электронная
40
печатная A5
319
6+
Сказка о мудром актёре Юрии, его ученике Яблочке и их мытарствах

Бесплатный фрагмент - Сказка о мудром актёре Юрии, его ученике Яблочке и их мытарствах

Новелла-сказка

Объем:
100 стр.
Возрастное ограничение:
6+
ISBN:
978-5-4493-7408-0
электронная
от 40
печатная A5
от 319

1

Пожалуй, самыми известными героями разных забавных и странных историй в позапрошлом веке были бродячие актёры и их удивительные приключения. Сколько же всего неожиданного и интригующего случалось с ними на их, несомненно, интересном и тернистом пути. Оттого многие актёры гордились своим нелёгким ремеслом и с честью носили звание артиста бродячего театра. Однако не все актёры вот так вдруг стали бродячими. Это зависело от множества причин.

Иных манила романтика дорог, бурные похождения, стремительные интриги, или же просто весёлость нрава. Ну, не могли они сидеть на одном и том же месте, им обязательно требовался простор, бесшабашная публика принимающая их на «ура», и невероятный кураж, какой можно обрести только в провинции.

Столичная искушённая публика являлась чересчур чопорной и кичливой, а потому не умела быть по-настоящему удовлетворённой и благодарной. Тогда как в провинциальных городах, где и правил-то всего один городничий, от слов «к нам приехал бродячий театр комедиантов» на улицах мгновенно начинался праздник. На лицах людей тут же появлялись улыбки, настроение менялось на глазах, и даже самая блохастая дворняга переставала чесаться и бежала на площадь в надежде получить подачку от мальчишек желающих узреть артистов.

Одним словом, провинция для бродячего актёра, это рай рукоплесканий и блаженная обитель, где он может стать кумиром и властителем сотен умов сразу. А это, как известно для любого актёра главное. И всё же не все актёры попадали в разъездной театр по воле весёлости своего нрава или особого романтизма. О, нет, далеко не все. Имелись и такие, которые волею судеб вынуждены были оставить столичные подмостки и, отправившись в странствия добывать себе хлеб насущный. И опять-таки причины для этого были разные.

Кто-то просто состарился и выпал из репертуара, кто-то элементарно не смог ужиться с режиссёром либо импресарио, а кто-то и по мере принятия горячительных напитков оставил столичную сцену. В общем, причин и обстоятельств масса. Но все они, не идут ни в какое сравнение с той, что была у одного замечательного человека и талантливого актёра с простым и звучным именем — Юрий.

Правда, все обращались к нему по-разному, кто по-обычному Юра, кто официально Юрий и по отчеству, кто уважительно Георгий, а кто мог и по-свойски окликнуть, мол, «Юрка, привет». Но никто и никогда не звал его уменьшительно ласкательно, Юрочка, Юронька или Юрик. Все эти обращения были не приемлемы по отношению к нему. И на то имелись веские основания.

Уж больно Юрий был страшен лицом. Нет, не уродлив или некрасив, а именно страшен. Его лицо таило в себе какую-то демоническую гармонию, все его правильные черты сложенные вместе составляли некую маску ужаса. Его высокий лоб, прямой нос, угловатый подбородок, рот с рядами исключительно ровных белых зубов, узкие слегка припухшие губы, и даже изумрудно-зелёные глаза, глубоко посаженные в череп, вызывали невольный трепет у всякого взглянувшего ему в лицо. Уж насколько мрачна была его внешность.

2

В детстве маленького Юрочку боялись все дети, они шарахались от него как чёрт от ладана, бежали в разные стороны и рыдали горючими слезами, что очень расстраивало Юру. Он до самой юности так и не смог найти себе друга. Только в зрелом отрочестве он встретил себе доброго товарища. Впрочем, ненадолго, так что и в юношеском возрасте он из-за своей неординарной внешности терпел сплошные неудачи и разочарования. Сверстники, с коими ему по мере надобности приходилось общаться, очень тяжело шли с ним на контакт и попросту чурались его.

А что уж говорить о женском поле, девицы старались обходить стороной все те места, где он по их наивному рассуждению мог бы находиться в тот момент. Был ли это трактир или же торговые ряды им всё равно, стоило девицам только предположить, что он может быть там, как они тут же меняли направление своего движения и делали такую дугу по окольным переулкам, что не каждый городовой нашёл бы их.

Однако были и такие молоденькие дамочки, что из чистейшего любопытства решались познакомиться с Юрием. Но он даже и тогда умудрялся всё испортить. Стоило ему лишь раз, ради приятного общения, улыбнуться и тут же всё летело в тартарары. Своей улыбкой Юрий делал только ещё хуже. Девицы в панике бросались бежать, а те, что были по тщедушнее просто падали без чувств. И лишь изрядная порция выплеснутой на них воды приводила дамочек в должное состояние.

Но тут надо добавить, что не только молодые дамочки и девицы теряли самообладание от его нестандартной улыбки. Попадались и особи мужского пола, у коих не хватало отваги выдержать её. Было в Юриной улыбке что-то дьявольское, что-то такое от чего кровь стыла в жилах, и захватывало дух. И, разумеется, такой его особенностью не преминули воспользоваться различного рода криминальные элементы; жулики, шулера и даже бандиты.

— Послушай Юра,… есть для тебя одно небольшое дельце… тебе и делать-то почти ничего не надо… работа непыльная,… тут некий купчишка задолжал мне деньжат,… я его недавно выручил, а он хам, отдавать не желает!… Так мы с тобой до него дойдём,… я с ним чуток пошепчусь, покумекаю,… ты пока в сторонке постоишь,… а как я тебе украдкой знак подам, так ты ему просто ласково улыбнись,… и всё, твоя работа сделана… — предлагали ему иные тёмные личности, обитающие средь торговых рядов на «Охотном».

И ведь Юрий шёл к тому купчишке, и более того в означенный момент улыбался. И уж тогда на этого купчишку было больно смотреть, он тут же менялся в лице, резко потел и источал неприятное амбре. А бывало, что и стучал от страха зубами. Зрелище, надо сказать презабавное и даже смешное. Отчего Юра, по понятным причинам, только ещё больше улыбался и начинал посмеиваться. И вот тут купца было уже не остановить. От столь леденящей душу ухмылки бедолага был готов выполнить любое желание, лишь бы его оставили в покое.

Но справедливости ради надо заметить, что такие вылазки к купцам у Юрия случались чрезвычайно редко, только когда он окончательно садился на мель, а в его карманах гулял ветер, и не было ни гроша. Урчащий от голода живот и вдрыск разорванные башмаки заставляли его это делать.

Ну, тот факт, что Юрий бывал частенько голоден это вполне понятно, молодой растущий организм постоянно нуждался в подпитки. А вот то недоразумение что у него периодически рвались башмаки, и ему раз в месяц требовалась новая пара обуви, это уже чересчур. На это нужны были немалые средства. Но Юрий не мог поступать иначе, ведь ему приходилось очень много ходить, а хорошая обувь в этом деле главное подспорье.

Однако и здесь надо пояснить, что ходил так много Юрий не ради какого-либо развлечения или для пустого времяпрепровождения, нет, а только во имя того чтоб найти применение своей жгущей душу мечте. Уж больно страстно мечтал он стать актёром. И такая мечта появилась у него неслучайно. Вот тут следует вспомнить, что в ранней юности Юрию всё же удалось на какой-то краткий период найти себе друга. Правда, тот друг оказался тоже непростым человеком.

3

Это был старый актёр из лучшего столичного театра. Случались у него и взлёты и падения, всякое бывало, но вот к закату его карьеры с ним произошло то, что в корне поменяло его существование. Заболел старик, сразила его нелёгкая болезнь, а вместе с ней к нему пришла и слепота. Из театра его, разумеется, попросили, кому нужен слепой актёр, да ещё и старый. И это невзирая на все его былые заслуги, а ведь он значился весьма уважаемым драматическим актёром. Однако это никак не повлияло на его отставку. Старика просто перестали пускать в театр, и он смирился. А то, что он столкнулся с Юрием на улице, это было совершенно случайно.

Шли они друг другу навстречу, каждый думал о своём. Вот здесь-то и подкараулила их судьба. Столкнулись они нечаянно посредь бульвара. А так как старик был слеп, то он и не увидел Юриного лица, а не увидел, значит и не отшатнулся. И даже наоборот, попросил у Юрия прощения и протянул ему руку с примирением. Так они и познакомились, старый слепой актёр в отставке и юноша с трагическим лицом, без работы и без дела. По понятным причинам Юрий не мог найти себе достойного занятия, а тут вдруг слепой актёр в его рукопожатии сразу разгадал мощную силу харизмы и скрытый талант.

— О, юноша,… я чувствую, насколько вы добры и милосердны,… вы обладаете большим потенциалом духовности,… определённо вы положительный молодой человек… — вмиг нашёлся, что сказать старик, и приветливо улыбнулся.

— Ну что вы,… как можно такое узнать за минуту общения… ведь вы меня даже не видите… — польщённый такой оценкой, попытался скромно возразить Юрий.

— А мне и не надо видеть тебя, мальчик мой,… я слышу твой чистый свежий голос и чувствую в ладони биение твоего щедрого сердца!… Так может биться сердце только добродетельно человека,… твой пульс спокоен и ровен,… ты даже не разгневался, столкнувшись со мной!… Согласись, ведь будь ты злодеем, ты непременно накричал бы на меня,… а этого не произошло,… значит, ты добр и не можешь причинять вред ближнему своему!… А ещё ты благороден и не умеешь лгать,… помыслы твои чисты и прозрачны,… голос твой наполнен искренностью и идёт из глубины души, такой голос бывает лишь у достойных людей!… В тебе таится великий талант,… но чувствую, что-то мешает тебе раскрыть его, показать людям… — быстро перейдя на тон наставника, довершил свой монолог старик.

Юрий более возражать не стал, ведь всё сказанное старцем было правдой. Несмотря на вызывающую трепет внешность, Юрий по строению своего внутреннего мира был истинным добряком. Он и самой крохотной козявочки обидеть бы не смог, уж настолько гармонично в его душе уживались добродетель и пороки. Хотя пороков-то в нём особо и не имелось, так по мелочам; то кашлянет, не прикрыв рот, то зубы забудет почистить, сущая ерунда, с которой он легко справлялся. Главным же его недостатком, так и оставалось лицо.

Что поделать, случается Господь совершает столь опрометчивые ошибки; посмотришь на лицо человека, вроде демон демоном, а заглянешь в душу, там светлей, чем у самого чистого ангела. Впрочем, вполне возможно, что это вовсе и не ошибка, а великое испытание. Но как бы там ни было, Юрий очень обрадовался встрече со слепым стариком, ведь тот понимал его, как никто другой, и видел в нём лишь скромного юношу с прекрасной душой. Каковым Юрий собственно и являлся. Разумеется, меж ними сразу завязалась дружба.

Однако это была не та привычная дружба, что случается у людей их возраста и положения, вовсе нет, у них возникли очень тонкие и прочные взаимоотношения ученика и его учителя, а это дорогого стоит. Юрий проникся к старику благоговейным уважением и почитал его как родного отца. А старик в свою очередь, обнаружив, в Юрии редкостный талант, старался как можно скорее и точнее передать ему все свои знания и навыки. Он явно понимал, что ему недолго осталось на этом свете, здоровье подгоняло старика. Юрий же, ценя такое отношение к нему, ответил старцу преданностью достойного ученика и впитывал все преподаваемые ему знания с великим рвением.

Старик проживал в крохотной квартирке рядом с театром. Она хоть и была небольшой, но зато ухоженной и даже уютной. Что же касаемо Юрия, то он обитал на постоялом дворе. Там же он и подрабатывал незначительным трудом, чтоб хоть как-то прокормится и заплатить за комнату. Комната при постоялом дворе конечно невесть что, но всё же жильё. Иначе Юрий просто прозябал бы на улице, ведь он был приезжий из провинции и своего угла в первопрестольной у него не имелось.

Жил Юрий один, не обременённый никакими связями и обязательствами. Его родные, услышав от него, что он собирается уехать в город, не последовали за ним, а так и остались в своей волости. Впрочем, им и там было хорошо. Когда же старик актёр узнал, что у Юрия нет своего угла, он тут же предложил ему переехать в его квартирку.

— Так будет сподручней,… утром проснулся и сразу на занятия,… а ведь заниматься нам с тобой надо много и усердно,… дабы тебе за короткий срок получить, как можно больше знаний!… А то, ох чую, ненадолго моих сил хватит,… проклятая хвороба совсем одолевает меня… — искренне пожелав приютить юное дарование, совершенно невзначай разоткровенничался старец. На что Юрий по своей обыкновенной привычке опять возразил.

— Нет, что вы учитель!… вы ещё крепкий и никакая болезнь вас не возьмёт!… я не допущу этого!… стану всячески ухаживать за вами!… — рьяно воскликнул он и даже был готов тут же доказать старику свою признательность. Однако старый актёр не стал требовать от него никаких доказательств и лишь слегка усмехнулся. А уже в следующее мгновение они перешли к занятиям. Ну а заниматься им и вправду приходилось очень много, долго и усердно.

4

Так продолжалось целых два года, а они пролетели, словно один день. Юрий за это время подрос, окреп, уверился в своём даре и из него получился замечательный актёр. И если бы не его ужасающее лицо, то он уже тогда бы мог играть прекрасных принцев и добродетельных королей. Но этому было не суждено осуществиться. Прошло ещё полгода, и старый актёр, однажды ночью тихо ушёл в мир иной. Болезнь, которой он страдал последние годы, окончательно взяла над ним верх.

Прощание с усопшим было кратким. Из театра на панихиду пришло несколько давних приятелей старика. То были его товарищи по сцене, такие же пожилые актёры с долгим стажем службы Мельпомене. Попрощавшись со своим товарищем, они вместе с Юрием проводили его в последний путь. Возвратясь с кладбища, старики по традиции приняли поминального «Кагора» и разговорились. Юрий не замедлил рассказать им про своё обучение у их товарища и даже в виде доказательства продекламировал им пару монологов из «Гамлета».

Удивительно, но друзья старика нашли его игру превосходной, чрезвычайно интересной и достойной внимания. А при расставании, находясь после «Кагора» в прекрасном расположении духа, они пообещали составить ему протекцию при поступлении на службу в театр. Чему Юрий, разумеется, был несказанно рад. На том они и разошлись. Актёры пошли своей дорогой, а Юрий так и остался жить в квартирке своего учителя.

И с того самого вечера, вот уже полтора года, он ждал когда его позовут в театр на прослушивание. Ну а чтобы не терять артистической формы он каждый день истязал себя долгими репетициями и заучиванием текстов классических пьес. Но время шло, день сменялся днём, а его всё так и не звали. И вот тогда он чтоб попросту не умереть с голоду пристрастился промышлять различного рода заработками соответствующими его внешнему виду. И, конечно же, приработок с отбором средств у купцов входил в их число. Однако, как известно, такое случалось редко, вынужденно и ввиду объективных причин.

Но вдруг в одночасье всё переменилось. Когда уже были потеряны последние надежды, в квартирку к Юрию совершенно неожиданно заявился всклоченный импресарио из того самого театра, где ранее служил его добрый старик.

— Выручай дружище!… беда у нас,… наш главный «злодей» перебрал вчера с горячительным и отдал богу душу,… земля ему пухом,… нет теперь у нас подходящего актёра на роль Лаэрта!… А ты, я наслышан, знаком с трагедиями Шекспира,… так может, надумаешь пойти к нам «злодеем»? … — прямо с порога без всяких предисловий взмолился он.

— Да тут и думать нечего!… я ваш!… берите меня со всеми потрохами!… я вам хоть Шекспира, хоть Сумарокова на зубок отчеканю!… — исходя от радости завосклицал Юрий и, разумеется, разулыбался. А импресарио от его улыбки, словно кто по коленям ударил. Худенькие его ножки подкосились, раздутый от переедания живот перевесил, и он прямо как был, лицом вперёд, так и бултыхнулся. Хорошо ещё Юрий в самый последний момент успел его подхватить, и не дал упасть бедолаге, не то тот бы обязательно себе лоб расшиб.

— Ах, голубчик,… ну ты меня просто спас,… спасибо тебе любезный,… но только ты уж больше при мне так не улыбайся,… пощади, иначе в другой раз я совсем околею… — не то, шутя, не то всерьёз, пролепетал импресарио и тут же Юрию контракт на подпись подсовывает. А Юрий, даже и читать-то его не стал, схватил со стола перо и мигом подписал. Да ещё в конце и жирную точку поставил, мол, ваш навсегда.

И всё, только что он был простым бродягой со страшным лицом и душой добряка, а тут раз, и он уже актёр столичного театра с амплуа «злодея». Такого развития событий он даже в самых смелых мечтах представить себе не мог. И минуты не прошло, как они с импресарио умчались в театр на репетицию. А там надо сказать, служили видавшие виды актёры, всякого они за свою жизнь в театре повидали, но даже и они при появлении Юрия на сцене, вздрогнули, а кое-кто и перекрестился.

Разумеется, те старики, которых Юрий уже знал, товарищи его учителя, они ему ещё протекцию обещали, ничуть не смутились и даже наоборот зааплодировали. Старики действительно были рады его появлению в театре. Кстати, это именно они посоветовали импресарио обратиться к нему, и теперь искренне ликовали. Однако режиссер резко прервал их и велел продолжать репетицию. На сцену вышел Гамлет и начал свой монолог.

Но вот очередь дошла до Юрия, и он не замедлил проявить себя во всей своей красе. Его незаурядный талант наконец-то излился на подмостки. Роль Лаэрта он знал наизусть, старик учитель готовил его основательно. И Юрий с такой тщательностью, скрупулёзностью и правдой, отыграл партию Лаэрта, что даже умудрённый опытом режиссёр впал в лёгкий ступор. Бедняга весь побледнел, зрачки его расширились, в горле пересохло, и он не в силах что-либо сказать стал хлопать в ладоши. Прочие вмиг подхватили его порыв и в зале тут же разразились самые настоящие аплодисменты.

Это была первая овация в жизни Юрия. Ему рукоплескала вся труппа театра, включая и импресарио. Но Юрий ничуть не зазнался и не задрал носа, а скромно поклонившись, отошёл вглубь кулис, дав тем самым другим актёрам отыграть свои роли. Репетиция пошла своим чередом и продолжалась уже без заминок. Ну а дальше, как это и водится, был сам спектакль.

5

Народу на «Гамлета» в этот день пришло невероятное количество. Весь зал был полон публики. А на галёрке так вообще стояли, сгрудившись одной большой, сплошной толпой. Трудно было понять кто там, не то это студенты, не то семинаристы явились на спектакль, всё просто слилось в единую серую массу и лишь иногда медные пуговицы поблёскивали на их мундирах. В партере дела обстояли на много пестрее. Бельэтаж и ложи благоухали ароматом роскоши.

Слухи о новом странном актёре, заменившем прежнего «злодея», молнией облетели весь город. И теперь завзятые театралы рвались увидеть его в деле. Иные зрители уже имели неудовольствие столкнуться с Юрием на улицах. Его внешность стала для них страшной загадкой, сомнения мучили их, так ли этот человек ужасен на самом деле, или же это всего лишь маска. Любопытство распирало всех без исключения.

Но вот прозвучал первый звонок, затем второй и наконец-то дали третий. Действо началось. Всё шло как обычно, и сам Гамлет на месте, и его откровения к Офелии звучат привычно. Пока никаких происшествий, полнейшая гармония. И тут пришла очередь явиться Лаэрту. Юрий в означенный момент вышел на сцену и вступил в диалог. Что в эту секунду сотворилось с залом, трудно описать.

Часть женского общества тут же лишилась чувств и сползла со своих кресел прямо на пол. Разумеется, их кавалеры, сидящие рядом, немедля бросились их оттуда доставать. Случилась страшная сумятица. Оставшаяся же часть дам, более стойкая и менее впечатлительная, буквально впилась глазами в свои бинокли и уставилась на сцену, дабы лучше рассмотреть лицо Лаэрта. Оторвать их от этого занятия было невозможно. Вся галёрка совместно с бельэтажем и ложами в едином порыве ахнула и замерла боясь лишний раз вздохнуть. Наступило невероятное оцепенение. Такого в театре никто не помнил.

Меж тем Юрий играл свою роль, как никто другой до него. Он просто-таки блистал, затмив собой и Гамлета, и Офелию вместе взятых, включая и самого короля Клавдия. Несколько минут спустя по залу пронёсся лёгкий ропоток. Публика начала приходить в себя и делиться впечатлениями. Первый шок отпрянул, и появилось странное чувство наслаждения, какое бывает, наверное, только на казни в момент исполнения приговора. Все разом осознали и поняли, насколько же талантлив и убедителен новый «злодей».

Едва сцена с участием Юрия закончилась, и он скрылся в декорациях, как публика повскакивав с мест разразилась бурными овациями. Триумф был на лицо. Крики «бис» и «браво» звучали со всех сторон. Никто не остался равнодушным. И только через пятнадцать минут непрерывных оваций публика потихоньку начала успокаиваться. Это были как раз те самый минуты, ради которых каждый артист готов пойти на любое преступление, вплоть до самого тяжкого. В конце концов, именно такая реакция публики и делает актёра актёром.

Следующего появления Юрия на сцене все ждали уже затаив дыхание. И при всяком его новом появлении всё с точностью опять повторялось; восторженные крики и буря оваций. В этот вечер Юрий переиграл всех своих партнёров, и даже Гамлет с его «To be, or not to be…» был забыт сразу после этого монолога, все говорили только о Лаэрте. Но всё хорошее рано или поздно кончается, закончился и спектакль.

По его завершении публика ещё долго не отпускала актёров и восторгалась игрой Юрия. Теперь его демоническая внешность не отталкивала, а наоборот притягивала к себе людей. Ему была преподнесена масса цветов и тысяча восхищённых эпитетов. Его сравнивали с героями Гомера и Сапфо, нарекали титулами древнеримских правителей и богов. А одна особо впечатлительная дамочка бросила ему на сцену свой веер, что по тем временам считалось признаком особого почитания и влюблённости.

Однако не это сейчас заботило Юрия, о нет, не смазливые дамочки и их привязанности, всё это мелочь. В его душе сейчас пылало чувство глубокой признательности и благодарности к своему учителю. В минуты триумфа он думал только о нём. И это вполне понятно, ведь это он дал ему возможность реализовать себя и раскрыть свой талант. А потому, Юрий, лишь только все разошлись и страсти вокруг его персоны улеглись, невзирая на столь поздний час, прямиком отправился на кладбище, воздать должное своему гениальному учителю. Это был благородный порыв его души.

Разумеется Юрий прихватил с собой целый ворох всяких цветов, малую толику театрального грима, как того требуют актёрские традиции, и даже сунул в один из букетов тот самый веер который подарила ему впечатлительная дамочка. Юрий посчитал, что уместней будет преподнести его учителю, истинному автору его успеха.

И всё бы ничего, и его визит на место упокоение старого мастера наверняка бы прошёл незамечено, но Юрий не учёл того обстоятельства, что некоторая часть зрительниц, в надежде увидеть своего кумира вблизи, обычно поджидает такового у служебного выхода из театра. Досадная ошибка новичка.

И хотя Юрий не являлся ещё признанным кумиром, однако парочка своих почитательниц у него уже завелась. Как раз они-то и поджидали его сейчас у служебного выхода. И едва Юрий вступил на брусчатку мостовой, как эта парочка тут же последовала за ним. Подойти и заговорить со своим кумиром они пока ещё не решались, элементарно побаивались. А вот проследить и узнать, куда он направляется после спектакля, любопытства у них хватило.

И каково же было удивление этих почитательниц, когда они увидели, в какую сторону свернул их кумир, дорожку на кладбище в городе знал каждый. И тут надо заметить, что одной из почитательниц Юрия была та самая дамочка, веер которой он сейчас нёс в одном из букетов. Второй же почитательницей являлась её близкая подруга и по совместительству соседка по имению. Обе были вполне зажиточными барынями, и увлечение театром входило в список их развлечений. Однако такого ночного развлечения они вовсе не ожидали. Трепетный ужас сковал их сердца. И всё же, преодолевая страх и отторжение, они продолжили свою слежку.

Но зря они это сделали. Ночь, пустынная улочка и дорога на кладбище под лунным мерцающим светом сыграли с ними злую шутку. Их воображение распалилось настолько, что им в головы взбрели самые невероятные предположения. Дамочки с испугу удумали, что Юрий ночует на кладбище в одном из склепов, мол, потому туда и идёт. И более того они решили, что его жуткая внешность полностью соответствует всему тому, что о нём говорили. А, как известно, о Юрии ходило немало скверных небылиц. Дескать, он и подручный дьявола, и служитель бесовского культа, и поклонник чёрных месс. В общем, каких только грехов не приписывала ему людская молва.

И, разумеется, у парочки благовоспитанных провинциальных дам не хватило смелости проводить Юрия до конца. Дойдя лишь до ворот кладбища, и узрев сквозь мрачную дымку сизых испарений, куда он направляется, они тут же ретировались. А уже на утро, весь город был полон нелепых слухов о ночном похождении нового театрального «злодея». Уж дамочки постарались, и в краткий срок оповестили всех своих городских знакомых об их злоключениях.

6

Меж тем сам Юрий, возложив ночью своему учителю цветы, благополучно вернулся домой и теперь спокойно спал. Однако поспать до обеда, как он намеревался, ему не удалось. Уже по полудню у двери его квартирки собралась целая толпа возмущённых зевак-злопыхателей. Сначала они скромно переминались с ноги на ногу и что-то бурчали себе под нос. Но когда на колокольне соседской церквушки пробил обеденный набат, толпа словно взбунтовалась. Поднялся страшный шум и в сторону Юрия посыпались недвусмысленные угрозы.

— Эй ты, чернокнижник!… выходи!… Вылазь кладбищенский упырь!… Иди сюда подлый колдун!… Да сжечь его и дело с концом!… У, проклятый оборотень!… Решил нас своим дьявольским даром покорить!… не выйдет!… А ну ломайте дверь!… На дыбу его!… Нет, лучше на костёр!… — беспрестанно гомонила толпа готовая растерзать Юрия прямо сейчас.

Тут уж пришлось вмешаться околоточному уряднику. Он как раз недалече в трактирчике посиживал да чаёк попивал. А здесь такой гвалт да шум поднялся. Ну, он и примчался сломя голову. А как услышал от людей, в чём вина Юрия да чем тот якобы по ночам занимается, так сразу же в голос орать.

— Как так!… в полночь на кладбище ходил!… что за бесовщина!… — кричит, ругается, — никак с нечистым якшался,… чёрт его возьми!… Но вы, господа хорошие, ему не уподабливайтесь!… хватит горло драть,… я сам с ним разберусь!… а вы ступайте-ка отсюда, пока дело до греха не довели… — смачно перекрестившись, сердито заявил урядник и давай к Юрию в дверь колотиться.

— Эй, артист, открывай!… это я околоточный!… у меня к тебе дело имеется!… — орёт что есть мочи. А Юрий-то от всего того галдежа давно уже проснулся, и по квартирке мечется, не знает как ему быть. Услышал он знакомый голос околоточного, уж не единожды разговоры вели, да быстрей кинулся впускать его, может хоть он расскажет, что делать.

— Ну, вот что парень,… тут дело такое,… народ говорит, что ты ночью на кладбище чёрную мессу служил,… так ли это?… Дескать, поработить ты людей желаешь,… мол, в свою дьявольскую веру обратить надумал!… Не гоже это, давно тебя знаю,… вроде раньше за тобой такого не водилось!… Может, что в своё оправдание сказать хочешь?… — прям с порога пристал с расспросами урядник, а сам по квартирке глазами так и рыщет, какие есть, улики ищет.

— Да ну что за глупости такие,… ну, какая ещё дьявольская вера,… я верю только в театр и служу богине Мельпомене,… никому более!… А ночью на кладбище я ходил к своему учителю,… возложил цветы в знак признательности,… ведь вчера, благодаря ему, у меня был первый триумф… — пытаясь всё прояснить, залепетал Юрий да околоточному стул подставляет, — присаживайтесь,… чайку испейте… — предлагает ему. Но урядник и слушать ничего не хочет.

— Некогда мне тут рассиживаться, да чаи гонять,… плохо твоё дело артист!… Мне ты можешь говорить, всё что угодно,… я-то тебе верю,… а вот людей ты наврядли сумеешь переубедить!… Ведь у нас народ коли, что себе в голову втемяшил, так этого у него уж никак не отнять!… вот и выходит, что я-то тебя понимаю,… да и старика твоего я тоже знал и почитал, хороший был человек,… но только и ты пойми, что житья тебе отныне здесь не будет!… Уж раз записали тебя в чернокнижники, так жди теперь беды,… не ровён час прибьют!… Уйти тебе из города надо,… пусть всё успокоится, народ угомонится, потом может и вернёшься!… а сейчас мне этот шабаш ни к чему,… ступай-ка ты по-хорошему, не доводи народ до греха!… А я уж тебя потихоньку полегоньку за кордон-то и выведу, не дам людям тебя тронуть… — вдруг смягчив свой тон, по-доброму обратился к Юрию околоточный, и всё в оконце пальцем тычет, указывая на разъярённую толпу. Ну, что тут поделать, ведь и вправду покалечить могут, народ у нас горячий, если что не по его, так и не пожалеет. Согласился Юрий с урядником.

— Ладно, уйду я из города,… но только и вы уважьте мою просьбу,… за квартиркой этой приглядите,… не дайте её разорить,… ведь она доброму человеку принадлежала,… сохраните память о нём… — упредил он околоточного и стал собираться.

— Вот чудак человек!… ему бежать надо,… спасаться!… а он о памяти своего покойного учителя думает!… ох, и добрый же ты парень,… зачтётся тебе… — удивлённо охая, подметил урядник, и стал помогать Юрию вещи укладывать. Хотя тому и укладывать-то толком нечего, так, лишь сущая безделица, взял кое-чего из одежонки, еды чуток на первое время, да водицы фляжку. Кинул всё в походный мешок, да и пошагал за околоточным. А тот впереди идёт, да народ от него отгоняет.

— А ну хватит глазеть!… разойдись!… нечто не видите, увожу я его!… не будет он вас более беспокоить,… ступайте по домам!… делом лучше займитесь!… — покрикивает на зевак да поглядывает, чтоб Юрия никто не тронул. Так и вывел его из толпы, да тут же прямиком к кордону направился. А народ смотрит, нашлась управа на их обидчика, да и расходиться стал. Нет, ну не сразу конечно, особо рьяные постояли ещё немного, повозмущались для проформы, а уж потом в трактир подались, там всё обмыть и обсудить затеялись. Уж так у нас заведено, чуть что, так сразу в кабак.

А меж тем околоточный Юрия до границы городка проводил, перекрестил его на дорожку, праведными словами наградил и обратно в квартирку подался, закрыть да опечатать её собрался. Ну а Юрий постоял ещё с минутку, посмотрел, как урядник за поворотом скрылся и побрёл восвояси прочь. И правильно сделал, потому как спокойствия ему тут всё равно бы не дали. Подкараулили бы, да дубьём хорошенько отходили, такое у нас зачастую случается.

Вот так один неосторожный, и пусть даже самый благородный порыв, воздать дань памяти учителю, повернул Юрину жизнь вспять. Вроде всё у него только наладилось, мечта осуществилась, в театр взяли, и на тебе, раз и всё опять возвернулось. Да ещё и хуже сделалось. Был у Юрия дом, хоть и маленькая квартирка, но своя, а теперь и этого не стало. Снова в бродягу бездомного обратился. Эх, кабы не та роковая ошибка, жил бы он себе припеваючи. Но что уж теперь говорить. И с этого дня у Юрия начались мытарства по провинциальным просторам нашей отчизны, по дальним деревням да неблизким городкам, не нашлось ему места в первопрестольной.

Впрочем, он не привык подолгу грустить, тем более что его вчерашний триумфальный дебют на главных подмостках страны, не стал для него чем-то напрасным или бесполезно утраченным. Для Юрия это сделалось великим уроком, он извлёк из этого неоценимую пользу. Прежде всего, он окончательно уверился в том, что актёрство это именно его стезя, и что в другом каком-либо ремесле он себя не видит. А это уже немало.

Осознал он и силу своего таланта. Увидел, каким мощным воздействием обладает на людей. И уже точно для себя решил, что в какие бы переделки он не попал, и с какими бы трудностями не столкнулся, никогда и ни за что не изменит своему призванию. Станет всей мощью своего дарования приносить людям только радость, веселье и положительные эмоции, делая тем самым своих зрителей хоть чуточку, но добрее. И такое его стремление вполне понятно, ибо он на своём собственном примере убедился, на что толкает людей неосознанный гнев, предубеждение и страх перед неведомым.

7

Одним словом задумал Юрий нести в народ только светлое, доброе, вечное. А для этого ему требовалось измениться самому. Поменять своё амплуа «злодея» на противоположное. Наоборот, стать весельчаком и балагуром. Ну а кто же у нас ещё, как не ярмарочные скоморохи и бесшабашные лицедеи-комедианты умеют заразить людей своим весёлым смехом и радостью. Только они способны сделать из угрюмого, надутого мужика, улыбчивого простака. Только благодаря им, обманутые девицы вновь обретают веру в себя и начинают жизнь сначала.

Только скоморохи и озорники лицедеи могут вселять в людей надежду на светлое будущее и воспитывать в них благородную доброту. Юрий был просто окрылён такими возможностями бродячих комедиантов и сделал свой выбор. Так он, всего за сутки из театрального трагика-злодея, преобразился в уличного весельчака лицедея. И более того, у него не осталось и капли сомнения в правильности своего выбора.

— К чертям чопорные подмостки первопрестольной!… они не приняли меня, какой я есть, но и я, их упрашивать не стану!… Вперёд на площади и ярмарки!… туда, в гущу жизни и событий, к человеческим страстям!… там мой зритель, там моя судьба!… — преисполненный вдохновеньем, рассудил Юрий и тут же начал обдумывать свои дальнейшие действия.

Но у него сразу возник вопрос, а как же быть с его источающим страх лицом. Как с такой внешностью нести людям доброе, светлое, вечное, ведь любой зевака, увидев его, не только не рассмеётся, но и едва ли сможет заговорить. Впрочем, для настоящего актёра нет ничего невозможного. Вот и для Юрия его лицо не стало каким-то препятствием. Тем более что амплуа скомороха предполагает красочную внешность и размалёванную физиономию, чем тут же не замедлил воспользоваться Юрий.

В первом же попавшемся у него на пути городишке он в дамской лавке упросил продавца одолжить ему белой пудры, красной помады и разных теней. В общем всего того что может принадлежать к категории «театрального грима». Ну а, как известно, Юрий умел убеждать торговцев-купцов, и потому уже через несколько минут у него было всё необходимое для того, чтобы стать вполне размалёванным и по-шутовски разодетым весёлым скоморохом.

Но была и ещё кое-какая незадача, и это исполняемый им репертуар. Ну как в таком одеянии читать, допустим, монологи из «Гамлета» или же декламировать поэмы Гомера, разумеется, это невозможно. Впрочем, этого от Юрия и не требовалось. Оказалось, что он помимо драматического репертуара, превосходно владеет и комической его ипостасью. А потому тут же, прямо в этом же городке, на его главной ярмарочной площади он и начал свою карьеру скомороха, и начал он её с басен Эзопа.

Взойдя на невысокий помост в центре ярмарки, предназначенный для объявления различных указов и прочих надобностей, Юрий вытянулся во весь свой юношеский рост и, чуть кашлянув, широко улыбнулся своей неповторимой ярко-белозубой улыбкой. Ну а так как он был в гриме скомороха и с набеленным лицом, то эта его знаменитая улыбка никого не напугала и даже наоборот, привлекла взоры торговцев.

— Ха!… ха-ха!… глядите-ка, какой потешный фрукт нарисовался!… никак чего-то сказать хочет!… — заметив Юрия, крикнул торговец яблоками своему соседу по ряду.

— И вправду потешный!… ха-ха,… а ну парень,… говори, чего хотел!… не томи!… — посмеиваясь, поддержал продавца яблок сосед, и помахал Юрию увесистым куском ветчинной колбасы, которой собственно и торговал. От столь аппетитного махания у Юрия резко подвело живот, рот наполнился слюнями и он, громко всхлипнув, начал.

— А вот господа хорошие!… да барыни пригожие!… послушайте-ка комедийный рассказ!… дабы иметь наперёд зоркий глаз!… — задорно шутя и забавно жестикулируя руками, зычно прокричал он, и из его уст тут же полилась нравоучительная басня о лисе и винограде. Притом слово «полилась» здесь не преувеличение, а точная характеристика.

Юрий настолько приятно и ясно излагал содержание басни, что звучание его голоса можно было принять скорей за лучистое пение псалмов, нежели чем за чтение. И в этом был весь Юрий. Ну не мог он фальшивить, даже если это и была простая провинциальная ярмарка. Безупречно исполнив первую басню, он тут же перешёл ко второй. А надо напомнить, что знал он таковых немало, его старый учитель постарался, как следует, и вложил в него предостаточно подобных текстов.

Народ, который всего лишь несколько минут тому назад ещё спешил куда-то по своим делам, вдруг прекратил все передвижения, и замер возле помоста с любопытством наблюдая за выступлением новоявленного скомороха. Разумеется, Юрий в корне отличался от привычного типажа комедианта. У него не было каких-то наигранных заготовок или уже годами отработанных приёмов. Всё делалось спонтанно, экспромтом, притом профессионально и от души. Но вот Юрий дочитал вторую басню, учтиво поклонился, и уже было хотел слегка передохнуть, чтоб осмыслить происходящее, как всё пошло совершенно иначе.

— Эй, парень!… давай-ка ещё чего-нибудь сбацай!… Уж больно красиво ты заливаешь!… Давай ещё!… не робей!… а ну вдарь!… — закричали ему люди, а торговец колбасами демонстративно завернул в газетку тот самый кусок ветчины, коим до этого помахивал, и даже подмигнул, как бы говоря, мол, ты парень этот кусок уже заработал и он достанется только тебе.

Конечно же, такой щедрый жест торговца придал Юрию ещё большей уверенности, и он, не отвлекаясь на перерыв, отчеканил дополнительно целых пять басен подряд. Но при этом он исполнял их уже более развязано, раскованно и даже где-то театрально, что тут же не замедлило сказаться на реакции зрителей. Такая манера исполнения имела невероятный успех.

Люди легко вникали в суть басен и хохотали над их героями с такой силой, что прилавки ходили ходуном. Один, огромный шквал жгучего смеха царил над всей ярмаркой. Такого искреннего порыва хохота эта площадь ещё не знала никогда. А спустя буквально полчаса на ярмарке собрался почти весь городок, народ сбегался со всех его уголков. Люди хохотали как оглашенные, и требовали всё новых басен, и это было уже не остановить.

— Давай парень!… Жги!… Не стесняйся!… Во даёт!… Ох, и ловкач!… Хотим ещё!… — требовали они и, держась за животы, чуть не падали от смеха. А Юрий им и не отказывал, он тоже вошёл во вкус. Вертелся волчком, изображая героев басен, крутил колесо, показывая оборот сюжета. Из него так и била фонтаном феерия эмоций, и он, не переставая пританцовывать, всё читал и читал.

Но вдруг запал его энергии стал заметно иссякать. Голод и дорожная усталость навалились на него, словно снежный ком, замедляя движения. Но народ было уже не унять, люди никак не хотели угомониться, толпа кричала «бис» и вынуждала Юрия продолжать. Такое и в театре-то нечасто встретишь, а тут на простой торговой площади уездного городка и такой приём, дело редкостное и удивительное. И ещё неизвестно чем бы всё это кончилось, если бы не её величество природа.

Внезапно разразилась страшная гроза. Из-за столь бурного выступления Юрия никто просто и не заметил, как она подкралась. Люди, спасаясь от колкого холодного ливня, моментально разбежались кто куда, а торговцы попрятались под навесы. Юрию тоже пришло быстро найти себе убежище, иначе бы весь его расписной грим махом размяк и стёк, и тогда бы люди увидели его истинное лицо. Но благо этого не случилось, он юркнул под навес того самого торговца колбасами, где тут же получил своё вознаграждение.

— Ну, парень ты и зажёг!… я сроду таких скоморохов не видал!… Мы-то уж привыкли к их дудочкам, свистулькам да балалайкам с мандолинами,… а тут ты со своими звонкими словесами,… да тебе и никакой музыки не надо!… Вон как ты легко говоришь,… аж заслушаешься!… — нахваливая Юрия, затараторил торговец и немедля протянул ему обещанный кусок ветчины. Юрий тут же впился в него зубами.

— Экий ты голодяга!… эх парень,… на-ка тебе хлебца да кваску,… а то, что же ты касатик всухомятку-то ешь… — увидев такое поведение Юрия, откликнулась бабка торговка справа и подала ему горбушку ржаного да баклажку с квасом. Юрий с жадностью припал к баклаге и чуть за раз всю её не опустошил, уж так ему хотелось пить.

Меж тем ливень быстро схлынул, и опять выглянуло солнышко. Под навес поспешили заглянуть и другие зрители с Юриного выступления. И все что-то ему протягивали. Кто пучок зрелой репы, кто батон белого румяного, кто яблок чуток, кто капусты вилок. В общем, задарили Юрия с ног до головы. Он и опомниться не успел, как стал обладателем небольшого съестного припаса достаточного, чтоб ему кормиться целую неделю.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 40
печатная A5
от 319