посвящается Вершининой С. Б.
ИНТРОДУКЦИЯ
И вроде всё привычно и знакомо…
И мир вокруг не блещет новизной…
Так почему, забравшись на пригорок,
Я так растроган нынешней весной?
Быть может, свет виной тому особый?
Цветочный дух разбуженных полей?
Иль у дороги юный вешний тополь,
Что устоял средь стылых долгих дней?
Неведомо. Преминувшее чувство.
Но замирает сердце от красы
В двенадцать изб святого захолустья
Непостижимо-знаемой Руси.
ОСТРОВА НА БОЛОТАХ
Вроде малых планет, иль диковинных стран,
Острова на болотах. Там высятся сосны.
Там колышут листву на осинах ветра,
Заплетая её в тонко свитые косы.
Там стою я, как царь, на ладошке Любви,
Возле ветхого пня, словно около трона.
А в ногах у меня мельтешат муравьи,
Возводя из иголок свои бастионы.
Управлять этим царством — великая честь, —
Жаль, не долго, ведь время не спросит — отнимет.
Если озеро клюквой способно зацвесть —
Значит, близится эра вторженья пустыни.
Острова на болотах… — оно по душе.
А душа, как известно — в союзе с бессмертьем.
И взмываю я ввысь отрешённо блажен,
Где играет со мной, будто с бабочкой — ветер.
Острова на болотах: и радость, и грусть;
После топи — привал — благо отдохновенья…
Но смотрю на часы… И куда тороплюсь?
Не полны ль одиночества эти творенья?
Там засохшие сосны скрипят молодым
О прохладных озёрах, питающих корни.
Там болотная травь у цветущей воды,
Как под гребенем седь: и бледна, и покорна.
С незапамятных дней там живёт скрытный дух —
Представитель знакомых лесных чародеев.
Это он — страхоплёт у болот на посту
Ретуширует явное под запредельность.
А покажется Солнце — скукожится тень,
Закряхтит вороньё, как старик, без запала
И с колючих ветвей обнаружит гостей,
Средь которых и я. Ну неправда ль, забавно?
Мимо этих красот ты, мой друг — не пройдёшь…
Встретит зверь на пути — огрызаться не станешь;
Дочитаешь мой стих и душой оживёшь.
А на утро и сам к островам пошагаешь.
РОДНЫЕ СТЕНЫ
Летит ветрам навстречу
Наш домик в три окна,
Печным дымком увенчан,
Не спящий допоздна…
А брёвна стен — живые, —
И пол, и потолок…
Когда ж в нём жить, скажи мне,
Чтоб жить он тоже мог?
То дождь с грозой ударит,
То ветер поднажмёт…
Ещё бы! — обитают
Они в нём круглый год.
Уставшими глазами
Он смотрит на людей,
Объеденный местами
До самых до костей…
Но ничего, починим,
Топориком возьмём…
К чему впускать кручину
В наш старый добрый дом?
Пускай ещё потянет,
Полами поскрипит,
Не с нами, так с гостями
Закурит, задымит.
Недолго ждать осталось
Большим его глазам,
Когда мы, сняв усталость,
Придём его спасать.
К любым ключам доверчив,
Он встретит нас родной
На куценьком крылечке
Под яркою Луной.
ЗАТЯЖНОЙ ДОЖДЬ
(вариации на тему)
1.
Весна дождям открыла ворота.
Нетерпеливо хлынула вода…
И от дождя проснувшись в одночасье
Зауркал кот: когда, мол, нам в окно
Ударит свет и явится тепло,
А вместе с ним — моё кошачье счастье?..
Весь день гремит над миром деревень
Настырный дождь и тучи — набекрень, —
Так тяжелы, унылы и ленивы…
А потому ещё охота спать
И плачущему лирику внимать
И в сновиденьях следовать мотиву…
И птицы ждут, оставив свой полёт,
Когда уборка влажная пройдёт
И всё глядят на дождь заворожённо…
А почему за печкой, на метле,
Молчит сверчок? Наверно, заболел,
Охоты петь от влажности лишенный.
Пережидаем дождь? — но я и ты
Почти на сто процентов из воды…
И кто мы есть? — вопрос: границы стёрты…
И старый пёс у дома в конуре
Весь день гремит цепочкой, одурев,
Нажив в дожде мигрень от дискомфорта.
2.
«„Ну, неужто дождь и сёдня льёт?“»
Я гляжу в окно, привстав с кровати:
Незнакомый мир размытых пятен…
Заболел болотом огород,
Кот свернулся в шарик меховой,
Тяжелы турецкие гвоздики…
С водостока ходиками тикать
Будут капли в тазик бельевой
Целый день…
…и лодка у мостин
До краёв наполнилась, как ванна…
Не хочу сползать с постели рано, —
Поваляюсь этак до пяти…
Никого из окон не видать,
Кто желал бы вымокнуть до нитки…
Правда, вон, ползёт один «эпитет», —
На ногах не может устоять…
Выжидают первого луча
Точки мух да овод большелобый,
Что скребётся в узкогорлой колбе
И никак не может замолчать.
Всё пройдёт, и этот дождь пройдёт,
Серый день окрасится рассветом…
А пока я слышу голос деда:
«„Ну, неужто дождь и сёдня льёт?“»
СИЛА СТАРОСТИ
Губка мягкой древесины.
Мхом поросший частокол.
Возле дома три осины.
В доме древний старец Фрол.
По широким половицам
Бродит старец босиком.
А на стенах: лица, лица… —
Родословная его.
Печь затопит наудачу,
Брови в кучу — сто морщин…
«Раньше всё былО иначе,
Без особых чертовщин…
Лука б надоть в огороде
Навтыкать… Да нету сил.
Потому, как ночью бродит
Смерть по дому… Ну-ка, ты,
Пустоглазая оскола,
Отпорхни за три версты!..
Даром, что не шибко молод…
Но да всё ещё в пути…»
Скособоченный домишко
Неподвластен временам…
Пусть ломОта, пусть одышка,
Но за окнами — весна!
Значит, снова сердцу биться
И трещать дровам… Пока
Страха нет… И пусть косится
Смерть-карга на старика!..
И пущай она, злодейка,
За спиною ворожит…
Вон, сидит он, в телогрейке…
Значит, старый, будем жить!
ЗА МОЛОКОМ
Каждый вечер снаряжает
Мама Владика в дорогу
И «молочную» бутылку
В сумку синюю кладёт,
И по-доброму внушает:
«Не кричать, овец не трогать…
Снова грязный, погляди-ка!
Ну-ка, быстро вытри рот!»
И пацан уже на вёслах
(всё боится опоздать он)
С Леонидовым на пару
Про фонарики поёт…
…а темнеет нынче поздно…
С темнотой придёт усталость…
Но усталость почему-то
Влада вовсе не берёт.
Вместо вёсел бы гитару,
Да к костру на остров дальний
Провожать закат бордовый,
Или с удочкой дремать,
Иль картошку с пылу с жару
Аппетитно уплетая,
Не тревожиться о доме,
Где тебя устали ждать.
А грести-то — метров сотню
До соседского чертога.
На наличниках узоры
Да кудрявое крыльцо…
«Ну и что, что пальцы стёрты
И живот болит немного…
Мам, отлынивать — позорно!..»
Мальчик Владик молодцом!
Поболтает с тётей Зиной:
«Тётя Зина, ты здорова?»
«До заката недалече…»
«Ой, да много ли беды…»
Позабудет, что просила
Его мама… «Тут корова
Говорит по-человечьи,
Что грустит без лебеды…»
Хорошков, хозяин дома,
Приглядит ему игрушку:
«На те красную машинку…
Или, может, паровоз?»
Но слышны раскаты грома…
«А не веришь, так послушай…
Ну-ка, Владик, поспеши-ка…
Прыгай в лодочку, матрос…»
…и родными не замечен,
Появляется внезапно
Мальчик Влад — герой героем,
С полной банкой молока.
И темнеет синий вечер…
И грозой подсвечен запад…
«Всё нормально. Не промок я.
Вам привет от Хорошка»
ПОД ТРЕЩЁТКИ И ГУДКИ…
(из детского альбома)
Я мечтаю на лугу,
На пушистом на стогу,
И… щекочет мне лицо
Ветер клеверной пыльцой.
Жёлтый, красный, голубой, —
Удивительно цветной
Мир вокруг меня кружит,
Неназойливо жужжит.
Эх, возьму да пробегусь,
Оттолкнусь и поднимусь
Ввысь до солнечной звезды,
Чтоб увидеть с высоты
Жизнь окрестных деревень,
Грустноглазую сирень,
Скачь буланого коня,
Ветрогульные поля,
Бор, грустящий по дождю,
Рыбы полную бадью
Да подковку озерца…
А ещё стихотворца′,
Что лежит среди травы
И плетёт
стихи
свои.
КВИПРОКВО
На болоте острова —
Необычное явленье.
Объяснишь ли в двух словах
Это несоединенье?
А на тех, на островах,
Белый гриб произрастает
От болота в двух шагах
И о том совсем не знает.
На болоте острова —
Многомачтовые судна,
Кои противостоять
Не смогли болоту. Трудно
Быть в отсутствии морей
Кораблём… И весь рангоут
Поглотил пурпу́р-кипрей…
Мачты-сосны — полуголы,
Парусина — до махры…
Но и после превращенья
Нахожу я здесь миры —
Отраженья посещений
Дальних стран. И даже гриб
С бурым бантиком брусники
Представляется средь рыб
Мадрепорой. «Донырни-ка…», —
Будто дразнит он меня.
И, ныряя между сучьев,
Я срезаю хвастуна,
Чтоб ещё найти получше…
Вот и рюмочки волнух,
Словно жёлтые медузы,
Что торопятся ко дну,
Но попав в корзины кузов
Затихают, надломясь,
Красной шляпкою теснимы…
Я брожу, не торопясь,
Кораблей уснувших мимо…
В топь и в вязь, в болотный дух,
Долгой чавкающей тропкой
Я… в Австралию иду…
Сам уже не знаю толком:
Акваланг или рюкзак
За уставшими плечами?
И… опасные глаза
Грибника не замечают…
РОДИНА ЛЮБИМОЙ НАТАЛИ
(майский этюд)
Родина любимой Натали —
Бантики разбуженных акаций,
Ворчуны-скитальцы корабли,
Огоньки теряющихся станций…
Безымянность солнечных дворов,
Хвойный дух, плюс запах мандарина,
О любви скрипящее перо, —
Всё, как есть, без фальши и без грима;
Облаков послушные стада
Меж цветов в больших квадратных окнах,
А ещё заветная мечта,
Что поймать так хочется до срока…
Голоса простуженных ветров,
Старый бор — опущенные веки,
Невода чешуйчатых даров,
Юных верб пушистые побеги…
Родина любимой Натали —
Джаз котов снующих одиноко,
Зов составов, тающий вдали,
Эликсир берёзового сока,
Всплеск весла, туман седых озёр,
Посвященье в таинство рыбалки,
Дворовой хрустальный ля-минор
Навсегда расстроенной гитарки…
Родина любимой Натали —
Баловства невинная копилка,
Безыскусный жалкий первый блин,
Трудный выбор жизни на развилке…
Школьный бал, но всё ещё детей,
Где все чувства в стройности аккордов,
Свет свечей в волшебной темноте
Над глазурью праздничного торта…
Родина любимой Натали —
Радостью взлелеянное время,
Что назад уже не возвратить…
…и понятно: дерево — не семя.
ПРИСУЩНОСТИ ДОРОГ
Где властвуют сонные травы —
Есть память следов бесконечных.
О том ли туманною ранью
Строчит невидимка-кузнечик?
Привет тебе, друг-насекомый!
Куда мне шагать, не подскажешь?
Я знаю, должны быть знакомы
Тебе невиди́мые стражи…
И я по забытому следу
Ступаю, бредя осторожно
Туда, где гуляют медведи,
Лесной тишины не тревожа;
Туда, где мерещатся всюду
Замшелые дряхлые духи,
Что сдавленным голосом «Лю-ю-ди-и!..»
Кричат мне под самое ухо…
…и падают наземь росинки
Мелодией тихой, небыстрой,
Своей красотой невеликой
Вплетаясь в ажур пересвистов…
…и камни горячие греют
Подошвы босых моих ног…
Дороги лесов не стареют,
Раз молоды стражи дорог.
СВИРЕПЫЙ ЧЁРНЫЙ КОТ
(из детского альбома)
Ходит-бродит огородами
Чёрный кот, в бою ободранный.
Вздыбив шерсть, он полон мщения:
Вторгся враг в его владения…
Из кустов горланят вороны,
Разлетаясь во все стороны
Перед лапами тигриными
Да повадками звериными.
По-хозяйски землю меряя,
Страшен он в своих намереньях…
Никому не даст пройти,
Кого встретит на пути!
Только, надо же — фантастика:
Испугался головастика…
ПО СЛЕДАМ ЕЁ ВОСПОМИНАНИЙ
За неприглядным жёлтым тюлем,
Что не снимался сорок лет —
Зелёнка первого июля
И голубь солнышком пригрет.
Да вот не хочется на солнце…
Сижу в обступе старых стен,
Где с прошлым связь незримо рвётся…
И что? Беспамятство взамен.
В углу надорваны обои.
На тумбе смят пяток газет.
Напрягся градусник от боли,
Да только вот больного — нет.
На стенке три невзрачных фотки.
Дырявый тапок под столом.
Бутылка с рюмкой из-под водки, —
Зелено-мутное стекло…
И с кем тут, право, объясняться
За вдруг оставленный сарай,
В котором встречу, может статься,
И я судьбы внезапный край?..
Панно забытых настроений:
Вот-вот и время — оживёт:
Жены моей отец военный
К себе дочурку позовёт,
Усадит дочку на колени,
(такое, право — не забыть)
И про горячие сраженья
Начнёт с волненьем говорить…
…но мысль ушла и… пылен сумрак…
Ковра загнулся уголок…
А на ковре — медведка хмурый
Опёрся грузно на батог.
«Чего ж ты, хищник окаянный,
Глядишь из прожитого сна?..
Прости меня за эту тайну,
Что это тайна — не моя».
ЯБЛОНЯ
Оголилась, замёрзла, иссохла
Наша яблоня возле забора.
Надоело ей, видимо, охать,
Изнывать от неведомой боли,
Чёрной тенью метаться да виснуть,
Да шуршать неживыми ветвями…
Лишь под вечер играет с ней киска,
Смело пробуя стволик когтями.
И решили мы: хватит! Доколе
Разлетаться по ветру на сучья,
Игроков занимая собою,
Ожидая, когда же домучат?..
И беру я зубастую бестью,
Что в сарайке у брёвен лежала,
И пилю, не пугаясь возмездья…
В общем, яблони нашей — не стало.
Потемнеют неяркие кольца,
Что сотрёт беспощадное время…
Только, к счастью, всегда остаётся
После смерти проросшее семя.
ДО ВСТРЕЧИ
Дописаны строки, дополнить их нечем…
И мне остаётся сказать вам: до встречи!.. —
До дней, когда вновь зацветут небеса,
С надеждою глядя поэту в глаза.
Привольное поле, приветные реки,
Чуть сбивчивый топот коня и телеги
Весёлая скрипка — вернутся опять,
Пока не остыло желание ждать…
До встречи, берёзы!.. Я к вам припадаю,
Я вам свою исповедь тихо читаю…
И, словно в ответ мне — сочится вода
Из трещин коры, золота и густа…
Я встречусь обратно с заборчиком ветхим,
Заденут меня по-приятельски ветки
И, будто смущаясь, задышит ольха…
«А ну-ка, скажи, чё в деревне слыхать?..», —
Спрошу у ольхи я, у старой подруги…
А листья всё так же резны и упруги…
И с каждым листочком, как за руку, я
Опять поздороваюсь: «Доброго дня!»…
Не стоит разлуку бранить откровенно:
Со встречей главенствует попеременно
Она над душой, как рассвет и закат…
И… хочется снова вернуться назад…
Дописаны строки, дополнить их нечем…
И я говорю вам: «Родные, до встречи!»
ШАНГОСТРОВ
Я пью этот воздух,
Тяну это время,
Ведь дал мне Шангостров
Сродниться со всеми, —
Со всеми мирами
Сродниться сейчас
Туманною ранью,
В предутренний час.
За сумрачным лесом,
В пределах болот,
Охотятся бесы
Всю ночь напролёт…
Бояться — не в пору:
Рога — не страшны,
Раз души в фаворе
Беспечной Весны.
Я пью этот воздух,
Летаю по лугу,
Где вьются стрекозы
Средь листьев упругих,
Где конь быстроногий
Свободу несёт
И царствуют боги
Реальных природ.
Я пью этот воздух,
Тяну это время,
Ведь дал мне Шангостров
Сродниться со всеми…
Со всеми мирами
Сродниться сейчас —
Водой и ветрами,
Красой без прикрас.
МАГАЗИН НЕВОЛИ
В магазине уездного города «Пэ»,
Что под вывеской — «ЗОО», на улице Меди,
Я стою и тяну про себя нараспев
Непонятную фразу из трёх междометий.
В этом городе я, как трава без корней:
Путешествуя, быть домоседом не создан…
И, смотря на аквариум в тыщщу рублей,
Не колеблясь, полмира отдал бы за воздух,
Чтобы только не жить за преградой стекла
Пред глазами «богов», что глядят неотвязно,
Как пугливые рыбы снуют по углам
В экскрементах и прочей неубранной грязи.
Пузырьками компрессора заворожён,
Я б глотал их, не глядя на жирный гаммарус…
С тем и сдох бы, забыт и не убережён,
С разнесчастным собратом, таким же на пару.
Вот безжаберный сом у коряги застыл…
Вот смешная игра амазонских малюток…
«Я б, ребята, вас всех на свободу пустил,
Только в здешней воде вам вдвойне будет худо…
А бразильским ловцам перекрыл б кислород,
Чтоб они на себе ощутили весь ужас
Вашей затхлой судьбы, а не наоборот…»
И уйти — не уйти… Глядя взором потухшим…
— — — — — — — — — — — — — —
«До обеда, мужчина, у нас полчаса…», —
Продавщица — как ёрш, но колючки не остры…
И вода — малахит, и вода — бирюза…
И у ракушки спит башковитенький оскар…
Ну, да ладно… Пойду… «Я, надеюсь, обед
В этом тесном углу не украсится рыбой?»
Но в ответ — тишина… Растворился ответ
Средь безмолвных друзей, равноценных
на выбор.
ЧТО ГАДАТЬ
Ночь. Не спим. Гадаем мы:
Кто там выпрыгнуть из тьмы
Норовит на табурет,
Что попал под лунный свет?
Ширк да ширк в углу, как мышь…
«Ну-ка, мышь, из дома — кыш!»
Может, это домовик —
Развлекается старик?
Видно, нравится ему,
Что не спим в его дому.
Кто там? Кто там, чёрт возьми?
Час уж ночи без восьми,
Если ходики не врут
И с испугу не бегут…
Привстаю с кровати я
С холодком небытия…
Пятки колет страха ток.
Я по ночи — не ходок.
…но пошёл и… свет включил:
Лягушонок у печи.
ИГРЫ УМА
1.
Что ж ты, утка, крякаешь весь вечер
У воды в раскидистых кустах?
Пострадали крылья от картечи?
Я б увидел, да трава густа…
Или впрямь с тобой случилось что-то, —
Прыгну в лодку, тихо подгребу…
Так и есть — сезонная охота:
Дикари устроили пальбу…
Может, туча ухнула раскатом,
Благородным планам помешав?
Или неуклюжие утята
Потеряли мамку в камышах?
Что гадать — не верю я, не верю
Этим самым домыслам своим…
Ты бы развернула, что ли, перья
Да взлетела в ласковую синь…
Я — за вёсла, тихо подплываю…
Веер брызг, хлопки упругих крыл…
И уж взглядом в небо провожая,
Понимаю, что перемудрил…
2.
И всё мне мерещится и… — не стереть,
Что сзади меня свирепеет медведь.
На задних он лапах стоит и рычит…
Рычанье, рычанье… повсюду звучит.
Но как обернусь — никого не видать…
Готов я хоть камнем, хоть деревом стать,
Чтоб только не чувствовать страха в душе,
Себя превращая в живую мишень.
Тревога, тревога пронзает меня…
Встаёт понемногу над лесом луна…
И речка недобро клокочет вблизи…
Нечистая сила, прошу, пронеси…
Но всё мне мерещится, и не стереть,
Что сзади меня свирепеет медведь.
Внушенью подвержены люди пера.
Давно бы забыть мне медведя пора.
Но где там! — вот-вот он, косматый, придёт
И духом зловещим во мне оживёт…
И будет он явью: я вызвал его…
Но как осознать, что за мной никого?
ВОЗВРАЩЕНИЕ В ПРАЗДНИК
Первопрестольный день Ильин.
Изба гудела стариками.
Улыбки в сеточку морщин,
В разбор — гранёные стаканы,
Массивный стол на две скамьи…
(лишь кошке места не хватило)
От девяти до десяти —
Одно мгновенье. Прокрутилась
Юлою стрелка на часах…
«Погодь, безжалостное время! —
Замри, ты видишь — угасать
Ещё не хочет это племя!
…и в пляс, и в смех, и песню спеть,
И заглянуть в седую память…
Далось им столько претерпеть,
А ты бежишь… Не успевают
Они, родные, за тобой…
Пусть хоть сейчас наговорятся
Наперекор, наперебой…»
Не уставая удивляться,
Я всё смотрел на стариков,
Сопротивляющихся смерти
И думал: «Был бы я готов
В своё восьмидесятилетье,
Вот так же радостью делясь,
Плясать и петь? Не знаю, право…
И в сорок семь за жизнь борясь,
Мне не по силам быть им равным…»
Да, к сожаленью, мир не тот,
Где мы — его сухие листья:
Лишь ветер северный рванёт
И… где мы? где мы в этом свисте?
Где наши корни естества?
Куда нам немощным и вялым?..
А тут и выправка, и стать,
И сил, поди, ещё навалом…
Плотвы прожаренный пирог,
Гармошка с ветхими мехами…
Я ел и пил, и пел, как мог
Под песню славно отдыхая…
В стакане водка до краёв…
Куда спешить? — уроки долги…
Всё меньше сил, всё меньше слов…
Одни бурлящие восторги!
ИЗ ОСЕННЕЙ ТЕТРАДИ
Стоит, слегка качаясь на ветру,
С тревожным холодком и взглядом невозврата,
Большая роща — пленница заката,
Большой оркестр виолончельных струн.
Я зябну и… мечтаю о костре…
Промок карман, и… спички отсырели…
Идут дожди неделю за неделей…
Но зелена лишь память в октябре.
Я в эту рощу про́сто захожу,
Как в гости к другу, будто за советом…
А впереди летит, летит приметный
Лохматый пёс по имени Феншуй…
Пятнисто-жёлтый, сбросивший туман,
Вновь за меня цепляется ветвями
Осенний лес и… вянет, вянет, вянет…
Но чем я помогу? Придёт зима…
На сук подвесив белый календарь,
Надуются опушки, как подушки…
И превратятся рюмочки-волнушки
Средь бус брусники в розовый хрусталь.
Не удержать летящую листву:
Ей безразличны тёплые ладони…
И серый дождь… завис на полутоне,
Дав дочитать ещё одну главу.
МАЛЮТКИ-КАКТУСЫ В ГОРШКАХ…
(из детского альбома)
Малютки-кактусы в горшках
Через большой квадрат оконный
Глядят на мир небес огромный
И ждут июньских шумных птах,
Чтобы зачать любви бутоны
В своих колючих головах.
Они всё ждут, а лета — нету…
Да и цветы их, по секрету
Сказать — не всякий раз цветут…
…и с воробьями-болтунами,
Через хрусталь зимы, часами
Беседу кактусы ведут.
О чём беседа та?.. Ка б знать…
О том, что снова и опять?..
ЖИВАЯ ПРИРОДА
Живая природа — источник сознанья.
Она — пробужденье, она — увяданье,
Она — это то, что тебя поразит,
Когда ты опять нанесёшь ей визит.
Прислушайся, слышишь — берёзы вздыхают, —
Они наши мысли с тобою читают…
А мысли, известно, у нас — тяжелы:
Свинца тяжелее, чернее смолы…
Послушай-послушай… — живые аккорды…
Звучит даже то, что веками истёрто,
Звучит даже то, в чём отсутствует звук,
Пока твоё сердце выводит — «„тук-тук“».
Живая природа границ не имеет,
Но всё ж, как и ты, поэтапно стареет
И болью на зло отвечает всегда,
Ведь кровь — это, в сущности, та же вода.
Гляжу я, внимая живому движенью,
Впрямую имея к нему отношенье,
И вдруг понимаю, что каждый листок
Готов преподать мне разумный урок.
…И СНОВА ПРО КОШЕК
(из детского альбома)
Каждый день до ночи поздней
Ищет Мурка приключений:
То шмыгнёт, куда не просят,
Хоть рисуй обозначенья,
То наскочит на Алиску,
Позабыв, что это мама,
То хвостом заденет миску,
Словно места в доме мало.
Сколько раз, уж я не помню,
Жизнь кошачью мы спасали, —
Из сетей, что возле дома,
Мурку-дуру извлекали.
Я и сам её по лету
Чуть пилой не изувечил…
Но, забыв про всё про это,
Ей опять заняться нечем.
Хвост — трубой, и вот утюжит
Из избы во двор и… снова
Караулит рыбный ужин…
Но да день у нас не клёвый.
По мосткам прошлась, смирившись,
Прыг на пень, что рядом плавал:
Искупалась — тише мыши.
Вот вам жизнь — одна забава.
То покажется ей, будто
Крот какой под лопухами…
Прыгнет рысью Мурка круто,
Да охотница плохая…
Крот уж там иль нет — не знаю,
А с листом в зубах, дурёха…
И от жалости бросаю
Я ей свежую рыбёху.
СПЕШАЩИМ К ВОПЛОЩЕНИЮ ИДЕИ
(рыбацкая зарисовочка)
Теперь, друзья, не в вашей силе
С крючка сорваться нам назло,
Ведь мы таких крючков купили,
Что шелуха рекламных слов —
Излишний трёп. Проверить в деле
Скорей торопимся… К воде
Спешим до лодки, аж вспотели…
Волна легка. Приветлив день.
А поплавки? — они прекрасны!
Читаю: «фирма — „Cormoran“…»,
Что нам сейчас устроит праздник…
Да что там! — с самого утра
Мы ждём с восторгом это чудо
В соитье золота и вод…
Телескопические уды
Стоят-томятся… С ними ждёт
Проглот-сачок налима-рыбу…
Ожить готовы сапоги, —
Не убежали бы с ноги бы…
Не ускользнули бы с руки
За щукой вплавь удила наши…
Да не мешала бы треста…
Все снасти в сборе. Экипажем
Расселись дружно по местам…
Качнулась лодка. Оттолкнулись
От холок волн и… «шлёп», и… «шлёп»,
Стихии водной повинуясь…
«Всё так, как надо бы пошло б…»
……………………
Мечтать — оно мы все горазды,
В бинокль смотря издалека…
Гребли, гребли, да всё напрасно:
Не подкопали червяка.
ГРОЗНЫЙ РЫК
Бродит по́ лесу мишка-шатун
Под белёсым кружением лун,
Чуя будущих жертв за версту
На прицельно-бессонном посту.
Ружья мишку того не страшат.
У него нет дороги назад.
Без берлоги, свирепой зимой,
Он пропитан от злости войной.
С хвойных лап льётся в синь синева…
Бельма в темень таращит сова,
Снег на ветках крылами гребёт,
Проходимца косматого ждёт,
Чтобы гулко в ночи проорать —
«„Уходи, уходи досыпать…“»
Но не спится голодному: вдруг
Под ногою охотника сук
Затрещит, перещёлкнет ружьё?..
Или хуже — предаст ворожьё?
Грозный рык и… следы на снегу…
Гонит зверя сова: «„Угу-гу!..“»
Густо налиты кровью глаза.
Вторят голоду шумом леса.
Бесприютный, бесстрашный, шальной
Дух медвежий пылает войной.
СОН НАЯВУ
Ночь исклевали синицы-секунды и
В стареньком доме, безумно уставшие,
Стелим кровать, морфеанством опутаны,
Нехотя так… обсуждая вчерашнее…
В инопространстве, за синими шторами,
Будто бы прячется кто не ко времени,
Нам уготовив сплошные истории…
Спальная комната. Минимум мебели.
Тощий ковёр над кроватью заплаткою…
Не избалованы благоуютами,
Жмёмся друг к дружке, не веря и радуясь
Будущим встречам с июльскими утрами.
И, подстрахованные одеялами,
Чтобы не грохнуться с узкой кровати нам,
В сны отпускаем друг друга устало мы,
Непроизвольно ослабив объятия…
Но… мы не спим… Значит, нечего мучиться…
Шепчемся, шутим, рискуя поссориться…
Видно, и вправду уснуть не получится…
Лампу включаем: «„Ну, здравствуй, бессонница…“»
И, обложив себя фотоальбомами
(Да-а-а… Энергетика прошлого времени…),
Не понарошку прочувствовать пробуем,
Не замечая процесса старения.
Толстый зелёный альбом беззастенчивый:
Школьные годы, открытки с сердечками…
В общем, бессонница нам обеспечена…
— Спали бы, глупые… Делать вам нечего… —
Котик Филипп промурчал настоятельно,
Лапою дверь отворив…
— Слушай, полно те…
Или решил поиграть в воспитателя,
Где-то до ночи пробегав на холоде?..
В ПОИСКАХ СВЕТА
(из детского альбома)
Крутит петли мотылёк,
Слепо бьётся в потолок,
Неотступно ищет свет…
Только света в доме нет.
Пырх-пырх-пырх…
Я за крыло
Взял уставшего его
Да и выпустил за дверь…
Чем же занят он теперь?
ВСЕГО ЛИШЬ КРАПИВА…
Ну-с, кусачая, довольно
Заслонять полей простор!
Или, думаешь, не больно,
Когда ты, включаясь в спор,
Иглы в руки нам вонзаешь
Незаметно, исподволь?..
Еж ли ты нас жечь решаешь,
То и нам решать позволь!
Посмотри, когда культуры
Только-только проросли —
Ты уже набралась дури,
Увеличившись в разы.
На пути, на всяких тропках,
Безобидная на вид,
Ты цепляешь, мизантропка,
Наш вполне лояльный быт…
И, схватив косу-подружку,
Подзабив под пятку клин,
До-го-ла́ кошу опушку, —
Только свист стоит один.
УВИДЕТЬ НЕБО
Мой деревянный маленький божок,
Хранитель тайн, обычаев и нравов,
Во мне опять надежду ты зажёг
И крылья к жизни слабые расправил.
Родившись в ночь под трепетным резцом,
Самим собой доказывая снова,
Что кто-то хочет нам взглянуть в лицо,
Взглянуть в лицо, не говоря ни слова;
Что кто-то хочет выбраться из нас
На полотно, на белый лист бумаги…
Что скажешь ты мне, друг, на этот раз?
О чём твои причудливые знаки?
Мой деревянный, правильный урод,
Наполнен ты иною красотою…
Есть чёрный цвет, а есть — наоборот,
В котором жить не каждый удостоен.
Не всякий ум оценит эту роль…
Не всякий мастер к Небу прикоснётся…
Но этот мой отчётливый герой
В людских руках вовеки не сотрётся:
Он нужен нам, как солнечный огонь,
Он нужен нам, как смысла обретенье…
И вот опять под честною рукой
Спешит раскрыться чьё-то пробужденье.
*********
Чтоб душу свою растревожить,
Узрев океанский прибой,
Ребёнком доверчивым должен
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.