказала об этом, был Сашка. Он поверил мне и это облегчило тот груз, который я несла все эти семь лет.

Я могла почувствовать, что произойдет плохого с любым человеком кроме близкого. После школы мы расстались как обычно, договорившись встретиться в парке и погулять. И я нечего не почувствовала, когда смотрела вслед уходящему Сашке.

В парк этим вечером он не пришёл. Его страшно избила какая-то шпана и он впал в кому. Черепно-мозговая, прямо как у меня, когда-то.

Жизнь на волоске

На самом деле он должен был умереть, его жизнь висела на волоске. Никто не знал, почему это произошло. То ли какие-то наркоманы напали на него, а может судьба сыграла злую шутку, и он оказался не в том месте и не в то время.

Но я думаю, что судьба играла со мной, она решила забрать у меня всех близких людей. Когда я пришла в больницу, то увидела много тех сущностей, которых старалась не замечать. В реанимацию никого не пускали, поэтому я сидела в коридоре и страдала от своей бесполезности и никчемности.

И вот я увидела её, Невесту, не во сне, а наяву. Она шла в сторону палаты Саши.

— Стой, Ангел смерти, не забирай его, — крикнула я. И на меня стали оборачиваться люди.

Она заговорила со мной, но её губы не шевелились.

— Не кричи, ты можешь общаться со мной мысленно.

— Ты пришла за Сашкой? — задала я вопрос, применяя телепатию.

— Может быть, хотя мне так не хочется уносить его молодую жизнь.

— Но почему так случилось, почему он?

— Он должен был прожить долгую жизнь, так написано в Книге жизни. Но сущности ослабили нить судьбы, и она вот-вот оборвется.

— Могу ли я ему помочь, и почему я вижу тебя и других странных людей.

— Это души умерших, изгнанных из Рая и Ада. Они обречены скитаться и стать жертвой сущностей, которых называют по-разному: полтергейсты, домовые, ведьмы. В старину говорили — нечистая сила.

— А почему ты стала Ангелом смерти?

— Это был мой выбор, я пожертвовала Раем и стала служить высшим силам, чтобы быть рядом с любимым.

— Это он унес моих родителей?

— Ты помнишь его? Молодец. Ты тоже можешь помочь своему другу, у тебя из-за травмы есть способности и ты видишь сущностей. Но для этого придется подвергнуть свою жизнь опасности. Ты готова?

— Да, я готова, я не хочу, чтобы Сашка умирал.

— А почему ты хочешь это сделать? — Я молчала и не знала, что сказать. Но Невеста еще раз настойчиво повторила:

— Отвечай мне, иначе я не смогу тебе помогать. Скажи то, что является самым важным.

— Наверно, я… люблю его.

— Повтори!

— Да, я очень люблю его и не хочу, чтобы ты его забрала. Он должен жить!

— Ну что же, я теперь смогу открыть тебе тайну. На окраине города стоит заброшенный дом. Для всех он пустой, но на самом деле там живу две могущественные ведьмы и у них есть ключ, который поможет спасти твоего любимого. Я не знаю, что это за предмет. Ты должна узнать у них это и забрать его. Будь осторожна, ведьмы очень коварны. Пока тебя не будет, я поддержу в нем жизнь, но и мои силы не бесконечны. Поспеши.

Я вскочила и собралась бежать навстречу опасности. Но она окликнула меня ещё раз:

— Подожди, вот мой наказ. Не все сущности опасны, есть и те, которые поддерживают баланс добра и зла. Если они попадутся тебе на пути, прими их помощь.

И она исчезла, взмахнув черными крыльями.

Домовик Василий

На окраину городя я добралась на трамвае. До странного дома нужно было идти через заросший дикий парк. Май выдался теплым, во всю цвела яблоня, и белые лепестки цветов кружился как фата невесты. В парке росло много диких яблонек, их плоды были не пригодны для еды, но весной они украшали парк своим чудесным цветением.

Но я не замечала всей этой красоты, пробираясь по тропинкам к цели своего путешествия. Я помнила этот дом, и он пугал меня. Как-то давно я проходила мимо него и заметила женщину, которая смотрела на меня из-за выцветшей занавески. Когда я рассказала об этом тёте Свете, она пожала плечами.

— Никто там давно не живет, не придумывай.

Тропинка вывела меня на поляну, по центру которой возвышался старый колодец. Неожиданно из-за кустов выскочил мужичек в старом драном пальто и широких штанах. Он был чем-то похож на актера Гошу Куценко, только очень маленького роста, чуть выше меня. На его лысой голове была одета старенькая меховая шапка, хотя на улице было достаточно жарко. Он не обращал на меня внимание, что-то невнятное бормотал себе под нос и размахивал оцинкованным ведром на длинной верёвке.

Я подошла к нему и поздоровалась.

— Ох ты, че ты, девонька, меня видишь, болезная, — затараторил мужичек и начал бегать вокруг меня, принюхиваясь, как собака.

— Как вас зовут. Я Анна.

— Чай не ведьмочка, человечек, и хороший, чую я, — продолжал тараторить он. — Я буду Васька. Домовик Василий.

— Приятно познакомиться.

— А какая обходительная, прямо лапушка. Куда путь держишь?

Я поняла, что этот Домовик Василий — сущность. Но мне не было страшно, так как своей интуицией смогла определить, что он не представлял опасности. Как и говорила Невеста, он был частью добра, а не зла. Поэтому мне хотелось заполучить его в помощники.

— Мне нужно в тот дом, к ведьмам. У них есть ключ жизни, который сможет спасти моего друга.

— Ох, плохо, очень плохо, они коварные и беспощадные. Ведь это был мой домик, они давно меня выгнали и вот теперь я живу у колодца. Мы, домовики, должны быть к месту привязаны. Вот теперь колодец — мой дом. Хочешь водицы испить? Она теперь хорошая стала, как я хозяйничаю. — Он ловко закинул ведро на веревке в колодец и вытянул его с водой. Я сделала несколько глотков прямо через край ведра. Вода была студёная и очень вкусная.

— Спасибо, Василий. Но я рискну, мне надо человека спасти. Ты поможешь мне?

— Ну что с тобой делать, придется помогать. Но я туда не пойду. Ты потом позови меня мысленно и дверь открой. А я с водицей заявлюсь, водица то у меня не простая, святая, для них сущий яд. Я уж как плескану, они ослабнут, ты и хватай ключик.

— А где он у них и вообще, и что это?

— Вот это я тебе не подскажу, сам не знаю. А ты спроси у них: «Где ключ жизни?» И наблюдай. За что первое схватятся, на что посмотрят, то и есть ключик заветный.

Я попрощалась с Васей и продолжила свой путь, мысленно обращаясь к Богу в молитве за помощью. Какие ждут меня испытания, смогу ли я помочь Сашке? Не знаю. Но хоть мне и очень страшно — я попытаюсь. И пусть Бог мне поможет, как говорит Святое писание, коней для битвы готовим мы, а победу даёт Господь.

Ведьмы

Я подошла к зашарпанной двери и робко постучалась. Но никто не отозвался, и я постучала сильнее. Тишина. И я стала долбить в неё со всей своей дури. После этого послышалось шевеление и дверь распахнулась. На пороге стояла женщина средних лет неопрятной наружности.

— Ну че те надо, барышня, чего ты долбишься?

— Добрый день, мне нужна ваша помощь.

— Ну проходи, коли не шутишь, — усмехнулась сущность. И я переступила порог.

Внутри дома было все обычно, как будто я попала на дачу своей бабушки. Старая мебель, обшарпанные стены, дешевые картины, висящие криво и затертый узорчатый ковёр. Только большой круглый стол в центре комнаты выбивался из тривиальной стилистики старья. Он был покрыт мерцающей чёрной скатертью с золотистой бахромой и в центре как будто висел в воздухе большой светящийся шар. Этот атрибут я видела во многих фильмах про ведьм, но сейчас это была не бутафория, а реальный мистический объект.

Рядом со столом в плетеном кресле сидела старая ведьма. Она была седая, с крючковатым носом и спутанными волосами. В общем, весьма неприятная.

— Это хорошо, что ты пришла, — произнесла она скрипучим голосом.

И я решила не медлить и громко, как учил меня домовик, произнесла:

— Где ключ жизни.

Старая ведьма быстро посмотрела на свою товарку, а молодая схватилась за камень, который называю «кошачий глаз», висящий у неё на груди как украшение. Я поняла, что Ключ жизни — это амулет ведьмы. Осталось придумать, как его заполучить.

После моего вопроса ведьмы оживились и затараторили:

— А что это мы гостя не угощаем? К столу, милая. Сейчас и чаёк, и пирожки будут, — засуетилась молодая ведьмочка.

— Все тебе расскажем, все покажем, поможем, — продолжила скрипучая старуха.

Я вдруг почувствовала голод. Ну что же, можно и перекусить, я не ела целый день. На столе стали появляться разнообразные блюда: румяные пироги, салаты, колбасы, ароматная курочка с хрустящей корочкой. В хрустальных бокалах переливался как вино вишневый компот.

Я накинулась на еду, уминая все подряд. Ведьмы что-то говорили, подбадривали меня и пододвигали блюда. Но чем больше я ела, тем больше мне хотелось. Голод разрывал меня изнутри.

«Господи, что же я делаю, помоги мне,» — мысленно я обратилась в Всевышнему. Вдруг я заметила, что сами Ведьмы не едят.

Шар на столе засветился ещё ярче, а их облик начал меняться. Особенно это было заметно у старой ведьмы. Морщины её разглаживались, волосы начали темнеть, да и голос уже не был таким скрипучим. Она встала со своего кресла и стала прохаживаться по комнате. У молодой ведьмы появился блеск в глазах, и она вдруг стала лет на десять моложе.

Тут я вспомнила наставления домовика Васи и мысленно начала звать его, пытаясь оторваться от еды. В дверь начали стучать.

— Кого это принесло, — заворчала старая ведьма.

— Не будем открывать, у нас все дома, — нахмурилась молодая

— Это ко мне, — произнесла я сквозь боль, в глазах моих темнело от голода. Прихватив кусок пирога для его утоления, я с трудом начала продвигаться к двери.

— Держи её! — завопила старуха и я зашвырнула в неё свой пирог. Она закричала, как будто это был уголь и не стала ко мне подходить. Я начала брать со стола яства и закидывать им ведьм. Как ни странно, мой голод поутих и мне стало легче передвигаться к двери.

Ведьмы визжали, как поросята и уворачивались от летящих кусков. Так я добралась до двери и открыла задвижку. На пороге стоял мой любимы домовик Васенька с полным ведром воды.

— Ох, бедная ты моя, что они с тобой сделали, — сказал он, горько вздохнув. Я посмотрела на себя в зеркало, висящее в прихожей и не узнала себя. Это была не я, а сгорбленная старуха с обвисшей кожей и седыми волосами. Ведьмы забрали мою молодость!

Но мне некогда было горевать, я сейчас не могла думать о себе.

— Говори, что делать, Вася!

— Плескани на них водой и ключ хватай. Они ослабнут тогда совсем. Я не могу с тобой, в дом меня заклятие не пускает.

Я схватила ведро и не без усилия потащила его в комнату. Ведьмы подпрыгивали, как ужи на сковородке от валяющихся кусков. Я еле-еле подняла ведро п плеснула на них воду. Они закричали нечеловеческим голосом. Это была какая-то смесь сирены и крика стаи чаек.

Потом я увидела страшную картину — ведьмы стали плавится как воск.

— Хватай и беги! — кричал мне Вася с порога.

Я подбежала к молодой ведьме, сняла с неё амулет и начала двигаться к двери. Вдруг почувствовала, как костлявая рука схватила меня.

— Врёшь, не уйдешь, не пущу тебя, — скрежетала расплывшаяся старуха. Я начала вырываться и нечаянно смахнула светящийся шар со стола. Он разбился в дребезги и началось светопреставление.

— Ой, простите, так уж вышло, — пискнула я и побежала к двери. Мне совсем не хотелось увидеть, что произойдет дальше.

Время мой враг

Мы бежали со всех ног от страшного дома, в руке я зажимала заветный ключ жизни. Только у колодца мы остановились с Васей и немного отдышались.

Я осмотрелась вокруг и охнула. На дворе стояла глубокая осень, с деревьев опадали листья и под ногами шуршал ковер из сухого гербария, занудно моросил дождь и было холодно.

— Как это может быть, меня не было всего несколько часов.

— Эх, Аннушка, это у ведьм несколько часов, а здесь несколько месяцев. Долго я ждал твоего вызова, — грустно ответил домовик.

— Что же теперь делать? Наверно и Сашки уже нет, не дождался меня. И я свою молодость потеряла, ничего не получилось, — и я горько заплакала.

— Ну, ну, не переживай. Не знаю, как на счет твоего друга, а молодость я тебе верну. Водичка то у меня волшебная, молитвой освященная.

Он забрал у меня своё ведро, ловко набрал воды и окатил меня с ног до головы. Было очень холодно, я закричала от неожиданности.

— Сейчас я и простыну ещё, и заболею.

— Не простынешь, — и он дунул на меня. Как будто теплый ветерок окутал всё моё тело и мне стало тепло.

— Ну что, смотри на себя, — довольно хмыкнул домовик. Я заглянула в колодец и увидела в отражении воды себя прежнюю. Лишь волосы остались седыми.

— Спасибо тебе, Васенька. Только вот что с сединой делать.

— Не велика потеря, покрасишь. Пора тебе к своему любимому спешить, может жив ещё. И спасибо за ведьм, думаю, что ты их совсем изничтожила, шар то разбился, я видел. А в нем их жизнь. Может я себе и домик верну свой.

И Вася исчез, как будто его и не бывало. А я бросилась со всех ног в больницу.

Я иду к тебе

В моей руке был зажат драгоценный амулет — ключ жизни, и я со всех ног бежала в больницу. Я иду к тебе, только дождись меня. После святой водички ко мне вернулась молодость и сила, а аппетит совсем пропал. Думаю, что я долго ещё не захочу кушать.

В трамвае, который ехал в больницу, я немного отдышалась и начала размышлять. Наверно, меня потеряли. Экзамены закончились, и я никуда не поступлю. И как там бедная тётя Света, самое главное — жив ли ещё мой Сашенька. Надеюсь Невеста выполнит своё обещание.

На подходе к больнице я увидела свою тётку.

— Аня, Анечка! — пронзительно закричала она, подбежала и прижала меня к своей груди, — Где ты была, почему ты седая. Я искала тебя, мы все искали, объявления по всему городу наклеены. Как хорошо, что ты жива, родная моя.

Она не отпускала меня и плакала от счастья, а мне нужно было идти.

— Тётя Света, я ничего не помню, очнулась в парке. Прости меня, мне надо в больницу срочно!

Я вырвалась и побежала. Всё потом, сначала Сашка.

В регистратуре мне сказали, что состояние пациента без изменений, поэтому решается вопрос об отключении его от системы, мозг не реагирует. Но к нему пройти не разрешили. Нельзя.

Никакие уговоры не помогли, пускают только родных.

Я обреченно села на кушетку рядом с отделением реанимации. Что же мне делать? Я почти справилась, и какая-то бюрократия не даёт мне спасти друга. Боже, помоги мне.

Рядом со мной присела женщина с усталым лицом и заплаканными глазами.

— И вас не пускают, — спросила я у неё.

— Почему, пускают, но я не могу уже. Сын там у меня, Сашенька. Уже четвертый месяц в коме.

Я поняла, что это его мама.

Так, не спеши, главное не спугнуть. Я взяла свои эмоции в кулак и заговорила спокойно, на сколько могла.

— Мы с вами не знакомы, но я близкая подруга Саши. Мы учимся в одном классе. И у меня есть лекарство для него, оно поможет. Но мне нужно пройти в палату. Помогите пожалуйста.

В её глазах я прочитала смесь удивления и надежды. Человек может поверить в самые несуразные вещи, лишь бы спасти близкого.

Я попросилась зайти одна.

— Вы только верьте мне, все получится.

— Девочка моя, на тебя последняя надежда.

В палате у изголовья стояли мои знакомые Ангелы смерти — Невеста и её любимый. Они соединили свои огромные крылья и образовали барьер, который пытались преодолеть мелкие одноликие сущности. И я это все видела.

— Наконец то ты здесь, — прошептала Невеста. — Ещё немного, и нас уволят. Что за Ангелы смерти, которые спасают жизнь.

Они разомкнули крылья и отогнали сущностей. Я поспешила одеть амулет на Сашку. Ключ жизни погрузился в его тело и растворился в нём.

Прошло пять минут, его щёки порозовели, и Саша открыл глаза.

— Слава Богу, — я бросилась к нему и прижалась щекой.

— Анечка, любимая, — прошептал он.

Ангелы смерти держались за руки и смотрели на нас с умилением.

— Ну ладно, поживите ещё, мы к вам придем позже, лет через восемьдесят, девяносто, — пошутила Невеста — Кстати, я заберу у тебя твои способности видеть всякую нечисть, поживи спокойно.

— Спасибо вам, — мысленно поблагодарила я.

Возлюбленный Невесты взял её за руку и произнес:

— Ну что, Лебёдушка, нам пора. Воистину, любовь сильнее жизни и смерти.

А они растворились в пространстве.

Эпилог

Мы с Сашкой все-таки сдали экзамены и получили свои аттестаты. Руководство школы пошло нам на встречу. Правда поступление пришлось отложить на следующее лето. Я устроилась на работу кондуктором, а он в салоне оргтехники консультантом. Нам нужно зарабатывать на свадьбу.

Да, да, вы не ослышались, и чего тянуть, мы совершеннолетние и любим друг друга. Я теперь невеста. И он называет меня Лебёдушка. А ещё мы собираемся прожить долгую и очень счастливую жизнь!

Фэнтези

Тайна спасения чудовищ

Глава 1. Лужа, ведущая в Никуда

Вечер был серым и промозглым, а дождь отбивал по асфальту барабанную дробь, сливающуюся с тиканьем старых часов в гостиной, где было тепло и уютно. Ангелина спешила домой, укрываясь от дождя под зонтом и отчаянно старалась не поддаваться унынию. В семнадцать лет иметь рост и лицо тринадцатилетки — это было проклятие. Одноклассники снисходительно улыбались, парни видели в ней младшую сестру, а продавцы в магазине вежливо спрашивали: «Девочка, тебе в школу не пора?» Да ещё этот необычный цвет волос, белый, как будто она поседела раньше времени. Хотя альбиносом её назвать было нельзя, темные ресницы и карие глаза у людей с генетическим отклонением не бывает.

Ангелина была без роду, племени, её удочерили в пять лет, местонахождение родителей и кто они — всё это было тайной, покрытой мраком. Шестнадцать лет назад малышку нашли в лесу, завернутую в тряпки.

Она свернула в безлюдный переулок, где лужи были самыми глубокими. На ней были старые желтые резиновые сапоги с лягушками — единственное, что не менялось с годами и всегда поднимало настроение.

«Хотя бы здесь я могу делать что хочу», — подумала она и с разбегу шлепнулась в самую большую лужу. Брызги фейерверком взметнулись в воздух, и на мгновение ей показалось, что каждая капелька брызг светится изнутри тусклым серебряным светом. Трава у обочины, пожелтевшая и прибитая к земле, вдруг встрепенулась и выпустила новые, изумрудные ростки.

Внезапно она почувствовала на себе чей-то взгляд. Из-за угла, притаившись в тени, стояла Та Самая Женщина. Худая, в длинном плаще, с лицом, которое невозможно запомнить. Но глаза… глаза были двумя угольками, горящими в темноте.

— Что ты видишь в лужах, дитя? — голос женщины был сухим, как шелест осенних листьев.

Ангелина вздрогнула и отшатнулась.

— Я… ничего. Просто воду.

— Вода — это дверь, — прошептала женщина. — А дверь может захлопнуться. Беги домой. Пока не поздно.

Женщина растворилась в темноте так же внезапно, как и появилась. Сердце Ангелины бешено колотилось. Она решила бежать, но под ногами была еще одна лужа, такая соблазнительная и глубокая.

«Черт с ней, со всеми!» — мысленно выругалась Ангелина и изо всех сил прыгнула в ту самую лужу.

Но на этот раз ее нога не нашла дна. Вместо мокрого асфальта под сапогом оказалась пустота. Она провалилась сквозь отражение неба, как сквозь тонкую пленку мыльного пузыря. Мир перевернулся, закрутился, и ее вырвало наружу в совершенно иное место.

Она упала на сырую, черную землю. Воздух был густым и пахнет влажной гнилью, прелыми листьями и чем-то медным, напоминающим кровь. Дождь здесь тоже шел, но он был теплым и липким. Вокруг поднимались к небу черные, скрюченные деревья с голыми ветвями, которые словно цеплялись за свинцовые тучи.

И тут она их увидела. Существа. Они были похожи на людей — две руки, две ноги, но… будто слепленные из глины неумелым скульптором. У одного был слишком длинный рот, растянутый до ушей, у другого глаза разного размера и цвета, а третий передвигался на негнущихся, деревянных ногах. Они молча стояли в полумраке, обступив ее, и смотрели. В их взглядах не было злобы. Лишь глубокая, всепоглощающая тоска и… страх.

Один из них, тот, что с длинным ртом, сделал шаг вперед. Он был одет в лохмотья, напоминающие когда-то добротный пиджак.

— Ты… живая? — его голос скрипел, как несмазанная дверь.

Ангелина, дрожа, поднялась на ноги.

— А вы кто?

— Мы — Отбросы, — просто сказало другое существо, с кожей, покрытой трещинами, как высохшая земля. — А это — Изгнание. Мир, куда сбрасывают брак. Неудавшихся, сломанных, некрасивых. Как ты сюда попала, Целая?

В этот момент из чащи леса донесся громкий, металлический лай. Чудовища встрепенулись и скучились, как испуганные овцы.

— Ловцы! — прошипел Длинный Рот. — Они чуют чужую плоть!

Из леса выскочили два создания, от которых кровь стыла в жилах. Они были сделаны из ржавого металла, проволоки и щепок, а их «морды» светились тусклым красным светом. Они двигались рывками, словно марионетки.

Один из Ловцов метнулся к Ангелине. Она вскрикнула и отпрянула, споткнувшись о корень. Ее ладонь врезалась в мертвую, черную землю.

И случилось невероятное. От точки ее прикосновения по земле побежала волна цвета. Чернота отступила, уступая место ярко-зеленому мху, на котором тут же распустились крошечные голубые цветы, похожие на незабудки. Светящийся мох обвил ногу Ловца, и тот застыл, его красный глаз погас. Металл покрылся рыжей ржавчиной, и существо рассыпалось в кучку хлама.

Наступила мертвая тишина. Чудовища смотрели на нее с благоговейным ужасом.

— Целительница… — прошептало существо с потрескавшейся кожей, и по его щеке скатилась тяжелая слеза, оставив чистый, гладкий след на потрескавшейся поверхности. — Легенда оказалась правдой.

Длинный Рот, которого, как выяснилось, звали Крак, осторожно приблизился.

— Ты должна встретиться с Хранителем. Он расскажет тебе все. Но идти нужно быстро. Ловцы были не одни. Их хозяин, Тенистый, почуял тебя.

— Какой Хранитель? Как мне вернуться домой? — голос Ангелины дрожал.

— Обратный путь есть только у Хранителя. Он хранит Равновесие. А твой дом… — Крак мотнул головой в сторону того места, где она появилась. Там была лишь черная, непроглядная стена тумана. — Двери закрываются. Ты должна была «пока не поздно», помнишь?

Ангелина вспомнила слова странной женщины. Она была не предупреждением. Она была… инструкцией.

— Кто эта женщина? — спросила она.

Чудовища переглянулись.

— Мы не знаем женщин. Мы знаем только Тенистого, что охотится на нас, и Хранителя, что прячется от него. Но если кто-то помог тебе пройти… значит, в твоем мире тоже идет своя война.

В этот момент туман позади них вздыбился, и из него вышла высокая, аристократичная фигура в идеально сидящем темном костюме. Его лицо было красивым, но абсолютно безжизненным, а глаза — двумя кусочками черного льда. Это был Тенистый.

— Какая редкая птичка залетела в нашу клетку, — его голос был бархатным и ядовитым. — Диковинка. Живая душа в мире отбросов. Ты не принадлежишь этому месту, девочка. Ты — ошибка. А ошибки нужно исправлять.

Он протянул руку, и тени вокруг него ожили, потянувшись к Ангелине черными щупальцами.

— Беги! — крикнул Крак и толкнул её вперед, в чащу леса, прямо навстречу группе других чудовищ, которые ждали, чтобы увести девушку.

Последнее, что увидела Ангелина, прежде чем ее потащили в темноту, — это как Тенистый с любопытством наклонился над цветущим мхом, который она создала. Он дотронулся до него кончиком пальца, и цветок мгновенно почернел и умер.

— Интересно, — тихо произнес он, и его ледяной взгляд встретился с ее взглядом. — Очень интересно.

Глава 2. Принц Пустоши

Лес, который Крак назвал «Тенетником», казался живым и враждебным. Кривые ветви цеплялись за куртку Ангелины, словно костлявые пальцы, а из темноты доносилось тяжелое, хриплое дыхание. Чудовища — Отбросы — окружали ее плотным кольцом, ведя сквозь чащу, их страх был заразителен.

— Далеко еще? — прошептала Ангелина, спотыкаясь о черный корень.

— Близко, Целительница, — отозвался Крак. Его длинный рот изгибался в подобии успокаивающей улыбки. — Укромное место. Один из последних оплотов.

Вскоре они вышли на поляну. В центре, прижавшись к скале, стояла хижина. Вернее, то, что от нее осталось: стены из почерневших бревен, крыша, поросшая чахлым мхом, который светился тусклым, болотным светом. Но вокруг хижины, узким ошейником, росла настоящая, зеленая трава и несколько упрямых полевых цветов.

— Здесь сила Тенистого слабеет, — объяснил Крак, толкая скрипучую дверь. — Ненамного, но достаточно.

Внутри пахло дымом, сушеными травами и чем-то горьким, лекарственным. У камина, в котором тлело несколько угольков, сидел юноша. Он читал книгу с потрепанным кожаным переплетом, и свет огня играл в его темных волосах. Он был красив, но его красота была хрупкой, как утонченный фарфоровый сосуд с едва заметной трещиной.

Он поднял глаза. Они были цвета осеннего неба — серые и печальные.

— Крак? Кого ты привел? — его голос был тихим и уставшим.

— Принц Герион… мы нашли ее. Целительницу.

Герион медленно встал. Он был высоким, но двигался так, будто каждое усилие давалось ему с трудом. Ангелина заметила, что его левая рука, от кисти до локтя, была туго перебинтована грубой тканью. Сквозь бинты проступало темное, багровое пятно.

— Это невозможно, — прошептал принц, подходя ближе. — Целительница исчезла, когда пало Древо.

— А кто ты? — осмелилась спросить Ангелина. — И почему этот мир… такой?

Герион горько усмехнулся.

— Когда-то мой мир называли Садами Элизиума. Он был полон света и музыки. А я был его принцем. — Он указал на свою перебинтованную руку. — А теперь я — его последний страж и напоминание о прошлом. Тенистый не мог уничтожить наш мир силой. Но он нашел его слабое место — жадность и злобу соседних королевств. Они отравили корни Древа Жизни, думая, что заберут его силу себе. Но Древо было сердцем всего. Когда оно пало, мир не умер… он извратился. Стал тем, что ты видишь. Свалкой для всего, что кому-то не нужно. А я… — он развернул часть бинта, и Ангелина вскрикнула.

Кожа под тканью была темно-лиловой, покрытой сетью черных прожилок, словно ядовитый паутинник. Пальцы заканчивались не ногтями, а острыми, почти прозрачными когтями. От раны исходил слабый, зловонный дымок.

— Я становлюсь одним из них, — тихо сказал Герион. — Каждую ночь. Я превращаюсь в чудовище. Осколок того, во что превратился мой дом.

В его глазах стояла такая бездонная боль, что у Ангелины сжалось сердце. Не думая, не рассуждая, подчиняясь внутреннему порыву, она шагнула вперед и прикоснулась ладонями к его больной руке.

— Что ты делаешь? Нет! — попытался отстраниться Герион, но было поздно.

Теплая волна покатилась от ее пальцев, знакомое и одновременно новое ощущение. Свет, мягкий и золотистый, окутал его руку. Багровый оттенок посветлел, черные прожилки стали отступать, словно чернильное пятно, растворяющееся в воде. Боль, застывшая на лице Гериона, сменилась изумлением. Он мог пошевелить пальцами без мучительной судороги.

— Она… она исцеляет Скверну, — прошептал Крак, и в его скрипучем голосе зазвучала надежда.

Свет погас. Ангелина отшатнулась, чувствуя головокружение. Рука Герина не стала полностью здоровой — кожа все еще была бледно-лиловой, а когти не исчезли. Но ужасное воспаление и черные прожилки отступили.

— Зачем? — тихо спросил принц, глядя на нее с новым, невыразимым чувством. — Ты не знаешь меня.

— Я не могла просто смотреть, — ответила Ангелина, чувствуя, как краснеет. — Это… правильно.

— Ничто здесь не бывает правильным, — покачал головой Герион, но в его глазах теплилась искра благодарности. — Ты лишь потратила свои силы. И показала себя. Тенистый теперь будет охотиться за тобой с удесятеренной яростью.

— Мне сказали, что Хранитель знает путь домой, пожалуйста отвели меня к нему.

Герион вздохнул.

— Хранитель… это мой отец. После падения Древа он не вынес утраты и ушел в Великую Пустошь — мертвые земли на краю этого мира. Он охраняет последний источник чистой энергии, оставшийся от Древа и скрывается даже от меня.

— Но ты знаешь, где он? — настаивала Ангелина.

— Предполагаю. Дорога опасна. Ловцы и Тени Тенистого кишат там. Но… — он посмотрел на свою почти исцеленную руку, а затем прямо в глаза Ангелине. — Но если ты и вправду та, о ком говорит легенда… то другого выхода нет. Я отведу тебя. На рассвете.

Он указал ей на груду звериных шкур в углу. «Отдохни. Я буду стоять на страже».

Усталость навалилась на Ангелину как тяжелое одеяло. Она прилегла, кутаясь в странно пахнущие меха, и наблюдала, как Герион сидит у огня, его профиль был словно высечен из мрамора. Она думала о его боли, о его одиночестве, о том, как он каждый день теряет себя. И в ее сердце, поверх страха и смятения, поднималось новое, теплое и тревожное чувство. Влюбленность? Жалость? Или что-то большее?

Она не заметила, как уснула.

Ее разбудил громкий треск и яростный лай за стенами хижины. Дверь затряслась от мощных ударов. Огонь в камине погас, словно от ужаса.

Герион мгновенно был на ногах. Его глаза горели в темноте.

— Они нашли нас! — крикнул Крак, вбегая внутрь. Его голос был полон паники. — Не Ловцы… Хуже! Это Тернии!

Стена хижины с грохотом развалилась. На пороге, в обрамлении обломков, стоял тот самый аристократичный незнакомец — Тенистый. А рядом с ним — новые существа. Высокие, тощие, сплетенные из колючих, черных ветвей, похожих на стальные прутья. Их глаза горели кровавым красным светом, а пальцы заканчивались длинными, острыми шипами.

— Принц Герион, — произнес Тенистый, и его бархатный голос был сладок, как яд. — Как невежливо с твоей стороны прятать такую редкую гостью. Я пришел вернуть свое.

Один из Терниев, самый высокий, сделал шаг вперед. Его ветви скрипели и поскрипывали.

— Отдай девочку, вырожденец, — проскрежетал он, и его голос звучал как скрежет железа по стеклу. — Или мы превратим твое убежище в груду щепок. И тебя вместе с ним.

Герион встал между Ангелиной и непрошеными гостями. В его позе не осталось и следа усталости — только ярость загнанного в угол зверя.

— Никогда, — прорычал он. И Ангелина увидела, как его больная рука снова начала дымиться, а когти удлинились, став похожими на стальные клинки. — Это мой дом. И она — мой гость.

Тенистый усмехнулся.

— Ошибаешься, принц. Ничто здесь не принадлежит тебе. Даже ты сам.

И по его мановению Тернии ринулись в атаку.

Глава 3. Крылья Тьмы и Свет Болота

Мир сузился до грома ломающихся бревен, ядовито-красных глаз Терниев и леденящего душу смеха Тенистого. Ангелина прижалась к стене, не в силах оторвать взгляд от Гериона.

Его тело содрогалось в мучительном спазме. Он упал на колени, и из его спины с ужасным хрустом рванулись наружу две черные, бесформенные массы. Они расправлялись, росли, превращаясь в огромные перепончатые крылья, похожие на крылья гигантской летучей мыши. Кожа на его лице натянулась, обнажив острые клыки, а в глазах не осталось ничего человеческого — только ярость и боль.

— Не смотри! — прохрипел он, но было поздно.