электронная
200
печатная A5
355
16+
Станция назначения — Дождь!

Бесплатный фрагмент - Станция назначения — Дождь!

Фантастическая поэма, стихи


5
Объем:
84 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4498-2496-7
электронная
от 200
печатная A5
от 355

Чудесные дожди

Дождь у неба не просил прощенья…

Дождь у неба не просил прощенья,

Разливая в лунных лужах дрожь!

Кто сказал, что это невезенье?

На полях напьётся нынче рожь!

Запечатать бы печаль… Безбрежен

Океан пролитых небом слёз,

Но не будем хоронить поспешно

То, о чём жалеть бы не пришлось.

Непогода завтра всё ж проспится,

От души натешившись сполна.

Спрячется под лист хмельной водица,

Утечёт — и не было дождя!

А сейчас на улицу не выйдешь,

Не спасёт ни плащ, ни старый зонт.

Слышно, как спускается по сливу

Дома засыпающего вздох.

Не заснуть мне… И дождю не спится.

Не сойти бы нам с дождём с ума.

Он стирает с улиц дней страницы,

Я рукой стираю дождь с лица!

Подарю тебе…

Подарю тебе город, мой город безумных надежд,

Что вгрызается в осень намокшими стрелками улиц.

Под седеющим небом промчался дней летних кортеж,

Пассажиры его навсегда растворились в июле.

Только ты не забудь, не забудь наш недавний июль,

Не теряйся средь улиц пустых, посреди листопада.

Город мой, он опять в реку-осень, не глядя, нырнул

За тобой и за мной, хоть вода в ней на вкус горьковата.

Подарю без ключей, без замков и без всяких причин,

Пусть оборваны струны, и двери распахнуты настежь.

Ветер встречный ещё не унёс волшебства крепдешин,

Что остался на ветках от тёплого, летнего счастья.

Хмурый день, заколачивай в вязкий суглинок…

Хмурый день,

заколачивай в вязкий суглинок

Мою тень,

что, проснувшись, за мной поспевает едва,

И как тать*,

заметая следы от ботинок,

Надева-

ет пальто и рубаху с чужого плеча.

Хмурый день,

ты опять к моему изголовью

Подобрал-

ся, тихонько роняя на плечи слезу.

Я тебя

попрошу и скажу: «Не неволь ты,

Не терзай

моё сердце и осени зрелой красу!»

Для чего

мне сейчас слёзы горькие дней покаянных?

Нелегко

вспоминать, что когда-то горело и жгло.

Где ты был,

когда сердце моё разгорелось пожаром,

И моли-

ло дождя, чтоб немного с души отлегло?

Хмурый день,

ты, как призрак, по городу мрачному бродишь,

Воду льёшь

и от нечего делать стучишься в окно.

В решете

хмурых дней сентября ты печальней всех вроде,

Серым тле-

ном рисуешь осеннего дня кимоно.

— — — — — — — —

*тать — устар. или поэт. то же, что вор; (Викисловарь)

За прошлое, за память о тебе…

Забыть, исчезнуть, раствориться в кутерьме

Извечной суеты, где памяти о нас и о тебе

Сегодня нет, почти… Она растворена,

Как капля в плотном сумраке дождя…

Но волны взяли на буксир

Моё предательское я!

Капризный день! Капризный мир,

Глядись в лицо изменчивого дня!!!

Оставлено пальто —

Не скрыться от дождя.

А солнце спряталось подальше от тоски:

Его лучам унылый день претит,

Им не пробить, не разорвать грозы тиски,

Над тучами лучам весна кричит!

Весна в душе, в воде, она на дне,

На дне души, реки и роговицы,

Что ловит каждый взгляд внутри, в себе,

И смотрит взгляд не «в», а «за» ресницы,

За прошлое, за память о тебе,

За дождь, за тучи, за крутые повороты!

Туда, где легкокрылых голубей

Ввысь выпускает очень светлый кто-то!

Бессмысленно искать былое…

Бессмысленно искать былое в немом, чуть тлеющем костре!

Ты обернёшься, чей-то голос тебя окликнет в тишине…

Но, никого… И свет так редок. Всего один фонарь горит.

Предупреждал когда-то предок: «В полночной хмари                                                                                                            не броди!»

Стена обугленного дома. В пустынных окнах темнота.

Тебе картина незнакома — наружу чёрная труба.

А ведь когда-то, в этих окнах, горел улыбчиво рассвет,

А за стеклом, в крахмальных шторах, терялся от торшера свет.

И ты заглядывал подростком в одно из окон: там жила

Девчонка маленького роста, по пояс русая коса.

Она смеялась, танцевала, включая старый патефон,

А позже что-то рисовала… Но, может, то был только сон?!

Дом жил когда-то полной жизнью — вмиг покосился и ослеп,

И вот теперь, справляя тризну, напоминает больше склеп!

И эта участь поджидает всю улицу, что вниз ведёт

К реке, что по весне оттает и в море юность унесёт!

Тоска сжимает сердце. Кру'тит рука брелок и два ключа.

Ты так давно мечтал вернуться — рубил безжалостно, с плеча,

Искал причину, оправданье, а тот последний разговор

Вгрызался памятью в молчанье, в гудков тоскливый недозвон.

Что с ней?! И где теперь родная девчонка — русая коса?

Она теперь совсем большая, есть муж, наверно, и семья!

А ты бессонными ночами всё, как вернёшься, представлял

И постучишь в стекло ключами… Но нет ответа! Дом молчал!

Темно, а город зазывает с проспектов — только заверни!

Там жизнь весёлая, шальная, забыться, да в запой уйти…

Но старый дом зажал клешнями — на месте вертишь ты дыру,

Как будто здесь пророс корнями, примотан скотчем к фонарю!

Вперёд пройдёшь… Знакомый голос тебя окликнет в тишине…

Ты обернёшься… Чёлки волос от глаз закроет, что извне…

Где ты? В каких краях?

Мимо домика обходчика, вдоль леса,

Мимо омута извилистой реки

Я бреду, а дождь стоит завесой,

Ноги в кровь стирают сапоги.

Этот путь, не близкий и не дальний,

С детства мне, как «Отче наш» знаком,

Домик тот в деревне, самый крайний,

И берёзка в платье золотом.

Помню, как в реке ловили рыбу,

Как ныряли в омут с головой.

Помню, как верёвку перекинув,

На тот берег прыгали с тобой.

Как грибы в осиннике искали,

Позабыв родительский наказ,

За железную дорогу убегали,

Прятались в землянке, как спецназ.

По поляне мчались в «догоняшки»,

Запускали змея к облакам.

Детство пролетело, словно в сказке,

Не догнать его судьбы ветрам.

А теперь бреду я по дороге,

Отмеряя одинокие шаги.

Что ж теперь со мною рядом ты не ходишь?!

Где ж теперь, в каких краях далёких ты?!

В тех краях, откуда не вернуться,

И куда не долетит моё письмо!

Может, стоит птицей обернуться,

Может, так дойдёт к тебе оно?

Может, там такая же деревня,

Домик с острой крышей у реки?

Так же бродишь ты по перешейку с бреднем,

Набирая воду в башмаки?

Мимо домика обходчика, вдоль леса,

Мимо старого колодца и реки

Я бреду, а дождь стоит завесой…

Может, он ещё не смыл твои следы?..

За порогом стоят дожди…

За порогом стоят дожди,

А за завтра — ветра и вьюги!

Сколько прожито — позади,

Впереди — много миль по кругу!

Сколько мимо промчалось лиц,

Кто был рядом, кого сносило!

Ох, как боязно, падать ниц!

Снова: «Здравствуйте! Ох, как мило!»

Утонуло, сгорело всё —

Хоть черпай, хоть греби горстями!

Вот опять меня подвело,

Непутёвое слово «память».

И опять всё, как будто вчера —

Лето, осень, не помнишь, не видел…

И, всё кажется, это себя

Я забыл, потерял и обидел!

Может там, где когда-то рукой

Я ножом на скамейке карябал:

«А» плюс «Бэ». Да ведь это — «любовь»! —

Для забывчивых вы'резать надо.

Раскатистого грома трескотня…

Раскатистого грома трескотня

Лавиной рухнула на дом мой одинокий,

И молнии дрожащая рука

Сквозь стёкла обожгла осокой.

В пустынных комнатах погас, взорвавшись, свет,

И мечутся назойливые тени,

Что так похожи на безумный бред

Больного спятившего от гангрены.

И разорвавши стены на куски,

Гром спрячется под лестницей широкой,

Там, где в ночи всегда скребётся мышь,

А, может, мысли колготнёй жестокой.

Стальная молния, как спелый априкот,

Располосует небо и пространство,

А на чердак залез соседский кот

И там орёт — какое ж постоянство!

В молчании стою я, замерев,

Боясь зажмуриться, за спину обернуться.

Я с нетерпеньем жду, когда зажжётся свет,

Растопит сцены иллюзорного искусства.

Станция назначения — Дождь

(Фантастическая поэма в 3 частях)

Часть 1. Старик. Начало

Я ясно видел, как куда-то шёл старик

По мокрому и грязному перрону,

А я щекой к холодному стеклу приник,

В купе, в уютном маленьком вагоне.

Жестокий ветер завывал и рвал меха…

И капли били с барабанной дробью…

Мне стало так тоскливо, жалко старика,

Что сердце защемило непритворно.

Куда он брёл? И что же за нужда

Старухой вздорною спровадила из дому?

Как говорят в народе — даже кобеля

Не выгонишь во двор в ненастную погоду!

На том перроне и в округе ни души…

Лишь только капель стук по тротуару…

И ветер в провинившейся тиши

Гремит куском измятого металла…

Старик стоял угрюмо под дождём,

А я надеялся, что спрячется в вокзале…

Мы все надежду в сердце бережём…

Кого дед ждал? Кого встречал? Не знаю!

И чудится мне, будто задремал

Под монотонный присвист ветра…

Открыл глаза — старик тот всё стоял…

И на вокзале никого, наверно…

Мне кажется?! Иль эта тишина

На скорый мой обрушилась волною?

Не слышу я ни ропота дождя,

Ни бурных споров в глубине вагона!

А тот старик напротив уж окна

Подмигивает мне, дождём играя,

И вдруг подумалось: он ждёт меня,

Морщинистой рукой куда-то зазывая…

***

Я обернулся, а в вагоне ни души…

Болтливого соседа след простыл с вещами.

Когда сошёл он? Вроде не спешил —

Совсем недавно в «дурака» играли.

И машинист с часами явно не в ладу,

Хотя по распорядку — остановка небольшая.

Возьму пальто, пойду, кондуктора найду,

Узнаю, что за станция такая.

Но, что за бред?! Да здесь же я один!

Вагон отцеплен, скручены постели.

Титан остыл, начищен ковролин…

Неужто станцию мою мы пролетели?

Терзают смутные сомнения меня…

Застёгиваю я пальто под горло.

Нехитрый скарб свой на плечо. И вот рука

Уже легла на поручень вагона.

Промозглый ветер встретил по свистку,

Густых волос копну с дождём мешая.

Но нипочем холодный ветер старику:

Он под дождём стоит, не промокая!

Неужто сплю я? Или грежу наяву?

Перрон тот и вокзал, как с нарисованной открытки!

Единственный фонарь густую темноту

Рассеет слабо, обнажив дождя косые нитки.

Вокзал заброшен! Точно, грежу я!

Оконце справки заколочено крест-накрест.

Кругом газет обрывки, штукатурка и труха,

Без стёкол окна, облупилась краска.

И кажется, что во Вселенной ты один!

Кровь стынет в жилах, сердце замирает…

Одна надежда на спасение — старик!

Не зря он здесь стоит! Он точно что-то знает!

***

Я бросился к нему, а вдруг старик он тоже наважденье?!

Но к счастью моему, дед, где стоял, там и стоит.

Дверь за спиной в вокзал захлопнулась надменно,

Промёрзшего перрона мрак ужасным скрипом оглушив!

Седые волосы до плеч лохматит ветер.

Стоит, глядит, не отрываясь, хмурит бровь…

И мысль одна в висок мне бьёт: «Что дед ответит?

В какую глушь меня нелёгкой занесло?»

«Отец, скажи, что за вокзал? И что за остановка?

Как часто здесь проходят поезда?»

А дед ответил, длинный ус накручивая ловко:

«Последний видел двадцать лет тому назад».

Мороз по коже, мыслей, чувств смешенье…

Быть может, дедушка с ума сошёл давно?

Но умный взгляд его — всех опасений подтвержденье,

Мне затеряться здесь судьбой предрешено!

И что ж теперь? Быть может на попутке

Смогу я выбраться. Какая ж здесь дыра!

А может где-то рядом бегают маршрутки?

Но дед мотает головой: «Дорога лишь одна!»

Достал айфон, в глуши и связь не ловит!

А в городе меня ждут и жена и сын…

Немногим больше месяца я не был дома,

Не видел дорогих и милых лиц родных.

Старик махнул рукою обречённо

И как-то странно посмотрел: «Иди за мной!

На жутком холоде стоять не в кайф определённо…

Твой скорый поезд больше не придёт!»

Он повернулся и, ссутулив спину,

Прочь захромал туда, откуда и пришёл.

И показалось мне, что где-то видел эту я картину…

В кино иль наяву? Не вспомню… И за ним побрёл.

***

Перрона полотно вдруг резко оборва'лось.

Разбитые ступени в корке льда.

А дальше — ни домов, ни тротуаров,

Лишь только пары ржавых рельсов колея.

Старик уверенно пошёл по скользким шпалам,

Невнятно что-то бормоча себе под нос…

А дождь стоял барьером небывалым,

Как будто в землю он концами нитей врос.

За прытким дедом я почти бежал, дорогу выбирая,

Ломая шаг, пытаясь не свалиться в грязь…

Но почему-то сильно отставал я,

И этот факт меня до глубины души потряс!

А сколько шли мы по дороге, не отвечу:

Остановились на руке намокшие часы,

И звуки капель, словно душу лечат,

И время здесь совсем не так спешит.

Когда отстал я, дед за мной вернулся:

«Эх ты, слабак! Наверно куришь или пьёшь?»

«Не пью, отец! А сигареткой б затянулся…

Но дождь треклятый…» — отвечаю, вытрясая пачку мокрых                                                                                   папирос.

«Ну, вот и чудненько… Дурная то привычка!

Бросай курить! Вот мой тебе, по-дружески, совет.

Ещё годок протянешь, а затем в больничку —

Загубишь много славных, добрых лет!»

«Давай, сынок, не тормози. Дождь здесь волшебный!

Ещё чуть-чуть и вместе с пачкой смоет память всю…

И хоть не ценишь ты судьбы бесценных проявлений,

Без прошлого — никак, послушай, дело говорю!»

От слов таких я онемел, но шаг свой всё ж ускорил.

А вдруг старик мне правду говорит?!

Вдруг впереди, в завесе льющей слёзы ночи,

Я разглядел большого фонаря янтарный блик!

Часть 2. Дорога в Никуда

Я оживился, может быть, там впереди деревня

И, пусть не позвонить родным, хоть написать письмо…

Но, яркий свет тот освещал единственную крышу

И домика обходчика высокое крыльцо.

«Что ж заходи… Теперь здесь и твои пенаты!

Располагайся и одежду на'сквозь мокрую сними,

А то подхватишь ненароком воспаленье…

Ну, не положено мне всех вас хоронить!»

Со скрипом отворил он ларь старинный,

Сухие вещи кинул, что-то крепкое налил, печь затопил…

По дому — запах дров, по телу — те'пель винный,

Поплы'ло всё в глазах, а дед опять заговорил:

«Сюда, друг мой, все попадают неслучайно!

Ведь сколько раз мечтал ты изменить свою судьбу?!

Тебя бесило, раздражало всё буквально!

И каждый раз хотел начать сначала ты игру!

Тебе, милейший, и работа, и жена с дитём — обуза.

Ведь было ж так?! Всё — правда?! От меня не скрыть!

И привезла тебя Дорога в Дождь сегодня,

Скажи, что ты хотел бы со своей дороги смыть?

Тебе я помогу, на то я здесь — смотритель,

Дороги этой, вас ведущей в Никуда…

А хочешь, предоставлю здесь обитель?

И, никого кругом, лишь только ты да я!»

Старик со столика откинул покрывало,

Под ним — большая карта всех путей,

И прямо на моих глазах Дорога оживала:

Пути сходились, расходились, вились в круговерть.

Я зачарованно смотрел на это чудодейство,

Не верилось глазам, ушам своим…

А может быть, старик творит какое-то злодейство?

В наш сумасшедший век всё может быть!

***

Хмель и усталость своё дело знают —

Теперь не вспомню, когда сон сморил меня…

Проснулся я от скрипа половиц, и кто-то в бок толкает,

И стука за окном настырного дождя.

«Вставай, сегодня твой черёд идти на станцию,

Тебе теперь встречать непрошенных гостей.

Я что-то захворал, хриплю и кашляю…

Позавтракай, мой плащ накинь и в путь. Давай смелей!

Совет ещё один… Его послушай ты внимательно:

В вагон, какой на станции отцепят, не входи!

Здесь каждому своё Дождём назначено!

В моём плаще ты не промокнешь, стой и гостя жди!»

Я долго брёл, а дождь хлестал немерено,

Ему, что день, что ночь, похоже, дела нет.

Кругом всё серо, только рельсы тянутся уверенно,

Указывая мне нелёгкого пути расчерченную клеть.

Я час стоял, и два, и три, а может больше…

Фонарь зачем-то днём горел, и громыхал забор,

А ветер тот зловредный завывал в пустых оконцах,

И дверь скрипела, мне напоминая чей-то разговор.

И так меня достал железный скрежет ветра!

Противный, гадкий стук долбил в висок.

И мысль пришла: забор тот надо сделать!

Я вспомнил, что в вокзале где-то видел молоток.

В пыли и в куче хлама инструмент нашёлся,

Гвоздей с десяток, пассатижи, клещи и топор…

Я починил забор, ну а когда к перрону обернулся —

То сразу же увидел на пути отцепленный вагон.

В вагоне том светилось лишь одно окошко…

Мальчишка маленький, лет восемь, и лохматый пёс…

Парнишка плакал, по стеклу возил ладошкой…

За что ж дитё сюда Дорогой принесло?!

***

И что ж мне делать с ним? Наверно стоит к деду

Их отвести, мальчишку и щенка?

Парнишка вышел на перрон почти раздетый,

Стоит, дрожит, с опаской смотрит на меня.

Снял плащ с себя, да я-то не растаю,

Закутал пацана почти по самый нос.

«Пойдем со мной, не бойся, не кусаю…»

И тычет мне холодной мордой в щёку пёс.

Обрывки памяти, минувших дней фантомы,

Всплывают медленно, цепляя старый груз…

А дождь настырный леденящей тело стужей

Мне душу рвёт, а вдруг на чём-то попадусь.

Мой город детства — серый смог металла,

Труб чёрных больше, чем жилых домов,

Широкой полосой на части разрезала

Его могучего остова и заводов ленту Обь.

Я помню: бегали на речку с пацанами,

Такими ж хулиганами, как я,

На пристань лазали, таскали сети с пескарями

И в старой барже зависали допоздна.

Однажды вечером, на пристани дощатой,

Нашли щенка… Ну вылитый мальчишки пёс!

Его тогда я на ночь в нашей барже запер,

Поговорю с отцом, а утром вместе заберём.

Но разговор тогда не получился,

Ни вечером, ни утром — не срослось.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 200
печатная A5
от 355