электронная
180
печатная A4
690
18+
Смена Времен

Бесплатный фрагмент - Смена Времен

Объем:
180 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-8894-1
электронная
от 180
печатная A4
от 690

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

И увидел Господь Бог, что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во вся­кое время; и раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем.

(Быт.6:5–6)

Поднимите глаза ваши к небесам и посмотрите на землю вниз: ибо небеса исчезнут, как дым, и земля обветшает, как одежда, и жители ее также вымрут; а Мое спасение пребудет вечным, и правда Моя не престанет.

(Ис. 51:6)

Люди верят в сказки, потому что реальность лишена того, что в действительности заложено в человеке — божественное начало, которое не имеет границ возможного, и поэтому человек никогда не смирится со смертью, ведь смерть — это конец суще­ствования.

Порождение хаоса

За десять месяцев до главных событий


Яркий свет, внезапно заполнивший комнату, ослепил Хагая. Закрыв лицо руками, он вскрикнул и упал на колени. Невероят­ный страх объял его, хоть сам Хагай был человеком мужествен­ным — таковым он считал себя — отважным и не скрывающим правду за лживыми устами. Но это был необычный страх — страх от безысходности, от собственной немощности, подобный страху тонущего человека со связанными за спиной руками и прикрепленным грузом, беспощадно тянущим его вниз.

Конечно, страх, который есть у любого здорового, адекватно­го человека, присутствовал и в нем. Но Хагай был тем, для кого порог боязни находился на самом дне ощущений, куда он еще до сих пор не добирался. Как он считал, в природе существуют все­го три типа людей. Первые — это люди, которые готовы бороть­ся со своими демонами. Побеждая их, они становятся сильнее. Вторые — всегда убегают от своих демонов, живя в постоян­ном страхе перед чем-либо. Зачастую, спасая свою никчемную жизнь, такие создания изворачиваются, лгут и подставляют дру­гих. Наконец, третьи — сумасшедшие люди — те, для кого во­все не существует ни страха, ни горя, ни печали. Хагай относил себя к первому типу. А так как ему до сих пор не приходилось добираться на то самое дно ощущений, где находился его порог боязни, царство абсолютного страха, он причислял себя к бес­страшным.

Язык его онемел, и он долго не мог сказать ни единого слова. Словно в пламени раскаленной лавы, горело сердце, мысли пута­лись, и он абсолютно не мог понять, что происходит.

Тогда, собравшись с силами, он захотел подняться, но в этот момент его тело стало каменным и вовсе перестало слушаться.

— Встань и открой глаза свои. Не бойся меня, ибо ты обрел благодать в глазах Всевышнего, — словно раскаты грома прозву­чали эти слова.

— Кто ты… как зовут тебя? — спросил растерянный Хагай.

Выпрямившись, он увидел перед собой мужа с расправленными крыльями, простиравшего к нему могучие руки.

Он был облачен в ярко-белую одежду, лицо его светилось, как молния, а глаза горели, словно яркие звезды.

В тот момент он почувствовал, как тепло от прикосновения ангела, словно живительная сила, медленно наполнило каждую клетку его тела, очищая кровь от мощного прилива адреналина.

— Слушай внимательно меня: настало время конца рода че­ловеческого. Горе живущим на земле, ибо вот, последний че­ловек родится с добрым сердцем. Но это лишь начало. Падет власть всякая, и упразднится вся религия. Блудницею величать ее, со зверем она связана узами блуда, и дела ее мрак, мерзость язычников, хулящих Имя Всевышнего. Скажут тогда, где Го­сподь, на кого оставил Он землю эту? Скорбь великая грядет, и не скроется никто от суда Его, и тогда поднимет Он мертвых и будет судить по делам их судом великим, ибо на земле перед этим останутся лишь только те, которым уготовлено последнее испытание. А после грядет славное воскресение, так как вот он, день седьмой, великая суббота. Все, что было сказано через про­роков, сбылось, а остаток сбудется непременно, и не останется ни единого слова тщетным, ибо Свят Великий Отец, Который не дает слов напрасно. А имя мое неважно для тебя, важно лишь имя — Ияхвэ. Внимай словам Его: в городе отца твоего через десять меся­цев родится дитя женского пола, и останется отец с ней, имя ему Андрей, живет же он в доме брата матери твоей. Пока не увидишь человека этого, будет на сердце твоем груз тяжелый лежать, не дающий покоя ни днем, ни ночью, а увидев его, успокоишься. Это будет знаком тебе, что нашел его. А чтобы мог говорить ты с ним, смягчит сердце его Господь, дабы услы­шано было им изреченное из уст твоих. Иди к нему и передай слова эти, так говорит Господь: возьми дитя свое по рождению его и отправляйся в дом жены твоей, и будешь жить там по не­воле своей. Через восемь месяцев после двадцатилетия дочери твоей, возьми ее и скройся с места того, где обитать тогда бу­дешь — небезопасно будет в нем. Тогда найдешь пристанище себе и дочери своей в доме отца и матери жены твоей. Да не огрубеет сердце твое, и не прет­кнешься о камень ты, тропою нелегкою устелен путь твой. Чи­тай слово Мое во все дни жизни своей, и научи дитя твое за­поведям Моим, и поймешь замысел Мой. Вот посылаю тебя в логово диких зверей, жаждущих крови, и спасешься, лишь упо­вая на силу Мою. Да сокрушу врагов твоих, доколе не сбудется слово, изреченное из уст Моих, и тогда обретешь покой в лоне Моем, — сказав все это, в мгновение ангел исчез.

Очнувшись в холодном поту, мужчина поначалу не понял, что произошло. Видение казалось таким реальным, что еще де­сять минут он просто сидел на кровати, приходя в себя от по­трясения. Поднявшись, он машинально обул домашние туфли и направился к холодильнику: Хагай нуждался в глотке холод­ной воды. Взваленный груз с огромной силой давил на сердце так, что ему было тяжело дышать. Мысли об ангеле не покидали его. Хагай решил не медлить и утром непременно взять билет на самолет, чтобы полететь в тот город и навестить незнакомую семью. Конечно, затея казалась мужчине безумной, но он был искренне верующим человеком, изучающим слово Бога. Он ве­рил, что видение вещее, и твердо решил выполнить все, о чем поведал ему ангел.

Хагаю не исполнилось и тридцати лет, но седина уже слег­ка посеребрила его волнистые волосы. Выразительный взгляд светло-синих глаз выдавал принципиальный и нелегкий харак­тер Хагая. Атлетичный, с благородной осанкой, природа щедро одарила его физическими данными.

Он был человеком, ненавидящим зло, справедливым, с упря­мой натурой, но при логичном, должном объяснении готовым идти на компромиссы.

Порой он не мог понять, зачем Господь настолько оттянул конец этой системы вещей. Но пророчество, сказанное ангелом, ответило Хагаю на беспокоящие вопросы.

«Всевышний ждал, когда на Земле родится последний че­ловек с чистым сердцем, чтобы свершилось пророчество об апокалипсисе. Это событие даст ответ на спорный вопрос, под­нятый давно Сатаной: будет ли верен человек Богу? Дьявол, вечный обвинитель Бога, подобен испорченному ребенку, ко­торый ни с кем любовь родителя делить не хочет, непрестанно обвиняет человека, а с ним и его Создателя. Повержен будет вскоре этот ангел, говорящий Ему: „…Твои создания, что суть из праха, служат Тебе, лишь когда им хорошо. За жизнь же все отдадут никчемные людишки, кого так сильно полюбил Ты, прощая вечно им грехи. А ведь полюбив их, Ты забрал частицу от меня, из света сотворенного, который никогда тебя не преда­вал!“ Не унывай, Хагай, ведь мир идет к логической развязке», — так размышлял он.

Смешанные чувства терзали его сознание. Все шло к концу мировой системы, а он, дожив до средних лет, столько не успел сделать. Хагай спешно собрался в путь и полетел в указанный ангелом город. Прилетев, он поймал такси, чтобы доехать до нужного места, сел на заднее сиденье и попытался расслабить­ся. Щемящие сердце чувства о знакомых местах окутали Хагая в пелену приятных воспоминаний беззаботного детства. Ему так давно не хватало подобных ощущений. Ведь детство — это тот фундамент, на основании которого строится жизнь каждого человека, а у Хагая оно было светлым, окруженным любовью и лаской. На миг он почувствовал себя свободным, но вновь гне­тущая боль напомнила о себе и нарушила его покой.

Опустив подлокотник, он оперся на него правой рукой в на­дежде хоть немного снять напряжение, терзающее его с момента пробуждения. «Еще немного, — говорил он себе, — и все прой­дет». Вдруг целительная теплота, словно легкая волна, накаты­вающая на песчаный берег, поднялась от кончиков пальцев ног и плавно устремилась вверх по телу. Приятный жар охватил его, и гнетущая боль отступила.

«Полегчало… Осталось совсем чуть-чуть, еще немного, и я буду на месте. Я просто не должен думать о плохом, главное — не концентрировать внимание на этой боли», — повторял себе Хагай.

Боль то отступала, то возвращалась. Она создавала дис­комфорт и ощущение паники из-за внутреннего бессилия. За поворотом показалась та самая церковь, в которую в далеком прошлом ходил Хагай со своей бабушкой. Она водила его туда втайне от родителей-атеистов. Бабушка, потерявшая своих родителей еще во время Второй мировой войны, часто расска­зывала Хагаю, как много раз в тяжелое время чужие люди без всякой выгоды помогали ей выживать. Конечно, на пути попа­дались и подлые личности, но хороших людей было больше. И если Хагай может помочь в нужде человеку, то пусть не го­ворит себе, что найдется для помощи кто-то другой. Уж если сердце не велит ему помогать и быть сочувствующим, то тогда он мертв.

Едва окончив шесть классов, бабушка пошла работать. Ей некогда было выяснять, какая религия является истинной, а какая — нет. Идя по жизни с разными людьми, она научилась понимать природу человека. По привычке ходила в церковь, ставила свечки и молилась. В детстве ее отец часто усаживал домочадцев за длинный дубовый стол, чтобы рассказать им о Боге. Она часто говорила: «Достанет отец свой талмуд и читает нам, объясняет все подробно, что на небе есть Тот, Кто все со­творил, и что имя Ему — Ияхвэ». Эти моменты отпечатались в ее памяти навсегда.

Внезапно яркой вспышкой проблеснули воспоминания ран­него детства:

— Бабушка, а кто на небе самый главный? — спросил тогда маленький Хагай.

— Конечно, Отец Иисуса Христа, а почему ты спрашиваешь? — с удивлением спросила она.

— Я просто хочу поставить свечку самому главному, зачем мне другие? — просто пояснил малыш. — Мне нужен тот, кто все может решить, я буду только ему молиться и ставить свечки! — с гордостью заявил он.

— Ты бабушкин внук, мое золото! Я тоже, когда прихожу, только Ему молюсь, ну и других уважаю, например, мать Иису­са — Марию, — прошептала бабушка Хагаю. — Но Отца никто не видел, и нигде нет Его иконы, давай-ка поставим свечки Его сыну, он пришел к нам от Самого главного, и Тот главный велел нам его слушаться! — добавила она.

Это потом Хагай, постигая слово Бога, стал разбираться, что нет никого главнее Отца — Сущего, который на небесах, а в дет­стве все происходило благодаря чувствам.

Наконец на горизонте показался его любимый кинотеатр, в который он часто бегал с друзьями, прогуливая иногда школу. Сердце его забилось сильнее, словно у марафонца, набирающего скорость перед финишем, ведь напротив кинотеатра находился тот самый дом дяди, куда его направил ангел.

Погода стояла прекрасная. Несмотря на небольшой мороз, теплые лучи солнца пронизывали пассажирское стекло и ласко­во скользили по лицу Хагая. Свернув в арку, такси заехало во двор и остановилось возле крыльца дома. Открыв дверь маши­ны, Хагай вежливо поблагодарил водителя и, расплатившись, вышел. Биение его сердца все больше и больше учащалось. При­близившись к двери дома, Хагай осторожно нажал на звонок. Ему показалось, что он не работает, и тогда мужчина решил по­стучать. Только Хагай поднял руку, как дверь открылась, и он увидел перед собой невероятно красивую девушку. Это была стройная молодая особа среднего роста с миндалевидными го­лубыми глазами и длинными ресницами. С аккуратным, чуть курносым носиком, ярко выраженным контуром губ, точеной талией и длинными тонкими пальцами, какие зачастую встре­чаются у пианистов. Волосы золотыми волнистыми прядями ложились ей на плечи, а небольшие ямочки на щеках придавали обаяния сверкающей улыбке. Говорила девушка очень грамотно, но слегка растянуто из-за еле уловимого английского акцента.

Хагай невольно почувствовал влечение. «Конечно же, я муж­чина, и это вполне нормальные чувства, но я должен отгонять от себя мысли, вызывающие физическое желание, тем более, она может быть его женой», — подумал Хагай и оказался прав: в дей­ствительности девушка оказалась супругой Андрея.

— Здравствуйте, — промолвила она.

— Здравствуйте… Я… Меня зовут Хагай… Я ищу Андрея. Вы не подскажете, он здесь живет? — волнуясь, спросил он.

— Андрей, к тебе пришли, выйди, пожалуйста. Проходите, сейчас он выйдет, извините, у меня на плите готовится обед, я вас оставлю… А вот и он, — сказала молодая хозяйка и удалилась на кухню.

— Добрый день, Андрей…

— Мы знакомы? — протянув руку, удивился хозяин дома.

Андрей оказался ровесником Хагая. Высокий, худощавый, с продолговатым лицом. Выразительные карие глаза, обрам­ленные густыми и темными ресницами, с интересом изучали Хагая. Добродушная улыбка говорила, что он готов помочь любому попавшему в беду человеку; прямой нос, немного опу­щенный книзу, придавал лицу больше шарма. Будучи филан­тропом по характеру, он, при человеколюбии и поразительной терпимости, ненавидел, когда ему врали. На дух не переносил такой тип людей, которые для своей выгоды делали из окружа­ющих дураков, а сами выходили сухими из воды. Это был мо­лодой ученый, подающий огромные надежды как специалист в развитии генетики. В свои неполные тридцать он умел отли­чать людей с искренними намерениями от разного рода «при­сосок» и подхалимов, скрывающихся под маской невинности.

— Нет-нет, что вы, я вас вижу впервые. Но мне надо погово­рить с вами. Речь пойдет о вашей будущей жизни, — улыбаясь в ответ и протягивая Андрею свою руку, ответил Хагай.

В этот момент он почувствовал, как с сердца сошел тот груз, терзавший его с момента пророчества. Ему было нелегко начать беседу, ведь, вероятнее всего, для любого здравомыслящего че­ловека все это больше походило в лучшем случае на сказку, а в худшем — на бред сумасшедшего. Но он не унывал и был реши­телен в своих действиях. Полностью уверенный в собственной правоте и без намерения сдаваться, Хагай подумал, что будет лучше начать свой разговор о сотворении всего сущего.

— У меня для вас есть послание, но я вас умоляю, не сочтите меня за сумасшедшего, а лишь выслушайте до конца, после же делайте свои выводы, я уйду, и вы меня больше не увидите, если будет на то воля Пославшего меня, — сказал Хагай.

Услышав эти слова, Андрей принял его за религиозного фа­натика и в мыслях уже подыскивал правильные выражения, чтобы выпроводить незваного гостя.

— Честно говоря, я не совсем вас понимаю. Вы, по-видимому, из какой-то религиозной организации, если это так и вы хоти­те мне проповедовать, то лучше скажу вам сразу: не тратьте ни свое, ни мое время, я не отношусь ни к каким религиям, и меня тем более не интересуют их взгляды, — отрезал Андрей.

— Нет, я не из религиозной организации. Конечно, вы пра­вильно подметили — речь пойдет о духовном, но и о насущном мне нужно вам рассказать. Я хочу еще раз вас попросить выслу­шать все до конца.

— Ну что же, проходите, я вас внимательно слушаю, — с удив­лением сказал Андрей. Сам того не желая, будто загипнотизи­рованный, что было для него не присуще, он пригласил Хагая в гостиную для беседы. — Вам чай, кофе, может, сок?

— Нет, спасибо, я пообедал в самолете.

— Вы только что прилетели — и сразу ко мне?

— Берите выше: я специально прилетел к вам, а что практиче­ски с трапа, то в точку.

— Какая честь! Неужто прямо из-за меня прилетели? — с иро­нией в голосе переспросил Андрей.

— Вы меня поймете, когда я вам все расскажу, — пояснил Хагай. — Я только хочу прежде задать вам пару вопросов, если вы не против, — добавил он после небольшой паузы.

— Стреляйте. Коль такой путь проделали, я вам точно не за­прещу задать мне пару вопросов, — заверил его Андрей.

— Первое и самое главное: верите ли вы в Бога? Высший Раз­ум, если не говорить с религиозной точки зрения. И второе, вы­текающее из первого: верите ли вы в пророчества?

— Насчет Бога в религиозном представлении, нет, а вот на­счет Создателя, или, как вы сказали, Высшего Разума, да. Пой­мите, я ученый, и могу вам с точностью заявить, что все сущее имеет своего Автора, случайности быть не может. Ну а насчет пророчеств, увольте: религия для меня — это манипуляция сла­быми сознаниями и ничего более. Ведь там, где человек, всегда будут споры «кто прав», — ответил Андрей, хмурясь.

— Позвольте мне кое-что рассказать вам и в процессе задать вопросы. — Хагай потянулся за дорожной сумкой и извлек из нее книгу в кожаном переплете.

— Вот-вот, а вы говорили, что не из религиозной организа­ции, не хотелось бы продолжать беседу, изначально основанную на лжи, — со сдержанным возмущением сказал Андрей.

— Нет, вы неправильно меня поняли, не всегда можно дове­рять своим глазам, я пришел к вам с искренними намерениями и тем более не хочу вам лгать. Это источник моей веры, я иссле­дую эту книгу всю свою жизнь, и прежде чем вам все рассказать, я хотел бы прояснить некоторые нюансы, дабы вы не приняли меня за сумасбродного человека, — пояснил Хагай и положил Библию на колени.

— Ну простите, если вас обидел, просто надоели эти люди, пытающиеся навязать тебе свои убеждения, причем с надмен­ной гордостью и собственным превосходством, будто боги, а те, кому рассказывают, так… глупые людишки. Я вас внимательно слушаю и еще раз прошу прощения, — сказал Андрей.

— Так вот, я полагаю, вы знакомы с этой книгой? — Хагай волновался, хотя не подавал виду. — Вы знаете, что Библия была написана многими людьми, начиная от Моисея до на­шей эры, заканчивая Иоанном, младшим из апостолов Хри­ста, примерно в семидесятых годах новой эры? Хотя он не по­следний кто… Вернее, его книга Откровение не последняя рукопись… Были еще письма Петра, которые он написал по­сле последней книги в Библии, и их внесли не в конец… Опять я ухожу от главного, простите, — Хагай открыл Библию на первой странице.

— Конечно, я знал, что эта книга — труд многих людей на про­тяжении тысячелетий, и что первые пять книг написаны Моисе­ем в пустыне, когда он вел народ Израилев в землю обетованную из плена египетского, — ответил Андрей.

— Вот! Вы ответили сразу на второй вопрос. Как все-таки лег­ко общаться с образованными людьми. Итак, ученые считают, что Пятикнижие Моисеево датируется примерно пятнадцатым-четырнадцатым веком до нашей эры. К чему я это? Очень важно то, что он написал и, тем более, когда. Сейчас вы поймете, куда я клоню. Вот первые два вопроса: скажите, когда стало известно ученым, что Земля круглая, вертится вокруг Солнца и своей оси, и второй — когда были открыты хромосомы, ДНК да и в целом ге­нетика как наука, не считая Менделя, занимавшегося изучением гибридизации растений. Одним из первых о том, что земля кру­глая, в пятом веке до нашей эры заявлял Пифагор. После ука­зание на вращение земли содержится в Платоновском диалоге «Тимей». Но дальше, когда впервые была составлена последо­вательность становления нашей планеты, я имею в виду землю, воду, рыб, птиц, животных, наконец, человека? Относительно не так уж давно. А насчет ДНК, то вообще как будто вчера, — от­чеканил Хагай, не дав Андрею ответить самому.

— Да-да, я все это знаю, причем не понаслышке, как я и гово­рил. Я ученый, и мой род занятий как раз относится к генетике, а также квантовой физике и химии, в общем, я сведущ в данном вопросе, — перебил Андрей.

— Значит, вы еще лучше поймете. Моисей, находясь в пусты­не, написал первые пять книг Библии об открытиях, сделанных более чем через три с половиной тысячи лет спустя, при этом он не являлся ни физиком, ни химиком, ни тем более генети­ком. Напрашивается вопрос: откуда этот человек мог все знать? Единственный логичный ответ: это было ему продиктовано, и вновь вопрос: кем? Вновь единственный логичный ответ: есте­ственно, Создателем всего сущего, — сказал Хагай и, передав книгу Андрею, попросил прочесть первую главу, а также двад­цать второй стих из второй главы книги Бытие.

Прочитав места из Писания, на которые указал Хагай, Ан­дрей на минутку задумался.

— Хм, вы знаете, я практически знал все, о чем сейчас прочи­тал, но честно говоря, не задумывался над этим.

— Книга Иова. В двадцать шестой главе, во второй половине седьмого стиха сказано: «Он повесил землю ни на чем». Заметьте, эту книгу также писал Моисей, и, я повторюсь, датировано его пи­сание где-то пятнадцатым веком до нашей эры. Дальше, в книге Исаия, в сороковой главе, начало двадцать второго стиха сказано: «Он есть Тот, Который восседает над кругом земли», датирован­ной примерно за двести лет до Пифагора. Видите, я уж не буду утомлять вас рассказами о космосе, которые также присутствуют в этой книге. Вы уже прочли о том, как Господь сотворил Еву, взяв у Адама ребро, то есть женщина была сотворена из мужчины. Не мне вам рассказывать, что мужчина — это икс- и игрек-хромосома, а женщина — два икса, значит… — вдохновлено сказал Хагай.

— Эврика! — воскликнул Андрей. — Я и не думал, насколько все просто! Теперь мне все ясно. Прошу вас, расскажите мне. У меня столько вопросов, я уверен, в этой книге есть ответы, — словно малое дитя, просящее у отца поведать ему увлекатель­ную историю, промолвил Андрей.

Доносящиеся из гостиной возгласы привлекли внимание Со­фии. «Все-таки нашелся человек, который смог вовлечь его в бур­ный диспут!» — подумала она и улыбнулась. Ей стало интересно, что именно так рьяно обсуждают Андрей и незнакомец. Чтобы удовлетворить свое любопытство, София поспешила к ним.

— Извините, я вам не помешаю, если присоединюсь к ваше­му разговору? — поинтересовалась София. — Я давно не видела своего мужа таким воодушевленным.

— Милая, конечно, я только хотел тебя позвать. После слов этого человека меня просто осенило, он дал ответы на терзаю­щие меня вопросы. И теперь, надеюсь, поможет мне разобрать­ся еще в паре важных моментов. — Андрея лихорадило, что не укрылось от Софии.

— Скажу вам браво! Вы первый человек за последние лет пять, если я не ошибаюсь, который смог так увлечь моего супру­га. А я уж думала, что ангел должен спуститься с небес, чтобы удивить его. Да вы просто находка для Андрюши, где вы были все это время?

— Да что вы, какая находка? Обычный человек, тем более все, что говорю — не мое. Я лишь уста и голос Пославшего меня!

— Послушайте, друг мой, а что насчет души и жизни после смерти? Скажу вам сразу: я в это вовсе не верю, — предупредил гостя Андрей.

— Правильно делаете, ведь там ничего нет, мрак и пустота, смерть — это конец всему. Вот что написано про смерть в Би­блии. Книга Екклезиаста, девятая глава, с пятого стиха: «Живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают…», дальше Псалом 145:4: «Выходит дух его, и он возвращается в землю свою: в тот день исчезают все помышления его», книга Иезекииля почти вся, 37 глава, книга Исаии 26:19: «Оживут мертвецы Твои, вос­станут мертвые тела!», также книги Даниила 12:2, Иова 19:26–25, в общем, вся Библия говорит о смерти, как о конце, и ни слова о душе, летающей где-то там и, тем более, о бессмертии ее. Пони­маете, это как собрать новый компьютер и записать на него всю свою информацию со старого. Все наши чувства, эмоции, харак­тер, наши воспоминания — все в Его памяти, а смерть — лишь сон. Он, будучи Всемогущим, способен воссоздать любой сосуд — вечный, крепкий, не болеющий, совершенный — и вложить в него дух жизни, разве это не возможно?!

— Вы правы, Хагай, мы, генетики, никак не можем остано­вить процесс старения. Физиологическая регенерация и вос­становление поврежденных тканей замедляется, тем самым сокращая жизнь человека, когда его организм достигает при­мерно двадцатипятилетия. Каждый знает, что любые раны, порезы заживают, вопрос только времени и возраста челове­ка. Так вот, мы сейчас работаем над катализатором регенера­ции, ведь теоретически возможно, чтобы человек жил вечно: не старел, не болел, и его раны заживали в считанные доли се­кунды. Но это настолько тяжелая задача, что порой мозг про­сто взрывается от попытки решить ее. Сейчас все, что вы рас­сказали, лишь добавило в нашу теорию уверенности. Может быть, мы сможем найти ключ к программированию на кле­точном уровне, но уж точно не без помощи свыше. Я всегда задумывался, почему наш мир стал так быстро развиваться? Человек практически всю историю своего существования го­нялся друг за другом с палкой, а за последние полторы сотни лет создал компьютер и полетел в космос. Теперь понятно… — Андрей почесал затылок. — Он постепенно открывал наши умы для пока не ясной мне, но, уверен, высшей цели! И чтобы мы не помешали исполнить Его намерение, позволил челове­честву создать ядерное оружие — сдерживающий механизм от тотального уничтожения всей планеты, — подытожил он и добавил, — Значит, исходя из этой логики, в мире должно произойти что-то типа Армагеддона?

В этот момент Хагай понял, что Андрей был готов выслушать послание, и в точности пересказал все, что было ему предска­зано ангелом. Когда Хагай сказал о ребенке, Андрей оторопел: испробовав практически все способы вплоть до искусственного оплодотворения, София так и не смогла забеременеть. Врачи и коллеги Андрея разводили руками: у обоих супругов было от­менное здоровье и огромное желание иметь ребенка. Некоторые умники говорили, что нужно разойтись и попробовать завести семью с другим человеком, но от таких советчиков они отдаля­лись и постепенно вовсе прекращали общение с ними. Их лю­бовь была настолько сильна, что никакие испытания не могли разрушить ее.

Пророчество смутило и насторожило Софию, ведь Хагай ничего не сказал о ее судьбе. Как только гость покинул су­пругов, Андрей заметил, что София сильно переживает из-за сказанного незнакомцем. Чтобы успокоить жену, он обнял ее и сказал:

— Ох, чудной человек этот Хагай! Малыш, ты веришь в эти сказки?

— Да, но он ничего не сказал обо мне, может, ты меня вскоре бросишь? — прильнув к Андрею, с грустью произнесла София.

— Как тебе такое могло прийти в голову! «Бросишь»… Даже не хочу произносить это нехорошее слово, — засмеялся он.

Спустя некоторое время пара забыла о визите Хагая, но вспомнила о пророчестве, когда врачи объявили им долгождан­ную весть о ребенке.

— У меня никак не выходит из головы то пророчество, — про­изнесла София.

— Я уверен, что с тобой все будет хорошо, малыш, я с тобой, я не позволю.

Не дав Андрею договорить, она крепко обняла его, и глаза ее заблестели от слез.

После радостной новости о пополнении семьи не было и дня, чтобы Андрей не терзался словами Хагая, но как истинно лю­бящий человек он не делился с Софией своими тревожными мыслями. Время шло, Андрей всячески отвлекал Софию от сне­дающих ее сознание темных мыслей. Они ходили в кино, часто посещали филармонии и театры — Андрей делал все, что было в его силах — чтобы только видеть на лице любимой счастливую улыбку.

Недалекое будущее. 11 сентября. 22:45 (UTC+02:00). Где-то в восточной Европе.

Вернувшись с долгого изнуряющего вечера, который был ор­ганизован в честь закрытия конгресса, Андрей и София вошли в свой номер.

— Как сильно тебя хвалили, малыш, — обняв его, с любовью сказала София.

Осторожным движением он помог снять ей плащ и с облег­чением развязал у себя на шее галстук.

— Осторожно, милая, я не хочу сделать больно нашей ма­лышке, — произнес Андрей и нежно поцеловал жену в круглый живот.

— Помоги мне принять душ, я так устала.

Утомленная проведенным вечером в компании снобов, Со­фия уже не в силах была что-либо делать. Андрей помог ей раз­деться, а затем провел жену в ванную комнату.

— Какое все-таки это унылое место, и как хорошо, что завтра мы будем дома, — мечтательно протянул Андрей.

— А ты видел эту мрачную больницу возле нас? Хм, я бы вместо памятников и фонтанов лучше бы построила приличное медицинское учреждение…

— Вот почему ты не в политике. Ты бы разорилась, делая добро людям, — заключил он. — Там совсем другие правила игры, далекие от наших принципов. За твою доброту тебя бы сделали «козлом отпущения», а под конец провозгласили вра­гом народа, — с улыбкой произнес Андрей, осторожно укуты­вая ее в полотенце.

— Да, все печально. Я все равно не понимаю, почему нельзя хотя бы фасад этого удручающего здания привести в порядок?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A4
от 690