электронная
324
печатная A5
590
18+
Сиреневый закат

Бесплатный фрагмент - Сиреневый закат

Объем:
354 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-4349-8
электронная
от 324
печатная A5
от 590

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1. Предыстория

Сегодня утром я проснулась от ужасной головной боли. Открыв глаза, увидела, как низко может пасть сильная и независимая женщина. Повсюду валялись пустые бутылки от горячительных напитков и окурки сигарет. В комнате царил полумрак. Я лежала на своем стареньком диване, и горькие мысли не оставляли меня в покое.

«Он ушел, дальше нет смысла жить!» — думала я, рассматривая белый потолок.

Но головная боль говорила об обратном: нужно идти в магазин, спасать себя от этого состояния. Едва встала на ноги, как голова закружилась и резкая боль ударила прямо в висок. Нужно немного посидеть и подождать, пока все закончится. Присела на диван и закрыла ладонями лицо, а в голове набатом били мысли: «Как же мне без него плохо, как же я его люблю!» Слезы покатились сами собой, а в горле застрял огромный ком боли. Я рыдала так сильно, что, казалось, соседи сейчас вызовут полицию.

— А-а-а-а-а! — завыла во весь голос. — За что мне это?! Почему люди умеют любить?! Почему уходят из твоей жизни?!

На секунду остановилась. Наступила такая тишина, что я услышала биение своего сердца, а в голове дернули стоп-кран. Огляделась по сторонам: раньше маленькая квартирка с бледно-желтыми обоями и фиолетовыми занавесками казалась мне милой, а сейчас стала невыносимо раздражительной.

«Здесь нужно сделать ремонт. Да, нужно срочно все поменять, — от этих мыслей мне стало значительно легче. — Ну, слава богу!»

Поднявшись с дивана, побрела в ванную комнату. Смотрела в зеркало, и мне было очень жаль себя: темные круги под глазами, бледная кожа и русые волосы, собранные в пучок, смотрелись совершенно печально. Мне нужно умыться.

«Боже, как это здорово!» — подумала я, смывая всю печаль, что накопилась за эти выходные. Приведя себя в порядок, вышла на улицу.

Лучи солнца озарили мое лицо теплым ласковым светом, и я глубоко вздохнула. Я жила немного в стороне от главной артерии Брайтона. Брайтон-Бич авеню, где начинается обычная одноэтажная Америка. Монотонная застройка иногда разбавляется мелкими многоэтажками, встречаются невысокие двух- и пятиэтажные дома, в одном из которых родители купили мне маленькую квартирку. Постояв немного на месте, я решила пойти в большой магазин в двух кварталах от дома и заодно прогуляться. На улице стояла весна. Я шла и смотрела на все по сторонам: машины, припаркованные вдоль дороги, проходящие мимо люди, спешащие по своим делам, уличная торговля деликатесами и театральные кассы то и дело сменяли друг друга.

Когда я проходила мимо рекламных вывесок, то уставилась на одну. Мне почему-то уже не было грустно — в душе зияла пустота. Наверное, это конец. Это то чувство, когда, в конечном счете, ты отпускаешь человека и с последними слезами он умирает у тебя в памяти.

«Все, перегорела!» — подумала я и улыбнулась. Надеюсь, меня больше не «накроет», только пить уже не нужно, а то опять все заново начнется.

Погруженная в мысли, я не заметила, что вышла на красный свет. Проезжая часть была оживлена. Не успела опомниться, как услышала визг тормозов и громко сигналящую машину. Удар… меня окутывает сильная боль. Я погружаюсь в темноту…

***

Пробуждение было не из приятных. Открыв глаза, я увидела свою забинтованную ногу в гипсовой перетяжке, подвешенную чуть выше кровати. Повсюду торчали проводки, а стоящий рядом кардиомонитор показывал мое размеренное биение сердца.

— Господи, а это мне за что? — прошептала и закатила глаза, поражаясь своей рассеянности.

В палату вошла медсестра. На первый взгляд ей было лет тридцать семь. Пепельно-белые волосы и розовый медицинский костюм в сочетании с загорелой кожей придавали ей ободряющий вид.

— Миссис Гамильтон? Лора Гамильтон? — спросила она меня.

— Мисс, — ответила я. — Я не замужем.

Сестра посмотрела на меня и предложила сделать обезболивающий укол.

— Хорошо, делайте! — соглашаюсь со всем лечением и подписываю необходимые документы.

— Чуть позже к вам зайдет доктор и расскажет, что с вами случилось. А пока немного поспите, у вас была тяжелая операция.

Я согласилась кивком и закрыла глаза: нужно поспать. Погружаясь в сон, я слышала какие-то голоса, они доносились со всех сторон. Сверху, сбоку, снизу — везде говорили люди. И стоило мне прислушаться к одному из разговоров, как другие немного утихали, уходя на второй план.

— Доктор, у пациентки из 317-ой палаты шансы на выздоровление шестьдесят процентов из ста.

— Я думаю, она еще будет ходить, Рэйчел. Ты сделала ей обезболивающий укол?

— Все как вы велели, Доктор Браун.

— Отлично, в четыре часа я приду на обход.

В дверь раздался стук, и я резко открыла глаза. В палату вошел мужчина средних лет в белом халате и с историями болезней. У него были светлые волосы и ангельски-голубые глаза. Я решила, что ему лет сорок; у него была очень приятная внешность, отчего на душе становилось веселей.

— Добрый день, меня зовут доктор Браун, я ваш лечащий врач.

«Странно, — подумала я, — мне как раз это и приснилось, что моего доктора зовут Браун».

— Добрый день, доктор! Скажите, какие у меня шансы на выздоровление? — я помнила про разговор из сна, где говорили про шестьдесят процентов.

— Ну-у-у, — протянул док, — шансы есть всегда. Шестьдесят процентов — это очень хорошие показатели. Тем более, с такими переломами, как у вас, на моей практике выздоравливало и все девяносто.

«Что?.. Шестьдесят процентов? — удивилась про себя я, — этого не может быть! Я сошла с ума! Да-да, ударилась головой, и теперь мне снится непонятно что».

Я не могла определить, что меня шокировало больше: мой вещий сон или эти жалкие шестьдесят процентов того, что я смогу полноценно ходить.

***

Прошло три недели. Мои боли потихоньку начали отпускать.

«Сегодня среда, завтра четверг, потом пятница и выходные. На улице все будут гулять и радоваться жизни, а я… а я…» — я закрыла ладонями лицо и заплакала.

Моя жизнь была ненормальной. С самого начала все шло наперекосяк. Наверное, вам нужно рассказать эту историю. Меня зовут Элеонора (сокращенно Лора), мне тридцать два года, у меня нет детей и я не замужем. Меня забрали из детского дома в России, когда мне было три года. То есть, чисто теоретически, я русская, но живу в Америке всю сознательную жизнь. То, что у меня русские корни, знают только приемные родители. Они не стали распространяться в школе или где-нибудь еще, что я приемный ребенок, и я им очень благодарна. Ведь американцы считают русских… нетолерантными, мягко говоря. Я никогда не интересовалась, кто на самом деле мои родители, ведь они меня бросили. Даже если с ними что-то случилось, меня же могли удочерить их родственники. Хотя не знаю и никогда не узнаю правду, поэтому гадать можно сколько угодно. Когда я окончила университет, родители подарили мне маленькую квартирку в Бруклине и позволили жить самостоятельно — от этого меня берет неимоверная гордость!

Последние лет десять я работала менеджером среднего звена в одной из крупных торговых фирм, занимающихся созданием информационных технологий. Моя задача состоит в том, чтобы искать новые идеи, новые таланты. Продавать наши интеллектуальные продукты и разрабатывать новую стратегию сбыта. В общем, полная скукота, потому что, как только ты находишь в просторах интернета интересные идеи и талантливых людей и приводишь к руководству, они говорят тебе: «Спасибо за хорошо проделанную работу. Мы дальше справимся сами». И, ничего не объяснив, закрывают дверь. То есть моя работа считается бесполезной. Мне никогда не скажут: «Лорен, поздравляем! Вы привели в нашу фирму настоящий талант! Вот вам ваши десять процентов от выручки и коробка конфет».

«Эх… — вздохнула я, — мечтать не вредно!»

Почти все заработанные деньги я отдавала своим приемным родителям. Это была моя благодарность за хорошее детство и подаренную квартиру. Сама я одевалась очень скромно и пыталась тратить на себя минимум денег. Наверное, поэтому на меня не очень часто обращали внимание мужчины. В жизни у меня был единственный бойфренд, с которым мы три года прожили вместе. С ним я чувствовала себя счастливой! Но, по иронии судьбы, он променял меня на другую женщину. Более яркую, более красивую. Внешность у меня, можно сказать, так себе: губы средние, нос длинноват. Но я знаю, что это можно исправить пластической операцией, а губы просто подкачать. Только вот думала, меня полюбят такой, какая я есть. Но все-таки сейчас не такое время… Сейчас любят за внешность и твою одежду, а то, что в душе, никому не интересно. На минуту я закончила свои размышления.

«А? А-а-а-а-а-а… Господи!»

Вчера вечером я позвонила родителям; долго не хотела их расстраивать, но все-таки сообщила, что нахожусь в больнице. Они приедут меня навестить, а потом заедут в мою квартиру и увидят весь этот кошмар: окурки от сигарет, пустые бутылки.

«Черт, черт, черт, что же делать? Они не знают, что я пью и курю (хотя на самом деле я и не курила — пыталась курить)».

Нужно срочно что-то придумать. В голову пришла только одна мысль, и та нелепая: позвонить экс-бойфренду и попросить о помощи.

«Боже… как это унизительно — просить помощи у того, кто тебя предал!»

В трубке раздался длинный гудок.

— Алло, — сонно пробормотал бывший.

— Привет, Джон!

— Лори? Это ты? Почему ты звонишь так поздно?

— Извини, тут такое дело… — и я рассказала, как мы с подругами весело провели выходные, как потом меня нечаянно сбила машина, и теперь я лежу в больнице.

— В общем, в квартире полный хаос и там нужно убраться. Родители этого не поймут! — призналась я.

— Когда ты начала пить? — удивленно спросил Джон.

«Ну-у… как только ты меня бросил, сукин ты сын!» — пронеслись злобные мысли.

— Эмм… да отмечали немного с подругами, вот и все… — соврала я.

— Я рад, что это не из-за меня! — иронично подметил он.

«Ах ты сволочь! Еще и сарказм включаешь!» — пронеслась досада, и я закатила глаза.

— У меня все хорошо, Джон! Только вот эта маленькая проблемка… — ответила ему грустным голосом.

— Знаешь, Лори, — начал он, — у меня ведь уже другая семья. Я не могу вот так взять и приехать к тебе. У меня начнутся расспросы: «Куда? Зачем? Почему?» Я бы не хотел всего этого.

— Я тебя поняла, Джон! — еле пробормотала и повесила трубку. — Вот черт! — сказала в полный голос. — Знала же, что не нужно ему звонить. Но нет, старая добрая память о хороших отношениях…

Да-а-а… Не обольщайтесь в наше время хорошими отношениями. Они исчезнут мгновенно, как только вам найдут замену.

— Кхе-кхе, — в дверях послышалось неловкое покашливание. Доктор Браун смотрел на этот цирк бог знает сколько времени.

— Вы все слышали, доктор?

— Ну-у-у… Суть я понял. Скажите, Лорен, это случайно не из-за него вы прыгнули под машину?

— Что она сделала?! — в дверях показалась моя мама.

«Боже мой, — подумала я, съеживаясь, — это конец! Конец мне! Конец всему! Конец концов! Конечный конец!»

Глава 2. Черный кот

Мама буравила меня пронзительным взглядом. Я не знала, что говорить. Доктор Браун быстро удалился, дабы не мешать семейным разбирательствам.

— Лори, — начала мама, — дорогая, расскажи нам с папой, что у тебя случилось?

Моя мама была добрым, но строгим человеком, а папа очень честным и справедливым. Поэтому у меня не было причин врать им. Я не боялась критики или того, что меня будут ругать. Единственное, чего я боялась, так это разочарования во мне, если когда-нибудь мои родители скажут: «Лорен, нам жаль, что мы удочерили тебя». Пожалуй, вот так выглядит самый большой из моих страхов. Я рассказала им все, что произошло, и ни капли не соврала. Даже о том, что творится в квартире. Папа засмеялся, его добрые зеленые глаза излучали тепло. Тепло стало и в моей душе. Моим родителям уже по шестьдесят лет. Мама красит голову в светлый цвет, скрывая седину, а папа не стесняется своей. Они у меня еще очень даже ничего!

— А я уже подумал, когда мы приехали к тебе домой, что ты решила пуститься во все тяжкие. Единственное, чего мы не нашли у тебя в квартире, так это пакетика с травкой, куда ты его спрятала? — иронично произнес отец.

У меня отвисла челюсть: «Папа, как ты можешь?» На лице появилась улыбка и почему-то потекли слезы: одновременно стало и весело, и грустно.

— Лори, — сказала тихо мама, — понимаешь, это твоя жизнь! Ты уже взрослая, и можешь делать в ней все, что хочешь. Люди встречаются, расстаются, женятся и разводятся. И часто бывает так: один счастлив оттого, что ушел, а второй просто ломается от горя. Я тебя прекрасно понимаю: ведь если бы наш папа ушел от меня, я бы поплакала пару дней, а потом нашла ему замену! — добавила она и улыбнулась.

А вот теперь уже папе было не до смеха. Он пристально уставился на свою жену.

— Да-а-а? — протяжно произнес он, — ты серьезно? Вот так быстро нашла бы мне замену?!

— Звучит нереально, да? — ответила мама.

— Очень! — улыбнулся папа.

— Ну так же нереально, как и если бы ты ушел от меня! — с надеждой проговорила она.

Они знали, что никому и никогда не отдадут друг друга. В этот момент к горлу подступил комок, и я зарыдала. Вот они, настоящие семейные отношения! Когда два человека прошли бог знает через что, но все равно вместе. Они ругались, мирились, менялись друг для друга — только в лучшую сторону. Важно именно это. Остальное, что уходит, то… туда и дорога.

«Ведь если ушло — это не твое!» — вспомнила истину я, и слезы продолжили течь по щекам.

— Лори, — сказала строгим голосом мама, — ты пока поплачь, а мы с папой пойдем поговорим с доктором Брауном.

Я успокоилась на минуту.

— Мама-а!.. — досадно всхлипнула, — и ты туда же?

Но все равно улыбнулась, понимая, что они стараются меня развеселить.

— Никуда не уходи, мы скоро придем! — согласился папа и подмигнул мне.

Уловив его тонкий юмор, закатила глаза.

Родители вышли в коридор и оставили дверь приоткрытой, я слышала их отдаляющиеся шаги. В палате была включена только одна лампа, свет которой приглушен, что создавало сонную атмосферу. Интересно, что мне теперь скажут на работе? На больничном предстоит провести не один месяц, и это если повезет, и я смогу ходить.

«За это время в компании наверняка многое поменяется: персонал, правила, а может, и начальник? — неожиданно дверь скрипнула и приоткрылась, — Сквозняк, наверное».

— А-а-а, паук! — закричала я и дернулась: по тонкой паутинке спускался маленький паучок, прямо перед моим носом.

«Ну ты меня и напугал, друг!» — взяла невесомую паутинку и сдула ее в сторону. Откуда в больничной палате пауки, я так и не поняла.

В дверь вошла мама.

— Дорогая, мы поговорили с доктором Брауном. Он сказал, что ты поправишься и сможешь ходить.

— Я рада, мама! — моя мамочка самая лучшая их всех мам! Пусть и приемная, она любит меня, как родную дочь, а я люблю ее еще сильнее!

— Мама, я никогда вас не оставлю и всегда буду помогать! — произнесла охрипшим от слез голосом. И тут заплакала уже она:

— Знаю, детка, выздоравливай! Мы с папой очень любим тебя! Кстати, в твоей квартире мы уже побыли и навели там полный порядок.

— Спасибо, мам! — покраснела я.

Мы попрощались. Родители обещали приехать через пару дней, и я была рада. Казалось, что черная полоса в моей жизни отступает. Когда они уехали, мне сделали обезболивающие укол, и я потихоньку начала засыпать. Со всех сторон доносились разные голоса: мужские, женские, детские — все друг с другом о чем-то болтали. Вот я слышу, как мужчина разговаривает со своим братом, прислушиваюсь, и все другие голоса отступают на второй план.

— Послушай, Джордж, нужно завтра съездить в строительный магазин и купить все, что необходимо для ремонта гаража.

— Хорошо, Дюк! — отвечает его брат.

«Эм-м… что-то неинтересно, — подумала я, — нужно переключиться на другой разговор».

Настраиваюсь на следующую волну — как будто ты ищешь на радио песни по разным частотам. Нахожу другой интересный разговор:

— Мистер Президент! У нас готов новый доклад по антироссийским санкциям.

«Боже упаси! — ужаснулась я, — вмешиваться в политику!»

Хотела переключиться на другую волну, но уставшую голову накрыла пелена, и я уснула.

***

Прошло три месяца. Я поправилась. Меня заново научили ходить, можно сказать, с нуля. За все это время развлечением служили те пятнадцать минут перед сном, когда я слушала чужую болтовню. О чем только люди не говорили…

Конечно, я почти ничего не запоминала из этих разговоров: большинство из них являли собой банальные жизненные обстоятельства, а в политику лезть не хотелось.

«Доктор Браун сотворил чудо! Как я ему благодарна! Завтра меня выписывают, я счастлива!»

Ночь пролетела незаметно. Утром ко мне зашел мой доктор с группой начинающих студентов. Он начал зачитывать историю болезни, последующее лечение, названия препаратов, что применялись, и комплекс физиотерапевтических процедур.

Один из студентов зевнул.

— Доктор, а разве само не заживет? — произнес темноволосый подросток, и вся группа засмеялась.

Браун закрыл глаза и тихо произнес на незнакомом мелодичном языке: «У меня аллергия на глупость!» В группе засмеялся всего один ученик, и доктор мгновенно бросил на него взгляд.

— Русский? — спросил он на этом же языке.

— Да, доктор! — ответил ученик. Но для всех остальных было непонятно, о чем идет речь, хотя и пошли перешептывания: уловили, что кое-кто из России, но громко ничего не сказали.

Мой доктор — русский! Я в шоке! Меня вылечил доктор из России, из этой агрессивно — недоразвитой страны. Я решила на прощание рассказать ему про себя. До этого я никогда и никому не открывала свою правду: мне было стыдно. Я не знала, как к этому отнесутся коренные американцы с их великим патриотическим настроем. Но доктор Браун — русский, тем более, очень хороший человек. Ему можно доверять, ведь мы с ним родились в одной стране.

Доктор дочитал историю моей болезни, что-то написал и передал бумаги медицинской сестре.

— До свидания, Лорен! Я рад, что вылечил вас.

— Доктор! — хотела остановить его, но мой голос потонул в гомоне и посыпавшихся вопросах студентов.

Ну вот, ушел! А я так много хотела ему рассказать. В палату вошла Рэйчел: принесла одежду. Мои семилетние голубые джинсы и синий пуловер выглядели ужасно. Они все лето пролежали в камере хранения и немного запылились.

«Черт, ну почему не догадалась попросить родителей привезти мне чистую одежду? — укоряла я себя, — теперь на улице меня легко можно спутать с каким-то бродягой. О, это так иронично!»

Родителей я попросила не приезжать: идти от больницы недалеко. Собравшись, поблагодарила медицинский персонал за оказанную мне помощь и вышла на улицу. Холодный ветер сразу же бросился в лицо, на глазах выступили непрошеные слезы. На улице стояла осень.

«Я пролежала в больнице все лето. Из дома вышла весной, а вернулась осенью и в той же одежде!» — засмеялась я, а на душе стало как-то грустно, ведь дома никто не ждал. У меня никого нет, вернее, никого не осталось… Мои мысли прервали звуки снизу:

— Мяу-у-у, — послышалось мне, — мяу-у-у, мяу-у-у, мяу, — жалобно звал меня какой-то котейка.

Я обернулась и увидела черного котенка, месяцев четырех от роду, с большими желтыми глазами.

— Кис, кис, кис!

Котик подбежал и начал тереться о мои ноги. Я присела на корточки и принялась его гладить. Кот урчал и жалобно заглядывал в мои зеленые глаза.

— Кушать, наверное, хочешь? У меня как раз в сумке завалялась колбаса — родители приносили на завтрак.

Я накормила кота и встала уже, чтобы уйти, но меня остановило протяжное мяуканье:

— Мяу-у, мяу-у-у, — жаловался на что-то котейка.

— Извини! Я не могу тебя взять: у меня аллергия на кошек, — объяснила котейке и направилась в другую сторону.

— Бессердечная! — послышался голос позади меня. Я обернулась, но никого уже не было. Даже этого черного кота.

«Странно! — подумала я, ощущая холодок, бегущий по спине, — сначала голоса перед сном, теперь со мной кошки разговаривают, может, стоит сходить к психиатру?»

Вернувшись домой, начала разбирать почту, которая накопилась за несколько месяцев. Меня шокировало два письма. Одно оказалось с моей работы: «Вы уволены. Явитесь в компанию „Software progress“ для подписания документов». Второе еще ужаснее, от мамы бывшего бойфренда: «Джон скончался. Похороны пройдут восемнадцатого июня…»

«Уже прошли!» — ахнула я: сегодня уже пятое сентября. Вглядывалась в эти два письма и не верила собственным глазам.

За дверью послышался какой-то шум. Что там еще происходит? Приоткрыв входную дверь, увидела два желтых глаза, пронзительно смотревшие прямо на меня. Да это же тот маленький черный котенок, которого я встретила недалеко от больницы! Интересно, как он сюда попал? Да еще опрокинул горшок с цветком, который стоял около моей двери.

«Лори, это я, Джон! — мне кажется, или в моей голове слышатся мысли кота. — Моя душа переродилась, чтобы служить тебе».

На этом я и рухнула в обморок.

***

Открыв глаза, поняла, что лежу в коридоре, а сквозняк поддувает под мой халат.

«Ну и дела, что случилось? — кряхтя, встаю на ноги. В руках по-прежнему зажаты два письма. — Ах да, меня уволили, а бедный Джон умер!»

Джон! Вспомнив про кота, пошла осматривать квартиру.

— Кис-кис-кис, — хожу по комнате и заглядываю под диван — никого нет. Иду искать дальше. — Кис-кис-кис, — открываю дверь в ванную — там нет, в туалете тоже. Осторожно захожу на кухню и обнаруживаю зверька. Он сидит на моем обеденном столе и доедает с бутербродов кусок колбасы.

«Так! — думаю я, — спокойно! Лора, это всего лишь котик».

— Кис-кис-кис, — ласково зову его.

Коша, доедая колбасу, поворачивает свою черную мордочку.

— Мяу-у-у, — отвечает он мне.

«Фух, слава богу, я еще не спятила!»

— Кис-кис-кис, — говорю ему еще раз.

«Хватит кискать!» — мысленно ответил кот. Я впала в ступор, открыв рот: все-таки чокнутая! Да, теперь нет никаких сомнений.

— Джон? — осторожно уточняю я.

«Господи, Лора, какая же ты глупая! Уже говорил ведь, что это я, Джон. Твой бывший».

Мне нечего было ответить — так и стояла столбом, смотря на него.

«Закрой рот, а то муха залетит!» — съязвил кошак и облизнулся. Фраза вывела из оцепенения и меня прорвало

— Ты вообще какого черта здесь оказался?

«Вообще-то, у меня выбора не было! Тебе рассказать — не поверишь!» — отозвался кошак.

— Ах, выбора у него не было! — завопила я, — значит, когда он был человеком, выбор у него был: он ушел к другой! А сейчас он, бедный несчастный котик, приполз к той, что накормит? А ну, иди туда, где жил! — взяла кота за шкирку и вынесла за входную дверь.

«Лори, не выгоняй меня, я тебе все объясню!» — умоляет о пощаде кот.

— Что ты мне объяснишь, шерстяной говнюк? Как променял меня на другую самку? — я повернула голову и заметила двух соседок. Престарелые леди спускались на прогулку, но остановились понаблюдать за моими разборками с котом.

— Эмм… добрый вечер, миссис Смит, миссис Хилл! — улыбаясь, произнесла я, чувствуя себя идиоткой.

— От нее ушел бойфренд! — прошептала миссис Хилл своей подруге.

— Бедная девочка! — ответила ей миссис Смит, покрутив пальцем у виска.

Они криво улыбнулись и прошли мимо. Я строго взглянула на кота.

— Смотри — это все из-за тебя! Теперь мои соседи думают, что я тридцатидвухлетняя незамужняя чокнутая тетка!

«Ну, ты такая и есть! — хихикнул кот. — Посмотри, ты отвечаешь на мысли кота, разве это не шизофрения?»

— А это аргумент! — прикусила губы от досады.

«А твои ноги», — вкрадчиво сказал кот.

— А что с ними не так? — отвечаю я немного испуганно.

«Да ты их уже четыре месяца не брила — они такие же пушистые, как я!» — смеясь, съязвил кот. Да уж! У Джона и при жизни было хорошее чувство юмора, а тут он и вовсе «блеснул».

— Ты не будешь жить со мной, Джон! Ты — кот, а у меня аллергия на кошачью шерсть. Тем более ты предатель! Я не собираюсь до конца твоих дней чистить лоток. Это еще унизительнее, чем последний мой телефонный звонок. И кстати, у меня была сломана нога по твоей вине, поэтому нечего тут включать сарказм насчет небритых ног! — меня распирало от злости.

«Так все-таки из-за меня ты попала под машину», — бормочет кот.

— Из-за тебя… — подтверждаю я.

«Лорен, это не из-за меня. Давай зайдем в дом, и я тебе все объясню?»

Любопытство перевесило — я все-таки сдалась. Уселась на диван, а кот на старое кресло.

«За время моей реинкарнации я очень многое понял, — начал кот. — Ни один человек на Земле не знает столько, сколько знаю я про наше мироздание. Ученые и писатели, верующие и астрологи — никто и никогда не узнает великий замысел. Ведь после смерти исчезает все, а перерождаешься ты уже с нулевой памятью. Мою память не стерли, чтобы я служил тебе. Зато приобрел бесценные знания — о мире, вселенной и пространстве».

— Служил? Зачем? — перебила я его.

«Лорен, ты — ведьма!» — громко заявил кот.

— Что-о-о? — возмутилась я, запыхтев от злости. — Как ты меня назвал?

«Ну, если ты считаешь, что это звучит грубо, то можешь называть себя ясновидящей. Той, которая может видеть прошлое, будущее и много чего еще. Этот дар передается от бабушки внучке в момент ее смерти. Но все зависит от того, выдержишь ли ты. Если ты сильная, то дар тебя не убьет, а если слабая — тут уж ничего не поделать. Смотри, ты выжила — и это хорошо. Это столкновение было не случайным. Дар переходил к тебе три недели, а когда полностью перешел, твоя разрушительная сила „снесла“ обидчиков в могилу. К сожалению, одним из них оказался именно я: инфаркт, быстрая смерть в тридцать семь лет. По правилам, обидчик должен служить своей — эм, назовем тебя „волшебной феей“, — в виде черного кота до конца своих дней. Знаешь, почему именно черного кота?»

— Почему? — ответила ему с круглыми глазами, все еще не веря в происходящее.

«Потому что черный цвет поглощает энергию, как положительную, так и отрицательную, а белый, наоборот, отталкивает. Я нужен тебе, Лорен, чтобы тебя не уничтожила чужая энергия. Ты можешь с помощью меня направить свою силу на любого человека, стоит только мне мысленно перейти ему дорогу. Отсюда и вытекают все приметы о черных кошках и бедах про дорогу. Но, по большей степени, кошки не виноваты. Таких котов, как я, в мире всего пять!»

— Значит, и ясновидящих на земле тоже пять? — с интересом спрашиваю я.

«Да, ты шестая! — отвечает мне кот. — Раньше их было больше, но они нашли способ отбирать чужую силу. Осталось шесть… И тебе нужно очень постараться, чтобы они не убили тебя».

Я сидела в ступоре: мало того, что меня уволили с работы, и я шизофреник, разговаривающий с котом, так еще за мной будут охотиться какие-то ведьмы.

Целых пять ведьм, а я шестая…

Глава 3. Знак «Бесконечность»

Стрелки на часах показывали поздний вечер. Я ужасно хотела спать, но что же делать с этим котом? Оставить его у себя или выгнать и забыть все, как страшный сон?

«Нет, я не смогу его выбросить, — косясь одним глазом на котенка, рассуждала я. Котик наелся, напился и, свернувшись клубочком, заснул на стареньком кресле. — Ладно, пусть остается, маленький засранец. Завтра нужно купить ему лоток и прочую кошачью ерунду. Не забыть бы и про таблетки от аллергии».

— А-а-ах, — зеваю я, — пора ложиться спать.

Встав со скрипучего дивана, плетусь в ванную чистить зубы. Это был сумасшедший день! У меня за всю жизнь даже мыслей не возникало, что мир магии существует.

Закончив водные процедуры, я разложила диван и заправила постельное белье. Уже лежа в постели, время от времени посматривала на маленького зверька.

«Лора, это всего лишь кот! — мысленно успокаиваю себя, — может, ты сама придумала все это?»

Глаза все же закрылись, утягивая меня в сон. Через какое-то время я почувствовала, как что-то тяжелое давит на грудь. Подняла руки и попыталась спихнуть это с себя, пальцами ощущая жесткую шерсть и резкий запах серы.

— Кот, это ты ко мне пришел спать? Уйди, мне тяжело!

Но некто переключился на горло, с силой сдавливая его. Из последних сил я отшвыриваю от себя «нечто» и бегу включать свет.

— Кто здесь? — я нервно осматриваюсь все по сторонам. Кот по-прежнему лежит на кресле и мирно спит. Никого нет, но у меня дрожат колени от страха. — Джон, Джон, просыпайся! — кричу, задыхаясь от волнения.

Кот открывает глаза и сонно отвечает: «Лорен, к тебе что, черт приходил?»

— Кто? Ч-что ты сказал? Ч-черт? — я начала истерить, меня залихорадило от пережитого ужаса.

«Успокойся, Ло! Просто возьми соль и посыпь порог, больше к тебе никто не придет», — пробормотал коша, потянулся до хруста и повернулся на другой бок.

— А, спасибо! — побежала за солью, щедро посыпала ею порог.

— Может, все солью посыпать?

— Этого будет достаточно! — широко зевая, ответил кот. — Я тебе завтра все расскажу, ложись спать.

Ага, спать! Как же тут уснешь? Я ворочалась еще два часа два, но сон взял верх.

***

«Лори, проснись! — послышался голос в голове, — уже двенадцать дня, я хочу есть».

— А? Джон, дай поспать, приготовь себе сам.

«Лори, ты что, издеваешься? Я же кот, как я включу плиту?!»

— Кот? — открыла один глаз. — Да, точно! А я надеялась, что это был страшный сон! — с досадой пробормотала я. — Ладно, пошли, накормлю тебя.

Нехотя встала с постели и поплелась на кухню. После завтрака я намерена как следует расспросить кота о вчерашнем происшествии.

— Джон! — начала я строгим голосом, — кто ко мне вчера приходил?

«Лорен, ты теперь ведьма! У тебя имеется огромная сила, которая привлекает всех остальных».

— Кто такие эти «все остальные», Джон?

«Ло, я постараюсь это объяснить. Только ты слушай и не перебивай. Представь, что вселенная имеет форму бесконечности. В ней нет ни начала, ни конца. По всему периметру, на равноудаленных участках от центра, располагаются шесть идентичных с виду планет, но отличия между ними довольно значительные. На каждой планете живут одни и те же люди, но чем дальше планета находится от центра, тем хуже живет определенный человек. Это, в своем роде, как наказание. Если нагрешила душа — перерождается на планете подальше.

И так по кругу, целую бесконечность. Нас просто зациклили здесь. Мы не можем отсюда вырваться или что-то поменять. Мы постоянно обречены на повторную жизнь. Только насколько она будет благополучна, зависит от прошлых жизней. Но были на земле и такие люди, которые проживали все жизни идеально! Они просили высший разум наградить их, и им давалась некая сила. Так появились ведьмы.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 324
печатная A5
от 590