электронная
180
печатная A5
396
18+
Савант

Бесплатный фрагмент - Савант

Быть верным, быть милосердным, быть собой


4.8
Объем:
238 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-2029-1
электронная
от 180
печатная A5
от 396

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Пролог

Быть верным, быть милосердным, быть собой

Леонарду было двенадцать лет, когда врачи из лечебницы Миддл-Таун, беспомощно разводя руками, оповестили мать, что ее единственный сын отсталый. Связано это было с метаморфозами мозга, прогрессирующей заторможенностью сознания, отсутствием интереса к окружающим людям и миру, неспособностью заводить друзей. По законам Земли-3 его мгновенно отнесли к неполноценным и записали на учет, разрушая шанс на нормальную жизнь.

Леонард помнил, что мама, его храбрая и такая сильная мама, в момент вынесения вердикта даже не изменилась в лице. Просто сжала тонкие губы плотнее, старательно приподняв их уголки в неискренней и жесткой улыбке. Она показательно гордо приподняла подбородок, и ее каштановые волосы волной рассыпались по худым, острым плечам, открывая четко выделяющиеся ключицы.

— Мой сын не отсталый. Он особенный, — выговорила мама, не желая больше слушать ни одного слова из уст лечащего врача. Леонард помнил, как она крепко схватила его, цепляясь за слабую мальчишескую руку так, будто это было последней ниточкой, соединяющей ее с реальностью. В тот день они пошли из лечебницы пешком, хоть путь предстоял не близкий. По дороге зашли в первое попавшееся дешевое кафе. Мама купила Леонарду большой бокал газировки, а сама активно принялась за свой обжигающе горячий кофе. Мальчик на все последующие годы четко запечатлел в памяти этот момент: красивая женщина тридцати с лишним лет, склонившись над дымящейся чашкой и закрыв глаза, вдыхала манящий кофейный аромат. Много позже запах кофе ассоциировался у Леонарда именно с матерью, хоть в их небольшой квартире никогда и не бывало такого деликатеса. Все деньги уходили на плату за квартиру, дешевые продукты питания и лекарства. Тот свой бокал газировки Леонард пил очень медленно, старательно пробуя на вкус сладость и остроту напитка. Из-за льда на дне бокала ему казалось, что газировка похожа на заточенные ножи, беспощадно режущие полость его рта. Но боли не было, как и воображаемых ран. В желудке появилось странное ощущение наполненности, хоть Леонард и не помнил, когда ел в последний раз. В голове все еще звучали слова лечащего врача, но почему-то в те мгновения мальчик не думал о том, насколько это больно и сложно для него и его матери. Тот момент — за бокалом газировки и витавшим в воздухе аромате кофе — был лишь началом длинного и, несомненно, непростого пути.

После посещения кафе они пошли прямо домой. Там пахло сыростью, и все казалось серым и тусклым, даже в свете ярких ламп. Мать велела Леонарду идти в свою комнату и заняться чем-нибудь интересным. Она знала, что что-то интересное для сына — это, конечно, книги. Самые разные и самые неподходящие для мальчика двенадцати лет. Леонард читал все: от брошюр, найденных на улице о всевозможных товарах, на покупку которых в их семье не было денег — до кулинарных рецептов, которые мать с таким трепетом всегда вырезала из бесплатных газет. Вырезала, хранила, но никогда не пробовала готовить. И, будь на то воля Леонарда, он бы потратил миллионы и миллиарды, только лишь бы его мать смогла купить необходимую кухонную утварь и продукты для своих рецептов. Но денег не было, поэтому рецепты оставались аккуратно хранимыми в старом томике книги какого-то абсолютно неизвестного автора. Ту книгу Леонард, конечно же, тоже прочитал.

Его увлекали буквы и то, как они красиво складывались в слова. То, как слова превращались в предложения, а предложения — в целые абзацы. Леонарду нравилось искать мысль повествования, то, о чем хотел рассказать автор написанного. Казалось, что за каждым предложением стоит какая-то отдельная история, не подвластная обычному читателю. И когда Леонарду все же удавалось найти потаенный смысл, ликованию мальчика не было предела.

Представлялось, что и жизнь можно разложить на абзацы, предложения, слова и буквы. Леонард видел это, но никогда не говорил. Не хватало ему еще дополнительных проблем! В обществе других людей, особенно сверстников, он чувствовал себя абсолютно лишним и не соответствующим. Впрочем, кажется, и само общество это прекрасно осознавало. Поэтому у Леонарда не было друзей: ни в школе, ни в районе, где они жили вместе с матерью. И если мама переживала из-за этого, то Леонард вообще не думал об этой проблеме. Наедине с самим собой он чувствовал себя хорошо: спокойно и гармонично. Стремиться к обществу, которое не хотело его принимать и которое оказывало на него столь неприятное воздействие, казалось полным безумием. И хоть лечащий врач вынес свой приговор, назвав Леонарда отсталым в развитии, безумным двенадцатилетний юноша себя не ощущал.

Тот день, помимо кофейного аромата и болезненно-острого вкуса газировки, запомнился еще тем, что мать впервые за долгое время позволила Леонарду читать допоздна. На ночь она лишь вошла к нему в комнату и оставила на прохладном лбу горячий поцелуй. Леонард тогда замер, осознавая рвущиеся из матери эмоции, которые она старательно не показывала. От этого шквала чужих чувств он ощутил разгорающуюся головную боль, берущую свое начало где-то в области висков. Мать ушла в свою комнату, а Леонард так и остался сидеть, в тусклом свете лампы вглядываясь в ту же самую строчку, что и несколько минут назад. Его раздирало на части от эмоций матери. И острее всего чувствовалось сожаление и невероятное чувство любви. Своим поцелуем она словно говорила, что никогда не оставит его.

Прошло шесть долгих лет, прежде чем мать все же сдалась на волю судьбы и покинула Леонарда. Той ночью она возвращалась с тяжкой рабочей смены, совершенно выбитая из колеи и мечтающая лишь о том, чтобы упасть на свою твердую постель, полностью окунувшись в прекрасное состояние сна. Она спешила, думая о том, чем занимается ее уже совсем взрослый и особенный сын. В последнее время его начали интересовать темы психологии и психиатрии, и он целыми днями и ночами зарывался во всевозможные книги, совершенно исчезая из реальности на время чтения. Школа была давно закончена, но колледж для Леонарда был под запретом. Никто не хотел принимать на обучение неполноценного, несмотря на его выдающиеся успехи в учебе. Но, кажется, Леонарда это совсем не расстроило. Он принялся самостоятельно изучать то, что было ему интересно. Мать не волновалась, даже почти радовалась, что Леонард обладает такой удивительной способностью со всей страстью и жаждой знаний окунаться в различные области науки, медицины и искусства. Это завораживало, вызывая чувство гордости.

Она спешила, поэтому не сразу заметила, что из-за поворота на огромной, значительно превышающей норму, скорости, вылетела машина. Боль была мгновенной, а сознание — стремительно угасающим.

Когда Леонарду сообщили о произошедшем, он вновь оцепенел, как тогда, в вечер, когда мать оставила на его лбу горячий, пылающий материнской любовью, поцелуй. Буквы больше не складывались в слова, и слова не складывались в предложения. Где-то внутри, в районе сердца, появилась миниатюрная черная дыра, с неземной силой засасывающая всего Леонарда без остатка. Волны вполне ощутимой физической боли распространялись от сердца во все стороны, достигая кончиков пальцев. Его трясло, дыхание никак не могло прийти в норму. Человек в полицейской форме пытался быть добрым и понимающим, но Леонард думал, что никто во всем мире сейчас не смог бы его понять.

Единственный и родной свет, так равномерно и тепло освещающий его жизнь, погас. В то мгновение началась новая жизнь Леонарда Саванта. Особенного человека, которого ожидал долгий и увлекательный путь из мрака в свет.

Глава 1

Идея отправиться вместе с Бенджамином на ужин не казалась столь ужасной Леонарду ровно до тех пор, пока он не увидел перед собой лицо помощника главного следователя — Кристофера Райса. Кристофер работал вместе с Беном в полицейском участке и всем своим видом показывал, насколько не нравится ему присутствие молодого эксперта по психологии. Это случалось даже тогда, когда запутанные дела раскрывались лишь благодаря Леонарду. Впрочем, сам Леонард Савант привык к подобному негативному вниманию к своей персоне. Ему не было дела до чужого мнения, потому что в большинстве своем у всех оно было одинаковое: неполноценным не место на Земле-3.

Земля-3 — местность, где жил Леонард — была третьим экспериментом правительства Последнего государства. Словом, первые два Савант за свои двадцать три года не застал. Землю-3 называли так из-за двух неудачных прецедентов, с надеждой на то, что в третий раз все пойдет хорошо. Как говорится, Бог ведь любит троицу?

Земля-1 потерпела крах из-за алчности людей и возможностей использования многочисленного разрушительного оружия. Бесчисленные войны породили эпидемии неизлечимых болезней, которые почти полностью уничтожили население планеты. Именно на закате эпохи Земли-1 начало образовываться Последнее государство.

Земля-2 просуществовала не многим больше, когда ресурсы были растрачены на безнадежные случаи человеческих заболеваний и метаморфоз. Уже тогда стала проявляться тенденция к жестокости, основанная на тезисе, что те, кто болен, не должны мешать жизни тем, кто здоров. Последнее государство обзавелось костяком правителей, где власть передавалась исключительно доверенным лицам. Обычный человек никак не мог повлиять на исход событий в правительстве Земли-2. Но, несмотря на это, курс на лечение человеческих метаморфоз был признан ошибочным.

Земля-3 не приемлет никаких отклонений, а ресурсы и оружие сконцентрированы в руках власть имущих. На улицах города распространена бедность, но люди даже не думают жаловаться. Свобода слова позабыта, она воплощается лишь в тихих разговорах по углам темных баров. На Земле-3 каждый выживает как может, а тот, кто не справляется с подобными обстоятельствами, как правило, умирает в нищете и одиночестве. Уже почти пятьдесят лет Земля-3 держится наплаву, затмевая собой и Землю-2, и Землю-1.

— Лен! Леонард! — сквозь мысли в разум Леонарда прорвался требовательный голос Бенджамина. Парень тряхнул головой и сфокусировал свой взгляд на наставнике. Тот смотрел на него прямо, никогда не косясь, как многие другие знакомые и коллеги. Честность — вот что Леонард любил и ценил в Бене. Следователю не приходило в голову лгать, он принимал Леонарда Саванта таким, какой он есть. И сейчас темные глаза Бенджамина внимательно всматривались в лицо молодого подопечного, словно пытаясь понять, что же за мысли были в его голове. — Ты опять это делаешь! Выпадаешь из реальности. Иногда мне жутко интересно, что же ты думаешь в такие моменты. Вид у тебя такой, будто ты разгадываешь тайны вселенной.

— Просто кое-что вспомнил, никаких тайн и загадок, — спокойно, с еле заметной улыбкой, ответил Леонард, ощущая на себе цепкий взгляд Кристофера. Тот смотрел так, будто взглядом пытался прожечь в Саванте дыру. — Кстати, ты не говорил, что Райс будет на ужине.

Бенджамин невесело рассмеялся и покачал головой. Положив руку на плечо Леонарда, он буквально потащил того к столику в кафе, где уже сидел Кристофер Райс в компании незнакомой Саванту девушки с серебристыми волосами.

— Ваша вражда выглядит смешно, а мне в последнее время редко удается посмеяться. Я не могу упустить этот шанс. Тем более, я тебя знаю, ты бы провел вечер за чтением своих странноватых книг, совсем позабыв об ужине, — произнес Бен, когда они уже оказались прямо перед столом. Кристофер, а за ним и молодая незнакомка, поднялись со своих мест, чтобы их поприветствовать. Обменявшись рукопожатиями с Беном, Крис одарил Леонарда очередным холодным взглядом, а потом снова посмотрел на напарника.

— Ты не говорил, что Савант будет на ужине, — проговорил Кристофер так, будто Леонарда здесь и не было. Это вызвало на лице Бенджамина очередную улыбку. Савант никак не отреагировал на слова Райса, решив, что молодая незнакомка заслуживает большего внимания, чем вечные придирки напарника следователя.

Тем временем девушка, переминаясь с ноги на ногу, словно волнуясь, обратилась к Леонарду.

— Меня зовут Темпл, я сестра Кристофера. Вы ведь Леонард Савант? Крис иногда упоминает о вас, когда говорит о работе, — протянув руку, молодая мисс Райс смущенно улыбнулась. На ее щеках появились умилительные ямочки, а выразительные зеленые глаза сверкнули в тусклом свете люстр кафе. Леонард прищурился и покачал головой. Если бы ему было дело до того, что подумает эта девушка, то он бы, наверняка, расстроился. Потому что Кристофер Райс точно не мог упоминать его, используя хотя бы не бранные слова.

— Да, я — Леонард. Приятно познакомиться, Темпл, — ровно произнес Савант, аккуратно пожимая ее хрупкую руку. После он легко отодвинул для девушки стул, как бы закрывая разговор. Махнув рукой и послав лучезарную улыбку Бенджамину в качестве приветствия, молодая мисс Райс тут же уселась на свое место, дотрагиваясь тонкими пальцами до чашки с дымящимся напитком. Леонард уловил и с наслаждением вдохнул кофейный аромат. В голове мгновенно возник нежно хранимый в памяти образ матери, но Савант с трудом все же заставил себя не придаваться кратким вспышкам памяти. Леонард обещал сходить на ужин с Бенджамином, и он не собирался портить этот вечер своими выпадами из реальности, как это называл сам следователь. Впрочем, вести светские беседы Савант не собирался также.

За ужином разговаривали в основном Кристофер и Бен. Обсуждая работу, мужчины не обращали внимания на притихшую Темпл, которая вяло ковырялась вилкой в своем салате. Леонард же периодически отвечал на заданные ему вопросы, наслаждаясь вкусом и довольно аппетитным видом картофеля. Он чувствовал, что молодая мисс Райс из-под ресниц внимательно наблюдает за ним. Савант это явственно ощущал кожей, но не подавал виду. Он и сам успел хорошенько рассмотреть новую знакомую. Ее короткие ногти были выкрашены в яркий фиолетовый цвет, а на участке кожи возле шеи виднелся слой пыли, словно она дотронулась до этого места руками, испачканными в земле. То, что девушка так смотрела на него… В этом не было ничего удивительного и неожиданного. Леонард был тем, кого на Земле-3 называли неполноценными. Люди с особенностями в развитии, те, кому природа прокляла, даруя шанс быть не такими, как все.

«Быть хуже», — слышалось в средствах массовой информации и на улицах.

«Быть другими», — думал Леонард, но никогда не говорил этого вслух.

«Быть особенными», — отдавались в голове Саванта давние слова матери. Помнится, она постоянно повторяла ему, что он ничего не должен этому обществу, кроме трех вещей: быть верным, быть милосердным, быть собой. И хоть с момента смерти матери прошло уже значительное время, ее слова все еще звучали в голове Леонарда так, будто это было вчера. Его мать была мудрой женщиной, но она плохо понимала, что за жизнь ждет повзрослевшего сына с пометкой «поставлен на учет» в медицинской книжке.

У него не было никаких внешних проявлений давнего диагноза. Зато у его многочисленных знакомых из одной из двух лечебниц для неполноценных — Миддл-Таун — они были. Там Савант помогал врачам и медсестрам, зарабатывая себе на жизнь, одновременно с этим активно исследуя удивительные случаи изменения личности человека. Его страсть к психологии и психиатрии не прошла даже спустя долгие и одинокие пять лет со смерти матери. Поэтому Леонард намеренно устроился в подобное заведение. Собственно, там его и нашел Бенджамин Уокер — старший следователь местной полиции. Он вел расследование по какому-то запутанному делу, и совершенно случайно вовлек Саванта в собственные размышления вслух. Тогда Леонард указал Уокеру на определенные детали, в последствие ставшие ключом к раскрытию дела. Бенджамин был поражен и впечатлен, поэтому, тут же выбил из начальства полиции разрешение принять молодого специалиста на работу в качестве приглашенного эксперта. Что же такого особенного заприметил в нем Бенджамин, Леонард так и не понял. Впрочем, то, что следователь предложил Саванту место консультанта при полицейском участке, не понял вообще никто.

Тем не менее, замысел Бенджамина оправдал себя. Леонарда Саванта, двадцатитрехлетнего работника лечебницы для неполноценных, вызывали на расследования особенно странных и, с психологической точки зрения непонятных обычным людям, дел. И он проявлял себя с самой лучшей стороны, помогая полиции раскрывать подобные загадки. Леонарду казалось, что в полицейском участке большинству глубоко плевать на то, полноценный он, по мнению общества, или нет, пока дела раскрываются, а преступники упекаются за решетку. Но из каждого правила всегда есть исключения. Кристофер Райс был удивительно стойким в своем неприятии Саванта, как эксперта и личности в целом.

— Так вы, Леонард, тоже из этих? — чуть скосив взгляд в сторону, поинтересовалась Темпл. Савант покачал головой и слабо улыбнулся. Сколько раз за последние несколько лет он слышал подобные вопросы? Достаточно, чтобы привыкнуть. Сколько раз ему было неловко отвечать на них? Ни разу. Леонард никогда не стыдился того, кем являлся. Любовь и вера его матери сделали свое дело — за прошедшие годы ничто, кроме смерти родного человека, не смогло затронуть его чувства и сердце.

— Что вы имеете в виду, мисс Райс? Из «этих» в смысле из тех, кого называют неполноценными? — спокойно ответил вопросом на вопрос Савант. И хоть подобное любопытство не задевало Леонарда, в его глазах миловидность Темпл мгновенно поблекла. Впрочем, чего еще можно было бы ожидать от сестры Кристофера Райса?

— Ох, нет, вы меня неправильно поняли! — девушка смущенно замахала руками, а на ее бледном лице вспыхнул румянец. Савант приподнял одну бровь, действительно не понимая поведение девушки. Немного придя в себя от смущения и неловкости ситуации, но, все еще продолжая краснеть, она объяснила. — Я имела в виду полицейских. Вы ведь тоже полицейский?

— О, вы об этом… — Леонард на мгновение даже растерялся, но тут же взял себя в руки. Он так привык к вопросам о своей неполноценности в обществе Земли-3, что совсем не был готов к обычным вопросам, который звучат за вечерним ужином. — Нет, я не полицейский. Меня вызывают исключительно на консультации. На самом деле я работаю в Миддл-Таун — лечебнице для неполноценных.

— Неужели? — Темпл наклонилась чуть ближе к Леонарду, и ему захотелось отодвинуться. От нее пахло цветами, но какими именно — Савант еще не определил. И еще этот аромат кофе все еще не давал ему покоя. Ощущая, как призраки прошлого накрывают разум, Леонард пытался оставаться собранным и сосредоточенным, не выпадая из реальности. Сделав над собой усилие, он не тронулся с места. Эта девушка вызывала в нем странное чувство — от нее хотелось бежать подальше. От нее и от ее простых вопросов. И от обычного любопытства, которое звучало в ее звонком голосе. Она вела себя подозрительно непредвзято и просто, и это заставляло думать о ловушке. Тем временем, Темпл продолжила. — Как интересно! Крис рассказывал, что вы консультируете их с дядей Бенджамином, но он не уточнял, по какому именно вопросу. Значит, это именно вы составляете психологические портреты преступников и пытаетесь понять образ их мышления? Я слышала про ужасное дело о кукольнике. Знаю, прозвучит жутко, но мне было очень любопытно следить за ходом расследования! Я буквально заставляла Кристофера рассказывать мне хоть что-то, а потом по крупицам составляла общую картину происходящего. Вы даже не представляете, насколько сильно мне хочется поближе с вами познакомиться. Возможно, вы смогли бы подкидывать мне хоть какую-нибудь информацию из полицейского участка?

— У вас очень своеобразные интересы, Темпл, — покачал головой Леонард. Он помнил каждое дело, над которым работал. Двенадцать. Их было ровно двенадцать за прошедший год. И дело о кукольнике было одним из самых отвратительных и бесчеловечных. Хотя о какой человечности может идти разговор, если речь идет об убийцах? Ненормальный мужчина глубоко за пятьдесят убивал совсем юных девочек и оставлял несчастных жертв подвешенными на нитях, словно их тела были просто марионетками в его кровавых руках. Ничего более жуткого Леонард еще никогда в жизни не видел. — Кем вы работаете? Учитывая ваше странное любопытство, я бы предположил, что вы журналистка, — в голосе Саванта проскользнула неприязнь. Журналистов он на дух не переносил.

— Нет, ваше предположение не верно, — Темпл покачала головой, в очередной раз удивляя Леонарда. — Я заведую цветочным магазином на углу возле центральной площади. А еще я — сестра полицейского и ярый фанат детективных романов, отсюда и, как вы выразились, странный интерес.

— О, теперь все встало на свои места, — усмехнулся Леонард. — Понятно, например, почему у вас в волосах пыльца, на шее грязь от земли, а сама вы благоухаете чем-то цветочным, несмотря на аромат кофе, которым пропахло все вокруг. Сейчас уже я четко улавливаю аромат роз. Скорее всего — белых, они пахнут более нежно, чем красные.

— Я пахну цветами? Подобных комплиментов мне еще не говорили, — Темпл снова смутилась и легко улыбнулась.

— Это не комплимент, мисс Райс, — покачал головой Леонард, чем заставил улыбку на лице Темпл медленно поблекнуть. — Это просто факт, наблюдение, ничего больше. Но если вам приятней думать о моих словах, как о комплименте, пожалуйста, я ничего не имею против.

Наступила тишина. Леонард предпочитал смотреть в сторону, но все равно ощущал на себе внимательный взгляд Темпл. Он знал, что повел себя не совсем вежливо, расстроив своими словами ни в чем неповинную девушку, но ничего поделать с собой не мог. Из-за образа жизни и знака, нависшего над его личностью, Леонард привык не подпускать к себе людей слишком близко. И легче было сразу обрубить все начинания, чем позже наблюдать за тем, как человек разочаровывается.

— Вы действительно отличаетесь от всех, кого я знаю, мистер Савант, — только и проговорила Темпл, прежде чем снова упереться взглядом в свой недоеденный салат. Кофе в ее кружке уже не было, аромат роз становился ярче. Голос у молодой мисс Райс не дрожал и был тихим и спокойным. Никаких намеков на обиду или злость. Савант несколько мгновений внимательно вглядывался в бледное девичье лицо, а потом отвел взгляд в сторону и покачал головой. Конечно же, в ее словах был двойной смысл. И, конечно же, Леонарду все еще было плевать на это. Тем не менее, весь этот ужин превращался для него в кошмар. Он привык быть в одиночестве, и подобные внезапные идеи Бенджамина по сближению Саванта с обществом, катастрофически плохо воздействовали на его настроение и эмоции.

— Прошу прощения, мне нужно отойти, — быстро произнес Леонард и, не дожидаясь реакции от удивленного Бенджамина и настороженного Кристофера, направился в сторону уборных. Только оказавшись вне досягаемости взглядов следователей и Темпл, Савант смог вздохнуть с облегчением. В уборной горел тусклый светильник, стены были выкрашены в ядовитый зеленый цвет, и от этого все пространство казалось каким-то нереальным. Леонард подошел к раковине и включил холодную воду. Прямо над умывальником висело заляпанное и пыльное зеркало, и, умывшись, Савант всмотрелся в свое отражение. Из зеркала на него смотрел молодой мужчина с короткими темно-русыми волосами. В зеленоватом свете комнаты глаза Леонарда также казались зелеными. Но он знал — на самом деле они холодного серого цвета. Была мысль, что подобный цвет глаз достался ему от отца, так как у матери были темные карие глаза. Впрочем, Савант не мог и не желал знать правду. Его отца никогда не было рядом с ними, и для Леонарда его в принципе не существовало.

Холодная вода помогала прийти в себя. Ему было некомфортно в подобных ситуациях, где обитали самые обычные люди, разговаривающие о самых обыкновенных делах и будничных проблемах. И ему было совсем некомфортно рядом с девушками, которые вели себя непредсказуемо. А Темпл Райс вела себя именно так. Она должна была обидеться, отодвинуться подальше от Саванта и перестать кидать на него свои любопытные взгляды. Но Темпл явно не обиделась и не отреклась от своей идеи поближе узнать Леонарда.

Нельзя сказать, что Леонард был окружен толпой поклонниц, но редкие свидания дали ему понять, что мало кто, узнав об его «особенности» будет терпеть его рядом с собой. Исключения случались, но слишком редко, чтобы стать правилом. Ни с кем из этих девушек Савант не продержался достаточно долго. Или лучше сказать, что это они не продержались достаточно долго с ним?

— Тсс, чувствуешь? Пахнет гнильем, — вдруг прозвучал чей-то тихий голос позади Леонарда. Он не вздрогнул и даже не обернулся, наблюдая в пыльное зеркало, как словно ниоткуда появился мужчина, одетый в серые, потрепанные одежды. Выглядел незнакомец ошеломленным: глаза широко распахнуты, а рот чуть приоткрыт, на лице выражение удивления, смешанного с ужасом. Подойдя ближе к Саванту, он уставился на его отражение в зеркале. Леонард четко уловил запах алкоголя и грязи. — Ты чувствуешь это? Я чувствую. Всё умирает, все умирают. И везде этот запах! Отвратительно!

— Как вас зовут? — спокойным голосом поинтересовался Леонард. У него был отличный опыт работы со слегка ненормальными людьми. И все в незнакомце выдавало отчаянно сдерживаемый невроз.

— Не важно, все не важно. Все гниет, и запах цветов не спасает. Лилии? Розы? Нет, определенно, нет. Может быть, ромашки? Или маки? — отстраненно смотря по сторонам, незнакомец направился к выходу. Как только дверь захлопнулась, своим хлопком приводя Саванта в чувство, он мгновенно развернулся и поспешил вслед за странным мужчиной. Но когда Леонард оказался за пределами уборной, сумасшедшего и след простыл. Растерянно осматриваясь по сторонам, Савант ощущал странное чувство в груди — беспокойство. Точно такое же чувство было у него в день, когда погибла мать. Это всколыхнуло старые воспоминания и ощущения, заставляя сердце стучаться быстрее.

— Савант! Эй, Савант! — напряженный Кристофер оказался прямо перед Леонардом, заставляя того немедленно прийти в себя. Райс будто и не заметил перемены в поведении Леонарда. Или же, скорее всего, ему было просто плевать. — Звонили из участка, новое дело. Бенджамин хочет, чтобы ты поехал с нами, так что пошевеливайся, — и, не обращая внимания на то, следует ли за ним Савант, Кристофер продолжил. — Убили молодую женщину, кажется у нас на подходе новый психопат.

— Это еще почему? — возвращая себе концентрацию и уверенность, поинтересовался Леонард. Он беспрекословно следовал за Крисом, обратив внимание на то, что их стол уже полностью опустел. Ни Бенджамина, ни Темпл в кафе не было.

— Труп женщины весь покрыт цветами, — ответил Райс.

* * *

По дороге в участок в машине стояла напряженная тишина. Темпл пришлось взять с собой, так как ехать до ее дома было хоть и недалеко, но хлопотно, учитывая то, что вызывали их в полицейский участок экстренно. К тому же, Кристофер отказался отпускать сестру в одиночестве блуждать по улицам вечернего города. Особенно — в свете последних известий. Впрочем, Бенджамин полностью его поддержал.

Леонард ощущал, как от сидящего за рулем Кристофера исходила волна недовольства. Наверно, это ощущал каждый сидящий в этой машине. То и дело Савант натыкался на внимательный взгляд зеленых глаз Райса, смотрящих на него из зеркала заднего вида. Леонард не отводил глаз, просто смотрел в ответ, совершенно не отдавая себе отчет в том, что старается оказаться как можно дальше от притаившейся рядом с ним Темпл. Возможно, Кристофера раздражал именно тот факт, что его драгоценная сестра вынуждена делить сиденье с неполноценным. Или что Савант вообще находится в этот момент с ними. Или же что он вообще существует. Вариантов было множество.

— Хватит сверлить Саванта взглядом, — наконец, не выдержал Бен и покачал головой. В его голосе сквозила серьезность, смешанная с напряжением. Бенджамин полностью вернулся в режим работы. А на работе он не был другом или приятелем. На работе Бенджамин Уокер был главным следователем центрального района Земли-3. — Следи лучше за дорогой, и расскажи подробней о новом деле.

— Сообщили, что жертву нашли в одном из переулков рабочего квартала. Недалеко от въезда на центральную улицу. Молодая белая женщина, тридцать один год, каштановые волосы, светлые глаза. Работала в пекарне неподалеку, скорее всего, возвращалась со смены, когда на нее было совершено покушение. И, если бы не специфичность, то нас бы не потревожили, списав все на обычный грабеж.

— Так у нее украли кошелек? — уточнил Леонард, Кристофер ничего не ответил, но кивнул, продолжая свою речь.

— Ребята из патруля решили, что это — по нашей части. Жертва лежала обнаженная на белой простыне, вся покрытая цветами. Тело явно обмыто, волосы расчесаны, ногти острижены. Таким образом, убийца словно привел ее в порядок для похоронной церемонии.

— Вряд ли он имел в виду именно это, — покачал головой Савант. Тут уж Кристофер не выдержал и, быстро обернувшись, смерил Леонарда недовольным взглядом.

— Давай, Савант, удиви нас своими догадками, ты же у нас знаток психопатов, — фыркнул Кристофер. От этих его слов Леонард только хмыкнул и покачал головой. Выпады Райса давно перестали впечатлять.

— Да, именно так, психопаты — это мой профиль, — согласился Савант, чем вызвал несмелую улыбку на лице Темпл. Он не обращал внимания на то, что девушка даже после неловкого разговора в кафе с интересом рассматривает его. Эти ее любопытные взгляды были похожи на наблюдение врачей, заинтересованных удивительным случаем изменения человеческой психики. Леонард множество раз видел подобное. Словно рядом с лекарями был не человек, а лабораторная крыса. — Кража кошелька — это явно не мотив, это и так понятно. То, что жертва была обмыта и расчесана, значит, что убийца хотел, чтобы ее вид вызывал не отвращение, как все, что связано со смертью. Он хотел, чтобы ею восхищались, несмотря на то, что она мертва. Цветы — это, скорее всего, инструмент для той же цели.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 396