электронная
90
печатная A5
604
16+
Сказ о богатыре Добрыне и Змее Горыне

Бесплатный фрагмент - Сказ о богатыре Добрыне и Змее Горыне

Волшебные хроники

Объем:
556 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4490-5884-3
электронная
от 90
печатная A5
от 604

Воин грозного бога

Мы в сказку держим путь…
ДОБРЫНЯВОИН ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ

Мужи благородные, не заботятся о похищенных женах, ведь если бы они захотели, то не были б похищены

Геродот

КНИГА 1

ВСТУПЛЕНИЕ


А случились все эти происшествия, веселые и грустные в старые Владимировы времена, когда жили на русской земле чудные богатыри и девы прекрасные, солнечные боги и нечисть всякая.

Великие маги и чародеи правили тогда миром, а Змеи и драконы многоголовые отстаивали яростно свое место под солнцем. На смену великанам пришли люди, и должны были они себе земли отвоевать. Дивные и необычные это были времена. Древние боги наши вместе с людьми в сражения с силой лютой вступали и пировали вместе с ними, и помогали смертным, а порою и вредили им. Всякое в те былинные времена случалось.

Земля оставалась на долгие годы во власти меча и волшебства, и самые невероятные события происходили, если не каждый день, то так часто, что и чудесами уже слыть перестали. Особенно много волхвов и ведунов появилось в то старинное время на земле русской. И пророки говорили о пришествии нового Бога, истреблении старых кумиров, и ждали новых невиданных потрясений.

Самые отчаянные говаривали, что не за горами час, когда придет конец и Перуну самому, и перестанет он богом русичей быть. В это еще долго никто поверить не мог, но разве возникал когда-то дым без огня?

Слухи эти не могли не доползти до богов: до Сварга и Громовержца самого. И разъярился воинственный бог княжий, и разные испытания на землю особенно часто он посылать стал.

Охватили земли пожары, и мор стал особенно яростно свирепствовать. И враги чужестранные все чаще являться на землю русскую стали, но не понимали этого многие, не понимали и не принимали. А разные божки, в предчувствии великих перемен осмелели и старались каждый себя более значительным и сильным показать. И князья от них не отставали.

Разные черные дела на землях русичей твориться стали: засвистал Соловей — Разбойник по- звериному, Кощей Бессмертный возникал среди людей, Змей Горыныч пролетел над землями русскими, высматривая самых пригожих да сильных девиц.

Завыла, застонала Мать-земля русская, не по нраву ей было обручение с Царем — огнем. И конские копыта слишком часто тревожить ее стали, и могилы копали для воинов, погибших в неравных схватках чаще, чем всегда. Возмутилась она, земля наша, но больше никак противиться этому не могла в то жуткое время. А Вода — Царица совсем от нее отступила, отстранилась она от Царя — огня. И напрасно божественная птица Сва тревогу трубила. Никто и ничто не могло отменить надвигавшейся грозы.

В это самое время самые сильные и мужественные воины в годины испытаний появились. И волхвы, желавшие спасти от погибели дорогие им места, именно к ним свои взоры обратили. И боролись они яростно за то, чтобы хоть на время отступили силы тьмы, и не поглотила она весь белый свет.

Невозможно было беды предотвратить, но хоть как-то облегчить страдания — это было тогда в их силах. Сверкнули мечи, звучали самые мощные и яростные заклятия, и небывалые схватки и сражения закипели.

Древний Киев, помнивший Олега Вещего и Святослава, в те времена все еще был столицей земли русской. И только что взошел на великий стол совсем юный князь Владимир. Бросил он клич по всем землям русским о том, чтобы шли к нему на службу богатыри. И говорили гонцы его:

— Мы должны защищать то, что завоевали для нас отцы и деды наши, землю, которая полита их и нашей кровью. Ведь если что- то и есть у нас дорогого, то это Земля- матушка, а если потеряем мы ее, ворогу лютому отдадим, то ничего тогда у нас не останется больше. И жены наши и дети малые в полон уйдут, а нам и остается только скитаться на чужбине. Разве можем допустить мы такое?

И шли богатыри из разных земель в Киев к Владимиру, которого они назвали Красным Солнышком, чтобы верно служить земле русской, добыть «князю славу, почести себе».

Часть 1 Юность героя

Глава 1 Молва о Киеве

Широки, почти бескрайни просторы земли русской, много городов возникло на них больших и малых. И среди них Рязань хорошо известна в те времена была. Но кто бы ни приходил и ни приезжал в сей славный град, и не останавливался на дворе княжеском, все они в один голос рассказывать начинали о древнем Киеве и о юном князе его Владимире. И так прелестны, так изукрашены были рассказы эти, что всем слушавшим их больше всего на свете хотелось увидеть своими глазами и терема прекрасные, и храмы величественные, и самого юного князя, только что взошедшего на стол Киевский.

Старая княгиня рязанская слушала вместе со всеми бесчисленные эти рассказы. И иногда сжималось от боли сердце ее. Ведь знала она, что рано или поздно, единственный ее ненаглядный сынок Добрынюшка сорвется с места насиженного и отправится в Киев- град, для того, чтобы на людей посмотреть, себя показать и верой да правдою послужить князю Владимиру и земле русской.

Была она женщиной спокойной и рассудительной, многие ее мудрой считали, и потому не могла она противиться этому, а только сжималось сердце материнское при одной мысли о том, что расстаться ей с Добрынею придется. И останется он в этом прекрасном, но суровом мире один- одинешенек. И не будет с ним рядом никого из родных да близких людей, кто бы пожалеть его мог в минуту тяжкую, да от дурных мыслей и дел предостеречь. И хотя рано он повзрослел и стал таким красавцем, что не только девы, но и бабы замужние столбенели при взгляде на него, а многие и голову теряли, но для нее дитем малым он по-прежнему оставался. А красота по ее разумению еще более страшным кошмаром казалась, потому что ей ли не знать, сколько горестей и бед она приносит. Как красив был отец Добрыни — князь рязанский Никита, и сколько всего ей пережить и перетерпеть пришлось — никто в этом мире знать не мог. Она и помирать будет, никому не пожалуется. Но сыну своему она хотела более счастливой судьбы. И пусть он блистает и обликом своим, и сноровкой, и подвигами в стольном граде при дворе Великого князя. Потому что если не он, то кто же более его этого достоин?

И так и сяк думала обо всем этом княгинюшка, и все шло к тому, что должна она его благословить и отпустить в путь — дорогу дальнюю да славную любимого и единственного сыночка своего. А потом сам князь Великий пожалует на двор ее вместе с сыном. Она была уверена, что доживет до тех времен, когда он спасибо ей за сына скажет, и может быть дар какой- то бесценный преподнесет за труды ее непосильные.

№№№№№№


Этот странник не был похож на остальных. Взглянув прямо в глаза юному княжичу, произнес он таинственно:

— Место тебе во дворце киевском, и собирайся-ка туда, поскорей собирайся. Как ни хороши все богатыри Владимировы, но ты Дуная самого за пояс заткнешь. Потому что слишком много в нем гордости и форсу, и давно проучить его пора, а ты умен, хотя молод, но никогда не станешь задаваться, потому что знаешь и ведаешь, что взлетевший высоко падать будет долго, да расшибется сильно. Ты узришь пиры Владимировы, равных им в целом мире нет, щедрость княжескую и жестокость — всего понемногу, но без этого жизнь слишком безрадостной да скучной покажется. Не бойся особенно не гнева, не милости княжеской, самое главное — себе цену знать, да других не обижать, потому что и люди и звери тебе пригодиться могут в деле этом трудном.

Долго еще говорил он с Добрынею, разное ему рассказывал, но после

разговоров этих уверился юноша в том, что не усидеть ему в Рязани долго. Рано или поздно соберется он в путь- дорогу, и если что-то его пока еще сдерживало, то боязнь огорчить матушку, потому что она одна у него осталась. Как только он уедет, совсем одной ей во дворце пустом век вековать. Но ведь не положено воину около материнской юбки до скончания дней оставаться. Вот и старик странный о том ему несколько раз повторял.

— Там твое место, а если не по нраву будет, то всегда назад вернуться можешь, потому что родной дом всегда твоим, и только твоим останется. Никто у тебя, его отнять не сможет, как бы не старался.

Снова и снова вспоминались Добрыне те речи обольстительные, и чем дольше раздумывал богатырь, тем больше понимал, что во всем прав был этот старец. Не случайно он на княжеском дворе появился. Не просто так пришел сюда. И за жизнь короткую успел он заметить, что ничего в мире этом просто так быть не может. Коли так долго и часто ему говорили о Киеве, значит, так тому и быть — должен он туда отправиться.

№№№№


И через несколько дней услышал он жалобный голос Домового, с которым еще в детстве часто разговаривал и дружбой гордился:

— Не слушай никакие обольстительные речи, — говорил мохнатый старичок, разместившийся около теплой печки, — не к чему тебе туда отправляться, ты волен и спокоен тут, нет тебе равных и никому ничего доказывать не нужно. Нет над тобой князя никакого, а там ты будешь только одним, хоть и не из многих, но уж не единственным. А любовь и благосклонность княжеская недолговечна. И ветер в разные стороны дует, а уж его блага да почести тем паче капризу подвержены. Не нужно тебе туда отправляться.

Удивлялся Добрыня, не мог он понять, отчего добряк- Домовой такие речи странные завел. Он хорошо знал, что никогда тот не хотел ему зла. Тогда зачем такое говорить? Всегда он ему верил, но на этот раз в сознании его что-то противилось и противилось яростно всему услышанному.

— Я должен туда отправиться, — заявил он, — я вернусь к тебе, если ты прав окажешься. И признаю даже, что заблуждался тогда. Но сам я все испытать должен, — произнес он упрямо.

И тот по долгому опыту своему понял, что противиться юноша будет тем больше, чем больше он станет его уговаривать, — бесполезная это трата времени и сил. Но осознавать это было и обидно и грустно, потому что с самого первого дня появления на свет знал он его, украдкой качал его колыбельку и любил да оберегал так, как никто в целом свете. И предчувствовал он (а дурные предчувствия его никогда не обманывали), что как бы плохо ему там не было, что бы ни приключилось, не скоро вернется Добрыня в родной дом. И долго он будет в том мире, в который не дотянуться Домовому, прочно привязанному к своему жилищу, может, от того и противился этому так яростно.

Глава 2 Разговор с Банником

Это происшествие случилось в банный день. Уже помылись все, кто посещал княжеские бани, и на самый последний пар собрались только нечистые. И они, заполнив баню, расположились поудобнее, зная, что в такие поздние времена никто из людей не сунет туда носа. С давних пор это время было заповедном, и всем известно, сколько разных нехороших происшествий случается с теми, кто по неразумению, из упрямства или по глупости обычной, вечные законы нарушать стремится. Потому и сидели они все преспокойненько и обсуждали все, что происходило, или в ближайшее время случиться могло.

Но разговоры в последние дни все тревожнее становились, потому что хотя они и не были уверены до конца, но чувствовали и понимали, что-то важное случиться должно. Большие перемены для них наступали.

И вспомнили они самое последнее происшествие, когда в баню пришел Добрыня один, задержавшийся и отставший от соратников своих. Смыл он с себя всю грязь, и хотел оправиться по добру, по — здорову, когда, изгибаясь на лету, летели в него уголья и раскаленные камушки. И кто-то пронзительно расхохотался в углу. Это сам Банник собирался испытать его на прочность. И подлая его натура на этот раз проявилась во всей свирепости. И благо, что Домовой уже был здесь, и одним махом мохнатой своей лапы изменил он полет опасных этих игрушек. Но и кипящая вода в него уже полетела. И опять едва удалось Домовому предотвратить эту беду. А пока боролся он с разъяренным Банником, Добрыня успел уйти, недоумевая, что же такое случилось, и чем он провинился.

Наконец эти двое — Банник и Домовой — разомкнули свои объятия. И взъерошенные, оказались на влажном полу друг против друга.

— Это что еще, — возмущенно закричал Домовой, — что ты с парнем делать собираешься? В чем он пред тобой провинился, злодей ты этакий. Зачем ты творишь такое?

Банник едва отдышался в тот миг. Искры из шерсти его так и сыпались.

— Это ты ничего не понимаешь, — вопил он, — парень, если он настоящим богатырем стать желает, закаляться должен. И только я помочь ему в том могу, но никак не ты.

— Что это значит? Угробить Добрыню хочешь. Это и значит по-твоему помочь ему, — насмешливо спрашивал Домовой.

— Дурень, не угробить, а закалить его хочу я. В огонь и воду малышей недаром толкали волшебницы. Только тогда они становились неуязвимы, и никто на свете не смог бы с ними справиться. Разве станет он богатырем, если ты с него пылинки сдуваешь.

Пылу у Домового немного поубавилось, и, похоже, было, что в чем- то Банник прав, хотя Домовой был категорически против таких варварских методов закаливания. И не верил он никогда в его добрые намерения. А теперь — тем более. И никакие доводы его в том убедить не могли. Но парню надо силу-мощь дать, это точно.

«Ничего в этом старичок — добрячок не смыслит, — сокрушался все еще взъерошенный Банник, — безумец, и главное в том он уверен, что доброе дело творит, но разве не добрыми делами дорога в ад стелется. И ведь знает он об этом, но менять ничего не собирается. Вот и меня вздул. А за что? За то, что зло мое как раз только и обернется благом, а добро его в одночасье злом окажется.»

Но страж Домовой отличный. Потому Банник и не сомневался в том, что ему не удаться притворить в жизнь его воспитательные порывы. И так всегда — тот, кто ничего не смыслит и делает все, не признавая ничего здравого. Как привыкли его остальные духи считать злодеем, как прилипла к нему печать эта, так и останется на веки вечные.

— Не верю я тебе и никогда не поверю, — сердито ворчал Домовой, прерывая его размышления. — Ты всегда говоришь об одном, и на словах у тебя все хорошо выходит, а на деле по- другому получается.

Но Баннику уже порядком надоело его нытье. И готов он был в него горящую головешку запустить, да не переносил паленой шерсти и осознавал, что сгореть могла его собственная баня, а это его совсем не устраивало. Он подбросил головешку в руках и швырнул ее обратно в печку.

— Сто лет я знаю тебя, и одна только злоба в душе твоей поселилась, ничего больше там никогда не было, — сокрушался Домовой.

— Да. Конечно, только ты добренький слишком был, много ты видел за это наград себе. Мальчишка уйдет и не вспомнит о тебе, а меня он еще не раз припомнит, — злорадствовал Банник.

— Недобрым словом, — усмехнулся Домовой, — когда еще с таким злыднем повстречаешься.

— А это все равно, главное — он меня помнить будет, и ладно. Мне ничего и не надо больше.

Так говорил он, вполне довольный собой. И в душе своей посмеивался над простаком Домовым. Разве можно, живя среди людей, быть таким добрым и бесхребетным. Да ведь надо остерегаться всего и всех. Если сам за себя не постоишь, разве кто- то о тебе вспомнит, — сказочки все это. А он за жизнь свою вечную и бесконечную так много навиделся, что давно готов был от всего мира защищаться, на этот же мир нападая. И вера его в том была, как никогда прежде, сильна.

Разве с бедами своими и горестями, с болями своими они к Домовому обращались? Нет, они бежали сюда, и тайны их укрыты были в бане его. И знал он много, может и слишком много дурного о людях, а потому и не мог любить их, сочувствовать им. Нет, жестокость — это лучшее оружие и для себя и для их воспитания. Но всего этого он не стал говорить Домовому, потому что если тот и выслушает его из вежливости, то все равно не поймет, и не одобрит всего, что он ему сказал.

«Я перехитрю его, и прежде чем парень покинет нас, он станет сильным и могущественным. Он поймет, что мир зол и враждебен, с ним надо осторожно держаться. А когда от горящих углей и кипятка он увернется, то ему же спасибо скажет», — размышлял Банник, не обращая внимания на гостя своего.

Глава 3 Удар молнии

Добрыня вместе с друзьями своими тоже готовился воином стать. Все чаще отправлялся он в чистое поле и быстрее многих мечом и луком со стрелами владеть обучился.

Глядя на него, бывалые воины поражались: все ему слишком легко давалось, будто он уже знал и умел это когда-то и припоминал только. И оружием разным владел с такой сноровкой, что невольно зависть молодецкие души томила.

— Он далеко пойдет, — говорили им то с укором, то с насмешкой отцы их, если удавалось им подсмотреть за молодецкими забавами.

На это чада их отвечали с упреком:

— Как же ему не пойти, если и добра у него больше, чем у многих, и оружие самое лучшее, а конь, о таком коне и мечтать многим напрасно было.

Но, говоря и думая так, они знали, что это не самое главное, а умение да сноровка в душе его заложены. И если нет их, то никакое самое дорогое оружие не поможет, но слишком уж тяжело было сознавать это тем, кто был не так щедро, как он одарен.

Они выехали в чистое поле все вместе. Но Добрыня впереди остальных на полшага держался, хотя и младше других был. И в душах их жила свобода и вольность. Казалось, что все так удачно складывается, ни забот, ни хлопот нет никаких, а огорчения их рассеются, как легкий туман. Дружба окажется сильнее зависти и корысти. Так думали многие, и это спасало их в те минуты от раздоров и ссор, когда лучшие друзья готовы друг против друга мечи свои обнажить и биться до последнего часа, до крови, до смерти того, кого недавно еще близким другом считали. Но на этот раз в душах их царил покой и умиротворенность, и ничто не предвещало беды.

И вдруг туча, огромная, тяжелая туча, в один миг закрывшая добрую половину неба и летнего солнца в придачу, обрушила на них поток воды. И пока они успели опомниться и подивиться таким переменам, как сверкнула молния, а за ней послышался такой раскат грома, что вздрогнула земля русская. Снова молния ударила в дуб, около которого они были, да с такой силой, что он тут же и рухнул, расколовшись у них на глазах пополам. И если воины еще старались хранить спокойствие из последних сил, то кони их шарахнулись в разные стороны, нимало не заботясь о седоках своих. И большего труда стоило им удержаться в седлах. Только Добрыня даже не пошевелился, каким — то чудом ему удалось удержать коня своего. И он рассмеялся, глядя на то, как панике поддались только что смеявшиеся и шутившие его спутники. И как странно они переменились в те минуты, даже лица их стали совсем иными. И очень важную вещь он тогда понял — побеждает тот, кто никогда не теряет самообладания.

С тех пор не хотел он никому показаться перепуганным и растерянным, с ужасом, застывшим в глазах. Он знал, что красив, очень красив, и усвоил, что паника сделает его безобразным.

Так же быстро небо посветлело. И ливень перестал в одно мгновение, будто его вовсе не было. Но охота была безвозвратно испорчена. Возвращались они, назад молча, притихшие и немного пристыженные, словно совершили что-то подлое, и были в том уличены. И сколько не убеждали они себя в том, что ничего не произошло — в это невозможно было поверить.


№№№№


Возвращаясь домой, только у городских ворот заметили они, что Добрыни нет среди них. И удивились этому.

— Как же такое возможно, — спрашивали они друг друга, — он же был с нами, куда же он мог деться.

Каждый из них так был поглощен собственными бедами и разочарованиями, что не заметил пропажи спутника.

№№№№№№


Добрыня и в самом деле немного отстал, потому что понял, что это для него гром ударил, и молния сверкнула. И дуб могучий из-за него повален был. Вот и придержал он коня своего там, откуда соратники его поспешили поскорее уехать.

И на самом деле появился всадник. Если бы он не раздумывал, то заметил бы, что тот вырос из-под земли. Но Добрыня ни на что в тот миг внимания не обращал. А всадника он заметил, когда тот почти вплотную к нему приблизился. И черный конь его заржал, высоко поднимая голову. И заговорил всадник:

— Княжий Бог Перун приветствует тебя и считает своим воином, а посему должен ты в стольном граде как можно скорее появиться. Многое ты уже можешь, но многому и научиться должен, чтобы не было тебе равного среди княжьих воинов. Они и теперь может, не лучше тебя будут, но опытнее и старше. Многие из них в схватках с врагами закалились. Особая миссия у тебя на земле русской, а для этого особенные силы и познания нужны. Земля твоя с тобой навсегда останется. Божьи помощники никому не позволят вольничать на ней, потому лучших своих воинов бог любит и следит за тем, чтобы все у них ладно было.

— Хорошо, — согласился Добрыня, глядя внимательно на собеседника. — Ты появился, видно, не случайно. Я ждал этого, и я пойду в Киев, на службу к князю Владимиру. Но скажи мне. Как устроен мир этот, зачем мы в него пришли, кто мы, что самое главное в жизни?

Рассмеялся всадник. Покачнулся он в седле, словно раздумывая, должен ли он рассказывать о том, о чем просит юноша. Но потом решил, что с ним об этом стоит поговорить — вопросы он задавал самые наиважнейшие. Спрыгнув с коня своего, он жестом предложил Добрыне сесть, и сам в траву отпустился. И понял богатырь, что разговор их долгим будет. Но ведь он сам попросил об этом. И видел Добрыня в глазах его то злые огоньки, то добрые. Это были темные без зрачков глаза, взиравшие прямо в душу. Казалось, что все ему было известно об этом мире, и предчувствие не обмануло Добрыню.

Он не заметил, как утекало время, слушал, вникал в каждое слово, запоминал все, что было сказано

Глава 4 Рассказ волхва

Добрыня даже не пытался узнать, кто такой этот всадник. Ему хотелось просто выслушать его. И незнакомец заговорил. Трава шелестела где-то рядом, птицы пели над головой, под ногами копошились жуки и муравьи и другие насекомые, которых, если приглядеться было тут видимо- невидимо. И у каждого из них была своя жизнь. Но Добрыня в те минуты ничего этого не замечал, потому что слышал он о том, о чем только смутно догадываться мог.

— Все, о чем спрашиваешь ты и просто и сложно объяснить, — медленно начал тот, разглядывая великолепную бабочку на цветке. — Люди приходят в свой час в этот мир, и в свой час его покидают. Для разного приходят: одни, чтобы пахать землю и сеять хлеб, другие — защищать эту землю, третьи — смотреть на звезды и постигать иные миры и тайны. Так это было, есть и будет. Они познают добро и зло, любовь и ненависть. Они строят и разрушают, и продолжают человеческий род. Судьба каждого определена на небесах, но можно изменить в ней что-то, только лучше этого не делать, потому что редко кому удается сделать жизнь лучше. Чаще их ждут неудачи и разочарования, а рано или поздно человек выходит на ту дорогу, которая ему предназначена.

В эти минуты задумался он о чем-то своем. И долго, очень долго молчал. Но рассказывать о своих переживаниях не собирался. Юноша и не спрашивал его ни о чем. Казалось, что он больше никогда не откроет рта, но через несколько мгновений незнакомец продолжил свой рассказ.

— Есть на земле среди людей немногие, особенные. Они удаляются от людей и не занимаются обычными делами, часто и от любви отказываются, и от продолжения рода. Так дорого приходится платить им за приобщение к вечным тайнам. Но они знают столько, что остальным и на целую жизнь не хватит. Но только встреча с волхвом и остальным помогает понять, для чего живем мы на этом свете. Некоторым везет больше, они узнают о том раньше и идут только по своему пути. Но главное — использовать знания для дела. Если даже не все вышло так, как мечталось, он не сможет быть несчастным и говорить, что прожил жизнь зря. Ты можешь оставаться и пахать землю, жениться на обычной бабе и произвести на свет кучу детей. Но это будешь уже не ты. В последний час свой ты поймешь, что это была страшная ошибка, а ты — самое несчастное в мире создание. Не опишешь словами, что испытаешь ты в те минуты, но будет слишком поздно. Можно оправдаться тому, кто не ведал ни о чем, но нет оправдания, если знал да не исполнил, лгал самому себе и подошел к краю обрыва. Жизнь, пусть и короткая, должна быть яркой, полной приключений, любви и ненависти. Долгая и скучная жизнь — страшное наказание. И горе тебе, если в последний миг возненавидишь ее.

Он говорил о самых важных вещах, в которых Добрыня не особенно смыслил, но он запоминал все, что слышал до конца. И был уверен в том, что все это правда, от первого до последнего слова.

№№№№№№№


Всадник оборвал свой рассказ и свистом подозвал свою лошадь. Он поспешно поднялся, словно заторопился куда — то, и вспомнил, что его там ждут. Вскочив на коня, он отправился прочь и снова показался Добрыне таинственным и темным. Он усмехнулся, словно проверяя выдержку юноши. А потом на глазах у него растворился, словно его никогда и не было. Слова застыли в воздухе. Добрыня протянул руку, чтобы задержать незнакомца, но никого нигде больше не было. На лесной полянке Добрыня остался совсем один, и конь медленно подошел к нему.

Ослепительно светило солнце, на траве не было ни капельки от дождя, который разразился недавно, и, оглянувшись, он заметил еще одну вещь — трава была примята лишь там, где сидел он. На том же месте, где расположился незнакомец, она казалась нетронутой, словно там не ступала нога человека.

Но ведь он был тут, говорил, рассказывал такое. Но кто бы? Может быть, сам воинственный бог Перун спустился к нему и решил немного с ним побеседовать. Хотя, говорят, что если Боги и спускаются с небес, то смертным не дано их видеть. Так кто же это был тогда?

Глава 5 Богатырский конь

Добрыня забыл о времени. А оно близилось к вечеру, и давно исчезли те, с кем выехал он в чистое поле. Впервые он возвращался домой без добычи, и все стрелы оставались на месте. Значит не только матушке, но и себе самому он ничего не сможет объяснить. Оставалось надеяться на то, что из деликатности она ни о чем не спросит. Ведь у каждого юнца должно быть время, которое он проводит в одиночестве и в размышлениях. Можно сказать, что так оно и было.

«Это хорошо, что я в мир пришел не пахарем и не простым смертным. Я знаю грамоту и могу хорошо играть в шахматы, на гуслях играю лучше многих и пою. И простор для меня шире, чем для иных откроется. Говорят, что каждое умение пригодится рано или поздно, Так оно и есть», — раздумывал он.

С этими мыслями он и въехал на собственный двор. Матушка стояла на крыльце и, не отрываясь, смотрела на него. Недовольства не было на ее красивом лице. Она просто ждала его весь день и, видя его, радовалась тому, что он так красив, силен и строен и гордилась тем, что она — его мать.

— Любая девица пойдет за тобой на край света, — говорила она, обнимая его при всей дворне, и не стыдилась этого своего порыва, — но мне жаль их, потому что в твоей жизни должна быть только одна, а не все, кому захочется покорить тебя.

Он смотрел на нее немного удивленный. Сегодня день откровений. И он подивился тому, что о любви и женщинах они с волхвом не говорили вовсе. Почему? Любовь для него не важна или утаил он что-то не особенно приятное? А может просто он не ведает о ней, потому что когда-то от нее отказался. И потому матушкины слова поразили его еще больше, чем недавние речи. И надолго задумался он, и не слышал того, что пыталась она сказать ему, потому и пришлось повторить это несколько раз.

— Милый, я для тебя подарок приготовила, и больше всего хотела подарить его, когда взрослым ты станешь. Сердце мое подсказывает, что этот момент уже наступил.

Она подала знак одному из конюхов, и в тот же миг распахнулись ворота загона, и великолепный белый жеребец загарцевал перед ним.

Добрыня вздрогнул от неожиданности — слишком много всего случилось в этот день. Но тут же рванулся вперед и подхватил коня под уздцы. Тот взвился в воздух и показался еще красивее всем, кто наблюдал со стороны за происходящим. Но тем, кто стоял ближе, показалось, что он в одном порыве снесет юношу. И послышался тяжелый вздох. Все бросились в разные стороны. Но Добрыня подчинил строптивого коня. Он больше не вырывался и не угрожал им. Бабы взглянули на княгиню и поразились тому, что она не только не испугалась, но даже волнения не показала, а только усмехнулась:

— Цыц! Глупые, разве есть на земле конь, с которым воин- богатырь не справится. И разве это не мой сын?

Потом долго они судачили о том, притворялась она, пряча свой страх, или на самом деле так верила, что с ним ничего случиться не может.

Она слышала смех его звонкий. И конь бил копытом рядом с юношей. И вспомнила она видение давнее, когда еще брюхата была, она видела этого коня и этого красавца, и знала, что однажды все это будет наяву.

№№№№№


Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 604