электронная
180
печатная A5
381
18+
Сезон-2

Бесплатный фрагмент - Сезон-2

Объем:
154 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-6066-4
электронная
от 180
печатная A5
от 381

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

ГЛАВА 1

Я с трудом открыл глаза, и оторвал лицо от подушки. За окном в зимних вечерних сумерках падал снег. Голова раскалывалась от боли, а во рту стояла адская сушь с непереносимым вкусом тысячи нагадивших кошек.

Рука наткнулась на что-то теплое и мягкое с длинными волосами, сопевшее рядом, и свернувшееся калачиком. С удивлением откинув одеяло, я обнаружил под ним спящую голую девушку с размазанной по лицу тушью и помадой. Ее круглые силиконовые груди пятого размера показались мне знакомыми, но больше ничего в память не приходило. Я пощекотал ногтем торчащий сосок, и она недовольно застонав, перевернулась на другой бок.

Окинув взглядом комнату, я понял, что нахожусь у себя дома. На журнальном столике у тахты высилась початая бутылка шампанского и пустая от коньяка «Хеннеси». Рядом громоздились тарелки с остатками зелени, буженины и красной икры, намазанной на куски белого хлеба. Все это венчала вазочка, как ежик утыканная окурками тонких дамских сигарет со следами помады. Два бокала говорили о том, что кроме нас двоих в квартире никого не было.

Сидя на тахте и пересиливая подкатившую к горлу тошноту, я сделал два больших глотка из бутылки с шампанским. В нос ударили газы, и вышли через горло со звуком «Р-р-р…».

По пути в ванную голова кружилась в пьяном вальсе, а под ногами звенели бутылки, и шуршали упаковки от презервативов.

«Наверное, вчера было очень хорошо», — вяло подумал я, стоя под струями горячей воды и пытаясь вспомнить события вчерашнего дня.

Перед глазами смутно всплывали яркие огни ночного клуба и голые блестящие тела стриптизерш, крутящиеся у шеста в честь 23 февраля — дня Советской Армии. И хотя этой армии давно уже не существовало, я называл этот праздник так, потому что помнил свою службу именно в ней.

Ночной клуб был довольно дорогим, но мои доходы владельца магазина позволяли изредка посещать его. Магазин мы открыли вместе с моим другом — Витьком, и вот уже почти год с переменным успехом торговали металлоискателями, походной амуницией, а также военным антиквариатом в виде копаных касок, противогазных бачков, монет и всего прочего, что попадалось нам при раскопках и имело ценность для коллекционеров.

Мы купили это помещение на первом этаже жилого дома. До нас здесь было почтовое отделение, которое после закрытия превратилось в приют для бомжей с выбитыми рамами окон и горами мусора внутри. Так бы, наверное, оно и сгорело от случайного пожара вместе с домом, если бы муниципалитет не выставил его на продажу. Цена постепенно падала, потому что район был не особенно престижный и далеко от метро. Тут появились мы и выкупили эти развалины за недорого.

Ремонт потребовал напряжения всех наших хилых финансовых мышц, но результат не заставил себя ждать и уже через два месяца в застекленной витрине магазина стоял манекен, одетый в камуфляж, держа в руке лопату и металлоискатель.

На неоновой вывеске красовалась надпись «Все для поиска кладов. Магазин амуниции и антиквариата».

Первое время мы терпели одни убытки, почти ничего не зарабатывая, но через полгода усиленной рекламы, начали кое-как сводить концы с концами. И вдруг нам повезло. Ветка метро, которую никто не ожидал, выпрыгнула на поверхность новой станцией буквально в двух шагах от нас. А точнее, на соседнем пустыре, который моментально застроился гипермаркетами и жилыми высотками.

С тех пор цены на недвижимость в районе здорово взлетели и к нам даже несколько раз наведывались риэлторы с предложением выгодно продать помещение, но получали отказ. Покупатели у нас в магазине не переводились, и доходы теперь позволяли иногда удариться в загул.

Витек, будучи семейным человеком, мои походы по кабакам не разделял, но и не возражал особо, когда я запускал свои лапы в кассу.

— Смотри, Алексей, — бухтел он, — доведут тебя вино и бабы. За сорок уже, а все с шалавами тасуешься!

Но каждый раз, когда я рассказывал ему о своих похождениях, он усмехался и с интересом слушал, потирая свой протез руки. Кисть руки он потерял на раскопках, пытаясь разрядить ручную гранату. Однако это его ничему не научило, и все свободное время он торчал в своей мастерской при магазине, где приводил в порядок копаное железо, собирая макеты оружия и боеприпасов, которые уже не могли стрелять и взрываться. Экспонаты мы потом выставляли на продажу.

Дело это также приносило некоторый доход, несмотря на то, что приходилось периодически отстегивать местному участковому, чтобы он не докучал нам своей бессмысленной и беспощадной борьбой с терроризмом и преступностью.

Борьба с терроризмом, заключалась в том, что участковый приносил толстый журнал, на обложке которого со старательностью ученика первого класса было жирно выведено «Журнал учета инструктажей по борьбе с терроризмом». Захватанный лист с текстом инструкции, приклеенный к обложке изнутри, от частого перелистывания истрепался и порвался по углам. Он бы уже давно выпал, если бы не был заботливо подклеен скотчем.

Мы должны были расписываться в журнале каждый месяц в подтверждение того, что участковый провел с нами беседу, и мы поняли, что при нападении террористов сопротивление им оказывать нельзя, а надо ждать спасения.

Там еще были такие перлы как «при подходе к зданию своей организации проверять урны и мусорные баки на предмет нахождения в них неизвестных предметов, пакетов, свертков и т.п.». Об этих предметах следовало незамедлительно сообщать в правоохранительные органы.

Я так и вижу, как мы с Витьком, с утра пораньше, придя в магазин на работу на глазах у удивленной публики, лазаем по мусорным бакам и урнам в поисках бомбы.

С этим журналом участковый обходил все организации нашего района, прикрывая, таким образом, свою задницу на случай настоящего теракта. Видимо он надеялся, что если на его участке террористы взорвут бомбу, гнев начальства его минует, потому что он заранее всех предупреждал.

Борьба с преступностью обходилась нам куда дороже, так как магазин, торгующий макетами оружия, был лакомым кусочком для серой братии в погонах, ибо ей необходима была раскрываемость преступлений, связанных с незаконным хранением оружия или его основных частей.

Вот эти — то основные части и пытались искать у нас несколько раз поддатые оперативники из местного отделения, пока мы не написали на них кучу жалоб в управление собственной безопасности и прокуратуры всех уровней. На будущее пришлось договариваться с участковым. Надо отдать ему должное, он не наглел, получая свою долю малую, и добросовестно предупреждал нас о возможных визитах его коллег в рамках проведения всяких операций типа «Арсенал» и «Вихрь — антитеррор».

Мы с Витьком иногда посмеивались между собой, глядя, как его нескладная, худая фигура мотыляется по улице.

— Гляди, — говорил я, — вон идет очередная операция «Чистые руки»!

Еще приходили проверяющие из пожарной охраны и санэпидемстанции. С этими было проще. Первый — пожилой седеющий подполковник в синей форме МЧС, украшенной множеством нашивок и орденских планок за выслугу лет, напоминал студента из стройотряда, которых часто показывали по телевизору в 70-е годы. На экране они что-то пели под гитару и, накинув на плечи, такие — же увешанные значками курточки ехали строить БАМ.

Во время своих визитов этот подполковник находился в образе человека чести и офицера с большой буквы. Он добросовестно проверял электропроводку и обшаривал нашу мастерскую в поисках запрещенных электроприборов, резонно полагая, что если на верстаке лежат электроды, то где-то должен быть сварочный аппарат, который мы первое время перед его приходом, вывозили из мастерской в торговый зал и вешали на него ценник.

Однако вся добросовестность проверяющего испарялась, стоило ему увидеть накрытый стол с бутылкой водки во главе, в нашей подсобке. Два раза он напивался у нас до положения риз, после чего мы перестали его поить на месте, а вручали бумажный пакет с бутылкой и нехитрой закуской в виде мясной и сырной нарезок. Он был этим доволен, потому что все равно никаких нарушений у нас не находил, а отказываться от дармовой выпивки, видимо было не в его правилах.

Две пожилые, но молодящиеся сотрудницы санэпидемстанции, ярко размалеванные помадой и румянами, заглядывали к нам реже всех, видимо потому что в плане наличия тараканов и микробов, наш магазин был им не интересен. Мы не были точкой общественного питания, не хранили продукты и готовые блюда, которые могли испортиться в случае приостановки нашей деятельности. Поэтому взять с нас было нечего.

Они, как правило, бегло окидывали взглядами торговый зал, посещали служебный туалет и, покачав своими коронами из крашеных локонов, направлялись к ближайшим кафе и ресторанам. Там их уже ждали с трепетом и пухлыми конвертами в руках, владельцы этих кефирных заведений.

В общем, худо, бедно перебивались мы с хлеба на квас, получая иногда хорошую прибыль. Обычно наплыв покупателей происходил перед праздниками. Это было железное правило, которое никогда не подводило. Нашими любимыми праздниками стали Новый год и 23 февраля. В эти предпраздничные дни большинство представителей мужского рода, получив на работе зарплату, премию или достав, припрятанную от жены заначку, устремлялись по магазинам делать себе подарки.

Что любопытно, я практически не видел женщин, которые — бы старались угодить своим мужчинам и выбрать им подарок по душе. Это вам не 8 марта, когда толпы мужиков штурмуют парфюмерные, ювелирные и меховые отделы супермаркетов.

Женщины в этом плане более изворотливы, во-первых, потому что в основном зависят от мужчин и собственных средств имеют гораздо меньше, а во-вторых, потребности в подарках у них гораздо больше мужских.

В смысле, подарки они требуют гораздо чаще и независимо от наличия праздника на дворе или необходимости. Считается, что мужчина крут, если он потакает капризам своей женщины и покупает ей третью шубу, а сам всю зиму ходит в болоньевой куртке рядом с этой расфуфыренной цацой.

Вот эта нехорошая традиция и бьет по карману таких продавцов чисто мужских товаров, как оружие, рыболовное и туристическое снаряжение, а теперь еще и военный антиквариат, которым увлекаются в основном мужики. Но представители сильного пола тоже про себя не забывают, и в этот раз в преддверии 23 февраля в нашем магазине толпился народ, выбирая подарки себе и знакомым.

Подсчитывая вечером выручку, я сообщил Витьку что, несмотря на всю аморальность желаний, хочу устроить себе праздник, посетив стриптиз-клуб, где предамся пьянству и разврату.

Свою речь я сопроводил тем, что вытянул из кассы пухлую пачку пятитысячных купюр, которую Витек молча, разделил надвое и сунул мне в ладонь одну половину.

— Этого хватит и на пьянство и на разврат, — похлопал он меня по плечу.

Одевшись у двери с ключами в руках, обернулся и сказал:

— С наступающим!

У входа в ночной клуб, ярко расцвеченный огнями, толпился народ, жаждущий попасть внутрь. Мне как обладателю карты постоянного клиента это удалось без труда, и небрежно кивнув двум знакомым охранникам, я прошел сквозь стеклянные двери. Широкая винтовая лестница привела меня наверх, где уже началось представление, и грохотала музыка. С десяток танцовщиц по очереди исполняли акробатические номера у трех никелированных шестов, срывая с себя бюстгальтеры и трусики камуфляжной раскраски в честь мужского праздника.

Разноцветные лучи прожекторов метались в полутьме и зрители, развалившись на кожаных диванах вокруг сцены, свистели и орали, подбадривая девиц. У меня был заказан столик на одного, поэтому я не стал искать себе местечко среди этой шумной публики, а устроился в уютном кресле возле самой сцены.

Зал постепенно наполнялся празднующими компаниями мужчин самых разных возрастов, а танцовщицы, отработав свои номера у шеста, начали спускаться в зал и обходить клиентов с целью наживы. Они прыгали на колени к разомлевшим от спиртного мужикам и терлись о них всеми частями своих разгоряченных тел, получая за это сторублевую купюру под резинку стрингов. Некоторых клиенты приглашали их за столики, и они с удовольствием ели и пили на халяву, стараясь заказать при этом самые дорогие блюда и напитки.

Все эти разводки мне были давно известны, поэтому чтобы сэкономить деньги и нервы, я заказал себе сковороду жареной картошки с мясом и бутылку водки. Потом я пригласил за столик наиболее приглянувшуюся мне танцовщицу с длинным конским хвостом каштановых волос, стройными ногами и большой грудью. Она, было, попыталась сходу заказать бутылку шампанского, но я пресек эту попытку, объяснив ей, что не собираюсь платить за ее капризы.

Немного потискавшись у меня на коленях, она получила пятьсот рублей и обещание заплатить еще десять тысяч в приватной комнате, если посидит и выпьет со мной водки. Она с радостью согласилась и теперь висла у меня на шее, не подпуская своих товарок, которые могли распотрошить ценного клиента.

Я обратил внимание на соседнее кресло, в котором сидел пожилой лысоватый мужчина в дорогом костюме с изрядным брюшком. Его столик ломился от еды и выпивки, а сам он был увешан голыми девками как бездомный пес репьями. Они громко смеялись над его комплиментами, и пили французское шампанское «Кристалл» не забывая закусывать его черной икрой и омарами. Сразу было видно, что мужика раскрутили по полной программе, на что он только пьяно посмеивался, да похлопывал по упругим голым задницам стриптизерш, извивавшихся перед ним.

Потом я потерял его из виду в толпе подвыпившего народа и случайно оказался рядом у стойки бара, уже порядком набравшись. Мужик тоже был изрядно навеселе, но через силу дул из соломинки какой-то алкогольный коктейль. Количество танцовщиц вокруг нас росло и уже, куда ни кинь, везде взгляд натыкался на блестящие от пота груди, ягодицы и бедра тружениц шеста и кровати.

Мужик, глядя на мой усталый вид, пьяно подмигнул и проорал мне на ухо сквозь грохот ритмичной музыки:

— Что тоже достали?

Я кивнул, улыбаясь, и заметил у него на пальце серебряное кольцо с узорами из стилизованных рун и черепов. Эти узоры посвященный не мог спутать ни с какими другими. Кольцо это называлось «Totenkopf» или «Мертвая голова». Это было почетное кольцо СС, которым во время войны награждали особо отличившихся эсэсовцев. На его внутренней стороне была выгравирована подпись рейхсфюрера СС Гиммлера, имя награжденного и дата награждения. Таких колец осталось очень мало, и продавались они на аукционах за бешеные деньги. Да и то имелась вероятность купить подделку.

Однако солидный облик мужичка не допускал, чтобы он напялил копию кольца ради понтов. Поэтому я наклонился к нему и с понимающей улыбкой спросил недоверчиво:

— Кольцо настоящее или копия?

Он с интересом посмотрел на меня и оторвался от своего коктейля.

— Разбираешься?

Я, молча, кивнул, а он снял кольцо с пальца и продемонстрировал мне его внутреннюю поверхность. Все надписи присутствовали.

— Аркадий! — протянул он мне руку, которую я пожал и тоже представился.

— Алексей!

Мы выпили за знакомство потом еще и еще. Уже через полчаса мы с новым знакомым сидели в отдельном кабинете и вели беседу о военной археологии. Моя танцовщица не отставала в надежде на обещанные деньги, и теперь полулежала у меня на коленях.

— Котик, может, пойдем в приватную комнату? — закатывала она глаза.

В приватных комнатах полагалось танцевать для одного клиента, но большинство стриптизерш там просто банально трахались, подрабатывая проституцией. Я также изначально задумал это грехопадение, но Аркадий отвлек меня, рассказывая о себе.

Он владел несколькими транспортными компаниями, перевозившими грузы по всей стране, и был страстным коллекционером военной техники времен войны. Увидев мою визитку и прочитав в ней об услугах по археологическим изысканиям, он начал рассказывать о своей коллекции состоящей из грузовой советской полуторки, немецкого полугусеничного бронетранспортера и американского легкового Виллиса.

— Одного только не хватает, — вздыхал он, покачивая в руке бокал с коньяком, — нет у меня танка, а очень хочется.

Я рассмеялся в ответ и объяснил ему, что найти целый танк сейчас почти нереально. Он скептически выслушал меня и пожал плечами.

— Но ведь по телевизору показывают поднятые из рек танки.

На все мои объяснения о том, что этому предшествуют годы исследований документов, он пьяно махнул рукой и отрезал:

— Значит, нифига ваша фирма не может!

Потом был еще литр коньяка, в результате чего мои мысли окончательно спутались и памяти всплывали лишь какие-то обрывки событий, которые я пытался связать воедино.

Вот мы с Аркадием, обнявшись во весь голос поем: «Темная ночь, только пули свистят по степи…».

Вот он, склонившись, шепчет мне на ухо:

— За танк я — бы и ста тысяч долларов не пожалел. Пятьдесят даю вперед!

А вот мы куда-то едем на машине Аркадия, которой управляет его водитель, и я, сидя на заднем сиденье, лапаю груди танцовщицы.

На этом мои воспоминания обрывались, и сколько я не пытался возродить их в памяти, стоя под горячим душем, ничего не получалось.

Вытершись полотенцем и завернувшись в махровый халат, я вышел из ванной и увидел на столике в прихожей черную кожаную папку, которая показалась мне странно знакомой. Я открыл ее и с удивлением обнаружил внутри ключи и документы на новенький джип «Ниссан Патрол», оформленные на мое имя. Тут я вспомнил все, но от этого мне стало только хуже.

Я вспомнил свои пьяные речи в ночном клубе.

— За сто тысяч мы тебе танк из-под земли достанем, отвечаю! — кричал я Аркадию, — но деньги вперед!

Он схватил меня за руку и с безумным блеском в глазах, потащил к выходу, где уже ждала машина с личным водителем. Я едва успел подхватить свою подружку, как мы уже неслись по вечерним московским улицам в офис Аркадия.

Сердце пело и ликовало, когда передо мной на стол плюхнулись пять пачек сотенных долларовых купюр, перетянутых резинками. Не глядя, я поставил подпись в каких-то бумажках, подсунутых Аркадием.

Но вот опять мы мчимся куда-то теперь уже на такси в рассветных сумерках, и я с ужасом вспоминаю, что получив от Аркадия деньги, поехал в автосалон и купил себе джип.

Телефонный звонок вырвал меня из комы, и я поплелся в комнату, где на журнальном столике трепыхался мой мобильник.

— Привет, — сказал Аркадий хмурым голосом, — надо бы повидаться.

Девушка проснулась и потянулась ко мне пытаясь обнять.

— Доброе утро Котик!

Я отстранился от нее и, натягивая джинсы, ответил в трубку:

— Да, я сейчас подъеду.

Через час я был возле офиса Аркадия, который уже ждал меня на улице, нахохлившись и запахнувшись в пальто из верблюжьей шерсти. Лицо его отражало глубокие похмельные страдания. Зимний ветерок сыпал мелким снегом и трепал его редкие седые волосы.

— Хорошая тачка, — кивнул он на мой джип. — Слушай, мне кажется, что мы вчера с тобой погорячились. Я так понял, что танк вы найти не сможете.

Я утвердительно кивнул.

— Тогда надо бы деньги возвратить. Согласен?

Я опять кивнул и закашлялся.

— Знаешь, с деньгами получилась неприятность.

И я рассказал ему о своем веселом продолжении вечера и о покупке машины.

— Может, джип возьмешь? — с надеждой спросил я.

Он криво усмехнулся и как-то недобро посмотрел на меня.

— А на хрена он мне нужен?

Я пытался его уговаривать, но он только морщился и, в конце концов, не выдержав, раздраженно перебил меня:

— Послушай, я все понимаю, сам вчера сглупил по пьяни, но уговор есть уговор. Или танк найди, или деньги верни.

— А если не будет ни того, ни другого? — с опаской спросил я.

— Тогда будет по-плохому, — развел руками Аркадий, — и не думай, что я разбогател, только розы нюхая.

Он сунул мне свою визитку, и уже усаживаясь в подъехавшую машину, сказал:

— Здесь все мои координаты, если что звони. Сроку вам до конца лета. Найдете танк еще пятьдесят штук баксов получите, а не найдете…

Он на секунду замолк и посмотрел на меня.

— В общем лучше бы вам его найти, потому что договор ты сам подписывал.

Он протянул мне сложенный вдвое лист бумаги и захлопнул дверцу. Машина рванула с места, обдав меня ледяной крошкой из-под колес.

На следующий день я провел четыре часа в автосалоне, где безуспешно пытался возвратить джип продавцам, которые по очереди выслушивали мою историю о срочной нужде в деньгах и вежливо, но настойчиво отказывались принять машину обратно по той же цене. Эти крысы с алчным огнем в глазах и ехидными улыбками предлагали мне полцены.

В наш магазин я приехал к вечеру. В торговом зале слонялось несколько зевак, видимо зашедших погреться, которые сразу удалились после того, как Витек предложил им свои услуги.

— Как погулял? — спросил он меня, когда все посетители разошлись.

Я попытался принять бравый вид, и, покручивая на пальце ключи от джипа, сказал:

— Знаешь, нам крупно повезло!

Затем я рассказал историю приобретения машины, естественно сгладив все острые моменты. Витек с интересом выслушал, но потом отрицательно замотал головой.

— Сам за это не возьмусь и тебе не советую. Ты же знаешь, какие мизерные шансы найти танк.

Он посмотрел на джип, припаркованный у окон магазина, и хмыкнул.

— А зачем ты машину купил?

Я пожал плечами.

— Ты же видел мою старую колымагу, она вот-вот развалится. Да и вообще это хорошее вложение денег. Такая машина нам в поездках пригодится.

Витек саркастически покачал головой и хотел мне возразить, но я не дал ему открыть рта и, понурившись, изложил историю в полном варианте.

Лицо Витька вытянулось, он некоторое время молчал, а потом взял у меня из рук договор и принялся читать. Заглянув ему через плечо, я тоже пробежал глазами текст и с удивлением узнал, что я обязался в течение восьми месяцев передать Аркадию оригинальный танк периода 30-х — 40-х годов 20 века за сто тысяч долларов США.

— Так понимаю, — изрек Витек, — что на задаток ты машину купил?

Я развел руками и сказал:

— Да какая теперь разница, сейчас надо думать, как нам реальные координаты танка найти да вытащить его.

И тут Витька прорвало. Он орал на меня и топал ногами, изрыгая проклятья, словно африканский колдун, изгоняющий бесов. Я узнал о себе и своем происхождении много такого, чего даже, и представить не мог. Самыми мягкими эпитетами здесь были «Осел Апшеронский» и «Баклан тупорылый». Остальные названия неизвестных существ и частей тела, с которыми сравнил меня буйный друг, были куда более неприличными.

Наконец он утомился и тяжело дыша, сел за компьютер. Я в знак примирения вскипятил в подсобке чайник и принес ему чашку чая с лимоном, которую он принял, недовольно бормоча себе под нос:

— Меня скоро с тобой Кондратий обнимет.

Мы ввели в интернет-поисковике данные Аркадия.

— М-да, — протянул Витек, — серьезный дядя — владелец сети транспортных компаний и к тому же коллекционер военной техники. Значит, придется и правда танк искать.

ГЛАВА 2

Читальный зал главного архива Министерства обороны был переполнен. Тесное помещение с тремя рядами старых скрипучих столов, казалось еще теснее от лежащих на этих столах пыльных папок и сидящих за ними людей, жаждущих припасть к тайнам военной истории.

Пробраться сюда стоило мне некоторого труда по изготовлению фальшивого направления от несуществующей ассоциации историков России, якобы для сбора материалов о действиях танковых войск во время Отечественной войны. В направлении было указано, что я пишу книгу о танковых частях Красной армии. Замысловатая подпись и синяя печать, изготовленная на цветном принтере, внушали уважение.

Вот уже полтора месяца я ездил сюда как на работу и копался в боевых донесениях и списках потерь материальной части танковых войск. Больше всего, однако, меня интересовали карты с пометками мест потерь танков. Фотографировать и проносить мобильники сюда категорически запрещалось, поэтому мне приходилось обкладываться со всех сторон толстыми фолиантами подшивок, чтобы незаметно для библиотекарши, включить мобильник и сделать снимок интересующего меня документа. Если бы она застигла меня за этим занятием, то я был бы изгнан с позором.

Сегодня мне удалось найти некоторые подробные схемы расположения линий обороны в ходе боев 1942г., а также донесения о вышедших из строя танках. Особенно меня заинтересовали сведения о технике, застрявшей в болотах или утонувшей в реках. Список был довольно обширным, поэтому я не стал его подробно изучать, а достал мобильник и привычным движением начал делать снимки.

Я уже заканчивал, когда услышал какое-то невнятное покашливание справа от себя. Из-за соседнего стола, на меня, не мигая, смотрело возмущенное прыщавое лицо молодого человека в очках с толстыми стеклами. Его рука была призывно поднята в сторону библиотекарши, которая уже спешила к нам между рядами столов, вытянув шею в поисках нарушителя порядка.

Я поспешно подхватил со стола все подшивки документов, и, скорчив страшную рожу очкастому ревнителю библиотечных правил, почти бегом, бросился сдавать литературу. Перехватив служительницу архива на полдороге к моему столу, я вручил ей документы. На удивленный вопрос о такой спешке, я ответил, что утюг дома на плите забыл и должен срочно бежать.

Витька я застал за компьютером среди распечаток схем танковых боев и отрывков различных военных мемуаров, выуженных им в интернете. Здесь он также изучал принесенные мной фотографии и документы. В торговом зале посетителей не было.

— Знаешь что, Алексей, — недовольно сказал он, потирая глаза, и глядя как на жесткий диск, перекачивается новая порция документов, — я сегодня целый день сижу в интернете, а, между прочим, завтра в Сокольниках ярмарка военного антиквариата, к которой мы еще не подготовились.

У нас уже было оплачено место на этой ярмарке, и Витек возлагал на нее особые надежды в плане сбыта нашего товара, потому что после праздников клиенты в магазин совсем перестали заходить.

Я же должен был отобрать то, что мы туда повезем и заказать грузовое такси. Но за всеми этими поездками в архив я совершенно забыл о своих обязанностях, и теперь пришлось оставаться в магазине до поздней ночи, чтобы разложить все по пакетам и мешкам.

— Радует то, — подбадривал я Витька, упаковывая очередную коробку с разобранными металлоискателями, — что грузовое такси нам теперь не нужно, ведь есть прекрасный вместительный джип.

В ответ он лишь недовольно покачал головой, как — бы напоминая о моем косяке.

Огромный, залитый светом прожекторов, павильон, напоминал бы ангар для стратегического бомбардировщика, если бы не был переполнен людской толпой, текущей между рядами торговых столов и столиков, между рекламными плакатами — раскладушками и выставочными стеллажами с витринами.

Наш длинный стол с прозрачной крышкой находился недалеко от входа в ряду других торговцев, поэтому народ шел нескончаемым потоком, бросая взгляды на рекламный щит нашего магазина и полки с военной амуницией времен войны. Некоторые останавливались и более внимательно рассматривали лежащие под стеклом старинные монеты, элементы униформы и макеты оружия. Другие проходили мимо, едва обратив внимание. Никто ничего не покупал, несмотря на то, что мы с Витьком, добросовестно начинали давать консультации, стоило только потенциальному покупателю обратить внимание на какой-то предмет.

Время двигалось к обеду, и мы несколько обескураженные, но еще питающие надежду на барыш, потягивали горячий чай, наливая его из моего термоса.

Рядом расположились несколько знакомых торговцев-одиночек, которые вскладчину купили одно место на ярмарке в надежде поправить свои тощие бюджеты. Их угол был увешан пиратскими флагами, вперемежку с пустыми пулеметными лентами, гимнастерками, котелками и прочим современным военным барахлом, купленным за копейки у какого-нибудь вора-прапорщика с вещевого склада.

У них тоже дела обстояли не лучше, но вместо чая они медленно и верно накачивались баночным пивом, упаковка которого, постепенно худея, стояла под их столом.

Мы перекинулись с ними парой фраз, вежливо отказавшись от предложенного пива, а Витек, чтобы не терять времени, разложил на столе распечатки документов, добытые мной из архива.

— Пороюсь, пока покупателей нет, — сказал он и склонился над очередной картой, делая пометки.

— Что уже строите планы на следующий сезон? — перевесился к нам через свой прилавок один из любителей пива.

— Ага, — с усмешкой покосился я на него, — танк искать будем.

Они дружно заржали и наперебой начали давать нам остроумные на их взгляд советы, типа «в болоте у любой деревни под Москвой».

В среде поисковиков упоминание о намерении поднять танк считалось дурным тоном и уделом начинающих, которые наслушались россказней деревенских алкашей, обещавших привести их к болоту, где стоит «Тигр», полный оружия, железных крестов, и с экипажем внутри. Взамен обычно просили много денег, причем вперед.

Эти рассказы с небольшими вариациями постоянно бродили среди нашей братии и в интернете. Все их объединяло одно — рассказчик точно знал место, которое обещал показать за большие деньги. В этом месте обязательно из болота или из реки торчала пушка танка, с которой этот фантазер нырял в детстве.

Тот, кто на самом деле занимался этим видом поиска, никогда не стал бы говорить заранее, чтобы не спугнуть удачу и не стать посмешищем.

Мы с Витьком считались опытными копателями, и наши соседи по торговому ряду просто не могли допустить, что я сказал об этом всерьез. Я не стал их переубеждать и развил тему до конца, посмеиваясь и обещая покатать на танке.

Так мы и перебрасывались подколками, пока к нашему столу не подошла худенькая невысокого роста девушка, со смешными короткими хвостиками каштановых волос, перетянутых резинками и точащими в стороны как кисточки на ушах рыси. Одета она была в обтягивающие ее круглый зад, оливкового цвета штаны с накладными карманами, и такого — же цвета короткую куртку поверх белого вязаного свитера.

Она с любопытством поглядывала на нас, теребя брезентовый ремень небольшой перекинутой через плечо сумки, и нетерпеливо цокала по полу шпильками сапог, ожидая, когда мы обратим на нее внимание.

— Чем могу помочь? — повернулся я к ней, оторвавшись от надоедливых коллег.

— Мне посоветовали обратиться к вам, — затараторила она, хлопая длинными ресницами, — я журналистка и пишу статью про черных копателей!

— Эй, поосторожней! — оторвался Витек от своей писанины, — здесь таких нет, так что не по адресу!

Она хитро блеснула своими большими черными глазами и улыбнулась с притворно простодушной улыбкой:

— А мне сказали, что вы собираетесь искать танк.

Я сложил руки на груди и холодно осведомился:

— Это кто же вам сказал такую чушь?

В это время раздался сдавленный гогот конкурентов, внимательно наблюдавших за нами из-за вешалок с одеждой.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 381