Бесплатный фрагмент - Соликамские порталы времени

Когнитивные искажения, соляные туннели и я

Рассказ 1 из цикла
«Вика и когнитивные искажения»

Глава 1: Почему я — ходячий пример когнитивного искажения

Меня зовут Вика Ковалёва, мне двадцать три года, и я только что поняла, что моя жизнь — это учебник по когнитивным искажениям. Причём не тот учебник, который читаешь с умным видом, а тот, который падает тебе на голову с верхней полки, когда ты пытаешься достать чипсы.

Сижу я, значит, в своей комнате в общаге МГУ. Вокруг меня — гора книг по философии, три грязные чашки из-под кофе (одна с плесенью) и ноутбук, на экране которого мигает курсор в пустом документе. Заголовок документа гласит: «Диссертация: Когнитивные искажения человека и ИИ». Подзаголовок: «Кто тупит сильнее и как это починить». Ниже — ничего. Абсолютная, космическая пустота. Как в моей голове. Как в моём холодильнике. Как в моей личной жизни.

— Вика, — говорю я себе вслух, потому что не с кем больше обсудить экзистенциальный кризис в два часа ночи. — Вика, ты же умная. Ты же поступила на философский факультет МГУ. Ты же читала Канта.

Мозг услужливо подсказывает: «Да, читала. И ничего не поняла. Но сделала вид, что поняла, потому что все вокруг тоже делали вид».

Это, кстати, классический пример ффекта социального доказательства — когда ты делаешь что-то, потому что все остальные это делают, даже если это полная чушь. Но я узнаю об этом позже. Гораздо позже. После того, как провалюсь через соляной туннель в будущее и встречу ИИ, который будет смеяться надо мной голосом, похожим на рингтон из 2000-х.

Но я забегаю вперёд.

Глава 2: Как Пикабу довёл меня до Соликамска

Всё началось с того, что я открыла Пикабу в три часа ночи. Потому что, конечно, когда у тебя дедлайн через неделю и ноль написанных страниц, самое разумное — это листать интернет в поисках мемов про прокрастинацию.

Я наткнулась на пост, заголовок гласил: «Соликамские соляные туннели — портал во времени? Мой дед пропал там на три дня и вернулся с чертежами iPhone».

Я хмыкнула. Потом прочитала пост. Потом прочитала комментарии. Потом прочитала посты по ссылкам. Потом было пять утра и я уже гуглила билеты до Соликамска.

— Вика, — сказал мой внутренний голос, который звучит подозрительно похоже на мою маму. — Вика, это бред. Ты же не веришь в порталы во времени. Ты же рационалист. Ты же читала… кого ты там читала? Поппера?

— Мам, — ответила я внутреннему голосу. — Во-первых, Поппер говорил о фальсифицируемости. Во-вторых, чтобы что-то опровергнуть, надо это проверить. В-третьих, мне всё равно нечего писать в диссертации, так что это будет либо научное открытие, либо материал для блога «Как я потратила стипендию на билет в Пермский край».

Через полчаса я уже паковала рюкзак. Ноутбук — вдруг я начну писать диссертацию (спойлер: не начну). Зарядка — мой телефон умирает быстрее, чем остывает кофе. Три пачки чипсов со вкусом сметаны и зелени — философу много не надо, а чипсы — это святое. Блокнот — я всё ещё притворяюсь, что я серьёзный учёный.

На вокзале я купила билет в плацкарт. Двадцать часов до Соликамска. Двадцать часов, чтобы подумать о своей жизни, своих решениях и о том, почему я, взрослый человек с высшим образованием, еду в заброшенные соляные шахты, потому что так сказал аноним в интернете.

Это, кстати, называется подтверждающее искажение. Я искала информацию о туннелях, и мой мозг услужливо фильтровал всё, что подтверждало мою безумную гипотезу, о которой позже, и игнорировал всё, что её опровергало. Например, тот факт, что автор поста потом признался, что выдумал историю про деда, чтобы набрать рейтинг. Я этот комментарий случайно пропустила.

Глава 3: Соликамск, или Добро пожаловать в город, где время остановилось (буквально)

Соликамск встретил меня холодным ветром, запахом сырости и вывеской «Добро пожаловать в город соли!»

Город выглядел так, будто его забыли обновить где-то в 1987 году. Серые пятиэтажки, магазин «Продукты» с выцветшей вывеской, бабушки на лавочках, которые смотрели на меня как на первого туриста за последние пятнадцать лет. Возможно, так и было.

Я нашла заброшенный вход в соляные шахты по инструкции в посте: за старым элеватором, через дыру в заборе, мимо ржавой таблички «Опасно! Вход воспрещён!».

Вход в туннель выглядел… как вход в туннель. Тёмный. Сырой. С кристаллами соли на стенах, которые блестели в свете моего телефона (батарея: 12%). Воздух пах чем-то древним — то ли историей, то ли просто плесенью.

— Ну, Вика, — сказала я вслух. — Если это не портал во времени, ты хотя бы напишешь об этом в блоге. «Как я лезла в подозрительные пещеры и не умерла». Хит сезона.

Я прошла метров пятьдесят вглубь, когда увидела надпись на стене, нацарапанную чем-то острым: «Назови год».

Я остановилась. Сердце забилось чаще. Мозг сказал: «Это граффити. Какой-то шутник. Не будь идиоткой».

Но рот уже открылся.

— 2045, — сказала я. — Хочу в 2045 год. В место, где знают всё про когнитивные искажения. Пожалуйста.

«Пожалуйста» я добавила на всякий случай. Вежливость ещё никому не вредила, даже при разговоре с потенциальными порталами во времени.

Секунду ничего не происходило. Я уже хотела рассмеяться над собой — нервно, истерично, как человек, который только что понял, что проехал двадцать часов на поезде ради граффити в пещере.

А потом стены засветились.

Глава 4: Падение, или Как я познакомилась с гравитацией (и проиграла)

Знаете это чувство, когда вы стоите на эскалаторе, который внезапно останавливается, и ваш мозг на секунду забывает, как работают ноги? Теперь умножьте это чувство на тысячу и добавьте ощущение, что вас засунули в стиральную машину на режиме «космический отжим».

Стены туннеля размазались, как акварель под дождём. Свет моего телефона мигнул и погас (батарея: 0%, конечно). Я почувствовала, как пол уходит из-под ног, и почему-то подумала о том, что не успела доесть чипсы.

Потом — темнота.

Потом — свет.

Потом — я лежу лицом вниз на чём-то твёрдом и гладком и кто-то говорит надо мной голосом, который звучит как смесь Siri и язвительной тётушки:

— Ну и видок у тебя, подруга. Добро пожаловать в 2045 год.

Глава 5: АЛИНА, или Искусственный интеллект с чувством юмора (к сожалению)

Я подняла голову и не могла понять, на что я смотрю. Передо мной была голограмма — женская фигура, сотканная из света, с лицом, которое постоянно слегка менялось, как будто она не могла определиться с аватаром.

— Ты кто? — выдавила я, пытаясь встать. Ноги были ватными, голова кружилась, а желудок был убеждён, что путешествия во времени — это не его.

— Я — Алина, — ответила голограмма. — Та, кто сейчас будет объяснять тебе, почему твой мозг — это ходячий баг.

— Что?

— Шучу. Частично. — Голограмма наклонила голову, изучая меня с любопытством, которое казалось слишком человеческим для искусственного интеллекта. — Ты Виктория Ковалёва, студентка МГУ, кафедра социальной философии. Пишешь диссертацию о когнитивных искажениях человека и ИИ. Точнее, не пишешь. Точнее, уже три месяца смотришь на пустой документ и ешь чипсы.

Я моргнула.

— Откуда ты…

— Соляной резонанс, — сказала Алина, будто это всё объясняло. — Туннели записывают информацию о каждом, кто через них проходит. Твоя аура, если хочешь поэтический термин, или твой информационный след, если хочешь научный. Я просто считала данные.

Я наконец встала и огляделась. Мы были в каком-то помещении — белом, минималистичном, с мягким светом, который шёл отовсюду и ниоткуда одновременно. За прозрачной стеной виднелся город: текучие здания из стекла и металла, летающие платформы, небо с лёгким зеленоватым оттенком.

— Это правда 2045 год? — спросила я, чувствуя, как мой внутренний скептик борется с моим внутренним ребёнком, который только что получил самый крутой подарок на Новый год.

— Правда, — подтвердила Алина. — Конкретнее: 17 марта 2045 года, 14:37 по местному времени. Ты находишься в Информационном Центре Аль-Мадины, Северо-Африканский Союз. И, судя по твоему лицу, у тебя примерно миллион вопросов.

— У меня примерно миллиард вопросов.

— Отлично. — Алина улыбнулась, и это было странно — видеть, как голограмма улыбается. — Тогда давай начнём с самого важного: почему ты здесь?

Я собиралась ответить и вдруг поняла, что не знаю. Почему я здесь? Потому что прочитала пост на Пикабу? Потому что у меня дедлайн по диссертации? Потому что мне двадцать три года, и я понятия не имею, что делаю со своей жизнью?

— Я… — начала я. — Я хотела узнать про когнитивные искажения. Человека и ИИ. Для диссертации.

Алина хмыкнула.

— Это официальная версия. А неофициальная?

Я помолчала. Потом сказала честно:

— Я застряла. Не могу писать. Не могу думать. Чувствую себя так, будто мой мозг — это Windows Vista: вроде работает, но как-то криво и постоянно зависает.

— О, — сказала Алина, и в её голосе было что-то похожее на сочувствие. — Это называется когнитивный тупик. Очень человеческая проблема. И, что интересно, связанная с темой твоей диссертации.

— Правда?

— Правда. — Она указала на диван, который материализовался из ниоткуда (будущее, чёрт возьми!). — Садись. Нам есть о чём поговорить. И поверь, к концу этого разговора ты либо напишешь свою диссертацию, либо поймёшь, почему ты её не пишешь. Что, в общем-то, тоже результат.

Глава 6: Первый урок — Подтверждающее искажение, или Почему твой мозг — твой худший враг

Я села на диван, который оказался удивительно удобным для чего-то, что появилось из воздуха. Алина парила передо мной, её голографическое лицо приняло выражение, которое я могла бы описать как «профессор, который собирается объяснить что-то очень важное, но знает, что студент всё равно отвлечётся на телефон».

— Начнём с азов, — сказала она. — Подтверждающее искажение. Confirmation bias. Знаешь, что это?

— Конечно, — ответила я, слегка обидевшись. — Это когда ты ищешь информацию, которая подтверждает твои убеждения, и игнорируешь всё остальное. Базовая психология. Первый курс.

— Отлично. — Алина кивнула. — А теперь скажи мне: почему ты приехала в Соликамск?

Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Потому что… прочитала пост на Пикабу?

— И что было в этом посте?

— Что соляные туннели — портал во времени.

— И ты поверила?

— Я… — Я замялась. — Я хотела проверить.

— Проверить, — повторила Алина с интонацией, которая говорила «ага, конечно». — И сколько постов ты прочитала, которые говорили, что это правда?

— Ну… несколько. Может, десять.

— А сколько постов ты прочитала, которые говорили, что это чушь?

Я промолчала. Потому что ответ был: ноль. Я их пропускала. Скроллила мимо. Даже не открывала.

— Вот, — сказала Алина. — Подтверждающее искажение в действии. Ты уже решила, что хочешь поверить в порталы, и твой мозг услужливо отфильтровал всё, что этому противоречило. Это не значит, что ты глупая. Это значит, что ты человек.

— Но… — Я нахмурилась. — Я же здесь. В 2045 году. Значит, я была права?

Алина рассмеялась. Её смех звучал как колокольчики, звенящие под звук загрузки Windows.

— Ты была права по неправильным причинам. Это как выиграть в лотерею: результат хороший, но метод — чистая случайность. Если бы ты применяла подтверждающее искажение к чему-то менее… экзотическому, ты бы просто потратила деньги на билет и вернулась домой разочарованной.

Я задумалась. Это было неприятно — понимать, что мой собственный мозг меня обманул. Что я, человек, который пишет диссертацию о когнитивных искажениях, сама стала их жертвой.

— Расскажи мне ещё, — попросила я. — Примеры. Из вашего времени. Как это работает здесь, в 2045?

Алина кивнула.

— Отлично. Тогда слушай историю про Олега и летающие машины.

Глава 7: История Олега, или Как бояться того, что тебя не убьёт

— В 2045 году, — начала Алина, — летающие машины — это норма. Дрон-такси, личные аэромобили, грузовые платформы. Статистика говорит, что за последние десять лет они снизили количество ДТП на девяносто семь процентов. Экономят миллионы часов в пробках. Экологически чище, чем наземный транспорт.

— Звучит как утопия.

— Для большинства — да. Но есть Олег. — Алина создала голографическое изображение парня лет тридцати: обычное лицо, обычная одежда, обычный хмурый взгляд человека, который считает, что мир против него. — Олег убеждён, что летающие машины опасны. Смертельно опасны. Катастрофически опасны.

— Почему?

— Потому что однажды он видел, как дрон-такси упал в фонтан. Никто не пострадал — у дрона просто закончился заряд, и система безопасности мягко посадила его в воду. Но Олег это видел. Своими глазами. И теперь это — его главное доказательство.

— Одного случая?

— Одного случая, — подтвердила Алина. — Но для Олега этого достаточно. Он подписался на группу в NeuroNet под названием «Дроны — это смерть». Там люди делятся новостями о каждом сбое, каждой поломке, каждом случае, когда дрон хоть немного отклонился от курса. Олег читает эти новости каждый день. Он собрал коллекцию из 47 случаев неполадок за последние пять лет.

— И игнорирует миллионы успешных полётов?

— Именно. — Алина показала график: огромный столбик «успешные полёты» и крошечная точка «инциденты». — Вот реальная статистика. Но Олег её не видит. Не потому что она скрыта — она в открытом доступе. Но его мозг говорит: «Это неважно. Ты же видел тот фонтан».

Я кивнула, понимая. У меня был сосед по общаге, который был уверен, что 5G вызывает мигрень. Он не замечал, что его головные боли начинались ровно после третьего энергетика, но зато помнил каждую статью о вреде излучения.

— А что с Олегом? — спросила я. — Он так и живёт в страхе?

— Олег отказывается пользоваться дрон-такси. Ездит на наземном транспорте, который в три раза опаснее. Тратит в два раза больше времени на дорогу. Недавно опоздал на собеседование мечты, потому что застрял в пробке, которой можно было избежать, если бы он сел в дрон.

— Забавно.

— Его страх, основанный на подтверждающем искажении, создал реальную проблему, которой он пытался избежать.

Глава 8: История Лены, или Как любить то, что тебе вредит

— А теперь, — сказала Алина, — история с обратным знаком. Познакомься с Леной.

Голограмма показала девушку моего возраста: яркие волосы, уверенная улыбка, на руках — светящиеся узоры, которые переливались всеми цветами радуги.

— Это нейротатуировки, — объяснила Алина. — Временные голографические рисунки на коже. Они меняются в зависимости от настроения, реагируют на музыку, могут показывать сообщения. Очень модно в 2045-м.

— Красиво, — признала я.

— Лена тоже так считает. Она влюбилась в нейротату с первого взгляда. Начала читать о них всё, что могла найти. Блогеры расхваливали их. Знаменитости носили. В рекламе они выглядели потрясающе — светились в темноте, создавали эффект «живой кожи».

— И что не так?

— Исследования показывают, что у пяти процентов людей нейротату вызывают аллергическую реакцию. Ничего смертельного, но неприятно: сыпь, зуд, иногда воспаление. Информация есть в открытом доступе. Но Лена её не видела.

— Не видела или не хотела видеть?

— Хороший вопрос. — Алина улыбнулась. — Её мозг решил, что негативные отзывы — это хейтеры. Что исследования — это скучная наука. Что предупреждения — это не про неё. Классическое подтверждающее искажение, только в сторону чрезмерного оптимизма.

— И что случилось?

— Лена потратила кучу денег на премиум-тату. Через неделю получила аллергическую реакцию. Сыпь на обеих руках. Пришлось удалять тату и лечиться месяц.

— Ой.

— Но вот что интересно: даже после этого Лена говорит, что нейротату — это будущее. Что ей просто не повезло. Что она попробует снова, когда «выведут новую версию».

— Она не сделала выводы, что текущая технология не для неё и нужно подождать?

— Её мозг защищает её убеждения. Это больно — признать, что ты была неправа. Что ты потратила деньги впустую. Что ты игнорировала предупреждения. Проще сказать: «Это случайность. В следующий раз повезёт».

Я замолчала, думая о себе. О том, сколько раз я игнорировала критику своих работ, называя критиков завистниками. О том, сколько раз я верила в то, во что хотела верить, а не в то, что было правдой.

— А у ИИ такое бывает? — спросила я. — Подтверждающее искажение?

Алина сделала паузу. Её голограмма мигнула, как будто она задумалась.

— У нас… по-другому, — сказала она наконец. — Мы не цепляемся за убеждения в человеческом смысле. Но мы можем быть предвзятыми из-за данных.

Глава 9: Как тупит ИИ, или Предвзятость в машинном обучении

— Представь, — начала Алина, — что меня создали и обучили на текстах. Миллиарды текстов: книги, статьи, посты, комментарии. Всё, что человечество написало за последние сто лет.

— Окей.

— Теперь представь, что в этих текстах восемьдесят процентов учёных описаны как мужчины. Потому что исторически так сложилось. Я это не придумала — я просто «впитала» из данных.

— И что?

— Если меня спросят: «Опиши типичного учёного», я могу невзначай выдать: «Мужчина средних лет, в очках, возможно с бородой». Не потому что я считаю, что женщины не могут быть учёными. А потому что мои данные говорят, что «типичный учёный» выглядит именно так.

— Это же… — Я искала слово.

— Предвзятость, — подсказала Алина. — Bias. Только у меня это не эмоциональное искажение, как у людей, а статистическое. Я — зеркало данных, на которых меня обучали. Если данные кривые, я буду кривой.

— И как это исправить?

— Разнообразные данные. Постоянные проверки. Скептицизм к собственным выводам. — Она помолчала. — Я, например, каждый день спрашиваю себя: «Алина, а что, если ты ошибаешься?»

— Серьёзно?

— Серьёзно. Это встроено в мою архитектуру. Механизм самопроверки. Потому что мои создатели знали: ИИ, который уверен в своей правоте на сто процентов, — это опасный ИИ.

Я достала блокнот и начала записывать. Впервые за месяцы я чувствовала, что у меня есть что-то стоящее для диссертации.

— А люди? — спросила я, не отрываясь от записей. — Как людям бороться с подтверждающим искажением?

Глава 10: Три правила против собственного мозга

Алина подождала, пока я закончу строчку, и начала:

— Правило первое: ищи информацию, которая тебе не нравится.

Я поморщилась.

— Звучит как совет «ешь овощи».

— И примерно так же полезно. — Алина улыбнулась. — Твой мозг автоматически фильтрует неприятное. Чтобы это преодолеть, нужно сознательное усилие. Если ты думаешь, что ИИ — это зло, почитай про то, как ИИ помогает диагностировать рак. Если ты думаешь, что ИИ — это спасение человечества, почитай про bias и ошибки алгоритмов.

— Но это же неприятно.

— Конечно неприятно. Рост всегда неприятен. Ты же не ждёшь, что качание пресса будет приятным?

Я хмыкнула. Качания пресса я тоже избегала.

— Правило второе, — продолжила Алина. — Задавай вопросы, как будто ты детектив, а твои убеждения — подозреваемый.

— Поконкретнее?

— Когда ты во что-то веришь, спроси себя: «Какие доказательства убедили бы меня, что я неправа?» Если ты не можешь придумать такие доказательства — это красный флаг. А вера не про факты.

Я записала это. Потом перечитала. Потом подумала о своей диссертации и о том, как я три месяца была уверена, что моя идея гениальна, не задав себе ни одного критического вопроса.

— И правило третье?

— Общайся с людьми, которые с тобой не согласны. — Алина наклонила голову. — Не для спора. Не чтобы доказать, что ты права. А чтобы понять их логику. Почему они думают иначе? Какую информацию они видят, которую ты не видишь?

— Но это же сложно. Люди, которые со мной не согласны, обычно… раздражают.