Бесплатный фрагмент - Стекло между нами

ГЛАВА 1

Часть 1. Сквозь трещины

Запах озона и мокрой пыльцы был первым, что Алиса почувствовала в этом сне.

Он не был похож на обычные сновидения — обрывки мыслей, серую вату подсознания. Нет. Это была реальность, только смещённая на полтона. Воздух здесь имел вес, он давил на барабанные перепонки, как перед сильной грозой, которая никак не могла разразиться.

Алиса стояла босиком на холодной брусчатке. Ноги вмиг онемели, но она не могла пошевелиться. Вокруг был старый город — не та бутафорская новодельная старина, с которой она работала, а настоящая, подлинная ветхость. Стены домов дышали извёсткой и плесенью, водосточные трубы, покрытые зелёной патиной времени, пели на ветру тоскливую песню.

Она знала это место. Двор-колодец на Лиговском, тот самый, куда месяц назад она приезжала на обследование перед сносом. Только сейчас дом не собирались сносить. Он был живым, больным, но живым. В одном из окон горел свет — тёплый, маслянисто-желтый.

Сердце пропустило удар. Или ударило два раза подряд, сбивая ритм. Потому что в этом окне стоял ОН.

Алиса не видела лица, только силуэт. Широкие плечи, расслабленная поза человека, который смотрит на дождь. Но она знала его. Это знание пришло не мыслью, а физическим ощущением — тяжестью в груди, сладкой болью под рёбрами, словно там, где у обычных людей сердце, у неё поселился маленький, сжавшийся в комок ёж.

— Ты пришла, — сказал он, хотя не открывал окна и не повышал голоса. Слова просто возникли в её голове, вибрацией пройдя по позвоночнику.

Алиса хотела ответить, но горло перехватило спазмом. Она сделала шаг вперед. Брусчатка больно впилась в пятку, но она не чувствовала боли. Она вообще ничего не чувствовала, кроме дикого, всепоглощающего желания оказаться там, наверху, рядом с этим силуэтом.

Она шла через двор, и с каждым её шагом свет в окне становился ярче. Внезапно пошёл дождь. Не просто дождь — ливень. Потоки воды обрушились с небес стеной, мгновенно промочив её тонкую футболку насквозь. Волосы прилипли к лицу, закрывая обзор.

— Алиса! — на этот раз голос был реальным. Криком. Полным ужаса.

Она рванула вперед, споткнулась о какой-то камень и упала на колени, раздирая кожу в кровь. Подняв голову, она увидела, что дверь подъезда, ведущая к свету, распахнута. Но вместо тепла оттуда хлынул холод. Ледяной, могильный холод.

Алиса попыталась закричать, но звук застрял в глотке. Она поползла к двери на четвереньках, цепляясь пальцами за мокрые щели между камнями. Она должна была успеть. Должна была его предупредить. О чем? Она не знала. Но знала точно: если она не доберётся до него сейчас, случится что-то непоправимое.

Рука коснулась порога. Пальцы обожгло ледяной крошкой. Это был не снег. Это было стекло. Битое стекло, усыпающее весь вход. Оно хрустело под её ладонями, впиваясь в кожу, но Алиса не чувствовала боли. Только холод.

Она подняла голову и замерла.

Он стоял прямо перед ней, на пороге. Спустился вниз. Мужчина из окна. Его лицо было совсем близко — мокрое от дождя, с каплями на ресницах. Резкие скулы, тёмные волосы, прилипшие ко лбу, и глаза. Серые, почти прозрачные, как вода в северном море. В них плескалось что-то древнее и бесконечно уставшее.

На его правом запястье, чуть выше пульса, чернела татуировка — расправляющий крылья ворон.

— Почему ты плачешь? — спросил он тихо. Его рука потянулась к её лицу. — Ты видела? Ты уже знаешь?

Алиса коснулась своей щеки. Она была мокрой не только от дождя. Она плакала. Рыдания душили её, хотя она не понимала их причины.

— Кто ты? — выдохнула она.

Он грустно улыбнулся, и эта улыбка разорвала ей сердце острее любого стекла.

— Я тот, кто ждал тебя слишком долго. И тот, кого ты потеряешь, если не успеешь.

Он протянул ей руку, чтобы помочь встать. Их пальцы почти соприкоснулись…

— Алиса! Черт тебя дери, ты вены решила вскрыть или как?

Она подскочила на кровати так резко, что ударилась головой о низкий потолок мансарды.

Телефон на тумбочке надрывался вибрацией и джазовыми аккордами. Комната была залита серым петербургским утром. За окном моросил обычный, ничем не примечательный дождь.

Алиса схватила трубку, дрожащей рукой провела по экрану.

— Алло? — голос сел, пришлось откашляться.

— Ты где? — голос Светы, прораба, был как наждачка. — Объект через час. Твои чертежи у меня, а кофе ты мне должна. Жду. И приведи себя в порядок, видок у тебя, по голосу слышу, тот еще.

Гудки.

Алиса откинулась на подушку, глядя в побеленный потолок. Сердце колотилось где-то в горле. Она поднесла руки к лицу. Ладони были целы. Ни порезов, ни царапин. Но под ногтями ей почудился запах сырой брусчатки и битого стекла.

Она села, откинула одеяло и замерла. На полу, там, где стояли её босые ноги, расплывалось мокрое пятно. Будто она только что вошла с улицы под проливным дождём.

Алиса моргнула. Протёрла глаза. Пятно исчезло. Пол был сухим.

— С ума сойти, — прошептала она, чувствуя, как по спине пробегает липкий, холодный страх. — Это просто сон. Просто сон.

Она встала, пошатываясь, и пошла в ванную. Включила воду, подняла глаза на зеркало, запотевающее от пара, и замерла. Сквозь влажную пелену на неё смотрело её собственное лицо. Но на правой щеке, там, где во сне её коснулась его рука, алела тонкая, свежая царапина.

Алиса коснулась её пальцем. Защипало.

Стекло. Оно было реальным.

Часть 2

На объекте пахло извёсткой, потом и историей. Старый купеческий особняк на набережной Фонтанки, который предстояло превратить в элитный лофт-отель, вздыхал под ударами отбойных молотков. Алиса стояла в холле с рулоном ватмана под мышкой и чувствовала себя так, будто не спала неделю. Царапина на щеке предательски горела, напоминая о ночном кошмаре. Или не кошмаре?

— Алиса Владимировна! — молодой рабочий, Коля, подскочил к ней с перепуганным лицом. — Там это… стену вскрыли, а там…

Он замялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Что там? Грибок? Гниль? — она уже привыкла к сюрпризам старых зданий. В каждом таком особняке был свой скелет в шкафу, буквально или архитектурно.

— Идите сами гляньте. Странное там что-то.

Алиса вздохнула и пошла за ним вглубь здания, в ту часть, где когда-то, судя по планировке, была парадная гостиная. Рабочие расступились, давая ей дорогу. В стене, которую они штробили под проводку, зиял пролом. А за проломом была пустота. Тайник.

Сердце Алисы снова пропустило удар. Она включила фонарик на телефоне и заглянула внутрь. В углу тайника, на истлевшей бархатной подушке, лежала вещь. Маленькая, изящная. Алиса протянула руку и достала её.

Это была брошь. Старинная, серебряная, в форме расправляющего крылья ворона.

Мир вокруг словно выключили звук. Алиса смотрела на брошь, на изящно проработанные перья, на крошечный глаз-гранат, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Ворон. Точно такой же, как татуировка на руке мужчины из её сна.

— Ого, красивая, — Коля заглянул ей через плечо. — Ценная, наверное. Сдадим куда надо?

— Нет, — голос Алисы прозвучал резче, чем она ожидала. — Я… я сама займусь. Это артефакт. Его нужно описать, внести в отчёт по реставрации.

Она судорожно сжала брошь в кулаке. Металл приятно холодил кожу, но сквозь холод вдруг пробилось тепло. Живое, пульсирующее тепло. Алиса зажмурилась, и на секунду перед глазами снова вспыхнул тот двор-колодец. Только теперь она видела его с другой стороны. Из окна. С высоты.

Она видела себя, стоящую внизу под дождём. Маленькую, беззащитную. И чувствовала то, что чувствовал ОН в ту секунду: животный страх за неё и бесконечную нежность.

Алиса открыла глаза и пошатнулась. Коля подхватил её под локоть.

— Вам плохо? Воды принести?

— Всё в порядке, — прошептала она, пряча брошь в карман джинсов. — Переутомилась.

Она вышла из особняка на набережную, чтобы глотнуть воздуха. Фонтанка катила свои тёмные воды, небо низко нависало над городом, цепляясь шпилями за тучи. Алиса достала брошь и снова посмотрела на неё.

Совпадение? Простое совпадение? Мало ли воронов в русской культуре? Но почему именно сейчас? Почему после того сна?

Она шла вдоль реки, пиная камешки, пытаясь успокоить разбушевавшиеся нервы. В голове был хаос. Она слишком прагматична, чтобы верить в пророческие сны. Она архитектор, она строит реальность из бетона и стали. Но царапина на щеке была настоящей. И брошь была настоящей.

Ей нужно было в кафе. Выпить кофе. Прийти в себя. Она свернула в переулок, сокращая путь, и вдруг остановилась как вкопанная.

Переулок был пуст, если не считать мусорных баков и облупленной стены. Но Алису накрыло волной дежавю. Это место. Эти баки. Эта стена с граффити. Она видела это. Во сне. Именно здесь, в следующем сне, который она видела сегодня под утро, промелькнул кадр перед тем, как она проснулась. Убегающая тень. Её собственная тень.

Она медленно подняла голову и посмотрела на крышу.

На фоне серого неба, у самого края, стоял человек. Он смотрел прямо на неё. Расстояние было слишком большим, чтобы разглядеть лицо, но Алиса видела достаточно. Широкие плечи. Тёмный силуэт.

И правую руку, поднятую, словно в прощальном жесте. На запястье, даже отсюда, ей показалось, она увидела тёмное пятно. Ворона.

В ту же секунду с крыши сорвалась стая голубей, и силуэт исчез. Растворился в воздухе, словно его и не было.

Алиса стояла посреди переулка, сжимая в кармане брошь с вороном, и смотрела на пустую крышу. Сердце больше не колотилось. Оно замерло. Потому что в глубине души она вдруг поняла то, что отказывался принимать разум.

Сны не врали.

Он существовал.

И если первая часть сна сбылась (брошь, переулок), то сбудется и вторая.

Та, где она падает, а он держит её на руках, истекая кровью.

Вопрос был только в одном: успеет ли она что-то изменить, или уже танцует на битом стекле под дирижёрскую палочку судьбы?

ГЛАВА 2

Часть 1. Точка сборки

Три дня.

Три дня Алиса ходила по краю собственного рассудка, как канатоходец над пропастью. Работа превратилась в механическое существование: замеры, чертежи, согласования. Она говорила нужные слова, кивала в нужных местах, но мысли её постоянно возвращались в тот переулок и на ту крышу.

Брошь с вороном лежала под подушкой. Алиса не могла заставить себя сдать её в музей или в полицию. Это была единственная ниточка, связывающая её с реальностью того сна. Каждую ночь она ложилась в постель со смесью ужаса и томительного ожидания. Что ей приснится сегодня? Увидит ли она его снова?

Но сны молчали.

Вместо них пришла бессонница. Алиса лежала в своей мансарде, слушала, как дождь барабанит по стеклянной крыше, и прокручивала в голове силуэт на крыше снова и снова. Кто он? Почему он смотрел на неё? И главное — почему она чувствует эту дикую, нерациональную связь с человеком, которого видела только во сне и мельком на крыше?

На третий день Света не выдержала.

— Так, подруга, колись, — сказала она, застав Алису за пятым по счету стаканом кофе в строительной бытовке. — Ты или влюбилась, или вляпалась. Выражение лица у тебя одинаковое в обоих случаях: смесь блаженства и паники. Что случилось?

Алиса посмотрела на Свету — коренастую женщину лет сорока с вечно перепачканными цементом руками и добрым сердцем — и вдруг поняла, что ей жизненно необходимо выговориться. Иначе она сойдет с ума.

— Свет, ты веришь в вещие сны? — выпалила она.

Света поперхнулась чаем.

— Чего?

— В сны. Которые сбываются. Или в судьбу? В то, что люди могут быть связаны, даже не будучи знакомы?

Света поставила кружку, внимательно посмотрела на Алису и вздохнула.

— Слушай, милая. Я в своей жизни столько этапов пережила, что в приметы и сны давно не верю. Мой бывший муж снился мне каждую ночь изменой — так и случилось. Но это не сон был вещий, это интуиция мозг долбила, что он козел. А ты про что?

Алиса замялась. Рассказывать про ворона, про брошь, про царапину? Звучало как бред сумасшедшей.

— Я про другое, — осторожно сказала она. — Про чувство, будто ты знаешь человека. Будто он часть тебя. Еще до знакомства.

— О, это, — Света усмехнулась. — Это, детка, называется гормоны и романтизация. Тебе тридцать скоро, а ты всё в облаках витаешь. Мужика тебе нормального надо, а не сны.

— А если я его видела? Во сне? А потом встретила в реальности? — вырвалось у Алисы.

Света замолчала. В ее глазах мелькнуло что-то странное — не насмешка, а скорее настороженность.

— Ты его встретила? Где?

— На крыше, — Алиса отвела взгляд. — Он смотрел на меня. А потом исчез.

Света резко встала, подошла к двери бытовки и закрыла её поплотнее. Повернулась к Алисе, скрестив руки на груди.

— Алиса, скажи мне честно. Ты в последнее время ничего странного не замечала? Кроме снов? Может, вещи пропадают? Или наоборот, появляются? Чувство, что за тобой следят?

Холодок пробежал по спине Алисы.

— С чего ты спрашиваешь?

Света помялась, потом полезла в карман своей рабочей куртки и вытащила помятый листок бумаги.

— Это вчера на объекте нашли. Приклеено скотчем к дверям черного хода. Я подумала, студенты балуются, но теперь… Прочти.

Алиса взяла листок. На нем от руки, черными чернилами, было выведено всего два слова:

«СТЕКЛО ДЫШИТ»

Буквы были выведены с нажимом, дрожащей рукой. Или рукой убийцы.

— Что это значит? — голос Алисы сел.

— Понятия не имею, — честно сказала Света. — Но в городе неспокойно. Ты слышала про эти… убийства? В новостях говорят, несчастные случаи, но народ шепчется. Девушки пропадают. Молодые, симпатичные. Находят их в странных местах — в старых зданиях, на пустырях. И всегда рядом… осколки стекла. Будто они падали или их роняли.

Алиса побледнела. Стекло. Во сне она ползла по битому стеклу.

— Ты думаешь, это маньяк?

— Я думаю, — Света понизила голос, — что кто-то охотится на девушек, похожих на тебя. Брюнетки, худые, с длинными волосами. И работают они часто в одиночку, как ты, на объектах. Будь осторожна. И этот твой… с крыши… Если увидишь его снова, не подходи. Беги сразу.

Слова Светы повисли в воздухе тяжелым грузом. Алиса сжала в кармане брошь, спрятанную там с утра. Ворон словно нагрелся от ее прикосновения.

Остаток дня прошёл в тумане. Алиса делала замеры в дальней комнате особняка, но мысли были далеко. «Стекло дышит». Что это могло значить? И почему надпись появилась именно здесь, на объекте, где она работает?

Когда стемнело, и рабочие разошлись, Алиса задержалась, чтобы закончить обмеры. Света уехала час назад, оставив ей ключи. В особняке было тихо и холодно. Только ветер гулял по пустым комнатам, шевеля обрывки старых обоев.

Алиса поднялась на второй этаж, в бывшую гостиную, где нашли брошь. Тайник уже замуровали, но ее тянуло сюда. Словно здесь осталась частица той магии, того сна.

Она включила переноску и осветила стены. Тени заплясали, выхватывая из темноты лепнину, трещины, следы копоти от старых печей.

И вдруг свет выхватил нечто новое.

На стене, прямо над замурованным тайником, кто-то нацарапал рисунок. Свежий, острый, сделанный явно сегодня. Алиса подошла ближе и замерла.

Это был ворон. Расправляющий крылья. Точно такой же, как на броши и на руке мужчины из сна. Но под ним было еще одно слово, выведенное тем же дрожащим почерком, что и на листке:

«ЖДИ»

Алиса отшатнулась, и в ту же секунду свет погас.

Тьма накрыла её мгновенно, густая, вязкая, как нефть. Где-то внизу, на первом этаже, хлопнула дверь. Или ей показалось?

Сердце заколотилось где-то в горле. Алиса нащупала телефон, включила фонарик. Тонкий луч света дрожал в ее руке, вырывая из темноты куски пустоты.

Шаги. Она отчётливо услышала шаги на лестнице. Кто-то поднимался. Медленно, тяжело.

— Кто здесь? — крикнула Алиса, и голос ее прозвучал жалко и тонко. — Света? Это ты?

Тишина. Шаги замерли.

А потом она услышала дыхание. Там, в темноте лестничного пролёта, кто-то дышал. Ритмично, спокойно. Словно ждал.

Алиса попятилась к окну. Единственный выход — черная лестница в конце коридора. Но чтобы добежать до неё, нужно миновать лестничный пролёт. Миновать ТО, что там дышит.

Она сжала телефон так, что кости побелели. Сделала шаг вперед.

— Если ты маньяк, — зачем-то сказала она в темноту, — то учти, я буду кусаться.

Из темноты раздался смех. Тихий, низкий, и отчего-то знакомый до боли.

— Маньяки не кусаются, Алиса. Маньяки режут стеклом.

Она замерла. Он знал её имя.

Луч фонарика метнулся в сторону голоса и выхватил из темноты фигуру. Мужчина стоял на верхней ступеньке, опираясь рукой о косяк. Высокий, широкоплечий, в черной куртке. Лица не было видно — он стоял в тени, но свет выхватил главное.

Правая рука. Чуть выше пульса. Татуировка. Ворон.

Алиса перестала дышать.

— Ты, — выдохнула она. — Ты тот, из сна.

Мужчина шагнул вперед, и свет наконец упал на его лицо. Те же резкие скулы, тот же тяжёлый взгляд серых глаз. Только сейчас в них не было той усталой нежности, как во сне. Сейчас они горели холодной, расчётливой решимостью.

— Я тот, кто пытается тебя спасти, — тихо сказал он. — Даже если ты будешь против.

И прежде, чем Алиса успела что-то ответить, он рванул к ней.

Она вскрикнула, отшатнулась, но он не нападал. Он схватил её за руку и дёрнул в сторону, увлекая за собой. В ту же секунду позади них, там, где только что стояла Алиса, с оглушительным звоном разбилось окно. Огромный кусок стекла рухнул вниз, разлетаясь на тысячу осколков.

Если бы она осталась там стоять, её бы разрезало пополам.

Алиса смотрела на груду стекла на полу, потом на мужчину, который всё еще сжимал её запястье, и не могла вымолвить ни слова.

— Бежим, — коротко бросил он. — Он знает, что ты здесь. Он охотится.

— Кто? — выдохнула она.

Мужчина посмотрел ей в глаза. В его взгляде плескалась та самая боль, которую Алиса видела во сне.