печатная A5
1244
16+
SOVEREIGN

Бесплатный фрагмент - SOVEREIGN

Как править миром в обход масонов и рептилоидов

Объем:
386 стр.
Текстовый блок:
бумага офсетная 80 г/м2, печать черно-белая
Возрастное ограничение:
16+
Формат:
145×205 мм
Обложка:
мягкая
Крепление:
клей
ISBN:
978-5-4496-3835-9

Введение

Когда я начинал писать эту книгу, я хотел лишь подвести итог моей более чем десятилетней работы с людьми. Но по мере того, как я систематизировал заметки и набирал текст, у меня родилась собственная теория. Рожденная наблюдениями, преподаванием и работой с книгами, входящими в программу мирового университета — гипотетической сокровищницы передовых знаний человечества в различных областях.

В центре этих наблюдений была тема взросления, но по ходу написания книги она переросла саму себя. Более того, эта теория сделала разделение на индивидуальное взросление и наше всеобщее взросление — как человечества в целом — весьма условным. Обнаружились феномены, ранее ускользавшие от психологов ввиду того, что они рассматривали только индивидуальное взросление. Ровно в тех рамках, какие им и самому взрослеющему предоставляет общество.

Возможно, эта книга не будет настолько академичной, чтобы удовлетворить вкусы психологов. Но мне показалось крайне важным рассматривать взросление человека и его стратегии без отрыва от социальной обстановки, в которой человеку приходится взрослеть, и процесса всеобщего взросления человечества, которое по многим причинам, включая даже политтехнологические, не рассматривается именно как взросление.

Данная теория заключается в том, что социальная сеть (или, проще говоря, общество), в которую попадает человек в процессе своего взросления, в силу своей структуры не способна удовлетворить его чаяния взросления. В результате накопления собственного жизненного опыта, человек чувствует, что люди способны дать ему возможности роста. Но довольно скоро, в процессе жизни среди людей и наращивания социальных контактов, он замечает, что общество скорее тяготит его. По каналам коммуникации циркулируют расхожие глупости, повторяющиеся из года в год, из века в век, а люди не так уж и различаются между собой, хотя требуют считать их уникальными и заявляют о своей неповторимости. В этот момент человек вынужден или остаться в обществе, которое обладает усредняющим характером, либо идти дальше. Многие считают социализацию конечной стадией взросления, а изучение популярных книг про эндорфины и освоение какой-либо профессии считается пиком взросления. Но если двигаться дальше, то куда?

В пространство за пределами общества. Трансгрессировать, преодолеть общество из себя самого, преодолеть общественное в себе. Попасть в новое пространство взросления, куда не могут привести ни друзья, ни гуру, ни политики, ни священнослужители. Человек может попасть туда только сам, поскольку это — всегда сингулярное состояние. Состояние единичности, целостности и независимости. Человек не всегда способен описать это состояние, поскольку язык, на котором он может что-то выразить, сам является продуктом общества, социальным конструктом, не предназначенным для описания подобных состояний. Но мы попытаемся это сделать.

Возможности для такой трансгрессии открывают три стратегии — поиски совершенства, поиски уникальности и поиски суверенности, которые мы также рассмотрим. Первые две давно освоены философией и повседневной практикой, третья же представляет собой нечто, возможности чего еще не раскрыты.

Таким образом, данная теория дает два ответа, которые раньше рассматривались как независимые друг от друга: как именно взрослеть и как найти свое место в жизни. Причем до сих пор в неявной форме полагалось, что поиск своего места в жизни подразумевает невзросление, сохранение себя в состоянии игривого ребенка, а взросление подразумевает строгую колейную дорогу, проторенную обществом, от которой не следует уклоняться, чтобы не проснуться однажды утром непристроенным человеком.

Однако в этом же заключается и главный вопрос, который я слышу от людей. Зачем взрослеть? Пожалуй, это самый главный вопрос в моей книге.

Истории о том, что кто-то заработал капитал, удачно женился или достиг уважения и признания, не повзрослев — по большей части урбан-легенды, представляющие собой вариации сказки «Золушка». Такие случаи бывают, но настолько редки и опутаны мифами, что не могут служить модельными. Чаще всего это случаи, когда недоросль присасывается к какому-либо взрослому на правах паразита и — ровно до того момента, пока взрослый не начнёт противоглистную терапию. То есть — как если бы принц из сказки прошел сеанс психотерапии, выгнал Золушку из дворца и женился, наконец, на психически зрелой принцессе своего круга.

Взросление в целом и отдельные его компоненты — обязательное условие любых серьёзных достижений. Оно напоминает развитую и сложную операционную систему в голове, программную среду, непременное условие для работы сложных паттернов поведения, проектирования и действия. Та операционная система, в какой только и можно запустить сложные поведенческие, финансовые или стратегические программы.

В своей жизни я сменил семь школ, и везде, где были уроки информатики, учителя считали остроумным давать нам сперва знания по DOS, хотя все давно пользовались Windows. Обычно этим обучение и заканчивалось. Разумеется, DOS — хорошая для определенных задач и вполне стабильная операционная система, но ее функционал очень ограничен, она позволяет совершать только базовые действия.

Детство — это и есть DOS. Настоящие мощности hardware, которыми каждого из нас наделила природа, никогда не будут полностью задействованы под этой операционной системой.

Поэтому вопрос «зачем взрослеть?» аналогичен вопросу человека, работающего на DOS: «Зачем мне устанавливать Windows, если я и так могу открывать файлы?»

И, наоборот, в интернете можно найти множество статей в духе «о чем больше всего сожалеют люди перед смертью», демонстрирующих, как те, кто сожалеет о прошедшей жизни, пытаются давать молодым советы, плохо понимаемые и плохо применимые без изменения базовых представлений о взрослости как о продвинутой операционной системе. Больше путешествовать? Больше времени проводить с семьей? Я вас умоляю! Эти люди больше сожалеют, что им не хватило ума вовремя понять, что они не всю жизнь останутся подростками. Не хватило ума, чтобы учиться жить в следующей возрастной этике, перейти из подростковой возрастной категории в зрелую, а из нее — в старческую. Не хватило ума сделать все основные выборы в своей жизни и установить себе хоть какую-нибудь операционную систему — хоть Windows, хоть Linux, хоть IOS.

Эти люди гордились, что у них сохраняется ситуация выбора, воздерживались от выбора, чтобы не сузить поле выбора в целом, и так и не повзрослели. Сейчас они сидят с просроченным лотерейным билетом, потому что в свое время не нашли в себе силы стереть защитное поле, чтобы, часом, не выиграть чего-нибудь обременительного!

Винить их в этом сложно, поскольку взрослое состояние всегда было само собой разумеющимся, и целые созвездия и плеяды философов прошлого, отличившиеся изучением структуры человеческого бытия, не оставили нам никаких законченных размышлений об онтологии взрослости. Отчасти мы можем реконструировать их методологию и ход мыслей (что мы, собственно и сделаем во второй части этой книги), опираясь на их представления о движении человечества и смене человеческих состояний в процессе истории, но этого недостаточно.

Если нет философской базы — появляются частные мнения, выдаваемые за мудрость. Присущий им популярный характер делает их важным ориентиром для жизни многих людей. Хотя нередко оказывается, что корабль шел не на маяк, а на свет светлячков.

Если мы расспросим друзей и коллег о том, что они понимают под взрослением, то столкнемся с различными проекциями представлений о взрослости, рожденными в разных источниках, большей частью античных. Многие давно устарели и вспоминаются только в виде шутки или ностальгического заряда.

Даже мудрые мира сего при обсуждении взросления легко впадают в маркетинг. Питер Друкер, американский экономист, публицист и один из самых влиятельных теоретиков менеджмента XX века, полагает, что современный взрослый оценивается в критериях успеха в управлении временем. Успешность или неуспешность определяется его степенью контроля над личным временем, пунктуальностью, гибкостью в отношении распорядка, умением выполнять несколько дел одновременно. Соответствующую цитату можно встретить везде, где обсуждается тема взрослости, и там, где продаются курсы по тайм-менеджменту. Но также можно и легко проследить, откуда берется это убеждение (из тех прошедших эпох, когда сам отсчет времени был настоящей философско-инженерной проблемой) и как оно сегодня отменяется обилием «напоминающих устройств», всей своей мощью действующих на инфантилизацию человека.

Поэтому я стремился отойти от подобных представлений и попытаться ответить на главные вопросы: зачем взрослеть? как взрослеть? кто именно взрослеет? И постарался дистанцироваться от темы взросления как некоего морального предписания.

«Взрослый» — это не про «добросовестного гражданина». Это о суверене — человеке, способном осуществлять волю к власти, даже если эта воля проявляется в очень ограниченном виде: власти над собой, власти над парковой скамейкой или над небольшими городскими сообществами по интересам. То есть, в конечном счете, о той фигуре, созданию и утверждению которой подчинены силы всего человечества.

Вряд ли будет преувеличением сказать, что существование философии, искусства, риторики, но точно так же и физики с химией обусловлено желанием лучше обустроить человечество и решить в нем вопрос власти. Сами философы и художники станут это отрицать, будучи ведомыми местечковыми и нишевыми интересами, но для всего остального человечества это правда. Даже изучение квантовых событий на нано-уровне решает проблему поиска универсальных законов вселенной, которым должна быть подчинена социальная сеть. Кто-то может возразить и сказать, что-де мы изучаем физику, для того чтобы создать технологии и с их помощью облегчить себе жизнь. Но если мы приглядимся, как используются технологии, то увидим, что это решение вопросов власти. Информационные технологии применяются для мобилизации протестных масс, транспортные — для контроля обширных территорий, пищевые — для консолидации денег и т. д. Нет такого действия, которое не было бы прямой или опосредованной попыткой проявить власть, хотя бы и на уровне обуздания энтропии своего старения.

Взросление — это наиболее экономичный способ лучшим образом упорядочить свое вырастание. Без него очень сложно использовать все возможности и ресурсы своего биологического роста. Думая об этом, я и писал данную работу теплой осенью 2018 года.

Часть I. Сумерки человечества

Глава 1. Взрослый как проблема

иисус придумал детский адик

там все, как надо для детей

большие плюшевые черти

и каша манная в котлах

Человек в состоянии максимального развития собственного потенциала всю свою историю оценивался как человек взрослый.

В племенах неолитической эпохи взрослыми считались мужчины и женщины, ритуально посвященные в сообщество взрослых людей, разорвавшие связи со своей детской жизнью, ее мечтами, устремлениями и надеждами. Иногда им даже приходилось отказываться от «детского» имени и переходить на использование другого, взрослого, под которым их и будут помнить потомки. Такова и китайская практика «молочного имени» («жумин», «наймин»), и европейская — использование уменьшительно-ласкательных версий личного имени вроде «Лилу», «Бебе», «Мими», включая отечественные «Коля», «Ира», «Леша». Техническая сторона таких имен заключалась в том, чтобы провести водораздел между тренировочной и подлинной биографией человека, размежеваться с подготовительным периодом жизни и жизнью, где его воля входит в полные права.

В античные времена таким взрослым считался мужчина, который получил права от своего отца. Его собственный отец являлся учителем и экзаменатором осваивания сыном компетенций взрослой жизни. И если сын проходил строгие проверки отца, он получал из его рук суверенитет — право называться взрослым, действовать как взрослый и садиться за стол к взрослым, участвуя в обсуждении взрослых проблем. Больше никто не говорил от его имени и не нес за него ответственность. Это был пик взрослости как формы социального существования.

В Средние века спрос на взрослого постепенно начал сходить на нет. Это время пламенных эмоций, необузданной жестокости, религиозных экзальтаций, застарелых обид и актов мщения, больше свойственных заигравшимся детям, нежели зрелым мужам. Источником получения взрослых прав становится уже не собственный отец, а отец духовный — священник, менеджер среднего звена, передающий права от Отца Небесного его неразумным детям. Религиозные ритуалы выглядят скорее напоминаниями о взрослой жизни, о взрослых состояниях. Например, окропления святой водой и посты, службы, проводимые в восточно-христианской традиции стоя, ношение вериг — все это неудобства, требующие терпения и планирования. Того, на что способен лишь человек взрослеющий.

В Новое время главный учитель и экзаменатор, восседающий на небесах, уходит с социальной арены, а область взрослого начинает бесконтрольно распространяться на те биологические возраста, которые с состоянием взрослого никогда не ассоциировались. Так во времена промышленной революции начинается повсеместная эксплуатация детского труда, и к детям применяется вполне взрослая норма выработки. Потребовалось время, чтобы преодолеть несоответствие между детской психологией, ответственностью при работе с промышленным станком и политическими правами, накладывающими на человека вполне взрослую ответственность. Детство пришлось специально конструировать на законодательном и институциональном уровне (примерно так же, как сегодня конструируется фигура иммигранта или представителя этнического меньшинства), облагать носителей статуса «дети» различными степенями защиты и создавать для них специальный безопасный мир — пространственный и временной.

Сегодня происходит обратный процесс. Революция детей, которые выросли в пробирках, требующих у немногих оставшихся взрослых расширить их безопасный и удобный мир на весь земной шар и на весь исторический горизонт. При этом взрослые, способные поддерживать такую симуляцию и находить на нее ресурсы, становятся исчезающим видом.

Объектом нападок кидалтов становятся как «злые дяди» в политике, следящие за поддержанием работоспособности политических и социальных институтов, благодаря которым возможен обширный мир детства, так и «плохие корпорации», которые оплачивают строительство этого глобального диснейленда. Дети, наделенные в силу биологического возраста политическими правами, начинают голосовать не за тех, кто обеспечит им бесперебойную работу аттракционов, а за тех, кто лучше на аттракционах катается и делает красивые селфи. Притом эти же люди, классово им родственные, и виноваты, если аттракционы начинают ломаться, трещать, скрипеть или рушиться, приводя к случайным, иногда массовым, жертвам.

Если всю историю человечества понятия «выросший» и «взрослый» были синонимами, то сегодня это слова из разных языков: «выросший» относится к биологическому взрослению, а «взрослый» — к социальному и психологическому становлению. Иногда они пересекаются, как в случае с человеком, который не способен войти в этику следующего возрастного этапа, и требует от своего тела не стареть, а от своего социального окружения — считать его вечно молодым.

Но такое совпадение происходит редко. Даже вполне престарелые, казалось бы, умудренные опытом и, стало быть, «взрослые» люди, могут жаловаться на то, что их кто-то обманул с начислением пенсий, или в течение жизни не приобрести никакой ценности для передачи следующим поколениям. То есть не переходить во взрослое состояние и плавно перемещаться в потоке времени из состояния маленького ребенка в состояние старого ребенка.

При этом мир, в котором взрослых людей становится все меньше, приходит в запустение. В обществах не обсуждаются программы развития, так как это скучно. Их заменяет растущая клерикализация и протесты сообщества тех, кто попрошайничает у правительства ее остановить.

Контркультура, которая рассматривается как вариант «реального протеста» и зрелого поведения, заканчивается где-то на уровне восхваления экзотических сексуальных привычек и покуривания конопли. Ее агенты всерьез полагают, что «свергают правительство» и «борются с системой», занимаясь гомосексуальным сексом или куря травку в тепле и уюте съёмной квартиры и делая селфи в стиле «как я борюсь с проклятым режимом».

В обществах не повзрослевших людей появляется фигура «кто-то» и функция «должен». Если есть потребность, но, чтобы удовлетворить ее своими силами, не хватает внутренних (психологических) и внешних (социальных и материальных) ресурсов, то пусть придет «кто-то», который сделает все, чтоб было хорошо. А поскольку у «кого-то» нет особенных причин это делать, то его надо обязать и разработать сложный комплекс обязывания, начинающийся с публичного громкого плача и заканчивая массовыми криками усовестливания в блогах, после чего «кто-то» наконец-то сделает то, что «должен».

«Должен» — слово из языка детей. На взрослый язык оно переводится так: «Мне все равно, что происходит, только дайте».

Раньше для прихода в политику необходимо было создать целую политическую идеологию, описать через нее развитие всего человечества и убедить других, что ты знаешь, что необходимо делать ради повышения качества жизни. А сегодня потолок общественной политики — это парады инфантов в обнимку с желтыми резиновыми уточками, которые не способны сформулировать ни идеологии, ни даже политической программы, и могут лишь напоминать, что кто-то им что-то должен. По сути — напоминать, что «кто-то» когда-то взял за них ответственность, и уход с политической арены этого «кого-то» не является основанием для прекращения действия односторонних обязательств несения ответственности.

Проблема отсутствия взрослого принимает системный характер, но общественные дискуссии на эту тему практически не ведутся. Одинокие психологи и социологи, чей голос совсем не слышен, где-то на периферии общественной жизни бьют тревогу, но мейнстримом практической психологии является тема создания удобной, комфортной и «мягкой» жизни, существование в детской реальности с благами, но без особых усилий и без ответственности.

Особого успеха и монетизации здесь достигают парапсихологические дисциплины — откровенные лженауки (по сути — ролевые игры) вроде тета-хилинга, холотропного дыхания, астрологии, трансерфинга, гадания по ведам, таро и архетипам, тайм-менеджмента, астральных практик, связанные с религиозными фантазиями на тему традиций со всего земного шара, и прочий «личностный рост». Вряд ли будет преувеличением сказать, что весь их смысл сводится к тому, как прицепиться к какому-нибудь взрослому и, сидя у него на шее, вести паразитический образ жизни. Во всяком случае, расхожая фраза: «Отправьте Вселенной запрос на норковую шубу и ждите, когда она воплотит его» — переводится на взрослый язык: «Выклянчите у кого-нибудь купить вам шубу».

Точно так же, как наших вопрошателей Вселенной не волнует, что там за кулисами, какие механизмы приводят в эту реальность норковую шубу, происходящее за пределами симуляции не волнует всех детей вообще — что недоросших, что выросших.

Однажды мне довелось общаться с женщиной уже в серьезных летах, которая говорила, что участие и победа в выборах муниципального масштаба позволяет добавить значительную сумму к пенсии. Я возразил, что нынешнее благосостояние государства зависит большей частью от конъюнктуры на рынке энергоносителей, и если через двадцать лет нефть и газ закончатся, то при сохранении современной структуры наполнения бюджета, скорее всего, ни о каких пенсиях речи уже идти не будет, не то что о прибавках к ним. На что женщина возразила: «Ну а какая разница — будет нефть и газ или нет, государство же должно платить пенсии».

Чтобы не утратить систему управления в ситуации, когда находишься в позиции «должен», но при этом объективно не можешь найти ресурсов для выплаты своего долга, остается отделываться от докучающей детворы ложью о том, что «кто-то» — это не ты, а некто другой. «Мы не можем обеспечить полноценное выполнение социальных обязательств из-за того, что ведем войну с терроризмом в Сирии». «Цена на нефть упала из-за политики США на Ближнем востоке, поэтому мы откладываем переиндексацию зарплат». «Мы находимся в экономическом кризисе из-за санкций со стороны стран Европы».

Мышление в логике внешних помех — это полноценный политический язык России сегодня. «Страна не движется в сторону инноваций, поскольку мешает церковь». «Коррупцию невозможно победить, потому что виноват Путин». «Экономического роста невозможно добиться, так как американцы наложили санкции». Чем он отличается от разговора с ребенком, у которого тайком отбираешь опасный предмет вроде ножа? «Мышка утащила», — и ребенок перестает плакать, потому что понимает, что нож у него тайком умыкнули не родители, а анонимная третья внешняя сила, на которую глупо обижаться.

Язык внешних помех сегодня настолько популярен, что в них верят не только управляемые, но и управляющие. Он настолько эффективен, что его используют и действующие чиновники, и выборные депутаты, и оппозиционный планктон, и эксперты, и политологи. Их не смущает взрывное развитие Китая, находящегося под санкциями, Швейцарии, где никогда не было нефти, и социальная политика Израиля, который ведет борьбу с терроризмом всю историю своего существования. По большому счету, это язык сумасшедших, шизофазия, однако он не воспринимается таковым из-за общей незрелости.

Считается, что проблема подросших недорослей — это проблема последних десятилетий, но это не совсем так. Эпоха торжества инфантилизма началась очень давно и сегодня она выходит на передний план. Случились бы две мировые войны с применением сверхразрушительного оружия, если бы не полная метафизическая уверенность, что после того, как отгремит оружие, придёт «кто-то» и выровняет котлованы от авиабомб, абсорбирует ядовитые газы в горной породе, очистит воздух и заново посеет зеленую траву? Хороший вопрос.

Пока современные дискуссии о взрослении населения отходят на второй план, на первый выходят споры о женском и мужском, о допустимости пропаганды гомосексуализма, о защите детей от информации в интернете и т. п. Кому какое дело, что там обсуждают за кулисами? Пока психологи и коучи разбираются, что положено мужчинам, а что — женщинам, опускается главный вопрос. Человечество делится не на мужчин и женщин, а на взрослых людей и невзрослых. Только в этом разрезе любые разговоры о политических программах, о благополучии в жизни и душевном спокойствие имеют смысл.

А если нет дискуссий, если проблема закрыта от нашего общественного взора пляской теней на своде пещеры (одни бьются за традиционные ценности, другие — против геев, третьи — с президентом, четвертые — с церковью), бюджет тратится на организацию увеселений, а не на взросление граждан, которые разучились взрослеть самостоятельно.

Массовое общество, о котором предупреждал Ортега-и-Гассет еще в 1930-е годы, сегодня выглядит несколько по-иному, но это все то же общество детей: с теми же иллюзиями, с теми же ожиданиями и с теми же претензиями, что и век назад. Это — люди, которым не интересно, откуда берутся блага, лишь бы те поставлялись поточно, без остановок и задержек. Такие люди проголосуют за любого шутовского короля, который пообещает им этот конвейер счастья.

Мы же попробуем разобраться в том, откуда берется взрослость, что такое ложное и подлинное взросление и что надо сделать, чтобы обрести то самое трансгрессивное состояние, которым обладает взрослый человек, способный отвечать за себя, за свое окружение, за свою социальную реальность и конструировать образ будущего.

Кидалты — (сокращение от англ. Kid — ребёнок и англ. Adult — взрослый) — взрослый человек, сохраняющий свои детские и юношеские увлечения. Впервые слово зафиксировано в газете The New York Times для описания мужчин 30 лет и старше, которые увлекаются мультфильмами, фэнтези, компьютерными играми и бесполезными, но красивыми и часто дорогими гаджетами. Психологи так описывают обладателя «синдрома Питера Пэна»: мужчина под 30 и старше, представитель среднего класса, работает преимущественно в офисе, IQ средний и выше, почти всегда холост.

Инфантилизм — незрелость человека, выражающаяся в задержке психического развития, при которой поведение человека не соответствует возрастным требованиям к нему. Чаще всего отставание проявляется в развитии эмоционально-волевой сферы, неспособности принятия самостоятельных решений и сохранении детских качеств личности. Суждения инфантильных лиц закономерно отличаются незрелостью, поверхностностью, конкретностью.

Глава 2. Биологический вуайеризм

мы думаем что птица в клетке

а птица думает что мы

неоднозначно восприятье

тюрьмы

Один из самых распространенных мифов европейской цивилизации называется «благородный дикарь». Он заключается в том, что при всякой возникающей проблеме стоит искать решение в прошлом. По прошествии лет кажется, что предки, находясь на более ранней стадии социальной эволюции, схожих проблем не имели, а значит, делали все правильно. И выглядит вполне разумным перенести их практики в настоящее, чтобы «восстановить» свой исторический путь, с которого потомки, якобы, в какой-то момент незаметно для себя свернули.

Разговоры о «благородном дикаре» постоянно появляются в общественных дискуссиях как в Европе, так и в России. Это могут быть размышления над «культурными кодами» народа, споры об истоках, о генетическом родстве современных народов с какими-либо вымершими. В ходе последних обычно утверждается, что наши предки были генетически «чистыми», совершенными или имели родство, а то и сами были какой-нибудь премиальной расой вроде арийцев, гиперборейцев или еще кого-то. Это могут быть похвалы мудрости предков, сочинивших глубокие по смыслу сказки, или восхищение их сексуальной ограниченностью. При таких ритуалах исторического спиритизма обычно звучат голоса, что жизнь предков выглядит довольно современно, но при этом лишена недостатков, какими нас обременяет наша цивилизация.

Иногда подобные дискуссии имеют вполне конкретный практический смысл и являются основанием для геополитических и экономических претензий. Так, например, в конце XX века, несколько стран, среди которых особым энтузиазмом отличалась Польша, неожиданно заявили свои права на название и право производства водки, пригрозив запретить России ее изготовление. Поводом стали подозрения, будто водку изобрели не восточные славяне, а западные и южные. Однако большинство таких дискуссий носят ритуальный характер и являются чем-то вроде публичных упражнений в схоластике.

Этот же миф объясняет огромный интерес к этологии, науке о психологии животных, в которой ищут ответы на социальные вопросы, давно уже не имеющие никакого отношения к животным и вообще — биологическому субстрату. Если мы не можем определить, что такое взрослое состояние, то, может, это лучше нас знают собачки, кошечки и рыбки? У них ведь нет проблем с взрослением, и мы можем на их опыте, опыте «благородного дикаря», вернуть себе взрослое состояние, от которого в какой-то момент незаметно избавились.

Однако взрослое состояние человека радикально отличается от взрослого состояния животного. Хотя бы тем, что животное взрослым не бывает. Человека же формирует не столько биологическая программа, смыслом которой является выживание особей и целого вида, сколько другие, социальные и этические факторы, несущие совершенно иной смысл. А взросление идет еще дальше, выходя из социума и этики. Животные же останавливаются, не доходя до социального уровня. Даже там, где мы называем пчел «социальными насекомыми», мы уже даем им огромный аванс без надежды на окупаемость.

Конечно, не стоит сбрасывать со счетов тот факт, что смыслом жизни многих людей является биологическое размножение, а все ресурсы, которые попадают в руки таких людей, обслуживают растянутый во времени и ничем не оправданный поиск и соблазнение партнеров. Но вокруг такого смысла висит вечное подозрение в невзрослости, а часто и незрелости.

У животных, напротив, все формы организации определяются биологическим субстратом и естественным развитием тех биологических программ, которые определяют выживание. Жизнь животного заключается в одновременном избегании особей своего вида и сближении с ними в интересах размножения, защиты или добывания пищи. И совершенно естественно, что в животном мире сложилось несколько типов организации, по-разному комбинирующих позыв сближения и избегания.

Определенные виды всю жизнь практикуют какой-либо один из типов организации. Например, плотва все время ходит косяком, о каком бы времени года или стадии ее жизни мы ни говорили. Другие виды меняют свой тип организации, будучи территориальными животными в юности, но со временем утрачивая «плакатную» раскраску и становясь все более косяковыми. Третьи животные узнают друг друга «в лицо», их отношения выстроены на индивидуальной идентификации. Причем это узнавание происходит не только в знакомой среде обитания, но и, скажем, на удалении от нее, в местах зимовья или нереста. Четвертые в лицо друг друга не узнают, но при этом легко идентифицируют общий признак принадлежности. Как правило, это запах стаи. Они нападают на тех, кто пахнет по-другому, и выдают огромный кредит доверия тем, кто пахнет так же.

Практикуемые животными типы организации не зависят ни от объема мозга, ни от видовой принадлежности, ни от среды обитания. То, что справедливо в отношении такой территориальной рыбки, как рыба-клоун, справедливо и в отношении такого территориального паукообразного, как скорпион. И та, и другой одинаково защищают свою территорию, являющуюся одновременно кормовой базой, и лишь временами покидают свою «берлогу», чтобы спариться.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.