электронная
Бесплатно
печатная A5
488
18+
Сладость или гадость?

Бесплатный фрагмент - Сладость или гадость?

Кошмарики инстаграма


5
Объем:
266 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-5787-7
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 488
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

I СТРАШНЫЕ КУКЛЫ

Улыбашки

Юана Фокс @yana_yuana_writer

Капитан Даррен Дэниэл Доджсон-Хейз всегда был настоящим профи. Его репутацией можно было освещать путь к месту убийства вместо фонаря. Если б она светилась. Может, был бы толк от нее, а то в последние три месяца какой-то неведомый подонок попросту задницу этой репутацией вытирает!

— Что ж, Синклер! Вопрос всего один, — наконец, заговорил Даррен, зябко ежась в ночной холодище. Сырой туман так и полз за шиворот. Его напарник заметно напрягся. Видно было, что доктора вся эта загадочная трехомудрия напрягает почище самого капитана. Хейз и сам не рад был рот открывать. Тошнота подкатывала удушливым комком. Он нервно сглотнул, и торопливо заговорил снова:

— Да бросьте, Джеймс, мы с вами уже гребаный сезон бьемся на этом кровавом поле, неужто у вас до сих пор нет хоть какой-то, самой скромной медицинской догадки? Вы хотя бы взгляните на тело, доктор!

— О нет, — простонал Синклер. — Да бросьте вы сами, мистер Хейз, я вам и не глядя скажу: молодой мужчина, преположительно двадцати пяти — тридцати лет, отсутствие видимых повреждений и признаков насильственной смерти, и далее по списку… Черт, эти их гребаные лица, я ковырял их и так и эдак — они же совершенно натуральные, будто жертвы родились с ними! Дьявол их задери!

— Я почти уверен, тут не без него, — пробормотал Даррен, и наконец, заставил себя наклониться и посмотреть. Все ровно так же, как и у пяти предыдущих убитых. Обычное человеческое тело, нетронутая шея, никаких следов иглы или клея. Просто кожа, безупречно переходящая в лицо тряпичной куклы. Глаза-пуговицы, вышитая грубыми нитками улыбочка. И яркое пятно, кровавый отпечаток, будто кто-то поцеловал зловещего кадавра прокушенными губами. Надо ли обьяснять, почему над серией они работали унылым дуэтом, без команды? Бывалые вояки убегали в кусты поблевать, а то и увольнялись через две-три встречи с «улыбашками».

Даррен разогнулся:

— Доктор, а что вы скажете…

— Минуточку! — махнул ему Синклер: — Природа зовет!

Доктор исчез в темноте за кустами. Где-то совсем рядом заухала сова. Капитан от неожиданности отступил, и под ногой что-то хрустнуло. Он наклонился, и подобрал… тряпичную куклу! Точно такая же, вышитая зловеще-глупая улыбочка и глаза-пуговицы! Капитан едва сдержался, чтобы не отшвырнуть страшную вещь подальше.

— Отдай, это мое! — сказал суровый детский голосок. Даррен повернулся. Маленькая девочка, лет пяти или шести на вид, грязная, но слишком хорошо одетая для бродяжки, в одной красной туфельке не по сезону, подскочила к Хейзу, и прежде чем тот успел что-то сказать, выхватила куклу и помчалась в темноту. Хейза прошибло насквозь: парную туфельку сжимал в руке их первый «улыбчивый» труп!

— Стой, девочка, стой, я не причиную тебе вред, я из полиции! — заорал Хейз, и ломанулся вслед за ребенком. Выскочив из парка, девочка обернулась и зыркнув на капитана, распахнула дверь какого-то дома. Даррен, не глядя, что это за место, влетел за ней и замер. Тесная и душная спальня. Одинокая тусклая свеча робко бросает блики на лицо женщины. Высохший полутруп, изможденная, серая кожа, со следами изъеденной болезнью красоты.

— Элайза?! — ахнул Хейз, и не в силах стоять, осел на пол. Его бывшая любовница приподнялась на локтях, и не замечая Даррена, затянулась самокруткой. Сладкий и мерзкий запашок. Опиум. Женщина закашлялась, тяжело и страшно, изо рта ее хлынула кровь.

— Мама? — робко пролепетал голосок ребенка. Та самая девочка, что привела его сюда, только меньше ростом… Хейзу хотелось вскочить и помочь, но тело больше не слушалось его. Он мог только смотреть.

События побежали перед его глазами, словно в нетерпеливой детской игр. Какой-то слащавый молодчик, уводит ревущую девочку. Капитан безошибочно узнает этот бархатный жилет с блестящими пуговицами — первая жертва.

«Шлюха мертва, забирай котеночка!»

Расфуфыренный толстопуз хватает и лапает дитя: «Какая-то она тощая, я не дам тебе полной цены!». Жертва номер два.

«Иди-ка сюда, сладенькая… Дядя Том не сделает тебе ничего плохого, смотри, у меня есть конфеты!» Шоколадные батончики, полные карманы «улыбашки» номер три.

«Эй, поторопись-ка там, время!», коренастый блондин нервно поглядывает на карманные часы, что разбитые валялись рядом с бездыханным телом номер четыре.

«Ну, не плачь, малышка, я принес тебе куколку!» — тварь снимает шляпу, под которой багрово распывается родимое пятно. Отвратительное обрамление «улыбочки» номер пять. Девочка робко поднимает заплаканные глаза, и осторожно берет куклу. Волосы у ребенка золотые, словно спелая рожь… волосы Элайзы. Даррена трясет, внутри у него что-то с треском рвется, он рыдает в голос.

— Не мучай себя так, самое страшное вот-вот закончится! — ласково шепчет голос прямо в ухо капитана. Даже не глядя на нее, Дарри знает, кто это. Женщина, родная и знакомая до боли и кошмара, всем и каждому живому существу на Земле, садится рядом с ним, и ласково кладет руку ему на плечо.

— Смотри! — хитро и тепло улыбается она. Даррен смотрит туда, куда и она.

Отвратительный паук уже расстегивает штаны, бормочет что-то слюнявое. Даррен стонет, и кусает пальцы, от бессилия. Девочка завороженно глядит на куклу. Во тьме за спиной ребенка проступает та самая Женщина, что сидит сейчас рядом с Дарреном, и ласково-железными пальцами поглаживает его по плечу, говоря «сиди». Там, в аду, женщина целует девочку в макушку. Та вытягивается, как стрела, дрожь проходит через все ее тельце. Она зажмуривается на миг. Открывает потемневшие синие глаза. В них горит хищный, мстительный огонек.

— Давай сначала поиграем с моей куклой! — говорит она ангельским голосочком. Урод смеется, берет куклу в руки.

— Целуй! — требует девочка, и усмехается так, что мороз дерет Даррену хребет. Выродок подносит тряпичное тельце к лицу. Рожа его вытягивается, он хрипит и воет. Пока не замолкает, оседая на пол пятой жертвой. Даррен утирает мокрый нос, и глядит на Женщину с благодарностью и облегчением. Она улыбается ему в ответ мудро и тонко, и кивает.

— А дальше ты знаешь! — говорит она, и хлопает его по плечу, поднимаясь. Девочка вынимает куклу из мертвых рук, картинка растворяется в эфире.

— Погодите, леди Смерть! — хрипит Даррен пересохшим горлом. — Эта девочка, она…

— Твоя дочь! Оу, точнее, уже моя! Я не хочу, чтобы она жила с этим, ну, ты ж понимаешь, что ты за отец, Дарри!

Женщина отряхивает платье, и протягивает руку. Девочка выходит к ней из темноты. Даррен бестолково озирается. Он снова на месте преступления. Смерть и дитя уже разворачиваются, чтобы уйти.

— Но скажите хотя бы, как ее зовут? — в отчаянии кричит капитан.

— А, да, едва не забыла! — Женщина поворачивается, и протягивает ему папку, потертой старой кожи. — Здесь все, что тебе нужно — имена, подробности, детали! Отнеси это своим псам, начальство будет довольно! И не терзайся, Сьюзен простила тебя!

Даррен машинально берет папку, и повторяет, повторяет, как умалишенный на паперти:

— Сьюзен, Сью, моя девочка, господи, Сьюзен!

Женщина, похоже, потеряла к нему интерес. Она берет ребенка на руки, и что-то тихо ей шепчет. Даррен глядит на них глазами умирающей собаки. Ему хочется кричать, корчиться, умолять: заберите меня с собой, заберите меня!!

— Леди Смерть, еще одну секунду, прошу! — кричит он, и Она оборачивается к нему.

Вопрос, глупее не придумать, сам вырывается из пустомельного рта:

— Почему ты их целуешь, разве они этого достойны?

— Потому что я люблю вас всех, Дарри! Я Смерть, я милосердие и любовь!

Она посмотрела Даррену в глаза, и лишаясь чувств, он ухватил последние ее слова: «Увидимся, малыш!»

Туман укутал мокрой тряпкой, заливаясь в уши и рот, увлекая Даррена на дно, на самое темное и ледяное дно…

— Капитан? Даррен? Даррен, очнитесь ради бога!
Хейз с большим трудом открыл глаза. Доктор шлепал его по щекам нещадно, но капитан почти ничего не чувствовал

— Мне нужна бумага, мне срочно нужна бумага и карандаш, доктор! — бормотал он, озираясь. — Мы закрываем дело, ради бога, дайте мне бумагу!

Когда часы пробили восемь, капитан Даррен Хейз уже стоял в кабинете начальника полиции. Надменный, лысеющий усач всегда раздражал капитана, но сегодня ни одна нервная струна в нем не натянулась. Кажется, они вообще все оборвались навсегда.

— Не верится, Хейз, что вам наконец-то есть что сказать, по поводу причины смерти наших жертв!

— Забудьте об этих скотах, все равно цепочка убийств на этом обрывается, — сухо проговорил капитан. На вопросительный взгляд начальника он выложил на стол папку, и поверх нее свой рисунок.

— Вот настоящая жертва! Сюзанна-Мэдисон Литтл Эпплуайт, приемная дочь мелкого сквайра и кутилы, нашей первой жертвы. Ее мать, опиумная наркоманка, погибла на глазах у дочери. Тело еще не остыло, а отчим уже продал дитя своим толстосумным дружкам, как бездушную тряпичную куклу, как портовую шлюху и домашнее животное. К счастью, девочке удалось найти защиту и отмщение.

Старший инспектор, лысый черт, предостерегающе поднял руку:

— Такое ощущение, что вы оправдываете преступников, инспектор Хейз!

— Все подробности у вас на столе! — капитан кивнул на папку. Рот его горько кривился. — У вас еще есть вопросы по моему увольнению?

Инспектор только покачал лысеющей головой. Капитан Хейз отдал честь, и холодно отчеканил:

— Тогда желаю вам счастливо оставаться со всем этим дерьмом! И будьте вы прокляты со своей королевской полицией!

Он повернулся, щелкнув каблуками, и вышел вон.

— Слабак, — пробурчал его бывший начальник. Но капитан Даррен-Даниэль Доджсон Хейз не услышал его. Он уже растворился в непроглядном утреннем тумане.

Исчадие

Лиза Глум @lizaglum

Анютка встала на цыпочки, как учили на балетном кружке. Это не помогло достать с полки резного серванта то, что завлекло ее внимание. Но в свои восемь сдаваться она не привыкла, поэтому подтащила поближе колченогую помощницу. ⠀Иван Семенович застал шкодливую внучку в гостиной стоящей на самом краешке хлипкой табуретки. ⠀ — Осторожно, Анюш! — с невиданной для инвалида без ноги скоростью он похромал в противоположный конец комнаты. ⠀Но не успел. ⠀Едва девочка ухватилась за потертый корешок пухлой книги, табуретка под ней предательски развалилась. Спланировав на пол, девочка вдобавок за свое любопытство получила тяжелым изданием по макушке. И заревела. ⠀ — Жива, милая? — дед заревел вслед за внучкой, не справившись с пережитым страхом. ⠀ — Дед, возьми себя в руки, — не по годам деловито ответила Анютка, словно это и не она вовсе минуту назад слезы-сопли на кулачок наматывала. — Пошли чай с плюшками пить. И книжку посмотрим. Интересно, там есть картинки?
⠀ — Ох, Анюш, не книжка это. Фотоальбом наш, семейный. ⠀ — Во, что надо! Нам как раз на лето какое-то дерево задали нарисовать. Не которое в саду у нас растет. А на котором все наши предки повешены. ⠀ — Уж как скажешь! — дед попытался улыбнуться тому, как ребенок обозвал генеалогическое древо. Но его тело обожгло волной леденящей дрожи. Культя, на которую он сегодня еще не успел надеть протез, неприятно заныла. ⠀

Иван Семенович думал как-то отвлечь внучку от фотоальбома. Рановато ей. А ему всегда было тяжело перелистывать эти страницы, ох, тяжело. Но порвать, сжечь, выбросить — никак нельзя. Нужно помнить прошлое.

В конце концов, дед решил, что Аня имеет право знать. Если не он — соседи и их дети-внуки расскажут. Народ же историю их семьи в легенду превратил, страшную сказку. Пусть лучше от него узнает. Все равно должна знать, девочка же в роду.

Ох, как он тогда переживал, когда узнал, что внучка, а не внук родится. Даже микроинфаркт заработал. Но сын подумал, от волнения приятного. А если б Иван настаивать на прерывании стал, сын точно б его проклял. ⠀

Пожелтевшие черно-белые снимки хранили боль воспоминаний. Одно прикосновение — и словно мелкий разряд электричества она проникала через кончики огрубевшей кожи, достигая каждой клеточки старческого организма.

Дед усадил Анютку за круглый стол, налил чай и поставил тарелку с плюшками. Сам испек по случаю приезда внучки на каникулы. ⠀– Шесть вечера — самое время для страшных сказок, — старик погладил Аню по недавно им заплетенным, но уже разлохматившимся косичкам. Что за ребенок — даже волосы у нее непоседливые!

— А мне мама с папой страшилки запрещают, — задумчиво проговорила Аня, но уже через секунду заговорщицки прошептала. — Но мы им не скажем.

— В детстве меня, как и тебя, привозили к деду. Вот он, с бородой на снимке. В этом доме он и жил. Сестра у меня была, Люда, на год постарше. Вот, — дед ткнул пальцев в другую фотографию, где были мальчик с девочкой чуть помладше Ани.

В детстве мы с сестрой часто играли в кладоискателей. В любом уголке дома, покрытом пылью и паутиной, нам грезились спрятанные сокровища. Вот как ты сегодня полезла на верхотуру за альбомом. Анютка потрогала шишку на голове. ⠀

— Больше всего мы любили исследовать чердак. Поднимаясь по той лесенке, что на террасе, мы словно переносились на машине времени в прошлое. И вечно оттуда что-то притаскивали. То какие-то старые письма и книжки. То шкатулку с украшениями. То игрушки, в которые играли, наверное, наши давние предки. ⠀

— Дееедааа! А почему ты меня не пускаешь на чердак? Я тоже хочу того… в прошлое.
⠀– Опасно там, очень. Потому, как только тебя ко мне привозить в гости стали, я сразу навесил я на дверцу от чердака амбарный замок.
⠀– Привидение там, да? Так я с ним подружусь! — Аня уже грезила, как лазает с фонариком по темному чердаку. ⠀

— Про каждую принесенную нами с чердака вещь дет рассказывал историю. Мы садились втроем вот за этим круглым столом. Он выключал свет, зажигал свечи. И начиналось самое настоящее путешествие в прошлое.
⠀Про то, как дед писал бабке письма из военного госпиталя. Как она надевала украшения на свои спектакли. Как в магазинах не было игрушек, и бабка шила-мастерила куколок, мишек для будущих детей.

Но однажды все изменилось. Мы как обычно копошились на чердаке. И тут Люда вскрикнула. Я оглянулся и увидел, что с ее мизинца капает кровь. Укололась обо что-то. Как сейчас помню — такой маленький пальчик и такие крупные алые бусинки одна за одной падали, впитываясь в старые доски пола.

Страшнее крови для Люды была только зеленка. Поэтому мы не стали рассказывать деду о ранке. Я крепко зажал сестре мизинец, и уже через минуту кровь остановилась. С того дня что-то странное стало происходить в доме. И в моей сестре. ⠀Анютка держала плюшку у самого рта, словно боясь откусить и пропустить хоть слово из рассказа. Дед унял поднявшуюся дрожь и продолжил: ⠀– На следующий день мы опять полезли на чердак. Люда стала тревожно озираться. Она говорила, что слышит какой-то стук. Как я ни прислушивался — не слышал. Сестра ворошила завалы вещей и книг, пытаясь обнаружить источник звука. Когда дед позвал обедать, я силой уволок ее с чердака.

Ночью я проснулся и увидел, что кровать Люды пуста. Я догадался, где ее искать. Поднялся на чердак и увидел в свете фонарика ее… Сестра одержимо ковырялась в старье. Но как она выглядела!
⠀Растрепанные волосы торчали в разные стороны. Лицо, бледное, как лист бумаги, было сплошь покрыто капельками пота. А глаза… полные жажды и одновременно отчаяния, помню, как сейчас. Она спросила: ⠀«Слышишь, ЭТО опять стучит?»
⠀Я не слышал. Похождения Люды продолжались несколько ночей. Потом сестра стала прежней. Спокойной и веселой. Однажды я увидел, как она разламывала на части своих кукол. И вытыкала им глаза дедовской отверткой.

А еще, у нее невесть откуда появилась странная игрушка. Тряпичная кукла с уродскими глазами-пуговицами, наряженная в черное платьице с белым кружевом. Волосы были сделаны из ниток, тоже черного цвета. ⠀Люда сказала, что нашла куклу на чердаке. Та якобы сначала просто стучала из-под пола, а потом просила ее освободить. Сестра несколько ночей ковыряла доски, пока не извлекла эту… прелесть. ⠀От куклы пахло не так, как от других находок с чердака. Не просто сыростью, а затхлостью, болотом, гнилью. Меня чуть не вывернуло наизнанку, когда я взял в руки Эльзу — так Люда назвала «подружку».

Я стал замечать в разных уголках сада кучки свежей земли. Однажды вечером увидел, как сестра ковыряется с лопаткой в кустах смородины. Я подождал, пока она завершит странное дело и уйдет в дом. ⠀Я ожидал обнаружить в ямке «секретик» — цветы под осколком бутылочного стекла. Я такими глупостями не занимался. Наверное, Люда стеснялась своей девчачьей сущности, вот и закапывала украдкой. ⠀Разрывавшие землю мои пальцы уткнулись во что-то… мохнатое. Понятно, сестра расправилась с очередной надоевшей плюшевой игрушкой. Интересно, медведем или зайцем?
⠀Но опустив глаза вниз, я увидел, что пальцы запачканы красным. Когда я еще немного разгреб сырую землю, то увидел… котенка. Бездыханное полосатое тельце было выпотрошено, глаза — выколоты. ⠀Это был котенок соседей. С утра их дочка «кискала» в поисках питомца. Оказывается, Люда его убила… Что пушистик ей сделал? Деду я пока решил ничего не рассказывать. Но с сестрой надлежало поговорить. По-мужски. ⠀Когда Люда поняла, что я все знаю, в глазах ее застыл ужас. Она бросилась мне в ноги, рыдала, умоляла ничего никому не рассказывать. Говорила, что Эльза была голодна, просила ее покормить. ⠀Я взял с сестры обещание, что этого больше не повторится. Несколько дней я внимательно следил за ней, но та ничем подозрительным больше не занималась. А потом произошла трагедия пострашней разодранного котенка. Продолжать?

Аню впечатлила история про котенка, и глаза ее наполнились слезами. Но девочка громко сглотнула жалость и кивнула — до того было интересно узнать дальше. ⠀

— Однажды ночью я проснулся от того, что мне стало тяжело дышать. Я открыл глаза и увидел прямо перед собой эту чертову куклу. Но теперь она была размером с человека! Глаза-пуговицы смотрели прямо на меня, казалось, проникая в самое нутро и заставляя все внутри сжиматься в клубочек.⠀Я схватил куклу за тряпичные руки, набитые ватой, но те оказались на удивление твердыми. Ладошки без пальцев все сильнее обхватывали мое горло. Не в силах позвать на помощь, я мог только хрипеть. Зато нарисованный рот Эльзы зашевелился и чавкающе произнес: — Накорми меня! Я голодна!

Внезапно в комнате зажегся свет. Строгий голос деда произнес: — Что за возня? Ночь для сна!
⠀Хватка на моей шее вмиг ослабла. Наконец, я смог глотнуть воздуха. Но тут же немой крик застрял в иссохшем горле — надо мной склонилась Люда! Не кукла, а родная сестра пыталась меня задушить еще минуту назад. ⠀Люда слезла с меня и улыбнулась деду: ⠀– Он храпел, мешал спать. Дедуль, мы шутим!

Я глянул на сестру. Ничто не выдавало в ней сущность, которая была в темноте. Дед пожелал спокойной ночи и вышел. Я ушел на кухню и просидел там до утра с включенным светом. ⠀

Утром дед послал нас на рынок за продуктами. Я скрючился пополам и схватился за живот. Тогда дед сказал, что «болезный» пусть остается дома, а Люда одна справится. Этого я и добивался — остаться с дедом наедине, чтобы все рассказать. ⠀Как только сестра скрылась за калиткой, я вывалил деду все. Про уколотый палец и неслышимый стук. Про Эльзу, разодранные куклы, мертвого котенка. Про то, как не то кукла, не то Люда меня душила этой ночью. ⠀Никогда я еще не видел деда таким. За какие-то десять минут моего рассказа он, словно постарел на десяток лет. Сгорбился, осунулся, тяжело опустился на стул и сказал: ⠀– Случилось то, чего я боялся больше всего. Проклятие вернулось. Немного мне теперь осталось, поэтому внимательно слушай. Мать моей жены ведьмой была. Надеялась, что дочке дар свой передаст. ⠀

Но ведьмам велено без супругов жить. Любовь — она любую злую силу разрушает. А дочка ведьмина, поди ж ты, влюбилась в меня, из дому сбежала и обвенчались мы. Променяла бабка твоя фамильный дар на личное счастье. ⠀Не знал я о том ничего. Потому настоял, чтоб тещу на свадьбу пригласить. Чтоб по-людски отпраздновать. Вот в этом доме и гуляли всем поселком. Да только потом все кувырком пошло.⠀Сначала теща заболела сильно. Помню, перед самой смертью в наш дом зашла, прошлась по всем комнатам, словно, прощалась. И правда — через неделю уже хоронили ее. Потом троих деток подряд жена в утробе потеряла. Двое мертвенькими родились. Все девочки были. Решил я тайком обратиться к знахарке. Может, травок лечебных даст. Старуха глянула на снимок жены, задрожала всем телом и поведала о проклятье.⠀Так я узнал, что женат на ведьминой дочке. Теща не смогла дар ей передать, да так и померла. Но перед этим навела ведьма проклятье и подклад где-то в доме заложила. ⠀За то, что дочь никчемной оказалась, женщины в роду нашем с ней погибель с собой принесут. Единственное спасение — любовь убить. Не понял тогда я всего ужаса до конца. ⠀Но очень радовался, когда у нас с женой мальчишка родился, папка ваш. А когда Люда на свет появилась, и вовсе о проклятье позабыл. Потом и ты, Ванюш, случился. ⠀
Однажды жена полезла на чердак да руку порезала. Потом стук ей начал мерещиться под полом — аккурат там, куда кровь из ранки капала. И уродку ту тряпошную она мне однажды принесла. Мол, та стучала, просила вызволить из неволи.

Один раз вышел в сад, и ноги подкосились — на яблоньке трупики котят выпотрошенные и без глаз развешены были. А ночью я тоже от того, что душили меня. Но я не мальчишка был, мужик. Скинул сущность с себя, свет включил. ⠀Вижу — жена в угол забилась, всклокоченная, глаза кровью налились, изо рта слюна бежит. Вспомнил тогда, что ведунья говорила: «Спасение одно — любовь убей». Не спрашивай — как, больно вспоминать. Но так я и сделал. Чтобы вас всех спасти. ⠀

Ведунья еще тогда предупредила, что выбросить подклад нельзя. Только спрятать на старом месте и молиться, чтоб не нашел никто. Вот и законопатил я исчадие обратно на чердаке под досками. Думал, обойдется, ан нет. ⠀Тут мы с дедом услышали скрип входной двери. Я метнулся — никого. Но мы поняли, что Люда или кто в ней живет вернулась и все слышала. По глазам деда я понял, что уже ничего не исправить. ⠀Но он не успел «убить любовь» снова. На утро я обнаружил деда… повешенным на дереве. Это сделала Эльза. Нельзя было медлить ни минуты. Анюш, только не спрашивай больше ни о чем. ⠀

Иван Семенович смолк, закрыл лицо ладонями. Потом крепко-крепко прижал внучку к себе и сказал:

— Спать давай. Только обещай, что на чердак не полезешь. Видишь, как оно…

Лежа в кровати, Аня с обидой думала: «Думает, что раз мне восемь, я буду в эти сказки верить?» Но то, что тот — знатный выдумщик, девочка признавала. Даже вон, что ногу Эльза ему отгрызла — и то надо ж фантазию иметь выдумать Ему б книжки писать. ⠀Дождавшись, пока дед выключит свет в кухне и уйдет спать, Аня вновь полезла на верхотуру. На этот раз целью была ключница, в которой она мельком видела толстую связку ржавых ключей. ⠀

«Наверное, там ключ от чердака», — любопытная девочка спрятала добычу под подушку, чтобы в ближайшие дни, а может, ночи, как следует заняться исследованием мрачного, но такого манящего места.

Сегодня, ребятки, пройдемся по скифам

Галина Шевченко @galaobukh

— Всем привет, друзья! С вами Черный копатель. Сегодня отличный денек. Погодка шепчет. Со мной «терка», «фискарь» и… весло, потому что, как вы и просили в комментариях под последним видео, я взял лодку, и сейчас мы отправимся на тот самый Проклятый остров.

Серый залихватски помахал в кадре веслом, подумал: «Надо будет сделать заставочку для привлечения внимания» — погрузил в лодку снарягу, толкнул в густую стоячую воду. Пузатое резиновое брюхо расчертило болотную ряску широкими полосами. Весело зажурчал мотор. Плыть было добрых два часа.

Все это время Серега пребывал в сладких мечтах о кладах, наваристой ухе и теплых вечерах у шуршащего поленьями костра. Идеальный отпуск отшельника. После того, как Варвара ушла к Филу, он не любил компании, разуверился в любви и мужской дружбе. Одиночество, палатка, металлодетектор, запах сырой земли и нарытый хабар заменили ему угарный гвалт ночных клубов, потную негу турецких хаммамов и звенящую тишину выставочных залов.

Нет, музеи он любил. Знал историю, разбирался в древностях. Но созерцать их без Вари было мукой. Он пробовал. Каждый шаг в безлюдной гамаде галерей колотил набатом по их ушедшим в Лету отношениям.

Реку забвения напоминала ему сейчас и эта старица.

Заболоченное русло было единственной дорогой к Проклятому острову. Судя по картам, вплоть до 15 века там стояла деревенька. Речка тогда была еще вполне судоходной, так что жили люди не тужили. Кормились промыслом — торговали рыбой и грибами. И, прочитал Серега, было на том острове странное капище. Вроде как не приняли местные христианство, и жили вдали от всех узким языческим кругом. Чужих не любили, сами лишний раз на людях не показывались. А потом исчезли. И вместо рыбацкой деревни появился на картах остров с говорящим названием Проклятый.

Там-то и обещал Черный копатель своим подписчикам «пройтись по скифам». Кем, как не скифами, по его разумению, могли еще быть те упрямцы?

Первая находка ввергла Серого в трепетное волнение.

«Терка» отчаянно запищала, когда он выгружал ее из лодки. Серега даже не понял, когда он ее включил. Видимо, случайно прижал рюкзаком. Сигнал был многообещающим, поэтому он поставил камеру и вооружился лопатой.

— Вы не поверите, друзья, но остров встретил меня с распростертыми! Послушайте, какой сигнал, ребята! Я сейчас прямо онлайн буду копать. Смотрим, не отвлекаемся.

Штык с глухим лязгом уперся во что-то жесткое. Серый разделся по пояс и погрузил руки в мутную торфяную жижу, споткнулся, ухнул в трясину по самые уши, напоролся на что-то острое, но находку не выпустил. «Чвак», — сказал зыбун и отдал копателю сокровище.

— Е-мое, — вырвалось у Сереги. Перед ним лежал тяжелый шмат серебра. — Не понял. Ребята, это что? Кто-нибудь понимает? Я отключаюсь, почищу находку, потом вам покажу.

Весь день Серый распутывал первый дар острова, очищал проросший насквозь хабар от нитей шелковника, бережно выпрямлял чешуйки, и вскоре понял, что перед ним — кольчуга. Кольчуга!

Сердце Сереги подпрыгнуло, и ссадина на пятке откликнулась резкой болью. На дне, должно быть, копье или нож, может быть, наконечник стрелы… На что он наскочил?

Бледное солнце уже почти касалось воды, пряталось в камышах, растекалось по острову холодным розовым туманом. Стройный хор лягушек рвал на части застывшую тишину сумерек, возвещая о приближении ночи. Серега опустошил бредни и развел костер. Надо было обсохнуть и подкрепиться.

Ночь выдалась теплой, туман разлился по берегу парным молоком, поленья трещали точно так, как представлял себе Серый, высушивали воздух вокруг костра и его мокрое, пропахшее тиной тело. Он вспомнил, что так же пахла Варя после обертываний водорослями.

— Сукаааа!!!! — волна отчаяния и ярости подкатила внезапно, и Серега зарычал, застонал, впервые позволил себе выпустить пожирающую изнутри ревность, давящее чувство самоуничижения и разъедающее душу желание отомстить. Он рыдал в непроглядной темени туманной ночи Проклятого острова, клялся поквитаться, призывая в свидетели бескровный свет полной луны, а потом свернулся калачом на пенке возле тлеющих углей, да так и уснул.

Слышит, чует мое сердце ретивое,

Что задумал моя радость, друг, жениться.

Он не хочет со мной, бедною, проститься.

Как поедешь, моя радость, друг жениться,

Через реченьку поедешь, друг, утонешь.

Через быстру понесешься, захлебнешься.

Про меня, красну девицу, вспомянешь…

Серый проснулся от напевного шепота над самой головой. Померещилось? Поднялся и понял, что его колотит озноб. Прислушался: шуршание ветра в камышах, скрип сосновых остовов. Вот что-то вздохнуло и булькнуло в болоте. Ему показалось, что кто-то шлепает босыми пятками по влажной земле совсем рядом и шепчет-шепчет протяжную песню.

Костер потух. Он попытался нашарить рукой фонарь, но понял, что даже не доставал его из рюкзака. Вдруг что-то капнуло на него сверху, потом еще, мокрая рука обняла за плечи, холодные губы прижались к самому уху и зашептали что-то на странном языке. Серый одурел от ужаса, попытался встать, но призрак с невероятной силой прижал его к земле.

— Сереженька, мне знакома твоя печаль, — услышал он в голове. — Возьми куколку, подари Вареньке. Она поможет.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 488
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: