Бесплатный фрагмент - Сердце тайги

Глава 1

История создания Красноярска

Давным-давно, в 1628 году, в дальний поход отправился отряд сибирских казаков. Вела их жажда открытий и надежда найти земли, о которых ходили предания: богатые, щедрые, полные зверья, ягод, лесов.

Их путь был долгим и трудным. День за днём казаки пробирались сквозь дремучие чащи, пересекали ветреные равнины, переходили холодные ручьи. Ночами они спали под звёздным небом: кто-то грел руки у костра, кто-то пел протяжные песни, а кто-то молчал, глядя ввысь, словно спрашивая у неба: «Где же наш край, что станет домом?»

Дни шли, а подходящего места всё не находилось. Один казак жаловался на зной, другой — на отсутствие зверья, третий устал от бесконечной дороги. Таких разговоров становилось всё больше.

Атаман — высокий человек с седыми висками и ясным взглядом — выслушал спутников, задумался, почесал подбородок и сказал:

— Пора передохнуть. Не верится, чтобы неизведанная земля не открылась тем, кто идёт к ней с чистым сердцем.

Он поднял руку, давая знак остановки. Казаки облегчённо вздохнули, сбросили с плеч тяжёлую ношу и уселись отдыхать. Их окружал лес — тихий и удивительно красивый.

Тут один из казаков, молодой и весёлый, услышал журчание. Он поднялся, раздвинул ветви и крикнул:

— Глядите-ка, братья! Река!

И вправду: из-за деревьев открылась большая и сияющая река. Её вода сверкала, будто кто-то высыпал туда горсть серебра. Она весело бежала по каменистому руслу, переливаясь в солнечных лучах, и словно говорила:

— Устали вы, путники? Подойдите ко мне. Отведайте воды моей кристальной — я напою вас, как родная мать.

Казаки подошли, зачерпнули ладонями прохладную влагу, умылись. Один улыбнулся:

— Чиста и холодна, как родниковое утро! Спасибо тебе, река. Обрадовала нас. Только всё равно жарко…

И тут рядом зашевелились деревья. Высокие, раскидистые, с густыми кронами — они будто кивали:

— Идите под нас, добрые люди. Наши ветви широки, тень прохладна. Укроем вас от жары, приласкаем.

Казаки шагнули в тень. Ветви шумели мягко, словно старая песня. Тело отдыхало, душа успокаивалась.

— Да ведь тут рай, не иначе, — сказал кто-то, присаживаясь на мягкую траву.

И вдруг воздух наполнился сладким ароматом. На солнечной полянке у их ног росли спелые лесные ягоды — малина, земляника, смородина. Яркие, сочные, словно россыпь драгоценных камней на зелёной подушке.

— Уж не чародейка ли это местность? — пошутил один. — Сама угощает и приглашает остаться!

Наелись досыта, и сердца их наполнились радостью. Тогда один казак задумался:

— А ведь всё, что нужно, перед нами: вода — чистая, лес — щедрый, ягоды — на каждом шагу. А звери и вовсе не боятся: вон медведь выглянул из-за ёлки, белка скачет, олень грациозно проходит, будто знают, что мы гости.

В эту минуту река снова заговорила — голос звучал как перезвон колокольчиков:

— До вас здесь никто не бывал. Много лет я скиталась одна. А вы добрые и дружные. Может, останетесь? Здесь вам будет хорошо. Я — ваша вода. Лес — ваша защита. Земля — ваш дом.

Казаки переглянулись. Никто не возразил. Атаман встал, оглядел окрестности, вдохнул запах трав и сказал:

— Думаю, мы нашли то, что искали. Пусть здесь начнётся новая жизнь.

Так казаки остались на этом месте. Со временем вырос сначала посёлок, потом село, а затем город. Всё началось с простой остановки у чистой реки. Позже эта река получила имя — Енисей.

Глава 2

Красный Яр

Минуло немного времени с той поры, как казаки обустроились у полноводного Енисея. День за днём они осваивали новый край: охотились, собирали ягоды, строили избы, узнавали тропы и повадки зверей.

Енисей был сильным и спокойным — как отец, мудрым — как старинное предание, что передаётся из уст в уста, но однажды всё изменилось.

Сначала казаки не поняли, что происходит. Река стала бурной, непредсказуемой. Там, где вчера можно было черпать воду, теперь вздымались волны. По ночам в лесу слышались тревожные звуки, птицы покинули берега, будто чуяли беду.

Атаман хмурился, глядя на мутные воды: — Что-то тревожит Енисея. Но что именно?

Вскоре сам Енисей, устав молчать, раскрыл душу. Его голос был тяжёлым и глухим, будто катился с вершин Саян:

— Я потерял её… Ту, чьё имя — Ангара.

Он рассказал, как впервые увидел её — реку яркую, как рассвет, лёгкую, как первый снег. Как влюбился с первого взгляда. Как плыл рядом, звал с собой. Но она молча ушла. С тех пор Енисей не находил себе покоя.

Казаки слушали и впервые поняли: даже великая река может страдать от любви.

Но у этой истории была и другая сторона.

Ангара плыла одна. Её путь был не менее труден. Она вспоминала его взгляд — честный, тёплый, открытый. Вспоминала его слова о земле, о людях, о будущем. И снова — себя: гордую, быструю, вольную. Она ушла, потому что испугалась.

«А вдруг я потеряю себя рядом с ним? Я ведь свободная…» — думала Ангара.

Но каждый поворот её стремительного течения напоминал о Енисее. Каждый солнечный блик словно шептал его имя. Каждое утро вновь напоминало о том, кого она оставила.

И однажды, у тихого устья, Ангара остановилась. Посмотрела на небо, на свои берега — и поняла:

— Мне его не хватает. Не как спутника, не как реки. А как части меня самой.

Утро было туманным, когда Ангара вернулась. Она появилась неожиданно, словно с ветром. Но все — и лес, и птицы, и даже сам воздух — сразу узнали её.

— Енисей… — позвала она с другого берега. Он поднял взгляд. Его воды были бурными, тяжёлыми. Он не верил. — Ты пришла? — Да, — ответила она мягко. — Я поняла: мы должны быть вместе. Не потому, что ты звал, а потому, что пусто без тебя. Ты сильный. Я быстрая. Вместе мы целое.

И когда их воды слились, природа вздохнула с облегчением. Солнце вышло из-за туч, птицы вернулись, деревья зашумели — не от ветра, а от радости.

Казаки улыбнулись и решили: — Назовём это место Красный Яр.

Потому что «красный» значит красивый, добрый, светлый, а «яр» — высокий берег. Пусть наш край будет таким: сильным, как Енисей, свободным, как Ангара, и вечным, как их союз.

Так началась история Красного Яра — будущего Красноярска.

Глава 3

Новый друг Базаихи

У Енисея была давняя подруга — весёлая, звонкая речка по имени Базаиха. Она всегда смеялась, плескалась, болтала со всеми — с птицами, зверями, деревьями и, конечно же, с Енисеем.

Они проводили вместе много времени: обсуждали, как распустился первый цветок, кого видели у горной тропы, какие ягоды поспели этим летом.

— Ты слышал? — смеялась Базаиха. — Сорока опять собирает сплетни! Говорит, у медведя теперь три берлоги — и все с балконами!

Енисей в ответ гремел водой, словно смеялся: — Ох уж эта сорока! А ты, Базаиха, всё замечаешь. Вот бы мне так.

Они были как брат и сестра, как день и ночь — разные, но неразлучные.

Но после встречи с Ангарой Енисей изменился. Его течение стало быстрее, голос — глубже, взгляд — задумчивее. Он исчезал надолго и всё реже навещал Базаиху.

Сначала она удивлялась: — Куда ты пропадаешь? Ты ведь всегда первым приносил новости!

Но ответа не было. Шло время, и Енисей не возвращался.

Базаиха загрустила. Её воды стали тише, течение замедлилось, берега окутал молочный туман. Лес, что всегда весело шумел у её истока, замер. Звери начали беспокоиться. Воды становилось меньше, ягоды не поспевали, птицы улетали глубже в тайгу.

Однажды медведь собрал зверей: — Надо что-то делать. Без Базаихи тяжело. Нам нечего пить. Надо найти Енисея.

Ёж, рысь, сова и бурундук согласились и отправились в путь.

Они искали долго: на склонах гор, у скал и в оврагах. Уже почти отчаялись, как вдруг услышали нежный голос, — это пела Ангара, а рядом плыл Енисей.

— Енисей! — закричали звери. — Ты забыл про Базаиху! Она совсем одна, иссохла, не течёт, а мы без неё не можем жить!

Енисею стало горько и стыдно. Он понял в один миг: нельзя забывать тех, кто был рядом с самого начала.

Он поспешил назад.

Базаиха лежала молча, будто уснула. Течение почти остановилось, всё вокруг стало серым и беззвучным.

Енисей подплыл ближе и тихо сказал: — Прости меня, Базаиха… Я увлёкся. Не хотел исчезать. Но ты мне важна, и я не позволю тебе оставаться одной.

С глубины донёсся слабый голос: — Я скучала, Енисей. Мне не нужно, чтобы ты был рядом всегда. Просто… приходи иногда. Говори со мной. Ведь даже реки грустят, когда остаются одни.

Базаиха, я понимаю тебя, — сказала Ангара. — У меня тоже был берег, с которым я разговаривала каждый день. Но после встречи с Енисеем мой путь изменился.

— Я не злюсь, — шепнула Базаиха. — Мне просто одиноко…

Ангара задумалась, а потом воскликнула: — Я знаю, кто поможет! Мой отец — Байкал. Он мудрый и могучий. Я попрошу его.

На следующий день из глубин земли поднялся новый гость. Он был высоким, каменистым, но в нём пульсировала жизнь. Он вытянулся вдоль течения Базаихи, словно говоря: «Я здесь. Я рядом».

Так появился Торгашинский хребет — друг, который никогда не уйдёт, не забудет и не оставит.

— Вот тебе спутник, — сказал Байкал. — Он будет рядом всегда. Ты сможешь делиться мыслями, а он — оберегать тебя.

Базаиха оживилась. Воды её снова зазвенели, вернулись птицы, расцвели цветы на берегах. Тайга вновь пробудилась.

С тех пор Базаиха больше не грустила. Енисей наведывался каждую весну, принося новости. Ангара тоже заходила в гости. А Торгашинский хребет стал её самым верным собеседником — слушал, не перебивал и оберегал от ветров и одиночества.

Глава 4

Бронзовая чаша

Однажды вечером, когда солнце скрылось за тёмными верхушками елей, а над поляной уже дрожали первые звёзды, казаки собрались у костра. Огонь потрескивал, освещая лица: кто-то рассказывал истории о дальних походах, кто-то вспоминал встречи с дикими зверями, а кто-то делился смешными случаями из детства.

Вдруг к огню подошёл мальчишка. Ему было лет двенадцать. Он всегда мечтал стать настоящим казаком, и в глазах его горел тот самый огонь, что зовёт в путь.

Он присел ближе к костру, немного помолчал, а потом сказал:

— Мне бабушка рассказывала одну историю… Не знаю, поверите ли вы…

— Ну, давай, поведай! — подбодрил его кто-то.

— На вершине высокой горы, — начал мальчик, — стоит бронзовая чаша. Она так прекрасна, что на неё невозможно не смотреть. Её хозяином был могущественный и очень жадный старик. Чтобы никто не завидовал его богатству, он наложил проклятие: тот, кто взглянет на чашу, исчезнет бесследно. Говорят, сам старик не удержался — посмотрел на неё в последний раз… и пропал.

У костра стало тише. Только огонь трещал, а где-то в лесу ухнула сова.

— Да ну, сказки это! — усмехнулся казак. — Какая ещё чаша? Никто её не видел! — И правда, — подхватили другие, — детские выдумки!

Мальчик покраснел, но промолчал. Глаза его вспыхнули упрямством.

Ночью, когда все заснули, он собрал котомку: положил кусок хлеба, нож, покрывало, за пояс заткнул кремень. И ушёл — в темноту, к той самой горе. Он не хотел никому ничего доказывать. Он хотел убедиться сам. Хотел перестать быть ребёнком.

Дорога была тяжёлой. Камни катились из-под ног, где-то вдали выли звери, холодный ветер хватал за рукава. Казалось, сама гора пытается прогнать путника: ветви хлестали по лицу, земля дрожала, а сверху доносился гулкий рёв, похожий на раскат грома.

Но мальчик шёл. Страх бил в сердце, но в груди горел огонь.

Наконец он поднялся на вершину. Перед ним открылась круглая поляна, будто вырезанная из камня. В её центре стояла она — бронзовая чаша. Огромная, сияющая. На её стенках играли отблески рассветного неба, и казалось, что внутри не пустота, а целый мир.

Мальчик подошёл ближе. Шаг. Ещё один. Его тянуло, будто невидимая сила звала взглянуть внутрь.

И он посмотрел.

Свет вырвался из чаши, ослепив глаза. Перед ним замелькали образы: древние боги, огненные леса, падающие звёзды. Миры сменяли друг друга, и мальчик не мог отвести взгляда. В тот же миг он упал.

Очнулся только вечером. Над ним склонились его друзья — те самые, что смеялись у костра. Они тащили его на носилках, встревоженные и испуганные. Рядом бежали звери, будто понимали, что случилось страшное.

— Он не открывает глаза! — воскликнул один из казаков. — Что теперь делать?

И тут кто-то вспомнил: — Есть ещё одна река — Мана. Там живут древние духи, хранители нашего края. Только они могут помочь.

Енисей, услышав это, шумно вздохнул и кивнул своим течением: — Идите туда. Она мудрее всех нас.

Путь к Мане был трудным. Река петляла, пряталась, уводила путников в туман. Казаки не сдавались. Несколько дней они брели по каменистым тропам, пока не достигли истока.

Там их встретила старая женщина с глазами чистыми, как сама вода. — Вы пришли не просто так, — сказала она. — Он посмотрел на чашу, правда?

— Да, — кивнули казаки. — Хотел проверить легенду… и теперь едва дышит.

— Любопытство — великая сила, но и великая опасность, — произнесла женщина. — Но сердце у него чистое. Мы поможем.

Его опустили в воды Маны. Круги разошлись по глади. Вода зазвенела, будто запела древние слова. Над мальчиком вспыхнул мягкий свет.

— Он проснётся, — сказала женщина. — Но запомнит навсегда: есть тайны, которые нельзя трогать. Их нужно хранить.

Когда мальчик очнулся, глаза его были полны и страха, и мудрости. — Я понял, — сказал он. — Легенды — не сказки. Это предупреждения.

С тех пор никто не смеялся над историями у костра. А гора с бронзовой чашей по сей день стоит вдали — тихая, величественная и пугающая. Каждый, кто смотрит на неё, ощущает: лучше держаться подальше.

Глава 5

Висячий камень (часть 1)

Прошло несколько месяцев с тех пор, как казаки обосновались на поляне у реки. Жилось спокойно: рядом была чистая вода, в лесу — ягоды и дичь, звери — не враги, а соседи. Но сердце всё равно тянуло дальше.

Однажды, когда отряд собрался у вечернего костра, атаман сказал: — Мы пришли сюда, чтобы открывать новые земли. А сами сидим на месте. Надо идти. Может, встретим другие поселения, обменяемся знаниями.

— Поддерживаю! — отозвался молодой казак. — Уж больно тихо стало. Хочется движения!

Собрали вещи, взяли еду, оружие, фляги с водой и отправились в путь.

Шли долго. Тайга становилась всё гуще, тропы — запутаннее. То ветви тянутся к лицу, то корни цепляют за ноги. Воздух был влажный и тяжёлый, словно сам лес испытывал путников.

И вот однажды, выйдя на открытую скалу, казаки остановились как вкопанные.

Перед ними висел огромный камень.

Валун, нависающий прямо над тропой, держался на краю скалы всего в нескольких местах. Казалось, ещё чуть-чуть — и он сорвётся в пропасть.

— Тише, не дышите, — прошептал один из казаков, пятясь назад. — Он же рухнет…

— Как он вообще держится? — пробормотал другой.

Вдруг камень дрогнул. Едва заметно, но точно — качнулся. Люди попятились, сдерживая дыхание.

— Уходим! — рявкнул атаман. — Быстро, пока не поздно!

Казаки бросились кто в кусты, кто за деревья, кто обратно на тропу. Только один молодой казак замешкался: смотрел на валун широко раскрытыми глазами, будто заворожённый. Его тянуло туда, как магнитом.

Ничего не произошло. Через несколько минут отряд осторожно вернулся. Камень по-прежнему висел, словно и не двигался.

— Такое чудо не бывает просто так, — сказал один из казаков. — Тут что-то скрыто.

— А вдруг это знак? Предупреждение? — отозвался другой.

На следующий день они двинулись дальше. Лес расступился, и перед ними открылась долина — живая, полная людей.

Здесь жили разные народы: одни — крепкие, широкоплечие — вспахивали землю, строили дома. Их звали Здоровяками. Другие — ловкие и быстрые, собирали травы, ягоды, ухаживали за рощами. Их прозвали Лесниками. А ещё были те, кто часами сидел в лодках и ловил рыбу на берегу озера, сиявшего всеми цветами радуги. Их называли Рыбаками.

Это было Радужное озеро. Вода в нём переливалась: утром — голубая, днём — зелёная, к закату — пурпурная.