электронная
200
печатная A5
444
12+
Шары Петербурга

Бесплатный фрагмент - Шары Петербурга

БылиНебыли


Объем:
152 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4490-7418-8
электронная
от 200
печатная A5
от 444

Прелюдия о Санкт-Петербурге

Посвящается Николетте

На улице Варяжской в городе Старая Ладога в 2015 году была найдена стоянка эпохи каменного века. Археологи установили, что стоянка была временной, возможно сезонной. Шесть тысяч лет назад люди в этих местах жили, изготавливали орудия труда, охотились и ловили рыбу. На берегах реки Невы, Ладожского озера и Балтийского моря мирно соседствовали разные славянские и финно-угорские племена. Стоянку древних людей нашли благодаря подготовке места для памятника славянским князьям Рюрику и Олегу.

Город Ладога упоминается в летописях в связи с прибытием князя Рюрика с братьями и дружиной. В большинстве копий с первоначальной летописи «Повести временных лет», включая ипатьевский список, первоначальной столицей Рюрика называется Ладога.

В Первой Новгородской летописи за 1300 год есть запись о реке «О́хта», что в переводе с языка племен ижора и водь «Медвежья» река. Семьсот лет назад на берегах реки Невы и ее притокам жили славянские племена, а также водь, чудь, ижора, но на низко расположенных и заболоченных островах невской дельты поселений почти не было.

В новгородских летописях за 1470-е годы в дельте реки Невы перечислены разные поселения, в том числе упомянуты деревни в устье реки Охты там, где сейчас современные районы Петербурга. В месте впадения реки Охта в реку Нева новгородские купцы построили «Невский городок» и стали активно торговать с гостями-купцами, приплывающими через Балтийское море из Европы.

С 1547 до 1584 года в Москве правил Иван Грозный, утвердивший титул Государя, Царя и Великого Князя всея Руси. Иван IV Васиильевич, из династия Рюриковичей, правил дольше всех правителей России — 50 лет. При нем шла активная торговля с Европой через Новгород и Смоленск, а торговля с Англией через Белое и Баренцево море. В Москве открыли Английский торговый дом. В 1584 году по его указу заложили крепость и порт на берегу Двинской губы, названный позднее Архангельском. В документе, датируемом 1599–1601 годами, упоминается наличие в городке Невское устье Государева гостиного двора, корабельной пристани и православного храма, кроме того, говорится, что в городке жили «волостные люди».

Самым сильным военным государством четыреста лет назад было Шведское королевство, которое попыталось захватить приневские земли, воспользовавшись тем, что в русском царстве последовали друг за другом голодные годы, смута великая и межцарствие. Шведским королем Карлом IX еще в 1611 году, в Смутное время, на землях, отторгнутых у России под предлогом невыполнения Выборгского трактата, была построена новая крепость. Построенной на месте того самого русского торгового поселения, на месте того самого «Невского городка», на месте впадения реки Охты в реку Неву крепости дали название «Ниеншанц», что переводится как Невский (Nyen) окоп (skans). Крепость имела и другие названия — Ниешанц, Шлотбург, Канец.

История создания Санкт-Петербурга начинается с победы России над шведской короной, ключом к которой стал именно этот «Невский окоп».

В 1613 году в Москве воцарился 16-летний Михаил Федорович Романов, первый царь из династии московских бояр Романовых. Земской Собор после череды смут счел возможным избрать его, как двоюродного племянника Федора Иоанновича, последнего русского царя из московской ветви династии Рюриковичей.

Первым делом царь Михаил Романов попытался войну губительную прекратить, чтобы границы Руси обезопасить. Подписали между Русским царством и Шведским королевством Столбовский мирный договор в 1617 году на реке Сясь, что течет около современного городка Новой Ладоги. Русский царь Михаил уступил шведскому королю Густаву II Адольфу земли от Ивангорода до Ладожского озера, но вернул во владение «Великий Новгород, Старую Руссу, Порхов, Ладогу и Гдов вместе с их областями, а также Сумерскую волость».

Для России потери были огромные, мало того, что земли, на которых славяне жили с древних времен, отдали Швеции, так еще казна уплатила шведской короне кругленькую сумму серебряными рублями и заодно отказалась от претензий на Ливонию и Карелию.

В те времена основная торговля между странами шла по воде. Шведы отрезали русским купцам выход в Европу по Балтийскому морю и остался у них для торговли единственный морской северный порт города Архангельска. Согласно Столбовскому мирному договору, шведским купцам нельзя было ездить с товарами через Русское царство в Персию, Турцию и Крым, а русским — через Швецию в Англию, Францию и другие страны Европы. Выиграла от этого Англия, которая укрепила свои торговые позиции от торговли и с теми, и с другими.

Петр Алексеевич Романов, внук царя Михаила Романова, последний царь всея Руси правил с 1682 года, и стал первым Императором и Самодержцем Всероссийским — Петром I. В 1696 году взятием крепости Азов и строительством порта Таганрог он открыл первый выход России в южные моря, а в 1700 году Россия объявила войну Швеции под предлогом отмщения за обиду, оказанную русскому царю Петру в Риге. По сути объявил войну за выход к Балтийскому морю и возвращение исконных русских земель. Расширение территорий России вокруг Балтийского моря после победы в Великой Северной войне и позволило царю заменить в 1721 году титул на российского императора.

Шведы в октябре 1702 года сожгли «Невский городок», потому что боялись, что русские войска используют дома для прикрытия при штурме крепости. После недельной осады 1 мая 1703 года крепость была взята. Царь Петр I велел заложить город «Святого Петра» (Занхт-Питер-Бурх), который позднее Александр Пушкин величал со слов итальянского путешественника Франческо Альгаротти «окном в Европу».

«…И думал он:

Отсель грозить мы будем шведу,

Здесь будет город заложен

На зло надменному соседу.

Природой здесь нам суждено

В Европу прорубить окно,

Ногою твердой стать при море.

Сюда по новым им волнам

Все флаги в гости будут к нам,

И запируем на просторе…»

А. С. Пушкин «Медный всадник»

16 (27) мая 1703 года на лично выбранном русским царем Петром I месте, на Заячьем острове, по плану российского инженер-генерала французского происхождения Ламбер де Герено было начато строительство Петропавловской крепости. С тех пор этот день считается днем рождения города.

Соседний с Заячьим остров, названный Васильевским, с восточной стороны имеет стрелку, которая образована двумя реками — Большой и Малой Невой. С западной стороны Васильевский остров омывается Финским заливом Балтийского моря. Здесь должна была реализоваться идея Петра I: стать России великой морской державой. Указом о создании Генерального плана Санкт-Петербурга в 1712 году за Васильевским (Царским) островом закрепили право быть центром новой столицы России.

С Васильевского острова и начнется путешествие в «Былинебыли шары Петербурга».

Вступление про были и небыли

Под бой старинных часов Ника вошла в дедушкин кабинет с библиотекой. Часы на камине, как и пушка в крепости, пробили полдень.

Обычно летом вся семья покидает городскую квартиру и живет на даче, но в этот год в Петербурге было очень дождливое лето. Целый месяц каждый день шел дождь. На даче промокло все: скамейки, тропинки, клумбы, даже прудики казалось тоже промокли и никак не могли высохнуть. Нике стало казаться, что и Финский залив промок и скоро от узкой полоски песка ничего не останется и будет одна вода. Гулять в плохую погоду не пускали. Даже в сапогах и в плаще, даже с зонтом ни по дорожкам, ни по берегу залива, поэтому все домочадцы вернулись обратно в город.

Ника вздохнула от мысли, что опять придется сидеть дома, и глядеть на один и тот же вид из окна. Она еще раз вздохнула и вежливо поздоровалась с бабушкой, которую застала в кабинете. Скорее от скуки, чем из любопытства, Ника спросила, что та делает за дедушкиным письменным столом. Бабушка ответила, что пишет «Былинебыли» для Ники и для любого, кто любит гулять по Петербургу.

Ответ удивил Нику, она села рядом и теперь уже с интересом посмотрела на бабушку.

— Что такое «Былинебыли»?

— Само слово «былинебыли» как новый жанр исторического фэнтези придумал твой дедушка. «Были» про то, что было в Петербурге, про историю. «Небыли» про то, что в Петербурге там, где мы с тобой еще не были и не гуляли.

— А если мы туда пойдем гулять, это «Небыли» станут «Были»?

— Точно станут «Мы с тобой тут были», и даже оставили свой фото след в истории «былинебыли.рф.

— Это как «Здесь была Ника и бабушка!» А еще что?

— «Были» про те места, куда пойдем гулять и про то, что увидим. «Небыли» про то, чего никогда в этих местах не было. Это фэнтези с прогулок по волшебно красивому Петербургу.

— Откуда ты «Былинебыли» знаешь, и почему не рассказывала мне раньше?

— Откуда знаю? Когда я была такая же маленькая как ты, мне рассказывала про это моя мама, ей моя бабушка, а ей рассказывала ее бабушка. Моему брату рассказывал отец, а ему его дедушка, а дедушке его дед. Мы с братом рассказывали друг другу и были, и небыли.

— Это про то, как они воевали в блокаду? Мне прадедушка тоже про это рассказывал.

— Да, вот так и хранили предания старинного воинского рода, что вписал много славных побед на листах ратных дел, посвященных Нике, и про подвиги мирных дел мы тоже помним.

— Мне, Нике?

— Твое имя «Ника» — имя древнегреческой богини победы и счастливого исхода. У богини Ники всегда уверенный шаг, а размах ее орлиных крыльев за спиной рождают в людях чувство радости и предвкушение победы.

— Про это ты пишешь в «Былинебылях»?

— «Былинебыли», «жили-были», легенды и истории, про многое, что передавалось из уст в уста, пришел и твой черед их услышать.

— Услышать? Ты же сказала, что пишешь книгу? Значит я смогу прочитать.

Ника любила читать книги, умела отгадывать загадки и решать ребусы, конечно же и играть в планшете. А что еще делать на петербургской даче летом, когда за окном идет и идет дождь каждый день? Ника вздохнула.

— Услышать, прочитать и увидеть. «Былинебыли Петербурга» теперь обрели не только уши, но у них есть волшебные глаза.

— Почему раньше глаз не было?

— В наш город прилетела с шаром волшебница Брана и подарила мне «фотоглаза» для «Былинебыли», теперь вместе мы сможем увидеть его сказочную красоту.

Ника поерзала, явно показывая всем своим видом, что она уже готова идти гулять вместе с бабушкой. За окном опять накрапывал дождь, постукивая по подоконнику.

Шары Кунсткамеры

Искры Гестии

Небыль

Когда-то очень давно жили на Земле и делили между собой власть боги и титаны.

Греческий бог Зевс сверг бога-отца Крона и стал верховным среди богов и титанов, живших на горе Олимп. Одни приняли власть Зевса, а другие, не согласные с захватом верховенства, восстали и стали с ним воевать.

Битва шла долго. Тогда позвал бог Зевс страшных сторуких великанов, что жили под землей и смог победить титанов, восставших против него. Побежденных заточили в подземное царство. Вскоре мирная жизнь победителей стала им скучна. Взяли они тогда и населили Землю всякими живыми существами для своего развлечения, только не наделили их вечной жизнью и сознанием, как у богов. Стало богам веселее жить и развлекаться в пантеоне на Олимпе. Некоторые боги стали даже царями у людей для пущей забавы.

Среди людей жил и титан Прометей. Как-то раз сидел он под раскидистым деревом на берегу реки Борисфен в прекрасной стране Скифии, как взял и пошел дождь. Шел, шел, шел и никак не останавливался. Прометей смотрел как раскисала рядом с ним земля у корней дерева и обнажилось что-то красивое плотное и блестящее. Сколько не смачивала его вода, оно не раскисало и не текло.

Посмотрел Прометей, который умеет предвидеть будущее, и увидел в ней форму для тела, увидел сосуд для души живого существа ему подобного.

— Красиво!

Взял Прометей нечто, что было глиной, и слепил из нее фигуру, похожую на себя. Тут и дождь закончился, выглянуло солнце и запекло фигурку. Взял ее Прометей и понес на Олимп во дворец верховного бога Зевса. Понес, чтобы заронить в нее искру от вечного огня, без которой не оживить материю.

Во дворце никого не было. Прометей проскользнул в зал и легко дунул из очага искру в фигурку. Она осветилась изнутри голубоватым светом и ожила. Перед Прометеем стоял прекрасно сложенный крепкий молодой мужчина.

— Тебе сейчас попадет.

Прометей оглянулся.

Из очага вышел живой огонь.

— Гестия, — воскликнул Прометей и преклонил колено.

Молодой мужчина повторил действие за ним.

Живой огонь принял облик очень богато и нарядно одетой молодой девушки, с покрывалом на голове, глаз которой не было видно.

Увидеть Гестию было большой редкостью и радостью для титанов и богов также, как и большой опасностью.

Когда-то очень давно от любви Времени и Пространства родился вечный огонь, энергия которого взорвала черную пустоту, чтобы родилась новая Вселенная. Гестия была тем самым одухотворяющим материю вечным огнем, тем самым огнем жизнь дарующим. Гестия была выше и старше всех, даже Урана, отца Крона и первых титанов на Земле. Боги с Олимпа использовали искры огня, когда создавали всякую всячину на Земле после битвы с титанами. Иногда огонь принимал облик привычный богам, перед которым даже Зевс почтительно склонял голову. Гестия могла даровать вечное бытие также, как и рассыпать в прах небытия любого.

— Ты же знаешь, что нельзя дарить огонь души не богам, нельзя включать сознание, нельзя одухотворять существа на Земле просто так.

— Великий вечный огонь творения! Припадаю к твоим ногам. Скажи Гестия, что осталось делать мне? Зевс поручил моему брату титану Эпиметею распределить способности между живыми тварями. Он так увлекся, раздавая способности: быстро бегать гепарду, высоко летать соколу, глубоко плавать дельфинам, смертельно жалить змеям, что забылся и все раздал. Человек стоял последним и остался без способностей и беззащитным. Эпиметей израсходовал все способности быть приспособленными к жизни на Земле тварям, а человеку нечего не дал.

— Значит люди вымрут. Не они первые, не они последние.

— Гестия, ты великая богиня вечного огня, дарующая и забирающая жизнь. Твоей руки добивались и титаны, и боги, Посейдон, брат Зевса и Аполлон…

— Я отказала им всем, — перебила его возвышенную речь Гестия. — Поднимитесь, разрешаю.

Титан и человек встали с колена, а Гестия откинула покрывало с головы, и по плечам ее рассыпались красно-золотые волосы, как языки пламени. Блики заиграли на стенах дворца.

— Ты прекрасна и целомудренна, — продолжил уговаривать ее Прометей. — Ты же знаешь, что я провидец, в отличии от Эпиметея, который думает после того, как уже сделал.

— Задний ум его силен, точно, но и ты предвидишь не далеко.

— Я мыслящий прежде, чем что-то делающий. Мне в скифском царстве моем не хватает «разумного» человека. Тварей в облике человека много, а сознательных людей мало. Позволь мне оставить этого красавца и сделать моим приемником — царем Скифии. Когда я отдыхаю или беседую с тобой, должен же кто-то приглядывать за остальными, чтоб не натворили несознательные людишки какой беды! Наречем его Таргитаем.

— Зевс узнает, разгневается и накажет тебя. Он суров к титанам! Ты что, готов понести наказание за кусок глины влагою реки омытый и моим огнем оживленный?

— Скажу Зевсу, что Таргитай есть сын его, рекою Борисфен рожденный. Зевс недавно в ней купался. Предвижу я, что такой разумный человек будет нужен уж скоро.

— Через много тысяч лет разумным может и станет человек на Земле.

— Для богов бессмертных, что много тысяч лет, что завтра, какая разница?

— Если научишь человека, приступая к любому делу, «начинать с Гестии», то может и станет он разумным.

— Гестия, человек к твоим ногам положит лучшие дары, своим потомкам завещает держать и не гасить огонь в домах и городах. Вечный огонь напомнит ему начинать дела с Гестии! Таргитай, пади к ногам Гестии, — сказал Прометей, положил руку на плечо молодого человека и попросил Гестию.- Зевсу не говори, не выдай нас.

— Да, ладно, — усмехнулась Гестия. — Он итак узнает.

Она выросла на целую голову, приняла позу верховного бога с указующим перстом. Глаза Гестии загорелись огнем, голос изменился и зазвучал нараспев повсюду, как будто под удары молота по наковальни, что кует цепи с кандалами для узника.

— Идите, я посмотрю, насколько ты титан, провидец!

Предвидел ли судьбу, что соединить ее решил ты с человеком?

Ты, Прометей, царь умелых скифов, царства земель столь необъятных,

Что всадник, светом Селены озаренный

От рождения до смерти на небосклоне, не объедет целиком,

Сознательно ль идешь на казнь за смертных?

— Я верю в разум человека, — ответил Прометей.

Повернувшись к Таргитаю, он приказал ему благодарить Гестию, что даровала ему искру сознания. Таргитай преклонил колено. Прометей опять обратился к богине вечного огня.

— Великая богиня, люди в честь Гестии, Весты, Атар

Зажгут светильники с огнем в тех странах,

Где разум их проснется, пока же все по тьме,

Кроме Таргитая, люди животное лишь стадо.

Разреши, я отнесу им огонь из очага,

Пусть будет разумных больше на Земле.

Гестия приняла прежний вид молодой женщины и заговорила с титаном по-свойски.

— Не проси, — отказала она Прометею. — Зевс может быть простил тебе уловку с Таргитаем, но за людей разумных казнит. Он в гневе страшен.

— Снесу и гнев, и казнь, зато сознание будет у людей, как у богов. Разум их будет порождением искры от творящего огня единственные на Земле в животном мире! Человек, хоть и смертный, зато творец-создатель наравне с богами!

— Творящей глупости они создатели. Предвижу, что люди натворят безобразий, потом побегут к нам в храм, понесут пожертвование с молитвой о прощении. А можно сразу не творить плохого, чтобы не отмаливать потом? Они сначала построят Рим с храмом вечного огня богини Весты в самом людном месте. Прекрасных девушек дадут мне в слуги — весталок, чтобы в светильниках горел и день, и ночь живой огонь, за которым любой мог прийти и унести в свой дом, а потом погасят огни, закроют храм, распустят весталок, а ведь с ними уйдет и целомудрие из центра Рима.

— Рим падет, — вставил пророчество Прометей.

— Зажгут огонь в жертвенниках и на капищах, чтобы людей жили разумной жизнью и спасение искали, а потом пожгут огнем людей их из-за веры в иных богов, — продолжила Гестия. — Нет, они не Прометея достойные потомки, а Эпиметея. Будут сильны лишь задним умом, людишки, не знающие обо мне как о живом огне.

— Что надо знать, скажи Гестия? — спросили вместе Прометей и Таргитай.

— Пламя вечного живого огня не должно погаснуть ни в праздниках, ни в битвах, ни на полях, ни на Олимпе. Буду приходить я к людям и богиней Весны, обновляющегося мира, пробуждающая природу ото сна, дарующая им мудрость, накопленную через память в народах, любящих землю свою, что Родиной зовется. Устами весталок, служанок моих узнают те люди пророчества, у кого совесть чиста и мысли льются светом. Человек, глядя на огонь, сможет увидеть Гестию, как шар земной, наполненным внутри огнем, парящий в космосе.

— Шар земной с огнем, парящий в космосе? — переспросил Таргитай.

Глядя на Гестию, титан Прометей увидел то, что не мог видеть человеческие глаза.

— Ух, ты, аж дух захватывает, хоть я титан и бог! Прекрасная Гестия — шар огня земной! — восхищенно произнес Прометей.

— Имя мне греки дали Гестия, а римляне нарекут как Веста. Жриц-весталок, что боле мне не служат и могут замуж выходить, люди поименуют «неВестами». В домах у римлян при входе будет «Вестибюль» как преддверие, как дворик, в честь меня, богини Весты — хранительницы очага. Эти слова будут жить веками среди людей, да только смысл про Весту сотрется из их памяти. Да, много чего будет, что забудут люди.

Гестия посмотрела на Прометея и в глазах ее загорелся голубой огонь. По дворцу полетели искры и опять слова зазвенели под напев как под удары молота об наковальню.

— Тебе титан быть кольцами для армиллярной сферы,

Что в шаре будут ребрами для символа Вселенной,

Что будет водружен над камерою редкостей, тобою Прометей.

Люди тебя используют не раз и предадут забвению.

Не передумал быть защитником людей перед богами?

Прометей принял позу актера на сцене греческого амфитеатра и ответил Гестии.

— Я верю в разум человека, в сознание творца,

дарованное ему в подобие нам — богам, титанам.

— Зевс не простит тебя и людям отомстит

За огонь животворящий, что ты им принесешь.

Эпиметея, брата твоего, «думающего после»

Женит на Пандоре, которая, открыв ларец,

Что будет свадебным подарком от Зевса,

Выпустит на свет закрытые в нем людские беды и болезни,

Чтоб извести весь род людской, тобой одухотворенный искрою.

Вот каким страданиям и испытаниям ты их подвергнешь!

Может оставим их животным стадом без таланта разума,

Раз опоздали они к раздаче способностей к Эпиметею.

Прометей продолжал заступаться за людей и пророчествовал.

— Пусть будет разумным человек, по силе испытания даются!

В ящик Пандоры я спрячу для человека несбывшуюся мечту,

Которая удержит его от смерти и даст ему ту силу жизни, что

При всех бедах и болезнях будет на планете жить род людской!

Таргитай кивнул головой в знак согласия. Гестия приняла облик молодой женщины в длинной тоге с покрывалом на голове. Искры перестали метаться по дворцу. Все стихло.

— Как знать, может ты и впрямь провидец, — проговорила Гестия.

Она начала медленно исчезать, таять в воздухе становясь прозрачнее, под мелодичный звон колокольчиков зазвучали напоследок слова.

— Идите с Олимпа, возьмите искру из очага,

Несите людям в полом стебле тростника.

Научите их, как сохранять, как присыпать золой,

Как снова разводить огонь, ты с дерзкою мечтой

Великий Прометей, полюбивший человека титан,

Ты, Таргитай, достойным будь царем, когда

Свободы он лишиться за ваше счастье жить на Земле…

Голос стихал. Гестия растворялась с каждым словом, пока совсем не пропала с глаз.

— Люди будут тебе благодарны повсеместно на земле, вечный огонь жизни, — сказал Прометей.

— Клянусь Гестией! — промолвил Таргитай, мотанул лохматой головой и задел Прометея.

— Тебе, творение мое, надобно подстричься, чтоб отличаться от зверей, — повелел Прометей. — В скифском царстве обретешь мои златые плуг, ярмо, секиру, чашу, но главное — воинов-лучников. Они самое большое сокровище, что сберегут наш народ, которого мы обучим искусствам и мастерству. Береги таких людей, как самого себя.

— Готов я делать многое в благодарность за тот огонь, что свет разума во мне зажег, — поклялся Таргитай. — Скажи, что ждет нас далее?

— Зевс накажет меня, что людей к богам приблизил, отдав им искру вечного огня с Олимпа. Зажег свет разума в тварях живых, — предсказал сам себе Прометей. — Будет литься кровь моя и каждый день на месте казни под палящим Солнцем, что в колеснице будет скользить по небосклону над моею непокорной головой. Из капли крови титана под лучами солнечными на скале родится искра как блуждающий огонек Гестии, доселе укрытый богами в глубинах шара Терра и на Олимпе у Зевса от посторонних глаз. Блуждающие огоньки полетят по Земле и приглядят за людьми.

— Лучше разреши блуждающим огням в достойных из людей влетать и разжигать в их душах жажду поиска той истины, что знают только боги, — попросил Таргитай.

— Быть тому. Будут жечь сердца людей искри, рожденные из капель крови титана с огнем Гестии, — ответил Прометей. — В достойных искра зажжет стремление поиска для лучшей разумной жизни, а в темных людях увеличит силу разрушения такую, что содрогнется и земная твердь, и небеса от всепоглощающего пламени.

По залам дворца на Олимпе снова замелькали искры, послышался громкий голос Гестии, как колокольный набат.

— Идите и помни титан о волшебном шаре с кольцами из ребер,

Когда с небес кара каждый день к тебе спускаться будет,

И капли крови под лучами Солнца польются на скалу.

Как станешь армиллярной сферой, приду в лучах рассвета и заката,

Играть на ребрах, высвечивая разум, ловкость людского создания.

Искры парили в воздухе, очерчивая женскую фигуру, затем потихоньку гасли в воздухе. Одна из них влетела в ноздри Таргитая. Он с интересом посмотрел на Прометея, как будто первый раз его увидел.

— Вот и присел я в дождь на берег Борисфена подумать о судьбе людей в скифском царствии моем, — проговорил медленно Прометей. — Пойдем и мы, искра в стебле тростника разгорелась. Есть у людей теперь защита, тепло и свет. Ни одна земная тварь не владеет огнем. Нет у них такой способности. Эпитимей, ты человека обделил способностями, я ж помогу и научу, далее они и сами таланты разовьют, разбуженные сознанием творящего начала. Гепардов твоих обгонят, львов твоих сильнее будут, орлов твоих выше полетят. Я принесу им огонь вечной жизни, путь горит в их душах негасимым светом.

Прометей и Таргитай ушли незаметно из дворца тем же путем, как и пришли.

Вскоре верховный бог Зевс узнал, что у люди разумными, что у них есть огонь, который помогает и защищает, огонь с Олимпа, который им принес титан Прометей. За такую провинность Зевс придумал казнь для Прометея, которая длилась много тысяч лет до тех пор, пока Геракл, совершая очередной подвиг, заодно не освободил узника и смог уговорить Зевса помиловать титана. Прометея освободили. Зевс приказал сковать один его палец железом с камнем от той скалы, что служили ему оковами и местом казни. Кольцо отлили, носил его титан и каждый день вспоминал об ослушании своем перед богами, и не жалел, что сделал когда-то людей разумными, принеся им вечный живой огонь Гестии с Олимпа.

С тех пор и люди носят кольца на пальцах из металла с камнями в память о поступке Прометея, кто многим премудростям научил людей: строить дома, добывать металл, выращивать зерно, плавать на кораблях, научил письму и счету, и, главное, наблюдать за звездами и понимать движение небесной сферы, которую изучил, покуда много дней-ночей прикован был к скале.

Люди сначала помнили, что говорил им Прометей, учились думать, как Таргитай, что горел стремлением к лучшей жизни для людей и для планеты. Были среди них и те, в ком блуждающие огоньки Гестии будили разум для прекрасных дел, но были и те, кто разрушал и жег вокруг себя все сущее. Опять летели искры жертвенных костров по миру, сжигающие жизнь.

Много-много лет набирался ума и разума человек, создавал культуры, цивилизации, опять в небытие все рушил. Люди верили и в мифы про Гестию, про Прометея, хотели лучшей жизни, а затем забыли и перестали верить. Век за веком шла жизнь на Земле. Кто знает, может и сейчас летают блуждающие огоньки за людьми.

Камера редкостей

Быль

Исстари было так, что научились люди и лодки сооружать, и по рекам-морям-океанам плавать. В помощь им всегда в пути было звездное небо, да острова разные, чтобы к берегу пристать, костер развести, осушиться и согреться.

Остров один в Балтийском море лежал на «Пути из Варяг в Греки» и на «Великом Волжском пути». Плавали мимо него и новгородцы, и норманны, и скандинавы разные, потому что именно в зоне Финского залива, Невы и Ладожского озера эти «пути» соединялись в единый морской-речной-озерный суперпуть.

На острове том грузы из речных ладей в морские научились перегружать да торговлю вести. Купцы ночи коротали да лоцманов ждали из Новгорода, чтоб прошли торговые караваны через Неву и Волхов до Ильменя и на мель не сели. По острову этому между Новгородской республикой, а затем Россией — с одной стороны и Швецией — с другой и граница шла.

Да, только Шведское королевство забрало эти земли по Столбовскому договору, что царь Михаил, дедушка Петра I, с ними подписал. Стал остров не пограничный, а шведский.

Когда же пришел на царствие Петр I, то повел войну с шведами, чтобы вернуть земли исконно русские обратно. Дошел он на своих кораблях да лодках и до этого острова.

Шведские солдаты уже познали боевой дух русского воинства, и при высадке на остров русского войска так поспешно бежали, что оставили на костре котелок. Присел царь и его соратники вокруг котелка, чтобы отведать кушаний шведских. Тут-то от костерка блуждающий огонек в царя и влетел. Огляделся царь Петр и заговорил.

— Надо бы тут крепость новую такую заложить как затвор на двери надежный, и чтоб никто мимо не прошел на землю русскую, чтоб не посмел больше к себе отбирать то, что моему царству принадлежит.

— Как же тут стройку крепости на глазах у шведов заложить? Вон их корабли на рейде стоят. Они же сразу королю шведскому доложат и по нам стрелять их пушек будут или нападут. Строить не дадут нам, хоть и остров этот русичей испокон веков был и есть, — отвечают ему соратники.

— Корабли шведские уйдут по осени в свои незамерзающие порты, вот тогда и начнем тут крепость возводить на нем такую, что ни один неприятельский корабль сюда не сунется боле, — говорит им Петр I. — Маяк с огнем негасимым тут поставим, чтоб все видели — для незванных гостей дверь в Россию-матушку с моря Балтийского закрыта.

Колыхнулся огонь в костре, взвились от него искры, как в фейерверке в честь слов царских. Влетела одна искра в глаз царю, обожгла. Запомнил царь и место, и наказ свой.

За одну всего зиму на отмели острова заложили первый форт на краю фарватера. Чудеса проявили все: и царь, и архитекторы, и строители, ведь так еще никто в мире фортов и крепостей на льду не строил. Прорубили проруби, из хвойных деревьев сколачивали ряжи, заполняли их камнями, построили так крепко, что до сих пор форты стоят.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 200
печатная A5
от 444