электронная
20
печатная A5
343
18+
Special Forces: Stories

Бесплатный фрагмент - Special Forces: Stories


5
Объем:
136 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4498-9718-3
электронная
от 20
печатная A5
от 343

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Вступительное слово

Спасибо вам, игроки. Вы оживляете мир нашей игры своими историями. Каждый из вас уникален.

Спасибо тебе, Алиса, за чудесные иллюстрации.

Спасибо тебе, читающий, что решил почитать эту подарочную книгу. Она многое значит для нас.

1478 год. Персия, Багдад. Михалоглу Шахин Исмаил-Бей.

Почтенный Али Реза был лучшим лекарем Багдада. Никогда, даже в ранней юности, он не искал богатства и почестей, а потому никогда не хвалился своим умением. Однако люди, обязанные ему жизнью, передавали имя лекаря из уст в уста, молва о нём расползалась по улочкам Мадинат-ал-Мудаввара, пока не дошла до ушей мертвеца.

Мертвец пришёл после заката, когда почтенный Али Реза неторопливо брёл домой, постукивая посохом по неровным камням мостовой. У левого бока звякала при каждом шаге набитая склянками полотняная сумка, ныли колени, обещая скорую перемену погоды, а потому старик часто останавливался, чтобы перевести дыхание, и смотрел на небо.

Звёзды казались совсем близкими — сверкали прямо над головой, будто драгоценные камни в сокровищнице шаха. Казалось, руку протяни — и достанешь одну, спрячешь в карман, унесёшь домой, чтобы любоваться украдкой. Мертвец подошёл, встал рядом и тоже стал смотреть вверх.

— Красиво-то как, — бесхитростно сказал Али Реза. За всю жизнь его ни разу не тревожили ночные грабители: лекаря берегла то ли удача, то ли его уважаемая профессия. Незнакомец совсем его не напугал. — Жаль, что я стал таким старым. Скоро умру и не смогу больше любоваться на звёздное небо.

— Всё в руках Аллаха, милостивого и милосердного, — задумчиво отозвался мертвец. — Кто знает, почтенный ходжа… может, Он дарует вам ещё тысячу лет жизни?

Али Реза грустно улыбнулся и покачал головой.

— Мне шестьдесят восемь лет, юноша, — сказал он, потому что голос у незнакомца был молодым, да и ему, старику, все люди моложе сорока казались юными. — Всё, конечно, в руках Его, но мне не верится, что люди могут жить вечно.

Мертвец проводил старика до самого дома. По дороге они много говорили, и старый лекарь был приятно удивлён познаниями собеседника: тот был хорошо образован, цитировал поэтов и трактаты Ибн-Сины. Беседа развлекла почтенного ходжу, и Али Реза пригласил незнакомца войти в его дом, выпить чая и разделить скудное угощение. Незнакомец усмехнулся, но учтиво поклонился и приглашение принял. Он сел с хозяином за стол, но не притронулся ни к предложенной ему лепёшке с мёдом и изюмом, ни к ароматному травяному напитку.

— Вы ведь нарочно меня ждали? — вдруг спросил Али Реза. Разглядев получше своего ночного гостя, он заметно встревожился: тот выглядел совсем нездоровым. Молодое лицо было бледным и усталым, под глазами залегли тёмные круги, а рука, которой лекарь коснулся с разрешения незнакомца, была холодной, как камни мавзолея Зумруд-хатун. Чуткие пальцы врача искали пульс, но не находили… раз, другой, третий. Али Реза отодвинулся и оглянулся в сторону двери.

— Не надо бежать, — тут же сказал гость и улыбнулся. Улыбка была недобрая. — И бояться не надо, почтенный ходжа. Я пришёл к вам за помощью, потому что слышал: в Багдаде лучше вас лекаря не найти.

— Я не знаю, смогу ли помочь, — судя по виду «юноши», гробовщик ему был нужнее, чем врач, но старик не посмел произнести этого вслух. — Мне и беглого осмотра довольно, чтобы увидеть…

— Я мёртв, — невежливо перебил гость. Улыбка медленно переродилась в кривую усмешку. — Или должен быть мёртв после того, что со мной сделали. Однако я хожу, говорю и даже могу пить ваш чай, — в подтверждение своих слов незнакомец на мгновение приложил чашку к губам, — а значит, не всё потеряно. Возможно, почтенный ходжа, моё состояние обратимо. Возможно, что это болезнь, просто редкая и неизученная, о которой не знал даже великий Ибн-Сина. А значит, и от неё может быть лекарство.

Несмотря на свою учёность, Али Реза был суеверным человеком. Он знал множество страшных историй о мертвецах, похороненных не по обряду и потому обречённых скитаться по свету, и о проделках лукавого Иблиса, который любит глумиться, посылая мороки честным и праведным людям. Чашка запрыгала в худых старческих пальцах, расплёскивая содержимое на потёртый ковёр. Мертвец перегнулся через стол, вынул чашку из дрожащих рук лекаря и поставил рядом с собой.

— Не надо бояться, — повторил он мягко, как будто успокаивал испуганного зверька. — Я здесь не для того, чтобы навредить вам, почтенный ходжа. Я всего лишь ищу помощи и совета мудрого человека — такого, как вы.

Али Реза поправил съехавший набок тюрбан.

— Никогда не слышал о том, чтобы мёртвым помогало лечение, — заметил он, протянул руку и забрал свою чашку назад. Руки всё ещё немного дрожали, но лекарь почти поборол слабость. Несмотря на испуг, Али Реза был заинтересован. Он не раз брался врачевать больных, от которых отказались другие лекари, и заставлял смерть отступить. Теперь напротив него сидел человек, то ли живой, то ли мёртвый, а может, то и другое сразу, и просил о помощи. Быть может, всё же стоило попробовать…

— Я ничего не могу вам обещать, — наконец природное любопытство победило, и Али Реза сдался. — Я попробую изучить вашу… болезнь, но она может быть неизлечима.

— Если вы проявите рвение, почтенный ходжа, — ночной гость снова улыбнулся, вроде бы довольно, но старому лекарю и эта улыбка не понравилась, — Аллах вознаградит вас за ваши труды. Если же нет…

Пауза вышла довольно зловещей, но Али Реза уже решил не бояться.

— Что тогда будет? — спросил он.

— Полагаю, ничего, — усмехнулся ночной гость. — От вашего лечения я всё равно не умру.

Было видно, что немудрёная шутка кажется ему смешной.

— Ну что ж, — сказал старый лекарь, приглаживая седую клочковатую бороду и устраиваясь на ковре поудобнее. Разговор обещал быть долгим. — Расскажите мне, что с вами случилось. Всё как есть, без утайки.


***


Говорить всё как есть Шахин (а то был именно он) не собирался. Он начал свою историю с момента, как изменился, и постоянно опускал детали, которые могли напугать старика. Зачем лекарю знать, сколько людей убил вампир в голодном безумии, сколько бед натворил, всего лишь пытаясь понять, что с ним стало. И что гость прибыл из империи Османов, тоже говорить не следовало. Персы издавна не жаловали турок точно так же, как живые боялись мёртвых. Али Реза мог простить гостю, что тот слегка неживой, но то, что он воевал под знамёнами Фатиха, точно бы заставило его указать Шахину на дверь. А уходить Шахин не хотел. Только не сейчас.

Ему понравился этот старик — умный, наблюдательный и наивный одновременно. Али Реза доверчиво впустил в свой дом чудовище, которое могло перетереть его хрупкие кости в порошок и выпить кровь в три глотка, но Шахин не чувствовал своей власти над этим человеком, власти сильного. Напротив, он ощущал его власть над собой: от успеха или неудачи этого старого слабого человека зависела его судьба. Это было странное ощущение, тревожащее, но Шахин не жалел о том, что попросил лекаря о помощи. Впервые с тех пор, как он покинул эльфийскую Рощу, у него появилась надежда.

«Исцеление» вампира затянулось на многие месяцы. Днём Али Реза обходил больных, словно совершая обязательное паломничество, а вечером запирал ставни и двери и искал лекарство от смерти. Он изучал кровь Шахина в свете пламени, смешивал её с травами и горькими эликсирами, а утром выносил на солнце и изумлённо наблюдал, как она с шипением испаряется под яркими лучами. Он наблюдал вампира голодным и сытым, записав в своих дневниках, что напившийся досыта убыр ничем не отличается от человека. Турок безропотно глотал пилюли и микстуры, в глубине души понимая, что это бесполезно. Понимал это и сам Али Реза, с каждой неудачной попыткой становившийся всё более грустным. Он, поначалу принявший вызов с азартом настоящего учёного, начал осознавать, что болезнь Шахина — если это вообще болезнь — ему неподвластна.

Турок начал терять терпение. Давить на лекаря не имело смысла, запугивать его — тем более, но он видел, что у старика пропадает желание продолжать поиски лекарства. Али Реза привык бороться за живых, лечить раненых, отгонять смерть от их изголовья — и в этом он видел своё призвание. Но как он мог бороться за того, у кого была лишь видимость жизни? Убыр мог быстро залечивать раны, поднимать страшные тяжести, бегать, обгоняя ветер… но всё же, человеком он не был, и самим Али Резой уже не ощущался как человек. Чем больше старый лекарь узнавал о сущности Шахина, тем меньше ему хотелось того спасать. Он нашёл в себе силы сказать об этом открыто.

Шахин выслушал его, поблагодарил за честность и ушёл. Как показалось старику, навсегда. Но лекарь ошибался. Ибо в тот миг мертвец потерял надежду, а значит, снова обрёл над слабым человеком власть.


***


Звёзды в ту ночь были особенно хороши. Али Реза, тяжело вздыхая, пытался одолеть крутой подъём на горку. Ещё две улицы — и покажется родной дом. Внучка Зайнаб обещала напечь лепёшек. «Может, и мяса принесёт, — думал старик, — вот славный тогда будет ужин!»

В глубине души Али Реза радовался, что Зайнаб не попалась убыру на глаза. Он нутром чувствовал, что тогда непременно случилась бы большая беда. Кто знает, на что способен разъярённый кровопийца? Убыр сильно злился в последнее время, хоть и старался это не показывать. Али Реза представлял его гнев как угли, которые продолжали тлеть даже под толстым слоем пепла. Представлял — и вздрагивал каждый раз. Нет, как хорошо всё-таки, что убыр ушёл!

Тяжёлая рука опустилась лекарю на плечо.

— Хорошая ночь, почтенный ходжа, — сказал Шахин, глядя на побелевшее от страха лицо старика. Как мало в этот раз ему потребовалось, чтобы испугаться! — Я знал, что снова встречу вас здесь. Всё бродите тут один… неужели совсем не боитесь воров?

Али Ходжа упрямо потряс головой.

— Уходи, убыр, и больше не возвращайся. Аллах свидетель, я сделал для тебя всё, что мог! Больше ни один человек сделать для тебя не в силах.

Шахин усмехнулся.

— Вы правы, почтенный. Возможно, в этом была моя ошибка. Как вы могли понять меня, не испытав то, что испытал я? Как могли вы лечить мою жажду, никогда не испив ни глотка крови? Если бы вы были, как я, если бы думали, как я, и видели мир моими глазами… быть может, вы бы больше сочувствовали мне. Тогда вы бы мне помогли.

— НЕ ПОДХОДИ! — выкрикнул Али Реза, выставляя перед собой сумку, как щит. — Всевышним заклинаю, не подходи! Да покарает тебя Аллах, да поразит Он тебя громом небесным…

— Замолчи, старик, — теперь в голосе Шахина не было прежнего спокойствия. И почтительности тоже не было. — Теперь я заставлю тебя усердней искать лекарство.

У убыра были тёплые руки. Мертвец схватил живого за плечи — будто между двумя камнями зажал — и встряхнул как следует.

«Кого ты загрыз? Кого?! — захотел крикнуть Али Реза, но не смог, крик замер в горле от ужаса. — Зайнаб, неужели это Зайнаб?..»

Это последнее, что он подумал, прежде чем клыки впились ему в горло, раздирая кожу.

И наступила темнота.

Автор: Xuanzang

Тина Кендрик

— И что это? — не без удивления спросила Кейси, глядя на черную кошку в руках Тины. Кошка с таким же удивлением разглядывала Кейси единственным зрячим глазом, второй же был подернут дымкой бельма.

— Это Полночь, — объяснила Тина, погладим темную кошачью голову. — Представляешь, около месяца провожала меня до учебы и каждый вечер встречала. В нашем районе сейчас крыс начали травить, ну и кошек заодно. Жалко. К себе взять не могу, сама понимаешь, общага. А вот ты снимаешь. Может, возьмешь?

— Ладно, проходите. Спрошу у Ирмы, будет ли она против, — Кейси посторонилась, пропуская гостей. Кендрик с кошкой сразу же направились в ее комнату. Жилище Кейси было просторным и светлым, с минимумом мебели: только раздвигающийся диван, шкаф с небрежно вываливающийся одеждой и письменный стол, где среди кипы распечаток прятался ноутбук. Большие окна без растений, зато с подушками: удобное место для чтения. Стены пестрели множеством плакатов с феминистской символикой или любимыми рок-группами, радужным флагом и полароидными фотографиями. Над столом висела пробковая доска, утыканная совместными фотографиями с Тиной и списками дел, число которых часто уходило за двадцать.

Полночь, спрыгнув с рук Тины, принялась исследовать комнату, обнюхивая каждый закуток. Кендрик устроилась на диване, залипнув в телефон. Минут через пятнадцать к ним присоединилась Кейси с двумя чашками чая в руках.

— Поздравляю, Ирма не против, — Кейси протянула Тине кружку. — Теперь нужно купить ей лоток, корм, наполнитель и что еще там нужно кошкам?

— О, не беспокойся, я оплачу. Все-таки это моя затея.

Кейси улыбнулась, приобняв Тину за плечи. Ее светлые волосы приятно щекотали щеку и ухо. Взглядом девушка наблюдала, как без грамма стеснения и настороженности Полночь обследует шкаф.

— Говоришь, она месяц ходила с тобой до метро?

— Ага, представляешь? Каждое утро ждала меня за углом общежития и ходила со мной до метро, ну и после учебы тоже встречала. Причем ребята из общаги сказали, что к ним она вообще не подходит. Мне даже стыдно было потом в универе задерживаться, зная, что она там ждет меня.

— О, ну надо же, — Кейси беззлобно хохотнула. — Перед кошкой стыдно, а предо мной нет. Я тебя больше часа ждала, когда…

— Ну ты же в курсе, что Капур очень любит задерживать лекции. Да я и не раз извинялась перед тобой!

— Ладно, проехали. — Кейми махнула рукой и серьезно добавила. — Ты мне лучше скажи, не дала ли тебе Полночь лунную призму и не превращаешься ли ты теперь в секси-школьницу в ультра-короткой юбке и матроске?

— Разумеется я теперь несу возмездие во имя луны. Я даже встретила Такседо Маска: как всегда, покидал розочки, пафосно поговорил и исчез, оставив меня разбираться с монстрами.

Девушки рассмеялись. Тина поудобнее устроилась на диване, положив голову на плечо Кейси.

— Можно ли сказать, что у нас новый этап в отношениях: первая совместная кошка? Может быть, скоро и жить вместе будем, — протянула Кейси. Тина промолчала. Они встречались уже полтора года, и в лице друг друга нашли не только предмет обожания, но и соратниц: вместе на митинги и политические акции, феминистические встречи. Они разделяли взгляды друг друга, могли часами обсуждать все: от любимых книг и игр до научных открытий и социальных проблем. Да и молчать с Кейси было очень приятно: не раз в ее комнате Тина читала книги, сбежав от общажного гвалта, пока Кейси заполняла рабочие отчеты. Кендрик доверяла Кейси, казалась, та знает о ней все. Но жить вместе? В глубине души Тина боялась этого едва ли не больше, чем психологической практики. Корни своего страха она отыскать не могла и тщательно избегала разговоров с Кейси о сожительстве, находя очередные отговорки о материальной нестабильности.

— К слову, о новом этапе. У меня новость: Капур предложил быть его ассистенткой. Едва ли я буду сама заниматься терапией, но смогу наблюдать за процессом, помогать оформлять бумаги и прочее.

— Ого, Тина, это же отлично! Я знала, что тебя скоро заметят и оценят по достоинству.

— Не знаю, — неуверенно протянула Кендрик. — Я боюсь, что не справлюсь и разочарую его.

— Мда, Тин, я верю в тебя больше, чем ты сама. — Кейси цокнула языком, вставая с дивана. — Пойдем в зоомагазин, пока он не закрылся, купим все для нашей Полночи, а по дороге ты расскажешь мне все в подробностях!

Прошло полгода. Кендрик сидела на подоконнике, уткнувшись в книгу. За окном лил дождь, промозгло. В комнате темно и сухо, под теплым желтым светом лампы. В ногах Тины свернулась клубочком Полночь, размеренно мурлыча, а рядом за столом стучала по клавиатуре Кейси, заполняя рабочие отчеты. Уют да и только, если бы не трескучее напряжение между девушками. Кейси то и дело бросала пронзительные взгляды на Кендрик, и та знала, что разговор неизбежен.

— Тина, ты сильно занята? Нам нужно поговорить.

Кендрик, поджав губы, отложила книгу. Не так давно Капур рассказал ей об СФ, предложив обучаться в их академии. Узнав о существовании нелюдей, Тина потеряла почву под ногами. Мир, уютный и знакомый, как пижамные штаны, оказался куда опаснее и сложнее, чем она думала. Кендрик сбежала в комнату Кейси, чтобы почувствовать себя в безопасности, вернуть ощущение нормальности, но это открытие и сюда успело запустить свои щупальца: Тине никак не удавалось расслабиться и отпустить себя.

— Да, конечно. Я как раз дочитала параграф. Что такое?

— Это ты мне лучше расскажи, что такое. На мероприятия ты не ходишь, а если и появляешься, то вся загруженная какая-то. На сообщения отвечаешь долго, ничего о себе не рассказываешь. Уже и ребята заметили, что с тобой происходит что-то не то.

Тина промолчала, избегая взгляда Кейси. Полночь с мурлыканьем пересела к ней на колени, и Кендрик взволнованно запустила пальцы в короткую черную шерсть. Она бы и рада рассказать все Кейси, но не могла. Притворяться, что все в норме, тоже. Между ней и людьми, не знающими о СФ, пролегла плотная, крепкая стена.

— Слушай, — Кейси подошла ближе, взяв Тину за руку и заглянув той в глаза. — Ты всем можешь со мной поделиться, я пойму. Может быть, я смогу и помочь тебе, поддержать.

Тина вздохнула:

— Все хорошо, правда. Просто… очень устала. Учеба, дополнительные исследования, еще и практика у Капура. Слишком… много всего навалилось в последнее время.

Кендрик уткнулась лбом в живот Кейси, почувствовав, как пальцы девушки запутались в ее кудряшках, нежно поглаживая их. Но ожидаемого облегчения и близости не почувствовала. От Кейси веяло разочарованием и горечью, и Тина почувствовала острый укол вины.

— Я понимаю, — подала голос та. — Просто… ты ведь знаешь, что всегда можешь на меня положиться?

— Знаю. — Тина обняла Кейси за талию, не поднимая головы. — Я, к слову, на днях переезжаю.

— Правда? — девушка оживленно отстранилась. — А куда?

— В общежитие для аспирантов. Оно в другом здании.

Тина безбожно врала. На самом деле она переезжала в общежитие СФ: так и условия были получше, да и в кругу других студентов больше шансов научиться чему-то новому.

— Это же здорово! — протянула Кейси. — Может, устроим вечеринку в честь новоселья? Пригласим ребят, покутим, развеемся. То, что нужно, тем более, они ужасно по тебе соскучились. Или же купим бутылочку вина, свечи и отметим вдвоем, потому что, честно говоря, я по тебе соскучилась еще больше.

— Нет, не получится. — Тина ненавидела себя за то, что расстраивает сейчас Кейси. — Там вообще очень строго с посещениями, никого нельзя в гости. Все пишут диссертации, сама понимаешь…

— Ладно, ничего страшного. — в голосе Кейси сквозила горечь. — В следующий раз обязательно покутим.

Прошло два месяца как Кендрик совмещала учебу в академии СФ и аспирантуру на психологическом факультете. Честно говоря, удавалось все с трудом: высокая нагрузка, обилие новой информации, да и стресс никто не отменял. С прежней компанией Тина почти не виделась. И дело не столько в новых сокурсниках, сколько в нежелании постоянно врать и притворяться. С Кейси тоже не удавалось толком увидеться в последнее время: все их встречи были рваными и пропитанными недоверием. Вчерашним вечером Тина получила гневное сообщение Кейси и едва уговорила девушку встретиться. Они сидели в сквере на скамейке в отдалении друг от друга.

— Что случилось? Ты вчера толком не объяснила, — голос у Тины прозвучал заранее виновато. — Почему мы встречаемся здесь, а не у тебя?

— Я не хочу видеть тебя в своем доме.

Вот оно как… Молчание грузом повисло между ними. Тина разглядывала пальцы, не зная, что сказать. В груди заныло, в горле собирался горький ком.

— Я вчера думала встретить тебя возле универа после пар. — выплюнула Кейси. — Ну, ты же в последнее время такая занятая, чтобы встретиться со мной. Думала, после учебы хоть поговорим, выпьем кофе вместе…

Тина поморщилась: она знала, куда все шло, но не решалась оправдываться.

— Тебя я, конечно же, не встретила, зато пообщалась с твоими одногруппниками. — Кейси резко подняла голову, пытаясь поймать взгляд Тины, но безуспешно. — И я узнала удивительные вещи. Ты, оказывается, учишься по индивидуальному расписанию из-за стажировки Капура, а еще никакого общежития для аспирантов не существует.

Они опять замолчали. От Кейси исходил гневный жар, Тина похолодела внутри.

— Ты так и будешь молчать.

— Кейси, я… — голос провонял виной. — Я не могу тебе всего рассказать.

— Да, ты не можешь мне все рассказать, — все больше распалялась Кейси. Она уже вскочила на ноги, нервно расхаживая взад-вперед вдоль скамейки. — Ты не можешь мне рассказать, не можешь встретиться, игнорируешь мои сообщения, не приходишь на акции, ты даже свою кошку не навещаешь, а она недавно болела, между прочим! Ты знаешь, когда мы только начинали, я думала: «вот оно». Общая компания, интересы, цели. Но сейчас я этого не чувствую. Откровенных разговоров ты избегаешь, как избегаешь вообще всего, что нас связывало. Я даже не знаю, как говорить с тобой теперь. Ты лжешь и лжешь постоянно!

Тина сжалась, губы ее задрожали, глаза защипало. Она судорожно в голове подбирала слова, чтобы успокоить девушку, но в голове пустота. Кендрик тонула в своей беспомощности и вине.

— Кейси, я… Я исправлюсь. — жалко проронила она. — Дай мне еще один шанс.

Кендрик ненавидела клишированных мудаков из дешевых мелодрам, но сейчас даже говорила их невыразительными, затертыми фразами.

— Шанс? Хорошо, — голос Кейси — раскаленный металл. — Хорошо, тогда скажи мне, где ты сейчас живешь?

— Прости.

Пару минут девушка испепеляюще смотрела на Тину, после развернулась и зашагала прочь. Кендрик одиноко разрыдалась в сквере.

Всю ночь Тина не могла уснуть. Она хотела объясниться с Кейси, но та не брала трубку, а во всех приложениях Кендрик оказалась в черном списке. Она пыталась связаться с ней через друзей, но те упорно советовали не впутывать их, и по их сухим сообщениям Тина сообразила, что они отнюдь не на ее стороне. Кендрик отчаянно хотела остаться с Кейси: та была для той ниточкой, что связывала с беззаботной жизнью нормального человека, не сотрудничающего с СФ. Поразмыслив, Тина пришла к выводу, что сожительство поможет спасти их отношения. Через неделю поисков она наконец-то подыскала подходящую квартиру в доме, как из мультсериала «Эй, Арнольд»: из красного кирпича, старенький, с большими окнами, разве что без стеклянного потолка. Внутри квартирка была вполне уютной: широкие подоконники, много места, разве что мебель старая да выцветшие обои в цветочек, зато какой книжный шкаф. Хозяйка — приветливая старушка, да и цена умеренная. Украсив квартиру воздушными шариками и плакатом «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ», Тина поспешила к Кейси. Дверь ей открыла Ирма.

— Привет, Тин, — удивленно глянула она на пришедшую. — А Кейси нет.

— Да? Жаль. Я могу ее тут подождать?

— Ты не поняла, она тут больше не живет. Переехала дня три назад в другой город. Сказала, что устала от Нью-Йорка.

Что-то оборвалось внутри. Тина растерянно улыбнулась, не зная, что делать дальше. Ирма сочувственно покачала головой:

— Мне тоже жаль. Еще ваша кошка, Полночь, сбежала. Кейси нашла ей новых хозяев, но, когда выносила вещи, она юркнула под ногами и скрылась. Я развесила плакаты в сквере, но пока никто не позвонил.

Тина кивнула, как во сне:

— Спасибо, что рассказала.

Голос прозвучал хрипло. Она медленно спустилась вниз, воткнув в уши наушники, включила слезливые песни и медленно зашагала в сторону сквера. Вечером там было довольно оживленно: обжимающиеся парочки, играющая детвора, одинокие старики, кормящие голубей. Найдя пустую скамейку, Тина легла на нее, уставившись в небо. Она чувствовала, что тонет, а в душе пустота. Уже смеркалось, как девушка почувствовала, как что-то ткнулось ей в локоть. Повернув голову, она увидела темную кошку с бельмом на глазу. Резко села: а вдруг это фейбл или ведьмин фамильяр? Кошка доверчиво терлась о ее плечо. Кендрик устало закрыла лицо руками:

— Боже, я схожу с ума. Это просто моя кошка, — она любовно погладила темную шерсть. — Привет, Полночь. Хочешь жить со мной?

Вместо ответа Полночь внимательно глянула в глаза Тины, медленно моргнув.

Автор: Hungry Dinosaur


17 июля 2004 года. Камата Хикэру

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 20
печатная A5
от 343