Бесплатный фрагмент - Секретные фантастические истории

Борьба с паразитами и рекламой

Основное удовольствие от нескончаемой зимы в деревне — это просмотр новостей на нескольких телевизионных программах. Я не знаю, чем занимались сельские жители раньше, — когда у них не было телевизора и интернета. Предполагаю, что они спали на печке и убирали снег, который падал на них целых полгода. А еще, — они топили печки с утра до вечера, воспитывали своих детей, внуков и домашних питомцев — котов и собак. Я всю зиму пытался заставить себя завалиться на русскую, огромную печь, но мне всегда было некогда этим заняться — мешал снег, который приходилось убирать по нескольку раз за день.

Так что у меня этого удовольствия пока не было: — благодаря газу домашнюю печку топить не надо было, а собаки и кота у меня не было. Зато у меня был телевизор и интернет. Интернет часто внезапно кончался, — у меня было всего три гигабайта на месяц: — не очень то и разгуляешься с таким маленьким трафиком. Поэтому я довольствовался телевизором, который смотрел в основном вечером — днем мне почему-то на него не хватало времени.

Еще давно, — лет двадцать, а может и больше, я собирал, где было можно, видеокассеты с фильмами и скачивал из интернета фильмы, которые мне нравились. Теперь я не смотрю по телевизору фильмы — они часто прерываются рекламой: — никакого удовольствия от такого просмотра я не испытываю. Поэтому по вечерам я смотрю видеокассеты и диски с фильмами, в которых совсем нет рекламы, и хвалю себя за то, что сохранил свою огромную коллекцию фильмов. Часть их я, естественно, выкинул, — всякие русские фильмы, зарубежные мелодрамы и мыльные оперы — год назад, когда понял, что они лишь занимают драгоценное пространство на книжных полках.

У меня после этой чистки осталось несколько сотен любимых видеокассет и ящик компьютерных дисков, на которых было записано около тысячи фильмов. Поэтому по вечерам я их пересматриваю — те, которые давно смотрел, но уже забыл, и смотрю фильмы, которые я еще не посмотрел. Их оказалось довольно много — полтысячи. И все они зарубежные. Не знаю, почему я совсем не смотрю российские фильмы, а если и смотрю, то только те, которые снимались советскими киностудиями — кинокомедии, мультфильмы и некоторые художественные фильмы, снятые в годы застоя.

Но сейчас у меня на просмотр фильмов почти не остается времени: — новости в телевизоре передают такие, что никаких фильмов не надо: — на нашей планете то тут, то там вспыхивают конфликты, войны, прилет галактических гостей и тому подобные события.

Сначала я смотрел абсолютно все новости, которые без ущерба моему организму могу посмотреть в телевизоре. На это удовольствие я отводил час днем, — после обеда и часа два вечером — после ужина. Но вскоре я заметил, что журналисты и телеведущие ведут новости по-разному. Одни предпочитают спокойно рассказывать о событиях, и они были настоящие профессионалы в своем нелегком деле. А другие машут своими руками, перебивают экспертов, которых приглашают в свои студии и таким напряженным тоном повествуют о событиях в мире, что я каждую минуту вздрагиваю от страха.

Поэтому я начал смотреть только два-три телевизионных канала с новостями. Посмотрел на них новости с месяц и разочаровался в одном. Ведущий без конца перебивал своих гостей в студии и создавал у себя такой бардак, что я не мог понять, о чем идет речь — ведущий и еще два-три человека, перебивая друг друга, спорили в эфире, ругались между собой и старались друг друга переговорить.

Больше всего удавалось переспорить всех экспертов, которые стояли в студии, сам хозяин эфира — телеведущий: — у него, как я понял, был самый чувствительный микрофон, и поэтому он им беззастенчиво пользовался — кричал в него чаще и громче всех, и поэтому выигрывал у всех присутствующих в этом базаре. Кроме того, он через слово, в каждом предложении, употреблял так называемые слова-паразиты — обрывал ими своих оппонентов — типа: «ну», «понял», «все понятно», «ну, правильно», «несомненно», безусловно» и так далее. Словом, это был бардак и базар — в прямом эфире.

Сначала мне это не нравилось. Потом стало резать уши. Затем я стал выключать звук. А потом попробовал переключать телевизор на другой канал, где передавали такие же новости.

На этом телевизионном канале выступал не менее агрессивный ведущий: — он так принимал к сердцу новости, что сначала махал перед собой, а потом колотил по столу своими руками так, что все мое внимания я обращал на его недостойное поведение. Он, правда, не перебивал своих экспертов, но если к нему переходил очередь рассказать что-то интересное, — с его точки зрения, то расставаться с микрофоном он не торопился: — разводил свои руки в стороны, а потом качался из стороны в сторону. Слушать его было неинтересно — как только он цеплялся за какую-то тему, оттащить его от нее уже невозможно. Это был такой ведущий, что я его тоже не стал уважать, — выключал телевизор и плевался в его сторону.

Единственная пара ведущих, из уст которых я слушал вечером новости, была на других каналах. Но новости, про которые он мне рассказывали, часто перебивались рекламными роликами, которые съедали большую часть их программы. Так что посидеть и отдохнуть перед телевизором мне не удавалось. Можно было, конечно, обратиться к радио, но там тоже были проблемы. В основном, новости были очень короткие по времени — минуту-две, а потом звучала музыка, и я долго вертел ручку настройку, в поисках обстоятельного рассказа о событиях в нашей стране и за рубежом.

Везде была музыка и рассказы о каких-то ненужных никому событиях. Наконец, я находил новости, но про них рассказывал хриплый диктор, у которого в языке совсем не было костей: — он молотил своим языком все эфирное время, и обсасывал темы, про которые я уже знал, и, послушав его немного, я выключал радио — решил узнать про события в мире из интернета.

В интернете на каждом шагу была реклама в виде всплывающих окон, и мой трафик заканчивался очень быстро. К тому же там, кроме всего прочего, рассказывалось о том, кто умер, кто развелся или женился. Большое место в интернете уделялось убийствам и прочим противоправным действиям. Когда я читал в этом новостном сайте события, которые произошли в нашей стране, я чувствовал, что мне не стоило даже выходить на улицу — меня могут в любой момент убить, женить, заставить развестись, или я вот-вот попаду к мошенникам, которые отберут у меня последние рубли.

Я взял себе небольшой перерыв — не стал смотреть, слушать и читать новости. Сидел в своем деревенском доме и не знал, что твориться за пределами своего дома и огорода — смотрел целыми днями в окно, — глядел, как на улице валил белый пушистый снег, накрывая мою деревню и огород белым одеялом. Что там делается в окружающем мире, мне было неведомо: — может, вся наша страна погибла под ракетными ударами пришельцев или случилось наводнение или землетрясение, которые погубило все без исключения города, села и поселки. Одна только моя деревня осталась в живых, и я, естественно…

Пришлось включить на минуту-другую телевизор и понять, что мир остался таким, как я его покинул два дня назад и мне ничего не надо бояться. Я, естественно, тут же попал на новости, про которые рассказывал ведущий с беспокойными руками, а потом, когда его сразу же покинул, — перешел на другой канал, то увидел ведущего, речь которого состояла из одних слов-паразитов. С негодованием я выключил телевизор и спустился на первый этаж: — там, в тишине, я обдумал одну, неожиданно ко мне пришедшей мысль, — даже несколько замечательных идей.

Первая, довольно агрессивная мысль у меня была запретить этих ведущих, — которые махали руками и прерывали экспертов, а также пользовались словами паразитами, — арестовать их, оштрафовать и посадить в колонию строгого режима. Пусть там рассказывают свои новости, — пока их не прибьют заключенные.

Потом, поразмышляв немного, мне пришла в голову идея использовать роботов для озвучивания последних новостей, — снабдив их искусственным интеллектом. Это была отличная мысль. Они бы не пользовались словами паразитами и вряд ли размахивали своими руками. В их память надо было загрузить все словари русского, а также других словарей народов мира — чтобы их речь была грамотной. Для того, чтобы они не выглядели, как роботы, я бы предложил сделать их так, чтобы они как две капли походили на людей и обладали отличной дикцией. К тому же, ими можно было командовать, и, если бы они начинали упрямиться, то их можно было в любую секунду выключить.

Это была такая превосходная со всех сторон и отличная идея, что я тут же начал составлять заявку на изобретение роботов-ведущих на телевидение и радио. Составил шапку и положил лист бумаги на видное место, чтобы потом закончить уже готовый в моей голове патент, а пока он там шлифуется, отправился покурить на свежий воздух.

Был конец марта, — морозов уже не было — по крайней мере, в этот день. Но с неба падали крупные снежинки, и через пару минут образовался снегопад, который накрыл все дорожки, которые я успел расчистить. Я смотрел на это стихийное бедствие, и у меня от сожаления выпадала из пальцев сигарета. Мне было больно и обидно — пропал мой утренний труд, на который я затратил почти целый час. Я в досаде выкинул сигарету и пошел смотреть прогноз погоды. Он меня просто убил:- снег должен был идти почти сутки, а в конце его мою деревню покроет снегом до самых крыш. Ничего себе!!! Снег с ветром заметёт все телевизионные антенны, и я не буду знать, что твориться не только в мире, но и в своей деревне. В связи с этим я стал ворочать своими мозгами и родил одну, очень правильную и современную идею.

Надо было, как и раньше, печатать все новости и прогноз погоды в газетах, которые должны разносить почтальоны по утрам и вечерам. В такую снежную погоду им надо было выдать широкие лыжи, чтобы они без всякого труда доходили бы до любых почтовых ящиков. Можно им также наказать, чтобы они также разносили пенсии и сигареты, — для тех жителей, которые еще не бросили курить — допустим, как я… Подумав немного, я снял с почтальонов эту обязанность и ввел должность коробейников — только им надо было разносить продукты, сигареты и лекарственные препараты. К тому же коробейники существовали и раньше — только сейчас о них забыли. Пора о них вспомнить!

Я похвалил себя за отличную мысль, а так как стал уже мёрзнуть под снегопадом, зашел в дом, ругаясь на очень капризную весеннюю погоду. Чтобы согреться, я поставил на плиту чайник и продолжил свой мозговой штурм. Сейчас мысли мои сосредоточились на интернете. За него приходилось платить. А за то, что мой трафик съедала реклама, и на новости не хватало байт, я решил изъять все новости из интернета — пусть он теперь зарабатывает на рекламе, которая так всем надоела, что все готовы отказаться от интернета. Он много стал представлять о себе и его роли в современном мире.

Но я тут подумал, что есть электронная почта, которой я иногда пользуюсь, а, кроме того, интернетом пользуются магазины, банки и прочие государственные учреждения, армия и прочие структуры государственной власти. Пусть они пользуются интернетом — только без прогноза погоды и новостей. А за то, что они попробуют передать новости с прогнозом погоды, то на них в этом случае будет наложен огромный штраф, большая часть которого будет перечислена на мой банковский счет

Так-так… Это, конечно, я здорово придумал, но этого было недостаточно. Надо придумать еще — допустим, такой электронный аппарат, который будет за этим следить в оба и карать отступников. Поймав эту прекрасную мысль, которая вот-вот от меня ускользнет, я записал ее на клочке бумаги и алгоритм ее выполнения.

У меня на чердаке было полное собрание электронных устройств, которых мне было жалко выкинуть, и которое мне можно было потратить на пользу всему человечеству: — старые телевизоры, проигрыватели пластинок, радиоприемники, несколько системных блоков компьютеров, холодильник, DVD плеера и видеомагнитофоны. Пусть за использование этих ненужных мне ресурсов человечество мне потом поставит памятник, и, возможно, даже не один: — я буду доволен. А сейчас я полез на чердак и стал выкидывать в огород всякие электронные блоки, которые могли мне пригодиться…

Сначала я не мог сообразить, что мне из них следует собрать: — никаких мыслей у меня, как использовать эту гору электронных блоков не было. А цель у меня была, — и даже не одна.

Поэтому я распустил свои руки и предоставил им действовать. Перед этой ответственной операцией я выпил пару бутылочек корвалола, и мой разум погрузился в глубокий сон.

Пришел в себя я только через несколько дней. Даже не посмотрев на результаты своего труда, я помчался на кухню — завтракать и тут же обедать. Мой пустой желудок требовал от меня какой-нибудь пищи, и я постарался на славу: — опорожнил весь холодильник, а потом еще нанес визит в свою овощную яму, где меня ждали многочисленные банки с вареньем, компоты, соленые огурцы и картошка с морковью.

Я не стал ничего варить — время на это у меня не было. Поэтому я не стал устанавливать очередь для продуктов, а ел все подряд все, что мне попадалось на глаза: — варенье, хлеб, соленые огурцы, фарш, яйца, сырые картошку с морковью, которые я запивал компотом и вином, которое я обнаружил в холодильнике. Выпил даже растительное масло и сожрал мороженые ягоды и кабачки из морозильника.

Весь обеденный стол был сначала завален продуктами, но с каждой минутой эта гора уходила в мой бездонный желудок. Я это проделал за несколько десятков минут — и остановился, когда желудок сказал мне, что хватит. Оставив несъедобные продукты и огрызки морковки на столе, я пришел, наконец, в себя и вспомнил, что, несмотря, на то, что мой разум спал, мои руки действовали над изготовлением какого-то невиданного аппарата. Сейчас мне было оценить результаты их работы — ведь я до сих пор помнил, какая задача у меня была.

Это, как я помнил, было создание комплекса, который читал бы всем жителям страны новости с прогнозом погоды и робота, который был бы ведущим в ряде программ на центральном телевидении. Сейчас мне было интересно узнать, что у меня получилось. Но сначала мне надо было покурить и сходить в туалет: — мой желудок не мог вынести массу продуктов, которые я в него запихал. И когда эти занятия были закончены, я отправился в мастерскую.

В мастерской стоял какой-то шкаф, битком набитый радиодеталями и робот, который напоминал мне мою вторую жену. На столе, среди проводов и инструментов лежало несколько листов бумаги, на которых моим почерком были написаны инструкции по использовании этих невероятных по сложности механизмов.

Я начал со шкафа. На его боку висел провод с вилкой. Я заглянул в первый листочек и сразу понял, что мне надо включить этот шкаф в сеть. Как только я это сделал, то на центральной панели зажегся телевизионный экран. Под ним висел микрофон и находился джойстик. Изображение на экране мелькало, и я сразу понял — почему. Мне надо было подключить этот шкаф к антенне.

Как только я это сделал, то на экране появилась заставка, которая гласила, что впереди был выпуск новостей. Пока они не начались, я посмотрел на листок бумаги и выяснил, что я, — собственной персоной, смогу вмешиваться в разговор между ведущим и остальными участниками этой информационной программы. Ну-с, посмотрим, как это будет выглядеть на практике…

Пока я сосредоточил на новостях. Но одним глазом заметил на пульте этого шкафа большую красную кнопку, на которой было написано «Выход робота». Я автоматически ее нажал, а когда не заметил никакой реакции, то тут же забыл о ее существовании и сосредоточил все свое внимание на выпуске новостей.

Выпуск новостей вел один уважаемый ведущий. К нему у меня никогда не возникало претензий и я, выслушав последние новости, даже не прервал его — дождался, когда он прочитает прогноз погоды. Затем он объявил, что после рекламы начнётся информационная программа, в которой участвуют эксперты и ведущий. Мне было лень ждать, пока кончиться реклама и я, посмотрев на свой листок, отменил ее раз и навсегда.

Ведущий этого информационного шоу не ожидал этого и выглядел ошарашенным перед своим столом. Но экспертам и приглашенным лицам было на отсутствие рекламы наплевать, и они стали говорить — на всякие интересные мне темы. Ведущий на каждом шагу останавливал экспертов своими словами паразитами, но это продолжалось всего минуту, так как моему информационному блоку это не понравилось. Он решил с этими словами-паразитами бороться: — на свой лад.

За этим было занятно посмотреть: — как только он произносил слово-паразит, то получал, наверное, удар током: — так как он постоянно дергался, а однажды упал. Видимо, он сам был смущен своим поведением, так как вообще заткнулся минуты на две и приглашенные им эксперты получили способность говорить без передышки. За эти минуты я узнал многое интересного, а так как передача все это время проходила без участия ведущего, то в студии воцарился армейский порядок: — как только один из экспертов заканчивал, то слово брал другой — в порядке очереди.

Ведущий, однако, не собирался сдаваться, и после своего падения решил взять власть в свои руки. Но только он произнёс запрещенное слово, то сразу же получил нокдаун. Вышел из него через минуту и, наверное, когда лежал, подумал очень хорошо и понял, почему так часто бьет током. А так как он раньше изъяснялся преимущественно словами-паразитами, то на продолжение всей передачи не стал рисковать и молчал.

Тем не менее, он не стал забывать о рекламе и когда у него вдруг загорелись глаза и он посмотрел на часы, то мне стало интересно, — будет ли рекламная пауза, или нет. Я то помнил, что нажатием кнопки отключил ее раз и навсегда. Теперь мне стало интересно — пробьется ли реклама на программу, или нет. Нет, — не пробилась, и ведущий, смущенно улыбаясь, сказал, что рекламной паузы не будет и продолжил дискуссию.

В студии царил армейский порядок — все выступали в очереди и даже ведущий умолк. Время этого шоу близилось к концу — впереди были новости и прогноз погоды. Я окинул пульт и задумался — затем я поставил здесь джойстик? — зачем он мне понадобился? Но додумать эту мысль я не успел, так как, подняв голову, заметил отсутствие в мастерской робота. Раньше, когда я зашел, он был здесь — скромно стоял в уголочке. А сейчас его почему то не было. Я не успел удивиться его отсутствие, так как, когда снова посмотрел на экран, то широко открыл глаза и закрыл рот.

Робот красовался на экране моего телевизора. Он не был похож на робота, так как был одет в мою спецовку и кирзовые сапоги, а на голове у него была моя вязаная шапочка. Не слишком обращая внимание на свой неуместный для студии наряд, он сначала извинился, а потом начал рассказывать всем телезрителям, что в нашей стране и за рубежом произошло.

У него была отличная дикция и тембр голоса, так что я забыл о его наряде и стал впитывать любое его слово. Он уже выступал минут пять, когда вдруг ему стали мешать охранники. Эти мордовороты попытались его силой стащить из-за стола, но их было всего двое и они не смогли этого сделать. Тогда они позвали на помощь, и она не замедлила ждать.

Когда эти двое напали на него, то он ухитрялся отбиваться от них, а между тем рассказывал своим спокойным голосом о новостях в нашей стране. Операторы продолжали снимать этот специальный выпуск новостей, но когда количество охранников превысило десяток, то они развернули камеры и стали снимать грандиозную драку — между роботом в кирзовых сапогах в вязаной шапочке с охраной.

Робот показал им, где раки зимуют и где живет кузькина мать — он дрался со всеми одновременно, посылая охранников то в нокдаун, то в нокаут. Но при этом он продолжал рассказывать телезрителям последние новости. Бойня закончилась через минуту-две: — когда охранников вынесли один за другим из студии. Но новости у робота не закончились, и он, извинившись за свое поведение, стал знакомить телезрителей с последними новостями. Докончил свое выступление тем, что объявил всем телезрителям, что он является роботом, и если они остались довольны, то он будет вести новостные передачи каждый день и опуская выпуски рекламной паузы.

Короче, в студии остался лишь один робот, — никто ему больше не мешал, и он попрощался с телезрителями — на несколько секунд, так как через пару секунд он снова появился на экране и стал радовать зрителей прогнозом погоды. Я думаю, что все телезрители остались довольны погодой и его выступлением, и я, — тоже. Под влиянием последних новостей и драки между роботом с охраной в прямом эфире, я вышел из мастерской и, усевшись на завалинку, закурил и раздумывал, — как это мой робот смылся из мастерской и добрался до телевизионной студии?

В конце концов, я вспомнил, что нажал на пульте ярко красную кнопку, на которой было написано «выход робота». Неужели она сработала, и он сам добрался до студии? Это было невероятным…

Я поднялся, посмотрел на свои умелые, но беспокойные руки и зашагал обратно: — мне надо было посмотреть свои записи. Про робота было написано на последнем листе бумаги. Просматривая свои записи, которые я делал в полубезумном состоянии, я обнаружил, что со своим творением я могу связаться с помощью клавиатуры, которая спряталась под джойстиком. Я немедленно ее оттуда достал и начал печатать. Мне не нравилось его одеяние, и я приказал ему переодеться в стильный черный костюм, или, если он захочет сообщить новости женским голосом, то пусть сначала найдет себе красивое женское платье и парик.

После этого я выяснил, когда будет следующий выпуск новостей — по-моему, через час, и пошел что-нибудь съесть и попить. Выключив на время свой электронный шкаф, я уже собрался выйти из мастерской, но заметил под столом еще клочок бумаги, — на нем было одно слово — Интернет. Неужели я залез в интернет и там установил свои порядки? Невероятно… Как и когда мне это удалось?

Перед тем, как подкрепиться, мне пришлось, как следует прибраться на кухне. Затем я выяснил, все я съел или оставил себе что-нибудь на ужин. К моей радости, кое-что у меня осталось: — часть варенья, мясо, хлеб и крупа. С этим запасом продовольствия мне можно было прожить до следующего похода в магазин. Так что я особенно не опечалился: — сварил себе суп и кашу с мясом.

Настало время совместного ужина и обеда. Я уселся за обеденный стол и принялся за работу. Мой желудок был очень рад и усвоил все, что я ему предложил. Собрав в себе всю волю, я перемыл посуду и обессиленный, развалился на стуле. Посмотрев на радио, которое набрало полный рот воды, я с трудом добрался до него и включил.

Обычно радио передавало легкую музыку с редкими перерывами на новости. Но сейчас волна переместилась на религиозную волну. Пришлось мне вытерпеть несколько нравоучительных тирад какого-то священника и обещание, что скоро наступит два ужасных события. Одно казалось погоды, и у меня сразу же поднялось давление — мне пообещали скорое таяние снега, а потом, сразу после него, глобальное потепление. У меня давление сразу упало, и я вынужден был съесть пару таблеток.

Так что ничего хорошего я по радио не услышал: — наоборот. Скорое таяние снега означало одно — меня, вместе с моей деревней затопит, а если начнётся глобальное потепление, то вместо огорода у меня образуется пустыня, в которой будут глубокие трещины и копать, а тем более выращивать будущий урожай мне будет очень трудно. Но я пережил эти ужасные новости про погоду и сказал себе — все мои запасы все равно останутся в полном здравии — они находились на глубине трех метров и ничего с ними не случиться. А от наводнения я уберегусь с помощью лодки, которая стояла на всякий случай во дворе. Может, я наоборот наловлю несметное количество стерлядей и остальной рыбы, и буду года два питаться черной икрой и красной рыбой. Так что умирать я не собирался, — наоборот.

Выкинув из своей головы погоду и страшные последствия после такого прогноза, я приободрился и решил посмотреть последние новости по телевизору. Я его включил и сразу попал на новости. Ведущая — обычная молодая девушка в бальном платьице рассказала мне, что весна, хоть и будет раннею, но вскоре пройдет и наступит обычное уральское лето. Она ходила вдоль карты, на которой были нарисованы антициклоны и вихри и я начал успокаиваться. Потом она выронила свою указку, которой показывала о направлении этих вихрей, а когда нагнулась, то я увидел на ней свои кирзовые сапоги. В общем, это был мой робот, — который переоделся девушкой, но забыл сменить обувь.

Я сразу вспомнил своего робота, которого заслал на студию телевидения и он надел в ней большого шума, — когда вел информационную программу. Никакая сила его не могла выгнать с телевидения — ему так понравилось, что он остался. Невероятно! Я подумал, что ему стоило немалых усилий сохранить за собой право выступать на новостях и теперь — на прогнозе погоды. Осталось узнать — как он справился с неугомонной рекламой. Я прикипел к экрану телевизора и стал ждать, когда он закончит прогноз погоды. По идее, после прогноза погоды шли рекламные ролики. Но сейчас их не было.

Вместо рекламы начались советские мультики, а когда я посмотрел несколько выпусков «Ну, погоди», то немедленно началась киноэпопея про Штирлица. Так что реклама приказала долго жить, и я успокоенный, побрел в свою спальню, где отдыхал мой смартфон.

Мне надо было посмотреть свою почту, и как расходятся мои книги. В начале этого года я так устал от рекламы в своем почтовом ящике, что если бы мои проклятия донеслись до рекламщиков, они бы умерли на месте, или сменили бы свою профессию, — на более безопасную.

Первая мысль посетила меня, когда я открыл заставку. На ней раньше красовалась Алиса, от которой я всегда мечтал избавиться. Теперь этого рисунка — треугольника с выгнутыми гранями синего цвета не было на своем привычном месте — он куда-то пропал. Хорошо! А то эта Алиса всегда приставала ко мне с ненужными мне советами и думала, что я ими воспользуюсь. Дудки! Я делал всегда противоположное, — назло ей…

Я вспомнил про какую-то помощницу «Еву», которую один оператор поместил в мой старый смартфон. Интернетом у этого оператора я не пользовался, но эту Еву тоже прогнал — для компании с Алисой. Пусть эти двое дуры морочат себе головы и развлекаются вдвоем.

В моем почтовом ящике все было тихо и спокойно — никаких рекламных предложений и всплывающих окон. Я прочитал все подряд — все письма, которые ко мне пришли и задумался — неужели мой электронный шкаф сделал невозможное — удалил всю рекламу со всего интернета? На всякий случай я сходил на два сайта и обнаружил, что на них не было даже признаков рекламы. Я ее старался найти, где только можно, но потом понял, что это напрасная трата времени.

В конце концов, я прямо набрал в поисковой строке слово «Рекламный ролик» и интернет мне стал показывать рекламу. Мой электронный шкаф любил порядок. Он не стал гнать рекламу вон, а сделал лучше — согнал все рекламные ролики в одно место — где посчитал нужным. Теперь рекламу можно увидеть, — если очень захотеть, — только в одном месте: — секретном сайте, где их было так много, как овец в загоне. А в интернете был идеальный порядок — никакой рекламы. Очень, кстати, удобно.

Я полюбовался на интернет и решил выйти — вернуться к своему электронному блоку и за одним узнать, как поживает на центральном телевидении мой робот, и когда он отдаст мне кирзовые сапоги и спецовку с вязаной шапочкой. Я уже пошел — начал отмеривать своими длинными ногами метр за метром, но споткнулся и отправился в полет.

Когда я пришел в себя, то обнаружил свое тело, лежащее на полу в подвальном помещении, где моим дедом была выстроена огромная русская печь с лежанкой. На ней я с дедом лежал в раннем детстве, и до сих пор помню, как на ней мне было уютно и тепло. Не вспоминаю, какой леший меня туда загнал: наверное, я сильно замерз, когда убирал сугробы снега и решил поскорей согреться. Я хорошо согрелся и даже поспал, но когда во сне пошел, то свалился на овчинный полушубок, в котором я вел борьбу с сугробами.

Дома было тихо и тепло. Я на всякий случай посмотрел, что делается в мастерской и остался доволен. Там было все в порядке — все инструменты лежали в ящиках, стол был абсолютно пут, а овощная яма была закрыта крышкой.

За окном было темно, и я решил, что настало время для просмотра новостей, а потом ужин. Новости вел не тот ведущий, на которого я ругался за то, что он употреблял без конца и без края слова-паразиты, а какой-то новый ведущий. Он не употребил ни одно слово из запрещенных, а в конце сказал, что на телевидении наступала новая эра — новости, прогноз погоды и некоторые другие передачи будут вести роботы. Но вы, дорогие телезрители, вряд ли отличите человек от робота. А сейчас, вместо рекламы сможете посмотреть советскую классику — роман-эпопею про советских разведчиков: «Семнадцать мгновений весны»

Горькая ягода калина

Калина была очень красивая — темно красные кисточки ягод выглядывали из-под белого снега, и я иногда смотрел на нее, когда отдыхал за своим рабочим столом. Это была такая картина за окном, что смотреть на нее было для меня счастьем. Это было мое лекарство, которое я съем, когда на меня накинется ОРЗ или поднимется, ни с того ни с сего, давление. К тому же я знал, что она провисит всю зиму: — ее не ели голодные снегири, и тем более, воробьи с синицами.

Часть ягод я подарил моему соседу, — деду, который оказался любителем этой горькой, но полезной ягоды. Он осенью каждое утро смотрел на кусты с ярко красными ягодами и только радовался за меня, — какое богатство у меня выросло. А потом стал намекать, что он любит калину, и было бы прекрасно, если я подарю ему несколько гроздьев этого лакомства.

В конце концов, я про него вспомнил, когда наводил в своем палисаднике порядок. Смородину я немного обрезал, чтобы мне можно было проходить, а потом принялся за калину, которую я посадил много лет назад, и с той поры к ней не прикасался. Она прижилась и стала расти так, словно палисадник был только ее. Но я так не считал, и решил из огромных раскидистых кустов сделать радующие мой взгляд красивые, симметричные и высокие стройные кустики. Я обрезал все шесть кустов калины со всех сторон и выкинул огромные ветви на улицу. На них было масса ягод, и я еще тогда подумал, что выкидывать столь полезные и красивые ягоды никуда не годиться.

Я немного походил, отдохнул от этой вечной огородной работы и взялся за дело — собрал все ягоды с веток, которые бесформенной грудой лежали перед домом на улице. Потом оценил урожай и понес его во двор. Ягод оказалось неожиданно много — почти три больших ведра. Поскольку была только осень, а до заморозков было еще далеко, то я встал перед выбором — сварить из калины варенье, или засунуть ее в морозильник: — до той поры, когда у меня появиться желание съесть или кого-либо отравить этими красивыми, но горькими ягодами.

Это была не сладкая черника и даже не смородина: — из нее, как мне было известно, варенье не варят — она была чересчур горькая, и ее даже зимой не клевали голодные птицы — брезговали. Она была готова провисеть всю зиму, а потом благополучно упасть на землю, как в прошлые годы. С вареньем я уже закончил — сварил массу разных ягод и засунул их в банки: — из смородины, яблок и груш. Так что снова приниматься за варенье мне очень не хотелось. Но мой чересчур практичный характер не позволял выкинуть эти красивые ягоды, и я пока просто поставил их во дворе — подумал, что потом придумаю, что с ними можно сделать.

Первый, кто заметил похорошевшие кусты калины и связку ветвей с ягодами на улице, был мой сосед — тот, кто с завистью смотрел все лето на ягоды. Он сразу прибежал ко мне — подумал, что я собираю урожай, и попросил часть ягод продать ему, так как он не представлял себе жизнь без калины. Пришлось его успокоить — я просто привожу кусты калины в нормальное состояние, а рвать ягоды даже не думаю — это я буду делать после первых морозов.

Сосед топтался около меня минут десять — надеялся на чудо, которое ему выдаст немного ярко красных ягод. Потом, когда я отказался от того, что я чудо, стал ныть — выпрашивать немного ягод. Во дворе у меня стояло несколько ведер с ягодами калины, и когда я перевязывал ветки, перед тем их унести их в лес, я думал о довольно странном, на мой взгляд, пристрастии соседа к этим горьким на вкус ягодам. Что он в них нашел, я не знаю. Но, по его словам, он просто не мог жить без калины.

По его словам, он также не мог жить без пива и других алкогольных напитков, и я часто видел его в неадекватном состоянии, — правда, я не знал, что он употреблял…

А я был очень практичный и хозяйственный хозяин — у меня все шло в дело, и даже эти горькие на вкус красные ягоды. Просто я еще раздумывал, куда их пристроить. Но их было полных три ведра, и мой разум никак не мог определиться, что с ними сделать. В конце концов, было только начало сентября — до морозов было далеко. Варенье из них нельзя было сварить — они требовали огромное количество сахара, а мне это не нравилось, так как мне было жалко деньги на сахар. И еще одно обстоятельство терзало мой практичный и хозяйственный разум — мало того, что эти три ведра требовали, чтобы я с ними что-то сделал, — они просто могли прокиснуть, а этого я допустить не мог.

Но отдавать эти ведра с такими красивыми ягодами я не торопился — вдруг мой беспокойный мозг найдет им практическое применение? В конце концов, я мог бы съесть эти три ведра красивых ягод, — несмотря на недовольство своего желудка. Правда, съесть я мог совсем немного: — как только я вспомнил их горький вкус, то мой желудок съёжился. Но я все равно решил попробовать: — не есть их сырыми, а сварить из них компот.

Об упоминании о красивом, ярко красном компоте, мой желудок не стал возражать, и я тотчас принялся за его изготовление, оставив соседа с носом. Но он со слезами на глазах стоял напротив моего дома и мне, наконец, стало его по человечески жалко, и вечером, когда я уже сварил очень красивый на вид компот, наложил в большую чашку литра два ягод, подошел к его дому и поставил ее на чурбак около его калитки. Совесть у меня стала спокойной: — может быть, я спас соседа от калиновой недостаточности…

Между тем компот остыл до такой степени, что его можно безбоязненно попробовать. Это было таким тяжелым испытанием для всего моего организма, что он в оцепенении наблюдал, как я наливаю в кружку ярко красный напиток и готовлюсь к дегустации. Глаза мои радовались этому красивому на вид компоту, а вот желудок не знал, как себя вести.

Я зачерпнул маленькую чайную ложку компота и поднес ее ко рту. Сначала я понюхал компот. Судя по всему, он пах хорошо, и я попробовал его на вкус. Страшная горечь обожгла мой язык, и желудок сморщился от предстоящей пытки. Я тут же остановился и посмотрел на очень красивый напиток. Сначала я подумал, что он горячий и потрогал его пальцем. Он был очень холодный, — так как я сварил его еще днем, и он часа четыре простоял на бетонном полу. Я размышлял целую минуту, пока до меня не дошло — он был совсем без сахара!

Это следовало немедленно исправить, и я начал кидать в кружку ложку за ложкой белый растворимый сахар. Когда дошел до пятой ложки, то подумал, что этого количества, может, достаточно. Взял мешалку и начал его изо всей силы размешивать. В холодном компоте сахар не хотел растворяться, но я был неумолим и добился своего — размешал весь сахар и сразу попробовал этот красивый напиток богов. Я раньше пробовал компоты из разных ягод и остался в живых. Но этот красный компот побил все рекорды по невероятному вкусу: — он был кислым, горьким и несладким: — несмотря, на то, что я закинул в него четыре столовых ложки сахара.

Но если я сварил компот, значит, я его выпью, — несмотря на его отвратительный вкус. Желудок мой замер в ожидании конца, а я заглотил целых сто граммов этого красного напитка. По-моему, неразбавленный медицинский спирт был вкуснее… Но я не успокоился и допил кружку до конца, а потом сразу же взял сигарету и отправился курить — чтобы никотином перебить отвратительный вкус от компота.

На завалинке я понемногу пришел в себя и долго изучал ярко красные ягоды калины, которые лежали в ведрах. Их было, по-моему, литров десять. А на компот я потратил всего три литра. Сейчас в одном ведре осталось два литра, и я пока не знал, что с этим остатком и компотом делать.

Решение этой, на мой вид проблемы пришло ко мне, когда я искурил полпачки сигарет и избавился от калинового вкуса во рту. Остывший компот я вместе с ягодами перелил в банку, закрыл ее крышкой и поставил в холодильник: — на случай, если ко мне нагрянут непрошенные гости, и я дам его им попробовать… А дальше я решил перебрать оставшиеся ягоды и положить в морозильник — пусть там полежат, помёрзнут. Вдруг от мороза они станут вкуснее! И тогда я их с удовольствием съем…

Таким образом, я покончил с урожаем калины, — правда, не со всем. Остальные ягоды по-прежнему висели на стройных кустах, и я на них посматривал с недоверием и осторожностью. Потом решил — пусть они повисят до морозов, и, когда я, наконец, не дай бог простыну, я их все рано съем.

Ветки, с которых я нарвал на компот ягод, лежали на улице, и я, превозмогая лень и усталость, перетащил их в лес, — там был заброшенный карьер, в который садоводы бросали ветки от смородины, яблонь, калины, вишни и других своих насаждений, которые, по их мнению, мешали расти клубнике и укропу с петрушкой. Теперь, когда с этой тяжелой работой было покончено, я пошел на кухню и недовольно покосился на кружку, в которой осталось немного компота. Подумав немного, я вылил его в помойное ведро и тщательно вымыл кружку. Итак, с компотом было покончено — правда, не совсем: — осталась банка в холодильнике…

На следующее утро, только я вышел на улицу, меня отловил сосед — этот любитель калины. Он принес мне плату за два литра калины, которые я ему вчера поставил около калитки — блок американских, очень дорогих сигарет, которые стоили половину моей пенсии. Я даже не ожидал от него такого, но отказываться от сигарет не стал и стал его слушать: — он изливался в благодарностях, — словно я ему дал средство от бессмертия и целый вагон дефицитных лекарств. Он был совершенно трезв, и я, — в награду решил его угостить вчерашним компотом.

Сказав ему, что сейчас ему вынесу компот из калины, я сходил на кухню, достал банку с компотом. Потом вылил его в большую кружку до половины, а затем дополнил ее чистым медицинским спиртом. Поучилось половина наполовину. Отлил тридцать миллиграмм в стакан — на всякий случай. С этим, очень красивым на вид, красным компотом, я вышел к соседу и сказал, что это компот из калины и он очень вкусный.

Сосед замахнул сразу половину кружки, и моментально у него глаза вылезли на лоб, а уши завернулись трубочкой. Когда он пришел в себя, поправил свои уши, а потом немедленно допил отставшее. Я смотрел на него испуганно — боялся, что он упадет и больше не встанет. Но действительность оказалась не такой, какую я ожидал. Вместо того чтобы упасть, он вырос на полметра и помолодел лет на тридцать. Я не упал по одной причине — очень удивился переменам, которые в нем произошли…

Он меня обнял, похлопал руками по плечу и стал мне рассказывать свою невероятную историю. По его словам, он агент галактической разведки и сейчас живет под прикрытием старика, — моего земного соседа и постоянно нуждается в таких ягодах, которые у меня выросли. У меня после таких слов ум спрятался за разум и я, естественно, не поверил ни одному его слову.

Наверное, мое лицо было такое недоверчивое, что он спросил — типа, ты мне не веришь??? И схватив меня под руку, потащил к себе домой. Я не сопротивлялся — чувствовал себя так, словно попал в железные тиски и шел покорно рядом. Сосед, когда шел к своему дому, болтал без умолку, и я много узнал о его настоящей родине — планете на краю соседней звездной системы, о разведшколе, в которой он проходил обучение перед тем, как его забросили на Землю. Говорил он также об оружии, которое он освоил в далекой галактике, о его семье, которая осталась на заброшенной планете, и о том секретном задании, которое получил от своих командиров.

Я понимал, что он несет чушь, — наверное, от калинового компота пополам с водкой, но не смел даже вставить — ни одного слова. Мы прошли метров двести до его калитки, потом прошли по двору и вышли в огород. Он с торжественным видом показал мне какой-то угловатый механизм под большим брезентом, а потом сдернул его.

Перед моим изумленным взглядом открылся небольшой истребитель. Он не напоминал земные самолеты, — наоборот, он был похож странное НЛО, — только не тарелку, а небольшой, — метров десять длиной штурмовик, вооруженный пушками, пулемётами и какими -то непонятными системами вооружения. Я был в шоке…

А когда вышел из ступора, то осторожно поинтересовался — а эта штука летает? Сосед обиделся сначала, а потом открыл кабину, залез в нее и пригласил меня последовать за ним. Я залез, занял соседнее кресло и поинтересовался — этот кораблик может взлететь?

В следующий миг меня вдавило в спинку кресла, и я очнулся в черном космосе, — среди метеоров, комет, звезд и планет. Подо мною плавал маленький голубой шарик, и я понял, что это и есть моя родная планета — Земля. Я завизжал — хочу домой и отключился…

Пришёл в себя я уже на Земле: — сосед меня оттащил к моему дому и посадил на скамеечку. Мы с ним молча посидели на свежем ветерке, а потом я вспомнил, что у меня осталось тридцать миллиграмм этого убийственного компота. Я с трудом встал и нашел его — на кухне. Правда, в стакане было не тридцать миллилитров, а гораздо больше, — и не в стакане, а поллитровой бутылке, которая почему-то оказалось почти полной. Мне одному это количество было не выпить, и я с двумя стаканами и бутылкой вышел к соседу, который по прежнему сидел на скамеечке.

Увидев у меня бутылку ярко красной водки, он обрадовался, и мы выпили с ним сначала по маленькой, потом еще и еще — пока не выпили всю емкость. После этого я сказал ему, что полет был очень хорош, и надо его повторить — после того, как я подготовлю отставшую калину к употреблению. Мы с ним договорились это провернуть на следующее утро, и я, наконец, снова попал на свою кухню.

Возиться с компотом из калины мне показалось очень трудоемким процессом, и я оставил это трудное дело назавтра и пошел отдыхать — после трудного, наполненного всякими невероятными событиями дня. Кровать я не стал разбирать, а просто рухнул около своего любимого дивана и забылся тяжелым сном до самого утра.