электронная
100
печатная A5
341
16+
Табун из облаков

Бесплатный фрагмент - Табун из облаков


4.7
Объем:
112 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-9011-0
электронная
от 100
печатная A5
от 341

Че Гевара

Может быть ты в душе Эрнесто Гевара,

И тебя ждут латинские страны?

В Перу остановишься ненадолго

и женишься на креолке

из знатного испанского рода.

В Уругвае объявишься премьер-министром,

чтобы назначить войну империалистам,

а пройдя по горам Гватемалы,

окажешься на палубе «Гранмы»,

Батисты к чертям пошлёшь конституцию,

чтобы громогласно объявить

 свою Революцию!

Долой узурпатора и власть олигархов!

Свобода и равенство, всем понятно!

На знамя славного коменданте!


Герои революции сгорают в огне,

превратившись в идолоподобных мучеников,

распятых на пятиконечной звезде.

А ты не преклонный и всеми преданный,

с винтовкой на перевес,

в одиночку штурмовал Боливийскую армию,

презирая бесславный конец.

Твоя война не окончена,

пока хоть один солдат

идёт под красным знаменем,

не делая шаг назад.

Астероид B-612

Как эфемерна жизнь

и в вечности миров,

мы как песчинки млечного пути,

сгораем среди звёзд.

Движение планет

сменяет день на ночь,

и трудно в тёмном небе рассмотреть

фонарщика фонарь,

что честно исполняя договор,

старается успеть за круговертью дней.

Лишь в вечности покой.


Кто устремлён быть королём

и властью опьянён,

желает править всем и всеми,

по справедливости.

Так что б не дай-то бог

не свергли раньше срока.

Вторые честолюбцы,

гордынею своею загнаны по кругу,

живут лишь в ожидании

похвал и должностей,

и званий, и чинов.

А третьи льют в себя без устали,

как в ненасытную утробу,

сгребая всё, что могут ухватить,

и накопительство их

с пьяницей роднит.

Другие на чужом горбу

попасть стремятся к богу!


Любимый милый мальчик

мой, мой белокурый принц,

с глазами полными от слёз,

летишь ты среди звёзд.

Ты счастлив, что познал любовь,

не плачь и не грусти.

Любовь вот чудо из чудес,

что дарят нам цветы.

Где мне найти свою змею,

что б к звёздам унестись,

и злато променять миров

на милые черты.

Дышать с тобой,

давать воды и протирать шипы,

и стать стеклянным колпаком

от всех невзгод судьбы.

Золотая Адель

Не время раздавать обеты,

что злые языки на нас клевещут, право,

и посылая вам приветы,

хочу замолвить дружеское слово

за род мужской,

и честь задетую тобой!

И женщин милых защитить,

дуэлью дело завершить!


В такое время не простое,

в сетях запутаться возможно

И маски надевать не сложно.

Но право это всё пустое!

Ведь женское не спрячешь естество,

под стрижкою затылка твоего!

Местечко

В медвежий угол на Руси, среди болот и рек,

в лесу дремучем, сослан был в изгнании человек.

В расколе церкви обвинён, по широте души,

не смог он щепотью сложить скорузлые персты.

Собрав пожитки и родню, с толпою бедолаг,

он отчий дом оставил свой с слезою на глазах.


Скрижали старые вели в раскольников обоз,

и образ мироточил тот, что инок малый нёс.

За веру и покой отцов страдали мужики,

и бабы выли по лесам, стеная от тоски.

Прошли не мало истоптав тропинок ходаки*,

пока монах не указал низину у реки.

Там тот велел им возвести часовню из сосны,

и крест восьмиконечный встал как знак конца пути.


В местечке нашем тишь да блажь, погосты да кресты,

четыре церкви вековых осталось из восьми.

Старообрядцы обнеслись оградою стальной

и прячут от мирян свой быт с надеждой на покой.

Местечко наше хорошо для созерцания дней,

текущих вялою тоской под сенью тополей.

Столичный лоск от нас далёк, и едут мужики,

собрав пожитки в узелки, на дальние посты.


*ходаки — повседневная обувь простолюдина, сапоги из одного куска грубой кожи.

Брянск провинциальный

Мой милый, славный

Брянск провинциальный,

люблю твои холмы

и тихую красавицу Десну,

сиянием вод бегущих величаво,

несущую покой и красоту.

И золото церквей,

и разрастающуюся россыпь новостроек,

монументальность «сталинок»

и важность площадей.

Ещё бы архитектора толкового тебе,

но не судьба, уж видно все в Москве.


Надменная столица,

влечёт к себе горячие сердца,

заманчиво прописку предлагая

и статус, и комфорт, и прочия блага.

Но не удержишь молодых порывы,

иметь всё сразу и теперь,

таким же был и ты поверь.


Мой славный, милый

Брянск провинциальный,

спокойно жить в твоих чертах,

больших здесь не бывает происшествий,

сидельцы, те в своих местах.


Здесь нам знакомы все

и каждый, коль поимённо неизвестен,

то помнится в лицо,

иль ты его машине посигналил,

иль вслед послал хорошее словцо.

Но все по-свойски, без обид.

Здесь всякий чем-то знаменит.


Кто на картошке прозябался

и получил большой презент,

теперь в начальники подался,

от референта в преферент.

Тот злобно строчит и клокочит,

мелькая часто в новостях,

и из безделиц извлекает

две строчки лишние в вестях.

Та в instagram ушла с главою

и выставляясь в фас и профиль,

вставляя прочие мета,

живёт уж в облачном просторе,

забыв и мужа и дитя.


Но впрочем, не судимы будем,

не станем мы других судить,

и с пожеланием покоя,

пришло мне время уходить.

Ведь завтра снова на работу,

в маршрутке место занимать

и город, солнышком взбодрённый,

в окошко мельком наблюдать.

Реквием тихому человеку

Как мимолётна жизнь

и вечности покой

неумолимо время торопит.

Шумят листвой погоста тополя

и вверх летит душа,

под мерный звон лопат

 могильщиков твоих

и слезы матери

пускай облегчат путь.


P.S.

Вот допустим жил не земле человек,

и всем другим

он казался немого странным,

а может быть он просто

родился не в то время.

Он любил слушать старые песни

на виниловых пластинках

и любил рисовать дождь.


Может быть он

просто не способен был

хватать, загребать

и расталкивать других локтями,

а все во круг считали

за это его робким чудаком.

А у него просто болела душа

и рвалась улететь.

И в один из дней,

наперекор всем запретам,

он решился помочь ей улететь.

В путь

Плитка серая, плитка красная,

ели-елочки, купола.

По Базарной площади я шагал,

а пришёл в конец Октября!


Городишко мой новозыбленький,

до чего ж ты мне надоел,

тихим омутом затянул меня,

суетой своих бренных дней.


На погостах твоих

частокол крестов,

где родня моя полегла

и остался один я,

как перст один

и седеет уже голова.


Как же хочется мне

в руки взять топор

и кряжастой доской забить

окна дома отчего моего

и дорогу прочь проторить.

Зашагать с котомкою за спиной

по росным, заливным лугам,

и пойти-дойти в даль,

на самый на край земли,

где во снах своих я летал…

Я не люблю своих часов

Я не люблю своих часов,

спортивный рыжий «Tissot»,

Где за рубиновым стеклом

две механические стрелки,

бездушно и неумолимо,

Как счётчик не оплаченный в такси,

отсчитывают равномерно

 простой моей души…


Их равномерный ход

стремителен и вечен,

и чёток и трагичен каждый шаг.

Две стрелки кольцами

стирают жизнь мою, по кругу

и гонят дни и годы второпях…

У стоматолога

Барыкина улица, стоянка и дверь,

на ресэпшен приветливый говор,

это я добровольно иду на расстрел,

к своему стоматологу.

Вот он с улыбкой перчатки надел,

приторочил на лоб с лампою линзу,

кресло джойстиком мне разложил

и набрав анестезии узкий шприц,

бросил небрежно — ложитесь!


Имплантация сложная штука.

Стоматолог высшей квалификации,

уважаемый Игорь Владимирович,

калі ласка, поговорите же вы со мной,

прежде чем обездвижить

мне челюсти окончательно.


Ох, нудная эта штука,

эстетическая стоматология,

с её эффективным лечением

и индивидуальным подходом.

Точат, сверлят и вживляют

стоматологи вашу плоть,

за ваши же кровные,

на 32 помноженные.


На три часа распахнув,

до хруста в суставах челюстей рот,

под свист слюноотсоса,

с неудобством и недоумением,

в идиотском огромном «О»,

застыл мой перекошенный рот,

со знаком немого вопроса.


О, если бы вдруг в кресле вашем,

я стал бы зверем, большим и сильным,

с каким наслаждением вонзил бы свой клык,

в вашу швейцарскую чудо машину

Холода

За моим окном в субботу,

дождь кружит по серым лужам

и берёзы сбросив листья

не прикрытые стоят.

На машинах зябкий иней

и земля уже ждёт снега,

все в предчувствии морозов

и грядущих холодов.


20.10.2016г.

По следам Евгения Онегина

Друзья мои,

друзья моих друзей,

как много их промчалось

прошлых дней!

Мы были молоды:

дружили и любили,

мечтания юности,

стремления нас влекли.

Нам горы были не равны,

и равных не было в пирушках

за кружкой пива и с подружкой…


Но годы шли, порывы изменились,

на нас рутина, дети навалились,

долг перед Родиной и прочие долги…

«Друзья» укрылись на чужбине,

и нас смущают и поныне

своим невиданным житьём:

их яхты, шубы и брильянты

на нас Facebook изрядно льёт

и манит нас сменить гражданство

в Майами и Ашдод.

Другие в Думе делят злато

и недра наши, и места.

Москва для них уже не та,

за МКАДом жизни нет.


Но мы же что, до коле боле

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 100
печатная A5
от 341