Бесплатный фрагмент - Снабженец

Глава 1: Срыв поставки

Анатолий Крутов стоял у массивного панорамного окна своего кабинета, глядя на индустриальный пейзаж, раскинувшийся за пределами завода «Прогресс». Раннее утро окрашивало серые корпуса цехов в мягкие персиковые тона, дым из труб медленно поднимался в прохладном осеннем воздухе. Внизу, уже оживая, ползли погрузчики, сновали фигурки рабочих. Для них начинался обычный трудовой день. Для него — нет.

В руке он сжимал рацию, голос из которой был сух и лаконичен, как доклад по военной связи.

— Повторяю, Толик, фура с катализатором не вышла на погрузку в Туле. Диспетчер «Восток-Транза» молчит, как партизан на допросе. Говорит, «технические неполадки».

Анатолий медленно перевел взгляд на рацию. Его пальцы, покрытые старыми шрамами, сжали черный пластик чуть крепче.

— «Технические неполадки», — без интонации повторил он. — Понял. Жди.

Он положил рацию на стол, рядом с идеально чистым планшетом, на котором горели красным три цифры: 72. Семьдесят два часа. Ровно столько оставалось у завода до полной остановки доменной печи №2. Остановки, которая обойдется в десятки миллионов, в срывы госконтрактов, в тысячи людей, вставших на паузу. И все из-за одного-единственного вагона, вернее, его отсутствия. Вагона с химическим катализатором, без которого гигантская сталеварная махина не могла дышать.

Анатолий Крутов, начальник отдела снабжения, в прошлом — офицер ГРУ, отвечавший за логистику в самых горячих точках, знал: случайных «технических неполадок» не бывает. Не тогда, когда на кону стоит такое. Это был вызов. Четкий, ясный, как выстрел.

Он повернулся от окна. Его кабинет был его штаб-квартирой. Пространство, лишенное каких-либо излишеств. Никаких фикусов, китайских статуэток счастья или постеров с мотивирующими надписями. Стеллажи с папками, расставленными по цветам и номерам. Большая тактическая карта региона на стене, испещренная значками и нитями маршрутов. Мониторы, показывающие графики отгрузок, движение транспорта в реальном времени. И стол. Большой, дубовый, на котором стоял лишь мощный ноутбук, та самая рация на зарядной базе и старый, видавший виды, латунный зажигалка «Зиппо» — подарок от его бывшего подразделения.

Он сел в кресло, откинулся на спинку. Пятьдесят два года. Волосы с проседью, коротко стриженные. Лицо с жесткими, прочерченными жизнью и службой складками у рта и глаз. Взгляд спокойный, тяжелый, внимательный. Взгляд человека, который привык видеть не предметы, а связи между ними. Сети. Потоки. Уязвимости.

Он провел рукой по лицу, ощущая подушечками пальцев шершавую кожу. Память, против его воли, отбросила его на двадцать лет назад. Пыль Афганистана, не та, что в кино, а едкая, мелкая, въдающаяся в поры. Грохот вертолетов. И его задача — обеспечить, чтобы боеприпасы, горючее, медикаменты всегда были там, где они нужны, и тогда, когда они нужны. Любая ошибка в его расчетах, любая «техническая неполадка» в той логистической цепочке измерялась не в деньгах, а в жизнях. Эта привычка — видеть за цифрами и маршрутами человеческие судьбы — осталась с ним навсегда. Теперь здесь, на этом мирном, казалось бы, заводе, ошибка тоже измерялась жизнями. Жизнью завода, жизнями тех, кто на нем работал.

Он взял стационарный телефон, набрал один цифру.

— Лида, кофе. И попроси ко мне Борисыча.

Через минуту дверь открылась, и в кабинет вошел плотный, коренастый мужчина лет шестидесяти, с умными, хитроватыми глазами и мощными, привыкшими к работе руками. Борис Игнатьевич, или просто Борисыч, — его заместитель, правая рука, человек, который знал о снабжении завода все и чуть больше. Они прошли вместе долгий путь, с тех пор как Анатолий, уволившись из армии, пришел на завод простым менеджером.

— Новости нерадостные, — без предисловий сказал Борисыч, опускаясь в кресло напротив. — Звонил сам Сидоров из «Восток-Трана». Говорит, у них там с тягачом беда, ждет запчасть из Германии. Смех да и только.

— Сидоров врет, — отрезал Анатолий. — Его «Мерседес» последней модели ломается реже, чем он сам. Где водитель? Григорьев?

— Мобильный выключен. Дома жена говорит, в рейсе. Хотя по графику он должен был быть в Туле еще вчера вечером.

В этот момент дверь приоткрылась, и секретарша Лида, строгая женщина в очках, внесла два дымящихся стакана с кофе. Анатолий кивнул ей в знак благодарности.

Когда дверь закрылась, он отпил глоток. Кофе был крепкий, почти как в армии, без сахара.

— Ладно, — тихо сказал Анатолий, глядя на темную жидкость в стакане. — Давай рассуждать логически. Кому выгодна остановка печи?

— Конкуренты? Завод «Сталь-Инвест»? Они наш последний контракт на корпуса для «Лады» глазом положили.

— Возможно. Но это грубо. Слишком заметно. Остановка печи — это ЧП федерального уровня. Сюда нагрянут проверки со всех калибров. Слишком много шума. Нет, это что-то другое.

— Шантаж? Может, кто-то хочет, чтобы мы заплатили за «возобновление» поставок?

— Теплее, — Анатолий поставил стакан. — Но опять же, слишком примитивно. Нет, здесь пахнет чем-то более основательным. Это не попытка заработать. Это проверка. Проверка на прочность. Нашей системы. Моей.

Он встал, подошел к карте. Его взгляд скользнул по знакомым линиям дорог, железнодорожных веток, узловых станций.

— «Восток-Транз» — фирма новая, на рынке всего полтора года. Растет как на дрожжах. Все тендеры на перевозки особо важных грузов для промышленности региона выигрывают они. Интересно, да?

— Думаешь, они «крышуемые»?

— Я думаю, что у них очень влиятельные покровители, — поправил Анатолий. — И сейчас эти покровители решили показать, кто здесь хозяин. Они перекрыли нам кислород. Демонстративно. Ждут нашей реакции.

— Какой реакции? Мы звоним, умоляем, предлагаем деньги?

— Именно этого они и ждут. Чтобы мы признали их силу. Чтобы мы стали их клиентом на постоянной основе. Клиентом, который платит не только за перевозки, но и за то, чтобы перевозки вообще состоялись.

— Сволочи, — с ненавистью выдохнул Борисыч. — И что будем делать? Директор уже нервничает, звонил из министерства.

— Директор пусть работает с министерством. А мы будем работать с реальностью, — Анатолий вернулся к столу, взял свой личный, старый, кнопочный телефон. У него не было смартфона. Он не любил устройства, которые могли его подслушивать без его ведома. Этот же аппарат был чист, как слеза. — Нам нужно найти Григорьева. И поговорить с Сидоровым на языке, который он понимает.

Он набрал номер, не занесенный ни в один официальный список.

— Сергей? Это Крутов. Давно не звонил. Извини. Мне нужна информация. — Он назвал марку, номер тягача и ФИО водителя. — Да, он пропал. Найди его. И еще, посмотри, кто реально стоит за «Восток-Транзом». Нет, не Сидоров, он ширма. Кто хозяин? Деньги? Я жду.

Он положил трубку.

— Это кто? — спросил Борисыч.

— Человек, который умеет находить информацию. Бывший связист из нашего полка. Сейчас он… решает вопросы информационной безопасности в одном очень крупном банке. У него есть доступ к камерам, к базам, ко всему.

Борисыч понимающе кивнул. Он знал, что у Анатолия есть «свои люди» в разных сферах. Остатки той, прошлой жизни, которая никогда не отпускала до конца.

Пока они ждали звонка, Анатолий погрузился в работу. Он диктовал Лиде письма формальным контрагентам, запрашивая срочные альтернативные поставки катализатора, хотя знал — это пустая трата времени. Никто не держал на складе такой объем редкого реагента. Все работали «с колес». Он просчитывал варианты, строил в уме новые логистические цепочки, но каждый раз упирался в ту же проблему — время. Семьдесят два часа. Сейчас уже семьдесят.

Он был похож на шахматиста, который видел, как противник готовит матовую комбинацию, и знал, что обычными ходами ее не избежать. Нужно было ломать правила. Выходить за пределы доски.

Через час телефон зазвонил. Анатолий поднял трубку.

— Говори.

— Машину нашли, — донесся голос Сергея. — Она стоит на заброшенном складе в тридцати километрах от Тулы, под охраной. Двух ребят. Водитель, Григорьев, с ним все в порядке, но он напуган. Его предупредили, чтобы молчал, как рыба. А по поводу «Восток-Транза»… Толик, тут дело серьезнее, чем ты думаешь. Фирма — это фронт. Деньги идут из офшора, который связан с «Объединением Волковых». Слышал о таких?

Анатолий нахмурился. «Волки» — это была не просто банда. Это была хорошо структурированная преступная группировка, которая давно перешла от рэкета и разборок к легальному и полулегальному бизнесу. Строительство, перевозки, экспорт сырья. Говорили, что у них есть крыша на самом высоком уровне.

— Слышал, — коротко ответил Анатолий. — Кто главарь?

— Человек по кличке Бурий. Реальный пахан. Жесткий, умный, не светится. Его правая рука — некий Артем Гуров, бывший мусор, теперь исполнительный директор «Восток-Транза» по факту. Именно он отдал приказ задержать твою фуру.

— Понятно. Спасибо, Серега. Я твой должник.

— Брось. Береги себя, Крутов. С «Волками» шутки плохи.

Разговор окончился. Анатолий пересказал суть Борисычу. Тот побледнел.

— «Волки»? Да мы же с ними связываться не сможем! Это же…

— Это же преступная группировка, которая решила, что может диктовать условия крупному оборонному предприятию, — холодно закончил Анатолий. — Они ошибаются.

— Что будем делать?

— Сначала вернем наш груз. А потом посмотрим.

Анатолий снова взял рацию.

— «Сокол», я «Орёл». Нужна группа из четырех человек. Без форменного обмундирования. Гражданская одежда, темная. Инструмент для тихого вскрытия. Координаты вышлю. Задача — проникнуть на объект, нейтрализовать охрану, освободить водителя и грузовик. Действовать бесшумно и быстро. Время на выполнение — три часа.

Из рации донесся спокойный, уверенный голос:

— Понял, «Орёл». Задание принято. Ждем координаты.

Борисыч смотрел на Анатолия с смесью восхищения и ужаса.

— Толик, это же… это же уголовщина! Похищение, проникновение…

— Это восстановление законности, Борис Игнатьевич, — поправил его Анатолий. — Наш груз был незаконно задержан. Мы его возвращаем. Охрана будет нейтрализована, но не ранена. Мы не бандиты. Мы — снабженцы. И наша работа — обеспечивать поставки. Любыми способами.

Он говорил это с такой ледяной убежденностью, что Борисыч только развел руками. Он снова увидел в своем начальнике не менеджера в пиджаке, а того самого офицера, который в свое время обеспечивал доставку грузов в горные кишлаки, окруженные духами.

Пока группа «Сокол» выполняла задание, Анатолий не сидел сложа руки. Он позвонил Сидорову, формальному владельцу «Восток-Транза».

— Алексей Петрович, — сказал он голосом, не предвещающим ничего хорошего. — Я знаю, что ваш тягач стоит на заброшенном складе под Тулой. Я знаю, что он в исправном состоянии. И я знаю, что вы действуете по приказу Артема Гурова. Передайте ему следующее. Мой груз должен быть на заводе завтра к восьми утра. Если этого не произойдет, я не пойду в полицию. Я не буду писать жалобы в министерство. Я лично приеду и объясню ему и его шефу, Бурию, что игра в кошки-мышки с предприятием, которое работает на оборонку, — это очень, очень плохая идея. Вы поняли меня?

На том конце провода повисла гробовая тишина, потом Сидоров просипел:

— Вы… Вы с ума сошли! Вы не понимаете, с кем связываетесь!

— Это вы не понимаете, с кем связываетесь, — мягко ответил Анатолий и положил трубку.

Он не блефовал. Он ненавидел блеф. Он всегда действовал наверняка.

Через два часа рация ожила.

— «Орёл», «Сокол». Задание выполнено. Груз в пути. Охрана нейтрализована, связывать не пришлось, усыпили газом. Водитель в порядке, везет катализатор. Будет у вас к пяти утра.

Анатолий позволил себе редкую улыбку.

— Молодцы. Отличная работа. «Орёл» — отбой.

Он посмотрел на Борисыча.

— Вот и все. Завтра печь не встанет.

Борисыч вытер со лба пот.

— Господи, Толик… Я думал, у меня сердце выпрыгнет. А что они? «Волки»? Они же не простят такого унижения.

— Конечно, не простят, — согласился Анатолий. Его взгляд снова стал тяжелым и отстраненным. — Первый ход сделан. Теперь ждем ответного. И, Борисыч, готовь документы. Мы разрываем все контракты с «Восток-Транзом». Найдем других перевозчиков.

— Но они же монополисты по сути!

— Были монополистами. До сегодняшнего дня.

Вечером Анатолий Крутов вернулся домой поздно. Его квартира была такой же аскетичной, как и кабинет: минимум мебели, ничего лишнего. Тишина. Одиночество было его постоянным спутником с тех пор, как умерла жена. Елена не вынесла его постоянных командировок, его замкнутости, его ночных кошмаров, в которых он снова и снова переживал взрывы, обстрелы, потери. Она ушла, оставив ему самое дорогое — их дочь, Катю. Сейчас Кате было двадцать два, она училась в московском институте на дизайнера, жила в общежитии. Она была его светом, его единственной уязвимостью.

Он подошел к книжной полке, взял в руки серебряную рамку. На фотографии смеялась молодая девушка с темными, как у него, глазами и пшеничными волосами, как у матери. Катя. Его девочка.

Он позвонил ей.

— Пап! — ее голос всегда звучал для него как глоток свежего воздуха. — А я тебе как раз собиралась звонить! У нас тут в институте конкурс проектов, я прошла в финал!

Он слушал ее взволнованный, счастливый лепет, и суровые складки на его лице разглаживались. Он улыбался. Настоящей, теплой улыбкой.

— Молодец, дочка. Я тобой горжусь.

— Спасибо, пап! А как у тебя дела? Завод не развалился без тебя?

— Пока держится, — пошутил он. — Скучаю по тебе. Приезжай как-нибудь на выходные.

— Обязательно! Через две неделе, после конкурса. Ой, мне бежать, лекция! Целую, папуля!

— Целую, рыбка.

Он положил трубку и еще долго стоял у окна, глядя на огни ночного города. Он добился своего. Он спас завод от остановки. Но чувство тревоги не отпускало. Оно было знакомым, как запах пороха и пыли. Чувство перед боем. Он знал — «Волки» ответят. Вопрос был лишь в том, как и когда.

Он не мог знать, что в этот самый момент в роскошном офисе в центре города мужчина по имени Артем Гуров, бывший мент, а ныне правая рука Бурия, с холодной яростью слушал доклад о провале операции. Его лицо, когда-то, возможно, и не лишенное приятности, теперь было искажено злобой.

— Крутов… — прошипел он. — Думаешь, ты самый умный? Думаешь, твое военное прошлое тебя спасет?

Он повернулся к своему подчиненному, здоровенному детина с пустым взглядом.

— Надо проучить этого снабженца. Но бить по заводу — шумно. Бить нужно по нему лично. Найти его слабое место.

Гуров достал из стола толстую папку. Это было досье на Анатолия Крутова. Он листал его, пока его взгляд не упал на фотографию. Не на самую последнюю, служебную, а на другую, сделанную скрытой камерой. На ней Анатолий обнимал на перроне улыбающуюся девушку с пшеничными волосами.

— Вот… — тихо сказал Гуров, и на его лице расплылась улыбка. — Анатолий Борисович, у вас есть дочка. Очень красивая дочка. Наверное, ваша гордость. Ошибка, Крутов. Большая ошибка — иметь то, что можно потерять.

Он посмотрел на своего подручного.

— Узнай о ней все. Где учится, с кем дружит, какой у нее распорядок дня. Все.

Детина молча кивнул и вышел.

Гуров остался один. Он подошел к окну, за которым сияли огни мегаполиса. Его город. Его правила.

— Игра только начинается, снабженец, — прошептал он. — Посмотрим, как ты поведешь себя, когда ставки станут по-настоящему высокими.

А в это время Анатолий Крутов, чувствуя необъяснимый холод на спине, проверял замки на входной двери. Старые привычки умирали с трудом. Он не знал, что угроза уже вышла за стены его кабинета и его завода. Она двигалась по направлению к его единственному свету, к его дочери. И очень скоро ему предстояло узнать, что чтобы спасти ее, мало быть хорошим снабженцем и бывшим офицером. Придется снова стать солдатом. Солдатом, который воюет в одиночку против целой преступной сети.

Глава 2: Стая

Три дня. Семьдесят два часа. Они истекли, и доменная печь №2 завода «Прогресс» не остановилась. Ровно в 5:17 утра многотонный грузовик с цистерной, за рулем которого сидел бледный, но невредимый водитель Григорьев, въехал через проходную на территорию завода. Анатолий Крутов, встретивший его лично, отдал короткую команду бригаде — немедленно начинать разгрузку и подачу катализатора.

Кризис был предотвращен. Завод вздохнул с облегчением. Директор, Василий Петрович Семенов, пожал Анатолию руку, пробормотал что-то о «высоком профессионализме» и «спасении репутации предприятия», и укатил в министерство с триумфальным отчетом. В цехах вновь загудели гудки, загрохотали механизмы, жизнь вернулась в привычное русло.

Но для Анатолия тишина не наступила. Та самая, звенящая, бывалая тишина перед бурей. Он сидел в своем кабинете, и внутреннее напряжение не ослабевало, а лишь нарастало, сжимая виски стальными тисками. Он сделал свой ход — сильный, дерзкий, неожиданный для противника. Он отбил атаку. Теперь по всем законам противостояния должен был последовать ответный удар. И он знал — «Волки» не простят публичного унижения. Их сила была не только в жестокости, но и в репутации. Показать слабину — значит, пригласить других хищников к дележу территории. Они должны были ответить. Жестко. Демонстративно.

Он взял свой старый телефон и набрал номер дочери. Опять. В который раз за сегодняшний день. И снова — «абонент временно недоступен». Холодная волна тревоги, на этот раз более сильная и отчетливая, прокатилась по его спине.

Катя обычно не выключала телефон. Никогда. Она знала, как он волнуется. Она могла забыть позвонить, засидеться на паре или с подругами, но всегда была на связи. «Абонент временно недоступен» — это могло означать разряженный аккумулятор, проблемы с сетью… или нечто иное.

Он позвонил в общежитие ее института. Трубку взяла дежурная.

— Здравствуйте, это Анатолий Крутов, отец Екатерины Крутовой, комната четыре-ноль-восемь. Не могли бы вы ее позвать?

— Минуточку.

Он слышал, как положили трубку, удаляющиеся шаги. Ждал. Сердце стучало тяжело и гулко, как молот в пустой бочке. Шаги вернулись.

— А ее нет. Девушка говорит, что Катя с вечера не возвращалась. Думали, у вас.

Ледяная рука сжала его горло.

— С какого вечера? — его собственный голос прозвучал чужим, глухим.

— Вчера она ушла на пары, около десяти утра. Больше ее не видели.

Анатолий медленно положил трубку. Рука дрогнула. Он смотрел в окно, но не видел ни цехов, ни неба. Перед его глазами стояло лицо дочери — смеющееся, живое, с ямочками на щеках. Его слабость. Его единственная уязвимость. И они нашли ее. С первого же раза. Они не стали бить по заводу, по его репутации, по деньгам. Они ударили точно в сердце.

Он почувствовал приступ тошноты. Древний, животный страх, знакомый всем отцам на свете, смешался с холодной, расчетливой яростью солдата, попавшего в засаду. Они похитили его дочь. Они посмели тронуть его девочку.

В этот момент на его рабочем столе зазвонил телефон. Не его личный, а служебный. Незнакомый номер.

Анатолий сделал глубокий вдох, выдох. Весь страх, вся паника были сжаты в комок и отодвинуты в самый дальний угол сознания. Остался только холодный, острый, как бритва, рассудок. Он поднял трубку.

— Крутов.

— Анатолий Борисович, — произнес приятный, бархатный голос. В нем слышалась легкая насмешка. — Поздравляю с победой. Очень изящный ход. Забрать груз прямо из-под носа. Я впечатлен.

— Гуров? — спросил Анатолий без эмоций.

На том конце провода коротко рассмеялись.

— О, вы хорошо подготовились. Да, Артем Гуров. Я звоню, чтобы выразить свое восхищение. И чтобы внести ясность в наши дальнейшие отношения.

— Где моя дочь? — спросил Анатолий, его голос оставался стальным, но внутри все сжалось в тугой, болезненный узел.

— Ваша дочь? Екатерина? — Гуров сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Не волнуйтесь, с ней все в порядке. Пока. Она в гостях. У нас. Мы просто пригласили ее, чтобы обсудить некоторые… деловые предложения. В более спокойной обстановке.

— Если вы тронете хоть волос на ее голове…

— Анатолий Борисович, успокойтесь, — голос Гурова стал жестче. — Мы не варвары. Мы — бизнесмены. И мы предлагаем сделку. Вы нам немного мешаете. Ваша принципиальность, ваше нежелание работать с нашими транспортными компаниями… это вносит дисбаланс в наш общий рынок.

— Что вы хотите? — отрезал Крутов.

— Всего лишь сотрудничества. Вы остаетесь на своей должности. Вы даже получаете значительный ежемесячный бонус. А мы, в свою очередь, получаем эксклюзивное право на все перевозки для «Прогресса». И на некоторые… закупки. Иногда вам придется закрывать глаза на несоответствия в спецификациях, принимать не совсем те марки стали, которые указаны в контрактах. Мелочи. Но очень прибыльные мелочи.

Анатолий молчал. Он смотрел на карту на стене, но видел уже не логистические цепочки, а тропу войны. Одинокую, кровавую тропу.

— Вы меня слышите, Крутов? — голос Гурова потерял бархатистость.

— Слышу.

— Ваша дочь будет возвращена вам сегодня же вечером. Невредимой. Взамен вы подпишете готовый контракт с «Восток-Транзом» и дадите команду бухгалтерии на авансовый платеж. Пятьдесят процентов. Это демонстрация доброй воли. С вашей стороны.

Анатолий понимал, что это ловушка. Подписать контракт — значит, навсегда отдать себя и завод в их руки. Стать марионеткой. Но где была Катя? Что с ней сделают, если он откажется? Страх за дочь был огнем, выжигающим все внутри.

Но за годы службы он научился одному — в ситуации абсолютного цейтнота и давления нельзя поддаваться эмоциям. Нужно действовать. Думать. Искать слабые места.

— Мне нужно подтверждение, что она жива и с ней все в порядке, — сказал он, покупая время. — Я должен с ней поговорить.

Гуров помолчал, явно оценивая ситуацию.

— Хорошо. Через пятнадцать минут вам позвонят. Запомните, Крутов, никакой полиции. Никаких ваших бывших сослуживцев. Один наш человек наблюдает за вашим домом, другой — за заводом. Если мы почуем неладное… Вы ведь любите свою дочь, да? Она у вас одна.

Связь прервалась.

Анатолий опустил трубку. Его руки сжались в кулаки так, что кости побелели. Он был в ловушке. Вокруг — враги. Цель — спасение дочери. Тактическая ситуация знакомая до боли. Но никогда еще ставки не были так высоки.

Он не мог позвонить в полицию. Гуров не блефовал — у него наверняка были свои люди в органах. Стандартный оперативный план был бы быстро раскрыт, и Катю убили бы. Он не мог собрать своих старых товарищей — это заняло бы слишком много времени, а главное, вовлекло бы их в смертельную опасность. Это была его война. Только его.

Он открыл нижний ящик стола, заваленный папками. Под ними лежал небольшой, тяжелый металлический кейс. Он щелкнул замками. Внутри, в бархатных ложах, лежали предметы, не имевшие отношения к работе снабженца. Шпионский фонарик с ультрафиолетовым излучением, миниатюрный сканер радиодиапазонов, два «бронежилетных» телефона с мощными аккумуляторами и шифрованием, и несколько других специфических устройств. Это был его «тревожный чемоданчик», собранный еще по старой памяти. Он надеялся, что никогда не придется его открыть.

Он достал один из телефонов, включил его. Пока он загружался, его мозг работал на пределе, выстраивая план. Ему нужно было сделать три вещи: установить местонахождение Кати, найти способ туда проникнуть и обеспечить ее безопасность во время штурма. И все это — в одиночку, против неизвестного количества противников.

Первое — локация. Звонок должен был стать ключом.

Ровно через пятнадцать минут зазвонил его личный телефон. Незнакомый номер.

— Папа? — дрожащий, испуганный голос Кати пронзил его сердце, как раскаленный нож.

— Рыбка! Ты в порядке? С тобой все хорошо? Они тебя не обидели?

— Я… я не знаю, где я… Темно… Пап, мне страшно…

— Держись, дочка. Я все решу. Я тебя найду. Держись, слышишь?

Чей-то мужской голос на заднем плане что-то резко сказал, и связь прервалась.

Разговор длился считанные секунды. Но для Анатолия их хватило. Пока он говорил с дочерью, его второе ухо, настроенное годами прослушиваний и анализа, фиксировало фоновые шумы. Глухой, равномерный гул. Не городской. Похожий на гудение мощной вентиляции или промышленного оборудования. И еще один звук… отдаленный, но узнаваемый. Гудок теплохода. Значит, где-то рядом с водой. Порт или промышленная зона на берегу реки.

Он схватил тактический планшет, подключил к нему телефон через специальный кабель. Запустил программу, которую когда-то написал для него Сергей. Она анализировала звуковую дорожку, отфильтровывая голоса и выделяя фоновые шумы для последующей идентификации.

Пока программа работала, он действовал по второму направлению. Он взял служебный телефон и позвонил Борисычу.

— Борис Игнатьевич, зайдите.

Через минуту заместитель был в кабинете. Его лицо вытянулось, когда он увидел выражение лица Крутова.

— Толик, что случилось? Опять с поставками?

— Хуже, — коротко сказал Анатолий. Он решил не посвящать Борисыча во все детали, чтобы не подвергать его лишней опасности, но часть правды ему была нужна. — У меня проблемы. Личные. Мне нужно отлучиться. На неопределенное время. Завод на тебе.

— Толик, да ты как? Куда? Директор…

— С директором я сам разберусь, — перебил его Анатолий. — Сейчас слушай внимательно. Ты идешь к Сидорову в «Восток-Транз». Ты везешь ему проект контракта. Ты говоришь, что я подумал и согласен на все условия. Но подписание будет только завтра утром, после того как я лично проверю один из их ключевых логистических объектов. Скажи, что я хочу убедиться в их надежности. Мне нужен свободный доступ на их главный складской терминал. Ты понял?

Борисыч смотрел на него, как на сумасшедшего.

— Ты… ты соглашаешься? После всего? Но это же кабала!

— Это тактика, Борис Игнатьевич, — холодно сказал Анатолий. — Делай, что говорю. И запомни — ты ничего не знаешь о моих личных проблемах. Ты просто исполняешь мое распоряжение как начальника отдела снабжения. Всем так и говори.

Борисыч, все еще не понимая, но доверяя, кивнул.

— Хорошо, Толик. Как скажешь.

— И еще, — Анатолий достал из кейса один из «бронежилетных» телефонов. — Возьми это. Если тебе позвонят с незнакомого номера и скажут кодовую фразу «погода в Волгограде ясная», это буду я. И мне понадобится помощь. Запомнил?

— «Погода в Волгограде ясная», — повторил Борисыч, с опаской глядя на телефон. — Понял.

Как только Борисыч вышел, программа на планшете выдала первый результат. Анализ спектра фонового шума показал высокую вероятность — звук работающих холодильных компрессоров большой мощности. Промышленный холодильник. Или рефрижераторная зона крупного склада.

Гудок теплохода и холодильные установки. Это сужало круг поиска.

Анатолий открыл на большом экране карту города и его промышленной зоны. Портовый район. Там было несколько крупных терминалов, в том числе и принадлежащий, по данным Сергея, фирмам-прокладкам «Волков». Один из них, «Северный причал», специализировался на хранении скоропортящихся продуктов.

Он увеличил изображение. Терминал «Северный причал». Огороженная территория, несколько ангаров, причальная стенка. Идеальное место. Удаленное, контролируемое, с прямым выходом на воду, откуда можно было быстро и незаметно вывезти или, в худшем случае, избавиться от «груза».

Вероятность — восемьдесят процентов.

Теперь нужно было это проверить и разработать план проникновения. В одиночку. Против неизвестного количества боевиков.

Он снова взял свой «особый» телефон. Набрал номер, который знал наизусть, но по которому не звонил много лет.

— Алло? — ответил хриплый, прокуренный голос.

— «Медведь», это «Орёл».

На том конце провода наступила тишина, потом раздался не то вздох, не то стон.

— Господи… Крутов? Толик? Думал, тебя черти давно унесли.

— Живому небось накладно, — по-староармейски парировал Анатолий. — Слушай, нужна помощь. Неофициальная. Очень.

— Что стряслось? — голос «Медведя», а в миру — Степана Матвеевича Громова, бывшего командира его роты, а ныне владельца частного охранного предприятия, стал собранным и серьезным.

— У меня… изъяли дочь.

Он вкратце, без лишних деталей, объяснил ситуацию.

— «Волки»… — протянул Громов. — Серьезные ребята, Толик. С ними одному не справиться.

— Я знаю. Но полицию подключать нельзя. У них свои люди. Я не могу рисковать Катей.

— Понял. Что нужно?

— Информация. Терминал «Северный причал». Нужна схема помещений, расписание охраны, посты, камеры. Все, что есть.

— У меня есть парни, которые там иногда подрабатывают. Попробую что-то выяснить. Но это время, Толик.

— Его у меня нет. Два часа. Максимум.

— Будет сделано. Жди звонка.

Анатолий положил трубку. «Медведь» был одним из немногих, кому он доверял безоговорочно. Если кто и мог помочь, так это он.

Следующий шаг — экипировка. Он не мог идти с голыми руками. Он подошел к старому, массивному сейфу в углу кабинета, за книгами. Ввел код. Дверь открылась с тихим щелчком. Внутри, в промасленной ветоши, лежало то, что он хранил как память и как последний аргумент. Пистолет «Гюрза» с глушителем и четыре обоймы. И армейский тактический нож с серрейторной заточкой.

Он достал оружие. Холодный металл привычно лег в руку. Он не любил это. Он поклялся себе, что больше никогда не возьмет в руки оружие. Но они сами пришли в его жизнь. Они тронули его семью.

Он проверил обойму, дослал патрон в патронник и убрал «Гюрзу» в специальную кобуру под пиджак. Нож закрепил на лодыжке.

Пока он ждал звонка от Громова, он составил в уме план. Проникновение ночью. Через периметр. Обезвреживание охраны поодиночке. Поиск Кати. Эвакуация. Он мысленно проходил каждый шаг, ища слабые места.

Через час сорок минут зазвонил «бронежилетный» телефон.

— «Орёл», слушаю.

— «Медведь». Информация есть, но она не очень. Терминал охраняется круглосуточно. Группа из шести человек, смена по двенадцать часов. Вооружены, вероятно, травматами, но могут быть и стволы покрепче. Четыре камеры по периметру, одна на причале. Схемы помещений у моих ребят нет, но они говорят, что в основном ангаре есть офисная пристройка на втором уровне. Туда вход ограничен. Вероятно, там может находиться заложница.

— Есть ли слабые места? Подходы?

— С севера, со стороны воды, — там старая ливневка, выходит прямо к стене ангара. Камера ее не захватывает. Но там решетка.

— С решеткой я разберусь. Расписание смен?

— Смена в восемь вечера. Следующий обход периметра — в полночь.

Анатолий взглянул на часы. Было шесть вечера. У него было шесть часов на подготовку и выход на точку.

— Понял. Спасибо, Степан.

— Толик, будь осторожен. Эти «Волки»… они не шутят. Говорят, у них там какой-то новый головорез, бывший спецназовец, командует охраной. Зверь, а не человек. По кличке «Финн».

— Значит, будет с кем поговорить, — сухо сказал Анатолий. — Еще раз спасибо. Если что… позаботься о Борисыче. Он может попасть под раздачу.

— Не вопрос. Иди. И да пребудет с тобой сила, брат.

Связь прервалась. Теперь все было ясно. Цель, враг, маршрут. Оставалось только действовать.

Анатолий написал на листке бумаги короткое заявление на отгул на два дня по семейным обстоятельствам, положил его на стол для Борисыча. Затем снял пиджак, надел темную, неброскую ветровку, взял небольшой рюкзак, куда сложил инструменты из кейса, запасные обоймы и пару «дымовых шашек» — обычных петард, но которые могли создать нужный эффект.

Он вышел из кабинета, кивнул Лиде.

— Ухожу. Возможно, меня не будет до послезавтра.

Она что-то ответила, но он уже не слышал. Его сознание было уже там, на холодных, продуваемых ветром причалах «Северного терминала». Его мир сузился до одной задачи: найти и спасти дочь.

Он сел в свой служебный, невзрачный седан и выехал с территории завода. Он вел машину автоматически, его мозг продолжал проигрывать варианты развития событий. Каждый шаг, каждое движение. Он должен был быть тенью. Призраком.

Он остановился в безлюдном месте на окраине города, неподалеку от портовой зоны. Переоделся в темные, удобные для движения штаны и куртку. Проверил оружие. Разложил инструменты. Ждал наступления темноты.

Ветер с реки нес влажную, промозглую прохладу. В воздухе висели запахи мазута, ржавого металла и гнилой воды. Где-то здесь была его Катя. Напуганная, одна, в темноте. Эта мысль жгла его изнутри, но он не позволял ей управлять собой. Он превратил ее в топливо. В холодную, направленную ярость.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом и сумерки сгустились в непроглядную тьму, он вышел из машины. Он был не начальником отдела снабжения, не Анатолием Крутовым. Он был «Орлом». Офицером, который шел на задание. Его цель была впереди, во тьме, за колючей проволокой и под прицелом камер.

Он сделал последний глубокий вдох и растворился в ночи, двигаясь бесшумно, как призрак, по направлению к старой ливневой канализации, что вела к стенам вражеской крепости. Его дочь ждала. И он знал — либо он вернется с ней, либо не вернется вовсе. Другого варианта не было.

Глава 3: Призрак в тумане

Вода в ливневом коллекторе была ледяной, по щиколотку, и пахла ржавчиной, гнилью и чем-то еще, химически едким. Анатолий двигался медленно, почти не производя шума, лишь легкое всплескивание нарушало гнетущую тишину подземелья. Тактический фонарь в его руке выхватывал из мрака замшелые, осыпающиеся кирпичные стены, свисающие корни деревьев и бегущих в сторону крыс. Он шел против течения, как лосось, плывущий на нерест. К своей цели.

Расчеты «Медведя» оказались верны. Старая дренажная система вывела его практически вплотную к задней стене главного ангара терминала «Северный причал». Сквозь решетку, покрытую толстым слоем ржавчины и паутины, был виден кусок территории — залитый желтоватым светом прожекторов асфальт, угол другого склада и, собственно, серая, без окон, стена его цели.

Он остановился, выключил фонарь. Глаза постепенно привыкали к темноте. Он прислушался. Сверху доносились лишь отдаленные городские шумы, да ветер с реки гудел в щелях. Ни голосов, ни шагов. Охрана, по расписанию, должна была быть внутри, в своей будке, или совершать очередной обход по периметру, но до полуночи еще оставалось время.

Решетка была старой, но массивной. Крепления, однако, изъела ржавчина. Он снял рюкзак, достал небольшой лом и мощные кусачки. Работа требовала времени и тишины. Каждый скрежет металла о металл заставлял его замирать, прислушиваясь к малейшим признакам тревоги сверху. Но ветер был его союзником, заглушая негромкие звуки.

Через двадцать минут он вырезал в решетке достаточно большой проем, чтобы протиснуться. Он затащил отрезанный кусок внутрь коллектора, чтобы он не валялся на виду, и проскользнул наружу, как тень.

Спиной прижавшись к холодной, шершавой бетонной стене ангара, он провел быструю разведку. Прямо перед ним — забор с колючей проволокой, метров через пятьдесят. Слева — угловая камера, ее объектив был повернут в сторону главных ворот. Справа — тупиковой угол, образованный его ангаром и соседним, там было темно и, судя по всему, не охранялось. Идеальная точка для проникновения.

Он помнил схему, переданную «Медведем». Камера на причале была позади него, со стороны реки. Она не представляла угрозы. Главная задача — миновать угловую камеру и найти путь внутрь.

План был прост до гениальности. Он не стал подбираться к камере, чтобы ее отключать — это сразу бы вызвало тревогу. Вместо этого он использовал то, что было под рукой. Подняв с земли несколько старых, проржавевших болтов, он метнул один из них в темный угол между складами, подальше от себя.

Металлический лязг о асфальт прозвучал оглушительно в ночной тишине.

Анатолий замер, вжавшись в стену. Почти сразу из-за угла главного ангара послышались шаги и голос.

— Кто там? Ты, Витя, опять голубей гоняешь?

Второй голос, более ленивый, ответил:

— Да откуда я знаю. Может, ветром что снесло. Иди проверь, если охота.

— Ага, иди сам. Мне в тепле сидеть охота.

Но долг, видимо, взял верх. Из-за угла показался крупный мужчина в темной униформе охраны, с автоматом на груди. Он нехотя шел в сторону шума, посветив фонарем в темноту.

Это был его шанс. Пока один охранник отвлекался на мнимую угрозу, Анатолий, используя его же шум как прикрытие, быстрыми, бесшумными шагами пересек освещенную зону и прижался к стене прямо у угла ангара, в мертвой зоне камеры. Он видел спину ушедшего охранника.

Дверь. Служебный вход. Она была всего в десяти метрах от него. И она, как он и надеялся, была приоткрыта. Охранники, чувствуя себя в безопасности на закрытой территории, часто пренебрегали правилами, особенно в холодную погоду, чтобы не бегать каждый раз к калитке.

Он подождал, пока ушедший охранник, никого не найдя, не вернулся назад, ворча себе под нос, и не скрылся за углом. Затем, выждав еще минуту, Анатолий, как призрак, скользнул внутрь.

Его обдало волной теплого, спертого воздуха, пахшего соляркой, машинным маслом и пылью. Он оказался в небольшом техническом помещении — что-то вроде кладовки для уборочного инвентаря. Из-за тонкой стены доносились голоса двух охранников, которые он слышал снаружи. Они сидели в своей будке, судя по звуку, смотрели телевизор.

Он приоткрыл дверь в основной объем ангара на сантиметр. Гигантское пространство, уходящее ввысь, в темноту, под самую крышу. Стеллажи, коробки, паллеты с товаром. Гул работающих холодильных установок, который он слышал в телефоне. Это было то самое место.

Где-то здесь была Катя.

Согласно информации «Медведя», ее могли держать в офисной пристройке на втором уровне. Он увидел ее — металлическую лестницу, ведущую на галерею, идущую по периметру ангара. В дальнем конце галереи была дверь.

Проблема была в том, что чтобы добраться до лестницы, ему нужно было пересечь открытое пространство, хорошо освещенное несколькими лампами дневного света. И прямо под лестницей, в стеклянной будке, сидели те двое охранников.

Нужен был отвлекающий маневр. Большой.