электронная
90
печатная A5
423
6+
Сказки чудака-чудодея

Бесплатный фрагмент - Сказки чудака-чудодея

Объем:
290 стр.
Возрастное ограничение:
6+
ISBN:
978-5-4474-1820-5
электронная
от 90
печатная A5
от 423

Знакомство

Наконец-то выдалось времечко, могу присесть, поведать о своих друзьях, сказках и о себе. Величают меня бабушка Мила. Внучка Василиса зовёт бабунечкой. Ласково зовёт, мне нравится! Сегодня много дел переделала. В саду прибрала. Обед приготовила и внучонке сладкую коврижку испекла. Самое время неспешно за сказку приниматься. Сначала о тех, для кого сказки сказываю, и о тех, с кого они начинаются. Живу я в небольшом посёлке у самой реки, в доме нашем много обитателей. Дочка Алёнка — это раз! Внучка Василиса (по-домашнему Васюшка), — это два! Собака Сайда породы фокстерьер — это три! Залетел как-то в форточку попугай Кешка, погостил, понравилось ему у нас, остался — это четыре! Две красноухие черепахи — пять! Рыжий кролик Крош — шесть! И я, бабушка Мила, — семь! Есть ещё один житель, чудодей-волшебник, о нём поподробнее. Почему? Не было бы его — вероятно, не появились бы эти сказочки…

Однажды Васюшка, сидя за столом, мучила прописные буквы. Они, гадкие никак не хотели в строчку прямо становиться, всё норовили выскочить и искривиться. Внучка от досады кулачком по столу барабанила, на буквы поругивалась.

Именно в это время в кружке света от настольной лампы появился ОН!

— А-я-яй! — сказал ОН. — Зачем ты на них кулачком стучишь? Зачем грозными словами ругаешься? Видишь, они спинки от страха горбиками согнули? Ты с ними попробуй ласково: «Буковки-букашечки, становитесь рядком, поговорим ладком». Они выпрямятся, улыбнутся, подружитесь!

— Вы кто? — шёпотом спросила Васюшка и от удивления притихла.

— Я-то? Не догадалась?! — улыбнулся ОН.

— Не-а, не догадалась, — ещё тише сказала внучка.

— Зовут Демидом, можно Дёмкой, можно Митькой, можно Демидом Лукичом. Я ваш маленький домашний чудодей-волшебник.

— Почему маленький?! — ещё пуще удивилась Васюшка.

— Родился такой! — тихонько хихикнул Демид. — Дело ведь не в росте. Мал, говорят, золотник, да дорог. Правда?

С тех пор так и повелось: лампа зажигается и сразу же в кружке её света появляется маленький домашний чудодей. Иногда, когда Васюшка учит уроки, лучше бы не являлся, но он всё равно тут как тут. Где Демид бывает, когда к нам не захаживает, не знаю. Чудодей говорит так:

— К дому вашему приписан, у вас буду обитать, а жить стану в своём обиталище. Там я ленюсь! Там чешу себе пяточки «у-ху-хя, у-ху-хя, у-ху-хя»! Там нет будильщиков, никто не орёт в ухо: «Вставай, солнце обедать пошло, а ты всё дрыхнешь!» Там я пишу стихи! Да! Не посмеивайтесь, я поэт! Мои стихи многим нравятся, когда-нибудь и вам почитаю. Может быть, вероятно, возможно, наверное… Ждите!

Вот такой он у нас многогранный, порывистый. Где находится жилище Дёмки, не знает никто. Есть у него тайное местечко. Что за жилище, какое оно? Тайна! Вы же никому не докладываете, сколько в вашей квартире комнат, удобна ли кровать, что и где припрятано в шкафчиках и погребах. Так и Демид никогда не показывает своё жилище. Никого не приглашает к себе в гости. Есть у него такая причуда, да ведь и все мы не без фантазий!

Демид Лукич — страшный ленивец. Самыми верными и «сильными» друзьями Дёмка считает тех, кто из добрых побуждений чешет ему пяточки. Любимое удовольствие! Все родственники Демида — самые настоящие чудодеи, только бабушка с дедушкой — весьма посредственные, мама с папой — волшебники с самомнением, они много хвалятся, но мало могут. Поэтому Дёмка получился чудодеем-волшебником ни то ни сё. Откуда этому «то-сё» взяться, если этого «то-сё» ни у кого из родственников нет, а, как говорится, что в роду водится, то и у тебя заведётся!

В доме Дёмку любят все, кроме попугая Кешки. Как только Демид появляется, Кешка коршуном налетает на волшебника, норовит клюнуть его в круглую голову или ущипнуть невзначай за мягкое место. Недаром они почти одного роста. Щипается Кешка больно. Может кусочек штаников выхватить. Дёмка заколдовал бы его, превратил бы в кучку прелых листьев или того хуже — в куриный помёт, но Василиса строго запрещает, грозится:

— Тронешь попугая — никогда не буду чесать тебе пятки!

Для Демида это чересчур, такого лишения не может перенести нежная, поэтическая душа чудодея. Попугай остаётся жить.

Мне и Васюшкиной маме Дёмка старается на глаза не попадаться. Я подслеповата, могу наступить, нечаянно что-нибудь отдавить Демиду. Ему страшно не нравится, когда на него наступают. А кому это приходится по нраву? Мало того, что неприятно, ещё и больно. Мама Василисы всегда занята. Она не позволяет, чтобы её отвлекали от дел, может нагрузить тумаками. Поэтому мешает Демид Лукич только Василисе. Мешать — второе любимое занятие домашнего чудодея.

— Не помешаю? — хитро улыбается Демид.

Усаживается на листок бумаги, где рисует Василиса, быстренько затыкает себе пальцами ушки.

— Убирайся прочь! — обычно кричит внучка. — Ты смазал мне всю краску!

Эта сценка повторяется два или три раза на день. Но однажды Василиса не стала прогонять домашнего чудодея-волшебника.

— Постой! — сказала она. — Хочешь, я нарисую твой портрет? Полюбуешься на свою нахальную рожицу!

— Пятки почешешь? Малюй! — ухмыльнулся Дёмка.

Пришлось почесать пятки «у-ху-хя, у-ху-хя, у-ху-хя».

Портрет получился славный, похожий до невозможности. С листа бумаги смотрел маленькими хитрющими глазками человечек, напоминающий шар. Нет, не шар, шарик. Шарик улыбался до ушей ртом с потерявшимся где-то передним зубом. Голова шарика была почти лысой, кое-где покрытой хилыми кучками рыжих волос. Прикреплялась она к туловищу не шеей, а тремя жирненькими складочками. Тельняшка, надетая на чудодея, обтягивала заметное пузцо. Но главным украшением Демида Лукича были трусики разрисованные якорьками. Они доходили до колен, а дальше шли короткие босые ножки, всегда готовые к чесанию пяток «у-ху-хя, у-ху-хя, у-ху-хя».

Вот такой он и есть — Демид, домашний чудодей-волшебник, непременный участник всех моих сказок и волшебных историй. Он с Васюшкой, попугаем Кешкой и другими обитателями нашего дома — большие проказники и выдумщики. О них я сочиняю волшебные истории, им их сказываю, теперь и вам расскажу……

Сказка первая.
Ничего себе Новый год!

Ждёшь-ждёшь праздник — Новый год, целый год ждёшь Новый год, а наступает он всегда последним из праздников, в самом конце года. Хорошо хоть, вообще, приходит…

— Новый год — любимый праздник! — месяца за три начинает галдеть Васюшка.

— И мой тоже! — сразу примазывается Демид. — Ужасно люблю поесть! Особенно бабушкин салат «Оливье» с большой кучкой майонеза!

В этот раз подготовку к приходу Нового года домочадцы начали с самого утра. Сначала установили ёлку. Её пушистую поставили в середине Васюшкиной комнаты, а рядом — открытый короб с игрушками. В коробе слышалась какая-то возня, тут и там показывалась попка в якорьковых трусиках. Чья? Конечно же, Дёмкина! Толстыми пальчиками он извлекал всё новые и новые игрушки, и наконец вытащил самую красивую — красную звезду с золотыми бусинами и серебряными блёстками. Она точно должна висеть на самом верху. Туда и полез Демид. Приладив звезду, домашний волшебник залюбовался: красота! И так загордился своей работой, что решил похулиганить, взял и съехал по ёлочной лапе.

— Ха! Вот это забава! — развеселился Демид. — Иголочки щекочут мои драгоценные пяточки «у-ху-хя, у-ху-хя, у-ху-хя»!

Дёмка схватил очередную игрушку, полез вверх по ёлке, «у-ху-хя, у-ху-хя, у-ху-хя» слышалось во всём доме. Шуршание и кряхтение разбудило Васюшку.

— Знаешь, за что я тебя люблю, Демид Лукич? — спросила она.

— Знаю! — чудодей прямо с ёлочной лапы прыгнул Васюшке на плечо. — За сильнейшую красоту!

— Ну, это точно! А за что тогда не люблю? — спросила Васюшка, заглядывая под ёлку, нет ли там подарков.

— За то, что я тебе спать не даю! — ответил проказник, спрыгнул на пол, сунул нос и всё остальное под ёлку, нет ли там подарков.

— Ну-ка кыш, делать тебе тут нечего! — Васёнка схватила Демида за пятку, попыталась вытащить.

— Э-чего, э-чего! — упирался Дёмка.

Ёлку наряжали до самого обеда. Электрическая гирлянда была последней игрушкой, которую Дёмка вытащил из короба. По зелёному шнуру бегали разноцветные огоньки, сначала наперегонки, а потом вприпрыжку. Красотища! Гирлянду обвили вокруг ёлки и оставили включённой в розетку.

В комнату вошла мама.

— Новый год приходит поздно, ровно в двенадцать часов ночи. — сказала она. — Чтобы его встретить, нужно немного поспать. Мы не волшебники, мы устаём, посему, Васюшка, марш в кровать!

Пришлось подчиниться. Хотя очень не хотелось. Когда Василиса заснула, Дёмка придумал новую забаву — качаться зацепившись за игрушки. Игрушки тихо звенели, пахло хвоей, волшебник с упоением думал о салате «Оливье», который ему положат в самую большую тарелку, а если повезёт, так и всю кастрюлю отдадут! О том, как он обязательно отхлебнёт из маминого фужера шампанского. Совсем чуть-чуть! Пусть пузырьки пощекочут нос и язычок. Мечтая, Демид задремал прямо на ёлочной лапе.

Проснулся волшебник от незнакомого треска, противного, тревожного. Искрила розетка, в которую была включена гирлянда. Гирлянда тоже работала непонятно как. Огоньки больше не бежали светлячками по еловым веткам, а торопливо вспыхивали и гасли. Искры от розетки разлетались во все стороны, самые большие падали на ковёр, дымились.

— Чего сиди-и-и-ишь?! — заорал, услышав треск, Кешка. — Ты чудо-тьфу-дей, в конце концов, или я? Пти-ц-ц-ца может изжариться!

Тут Демид понял: поджарится не только Кешка, но и Васюшка, и мама, и бабушка. Исчезнет весёлый праздник Новый год, а с ним и салат «Оливье», зато появятся неприятности.

— Пож-а-ар, — тихонечко прошептал Демид Лукич. — Без паники! Всем оставаться на своих местах! Командую я!

Дёмка с силой дёрнул шнур гирлянды. Не тут-то было, вилка шнура как будто прилипла к розетке.

— Помогай, курица! — крикнул чудодей попугаю. Кешка вцепился клювом в провод и взлетел. Вместе они, наконец, выдернули шнур из розетки, она больше не искрила. А вот ковёр дымился здорово, ещё немного — и загорится.

— Надо звать людей! — загалдел Кешка. — Сами не справимся!

— Не надо, они испугаются, чего недоброго заболеют, давай как-нибудь сами, — отозвался чудодей.

— Так, колдуй, балбес-с-с, колдуй, — не унимался попугай.

У Демида, конечно, была «Книга волшебства», но читал он плохо, ленился, а сейчас, в панике, вообще, буквы забыл. Пришлось вспоминать, как это делала бабушка. Он привстал на цыпочки, втянул в себя животик и раскатистым голосом запел:

— Лейся, вода, туда и сюда.

Заливай, огонь, никого не тронь!

Там, где пепел и жар,

Потуши пожар!

— Вот! — Дёмка поднял указательный палец, — какой славный стих получился! А вы хихикаете!

По поверхности ковра пошла голубоватая рябь. Рябь превращалась в волну, а ковёр — в озеро. Озеро наполнилось хрустальной водой, и из его глубины всплыли диковинные рыбы.

— Ну ничего себе! — крякнул Кешка и присел на хвост.

Дёмка схватил очередную игрушку, полез вверх по ёлке, «у-ху-хя, у-ху-хя, у-ху-хя» слышалось во всём доме. Шуршание и кряхтение разбудило Васюшку.

— Знаешь, за что я тебя люблю, Демид Лукич? — спросила она.

— Знаю! — чудодей прямо с ёлочной лапы прыгнул Васюшке на плечо. — За сильнейшую красоту!

— Ну, это точно! А за что тогда не люблю? — спросила Васюшка, заглядывая под ёлку, нет ли там подарков.

— За то, что я тебе спать не даю! — ответил проказник, спрыгнул на пол, сунул нос и всё остальное под ёлку, нет ли там подарков.

— Ну-ка кыш, делать тебе тут нечего! — Васёнка схватила Демида за пятку, попыталась вытащить.

— Э-чего, э-чего! — упирался Дёмка.

Ёлку наряжали до самого обеда. Электрическая гирлянда была последней игрушкой, которую Дёмка вытащил из короба. По зелёному шнуру бегали разноцветные огоньки, сначала наперегонки, а потом вприпрыжку. Красотища! Гирлянду обвили вокруг ёлки и оставили включённой в розетку.

В комнату вошла мама.

— Новый год приходит поздно, ровно в двенадцать часов ночи. — сказала она. — Чтобы его встретить, нужно немного поспать. Мы не волшебники, мы устаём, посему, Васюшка, марш в кровать!

Пришлось подчиниться. Хотя очень не хотелось. Когда Василиса заснула, Дёмка придумал новую забаву — качаться зацепившись за игрушки. Игрушки тихо звенели, пахло хвоей, волшебник с упоением думал о салате «Оливье», который ему положат в самую большую тарелку, а если повезёт, так и всю кастрюлю отдадут! О том, как он обязательно отхлебнёт из маминого фужера шампанского. Совсем чуть-чуть! Пусть пузырьки пощекочут нос и язычок. Мечтая, Демид задремал прямо на ёлочной лапе.

Проснулся волшебник от незнакомого треска, противного, тревожного. Искрила розетка, в которую была включена гирлянда. Гирлянда тоже работала непонятно как. Огоньки больше не бежали светлячками по еловым веткам, а торопливо вспыхивали и гасли. Искры от розетки разлетались во все стороны, самые большие падали на ковёр, дымились.

— Чего сиди-и-и-ишь?! — заорал, услышав треск, Кешка. — Ты чудо-тьфу-дей, в конце концов, или я? Пти-ц-ц-ца может изжариться!

Тут Демид понял: поджарится не только Кешка, но и Васюшка, и мама, и бабушка. Исчезнет весёлый праздник Новый год, а с ним и салат «Оливье», зато появятся неприятности.

— Пож-а-ар, — тихонечко прошептал Демид Лукич. — Без паники! Всем оставаться на своих местах! Командую я!

Дёмка с силой дёрнул шнур гирлянды. Не тут-то было, вилка шнура как будто прилипла к розетке.

— Помогай, курица! — крикнул чудодей попугаю. Кешка вцепился клювом в провод и взлетел. Вместе они, наконец, выдернули шнур из розетки, она больше не искрила. А вот ковёр дымился здорово, ещё немного — и загорится.

— Надо звать людей! — загалдел Кешка. — Сами не справимся!

— Не надо, они испугаются, чего недоброго заболеют, давай как-нибудь сами, — отозвался чудодей.

— Так, колдуй, балбес-с-с, колдуй, — не унимался попугай.

У Демида, конечно, была «Книга волшебства», но читал он плохо, ленился, а сейчас, в панике, вообще, буквы забыл. Пришлось вспоминать, как это делала бабушка. Он привстал на цыпочки, втянул в себя животик и раскатистым голосом запел:

— Лейся, вода, туда и сюда.

Заливай, огонь, никого не тронь!

Там, где пепел и жар,

Потуши пожар!

— Вот! — Дёмка поднял указательный палец, — какой славный стих получился! А вы хихикаете!

По поверхности ковра пошла голубоватая рябь. Рябь превращалась в волну, а ковёр — в озеро. Озеро наполнилось хрустальной водой, и из его глубины всплыли диковинные рыбы.

— Ну ничего себе! — крякнул Кешка и присел на хвост.

— Зови Васюшку, пусть полюбуется, — заважничал Демид Лукич.

Василиса проснулась сразу, как только Кешка тихонько клюнул её в лобик.

— Пойди посмотри, что этот балбес-с-с вытворил! — съябедничал попугай.

Озеро Василисе понравилось, особенно морская звезда и озорной осьминожек. Она поболтала ножкой в озере, вода была тёплой. Васюшка решила искупаться. Ох и весело было нырять вместе с Дёмкой на глубину, гладить брюшки проплывающим рыбам! Даже акула была доброжелательной. Серебряные карасики-озорники так и норовили забраться Васюшке в белокурые волосы, пощекотать её. Наплескавшись, Василиса вылезла на бережок.

— Демид Лукич, что мы скажем маме? Ей не понравится озеро посередине комнаты, — грустно спросила девочка.

Волшебник опять привстал на цыпочки, втянул в себя животик, загудел:

— Рыбы, камешки, кувшинки

Не исчезнут без следа,

Заберутся под ворсинки.

Обернись ковром, вода!

— Ай да Дёмка! — умилился собственным стихам волшебник. — Не Пушкин, конечно, но тоже ничего!

Когда мама с бабушкой вошли в комнату, на полу лежал новый ковёр. Невиданной красоты! На нём блестело голубизной озеро с диковинными рыбами, и в его середине вилял щупальцем озорной осьминожек.

— Замечательный новогодний подарок, Демид Лукич! — обрадовалась мама.

— Мы тоже приготовили тебе гостинцы. Вот, замечательная тельняшка и щёточка для чесания пяточек.

— Тазик с салатом «Оливье», принимай! — сказала бабушка. — Специально для тебя сделала, яблочек покрошила, твои любимые маслинки положила. Кушай на здоровье!

— А торт?! — нетерпеливо заворчал Дёмка. — Торт-то не забыли? Али как?

— И торт, и торт! — ответили сразу и Васюшка, и мама, и бабушка, и даже попугай Кешка.

Новогодний праздник удался на славу. Когда куранты пробили двенадцать часов, все пошли смотреть салют. Васюшка посадила Дёмку в варежку, чтобы маленький волшебник не отморозил голенькие пяточки. Чудодей пригрелся и заснул. Во сне всё время повторял:

— Салют — это хорошо. Салют — это красиво. Смотрите, только чтобы не было пожара.

Во сне он, как всегда, почёсывал себе пяточки «у-ху-хя, у-ху-хя, у-ху-хя».

Как же без этого?

Сказка вторая.
Кто съел торт?

Праздничный пирог стоял на большом гостевом столе, в самой его середине. Коричневые, пропитанные мёдом коржи, пересыпаные крошкой грецких орехов, испускали необыкновенно вкусный дух. На самом верху пирога лежали белые кружева из сливочного крема. В центре красовалась надпись: «ПОЗДРАВЛЯЕМ. 60 лет».

Демид сидел рядом с тортом в глубокой задумчивости. Его душа металась, ковырнуть пальчиком кремовый пирог или удержаться. Ковырнуть предполагалось совсем немножко, попробовать, вкусный или нет.

— Говорят, — кося глазом на «сладость», размышлял Демид, — пирожок пальчики оближешь. Но я сомневаюсь! Зачем людей кормить всякой гадостью? Надо попробовать!

Когда Дёмка напробовался, на тарелке осталось три крошки.

— Отлично! Теперь я уверен: пирог вкусный, невредный для организма, — думал Демид, вытирая ротик, — эта крошка — маме, эта — бабушке, эта — Васюшке. Кешка сладких пирогов не ест, он птица.

Чудодей подозревал, что получит тумаков, но старался об этом не думать. Три крошки осталось? Ну осталось же?! За что наказывать?! Демид в сомнении почесал пальчиком макушку. Можно, конечно, наколдовать новый торт. Но первое: Демид где-то в своём жилище оставил «Книгу волшебства». Её надо искать, а неохота. Второе: от переедания Дёмка забыл и те несколько букв, которые знал. Третье: опять же от обжорства не мог вспомнить, как в таких случаях поступала его бабушка. Она волшебничала, но как? В-четвёртых, Дёмка мог попробовать испеч пирог сам, но не знал рецепта. В общем, «сладость» не подлежала восстановлению, и всё тут! Демиду удалось уговорить слегка трепыхающуюся совесть перестать трепыхаться. Тем более что после плотной трапезы чудодея клонило ко сну, и он решил немножечко вздремнуть «у-ху-хя, у-ху-хя, у-ху-хя».

Проснулся волшебник от нетерпеливого стука клюва по тарелке. Кешка доклёвывал последние три крошки.

— Ты что сделал, пернатое чучело? Ты что, пирог ВЕСЬ доел? Что осталось бабушке, маме и Васюшке? — Демид искренне негодовал.

Кешка так удивился напрасным обвинениям волшебника-проказника, что поперхнулся последней крошкой. В это время в комнату вошла бабушка. У неё сегодня был день рождения. Она ждала вечером гостей, своих старушек-подружек.

— Где пирог? — спросила бабушка, по очереди глядя на Демида и Кешку.

Дёмка сделал вид, что к пропавшей «сладости» не имеет никакого отношения. А Кешка выплюнул последнюю крошку, которой подавился, и, конечно, сразу был уличён. Бабушка всё поняла. Попугая отправила в клетку, от Дёмки заперла все конфеты в доме. Ключик от шкафчиков бабушка положила в карман. Целый день Демид ходил без сладкого, жизнь его превратилась в сплошное горе. Кешка тоже разобиделся на бабушку: как же она не поняла, что он был виноват меньше всего?

Демид решил мстить бабушке за непереносимые страдания. Когда с работы приехала мама, вся семья собралась обедать. Пригорюнившаяся бабушка разлила половником по тарелкам суп.

— Ой! — закричала Васёнка. — Бабуля, в супе лимонные корки вместо моркови. Он кислый!

Суп пришлось вылить.

— Мама, в макаронах с котлетой — сахар, а в компоте — соль! — вздохнула удивлённая Васюшкина мама.

Бабушка так расстроилась, что расплакалась. Мама осталась утешать старушку, а Васюшка позвала Дёмку в свою комнату.

— Я больше никогда не буду чесать тебе пятки. Хотя это не главное! — строго сказала девочка. — Главное то, что ты поступил гадко! Я, кажется, больше не люблю тебя!

Василиса вышла из комнаты и закрыла за собою дверь.

Вечером к бабушке на день рождения собрались старушки — подружки. Пригорюнившаяся бабушка повела их в празднично украшенную комнату. Но какое же чаепитие без сладкого кремового пирога?!А пирога-то и нет! Нехорошо получилось. Обидно!

Однако, когда дверь гостиной открылась, пирог на столе стоял. Он стоял среди угощений в самой его середине. Ах, что это был за пирог! Ах, ах, ах! На большом медовом корже, как на холме, возвышался замок из белого крема и орехов. На башенках замка перезванивались леденцовые колокольчики, и трепетали шоколадные флажки. У подножия замка протекала река из сгущённого молока с мармеладными берегами. По лужайке бродили коровки из сливочной пастилы. На самом видном месте, в центре, красовались три буквы — «П», «Д», «Р» и какая-то закорючка, похожая на цифру «6» с притулившейся к ней буквой «О».

— Что это за надпись?! — загалдели старушки — подружки.

На минуту в комнате повисла вопрошающая тишина. Все недоуменно переглядывались.

— Мне кажется, буква «П» — это сокращённо «Поздравляю», — высказала предположение Василиса, — «Д» — «Днём», «Р» — «Рождения», закорючка с буквой «О» — число «60». Просто Демид знает только эти три буквы. Праздничный пирог — его подарок бабушке. Правда, Дёмка?

— Конечно! — виновато пробурчал домашний волшебник. — Как же без деньрожденских даров? Без них никак нельзя…

Бабушка была счастлива.

Когда праздник закончился, Демид подсел к Васюшке на плечико и тихо спросил, уткнувшись носом прямо в ушко:

— Ты действительно меня больше не любишь или это тебе только кажется?

— Поживём — увидим! — ответила девочка и почесала Дёмке пятки «у-ху-хя, у-ху-хя, у-ху-хя».

Сказка третья.
Какой я тебе джип?!

— Не поеду на море, не люблю лужи! Плавать не умею! — вопил что было сил Демид.

Васюшка смотрела на волшебника с укоризной.

— Чего ещё придумали? — не унимался Дёмка. — Это ж надо, даже пятки покраснели от возмущения!

— Угомонись, — спокойно сказала Васюшка. — Ты море когда-нибудь видел?

— Дед видел, сказал: «Лужа»! — Дёмка пыхтел как паровоз. — Ты что, забыла? Мы бывшие сельскохозяйственные чудодеи на земле жили! Теперь в городах, не на водах! Воду, быр-р-р, не люблю, мокрая-я-я!

— Ну-ка собирайся, посмотришь море сам. Там тёплый песок, пальмы. На пальмах бананы, ты же любишь бананы!?

— Там растут бананы? — удивился Дёмка. — Вкусненькие, жёлтенькие бананы, которых всегда мало, которыми не успеваешь объесться? Они там растут на деревьях? Ешь сколько хочешь?!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 423