Бесплатный фрагмент - Сварщик. Огненная расправа

Глава первая: Ржавый оплот

Свинцовые волны Финского залива с ленцой бились о гранитные плитки набережной, выбрасывая на берег желтую пену и обрывки водорослей. Воздух, густой от смеси соленого бриза и острой металлической пыли, был привычным наркотиком для тех, кто работал на судоремонтном заводе «Вулкан». Завод, как дряхлый, но еще могучий левиафан, раскинулся на десятках гектаров: гигантские эллинги, проржавевшие корпуса судов на стапелях, паутина крановых путей и бесконечные склады, где пахло мазутом, окалиной и временем.

Исполинский сухой док, куда накануне завели для планового ремонта потрепанный штормами балкер «Синий Кит», сейчас напоминал муравейник, потревоженный палкой. Со дна дока, глубиной с пятнадцатиэтажный дом, доносился оглушительный симфонический грохот: лязг отбойных молотков, пронзительный визг «болгарок», вгрызающихся в сталь, и глухие удары кувалд. Этот хаос был музыкой созидания, знаком того, что корабль, хрипя и скрежеща, возвращается к жизни.

В самом центре этого ада, на стальном трапе, висящем над самым днищем «Кита», стоял Олег Ковалёв. Высокий, широкоплечий, в прорезиненной робе, испещренной дырами от искр, и с затемненной маской-«хамелеоном», откинутой на лоб. Он держал в руках сварочный аппарат, и из его горелки с шипящим посвистом вырывалась струя ослепительно-голубого пламени. Под его жаром, способным плавить сталь, многометровая трещина в листе обшивки, как живая плоть, стягивалась ровным, блестящим швом.

Олег работал с сосредоточенной, почти хирургической точностью. Каждое движение было выверено, экономно, лишено суеты. Он не просто варил металл. Он его чувствовал. Слышал, как он «поет» под воздействием температуры, видел мельчайшие изменения в структуре ванны расплава. Для его бригады он был «Батей». Не из-за возраста — ему едва перевалило за сорок пять. А из-за этой непоколебимой уверенности, спокойной силы и глубочайшего, почти сакрального знания своего дела. Он был стержнем, вокруг которого вращался весь этот стальной мир.

Рядом, орудуя шлифовальной машинкой, трудился молодой парень по имени Артём. Искры, как рои огненных пчел, летели из-под круга, сглаживая только что наложенный Олегом шов.

«Давай, Артём, не гладь его, как барскую шею! — крикнул Олег, заглушая грохот, но его голос, низкий и хрипловатый, был четко слышен. — Контрольный шов должен быть ровным, но не полированным. Прочность, а не красота. Красота в море ржавеет».

Артём кивнул, смахнул со лба пот рукавицей и прибавил обороты. Он был из новичков, «зеленым», но Батя видел в нем искру — то самое редкое сочетание упорства и уважения к металлу.

С другого конца дока к ним подошел, переступая через кабели и шланги, коренастый, похожий на медведя мужчина с окладистой седой бородой. Это был Николай Семёныч, мастер участка и старый друг Олега. В его руках дымилась самокрутка.

«Перекур, Олег! — рявкнул он, подходя вплотную. — Десять минут. Не умирал еще никто от передышки».

Олег кивнул, отключил горелку, снял маску. Его лицо, обветренное и грубое, с мясистым носом и густыми бровями, испещренное мелкими шрамами от вечных ожогов, было спокойно. Но в серых, холодных, как вода залива, глазах таилась глубокая, привычная усталость. Он достал из кармана рбы кисет, свернул свою «козью ножку» и прикурил от предложенной Николаем Семёнычем спички.

«Шов на пятом шпангоуте готов, — Олег сделал глубокую затяжку. — Завтра начнем менять забортные клапана. Там, похоже, родная медь еще с семидесятых, вся в свищах».

«Знаю, — хмуро буркнул Николай Семёныч. — Дирекция опять торопит. Хотят к концу месяца „Кита“ спустить. Говорят, штрафные санкции у судовладельца дикие».

«Пусть торопятся, — Олег выпустил дым струйкой. — Металл не обманешь. Либо мы делаем на совесть, либо он разойдется по первому же девятибалльнику. Им дешевле заплатить штраф, чем потом со дна груз поднимать».

Разговор был старый, изматывающий. «Вулкан» давно держался не на прибыли, а на энтузиазме таких, как Олег и Николай Семёныч, для которых корабль был не просто железной болванкой, а живым существом. Завод был их домом, их крепостью. И крепость эта медленно, но верно разрушалась — не волнами, а равнодушием и жадностью новых хозяев из далекой московской конторы, купившей «Вулкан» несколько лет назад.

Они стояли молча, глядя на кипящую работу в доке. Вдруг по цеху пронесся резкий, тревожный гудок — сигнал обеденного перерыва. Грохот стих, сменившись нарастающим гулом голосов, скрипом дверей, звоном инструментов, убираемых в ящики. Артель начала подниматься из чрева дока по бесконечным лестницам и трапам.

Олег, Николай Семёныч и Артём двинулись в сторону своей бытовки — небольшого, пропитанного запахом табака, пота и металла помещения, которое было их штаб-квартирой.

Бытовка сварщиков была их святая святых. Стену украшала пожелтевшая от времени карта мира, испещренная пометками маркером — маршруты кораблей, которые они ремонтировали. На столе, заваленном чертежами, стоял вечный, вечно кипящий электрический чайник и жестяное печенье. На одной из полок, как реликвия, стояла старая, потрепанная фотография: группа молодых парней в тельняшках и беретах, с автоматами на груди. Олег стоял в первом ряду, его тогдашнее лицо было суровым и собранным, без морщин, но с тем же пронзительным взглядом.

Артём, как всегда, первым делом бросился к чайнику.

«Батя, а правда, что ты в морпехах служил?» — спросил он, заваривая в трехлитровой банке крепчайший чай.

Олег бросил на полку с фото короткий взгляд и мотнул головой.

«Служил, пацан. Давно это было».

«А стрелял?» — не унимался Артём.

«Чай разливай, болтун, — мягко прервал его Николай Семёныч, опускаясь на скрипящую табуретку. — У каждого свои войны. У Бати его была, у нас вот — своя. С этой проклятой ржавчиной воюем».

Олег молча взял предложенную кружку. Он не любил вспоминать. Те годы, служба в морской пехоте, спецподразделение, командировки в горячие точки… Это была другая жизнь. Жизнь, где он был не творцом, а разрушителем. Где он учился не спаивать сталь, а подрывать мосты, минировать дороги, бесшумно снимать часовых. Навыки, которые, как он надеялся, навсегда остались в прошлом. Он сжег свою форму, вернулся в родной город и устроился на завод, где когда-то начинал учеником, еще до армии. Он нашел здесь покой. Монотонный, тяжелый, но честный труд выжигал из него призраков войны.

Дверь бытовки со скрипом отворилась, и на пороге появился запыхавшийся Вадим, один из младших сварщиков. Лицо его было бледным.

«Братаны… Там на проходной что-то творится».

«Что еще? Милиция? Опять проверка по технике безопасности?» — нахмурился Николай Семёныч.

«Хуже, — Вадим сглотнул. — Какие-то… не наши. Мужики в черном, с лицами каменными. На микроавтобусах без номеров. С охраной нашей разговаривают как с собаками. И директор с ними, Семён Игнатьевич, весь зеленый, мечется».

В бытовке повисла тишина. Олег медленно поставил недопитую кружку на стол. Его лицо не изменилось, но в глазах что-то дрогнуло. Тень, знакомая только ему самому.

«Рейдеры», — тихо, но очень четко произнес он.

Слово повисло в воздухе, тяжелое, как свинцовая гиря. Все его знали. О нем шептались в цехах последние месяцы. Говорили, что московские хозяева прогорели на каких-то сделках и теперь хотят быстренько продать активы. А «Вулкан» стоял на лакомом клочке земли у залива, который годился под что угодно — от элитного жилья до торгового центра. Только не под завод. Рабочие писали письма, ходили по инстанциям, но все было тщетно.

«Не может быть, — прошептал Артём. — Они же не посмеют… просто так прийти и…»

«Посмеют, — оборвал его Олег. Его голос стал твердым, металлическим. — Они уже здесь. Значит, все бумаги, все „законные“ основания у них уже в кармане. Осталось только выкинуть нас».

Он вышел из бытовки. За ним, молча, потянулись остальные. Они вышли на открытую площадку у ворот главного цеха, откуда был виден проходной пункт.

Картина, открывшаяся им, была сюрреалистичной и пугающей. У ворот, заблокировав въезд, стояли три черных микроавтобуса «Форд» с затонированными стеклами. Возле них кучкой стояли человек десять. Они были одеты не в рабочую одежду, а в дорогие, но практичные темные куртки и штаны. Их позы, короткие стрижки, холодные, оценивающие взгляды — все кричало о силе, агрессии и полном пренебрежении к окружающему.

Рядом с ними суетился директор завода, Семён Игнатьевич, полный, лысеющий мужчина в очках и дорогом, но немыслимо помятом костюме. Он что-то жалостливо говорил самому крупному из пришельцев, высокому мужчине с гладко выбритой головой и лицом, не выражавшим ровным счетом ничего.

Охрана завода — два пожилых сторожа, ветераны — стояла по стойке «смирно», опустив головы. Их служебные пистолеты были даже не в кобурах, а у одного из «гостей» в руках, который небрежно их рассматривал.

Высокий лысый, не удостоив директора ответом, сделал легкий жест рукой. Двое его людей подошли к воротам, вставили в замки какие-то отмычки, и через секунду массивные цепи с грохотом упали на асфальт.

«Все, — прошептал Николай Семёныч. — Приехали».

Толпа рабочих, вышедших из цехов на обед, замерла в нерешительности. Люди перешептывались, смотрели то на пришельцев, то на Олега, ища у него поддержки.

Лысый, которого теперь можно было назвать главным, шагнул вперед. Его голос, усиленный мегафоном, который он даже не потрудился взять, разнесся по территории, гулкий и безразличный.

«Внимание, работники завода „Вулкан“. С настоящего момента предприятие переходит под контроль новой администрации. Ваш трудовой договор считается расторгнутым. У вас есть два часа, чтобы собрать личные вещи и покинуть территорию. Подход к проходной для получения расчетных средств будет организован в течение недели. Попытки неповиновения будут пресекаться силой».

В толпе пронесся гул возмущения. Кто-то крикнул: «А по какому праву?» Кто-то: «Где документы?»

Главный рейдер даже бровью не повел.

«Право есть. Документы будут представлены новым руководством в установленном порядке. Два часа. Начинайте».

Он повернулся к своим людям.

«Займите административный корпус. Отключите внешние камеры. Выделите группу для контроля за эвакуацией».

Олег стоял неподвижно, как скала. Он видел, как у Артёма дрожат руки. Видел, как Николай Семёныч сжал кулаки, а по его щеке скатилась скупая мужская слеза бессилия. Он видел страх и растерянность в глазах своих товарищей. Эти люди отдали заводу всю жизнь. Они были здесь не наемными работниками, они были частью этого гигантского механизма. А теперь какой-то ублюдок с холодными глазами приказывал им уйти, как собакам.

И в этот момент в Олеге что-то щелкнуло. Та самая, тщательно запрятанная, выжженная трудом часть его личности проснулась. Это была не ярость, не отчаяние. Это была холодная, трезвая решимость. Он смотрел не на рейдеров, а на завод. На эллинги, где стояли корабли. На знакомые каждому камню дорожки. На свои руки, способные и создавать, и разрушать.

Он медленно повернулся к своей бригаде. Его серые глаза встретились с десятками вопрошающих взглядов.

«Нет», — сказал он тихо, но так, что слово прозвучало громче любого мегафона.

Все замерли.

«Бат… Олег Иваныч?» — растерянно спросил Николай Семёныч.

«Я сказал — нет, — повторил Олег, и его голос набрал стальную силу. — Это наш дом. Нашу крепость мы не отдадим. Ни за какие их деньги. Ни по какому их „праву“».

«Но они… они вооружены, Олег! — прошептал Вадим. — Нас перебьют, как кур!»

Олег окинул взглядом своих ребят — двадцать пять человек, самых верных, самых умелых. Сварщиков, монтажников, слесарей. Людей, привыкших к тяжелому труду и не боявшихся грязи, пота и крови.

«Они вооружены, а мы — нет. Пока что. Но у нас есть кое-что поважнее пистолетов».

Он шагнул вперед, к кучке рабочих.

«Они думают, что имеют дело с мирными работягами, которых можно запугать. Они ошибаются. Они пришли на нашу землю. На нашу территорию. А я когда-то учился защищать свою территорию. И учил других. Кто со мной?»

Сначала была тишина. Потом шаг вперед сделал Николай Семёныч. Его лицо было сурово.

«Я стар, чтобы бегать с сумкой по помойкам в поисках работы. Я умру здесь. Лучше с оружием в руках, чем под забором».

За ним шагнул Артём, его молодое лицо покраснело от нахлынувших чувств.

«Я с вами, Батя!»

Один за другим, молча, с мрачной решимостью, вперед выходили другие. Не все. Кто-то, сломясь под грузом ответственности за семьи, пятился назад, отворачивался. Но ядро, двадцать человек, осталось стоять с Олегом.

«Хорошо, — Олег окинул их взглядом полководца. — Слушайте меня все. У нас мало времени. Они не станут ждать два часа. Они начнут зачистку минут через сорок, максимум час. Нам нужно превратить этот завод в крепость. И у нас для этого есть все».

Он быстро, четко, без тени сомнения стал отдавать приказы. Это был уже не бригадир сварщиков, а командир, вернувшийся в свою стихию.

«Николай Семёныч! Бери Артёма, Вадима и остальных. Ваша задача — главные ворота и забор по периметру. Берите аппараты, резаки, самый толстый листовой металл со склада. Я хочу, чтобы через час эти ворота представляли собой монолитную стальную стену. Все калитки, все лазейки — наглухо! Режьте забор и варите его внахлест, в несколько слоев!»

«Есть!» — Николай Семёныч кивнул и, поманив ребят, побежал к складу.

«Сергей! Иван! — Олег обратился к двум братьям-монтажникам, знатокам грузоподъемных механизмов. — Ваша цель — краны. Нужно заблокировать все подъезды к цехам. Стравите воздух из шин у всех погрузчиков, которые найдете. Снимите ключи. А главный портальный кран… можете его „случайно“ опустить поперек дороги, ведущей от ворот к эллингам. Чтобы ни одна машина не проехала».

Братья переглянулись, ухмыльнулись и бросились выполнять приказ.

«Остальные — за мной! Нам нужно оружие. И провизия».

Олег повел группу из пяти человек обратно в главный сборочный цех. Он двигался быстро, его мозг работал с невероятной скоростью, оценивая ресурсы, составляя план обороны. Он видел не цех, а укрепрайон. Высокие стеллажи с заготовками — идеальные позиции для стрелков. Мостовые краны — наблюдательные пункты и огневые точки. Лабиринты из стальных труб и балок — прекрасная ловушка для непрошеных гостей.

Они забежали в кладовую цеха. Олег стал скидывать с полок баллоны с кислородом и пропаном.

«Тащите! По два на каждого! И шланги, и редукторы!»

«Батя, это же… это же бомбы, — осторожно сказал один из парней, Михаил.

«Именно, — холодно ответил Олег. — Только бомбы, которые не взрываются, пока мы этого не захотим. Газовый баллон, перевязанный шашкой термита и с воткнутой в вентиль сигнальной шашкой — это очень убедительный аргумент против любой наглости. Тащи!»

Они вынесли баллоны и спрятали их за станиной огромного фрезерного станка. Потом Олег повел их в столовую. Там они опустошили кладовку, набрав мешки с консервами, хлебом, пачками чая и сахара.

«Воду тащите из артезианской скважины в бойлерной! Всю тару, что найдете!»

Вернувшись к главным воротам, они увидели, что работа кипит. Николай Семёныч с бригадой, орудуя плазменными резаками и сварочными аппаратами, уже снимал огромные створки ворот с петель. Искры лились водопадом. С оглушительным лязгом на землю упала первая металлическая панель. Ребята тут же начали прихватывать ее к забору, создавая непроходимую баррикаду. Звук работающих аппаратов был теперь не музыкой труда, а боевой песней сопротивления.

Артём, с сияющими от возбуждения и ужаса глазами, подбежал к Олегу.

«Батя! Ворота почти готовы! И братья Сергей и Иван говорят, что кран уже опустили! Он теперь лежит, как поперек горла!»

«Молодцы, — Олег похлопал парня по плечу. — Теперь слушай, самое главное. Бери самых шустрых и беги на склад взрывчатки».

На заводе был небольшой склад ВМ для подрывных работ при очистке старых фундаментов и скальных пород. Там хранился тротил, детонирующие шнуры, капсюли.

«Тащи все, что можно. Особенно детонирующий шнур и электрозапалы. И пару ящиков тротила. Только осторожно, как стекло!»

Пока Артём с командой мчался выполнять задание, Олег поднялся по лестнице на крышу проходной. Отсюда открывался вид на всю территорию. Его люди работали с лихорадочной скоростью. Главные ворота превращались в сплошную стену из сваренных внахлест стальных листов. Портал крана, гигантская металлическая конструкция, действительно лежал поперек главной магистрали завода, полностью блокируя ее. На крышах цехов уже сидели несколько человек с рациями — он организовал наблюдательные посты.

Он посмотрел в сторону административного корпуса. Там, у подъезда, стояли рейдеры. Они уже поняли, что что-то идет не так. Главный, лысый, что-то кричал в рацию, размахивая руками. Видимо, их группа «контроля за эвакуацией» наткнулась на заблокированные проходы и неподвижную технику.

Олег почувствовал странное, давно забытое чувство — азарт. Чувство охотника, расставляющего капканы. Его план был прост: запереться внутри, сделать территорию максимально непроходимой для техники и людей, и держаться. Он не знал, чего он ждал. Помощи? Вмешательства властей? Чуда? Нет. Он просто знал, что не отступит. Это был его Рубикон. Его последний рубеж.

Снизу донесся шум двигателя. Один из микроавтобусов рейдеров, видимо, попытался объехать через резервный въезд у склада лакокрасок. Но там его уже ждали. Со свистом и шипением в его сторону полетели два газовых баллона. Они не взорвались, а с грохотом ударились о капот и скатились на землю. Но эффект был достигнут — микроавтобус резко затормозил и дал задний ход.

Олег ухмыльнулся. Первая кровь. Вернее, первая вмятина. Его люди учились. Они понимали, что сила — не в лобовой атаке, а в психологии и неожиданности.

Внезапно его рация закряхтела. Это был голос Николая Семёныча, сиплый от напряжения.

«Олег! Они идут! Пешком. Человек двадцать. С дубинами и щитами. Идут от „конторы“ к главному цеху. Похоже, на разборки».

Олег спустился с крыши за несколько прыжков. Его бригада уже собралась вокруг него у только что возведенной стены на месте ворот. Лица были напряжены, в руках у некоторых были монтировки, кувалды, а у иных — самодельные щиты, сваренные на скорую руку из двух листов стали.

«Ну что, братцы, — сказал Олег, окидывая их взглядом. — Приняли бой. Теперь главное — продержаться. Помните: мы не бандиты. Мы защищаем свой дом. Не лезьте первыми. Но если дотронутся — бейте на поражение. Цель — вывести из строя, а не убить. По крайней мере, пока».

Он подошел к щели в свежесваренной стене — импровизированной бойнице. Отсюда была видна прямая дорога от административного корпуса. По ней, строем, в четком порядке, шли люди в черном. Они не бежали, они шли уверенным, устрашающим шагом. В руках у них были полицейские щиты и резиновые дубинки. Профессионалы.

Олег обернулся к своим.

«Артём! Готовь „гостинцы“».

Парень кивнул и с еще одним сварщиком побежал к заранее подготовленной позиции — одному из мостовых кранов.

Рейдеры подошли метров на пятьдесят. Их строй был безупречен. Лысый командир шел во главе. Он поднес к губам мегафон.

«Последнее предупреждение! Немедленно прекратите противоправные действия и покиньте территорию!»

Олег вышел вперед, оставив за спиной прикрытие из стальных листов. Он стоял один, посреди дороги, высокий и невозмутимый в своей прожженной робе.

«Территория завода — частная собственность. А вы здесь — посторонние. Убирайтесь вон», — его голос был спокоен и громок.

Лысый на секунду опешил от такой наглости, но тут же ухмыльнулся.

«Ясно. Будем брать силой».

Он сделал рукой знак. Его группа, прикрываясь щитами, начала быстрое, скоординированное движение вперед.

«Артём, сейчас!» — крикнул Олег.

Сверху, с высоты двадцати метров, с кабины крана, полетел вниз небольшой, но страшный снаряд. Это был кислородный баллон, к которому была на скотч примочена зажженная газовая горелка, направленная соплом на его корпус.

Баллон упал метрах в десяти перед надвигающимся строем. Не успел он удариться о землю, как раскаленный газ прожег тонкую сталь. Последовал оглушительный, утробный хлопок, не взрыв, а именно мощный хлопок разорвавшегося баллона. Его разорвало на несколько крупных осколков, которые с воем врезались в асфальт и щиты рейдеров. Одного из нападавших отбросило взрывной волной, он упал, схватившись за ногу, прошитую осколком.

Строй остановился в замешательстве. Они ожидали досок и камней, но не термоядерного оружия из подручных средств.

«Следующий будет не перед вами, а над вами, — голос Олега прозвучал ледяной сталью. — И он будет с пропаном. Горит он, знаете ли, куда веселее».

Лысый командир смотрел на Олега с новым, смешанным чувством ненависти и уважения. Он понял, что имеет дело не с толпой бунтующих рабочих, а с кем-то гораздо более опасным. С тактиком. С человеком, который не боится и знает, что делает.

«Отход!» — скомандовал он сквозь зубы.

Рейдеры, подхватив раненого, начали осторожно отступать, не поворачиваясь к цеху спиной, прикрываясь щитами.

У стены раздался сдержанный, но ликующий возглас. Ребята хлопали друг друга по плечам, трясли кулаками. Они отбили первую атаку!

Олег не улыбался. Он смотрел на отступающих. Он знал — это только начало. Они показали клыки. Теперь противник будет действовать серьезнее. Возможно, применят огнестрельное оружие. Или решат взять измором. Или вызовут ОМОН под предлогом борьбы с террористами.

Он повернулся к своим людям. Их лица сияли победой. Они поверили в него. Поверили в то, что могут постоять за себя.

«Не радуйтесь раньше времени, — сказал Олег. — Они теперь знают, с кем имеют дело. Следующая атака будет другой. Николай Семёныч, усиливаем стену. Ставим козырьки от гранат сверху. Сергей, Иван — вам нужно заблокировать все двери в цеха с первого этажа. Варите их наглухо. Входы только через вторые этажи, по приставным лестницам, которые мы будем убирать. Артём — готовим больше „воздушных шариков“. И ищем старые огнетушители. Из них можно сделать отличные дымовые шашки».

Он снова стал тем Батей, тем командиром, который ведет своих солдат. Разница была лишь в том, что его солдаты были сварщиками и монтажниками, а оружием им служили их же инструменты.

Наступал вечер. Солнце, клонясь к горизонту, окрасило свинцовые воды залива и ржавые корпуса кораблей в кроваво-багряные тона. Завод «Вулкан», еще утром бывший просто промышленным объектом, теперь стал крепостью. Ощетинившейся, опасной и готовой к бою.

Олег Ковалёв стоял на крыше цеха и смотрел на темнеющее небо. Он думал о своем прошлом. О навыках, которые так старался забыть. О войне, от которой бежал сюда, на этот тихий, продуваемый всеми ветрами завод. Ирония судьбы была горькой. Война сама нашла его. Пришла в виде людей в черном, с холодными глазами и «законными» бумагами.

Но на этот раз он не был солдатом, выполняющим приказ. Он был хозяином. Хозяином своей судьбы и этой клочка земли, которую он называл домом.

«Ну что ж, — тихо прошептал он в наступающие сумерки. — Вы хотели огня? Вы его получите. Огненную расправу».

Глава первая завершена. Она закладывает основу конфликта, представляет главного героя и его команду, показывает первый акт сопротивления и задает тон всему повествованию. Готов приступить ко второй главе, где противостояние обострится.

Глава вторая: Стальные нервы

Багровый закат медленно угас, сменившись глубокой, почти осязаемой темнотой. Над заводом «Вулкан» повисла тревожная, звенящая тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом прибоя и скрипом стальных конструкций, остывающих после дневного жара. Воздух, еще недавно наполненный грохотом и яростью, теперь был насыщен ожиданием. Завод больше не работал — он затаился, превратившись в спящего, но чуткого зверя, ощетинившегося стальными иглами.

Олег Ковалёв стоял у импровизированной бойницы в главной стене, наблюдая за темнеющей территорией через узкую щель между сварными листами. Его лицо в свете одинокой аварийной лампы, питаемой от заводского генератора, казалось высеченным из гранита. Первая победа была незначительной, тактической. Она лишь показала волкодаву, что овцы вооружены и готовы драться. А волкодав, отступив, теперь облизывался и готовил новые клыки.

«Николай», — тихо, но четко позвал Олег.

Коренастая фигура с седой бородой отделилась от тени и подошла к нему.

«Я здесь, Олег».

«Как наши потери?»

«Никаких. Ни царапины. У них, думаю, один с пробитой ногой, двое с контузией. Твои „воздушные шарики“ сработали. Ребята в ударе, но устали. И боятся. Боятся того, что будет дальше».

«Страх — это нормально, — не отрывая взгляда от темноты, сказал Олег. — Главное, чтобы он не парализовал. Держи их занятыми. Работа — лучшее лекарство от страха и паники».

Он развернулся и прошел вглубь цеха, где у станков и на самодельных лежанках из стружек и брезента расположилась его бригада. Лица у всех были уставшие, но глаза горели. Они победили. Они отстояли свой рубеж.

«Слушайте все!» — голос Олега прозвучал в тишине цеха, собрав на себе взгляды.

Он стоял перед ними, освещенный дрожащим пламенем газовой горелки, вставленной в самодельный факел. Он был их вожаком, их Батей. И сейчас он говорил с ними не как начальник, а как равный, как старший товарищ.

«Первая схватка осталась за нами. Они отступили. Но это не победа. Это передышка. Они теперь знают, что мы не разбежимся от крика. Следующая атака будет серьезнее. Они попытаются взять нас измором, голодом, или вызвать штурмовиков под видом полиции. Наша задача — продержаться. Держаться до тех пор, пока наша история не станет известна. Пока кто-то наверху не дрогнет. Пока этот беспредел не станет слишком громким».

«А станет?» — спросил кто-то из темноты.

«Станет, — твердо сказал Олег. — Мы сделаем так, чтобы стало. Но для этого мы должны выжить. И мы выживем. Потому что мы не бандиты. Мы — хозяева этого места. И мы знаем каждый его уголок. Это наше преимущество».

Он подошел к столу, на котором был разложен самодельный план завода, начерченный углем на листе фанеры.

«Меняем тактику. Они ждут, что мы будем оборонять ворота и периметр. А мы сделаем так, чтобы каждый шаг по территории стоил им крови. Превратим весь завод в одну большую ловушку».

Олег начал расставлять задачи, и в его голосе зазвучали те самые нотки, которых так боялись враги в его прошлой жизни — нотки холодного, расчетливого командира диверсантов.

«Артём! Твое КБ продолжает работу. Нужны мины-сюрпризы. Берем огнетушители, засыпаем внутрь смесь сахарной пудры и аммиачной селитры от удобрений со склада. Сверху — горсть гвоздей. Выходное отверстие переделываем, вставляем электрозапал. Дистанционный подрыв с пульта. Ставим их вдоль всех вероятных путей подхода. На крышах, за углами».

«Есть, Батя!» — глаза Артёма загорелись азартом изобретателя.

«Сергей, Иван! Ваша задача — „гостинцы“ сверху. На мостовых кранах, на эстакадах. Готовим баллоны с пропаном и кислородом. Крепим их на тросах, чтобы можно было быстро сбросить. И зажигательные смеси. Берем солярку, мазут, старые тряпки. Готовим коктейли, но не Молотовы, а покрупнее. Ведра, баки. Заливаем горючку, подвешиваем. При необходимости — поджигаем и режем трос».

Братья кивнули. Они были мастерами на все руки, и такая работа была им по душе.

«Вадим! Ты отвечаешь за связь и наблюдение. Забрался на самую высокую вышку — старую радиомачту. Оттуда видно всю территорию. Берешь рации, фонари с сигнальными линзами. Твои глаза — наши глаза. Любое движение — сразу доклад».

«Понял, Олег Иваныч».

«Остальные — со мной. Будем создавать „зону смерти“ в цехах. Перекрываем все прямые проходы, создаем лабиринты. В узких местах — растяжки из детонирующего шнура, проволочные ловушки, „сюрпризы“ под ногами».

Олег замолчал, окинув взглядом своих бойцов.

«Вопросы?»

Вопросов не было. Была решимость. Страх никуда не делся, но его затмила воля к сопротивлению. Они видели в Олеге не просто лидера, а единственную надежду. И они были готовы идти за ним до конца.

Работа закипела с новой силой. Цех превратился в гигантскую кузницу, где ковалось не оружие, а воля. Сварщики, монтажники, слесари — каждый делал то, что умел лучше всего. Звуки работы теперь были приглушенными, осторожными. Они не хотели лишний раз выдавать свои приготовления.

Олег лично обошел все ключевые точки. Он показал, как правильно минировать узкие проходы, как маскировать растяжки, как создавать убийственные коридоры, где каждый шаг мог стать последним. Его знания, долгие годы спавшие глубоко внутри, теперь оживали с пугающей легкостью. Он помнил все: и принципы минирования, и тактику боя в ограниченном пространстве, и психологию противника.

Ночь тянулась медленно. Вадим с вышки периодически докладывал по рации: «Вокруг тихо. В административке свет горит, окна зашторены. Машины их стоят на месте».

Но эта тишина была обманчивой. Все чувствовали — буря приближается.

Под утро Олег позволил людям отдохнуть по очереди. Сам он не сомкнул глаз. Он сидел на ящике с тротилом у бойницы и курил свою вечную «козью ножку». К нему подошел Николай Семёныч, неся две кружки с дымящимся чаем.

«Держи, согреешься», — сказал он, протягивая одну из кружек.

Олег взял чай, поблагодарил кивком.

«Спасибо, Коля».

«О чем думаешь, командир?» — старый мастер присел рядом.

«Думаю, что мы для них как заноза в мягком месте. Они рассчитывали на быстрый захват. Теперь мы им портим всю картину. Они не могут просто так стереть нас с лица земли — слишком много шума. Но и оставить нельзя — это вызовет волну подражаний на других предприятиях. Так что они будут действовать жестоко и быстро».

«А полиция? Власти?»

Олег горько усмехнулся.

«Полиция приедет, когда все закончится. Чтобы составлять протоколы. У этих ребят крыша. Большая и жирная. Мы сами по себе, Коля. Как всегда».

Они помолчали, слушая, как за стенами цеха начинает подниматься ветер. Он гудел в стальных фермах, словно предвещая бурю.

«Знаешь, — тихо сказал Николай Семёныч, — я здесь с шестнадцати лет. Пришел учеником. Здесь же с Людой познакомился, на танцплощадке у проходной. Здесь дети мои выросли. Этот завод — это я. И я умру, но не отдам его каким-то проходимцам».

Олег посмотрел на старого друга. Он видел в его глазах ту же решимость, что горела в его собственной душе. Это была не просто работа. Это была жизнь.

Внезапно рация у Олега затрещала. Это был Вадим с вышки. Голос его был напряженным, сдавленным.

«Олег Иваныч! Внимание! У ворот движение! Не машины… Люди. Много. Идут от административки. Снова в черном, но… с ними кто-то еще».

Олег мгновенно вскочил на ноги.

«Тревога! Все по местам!»

Сон как рукой сняло. Бойцы, дремавшие у станков, встряхнулись, схватили свое импровизированное оружие и бросились к заранее определенным позициям.

Олег подбежал к бойнице. Рассвет только начинал разливаться по небу грязно-серым светом. Видимость была слабой, но он увидел то, о чем докладывал Вадим. К главной стене, теперь представлявшей собой монолитную преграду, шла группа человек из тридцати. Они были построены в цепь и двигались медленно, осторожно, прикрываясь щитами. Но не это привлекло внимание Олега. Впереди них, понуро опустив головы, шли трое людей в рабочей одежде. Олег узнал их — это были те, кто вчера не решился остаться, кто предпочел уйти. Видимо, рейдеры задержали их на выходе или нашли где-то на территории.

Лысый командир, которого Олег мысленно окрестил «Главным», шел позади этого живого щита. Он снова говорил в мегафон, и его голос, усиленный и бездушный, разорвал утреннюю тишину.

«Ковалёв! Выходи на переговоры! Или начну расстреливать твоих бывших сотрудников по одному! У тебя есть одна минута!»

В цеху повисла гробовая тишина. Все смотрели на Олега. Он стоял, вцепившись пальцами в холодный металл стены. Его лицо побелело от ярости. Он ожидал всего — штурма, поджога, осады. Но не этого. Не использования мирных людей в качестве живого щита. Это был новый, грязный уровень.

«Сволочи…» — прошипел рядом Николай Семёныч. — «Они же наши же люди! Петров, Сидоров, Михалыч…»

«Батя, что делать?» — голос Артёма дрожал.

Олег закрыл глаза на секунду. В его памяти всплыли картины из прошлого. Заложники. Террористы. Черные дни, когда цена ошибки измерялась человеческими жизнями. Он знал одно правило — идти на поводу у террористов нельзя. Это лишь развязывает им руки. Но он не мог позволить убить этих людей. Они были своими. Пусть и испуганными, пусть и не решившимися на борьбу, но своими.

«Готовь снайперскую позицию на кране, — тихо сказал он Артёму. — Но не стрелять без моего приказа».

Он сделал глубокий вдох и вышел из-за укрытия. Он стоял один перед стеной, лицом к надвигающейся группе. Его руки были пусты, он развел их в стороны, показывая, что безоружен.

«Я здесь! Отпусти этих людей! Они не имеют к этому никакого отношения!»

Главный ухмыльнулся, его лицо исказилось гримасой удовлетворения.

«Отношение имеют! Они — твои бывшие работники. Их судьба — на твоей совести. Открывай ворота, складывай оружие, и они останутся живы».

Олег покачал головой.

«Ты знаешь, что этого не будет. Ты не солдат. Ты — бандит. И ты бьешь по безоружным. Отпусти их, и мы будем решать наши вопросы между собой. Как мужчины».

«Мужчины? — Главный рассмеялся. — Ты мне не мужчина. Ты — препятствие. И я его уберу. Последний раз спрашиваю: сдаешься?»

Олег видел глаза заложников. Петров, пожилой электрик, смотрел на него с мольбой. Сидоров, молодой парень, плакал. Михалыч, водитель погрузчика, был бледен как полотно. Они были всего в сорока метрах.

«Нет», — сказал Олег. Его голос был тих, но он прозвучал как выстрел.

Главный что-то сказал одному из своих людей. Тот грубо толкнул Петрова вперед. Старик пошатнулся и упал на колени.

«Начинаем!» — крикнул Главный.

В этот момент Олег резко взмахнул рукой. Это был условный сигнал.

Сверху, с портального крана, грохнул выстрел. Но это был не выстрел из огнестрельного оружия. Это был звук лопнувшего троса. С огромной высоты, с оглушительным ревом, сорвался и рухнул на землю массивный стальной ковш, который использовали для погрузки металлолома. Он упал не на людей, а в метрах пятнадцати перед ними, подняв тучу пыли и осколков асфальта. Ударная волна отбросила нескольких рейдеров на землю, заставила остальных пригнуться.

Эффект был ошеломляющим. Живой щит в панике закричал. Рейдеры на секунду потеряли контроль над ситуацией.

«Бегите! К цеху! Бегите!» — закричал Олег изо всех сил.

Петров, Сидоров и Михалыч, осознав, что происходит, рванулись с места. Они бежали, спотыкаясь, к спасительной стене. Рейдеры опомнились, один из них поднял дубинку, чтобы ударить бегущего Сидорова, но в этот момент со стены полетел град металлических обрезков, болтов, гаек. Это бойцы Олега открыли шквальный огонь из всего, что было под рукой. Это не было смертельно, но заставило рейдеров укрыться за щитами.

Трое заложников, задыхаясь, добежали до стены. Им протянули руки, втащили внутрь, за укрытие. Они упали на пол цеха, рыдая и благодаря Бога и Олега.

Главный, пригнувшись за щитом, смотрел на эту сцену с бешенством. Его план провалился. Более того, он потерял свой козырь и выглядел дураком.

«Штурм! Взять эту помойку любой ценой!» — заревел он.

Цепь рейдеров, оправившись от шока, рванулась вперед. Они бежали, прикрываясь щитами, дубинки наготове. Они были профессионалами, и их ярость делала их еще опаснее.

«Готовность!» — скомандовал Олег, отступая за стену.

Он видел, как первая группа врагов приближается к стене. Они несли таран — массивную металлическую балку. Они собирались пробить их укрепление.

«Артём! Первая серия!» — крикнул Олег в рацию.

С крыши соседнего цеха, где укрылся Артём со своей командой, полетели вниз первые «гостинцы». На этот раз это были не баллоны, а банки с краской, наполненные бензином и с прикрепленными сигнальными шашками. Они падали на асфальт перед бегущими и взрывались, разбрасывая липкое, горящее пламя. Не смертельно, но очень эффективно. Несколько рейдеров, задетые огнем, с криками откатились назад, сбивая с себя пламя.

Но основная группа, прикрываясь щитами, дошла до стены. Они уперли таран в сварные листы. Раздался оглушительный грохот. Стена дрогнула, но выдержала. Сварные швы, сделанные на совесть, не подвели.

«Кипяток!» — скомандовал Олег.

Сверху, с бойниц, на штурмующих вылились ведра кипятка, который всю ночь грели на газовых горелках. Визги боли смешались с руганью. Щиты не спасали от горячей воды, стекающей за шиворот.

Штурм захлебнулся. Рейдеры отступили на несколько метров, унося раненых. Они были в ярости. Они не ожидали такого ожесточенного и изобретательного сопротивления.

«Олег! С фланга! Другая группа!» — раздался крик с наблюдательного поста.

Олег бросился к другой бойнице. Со стороны склада лакокраски, используя груды металлолома как укрытие, пробиралась вторая группа рейдеров. Они двигались тихо, пытаясь зайти с тыла.

«Как мы и предполагали, — пробормотал Олег. — Николай! Вторая группа пошла. Включаем „сюрпризы“».

Николай Семёныч, стоявший у самодельного пульта управления, кивнул и щелкнул несколькими тумблерами.

На пути у второй группы начали срабатывать заранее установленные мины-сюрпризы. Раздались оглушительные хлопки, не столько смертоносные, сколько деморализующие. В воздух взлетели облака едкого дыма и тучи металлических осколков. Рейдеры залегли, их продвижение остановилось.

Бой длился уже около двадцати минут. Атака была отбита со всех направлений. Рейдеры, понеся потери, снова отступили к административному корпусу. На асфальте остались лежать несколько человек, некоторые двигались, некоторые — нет.

В цеху воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием бойцов и стонами раненых рейдеров снаружи.

«Мы… мы отбили их», — прошептал Артём, вытирая сажей и потом лицо. Он дрожал от напряжения.

«Второй раунд наш, — хрипло сказал Николай Семёныч. — Но, черт возьми, Олег… Они ведь не остановятся».

Олег смотрел на отступающих. Он видел, как Главный что-то яростно кричит в рацию, размахивая руками. Он видел, как к воротам подъехали микроавтобусы и стали загружать раненых.

«Они теперь будут действовать по-другому, — сказал Олег. — Они поняли, что лобовой штурм стоит им слишком дорого. Теперь они попробуют выкурить нас. Или взорвать».

Он повернулся к своим людям. Они смотрели на него с надеждой, с верой, но и с неизбывной усталостью.

«Отдыхайте. Через час смена дежурств. Вадим, усиль наблюдение. Они могут попробовать подобраться ночью с помощью диверсантов».

Олег подошел к трем спасенным. Петров, все еще бледный, но пришедший в себя, схватил его за руку.

«Олег Иваныч… Спасибо. Мы… мы думали, нас убьют. Эти твари… они нас всю ночь продержали в подвале, избивали… Говорили, что если ты не сдашься, то нас повесят на воротах завода».

Олег мрачно кивнул.

«Теперь вы понимаете, с кем имеете дело? Вы здесь, и вы в безопасности. Но завод — наш общий дом. И защищать его должны все, кто может».

«Я остаюсь, — тут же сказал Петров. — Я старый, но я электрик. Я могу помочь. Силовые кабеля знаю как свои пять пальцев».

Сидоров и Михалыч переглянулись.

«И мы остаемся, — тихо сказал Михалыч. — Лучше умереть здесь, с оружием в руках, чем как крыса в подвале».

Олег кивнул. Их ряды пополнились. Немного, но это было важно.

День прошел в напряженном ожидании. Атаки не последовало. Рейдеры, видимо, перегруппировывались и меняли тактику. Вадим с вышки докладывал о повышенной активности у административного корпуса: приехали еще две машины, какие-то люди в штатском, похожие на технических специалистов, что-то разгружали из багажников.