электронная
72
печатная A5
465
18+
Сказки на ночь

Бесплатный фрагмент - Сказки на ночь

Сборник


Объем:
338 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-1189-5
электронная
от 72
печатная A5
от 465

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Послушница Дьявола

Надо понимать, кто в этом мире настоящие чудовища.

Дин Винчестер.

«Сверхъестественное».

В шестистах километрах от Гольдена. 1889 год. Монастырь Святого Патрика.

Противный нудный дождик моросил с самого утра. Небо все сплошь заволокло темно-серой пеленой, а это означало только одно — непогода продлится до ночи. Мелкие капли гулко разбивались о стены обители и, собираясь на земле в ручейки, превращались в огромные лужи. Монастырь, как и все вокруг, погрузился в полумрак, созданный непогодой и наступлением вечера. Все будто бы застыло в тягучем ожидании. Вскоре на втором этаже кирпичного здания зажегся свет.

— Ну и непогода, — глухо проворчала настоятельница и в который раз посмотрела за окно. — Не нравится мне это. Быть беде.

Молодые послушницы, находившиеся здесь же, в комнате, испуганно переглянулись. Воцарилось молчание, которое тут же было прервано легким скрипом двери и шагами входившего. Это был Преподобный Морис. Он был далеко не молод и походил на сухого сморщенного старичка с редкой неказистой бородкой. Ряса была ему несколько великовата, видимо, пару лет назад он был намного толще. Преподобный остановился, в знак приветствия кивнул головой находившимся в комнате и торопливо стал читать молитву. Послушницы покорно повторяли за ним каждое слово. Вдруг среди глухой тишины раздались резкие удары. Преподобный удивленно и слегка испуганно взглянул на монахиню:

— Ирма, посмотрите, что там случилось.

Женщина смиренно кивнула и, торопливо шурша темным одеянием, которое ей шло как нельзя кстати, покинула комнату. К тому времени, как она спустилась, привратница уже отперла дверь и впустила внутрь молодую женщину. Монахиня с ужасом оглядела нежданную гостью. На вид ей было около 20—25 лет, длинные белокурые волосы сзади были собраны в хвост и оголяли ее широкий лоб. Из-под грязного платья выступал огромный живот. «На сносях», недовольно вздохнула монахиня. Ей стало понятно, что гостья может невзначай разродиться прямо здесь. Незнакомка безжизненно посмотрела на настоятельницу и тихо прошептала:

— Помогите!

— Как вас зовут, дитя мое? — Ирма бросилась к женщине, облокотившейся о стену у входа.

— Диана, — еле слышно произнесла беременная и упала без чувств.

Ирма опустилась на колени перед ночной гостьей и морщинистой рукой пощупала пульс на запястье.

— Сима, принеси воды! — скомандовала она и повернулась к привратнице, безразлично наблюдавшей за происходившим. Старушка что-то буркнула и покорно побрела в сторону полутемного коридора. Через пару минут она вернулась, держа в руках железный ковш, наполовину наполненный прозрачной водой, и протянув его монахине, снова присела на обшарпанный деревянный стул у двери.

Ирма осторожно приподняла гостье голову и прислонила к ее рту ковш с водой. Вдруг молодая женщина приоткрыла глаза и глухо застонала.

— Сима, зови Преподобного и несколько послушниц, ее срочно нужно перенести в комнату, — настоятельница строго взглянула на привратницу. — И постарайся сделать это как можно быстрее! — Вдруг внимание монахини привлекло большое ярко-алое пятно, вытекавшее из-под платья незнакомки. — Сима, поторопись, она рожает!

Привратница утвердительно кивнула и почти бегом, несмотря на свой престарелый возраст, а было ей уже лет восемьдесят, взобралась вверх по лестнице. На втором этаже послышались ее громкие шаги. В это время Диана приоткрыла веки и еле слышно прошептала:

— Спасите моего сына…

— От кого? — монахиня удивленно округлила глаза.

Однако молодая женщина ничего не успела ответить. Ее лицо резко дрогнуло, взгляд потух, дыхание замерло.

— Диана, вы слышите меня? — позвала настоятельница, пытаясь привести гостью в чувства.

— Что случилось? — Преподобный показался на лестнице, за ним следовало несколько послушниц, возглавляемых привратницей.

— Мне кажется, она мертва, — с прискорбием произнесла монахиня и приподнялась с колен. — И беременна!

— Срочно зовите доктора Симса! — крикнул старик, торопливо спускаясь вниз.


***

Двадцать лет спустя. Монастырь Святого Патрика.

Молодой человек сидел за столом и при дрожавшем пламени свечи читал книгу. Громкий стук в дверь заставил его приподнять голову.

— Да, войдите, — недовольно проговорил он и обернулся. — Кому я мог понадобиться в такой час, — добавил он со злостью.

Дверь распахнулась. На пороге стояла встревоженная настоятельница.

— Патрик, Преподобный требует тебя к себе, — произнесла она престарелым голосом.

— Зачем? — Патрик с неохотой взглянул на женщину. Было видно, что идти ему никуда не хотелось.

— Он совсем плох, — расстроенно проговорила монахиня и стерла рукавом подрясника выступившие слезы.

— Сейчас иду, — молодой человек приподнялся со стула, задул свечу на столе и последовал за настоятельницей.


***

Патрик жил здесь около двадцати лет. Родителей он не знал. По словам Преподобного, его мать пришла в монастырь и умерла на пороге, оставив после себя болезненного ребенка. Целый год мальчик находился на грани жизни и смерти, поэтому имя получил не сразу, но, в конце концов, благодаря молитвам Святому Патрику, встал на ноги. После этого улучшения ребенка было решено назвать в честь Святого. Однако он постоянно хворал, поэтому не был отправлен, как того требовали законы, в мужской монастырь, а остался здесь на попечении Мориса, растившего Патрика как родного сына и пророчившего ему свое место. Чего не скажешь о мальчике, которому явно не хотелось ни жить в монастыре, ни становиться в скором времени новым Преподобным.

***

Монахиня остановилась у двери в комнату Преподобного, кивнула Патрику и удалилась, оставив его одного. Молодой человек постоял пару секунд в нерешительности и, негромко постучав, вошел внутрь. Где-то в глубине души он догадывался, чем обернется для него предстоящий разговор.

В комнате царил полумрак, только на столе тускло горела одинокая свеча в золотом канделябре, которая освещала бледное потное лицо Мориса. Состояние Преподобного ни для кого не было секретом, на девятом десятке его постиг рак позвоночника, и он угасал прямо на глазах. Сильные обезболивающие уже не помогали, поэтому в дневные часы, а особенно по ночам, в коридоре были слышны его глухие стоны.

Преподобный лежал на кровати в длинной белой рубахе и тяжело дышал. Его голова была запрокинута назад, глаза прикрыты, казалось, что старик не слышал шагов вошедшего. «Как можно было так жить и не познать всей прелести жизни, а потом так же умереть? Кому это нужно?», промелькнуло в голове Патрика.

— Преподобный, — тихо позвал молодой человек, касаясь руки больного.

Морис приоткрыл тяжелые веки, и в его глазах заиграла искра надежды. Он был рад приходу Патрика.

— Сын мой, присядь рядом, — Преподобный попытался присесть на кровати, но у него это плохо получилось. Он снова откинул назад голову и застонал. — Я умираю, мне осталось пару дней. Патрик, я хочу, чтобы ты занял мое место. В твои годы я как раз стал Преподобным. Ты был рожден в стенах этого монастыря, — старик сделал широкий жест высохшей рукой. — Твоя мать перед смертью просила спасти тебя — я сделал все, что мог. Мы поставили тебя на ноги…

— Спасти? От кого? — Патрик резко перебил Преподобного.

— Я не знаю, — проговорил старик и сильно закашлялся. — Твое место здесь, мой сын.

— От кого хотела спасти меня моя мать? — молодой человек слегка повысил голос, его тон стал раздраженным.

— Сейчас это не имеет значения, — Морис снова попытался приподняться.

— Имеет, и даже очень! — вспылил Патрик. — И я не хочу здесь, как вы, провести остаток своих дней! Мне поперек горла стоит ваш монастырь. Да лучше бы я сдох вместе с матерью, потому что это не жизнь, — добавил он злобно и со всей силы пнул деревянный стул, стоявший у кровати Преподобного.

— Патрик, не говори так, — произнес испуганно старик, и его лицо побледнело, он морщинистой рукой схватился за сердце и затих. Его глаза застыли в оцепенении.

— Я буду говорить, что хочу! — не унимался послушник, этот разговор его сильно завел, и он не собирался успокаиваться, пока не выскажется. — Я сегодня же собираю вещи и уезжаю отсюда навсегда, ищите себе другую замену. Защитили вы меня, конечно,…сами не знаете от кого?! Да что это за защита такая? — настойчиво произнес Патрик и наконец-то взглянул на Мориса. — Преподобный? — молодой человек бросился к старику и попытался прощупать пульс на его запястье. Однако рука была холодна, глаза безжизненно уставились в потолок. Преподобный был мертв.


***

Три дня спустя.

Яркое солнце то и дело затягивало непонятно откуда взявшимися тучами. Местами пытался идти дождик, который тут же прекращался. Погода, казалось, находилась в неком замешательстве и никак не могла определиться: быть или не быть дождю.

Длинная похоронная процессия растянулась от монастыря Святого Патрика до старого кладбища, существовавшего уже не одно столетие. Про него ходило множество легенд. Кто-то приписывал ему ужасные жертвоприношения, кто-то — ночные прогулки мертвецов, а кто-то и вовсе называл проклятым. Однако в округе оно было одно, и выбора в принципе перед родственниками умерших не стояло.

Возглавляла траурную процессию пожилая настоятельница Ирма, шедшая рядом с гробом Преподобного, который несли на своих плечах послушники мужского монастыря. Они специально прибыли на его похороны. Лица присутствующих были полны скорби и печали. Замыкал процессию задумчивый Патрик. Он не хотел выделяться, и когда настоятельница предложила ему нести гроб Преподобного, молодой человек тут же придумал отговорку — плохое самочувствие и стресс после смерти своего наставника. На самом же деле сейчас он находился на распутье. Ему предстояло покинуть в самое ближайшее время монастырь, дававший на протяжении двадцати лет пищу и кров. По крайней мере, он рассчитывал на это. О своем решении Патрик еще никого не известил. Молодой человек боялся того, что настоятельница начнет отговаривать его, вспоминая покойного Мориса и то, чем обязан ему Патрик. Увлеченный своими думами, он не заметил, как уткнулся носом в стоявшего впереди человека. Процессия, достигнув кладбища, остановилась. Гроб, обитый ярко-бордовой тканью, поставили на два стареньких стула. Пришедшие проститься с Преподобным, окружили его со всех сторон. Среди этой толпы, находясь как можно дальше от гроба, и затерялся Патрик.

— Сегодня в свой последний путь отправился Преподобный Морис, умерший после тяжелой болезни, — начала свою речь настоятельница.

От этих слов Патрика несколько покоробило: он-то знал, что нехотя приложил к этому свою руку. По коже пробежали мурашки, в горле встал ком.

— Мы все очень любили его. За годы, проведенные рядом с ним, я не встречала человека лучше. Он ушел, но дело его, благодаря нам, живет и будет жить! Хоть сегодня и самый печальный момент для нас за последние десятилетия, но я думаю, что он бы очень хотел услышать эти слова: Преподобным, по желанию покойного Мориса, назначается Патрик Адвего, — с некой торжественностью, не присущей обыкновенным похоронам, произнесла Ирма, пытаясь глазами отыскать ошарашенного юношу.

На самом же деле Патрик почти не слушал речь настоятельницы, он находился в своих мыслях, пока его слух не уловил собственное имя. Молодой человек ошарашенно посмотрел на монахиню, усиленно искавшую его глазами. «Явно, не просто так, она хочет, чтобы я вышел», пронеслось в голове Патрика. Он пригнулся и, теряясь среди толпы людей, быстро направился к выходу.

Пока настоятельница пыталась отыскать глазами лицо будущего Преподобного, он уже во всю прыть спешил к стенам монастыря. Юноша во что было то ни стало решил именно сейчас покинуть двадцатилетнее пристанище. У него словно было какое-то свое чутье. Однако как только Патрик добрался до дверей монастыря, он понял, что попасть в него не сможет, потому что все до единого находились на кладбище. Молодой человек негодующе плюнул на землю и злобно пнул массивную дубовую дверь, мешавшую ему совершить побег. Патрик тяжело вздохнул и присел на большой камень, лежавший неподалеку. К нему тут же поспешил кот черно-белого окраса — любимец монастыря, и радостно замурчал. «Эх, Джим, придется ждать, пока все вернутся, а значит, и побег откладывается», обреченно подумал юноша и ласково погладил кота, расстроенно смотря на небо, которое то радовало своей голубизной, то внезапно навевало грусть и скуку темными тучами. Так Патрику пришлось просидеть больше часа, пока, наконец, вдали не показалась траурная процессия, возвращавшаяся с похорон. «Нужно еще как-то оправдаться перед настоятельницей… скажу, что почувствовал себя плохо», твердо решил юноша и изобразил болезненность на лице.

Через полчаса процессия достигла двора монастыря. Первой также шла настоятельница. Ее лицо выглядело озабоченным. Она еще издалека заметила Патрика, сидевшего на камне. Женщина приблизилась к входной двери и строго проговорила, не смотря в его сторону.

— Зайди в мой кабинет сию же минуту!

— Я, — уже было начал оправдываться молодой человек, но тут же понял, что слушать здесь его никто не станет. Он виновато опустил голову и вошел за Ирмой в монастырь. Женщина приподняла полу своего одеяния и стала взбираться на второй этаж, где царила полная тишина. Юноша покорно следовал за ней. Наконец они остановились у входа в кабинет. Женщина достала из кармана ключ и отперла дверь. Патрик сконфуженно перешагнул порог. В этом кабинете юноша бывал крайне редко. За то время, что он не был здесь, обстановка ни капельки не изменилась. Все те же тяжелые шторы, навевавшие грусть и тоску, старый дубовый стол, стоявший у окна, пара стульев слева от двери и большой шкаф с кипой каких-то толстых не то папок, не то альбомов, — все было по-старому.

— Что происходит, Патрик? — произнесла раздраженно настоятельница и встала у окна, повернувшись к нему спиной. Было видно, что она сильно нервничала. Ее тело дрожало, руки, сжатые в кулак, тряслись от напряжения.

— Ничего, — испуганно ответил Патрик, тут же решивший пока молчать о своем уходе из монастыря.

— Не похоже! — женщина резко обернулась и глазами, полными слез, посмотрела на юношу. — Ты ушел с похорон Преподобного… для него ты был сыном…

— Я не хотел, — поспешил перебить ее Патрик, видя, что сейчас она может расплакаться. — Мне стало плохо. Иначе бы я не посмел уйти.

— Патрик, ты же знаешь, что теперь место Преподобного принадлежит тебе! А сколько на него было и есть желающих, находяшихся сейчас внизу. Они спят и видят, чтобы занять его место. И когда на кладбище я хотела представить нового Преподобного присутствующим, но тебя не оказалось, сколько радости и перешепота я услышала вокруг.

— Я не претендую. Если вы считаете, что Преподобным может стать кто-то лучше, пусть он и станет, — попытался переубедить настоятельницу Патрик. — Я не справлюсь и не заслуживаю такой должности.

Ирма удивленно уставилась на молодого человека. По ее лицу Патрик понял, что таких слов от него она точно не ожидала. Женщина растерянно округлила глаза и громко сглотнула ком, предательски вставший в горле.

— Ты не хочешь быть Преподобным? — еле слышно проговорила она, не сводя ошарашенного взгляда с юноши.

— Я боюсь, что не справлюсь, — соврал Патрик, впившись глазами в пол.

— Ты молод, я бы тебя точно не назначила на эту должность, но… это воля Преподобного Мориса, — развела руками женщина. — Если буду видеть, что ты не тянешь, сменю тебя без разговоров, а пока, — снова строго добавила она, — это твоя должность. Через месяц ты станешь Преподобным, но для этого тебе еще нужно много узнать. Занятия с завтрашнего дня у меня в кабинете после утренней молитвы. Не опаздывай!

— Я могу идти? — выпалил Патрик, больше всего сейчас хотевший исчезнуть из этой темной комнаты.

Настоятельница утвердительно кивнула головой, и юноша быстрыми шагами направился к двери.

— Патрик, — уже у выхода окликнула его Ирма, холодный пот пробежал по телу молодого человека. Он испуганно обернулся. — Ты справишься, я не сомневаюсь. Если Морис в это верил, то я тоже.

Юноша сконфуженно кивнул и поспешил скрыться за дверью. Патрик не шел, он бежал в свою комнату, не замечая людей, с удивлением уставившихся на обезумевшего парня. Голову будущего Преподобного сковали гнетущие мысли о безысходности своего существования. Что скрывать, он совсем не был рад новой должности. Все его планы о лучшей жизни по ту сторону стен монастыря рушились на глазах. Патрик вбежал в свою комнату и со всей силы хлопнул дверью. «Я ведь никому ничего не должен, почему я обязан жертвовать своим будущим ради этого монастыря? Я не просил меня спасать! Лучше бы я умер вместе с матерью!», злобно воскликнул юноша и, вконец обезумев, стал разбрасывать вещи по комнате. В этот момент мимо его комнаты проходили две послушницы. Они приостановились, многозначительно переглянулись и поспешили удалиться.

С Патриком в монастыре не особо хотели дружить, девушки считали его нудным и забитым, да и он не стремился общаться с ними. Единственная, кто проявлял хоть какой-то интерес к нему, была Даяна.

Девушка появилась в стенах монастыря Святого Патрика пять лет назад. Ее родители погибли в автокатастрофе. Она была старше Патрика на два года. Маленькая, темноволосая, смуглая, в больших круглых очках, как у стрекозы, в стенах монастыря замкнутая Даяна не нашла себе подруг, поэтому единственным человеком, с кем она общалась, был Патрик. Нет, они вовсе не были друзьями. Просто обыкновенные знакомые поневоле, которым больше не с кем общаться. Это как, если бы вы попали в клинику, а там, помимо вас другие пациенты, и хочешь-не хочешь, а общаться приходится. Так было и в этом случае.

— Даяна, твой дружок бушует, — хихикнула, входя в общую комнату для девочек, толстушка Филли. — Прямо-таки рвет и мечет. А еще…

— Пошла бы успокоила его, — прервала свою подругу зеленоглазая Карли, стоявшая в окружении пяти девушек. Она больше всех не любила Даяну. — И кто еще придумал сделать его Преподобным?! — негодующе добавила девушка, аккуратно поправляя на голове связку.

Даяна безразлично оглядела подруг и торопливо скрылась за дверью. Ей были неприятны уколы со стороны послушниц.

— И что делают в таком месте эти безбожницы, — обреченно произнесла девушка. В этом Даяна была права. Девушки здесь были разносортные. По некоторым сразу было видно, что жизнь послушниц не для них, а упекли их в монастырь родители, желавшие, чтобы дочь выросла примерной леди. Многие из них, получив здесь образование, в будущем покидали стены монастыря навсегда, а спустя время оказывались в сводках светской хроники за неподобающее поведение. Девушка тяжело вздохнула и пошла в сторону комнаты Патрика.

К этому времени молодой человек уже успел успокоиться. Он зажег свечу на столе, достал из потайного места бутылку Мартини и сделал пару глотков. Алкоголь приятно обжег все нутро. Юноша сделал сладкий вдох и снова припал к спиртному.

— Я вырвусь отсюда во что бы то ни стало! — проговорил он радостно и, схватив с кровати подушку, зашвырнул ею в икону, висевшую напротив кровати. Образ пошатнулся и с грохотом упал на пол. Юноша с презрением взглянул на него, будто бы это он был виноват во всех его бедах.

Вдруг в дверь постучали. Патрик испуганно оглянулся и в замешательстве забегал по комнате. Нельзя, чтобы кто-нибудь увидел в его руках бутылку с Мартини и весь хаос, царивший в комнате.

— Минутку, — проговорил он, суетливо пряча под кровать спиртное. — Иду!

Молодой человек неуверенно приблизился к двери и тихо произнес:

— Настоятельница, я чувствую себя очень плохо…

— Патрик, это Даяна. У тебя что-то случилось? — заботливо спросила девушка.

— Даяна? — дверь резко распахнулась. На пороге стоял юноша. Его лицо выглядело бледным и злым. — Пошла ты к черту! Кто тебя звал сюда, дура?! Отвалите от меня все! — прокричал он и со всей силы толкнул растерянную девушку в грудь. От неожиданности Даяна потеряла равновесие и упала на пол. Патрик лишь злобно окинул ее взглядом и торопливо скрылся за дверью своей комнаты.

— Ненавижу! — закричал он что есть мочи и бросился к иконе, все еще лежавшей на полу. Юноша несколько раз пнул ее ногами, от чего сухое дерево в нескольких местах тут же лопнуло, образовав по бокам прорехи. — Нет никакого Бога! Нет его! Лучше Дьяволу служить!

Потом он бросился к столу, выхватил из шкафа большие ножницы и, ослепленный собственным безумием, стал безудержно кромсать полотно, превращая его в обезличенную тряпку. Когда ярость, наконец, утихла, Патрик безразлично бросил икону в угол и полез под кровать за начатой бутылкой Мартини.

Когда со спиртным было покончено, молодой человек, что-то невнятно бурча себе под нос, завалился на кровать.


***

Вечер за окном привел за собой непогоду. Вдали можно было различить слабые отсветы молнии и косые линии дождя. Гром, как и сама непогода, двигался в сторону Гольдена и обещал бурю.

Оплавленная свеча постепенно догорела, комната погрузилась в полумрак. Юноша, отрекшийся от Бога, мирно спал на своей кровати.

— Патрик, — прозвучал в тишине чей-то голос, и холодная рука коснулась лица юноши.

Молодой человек слегка пошевелился, что-то недовольно буркнул и продолжил спать.

— Патрик, я здесь! — уже настойчивее проговорил тот же голос и сильно схватил его за руку.

Патрик резко открыл глаза и обомлел. Рядом с ним стоял высокий человек в длинной черной мантии, его глаза горели в темноте красной искоркой, он говорил строгим приглушенным голосом.

— Кто здесь? — испуганно произнес юноша, вскочил с кровати и прижался к стене.

— Тот, кому ты готов служить! — человек в мантии возник прямо перед лицом Патрика.

— Дьявол, — с ужасом прошептал молодой человек и похолодел. — Отче наш, — дрожа от страха начал он читать молитву и закрыл глаза, чтобы не видеть силуэт, леденящий душу.

— Ах ты, гаденыш! — раздался злобный голос где-то над его ухом. — Призвал меня сначала, а теперь отрекаешься! — лицо Дьявола искривилось в презрительной усмешке, он протянул руки и схватил Патрика за горло. Молодой человек совершенно отчетливо почувствовал его ледяные пальцы на своей шее, сжимаемой все сильнее с каждой секундой.

— Господи, помоги, — прошептал он, теряя сознание.

— Поможет он, — язвительно засмеялся Дьявол и оскалил острые зубы. — Ты от него уже отказался. А за предательство ты еще заплатишь! — это было последним, что услышал юноша, погружаясь в беспамятство.


***

Рассвело. Слабый утренний свет проникал сквозь стекло. Патрик приоткрыл глаза и осмотрелся. В комнате ничего не изменилось со вчерашнего вечера: по-прежнему царил бардак и хаос. Юноша быстро вскочил с кровати и торопливо стал искать то, что осталось от иконы. Покромсанное полотно мирно лежало под кроватью. Патрик осторожно достал его и положил на стол.

— Как все исправить? — с ужасом проговорил молодой человек и схватился за голову. — А может быть, это был сон? — с надеждой в голосе проговорил он и бросился к шкафу. Распахнув дверцу, Патрик в зеркало осмотрел свою шею, на которой были видны бордовые отпечатки рук:

— Не сон… он действительно здесь был… что же теперь делать? Я должен искупить свою вину! Я стану Преподобным — это единственный выход! — твердо заявил он, с трудом веря в то, что это поможет.

Юноша торопливо убрал комнату после вечернего погрома и направился к настоятельнице. По пути он встретил Даяну, с ужасом отшатнувшуюся от него. Молодой человек попытался извиниться перед ней, но она только тихо проговорила:

— Не надо, — замахала девушка руками и поспешила убежать от него.

Патрик прокричал ей в след слова извинения и в глубокой задумчивости направился в кабинет настоятельницы.

— Можно войти?! — негромко постучал он, слегка приотворив дверь.

— Да, да, Патрик, входи! — настоятельница гордо восседала на своем стуле. — Ты вовремя! Это Софи Смит! — проговорила она и кивнула в сторону девочки, сиротливо сидевшей у входа, которую юноша первоначально не заметил.

Софи приподнялась и прилежно поклонилась молодому человеку. На вид ей было около восемнадцати лет, длинные темные волосы не по возрасту были заплетены в густые толстые косички. На ней было надето белое платье в зеленый цветочек и потертые лакированные туфельки. Патрик безразлично окинул ее взглядом и остановился. Бездонные карие глаза девушки, как ему показалось, изучали его.

— Софи — наша новая послушница. Поступила сегодня ночью, — произнесла настоятельница и снова кивнула в сторону девочки. — Сегодня вечером я с двумя послушницами уезжаю в город на две недели. Ты — за старшего.

— А как же моя учеба? — удивленно спросил юноша.

— Ты способный ученик, успеем еще! Софи, — обратилась она к девочке, все это время не сводившей глаз с Патрика, — если возникнут какие-нибудь вопросы в мое отсутствие, обратишься к мистеру Адвего, он здесь почти что главный!

Софи утвердительно кивнула и снова изучающим взглядом стала смотреть на юношу. От ее взгляда ему стало как-то не по себе. Он поспешил извиниться перед настоятельницей и удалился в свою комнату. Новая послушница совсем не понравилась Патрику. Ее невозмутимый взгляд, которым она смотрела на него, не столько смущал юношу, сколько пугал. Было в нем что-то предостерегающее, плохое. Как перед надвигающейся бурей, когда не знаешь, чего точно ожидать от непогоды: пройдет ли она мимо, слегка поморосив дождем, или разразится прямо над головой громом и молнией. «Что здесь делает эта Софи? Ей же лет почти как мне. Насколько я знаю, после восемнадцати сюда уже не берут».

Весь день Патрик провел в раздумьях у себя в комнате. Ему не хотелось выходить. Во-первых, потому что с Даяной он так и не смог помириться. А во-вторых, новая послушница вселяла в него необъяснимый страх. К вечеру Патрику все-таки пришлось покинуть свое убежище и выйти проводить Ирму, уезжавшую в Гольден. Предстоявшие две недели пугали молодого человека.

Патрику было очень тяжело справляться с послушницами. Они никак не хотели воспринимать его всерьез, поэтому многие его просьбы и приказы оставались неуслышанными. Юноша только и ждал наступления ночи, чтобы, наконец, остаться одному. Новенькая не докучала, но и с каким-то презрением подглядывала в его сторону. Даяна делала вид, будто ничего не произошло, однако уже не стремилась поддерживать с ним дружеские отношения.

***

Три дня спустя.

— Мистер Адвего! — вбежала без стука в комнату одна из послушниц. — Беда!

Патрик, в это время читавший за столом Библию, вскочил, как ужаленный.

— Что случилось? — глаза юноши округлились, сердце бешено забилось.

— Карли!

— Что с Карли?

— Она, видимо, сломала ногу! — взахлеб произнесла послушница.

— Идем! — Патрик схватил со стола ключи и, затворив за собой дверь, торопливо последовал за девушкой.

Они вышли в монастырский сад и направились в сторону ежевичных кустов, где уже собрались все обитатели монастыря. Карли лежала на траве, держалась за лодыжку и истошно кричала.

— Что здесь произошло? — Патрик приблизился к присутствующим, которые тут же расступились. — Карли, может, ты мне расскажешь?

— Это новенькая! — размазывая слезы по лицу, ответила девушка. — Она меня толкнула!

— Где Софи?! — негодующе произнес Патрик, ища глазами послушницу.

— Я здесь! — Софи гордо выступила из толпы и с вызовом посмотрела на юношу. — Она поставила подножку Даяне, я ее толкнула. Думаю, все квиты.

— Так нельзя! — Патрик строго взглянул на девушку. — Они должны сами наладить свои отношения, третий здесь не должен вмешиваться.

— Ну да. Особенно такой третий, как ты, — глаза Софи сверкнули красной искоркой, лицо исказила яростная злоба. — Вспомни, как ты унизил и прогнал Даяну! — зазвучал в ушах Патрика ее голос.

Молодой человек с ужасом уставился на послушницу и окружающих, но они, казалось, будто не слышали ее слов. Патрик недоуменно посмотрел на Карли, все еще плакавшую на траве, и помог ей подняться. Усилиями остальных послушниц девушку завели в монастырь, где прибывших врач констатировал у нее закрытый перелом.

— Странная какая-то травма, лодыжку девушки помещали в тиски? — удивленно спросил он у Патрика и кивнул на рентгеновский снимок в руке.

— Нет, что вы! — уверенно возразил юноша.

— А похоже на это, посмотрите, — доктор пальцем указал на переломанную кость. — Травма точно не от падения. Уж поверьте мне, я как-никак уже тридцать лет этим занимаюсь. Даже роды вашей покойной матушки принимал.

— Вам виднее, я не медик, — проговорил Патрик и поспешил уйти. — Ну и версии у доктора… тиски… мы что, в средние века живем…

Однако версия доктора никак не давала ему покоя, поэтому юноша, не задумываясь, отправился в комнату послушниц.

— Девушки, покиньте комнату! — строго проговорил он. — Даяна, останься!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 72
печатная A5
от 465