электронная
209
печатная A5
402
18+
Сезон Дождей

Бесплатный фрагмент - Сезон Дождей

Роман

Объем:
164 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-3282-1
электронная
от 209
печатная A5
от 402

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть первая

1

Первые симптомы пришли давно, еще в юности. Точнее, на границе со взрослой жизнью. Симптомы сезонной веселой карусели. Почему веселой? Да от того, что это было начало, а любое начало беспечно. Оно веселит, придает воодушевление, распаляет азарт. Будь то начало отношений, игры или даже войны. Я числился студентом одного из многих, не популярных учебных заведений, в простонародье называемые фазанка или шарага. Иногда вынужден был посещать этот абсурд, где продолжают приучать массы к бурлачеству и каторжному труду. Но все мои посещения сводились к каким-то своим, личным причинам, шкурным интересам. Основную часть времени дня или ночи я проводил на первой в своей жизни, низкооплачиваемой, захватывающей и часто похмельной работе. Устроившись на радиостанцию в качестве помощника техника. Джеки, мониторы, микшеры, разъемы, кабеля, отборный мат и плотная завеса табачного дыма. Станция много лет просто дрейфовала на волнах эфира. До нее никому не было дела. Бухтит и бухтит. Финансы в нее не вливались, впрочем, как и из нее не фонтанировали. Просто была. Занимала свое место в FM частоте унылой архитектуры ничем не приметного города. Неподалеку находилась моя ночлежка. Я снимал комнату у одной художницы. Возраст двадцать девять — сейчас в моем понимании вполне юна девушка. Это сейчас, а тогда она была для меня некая тетя. В квартире был именно тот настоящий, художественный беспорядок, который многие стремятся постичь, видя в этом некий признак свободы, то ли мыслей, то ли образа действий. Небрежность и отчуждение от всего бытового и повседневного мира. Придавая тем самым особый шарм, вызывающий интерес, и зажигая огонек моего любопытства. Ника добрый, нежный человечек, но живет исключительно в своем калейдоскопе. Много работала, часто по ночам. От того мои нерегулярные маршруты, часто в нетвердом состоянии, оставались незамеченными. Ведь когда она писала, под заказ или исключительно из глубины себя, она пребывала в социальной и ментальной изоляции. Бабье лето затянулось. Тихая, мягкая осень плавно и гармонично сменила теплые тона бордо, ясность атмосферы на затяжную большую воду с бездонного неба. Как в песне Виктора Цоя:

Третий день с неба течет вода,

Очень много течет воды.

Говорят, так должно быть здесь,

Говорят, это так всегда.

На работе шел ремонт и станция не пребывала в техническом отпуске. Уверен, это осталось не замеченным для населения погрязшего по горло в рутине. Лил дождь и я лениво сидел дома, точнее в комнате. Ника который день подряд работала, от того квартира активизировалась регулярно. Звуки, движения, скрипы, шорохи. Понятно, человек творческий, наверно работает. Я никогда не интересовался работами Ники. Дождь усилился, бьет порывами по стеклу, по металлическому карнизу, дробящая музыка осеннего сумасшествия. Я валялся в кровати, периодически глотая пиво. Пялясь полусонно в экран телевизора. На звуки я не обращал никакого внимания. От того и не заметил как вошла целенаправленно Ника. Обнаженная, в легком пеньюаре. Замерев на мгновение от внезапности такого поворота, я приподнялся и протянул руку. Она будто не замечала меня, одержимая чем-то. Ведомая ритмом дождя, она страстно и бессознательно стянула с меня одеяло. Точно и четко двигаясь, без суеты, как алгоритм, она села сверху. К тому моменту, естественно, моя эрекция била все рекорды. Все так быстро, словно спланировано, она молча целует, ласкает, извивается на мне, вскрикивая от наслаждения. Движения все плавные, но почему-то беспорядочные, как у человека под водой. Ему не хватает кислорода, абсолютно хаотичные движения. Вскоре она кончила и также плавно сползая, скользила грудью по извергаемому мною семени. Не присев, она также незаметной тенью испарилась. Лежу, объятый экстазом с мыслями: что это было?

Подобного больше не повторялось. Более того, мне показалось, что она той ночи абсолютно не помнит. Словно сомнамбула. Долго я там не прожил. Вскоре подвернулась уютная, отдельная квартирка. После, я много думал о произошедшем тем поздним вечером, но тогда я еще не знал, что такие явления еще будут в моей жизни. И они будут имеют свои особенности, периодичности, тяжбы и сладости. Хроническое явление — Сезон Дождей.

2

Новогодние праздники, внесли некоторые коррективы в мое резюме. А точнее дали хорошего пинка, в карьерном направлении. Пришел как примерный работник восьмого января. Офис пуст, тишина.

— А, Кольцов, проходи.

— С Рождеством, Валерий Степанович!

— Засунь, сам знаешь куда, свои сантименты.

— А где все? Вы один что ли?

— Короче Леша, все уроды, все, абсолютно все. Взбунтовались, наверно газики от шампуня в голову ударили, вся команда, даже бухгалтер, никто не вышел. Точнее вышли, но не к нам. Работают теперь у конкурентов. Новые эти, коммерческие, на мою голову. А наш Романтик Коллекшн попахивает шансоном. Если перестанем оплачивать счета. Кредит еще этот.

— А Толик?

— А Толик твой, алкаш гребаный. Конечно, он преданный и звукач обалденный, но его тряхануло от праздников. На скорой увезли. Минимум через пол года сможет, или не сможет. Не знаю, да и хрен с ним. Я надеюсь, ты не зассышь, при таком раскладе? Только мы с тобой остались. Что скажешь?

— Лодка то подводная, Валерий Степанович. Командуйте.

— Отлично! Так, идешь в студию, собираешь в кучу все свои знания, проверяешь готовность, составь плей листы. Эфир через пол часа. Я пока накидаю тебе сценарий и рекламные блоки составлю.

Знаковые события в жизни часто проходят не так, как их видишь в мечтах. Будь то первый эфир на радио, первый раз за рулем и уж тем более первый секс. Особенно для девушек — это перевернутый с ног на голову, с белого на черное важный пункт. Они то уж точно видели своего первого мужчину как на постерах с модного журнала. Этот взгляд с экрана. Кровать усыпана лепестками. Все плавно и нежно, слова сердце пронизывают. От избытка чувств, дыхание спирает, а в большинстве реалий выходит пьяно, неумело, да и принц сигареты стреляет у прохожих.

Не все так, как видится в грезах. Наверно у всех так и мой первый эфир не исключение. Как-то само все пошло. Спокойно начал привыкать к новой дороге и совершенно другим горизонтам. Толик, оказывается, меня многому научил. Признаться мне сыграло на руку то, что страна медленно выходит из состояния праздника и всем чхать что и кто там бурчит по радио. У меня было достаточно времени освоиться. Дни, недели придавали только огня моим начинаниям. Я стал увереннее и заметнее даже для соседей по общему зданию.

— Здрасьте, Алексей.

— Добрый день. А откуда вы знаете, что я Леша? А, ну да, простите, тупой вопрос. Мы же в одном здании работаем. И вещаю в коридорах каждый день.

На бейдже, туркомпания, менеджер Татьяна.

— Я вас постоянно слушаю, Таня.

Протянула нежную и холодную ручку.

— Да, я заметил, что вы Татьяна, менеджер. Просто, признаться, хотелось подольше почитать ваш бейдж. Уж очень красиво он прикреплен в шикарной области вашего обаяния. Спасибо, что слушаете. Хоть кто то слушает.

— В некоторых случаях я бываю и без бейджа, не загораживая ничего.

Мы посмеялись, легким напалмом взгляды скользнули в режим ожидания вечера. Шутливый флирт — что может быть лучше в начале рабочего дня? Таня, Таня, Татьяна. Не пойму, крутится в голове что-то. А что? Важное или знакомое? Проклятый мороз. От такой холодины мозг совсем замерз.

— Монинг, Степаныч.

— Ага. На, держи бумаги, работай. Меня не трогай, я за бухгалтера сегодня.

— Че? Тортики жрать будешь?

— Иди работай.

— И на Стаса Михайлова вечером отправишься? Эх, Степаныч. Вот только, пожалуйста, избавь меня, не жалуйся мне на плохую жену, не приходи плакаться ко мне.

— Балаболка эфирная. Иди. Ты в форме сегодня.

— А то!

— Я не знаю, буду в офисе или нет, но ты помни, что я всегда слушаю эфир. Да, самое главное. Сегодня День студента, чуть не забыл. Больше им внимания, а Татьянам особенно. Татьянин день как никак. Конкурс придумай, разыграй что нибудь, список спонсорский я тебе в папку общую кинул.

— Степаныч, а мне, мне подарок?

— С какого…?

— Так я же студент. Сегодня и мой день тоже. Степаныч, я требую подарка.

— Иди работай, студент. А подарок тебе потом будет. Директор твоей шараги — мой оппонент, один из, в одной очень интересной игре. Короче, будет тебе диплом. Если конечно эта гнида не отыграется. Все, я уехал. И помни, я слышу тебя. Про Татьян не забудь.

Степаныч конечно тот еще жук, но добродушный, кругловатый мужичек. Азартный картежник, может и в нарды зарубиться, было бы что на кону. Мой тембр, набирая опыт, приобретал все больше и больше магических воздействий в эфире.

— Милые дамы, вы все, без исключений прекрасны и любимы, но сегодня все волшебство сосредоточено в эпицентре роскошных, красивых, горячих и страстных Татьян. Друзья, я не обманываю вас, сегодня, встретив в лифте до головокружения красивую Татьяну, я чуть было не угодил в плен ее бездонных глаз. Я не мог оставить вас. Я спешил к вам. Любите друг друга. Радуйте и распространяйте счастье.

Едва закончив эфир, за стеклянной дверью студии меня ждали бездонные глаза, с намерением жаркой, бессонной ночи.

3

…Сегодня удивительный день, не смотря на туман и морось. И пусть кардиологи твердят, что сердце выглядит как-то иначе, а политики вовсе категорически против заморских проявлений, но любить нам никто не запретит. С Днем Святого Валентина друзья. Любите и будьте любимыми…

— Лешик, ты гений. Ты талантище, у тебя магический голос.

— Да брось ты, Степаныч. Я устал как собака от этих бесконечных розовых соплей.

— Это не я говорю. Это слушатели, а точнее слушательницы. Я лишь цитирую выборку отзывов. Леша, там такие есть, «Хастлер» отдыхает. Мы сегодня на одних смс столько заработали. Ты влияешь на них как-то, на слушательниц. Гипнотизируешь что ли? А, пофиг. Глядишь, и долги скоро исчезнут.

Некая мистика всегда семенила тенью. С давнего времени, возможно даже с детства, встречались числа 22 и 23. Будь то время, номера, даты, повсюду, некими периодами. Сидишь, идешь, едешь и мельком замечаешь на часах знакомую комбинацию.

С ранних лет меня всегда тянуло на странные, таинственные вещи. К игрушкам, гаджетам и звездным войнам я оставался равнодушен. А вот к агентам Скали и Малдер, из всем известного сериала о паранормальных явлениях я проникался очень сильно.

По окончанию одного из весенних, влажных дней случился очередной пункт странностей. Вечер, романтик, естественные, горячие флюиды, рвали нас с Таней изнутри. Этой кипящей страстью, безусловно, мы ускоряли процесс мирового глобального потепления. С наступлением темноты вновь начался дождь. Таня менялась на глазах. Она вбирала в себя энергию, напитываясь страстью. Глаза горят, все тело ее дышит жаром, все сильнее и сильнее. Как дикая кошка, сходя с ума, от нежности и страсти она накинулась аккуратно на меня. Я толком ничего не успевал делать. С неудержимым магнетизмом она, сидя сверху, целовала меня. То ускорялась, то стелилась, вылизывая всего с ног до макушки. Испытывая сильнейшие оргазмы раз за разом. На одном из подъемов, разгоняясь, крича, часы в изголовье звякнули 11 часов. А точнее 23—00. Мгновенно прекратив все действия, Таня свернулась рядом на кровати в клубок и все стихло. Конечно же я не уснул. Укрыл некогда бывшую кошку-Таню и пошел на кухню. Опустошив остатки романтического вина, решил, что тут надо бы что-то покрепче. И достал подаренный Степановичем коньяк. Опять этот дождь. Кто на них так влияет? Дождь? Время? Совпадение? Может просто мне такие попадаются? Ненормальные. С Таней раньше ничего подобного, даже намека не было. Влюбилась наверно. Сука, и приятно и страшно. Много странностей в жизни, надо же, опять совпадение такое под дождь. Размышляя, в освещенной уличным фонарем кухне, сам не заметил как кончился коньяк, и комок мыслей переплелся с наслаждениям вечера.

4

Плавно объезжая лужи и места завсегдатых обитателей парковки, к служебному входу вальяжно подкатил новенький автомобиль.

— Танюша, это наверно к вам.

— К служебному? Не к нам.

— Из всего здания, на таких машинах только к вам.

— Ага, с ценами какие у вас, туристов пешеходов не существует в природе.

Греясь на солнце после обеда, судачили все кому не лень.

— Ба, да это Степаныч.

— Здравствуйте Валерий Степаныч.

Лицемерно заходили языки соседей.

— Шикарная тачка шеф. Это кто? «Камрюха»?

— Всем добрый день. Да Леш, «Камри» последняя. Моя теперь. Да закрой ты рот. Пойдем в офис.

В недоумении я последовал на рабочее место. В голове не укладывалось, ведь намедни у меня он одалживал 300 рублей. А тут «Камри» новая. Неужто ему этих рублей как раз и не хватало на эту покупку?

— Леша, ты гений.

— Я знаю, спасибо шеф.

— Более того, ты приносишь удачу.

— Подробнее.

— Я вернулся в большой спорт, Леша.

— Какой спорт, Степаныч? Ты же колобок.

— Но-но, колобок. В спорт, в смысле по большому покеру. Я вновь вернулся за стол. Вот трофеи — машина в том числе. Кредит я погасил и теперь радиостанция только моя. А, да, твои 300 рублей мне хорошо помогли. Возвращаю правда в другой валюте 300 евро.

— Обращайтесь еще, для вас, обменник Кольцова, всегда открыт. По такому то курсу.

— Гыы-гы… Чего у нас по работе?

— По работе, Степаныч, нам бы штат расширить. Эфирное время увеличим.

— Да-да, я думал уже. На примете есть одна. Сестра просила за нее. Скромная, тихая правда. На завтра назначу ей.

— Пусть пока программы пишет, джинглы.

А потом, когда ее научим, думаю быстро,

там стиль сам определится будущего шоу.

— Да, и тебе вдруг понадобиться засопливить или свинтить куда, она побудет в эфире.

— А она сможет, скромная то?

— Ой, а ты прям рьяный и обученный пришел. Иногда жизнь сама формирует события на свое усмотрение. Это даже лучше, раз, и сразу в бой.

— Как зовут то ее?

— О, придумал сразу! Ее зовут Екатерина, а рубрика с ней будет называться «Радистка Кэт». Ну или обыграем по ходу. Все, никаких Кать, она теперь Кэт.

Так все и получилось. Заочно мы ее окрестили, а Кэт была и не против. Да и как против дяди то. На удивление она была скромной. Человек без противоречий и раздражений. Стройная фигура, умненькая, не болтлива по пустякам. Позволяющая иногда осторожные и колкие вольности. Иногда ее выдавали глаза. Там, где-то внутри, поверх плотного слоя рутины, мелькал огонь от слайдов и вспышек, может фантазий, а может и намерений, которые не нарушали допустимых границ. Работать стало и легче и веселее. Иногда Таня поднималась к нам с заготовленным арсеналом бутербродов. Сидели втроем, шутили, закусывали, говорили обо всем.

Кэт как то сразу стала своей в нашей компании. Порой ее огонек слайдов так загорался, когда она наблюдала за обычными нежностями Тани ко мне. Ей нравилось смотреть, наблюдать жизнь и при этом, не быть лишней. Ее любимым занятием было, натянув наушники, смотреть за движением перекрестка, сидя в кресле с огромной, рабочей кружкой зеленого чая. Так она могла сидеть часами.

5

Лето накрыло волнующей теплотой все живое. И раскаляя до предела все неживое. Вклиниваясь в наш FM стрекотанием о клещах, насекомых и правилах на водоемах, лишний раз напоминало всем, что шашлычок под коньячок, действительно, вкусно очень. Благо, всем этим занимается Кэт. А у меня выходные. Именины у мамули Татьяны. И ночью у них самолет в еще более теплые края. Если бы я посмел назвал ее тетя Лариса, она бы обиделась. Сильно и надолго. На Вы, но, исключительно Лора. Когда приходит черед темной полосы жизни, он часто затягивает надолго, многих и вовсе до конца дней. В такие моменты большинство женщин забывают и о себе и о доме, и признаться о том, что они женщины. В режиме изнуренного автопилота, не вынимая головы из суеты, они уверены, причем крепко уверены, что так же красивы, так же изящны и грациозны. Из серии:

— У настоящей женщины все должно быть натуральным, от природы.

Уверяет всех засаленная любительница телепередач.

— Ага. У вас то от природы, только газ на кухне остался.

Грубо конечно, но это так. Быть красивой — занятие не для ленивых. Это неподдельный, кропотливый труд. Но он того стоит. Образ мышления имеет другую форму, которая знает другие пути в преодолении трудностей. Лора же имела мудрость и терпение. В дни, а порой и годы без просвета, она никогда не забывала ни о себе, ни о своем близком окружении. А интерьер, в котором проживались черные полосы жизни, отличался гармонией при помощи мелочей и проявления минимума творческих идей. Именины планировалось праздновать, в тесном кругу мамы и дочки, в компании нежного пляжного солнца и золотого песка. Вечер более походил на спешные сборы, а праздничное застолье состояло из привычных бутеров и игристого «Асти».

— Леша, охлади вторую бутылку, кинь ее в ведерко со льдом. Невозможно душно, голова лопнет сейчас.

— Я вам подарок приготовил. Да, я обещал, что без подарков. Ну это так, приятная мелочь, как вы говорите. На работе вся фонотека перешла в цифру, а диски лишь место занимают. Я коллекцию Мадонны вам собрал. Знаю, вы любите ее.

— Тогда давай, спасибо Лешечка. Выпьем. Скорее, Таня пошли.

Сквозняк принес запах нагнетания дождя. Его все ждут: зелень, земля, крыши дышат раскаленным железом. Тягучее томление в головах. Все ждут дождя, только я не знаю, что от него ждать.

— Ого, время то одиннадцатый час! Вы сидите, милуйтесь. А мне надо положить мелочь оставшуюся. Ну где же дождь? Дышать нечем.

Мы, как и полагается молодым людям, еще не расставшись, уже скучали. И вот он, его первые капли. Молния одна, вторая, следом оглушающий гром и прорвало небесную дамбу. Летний дождь, теплый ливень. Вновь вижу эти глаза, этот взгляд дикой кошки. Не может быть? Таня, не останавливаясь, облизывает губы. Одержимо и плавно извивается. Трется головой, телом, стремительно набирая обороты, не слыша моих призывов. Как будто сознание отключилось, отдав ключи подсознанию в либидном наряде. Я уже

расстегнут, частично обнажен. По мне лапками перебирает кошечка. Это же Таня, уже вся обнаженная. Трется и лижет меня, опять всего, блаженно доходя до члена. Совершенно не слыша голоса шепчущего, что мы не одни. С очередным раскатом грома, в моей голове полоснуло молнией. Лора стоит в дверном проеме, в распахнутом шелковом халатике и лижет лакированную стойку. Подбирается ближе, так же, кошачьей поступью. Ластится, лижет дочь, меня, ножку стула, обтираясь попкой о мою ногу. Сумасшествие нарастает. Хитростью и плавностью я высвободился от кошек и поймав момент первого небольшого оргазма кошки Тани, я рванул из квартиры. Отбежав несколько кварталов, стоя под ливнем, в недоумении, с туманом в голове. Пустая улица, освещается молниями, как фотовспышка, запечатляет силуэты. Опять дождь. Опять после 22—00. Нееет, это не случайность, это не совпадение. Это имено со мной что-то не так. Секс — это без сомнений круто, но это же шиза какая-то. Что за проклятие? Спрашивал я то ли у ливня, то ли у тумана в голове. Ливень продолжал изучать анатомию моего озябщего тела. Я шел в забытьи по темным, малознакомым улицам. Без конкретных вопросов и соответственно, хоть каких-то ответов в кашеобразном мозгу. Я мок, сходил с ума и просто шел, шел, шел.

6

Время — мерный, строгий цикл. Меняет под собой гардеробы, взгляды, календари, идет непоколебимо вперед, объяв философский и физический в себе аспект. Вроде бы все просто. Шарик крутится в пространстве и огибает другой светящийся шар, принимая на себя его свет. И все. Много идей в направлении параллельных реальностей с иным ходом времени. Хотя есть и очевидные крайности одного и того же времени. Когда есть и прогрессивные технологии и средневековье на одном меридиане. Каждая крайность сама по себе, не мешая и часто не подозревая о другой. Обособленным мирком, как под копирку, имея свой характер, расположился тот или иной населенный пункт, где прямая дорога, называемая во всех реальностях одинаково -улица Нахаловка. Бесспорно есть и официальные имя. Номера домов, но их даже муниципальные службы забывают. Ни видом, ни запахом не отличаются дома с перелатанной материей. Безотходная жизнь, все крутится по кругу, пока не превратится в труху и соединиться с землей. Нанося слой за слоем на поверхность Земли, будто кольца жизни на стволе дерева. В доме, который как и все слышал и радости, детский смех и ссоры с бранью. Где любовь крепла слезами, брат и сестра пытаются поддерживать жизнь.

— Список на столе, все я там подробно написала. Еда там же.

Монотонно и серо проговорила женщина усталого склада.

— Угу.

— Опять ты суррогат глотаешь. Как я устала, господи. Сколько можно, два месяца прошло, а ты каждый день бабулю поминаешь. Да так, что себя порой забываешь. И я с тобой себя давно забыла. Про коптильню не забудь! Опилки ночью подкинь. Завтра заказчик за салом приедет.

— Езжай уже. А Калачиха сволочь. Мало того что жадная, ей лень стало спирт разбавить. Наливает в чебурашку 200 грамм, сами мол разбавляйте. Вонючий какой-то.

С грубоватым, поникшим взглядом, мерно, не спеша соединяет жидкости щетинистый мужик. Доливая колодезную воду ковшом в бутылку из ведра. Уставший Тима. Уставший много лет назад. Не от труда уставший, хоть трудов достаточно, чтоб смело уйти баттерфляем в спиртовой запой. Лишь ежедневно поддерживая форму. Особенно после кончины их единственной с сестрой бабушки.

— У нас родни нет в городе?

— Откуда? Ты же сам знаешь, что нет.

— Вчера сон приснился. Такой как на яву. Там это, короче, дом наш, но времена те еще, давно короче. И пацаненок в нем, то ли брат наш, то ли племяш. Я так и не понял. Потом город, парень какой-то, но я почему-то знаю что это тот шкет мелкий. Вырос наверно. И это, за спиной у него этот, на веревочке рупор, как его, мегафон, громкоговоритель короче. И он его берет и что-то говорит в него. При чем говорит в облако. Обычное облачко и он, прикинь, ему что то вещает. Потом облако начало капать немного, ну оно же облако. А он такой за голову хвать и давай, как юла крутиться сидя на заднице. Как дурачок. Хрень какая-то. Но так реально все было.

— Тима, брат, давай меньше заливай в себя. А то бабуля померла, ты от сивухи этой дурачком еще станешь. Что я делать буду? Нет, я не лечу тебя. Серьезно тебе говорю, притормози.

— Надя! Собралась на работу? Давай топай. Да, и позвони, скажи, что сало и мясо копченое можно завтра в обед приехать забрать.

— Хорошо. Пока.

7

Взгляд на мир, на его часть или общую картину детскими глазами, сказать, что он полярно другой? Ничего этим не сказать. Весь мир живет, дышит, шажками переплетая тропки и истории. Рождая на ровном месте шквал ярких эмоций, что взрослому, увы, уже не постичь. Как тот мальчик у Чехова в «Степи». Он увидел, пережил целую жизнь, ее разобщенную череду интересных и захватывающих дух событий. Всего лишь из одной унылой поездки, по оценки взрослого, запыленного взгляда. Что такое время? Да оно все, все мое. Все! Мое! Без сроков и условностей, проводя безвылазно часы напролет в речушке до синевы губ, делая вылазки за трофейными ягодами и фруктами к надумано злому соседу в сад. Странному из детских небылиц, с устрашающим ружьем, заряженным солью. Тем самым придавая особого кайенского перца детским ощущениям. И рассказывая леденящие истории подле костра, жаря хлеб, запекая картофель и всегда, всегда безудержно смеясь. Захлестнуло волной воспоминаний о счастливой поре, сидевшую ночью на работе Надежду. Посменная работа на проходной комбината не сулит ни яркой жизни, ни какого-либо развития. Вероятно мертвая точка. Но и эту работу кто-то должен делать. Так уж устроен мир, что не бывает пустот, не в привычном, видимом мире, не в макро, микро, квантовом и многомерных измерениях. А воспоминания, делают счастливым даже сносное пребывание в реальности. Память, как барабан

револьвера «Русской рулетки», хаотично выдвигает на передний план все то, что посчитает нужным. Не погружаясь в переходный возраст дочери, закидоны пропадающего брата, внезапными воспоминаниями из детства у бабушки, всплыли картинки, идентичные из сна Тимы.

— Стоп. Я поняла. Я вспомнила.

Одернула сама себя Надя. Вот от чего я и детство, и реку вспомнила. Точнее даже ближе к юности. Мальчишка, тот мальчик, снившийся Тиме, он же был. Был там мальчик. И да, он из города. Он внук деда, с которым бабушка жила. Он нам то не родной, и мы не родственники с этим пацаненком. А лето проводили вместе. Да-да, точно, -восхищалась Надя, озаряя эмоциями серую кабинку проходной. А дед то и построил нашу шикарную коптильню. С особыми приспособами и хитростями, что по сей день в очередь к нам выстраиваются. Только с пацаненком, как же его, а, Леша, только с ним постоянно что-то происходило. То рак его цапнет, то ногу судорогой сведет в воде, то молния рядом ударит и стог сена загорится. Странный какой-то мальчик.

8

Жар и бред выворачивали нутро, сменялись ознобом. Последствия ночной прогулки под ливнем. Туман в голове начал развеиваться лишь к концу недели постельного режима. Лучшее место, где можно спрятаться от мыслей, раздумий, терзающих сознание, это конечно же работа. Гораздо эффективнее способствует тяжелый физический труд, но и мое отсутствие наплодило ворох предстоящей рутины. Кэт продолжала вещать день за днем, пока я разгребал и за себя и за курортного жука Степаныча. Кэт внесла свою лепту в плотность эфира. Классический вечерний «Стол заявок» с обаятельной Кэт, набравший быстро свою публику.

— Леша, а тебя потеряли. Аудитория то беспокоится. К тому же я обмолвилась, на свою беду, что ты мол на больничном. И тут же пожалела. У тебя целая орда поклонниц оказывается. Они меня засыпали сообщениями. Интересуясь, переживая, настаивая на их участии в твоем скорейшем выздоровлении. Пришлось их оповещать в прямом эфире о твоей поправке.

— Смешно, но приятно.

— Смешно ему. Меня чуть не порвали. Да ревнивые такие.

— Это скорее всего девушки подростки. Их повадки. Я для них блаженная высота. Взрослый парень, даже мужчина, только его голос. И для них это самое то, портрета моего нет, мы же не в ящике с новостями, вот каждая и рисует под обожаемый голос свой, идеальный портрет в воображении. А фантазии и амбиции у них дай Бог. У нас есть шикарный козырь. То, что мы бойцы невидимого фронта и в лицо нас не знают, а знали бы, то и домой ума хватило бы припереться. А тебя тоже бы вычислили. И твою прелестную, милую мордашечку расцарапали бы. Ревность да максимализм.

— Чего ты ржешь? Ну, вообще не до смеха. Ну правда.

— У тебя появился поклонник?

— Скорее маньяк. Точно извращенец какой-то.

— Ну не фантазируй, говори что случилось?

— Повадился писать на портал мужик. Пошлости, да в подробностях. Про чулки, про уединение в офисе, куча фетиша. Главное пишет не в вечернее шоу, а днем. Рабочий день в разгаре, а он такое присылает. Нет, оно конечно занятно. Экстремально, даже романтично, в неком смысле, но это когда пишет близкий человек, ну или хотя бы знакомый. А тут мой голос ему стал идеалом. Страшно же. Возьмет подкараулит, а потом как идеализирует в подъезде. Страшно.

— Я тебя умоляю. Логику включи. Смотри, тут обратная ситуация. Он старше и ты его некий юный идеал. По крайней мере ему так грезится. Он никакой не маньяк. Он пишет только днем. Ни разу не написал вечером?

— Только днем, иногда утром. И только в будни.

— Знаешь почему так?

— Ну!

— Вечером жена рядом. Огромное количество людей живут с этой проблемой. Отсутствие откровенности, доверия, искренности, в итоге ничего общего. Разные люди. Один газетой страсть прикрыл, другая рассадой. Мало кто может сесть спокойно и проговорить все проблемы, разногласия. А с годами накапливается, прогрессирует и чаще сего мутирует во взаимную ненависть. Эгоизм и желание быть правым и властвовать это уже следствие. Это кстати, не односторонняя болезнь. Как мужчины, так женщины редко могут сбросить все камни навьюченные за годы. Кто-то решиться не может, а кому-то и вовсе нравится тащить на себе это придуманное бремя. Отправляя в адресаты, информацию о том, что это их вина. Причем это во всем, во всех слоях общества. А твой, попробуй он решись рассказать жене о своих фантазиях и интимных желаниях. Что она ему ответит? Она уже с рождения своего уверена в том, что не может быть все хорошо, а в семейных отношениях подавно. А чулки? Фетиш? Это удел прошмандовок и шалав. По мнению родовых и общественных ее предшественниц. Хотя в голове, в глубине ее сердца, да также как и у него, теплится идеал. Он принц весь такой, только ее. И она ухожена и красива и при деле. У каждого человека есть эта сокровенность. Естественно, меняя свой облик по нравственным и духовным наклонным в отрезке жизни. Погружаясь в такие рассуждения, мы с Кэт кочевали из недели в месяцы. В один из подобных вечеров, не вытаскивая головы из работы, навалившейся внезапно, мы плотно работали. В эфире звучала нескончаемая музыка, я о чем-то усердно рассказывал Кэт. Услышав внезапно легкий всхлип, прислушался и замер опять с инеем на спине. Вновь слышу прерывистое дыхание. Опомнившись и поняв, что за работой не заметил ни дождя ни проклятых 22—00. Не поднимая головы, как-бы не обращая внимания, я начал подглядывать в щель между мониторами. Напротив сидит Кэт, смотрит на меня и ласкает себя руками. Гладит, сжимает грудь, юбка задернута, ноги раздвинуты. В ее глазах бешеная, но все та же скрытая энергия. Лаская и входя пальчиками, еле сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть, она томила и нагнетала себя. Я решил не вмешиваться. Надо же понять трезво, что творится? Почему и как я на них влияю в именно этот дождливый отрезок времени? Продолжая говорить, что-то рассказывать, я следил за происходящим. Нет, она не распалилась, не бросилась в порыве. Так же скромно таяла и сходила с ума от своего удовольствия. Лишь искры из глаз лились и похоже топили меня в своих эмоциональных зарядах. Ровно в 23—00 все прекратилось. Кэт так же тихонько оправилась, что-то спросила малозначительное и вышла в уборную. Как ни в чем небывало. Озадачено задумался я. Решив, что пора выпустить накопленный пар и позвонил Тане.

9

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 209
печатная A5
от 402