электронная
288
печатная A5
566
18+
Свет мой зеркальце, скажи…

Бесплатный фрагмент - Свет мой зеркальце, скажи…

Объем:
412 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-6955-1
электронная
от 288
печатная A5
от 566

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

1

Признаться, в первый момент, как увидела её, я растерялась. Даже оторопела, на секунду, на мгновение, сбилась с шага, потом остановилась. Смотрела на сестру. Наверное, я никогда не привыкну. Мы с Ладой вместе не росли, у нас не было возможности смотреть друг на друга каждый день, и привыкнуть к нашей внешней схожести. Хотя, что же я перед собой притворяюсь? Мы не просто похожи, мы одинаковые. И сейчас я смотрела будто на своё отражение. У нас даже причёски похожи.

Тот же овал лица, разрез глаз, одинаково синие глаза, и губы мы поджимаем одинаково, я замечала. Ямочки на щеках, светлые волосы до плеч, правда, Лада куда горделивее меня, и по характеру, и по осанке, и смотрит с пристрастием. Я так не умею. Она и ко мне сейчас приглядывается без любопытства, она меня изучает. Правда, почти тут же на её лице появляется улыбка.

— Липа, привет.

Я, наконец, улыбаюсь, и, надо сказать, что улыбка моя искренняя и от души. Первое удивление прошло, и я решила сестрёнке обрадоваться. В конце концов, мы однояйцовые близнецы, говорят, между нами должна быть особая связь. Возможно, я её не чувствую, потому что не помню себя рядом с сестрой? Но не об этом думать после долгой разлуки.

— Лада, ты почему не предупредила? Давно ждёшь?

Мы неловко расцеловались и обнялись. Сестра казалась выше меня ростом, но это из-за туфель на шпильке. Она всегда носила каблуки, я её за это уважала. И одевалась более смело, стеснения в Ладке не было ни грамма. Она собой гордилась и себя любила. А меня от себя сейчас отстранила, отступила на полшага и меня окинула ещё одним внимательным взглядом. Хмыкнула к чему-то. А я в лёгком смущении одёрнула белую офисную блузку. Кстати, себе я сегодня нравилась. Была одета по праздничному, всё-таки уходила в отпуск, а ещё два дня назад мне исполнилось двадцать семь лет. Меня по этому поводу сегодня поздравляли, даже цветы подарили. Я как раз хотела Ладе всё это объяснить, потом вспомнила, что день рождения был не только у меня, но и у неё. И мы даже созванивались в субботу, но о том, что собирается приехать, сестра не намекнула. И вот она здесь, обнимает меня, разглядывает, надо сказать, с тем же потаённым удивлением, что и во мне просыпается при первом же взгляде на неё. Она проехала почти триста километров, наверняка, для этого есть какая-то серьёзная причина. За все годы Лада приезжала в наш город всего несколько раз, пальцев одной руки хватит, чтобы пересчитать. У нас с ней разные жизни, так уж сложилось, и мы обе с этим давно смирились. Перезваниваемся по праздникам, держим в курсе основных судьбоносных событий, и на этом всё. Дань вежливости, а не сестринские отношения. Тем более отношения сестёр-близняшек. Странно.

Ладка на букет в моих руках кивнула.

— Красивые. Путного ухажёра, наконец, завела?

Я тоже на цветы посмотрела, чуть нахмурилась.

— На работе подарили, в честь прошедшего дня рождения.

Лада заметно поскучнела.

— Ясно. А ухажёра завела?

Я глянула на неё с определённым намёком и попросила:

— Перестань. — Опомнилась, нужно ведь звать гостью в дом. — Пойдём. Если бы позвонила, не пришлось бы ждать.

— Да ладно. — Лада направилась за мной к подъезду, по пути поглядывая по сторонам. — Знаешь, я как-то спонтанно собралась. Давно не виделись.

Что есть, то есть. Два года точно прошло после её последнего приезда.

Жила я в квартире бабушки и дедушки. Их обоих, к сожалению, в живых уже не было, мне остались стены, осталась мебель, многочисленные книги и стопка альбомов с фотографиями. Это предлагалось называть «памятью» и беречь, я не спорила, но это были лишь вещи и стены, и родных людей заменить не могли. Дедушки не стало, когда мне исполнилось тринадцать, я прекрасно его помнила. Это был интеллигентный спокойный человек, преподавал историю в местном ВУЗе, а вечерами любил гулять со мной в сквере по соседству, держал за руку, мы шли по липовой аллее, и дедушка пересказывал мне исторические факты и казусы. Он особенно любил казусы, называл их анекдотами, и смеялся в усы. Когда его не стало, мы с бабушкой долго не могли смириться с потерей. Но всё-таки мы были вдвоём, было с кем на пару погрустить и у кого на плече поплакать. А вот три года назад я осталась одна.

Лада приезжала на похороны бабушки. И это была наша первая настоящая встреча и общение, при печальных обстоятельствах, зато подтолкнувшая нас к разговору по душам. До того момента мы с Ладкой лишь время от времени по телефону разговаривали, и наши беседы носили чисто формальный характер. Бабушке это никогда не нравилось, она неизменно печалилась из-за того, что нас с сестрой в детстве пришлось разделить, и, мало того, развезти по разным городам. Я ещё с детства помню их с дедушкой разговоры на эту тему, негромкими и печальными голосами, когда они думали, что я не слышу или ещё не в состоянии понять, но они говорили про Ладу, и одно время даже надеялись забрать её к себе. Этого не случилось, мы с сестрой повзрослели, и задумываться о том, что кто-то из нас уедет из привычного дома только для того, чтобы расти рядом, взрослые перестали. Лада воспитывалась в доме наших родственников по отцу, у его родной сестры и её мужа, и я знала, что ей там жилось хорошо. Её любили, её баловали, и сестра отказа ни в чём не знала. Своих детей у дяди с тётей не было, и они всю свою нерастраченную любовь перенесли на Ладу. И, если честно, достаток в их доме был куда больший, чем в нашем. Но этому я никогда не завидовала, хотя бы потому, что знала об этом лишь понаслышке. Мы с сестрой и увиделись впервые, когда нам исполнилось по пятнадцать. И я до сих пор помню шок, который испытала при виде неё, и отражение этого шока я видела в её глазах. Будто в зеркало на себя смотрела, видела себя и чувствовала всё то же самое, что отражалось на лице сестры. Но это было лишь первое впечатление, характерами и подходом к жизни мы с Ладой заметно отличались. Сестра была порывистой, страстной, горделивой. Во мне, наверное, всё это тоже присутствовало, но в гораздо меньшей степени. И все свои порывы я умела контролировать, и уж точно никогда не считала, что я умнее или красивее кого-то. А вот Лада искренне верила в то, что она красавица. И эту уверенность она несла через свою жизнь, как знамя. И в своей, отдельной от меня жизни, её это, наверняка, радовало и давало лишний повод полюбоваться собой и покрасоваться перед другими, а вот когда мы встречались, Лада довольно быстро начинала томиться и задумываться. И я её понимала в этот момент, как никто. Не потому, что хотела оставаться неповторимой, как сестра. Просто это казалось странным и непривычным — видеть рядом своё отражение.

Дом, в котором я жила, был ещё сталинской постройки. Толстые стены, высокие потолки, огромные окна и сквозняки. У нас постоянно сквозило, с этим невозможно было что-то поделать. И поэтому, переступив порог, я тут же сунула ноги в тёплые тапочки. А вот Лада вошла и принялась оглядываться. Правда, уже через пару секунд её поманило большое зеркало в старинной раме. Сестра подошла и придирчивым взглядом окинула своё отражение. Кажется, на меня она порой смотрела точно также.

— Сейчас тапочки тебе дам, — сказала я, а Лада лишь небрежно отмахнулась от моей заботы.

— Перестань суетиться.

— Я не суечусь. Просто у нас всегда холодные полы.

Лада сменила свои модные туфли на гостевые тапочки, прошла в комнату. Там осмотрелась. А я наблюдала за ней с потаённым смущением. И украдкой разглядывала, в открытую себе этого никогда не позволяла. Разглядывать, сравнивать с собой.

— Ты так ничего и не поменяла после смерти бабушки?

Я плечами пожала, привалилась к дверному косяку, спрятав руки за спиной.

— Мне и так нравится. Не хочу ничего менять.

— Ну и зря, — категорично заявила Лада. — Надо менять, Липа. Думаю, тогда бы и в твоей жизни произошли изменения. Хоть какие-нибудь.

Я улыбнулась.

— Что ты имеешь в виду?

Лада руками развела, глянула многозначительно.

— Хоть что-то. — Подошла к книжному шкафу от потолка до пола, провела пальцем по корешкам старых книг, принадлежащих ещё дедушке. Рядом стояла фотография в рамке: бабушка и дедушка в Гаграх, 1979 год. Молодые и счастливые, но их улыбки были спокойными. Такие уж они были, педагоги, интеллигенция. Лада задержала взгляд на фото. Потом вдруг усмехнулась.

— Странная штука — жизнь, да, сестрёнка?

Таких разговоров я от неё прежде не слышала, и таких интонаций, задумчивых и проникновенных, тоже, и мне вдруг неловко стало. Я от косяка отпрянула.

— Я чайник поставлю. Или ты голодная?

Лада обернулась, кинула на меня внимательный взгляд, а её недавняя усмешка вдруг превратилась в широкую улыбку. А сама сестра заявила:

— Да пошла ты со своим чаем. Я тебя в ресторан приглашаю.

— В ресторан?

— А что? Можем мы с тобой хоть раз в жизни в ресторане посидеть? Как нормальные люди? То есть, сёстры. Пойдём, вынесем всем местным мужикам мозг.

— Вот о чём ты думаешь? — рассмеялась я.

Лада ко мне шагнула и схватила за руку.

— Липа, соглашайся. Пошли в ресторан! У вас есть приличный ресторан?

— Лада, мы, конечно, не Нижний Новгород, но не деревня же.

— Ладно, не обижайся. Переодевайся, быстрее. У тебя есть нормальное платье?

Сестра фонтанировала энергией, не дожидаясь меня, прошла в мою спальню, распахнула дверцы шкафа. Я отправилась за ней, не скрывая насмешки.

— Лада…

Сестра выпятила нижнюю губу, разглядывая мой гардероб. Головой качнула, явно недовольно.

— Тут даже выбрать не из чего. Лип, ты сдурела?

— У меня шкаф забит!

— Твой шкаф меньше того, в котором я обувь храню! Липа, едрит-мадрид, ты давно на себя в зеркало смотрела?

Я от души расхохоталась.

— Как ты сказала?

Лада смешно подбоченилась.

— А что я ещё могу сказать вот про это? — Она указала рукой на мои вещи, аккуратно развешанные в шкафу.

— Значит, останемся дома, — легко оставила я идею о ресторане.

— Вот ещё! — Лада вызывающе сдула со щеки светлую прядь волос. — Я здесь только час, а уже начинаю понимать масштаб трагедии. Мне нужно срочно приниматься за твою личную жизнь.

Я решительно качнула головой.

— Нет.

— Да! Но успокойся, не сегодня. Сегодня мы идём в ресторан, пить вино и разговаривать. — Лада присмотрелась ко мне, какую-то секунду выжидала, после чего сделала шаг, другой, и внезапно меня обняла. Не так, как обычно. А буквально сдавила меня в объятиях, а я в растерянности замерла.

Мне всё-таки пришлось переодеться, надеть платье, которое покупала совсем недавно для свадьбы подруги. Оно мне шло, в ярко-синем я смотрелась сногсшибательно, и знала это. Но со сногсшибательностью старалась не перебарщивать и часто ею не злоупотреблять. А вот сейчас снова остановилась перед зеркалом, глядя на себя, и, признаться, даже позабыла ненадолго о том, что за моей спиной сестра стоит. Она была лишь ещё одним отражением в зеркале. Но потом я заметила её внимательный взгляд, обернулась, а Лада, после едва уловимой паузы, в ладоши хлопнула.

— Вот, это то, что я хотела видеть. Только не понимаю, почему у тебя это платье одно. Весь шкаф должен быть забит подобными нарядами. А не твоими белыми кофточками и строгими юбками. Липа, признайся, у тебя роман с начальником? И ты под эти белые блузки красное бельё надеваешь?

— Господи, что у тебя в голове?

— Самые правильные мысли. Мужики перед тобой должны в штабеля укладываться. Укладываются?

— Не замечала.

— Значит, не порядок.

— А перед тобой укладываются? — решила я её подначить. Вот только не получилось, Ладка лишь победно ухмыльнулась.

— А то! Эх, надо было тебя ещё два года назад в Нижний увезти. А я… — Она безнадёжно махнула рукой.

Я же попробовала охладить её вспыхнувшее чувство вины.

— Лада, вряд ли тебе нужны соперницы.

— В этом ты права. Но ты моя сестра. — Она подумала. — Родня.

И правда, вроде как родня, подумалось мне, но Ладе я лишь улыбнулась.

Оказалось, что приехала Лада на машине. Белая «вольво», новенькая и сверкающая, была припаркована недалеко от подъезда. Признаться, я ещё раньше её заметила, не обратить внимания на машину было невозможно, и вот оказалось, что это собственность моей сестры. Видимо, я на самом деле очень многого не знаю о её жизни. Например, как можно заработать на такую машину.

— Нравится? — Лада погладила автомобиль по полированному боку, а на меня кинула горящий взгляд, и даже подмигнула.

— Красавица, — согласилась я. — Сколько стоит? Ты кредит взяла?

Лада глаза закатила.

— Успокойся ты со своими кредитами. Ты в отпуске.

Кстати, да, я работаю в банке, в кредитном отделе. Так что, как говорится, обращайтесь, мы всегда рады… Почти всегда и почти всем.

— А ты машину водишь?

— Очень осторожно, — сказала я, так и не найдя подходящего определения для моих весьма скромных навыков вождения.

— Я тоже осторожно, — кивнула Лада, лихо выруливая со двора и, не сбавляя скорости, выезжая на дорогу. Я только сглотнула.

Мы доехали до центра города, сестра поинтересовалась, какой ресторан у нас в городе лучший, а я попыталась её убедить, что в лучший нам заходить совсем необязательно. Есть поскромнее, но кормят ничуть не хуже. Но Ладу, видимо, манили яркие и большие вывески. В итоге, мы оказались в самом шумном городском развлекательном комплексе. Я даже не бывала в нём ни разу, но много слышала, и про ресторан в том числе. А Лада и не слышала, но появилась там с видом завсегдатая, уверенно вошла и также уверенно взглянула на девушку, что встречала посетителей у дверей в ресторан.

— Нам столик. Желательно у окна, — объявила ей сестра, а я поспешила добавить:

— Пожалуйста.

Взгляд девушки метался от моего лица к лицу Лады, это было непривычно, но человек казался искренне удивлённым, и, кажется, даже не заметил некоторой резкости в исполнении моей сестры. Но столик нам дали и именно у окна, как Лада и хотела. А пока мы шли через зал, я привыкала к новому для себя чувству: быть в центре внимания. Потому что, как оказалось, мы вместе с Ладкой, производили на общественность неизгладимое впечатление. И если я пыталась привыкнуть и особо не смущаться, то Лада ещё и под руку меня подхватила, явно красуясь. Несмотря на то, что вечер только начинался, зал ресторана был уже заполнен на добрую половину. Но столик у окна для нас выделили, правда, вряд ли можно было сказать, что мы оказались в стороне, наоборот, у всех на виду. Лада сияла улыбкой, а я делала вид, что меня весьма интересует вид из окна. Молодой человек принёс нам сначала винную карту, затем меню. Сестра вела себя привычно и спокойно, не задумываясь сделала заказ, а когда я увидела в карте цену бутылки вина, что Лада заказала, про себя ахнула и мысленно начала прикидывать, хватит ли мне денег — сколько в кошельке, а сколько на карте.

— Ну, что ты всё глаза таращишь, — не выдержала, в конце концов, сестра. — Расслабься, Липа.

— Я, в отличие от тебя, финансовый заканчивала. Я деньги считать привыкла.

— А я тратить, — легкомысленно улыбнулась Лада. Подбородок рукой подпёрла, снова принялась меня разглядывать. — Липа, ты меня расстраиваешь.

— С чего вдруг?

— Не знаю. Смотрю на тебя и расстраиваюсь. Что у тебя в голове?

Я откровенно вздохнула и призналась:

— Мозги.

Ладка фыркнула от смеха.

— Это печально. Зачем они тебе?

Я головой качнула, хотя прекрасно понимала, о чём сестра говорит.

— Я как-то не привыкла без них обходиться.

— Ну-ну. И поэтому ёрзаешь, сидя в ресторане и считаешь, что сколько стоит. Так жить нельзя.

— А как можно?

— Жить нужно в своё удовольствие. Чтобы не было мучительно больно… вообще, никогда. Вот как наши с тобой предки. Кстати, ты давно с ними разговаривала?

Нам весьма вовремя принесли вино, и я под этот разговор выпила залпом почти полбокала. Откинулась на спинку неудобного диванчика, на котором сидела, руки на груди сложила.

— Мама звонила на Пасху.

Ладка засмеялась.

— Мне тоже. Рассказывала, что пыталась красить яйца луковой шелухой. Такая глупость.

Я негромко хмыкнула, снова за окно посмотрела. Да уж, глупость.

— Она тебя к себе приглашала?

Я кивнула.

— Знает, что я не приеду.

Лада рукой на меня махнула.

— И я не поеду. Это сколько же часов лететь? Я даже из-за кенгуру не полечу, а уж из-за неё и подавно.

— Не говори так, — всё-таки попросила я. Пренебрежительный тон сестры резал слух, хотя я и понимала, что мне хочется говорить также, просто я не позволяю себе. Потому что бабушка никогда не позволяла.

— Папаша тоже объявлялся, — призналась Лада. — К родителям приезжал, — сказала она, имея в виду своих приёмных родителей. — С женой и детьми. Представляешь? Кстати, она не знает ничего.

Я смотрела на неё во все глаза.

— Ты серьёзно?

Лада кивнула с каким-то непонятным для меня удовольствием.

— Думает, что я его племянница. — Ладка выдохнула, допила вино в своём бокале и снова рассмеялась. — Цирк, короче. А он мне карту банковскую потом в карман сунул. — Она полезла в сумку, достала карту и положила на стол передо мной. — Твоя половина.

Я на карту смотрела, потом головой качнула.

— Зачем? Мне не надо.

— Не дури. — Лада брови сдвинула. — Папочка у нас сейчас при деньгах, может себе позволить. А ты, если тратить не хочешь, оставь на «чёрный день». Всякое бывает.

Я уже не спорила, но на карту смотрела, как на нечто чужеродное. Потом тихо спросила:

— А про меня он спрашивал?

— Спрашивал. Я сказала, что у тебя всё в порядке. Я ведь правильно сказала?

Я кивнула. Лада внимательно наблюдала за мной, ловила на моём лице каждую эмоцию, после чего ладонью по столу передо мной хлопнула.

— Не думай о них, чёрт со всем этим. — Потом чуть наклонилась ко мне: — Скажу тебе честно, Липа, мне рядом с ним некомфортно. Я видела его три раза в жизни, но… — Лада тоже на спинку откинулась, резко, в порыве чувств. — Он молодой мужик. У меня ухажёр был его возраста, молодой, здоровый мужик. Ему сорок три года, Липа. У него жена молодая, и детям по тринадцать. А тут я… мы. — А она оглянулась, жестом подозвала официанта, тот поспешил разлить вино по бокалам, а когда отошёл, Лада продолжила: — Так что, к чёрту всё. Я, вообще, про них не думаю.

— А я думаю, — призналась я. — Иногда. Думаю, как бы я поступила на их месте.

— Ты не на их месте, слава Богу. Ты в пятнадцать двойню не родила.

Я попыталась посмотреть на нас с сестрой как бы со стороны. Сидим мы с ней в ресторане, красивые, взрослые, самостоятельные, вино пьём, а наши с ней родители, умудрившиеся дать жизнь двум умницам-красавицам, всего на пятнадцать-шестнадцать лет старше нас. Сейчас, повзрослев, кажется, что между нами не такая уж и большая разница. Можно сказать, что мы люди одного поколения. И от этого на самом деле ощущаешь дискомфорт, даже не находясь с так называемыми родителями рядом. Не знаю, как бы я себя повела, окажись в одной комнате с отцом и его новой семьёй. Хотя, что это я? Мы с Ладой никогда его семьёй не были. Ему и маме едва исполнилось по шестнадцать, когда мы появились на свет, и они совершенно не знали, что делать, особенно с двойней. Да, наверное, и знать не хотели, и их тоже можно понять. Сами дети. Поэтому нас с Ладой и разделили почти сразу после рождения. Меня забрали мамины родители, а Ладу старшая бездетная сестра отца. А непутёвых влюблённых, любовь которых к тому моменту благополучно прошла, отправили учиться по разным городам. Отец уехал поступать в Москву, где добился, в конце концов, успеха, выучился, женился, бизнесом занимался, детей воспитывал, которые родились у него уже в достаточно зрелом возрасте. А мама, проучившись несколько лет в институте в Нижнем Новгороде, благополучно выскочила замуж в первый раз, и переехала в Санкт-Петербург, и там уже встретила своего второго мужа, медика, и отбыла на ПМЖ в Австралию. Наверное, к тому моменту она чувствовала себя окончательно повзрослевшей, потому что позабыла посоветоваться с родителями, и лишь безудержно радовалась предстоящему переезду через океаны. Нам с Ладой к тому моменту исполнилось по десять, а нашей маме двадцать пять. И она второй раз выходила замуж. Кстати, я уверена, что к тому времени все уже позабыли, чьи мы с Ладой дети. Молодые родители вовсю занимались своими жизнями. И я, повзрослев, много думала об этом. Признаюсь, что где-то глубоко в душе меня царапала обида. Не на то, что они нас с Ладой оставили, не захотели воспитывать, это я как раз готова была понять, им нужно было устраивать свою жизнь. Просто… иногда мне хотелось знать, что у меня есть родители. Даже если бы они просто иногда разговаривали со мной по телефону, интересовались моими делами и моей жизнью. Но они были заняты именно своей жизнью, своими семьями и детьми. Да, мама звонила, иногда, мы общались по скайпу, но наши разговоры были больше похожи на беседы приятельниц, даже не близких. Мама с завидной нетерпеливостью и воодушевлением пересказывала мне новости из своей жизни, из жизни своих знакомых, рассказывала про цветы и пироги, и не замечала, что я не говорю о себе и не задаю ей никаких важных вопросов. Её наши «родственные» отношения на дальнем-дальнем расстоянии, надо думать, устраивали. А отец не звонил никогда. Наверняка, у него и номера моего нет, и никогда не было. Они оба живут спокойно, уверенные, что их родственники исправили их ошибку молодости, и воспитали их детей. Те выросли и следуют своей дорогой, помощь им больше ни к чему.

— А я вот нисколечко не переживаю, — усмехнулась Лада, хотя я почему-то была уверена, что она мне врёт. — Ещё бы мамочка наша с именами не намудрила, вообще, можно было бы забыть обо всём.

Я улыбнулась. Это да, мама постаралась, не поспоришь.

— И ведь знаешь, я хотела имя поменять, когда паспорт получала. Так мама упёрлась! Целую неделю меня пилила. Мол, тебя крестили с этим именем, как его менять? — Лада безнадёжно отмахнулась. Глянула на меня исподлобья. — Тебе ещё повезло.

Я снова улыбнулась, ничего не могла с собой поделать. В конце концов, загородилась бокалом с вином.

Хотите, открою вам секрет? Имя Лада — сестра сама себе выбрала. По паспорту она Клавдия, и жутко страдает из-за этого. А у меня не укладывается в голове, как мама, в пятнадцать лет, умудрилась дать детям такие имена — Олимпиада и Клавдия. Наверняка, это дедушкино влияние. Потому что однажды я маму всё-таки спросила о наших с Ладой именах, а она начала мне долго объяснять что-то про красоту и величавость греческих имён. В общем, это вылилось в получасовую беседу ни о чём, когда мама рассказывала мне что-то невероятное, про поездку в Грецию, про вино и Некрополь, и причём здесь были наши с сестрой имена, я так и не смогла понять. Наверное, мама просто любила Грецию. А нам вот теперь мучайся всю жизнь.

— Где мне повезло? Ты, если не захочешь, никто и не узнает, как тебя на самом деле зовут. Лада — это красиво. А я Липа. Липа, Лада. Имя как раз для банковского работника.

Лада захохотала. Громко и не скромничая. А я обратила внимание, что на нас поглядывают с любопытством, особенно мужчины.

— Как твои родители? — спросила я, когда нам принесли салаты. Перед этим повисла неловкая пауза, мы обе задумались о чём-то своём, и необходимо было найти нейтральную тему.

Лада плечами пожала.

— Нормально. Построили коттедж за городом и живут себе. Мама цветы разводит, отец что-то строгает в гараже. Сейчас в круиз задумали съездить, на лайнере вокруг Европы.

— Это хорошо.

Лада покивала, ела с аппетитом. Потом вдруг улыбнулась кому-то и даже рукой помахала. Я тоже голову повернула, увидела мужчину за столиком неподалёку. Он выглядел весьма воодушевлённым, нас разглядывал с удовольствием, потом бокалом отсалютовал. А я на сестру бросила укоризненный взгляд.

— Что ты делаешь?

Лада сделала удивлённые глаза.

— Что? Просто флиртую. Законом не запрещено. А вот ты смотришь на меня, как мама. Что ты, в самом деле?

— Я не люблю знакомиться в подобных местах.

— А где ещё знакомиться? В библиотеке? В ресторанах и надо знакомиться. — Лада подняла вверх указательный палец. — В хороших ресторанах. В них обычно накладок не случается.

— Каких накладок, Лада?

— Обычных. Тут сразу мужика видно. И сразу можно определить: жмот или нет.

Я головой покачала.

— Тебе замуж надо.

— Ага. Только мне наши с тобой предки всё желание отбили. Но замуж надо, ты права. Пора устраивать свою жизнь.

— У тебя проблемы с замужеством? Ни за что не поверю.

— Ну и зря. Замуж надо выходить с умом. Чтобы уж наверняка. Вот ты, замуж собираешься?

— Пока нет, — попыталась я уйти от ответа.

Лада негромко хмыкнула, а на меня кинула хитрый взгляд.

— Потому что начальник безнадёжно женат?

— Ты дурочка, — укорила я.

— Так да?

Я сунула в рот креветку, а сестре послала ехидную улыбку.

— Женат, но он тут совершенно не причём. Моему начальнику пятьдесят восемь лет.

Ладка жевала с задумчивым видом.

— Да, староват. Но, вообще, ты же в банке работаешь. Там же много мальчиков в костюмах. Знаешь, я очень люблю мальчиков в дорогих костюмах. С портфелями.

Я рассмеялась.

— Такие к нам только на собрания заходят. Для них мы офисный планктон. И, вообще, я работаю в основном в женском коллективе.

Лада откровенно скривилась.

— Тоска какая. Слушай, но у тебя же кто-то был, я помню, ты рассказывала.

Я немножко погрустнела. Потом едва заметно отмахнулась.

— Не сложилось.

— Да? — Лада вино допила, обдумывала. Потом плечами пожала. — Ну, и чёрт с ним, значит.

— А ты?

Она притворилась непонимающей.

— Что?

— Лада, перестань. Ни за что не поверю, что у тебя нет… поклонника. — Я не сразу подобрала верное слово. Лада это отметила и посмеялась над моей неловкой заминкой.

— Нет у меня никаких поклонников. Я, Липа, только замуж. Я для себя твёрдо решила. А то вот такие, — сестра, ничуть не смущаясь, ткнула пальцем в сторону исходившего сальными взглядами мужчину за соседним столиком, — липнут десятками. Спасу от них нет. А толка никакого. Ещё и женатые. Только и годятся, что скрасить девушке вечер.

Я едва слышно хмыкнула, сестру разглядывала.

— Лада…

— Ну что?

— Тогда расскажи мне, где ты работаешь. Что можешь позволить себе покупать такие машины.

Она откровенно скривилась.

— Что, циферки в голове щёлкают? — уличила она меня.

Я спорить не стала.

— Ничего не могу с собой поделать.

— К твоему сведению, я работаю. Да.

— Серьёзно?

— Я лицо сети автосалонов.

Я молчала, обдумывая.

— Модель?

— Да нет же! Я главный администратор сети.

— А-а… — Я с уважением покивала. Так, на всякий случай. Просто понятия не имела, что это на самом деле означает: главный администратор. Но ведь целой сети автосалонов.

— И машину они мне выделили. Не подарили… В общем, для имиджа компании.

— Понятно. Я уж испугалась, что купила.

— Да ты что? Откуда у меня такие бабки? Хотя, я бы не отказалась.

— Да это понятно.

— Давай ещё выпьем? За руль я всё равно уже не сяду. — Она заказала ещё бутылку вина, а когда официант принёс заказ и вновь наполнил наши бокалы, Лада поспешила свой поднять. — Давай, сестрёнка, выпьем за нас. За то, что мы с тобой впервые так сидим.

Мы выпили, закусили, Лада ещё помахала мужичку в костюме, и я даже всерьёз запереживала, что тот решит с нами знакомство более близкое свести, так его разбирало при каждом Ладкином взгляде.

— А ты, значит, в отпуске?

Я кивнула.

— С понедельника.

— Чем займёшься?

Я плечами пожала.

— Подруга на дачу к себе звала.

Лада замерла, разглядывая меня поверх бокала. Серьёзно так смотрела, после чего поинтересовалась:

— Липа, ты сбрендила?

— А что? У них озеро рядом, такая красота. Мы любим…

— Липа, нам с тобой тридцатник скоро. Кстати, за день рождения ещё не выпили. Но я не об этом. Тебе не страшно? Тридцать!

— Не нагнетай, — попросила я её вяло, а Лада ко мне через стол потянулась и схватила за руку, довольно больно.

— А мне вот страшно. И ты права, замуж пора. А ты в деревню собралась?

— На заграницу у меня денег нет. Я ничьё не лицо.

Лада резко махнула рукой.

— У меня тоже нет. Но дело ведь не в этом. — Она ткнула себя пальцем в лоб. — У тебя вот здесь должно быть… Не знаю, как тебе объяснить.

— Ещё бы, после бутылки вина-то, — негромко съязвила я и усмехнулась при этом.

А Лада отпустила меня и махнула рукой.

— В общем, не хочу ничего слышать ни про какую деревню. Ты должна приехать ко мне. Я тебе сестра или не сестра? И, кстати, спасёшь мне этим жизнь.

Я заинтересованно вздёрнула брови.

— Это как?

Лада подалась назад, ещё вина глотнула, при этом выглядела странно смущённой. Я даже не знала, что она так умеет.

— Липочка…

— Боже.

— Ладно, извини. Липа, мне нужна твоя помощь.

— Что случилось?

— Ничего страшного, правда. Я просто хочу, чтобы ты приехала в Нижний. На некоторое время. На пару недель. Обещаю, что ты замечательно проведёшь там время. Будешь жить в моей квартире, я даже машину тебе оставлю.

— Я плохо вожу, — решила я предупредить её.

— Води, как хочешь. Тачка застрахована.

— От этого мне, конечно, стало спокойнее. Лада, что ты хочешь?

— Я уже сказала: чтобы ты пожила у меня. Пока я в отпуск съезжу.

— В смысле? — Я, на самом деле, озадачилась.

Лада наклонилась ко мне через стол и зашептала:

— Понимаешь, мой меня в отпуск позвал. На Мальдивы. Липка, я так мечтала. А тут одна загвоздочка, в общем, он немножко женат.

Я начала смеяться. Попыталась запить свой смех вином, а Лада меня ещё и по руке стукнула.

— Ну что ты? Я же серьёзно! Это проблема. Я же лицо… — Она лоб потёрла и вздохнула. — В общем, если ты поживёшь у меня, пока я в отъезде, все будут думать, что он уехал в командировку, а не в отпуск, и я совсем не причём.

— Все — это его жена?

— И она в том числе. Липа, — Ладка перешла на щенячий скулёж, — не дай любви погибнуть! Я ведь, правда, его люблю!

— А он кого любит?

— А ты как думаешь? Уж точно не жену. А тебе это ничего не будет стоить. Я на работе отпуск возьму. Так что, ты просто будешь жить в моей квартире, гулять по городу, ходить по магазинам и ресторанам. У Ромы в каждом достойном ресторане Нижнего свой счёт открыт, и в некоторых магазинах. Так что, ни в чём себе не отказывай. Мы оба тебе будем весьма благодарны.

— И Рома твой? Что я приеду деньги его тратить?

— Если благодаря тебе, у него случится свадебное путешествие со всеми вытекающими, то будет весьма и весьма благодарен. Поверь. — Она посмотрела на меня горящими глазами и звонко рассмеялась.

— Лада, что ты творишь? Ты же сама сказала, что только замуж. Зачем тебе женатый?

Сестра руками развела.

— Что поделать, дорогая. Это любовь. Я же не выбирала, в кого влюбиться.

Я только головой качнула, глядя на её довольное лицо. А Лада переспросила:

— Ну, что скажешь?

— Не знаю. Подумаю. Глупость какая-то…

— Да никакая ни глупость. Твой отпуск хоть пройдёт не в деревне. Ты в Нижнем была?

— На экскурсии.

— Вот именно. А тут сможешь всё увидеть и даже приключение какое-нибудь себе найти.

— На свою задницу?

— На нашу задницу. Они у нас один в один. Господи, Липа, в тебе есть хоть немного авантюризма?

— А если кто-то поймёт, что я другой человек?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 288
печатная A5
от 566