электронная
Бесплатно
16+
Свидания в святочной метели

Бесплатный фрагмент - Свидания в святочной метели

Истории любви


5
Объем:
442 стр.
Возрастное ограничение:
16+
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

Любовь Сушко

Святочные метели
(Некоторые похождения Домвенка Тараса в мире одиноких сердец, накануне Нового года и Святок)

Снежинки в форме сердец

Глава 1. Это был снегопад

Как вам кажется, легко ли поэту кружиться в снегопаде в полном одиночестве.

Да-да, творец всегда один в своем замкнутом пространстве, потому что если туда кто-то ворвется, переворошит все снежинки, которые так гармонично порхают вокруг, то он забудет строчки, которые писались. Или, как в случае с Виктором, диктовались на диктофон. Ведь сегодня вовсе не обязательно сидеть с ручкой на заснеженной скамейке и что-то записывать в блокнотик, на каждом листке которого есть его инициалы ВК, сплетенные в одну фигуру, ну великий князь, не больше и не меньше. На самом деле это только начальные буквы его имени и фамилии Виктор Крикунов.

Надо сказать, что фамилия не соответствовала действительности, Виктор не кричал, никогда не кричал, даже когда разводился с женой. Просто посмотрел в окно, там был такой же снегопад, и ему так хотелось оказаться в том снегу, подышать свежим воздухом, что он рванулся к двери. Жена опомнилась, когда дверь уже захлопнулась. Так сильно стукнула, что она вздрогнула невольно. Оборвала вопли где-то на середине и поняла, что он ушел навсегда к той рыжей, из-за которой весь этот сыр- бор и возник в тот вечер.

Но она заблуждалась. Виктор ушел не к рыжей. Он ввалился в дом к матушке, которая всегда его ждала и знала, что он придет рано или поздно. И не потому, что она была проницательна, материнское сердце подсказало, а просто потому что это было очевидно для всех, кроме самого поэта.

Да-да, тот, кто витает в эмпиреях и фантастических снах, может дотянуться до седьмого неба ненароком, почти никогда не замечает того, что творится у него под носом, иначе какой же он поэт. Ну, чистый прозаик, а Виктор был поэтом, хотя писал прозу, но оставался Поэтом пишущем прозу, а не наоборот. Это очень важно для понимания его образа.

Жена не ошиблась в главном, он ушел навсегда, но не на ком больше не женился, наслаждался абсолютной свободой и при этом был счастлив. До этого снегопада, обещавшего любимые праздники, дарившего ожидание чуда, запах мандарин и елки.

Вот именно чуда, а не спокойной семейной жизни. «Вы не заслужили счастья, но заслужили покой, — не так ли говорил его любимый герой. Так вот наш поэт не хотел покоя, он все еще, разменяв, давно разменяв пятый десяток, хотел счастья, которое по его разумению было возможно именно в таком вот снегопаде.

Когда поэт оторвался от диктофона, ему показалось, что в воздухе кружился ангел, рыжий ангел. Он кружился и кидал его охапками снежинки в виде сердечек.

— Ну, поэт, — он меня ангелом считает, — проворчал Тарас, но продолжал кидать свои снежинки-сердечки, потому что был упрям как сто чертей и от своего отступаться не собирался.

Так они и встретились, одинокий, читай свободный и почти счастливый поэт и тот, кто вел свой род от Демона и Мефистофеля вместе взятых, а потому перед новым годом он должен было творить чудеса своими руками, все равно ведь больше некому. Это особенность заметил еще старик Гете, когда говорил о том, что он вечно хочет зла, и вечно совершает благо, как-то так это получалось.

А что еще было делать? Пока дождешься тех самых ангелов, и жизнь пройдет, а людской век, каким бы длинным он не был, на самом деле очень короткий.

Вот и поэт давно уже не молод, хотя и строит из себя студента филологического, привыкшего жить в окружении прекрасных дам.

Он не молод, и не так много ему осталось, а потому Тарас должен был торопиться. Если вы не спешите как-то устроить свою жизнь, то Тарас идет к вам, сегодня его уже не надо три раза звать, он придет и без зова, хотите вы того или не хотите.

№№№№№№

Виктор подставил ладонь в перчатке, и на нее стали падать снежинки в форме маленьких белых сердечек

— Они такие белые, — пробормотал поэт, понимая тайный знак. А может быть, просто вспомнил сказку о мальчике, которого все-таки смогла заморозить Снежная королева. В юности это была его любимая сказка, он чувствовал с ней какую-то родственную связь, и даже забавлялся, когда чувствовал, сейчас стало не до забав.

Снежинки не таяли на коже перчаток. Тарас уселся на скамейку рядом и стал размахивать ножками в оранжевых ботинках, дожидаясь, пока тот обратит на него внимание.

— Поэты видят ангелов как дети, — пробормотал Виктор, — когда-то в юности так написала одна рыжая девушка. Он не помнил этих строк, но внезапно вдруг вспомнил.

— Ну что ты со своими ангелами заладил, обидно даже, — где они, твои ангелы, или все давно разбежались.

— Но ты же не человек, иначе бы замер давно, — отвечал поэт

— Но и не ангел, назовешь так в третий раз и не увидишь больше не только меня, но и той самой девушки. Ангел может стакан воды принесет, а может, и нет.

Виктор повернулся и хотел что-то ответить, но там уже никого не было.

Что и кто только не померещится в новогодней метели. А ведь он был совершенно трезв, разве что вдохновение пьянило, как никогда прежде не пьянило вино. Он снова достал диктофон, надо было записать все, что навеяла эта странная удивительная метель, а может быть, так постепенно появится и еще одна книжка.

Хотя Мэтр говорил о том, что стихи писать после 30 — стыд кромешный, но сам это делал и в очень солидном возрасте, Виктору еще жить и жить до тех лет, когда Мастер все еще писал стихо-творения.

№№№№№№

Тарас не случайно исчез так поспешно. Ему надо было торопиться, чтобы заставить Викторию оторваться от финальных сцен романа и вырваться на улицу.

Если вы не представляете, в каком запое пишутся именно финальные сцены, когда за спиной прорезаются и распрямляются крылья, и ты просто паришь над безбрежностью моря, то вы ничего не ведаете о творчестве.

Только мимолетом она смотрела на ту самую метель и даже не думала о том, что можно все бросить, завернуться в пуховик и выйти на улицу.

— Нет, нет, не сейчас, позднее, когда я смогу дописать все, что живет во мне, бормотала она, хотя никого не видела перед собой, а только слышала тяжелые и протяжные вздохи Домового Кеши. Он все видел, все знал. Он хотел примерно того же, что и Тарас, оторвать ее от стула с мягкой подушкой, которую сам заботливо на тот стул вместе с псом Макаром и положил когда-то, чтобы ей было удобнее, и прогнать ее на улицу. Как можно оставаться дома в снегопад?

Пес крепко спал, вечером, да что там почти в полночь они должны были смотреть хоккей и болеть за ястребов, а потому он пока отсыпался.

Кеша растолкал Макара.

— Да сколько же ты дрыхнуть можешь, ленивец.

— А что? Воры, хуккей? — вертел головой тот.

— Какие воры, какой хуккей? — передразнил его Домовой, у тебя только одно на уме, посмотри, какой снегопад.

Пес подошел к стулу, запрыгнул на него и поставил лапы на подоконник, ему оказалось, что он ослеп от такой белизны. Несколько снежинок подлетели так близко, что он смог их даже разглядеть.

— Какие они красивые, — тихонько взвыл он.

— А я что говорю, как можно спать, когда такая красота вокруг, иди гулять и хозяйку забери с собой.

Легко сказать, забери, а как ее от подушки оторвать.

Макар бегал вокруг, тыкался носом ей в коленку, тявкнул несколько раз — ничего не помогало. Она только отмахнулась, и продолжала стучать по клавишам в каком-то обморочном сне.

— Может укусить ее? — спросил наблюдавший за ним Домовой, — он вообще любил давать советы.

— Ты каких мухоморов ел, не стану я ее кусать. Хочешь, чтобы она потом меня усыпила?

Кажется, их разговор долетел до Вики и привлек ее внимание, она треснула со всего маха по клавише и поднялась. О чудо, они были услышаны

— Да ладно, пошли уж, а то тут и без жертв не обойдется. Кусаться они собираются, ироды.

Кто такие ироды, Макар не знал, но почувствовал, что слово нехорошее, да разве же Домовой до беды не доведет, с ним только поведешься.

Вика одевалась быстро, как в анекдоте про секретаршу, взяла с собой диктофон — они не успели его спрятать, забыли о том, что она и на прогулке может ЭТИМ заниматься. Идти по снегу и что-то говорить на диктофон.

И Домовой только моргнул глазами, когда хлопнула дверь, и уселся в уголке, около новой батареи. Кеша свято верил в том, что жар костей не ломит. Пусть гуляют, он теперь мог передохнуть немного. А то вроде и не мешали, но все равно никакого покоя.

Глава 2. Случайная встреча в метели

Виктория выскочила на улицу и рассмеялась. Там ведь была жизнь, настоящая жизнь, от которой она с годами успела отвыкнуть. Экран монитора с узорами букв, которые составляли определенный узор — текст. Да, она чувствовала себя чаще всего пряхой, иногда Пенелопой, которая не ждала своего Одиссея, а только иногда отбивалась от женихов, внезапно, ненароком появлявшихся, и продолжала ткать свое полотно.

И в том, что Одиссей никогда не вернется, в этом была своя определенная прелесть, ведь как говорила бабушка, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Она не ждала, она творила свои тексты, чтобы кому-то неведомому рассказать о том, что было, что будет, чем сердце успокоится.

Она никогда не ждала и не догоняла, а ковер свой творила не от нужды, потому что кому-то дала какое-то обещание, а именно от радости, ведь ей нравился сам процесс творчества.

Глядя на подругу с мужем, вечно отсутствующим и тремя детьми на руках, она понимала, что никогда бы такого не выдержала, всей этой суеты, забот, проблем. Велес, написавший ее судьбу, прекрасно это понимал, потому и не было этих самых домашних хлопот, но было творчество, окрылявшее и вдохновлявшее всегда и приносившее столько радости.

Снегопад ее пьянил и вдохновлял все больше, и когда Макар дернул за поводок и потащил куда-то, она невольно за ним устремилась, в противоположную от дома сторону, даже не задумываясь о том, что надо возвращаться. Она просто диктовала часть текста. Со стороны можно было подумать, что рыжеволосая дама, которой могло быть и 25 и 50 –поди разбери, сколько ей вообще лет в таком прикиде и при ее шустрости просто готовится к марафону и разговаривает со своей собакой, или с кем-то по телефону. Сегодня прохожие мало чему могли удивляться. Да они тоже были очарованы и снегопадом, и собственными размышлениями, и до дамы с собакой им не было дела. Ну разве что поразмышлять насколько они разные — та дама с собачкой, и эта — с собакой…

Макар заметил Тараса, кружившего над его головой, и просто следовал его указаниям. А тот порадовался тому, что Вику удалось вытащить на улицу без его вмешательства.

Вы говорите, что встречи могут быть неожиданными и случайными? Теперь полюбуйтесь на то, кто и как творит эти неожиданности и случайности. Даже если у вас нет своей собаки, это вовсе не значит, что у вас нет Домового Кеши и Тараса, которые и не такое организовать могут.

Виктория поскользнулась от резкого толчка, рывка Макара, и плюхнулась на скамейку сбоку, чуть не врезавшись в какого-то мужчину.

— Ой, простите, мой Макар сильнее, чем можно предположить. И иногда он так дергает поводок.

— Да ничего страшного, симпатичный пес, — отвечал Незнакомец.

Макар вернулся к ним и уселся рядом. Тарас только помахал ему сверху, заявляя о том, что они прибыли в пункт назначения и растворился в снегопаде, швырнув в собаку снежинками в форме сердец.

Виктория посмотрела еще раз на Незнакомца, отключила диктофон и в тот же миг произнесла:

— Это вы, простите, я не сразу вас узнала, прошло столько лет.

Хорошая фраза для начала знакомства? Но она и на самом деле его узнала, это был не светский треп вовсе.

Он молча повернулся к ней, потрепав пса по голове, и Макар даже не тявкнул, про желание кусаться он вообще забыл. Вот совсем на него не похоже.

— Это я, а что случилось много лет назад, позвольте поинтересоваться? –спросил Виктор.

— Да нет, ничего такого страшного не случилось, — улыбнулась Виктория, — скорее наоборот. Вы спасли меня тогда от мегеры с грузинской фамилией, которой не нравилось все, хотя мои стихи были ужасны, не спорю, но я ее готова была покусать в тот момент, и если бы не молодой красавец Виктор, как же у него была фамилия, что-то с голосом связанное, простите, склероз.

Она обняла своего пса, и взглянула на него.

— Я все-таки не понимаю, как Макар привел меня к вам, ведь я дописывала последнюю главу и никуда не собиралась, хотя снегопад, конечно, чудесный.

— Да и снежинки в виде сердец.

Виктор понял, что на самом деле что-то такое было в прошлом веке, семинары молодых поэтов, в которых он с большим энтузиазмом принимал участие. И мнение его всегда расходилось с мнением так называемых Мастеров, которых и Мастерами можно было назвать с большой натяжкой, что подтвердилось с течением времени. И тетка старая и страшная с грузинской фамилией, которую он никак не мог вспомнить, тоже была. И ему так хотелось досадить ей тогда. Но в чем ему не откажешь, защищал он только хороших поэтов, или тех, кто подавал надежды в его понимании. Вот, наверное, не зря это делал, если эта прекрасная дама до сих пор это помнит, узнала его, и порадовала, что там говорить. Но она уже поднялась, улыбнулась.

— Простите за вторжение, так получилось, но вы с тех пор были моим ангелом — хранителем, и я должна была это сказать, хотя потом нам не удалось встретиться до этой метели..

— Так куда же вы, может быть чашечку кофе?

Он кивнул в сторону старого кафе и улыбнулся.

— С собаками туда не пускают, мне правда пора, но спасибо вам Виктор Крикунов.

Значит, она помнила фамилию, и только притворилась, что забыла ее, о женщины, как вы коварны порой.

Собака неслась по аллее, а он сидел и смотрел в след.

— Куда ты несешься, приспичило что ли? — ворчал сверху Тарас, он снова оказался тут и не успел остановить Макса вовремя.

Тот, кто вытащил ее на улицу, с таким же успехом и прочь утащил, так ничего и не разрешив. Вот и доверяй амурные дела этим псам. Она права в одном, в кафе с собаками не пускают, а оставлять его на улице тоже нельзя. Все-таки друг человека и Домового. Но это значило только, что ему еще придется подсуетиться немного. Кто бы сомневался в том, что он это сделает.

Глава 3 Два одиночества

Виктор сидел и смотрел на то, как пес, который позволил себя погладить, уводил прочь незнакомку. Она летела «дыша духами и туманами». А ведь они действительно встречались, зачем ей было сочинять что-то. И она, возникнув так неожиданно в этом снегопаде, подарила ему столько тепла, что его ледяное сердце, наверное, похожее на эту снежинку, которая не таяла на перчатке, вдруг наполнилось теплом и светом.

Кто-то еще сомневается в том, что новогодние метели творят чудеса. «что не пожелается, все всегда произойдет, все всегда сбывается»= распевал он на разные лады слова старой песенки.

Но вместе с тем он почувствовал старость. Разве лет двадцать назад он после всего, что случилось, оставался бы сидеть на той самой скамейке и смотреть ей в след. Хотя остановила его не немощь, до нее было еще далековато, а другое воспоминание о столкновении с такими вот девчонками, когда он преподавал в университете, когда работал в редакциях журналов. Вот этот восторг, чувство благодарности он неизменно принимал за влюбленность, которой не было и в помине. Он был молод и симпатичен, но видели они в нем совсем другое — поэта, писателя, редактора, который может сделать значительно больше, чем просто провести хороший вечер, а то и ночь. Ведь головы их были забиты творчеством, продвижением, зачетами, экзаменами, а не эротикой.

Это ведьма Маргарита, встретившись вот так с Рыдим, думала, что тот, к кому ее приглашают, переспать с ней хочет. Это собака ее почувствовала к нему доверие и привязанность, а сама Незнакомка — он ведь даже и не узнал, как ее зовут в этой снежной суматохе, вспомнила о семинаре, которому сто лет в обед, о том, что он был на ее стороне.

Раз она пишет до сих пор, то, наверное, ей было очень важно то, что он для нее тогда сделал, но они, несомненно, с разных планет.

Виктор отправился в кафе, заказал себе кофе и распивал его в одиночестве, как всегда. Он обдумывал сюжет для нового рассказа о мужчине и женщине, которые случайно столкнулись через много лет в снегопаде и наконец, убедившиеся в том, что им нужны совершенно разные вещи и чувства и переживания. Да, но и Незнакомка писала стихи. Его мог понять только Николай Гумилев, вероятно.

Но в отличие от простых смертных, ему хорошо известно, чем закончился роман, который сам поэт назвал «битва глухая и упорная».

Макар снова завалился спать с чувством исполненного долга, ведь вечером у них был ястребиный хоккей, и им надо было еще болеть на всю катушку, а затянется матч далеко за полночь.

Вика плюхнулась на свою подушку, чтобы продолжить работу, но это оказалось не так просто, потому что нахлынули воспоминания, она открыла его страницу, начала листать его тексты, ведь в отличие от него, ей было известно все — и имя, и фамилия, и его лучшие творения она перечитывала в минуты грусти откровенной. Не заметила, как углубилась в ту вязь практически незнакомого ей письма. Странно, почему она не заходила туда раньше, наверное, надо было просто встретиться в метели для того, чтобы отважиться вернуться в прошлое.

Тогда она была настолько же не уверена в себе, в своем таланте, насколько сегодня уверена. Она не общалась с поэтами и писателями своего города именно потому, что боялась, что своими резкими суждениями они оттолкнут ее не только от себя, но и от творчества вообще. Разве не так случилось со многими из тех, кто приходил к ним, доверил самое лучшее.

И бабушка, которая и советовала ей не приближаться к пишущим, потому что «друг другу мы тайно враждебны», сама выбрала несколько текстов на свой вкус, отпечатала их и отправлю на тот семинар.

Когда ей позвонили, Вика была крайне удивлена, но согласилась прийти, решив, что это судьба, и решила бросить вызов судьбе, вот потом все и началось. На семинаре прозы отношение было доброжелательным, но могло ли такое быть у поэтов. Виктор, если бы не он, не его вера и рекомендации, она бы, скорее всего, навсегда оставила бы это, но когда в тебя верит бабушка и незнакомый белокурый красавец с голубыми глазами, как-то уже и не хочется отказываться.

Тогда еще она пообещала себе самой, что потом, когда она одолеет все эти огненные реки и непреступные скалы, на которые ее бросала судьба. Она найдет его и поблагодарит за то, что он для нее сделал.

И вот ведь каким-то чудесным образом исполнила это обещание, и хорошо, что Макар привел ее именно к нему, да еще в такой романтичной обстановке, когда метели были так светлы и прекрасны.

Сегодня они все забыли о том, что человеческое участие дорогого стоит, и убедиться в этом приходится спустя много — много лет.

Через несколько дней, просматривая хронику культурной жизни Омска, она наткнулась на новость о том, что именно 22 декабря, в тот самый день, когда они в снегопаде столкнулись с Виктором, на 75 году жизни скончалась известная поэтесса. Скончалась в полном одиночестве, и собратья по перу собирают деньги для того, чтобы достойно ее похоронить. Могут ли быть такие совпадения в жизни? Да там может быть вообще все, что угодно, разве прежде она в том не убеждалась?

Она отправила СМСку с приличной суммой по указанному номеру и облегченно вздохнула. Виктории показалось, что дышать стало значительно легче. Хотя откуда это чувство возникло? Они больше ни разу не встречались, она не читала ее стихов, которые с годами не стали лучше, только длиннее и заунывнее сделались. Заглянула все-таки теперь, ведь о покойниках либо хорошо, либо ничего. Пойти на похороны? Да ни за что на свете, такие праздничные метельные дни омрачать из-за непонятной тетки, которая чуть не испортила ее жизнь.

Подумалось о том, что на похоронах она случайно может встретить Виктора, но на похороны не пошла, зачем портить себе новогодние праздники. Ведь это такое мероприятие, куда идут только к действительно близким и дорогим людям, так с самого начала учила ее бабушка. А если не пришел никто, то стоит задуматься о том, почему так случилось, и самому исправить ситуацию, если получится.

Но одно правило из всего этого она все-таки извлекла, покинувшая мир поэтесса напомнила ей о том, что ей хочется встретиться с ангелом –хранителем.

Глава 4 Не праздничные дела

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: