электронная
180
печатная A5
445
18+
Без памяти

Бесплатный фрагмент - Без памяти

Роман-размышление о женском счастье

Объем:
266 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-4411-4
электронная
от 180
печатная A5
от 445

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Оглавление

Вместо предисловия!

Каждый влюбленный по-настоящему сильно влюбленный человек безоговорочно готов отдать свое будущее любимому. Не задумываясь, он обещает посвятить свою жизнь возлюбленному, кладет на алтарь свое грядущее, еще не известное, еще не прожитое, туманное и неясное. Он готов менять свои планы и подстраиваться, чтобы быть счастливым вдвоем. А готовы ли Вы с той же легкостью положить на алтарь ваше прошлое? Счастливое или не очень, но такое родное, пережитое и сотворившее Вас? Легко! — ответят некоторые. А если подумать? Ведь воспоминания — это часть вашей личности. Готовы ли вы отказаться от нее? Просто забыть? Чтобы сделать счастливее свою половину? Не торопитесь с ответом. Подумайте…

Вместо предисловия?

Ревность — страшное чувство. Оно пагубно для любви, особенно когда ее подменяет. Глупо ревновать к прошлому. Это понимают все. Но мало кто может держать в узде свои чувства, когда прошлое то и дело напоминает о себе в настоящем.

Открытие

Был обычный день ее обычной жизни. Она ждала с работы мужа — тихонько прибиралась в доме. Подружка позвонила полчаса назад и отменила встречу, так что теперь у Леры было три свободных часа, и она решила разобрать чулан, куда не заглядывала уже несколько лет.

И именно там, в кладовке на верхней полке, Лера нашла то, что изменило ход событий.


Большая запечатанная коробка с надписью «Личное» почему-то подняла волну ужаса.


Сердце упало куда-то вниз живота и гулко звучало там, отдаваясь в висках и пульсируя темнотой перед глазами.

Как странно. Не помню, чтобы мы что-то такое собирали. Хотя коробка кажется знакомой.

Внутри оказалась куча бумаг, письма, фотографии, записки, обрывки нот и стихи на салфетках. Что-то странное было во всем этом. Особенно фото. На них были незнакомые люди, хотя некоторые, казалось, вышли прямиком из Лериных снов. Что-то резало глаз. Что-то в этих мирных пейзажах, посиделках, вечеринках и групповых позах цепляло ее за живое. Девушка, очень похожая на нее саму, смотрела на Леру с фотографий. Эта могла бы быть ее сестра-близнец. Или даже она сама, живи она другой, не знакомой ей жизнью. Разглядывая письма, Лера все больше приходила в ужас. В строке «кому» стояло ее имя в девичестве. Но она не получала этих писем, не знала их отправителей.

Что все это значит? Откуда это все? Чье?

Недолго думая, она решила позвонить мужу. Она всегда так поступала, когда не знала, что делать. А надо признать, с ней это регулярно случалось. Неглупая начитанная хорошо образованная молодая женщина почему-то боялась принимать решения. Или даже не так. Ей не приходило в голову, что это можно делать. Она так давно жила со Стасом, так привыкла советоваться с ним, во всем полагаться на него, что в любой ситуации ее первой реакцией было позвонить ему. Вот и сейчас она взяла трубку.

— Милый, привет. Я тут кое-что нашла. Коробка такая «личное». Не знаешь чья?

— Ты ее уже открывала?

— Ну, да. Там какие-то бумаги, письма.

— Ничего не трогай. Я сейчас приеду.

Что это с ним? Никогда он так резко не разговаривал. Да и чтобы так волновался не припомню… как же он сейчас приедет? Ведь пробки кругом…

Стас уже давно не приезжал с работы раньше 22.00. Предпочитал поработать лишние 3 часа, чем стоять их в пробке. А сейчас было только шесть и его «сейчас приеду» обещало затянуться неопределенно долго.

Лера положила трубку и в ступоре вновь уставилась на коробку.

Что-то тут не так. Может, стоит взглянуть еще раз прежде, чем он приедет?

Она стала выкладывать вещи из коробки. Методично, не спеша, аккуратно, как делала любую работу по дому. Фото в одну стопочку, конверты в другую, стихи и песни — отдельно. Были еще какие-то безделушки, назначение которых она так и не поняла, несколько дисков старого образца, древние дискеты.

Любопытно, что на них? Сейчас очень трудно найти устройства для их просмотра.

Добравшись до дна коробки, она увидела тетрадь. Такими пользовались студенты еще 20 века. Большая в 160 листов тетрадь в клеточку, исписанная убористым, острым и явно очень быстрым почерком уверенного человека. На обложке маркером — «Лере».

Это уже любопытно…

Зазвонил телефон.

— Мама? Привет. Что случилось? Почему голос такой?

— Мне только что звонил Стас. Он едет домой. А я решила пока с тобой пообщаться. Как ты, доченька?

— Да я тут странную коробку нашла. Тебе имя Евгений Чемизов о чем-нибудь говорит?

— Нашла… — голос у мамы упал, стал звучать очень тихо и задумчиво. — Наверное, тебе лучше дождаться Стаса и его расспросить. Как тебе спалось?

Это был любимый мамин вопрос. Она каждое утро звонила и подробно расспрашивала Леру о ее снах. Если той снились странные сны или незнакомые люди, мама всегда просила детально описывать их и словно делала пометки. Сегодня они об этом уже говорили, так что Лера не знала, что еще рассказать.

— Мам, я слышу, ты что-то знаешь. Зачем ты переводишь тему? Чье это?

— А ты не догадалась? Ты не смотрела, что там внутри?

— Ну, так. Разложила по стопкам, а что?

— Тетрадку не открывала?

— Нет.

— Вот и не открывай. Дождись Стаса, пожалуйста.

— Мам, я начинаю волноваться. Объясни мне, в чем дело? — голос повысился сам собой. Она не хотела кричать на мать, но та разрыдалась в трубку.

— Я перезвоню вечером — и положила, даже не попрощавшись.

Ну и ну. И как все это понимать? И откуда она знает про тетрадку?

Тест

Лера открыла тетрадь. Сразу за обложкой явная вклейка:

Лера! Если ты нашла это случайно, позвони мужу и не читай дальше.

Ну, мужу то я уже позвонила, а вот прочесть вы мне не запретите…

Пожалуйста, ответь на вопросы теста, прежде чем перевернуть страницу.

Тесты были любимым ее занятием. В журналах для женщин или в психологических журналах она всегда начинала чтение с теста, так что теперь это тоже было интересно.

— Сколько тебе лет?

— Есть ли у тебя дети?

— Когда вы последний раз были в Новосибирске?

— Часто ли тебе сняться сны?

— Бывает ли у тебя дежа вю?

— Много ли у тебя друзей?

— Любит ли тебя муж?

— Любишь ли ты его?

— Счастлива ли ты? Когда ты последний раз испытывала острую радость?

— Хочешь ли ты изменить свою жизнь?

Сколько мне лет? — Тридцать пять. Это ноль очков???

Детей у меня пока нет. А это целых 5 баллов. Интересно почему?

В Новосибирске мы последний раз были 3 года назад, когда у меня случились страшные головные боли, а там расположен единственный институт, который работает с такими проблемами. Итак, три года назад это 7 очков. Любопытно.

Часто ли мне сняться сны? Да практически каждый день. Во снах у меня какая-то другая жизнь. Интересная, полная приключений, разных людей. 10 очков за сны каждый день.

Бывает ли у меня дежавю? — Регулярно.

С дежавю у Леры были особые отношения. Очень часто, когда она приходила куда-то в первый раз, ей казалось, что она уже там была. Она узнавала не только обстановку, но и людей, и запахи, и вкусы. Случалось, что узнавали и ее. Или принимали за кого-то другого. Ей даже регулярно казалось, что по городу ходит ее сестра-близнец, которая знает всех этих людей и передает ей что-то через сны. Однажды Стас чуть не избил официанта, который слишком активно включился в обсуждение феномена дежавю и пытался доказать Лере, что видела она и этот ресторан, и его не во сне. А просто была там раньше, месяца три назад, да только забыла. А вот он ее очень даже хорошо помнит. С тех пор Лера перестала кому бы то ни было говорить «У меня такое чувство, что я вас где-то раньше видела», — не хотела, чтобы кто-нибудь пострадал от крепких кулаков ее мужа. Все-таки он спортсмен, хоть и любитель.

Но тесту можно было ответить честно. Да, дежавю с ней случаются очень часто. Причем последнее время не только в новых местах, но и дома у нее регулярно возникает чувство, словно все это уже было. Может некоторое однообразие занятий дает такой эффект? Даже сейчас, отвечая на этот тест, она подумала, что уже делала это раньше.

Итак, да — 10 баллов за регулярное дежаВю.

Много ли у меня друзей? Для получения балла предлагается отнять их число от 10. да что тут отнимать? Подруги и меня всего 2 и встречаемся мы с ними нечасто. С обеими познакомилась уже после тридцати в спортзале для обеспеченных домохозяек. А друзья юности и молодости давно исчезли из моей жизни. Все это произошло так незаметно и так давно, что я даже не могу вспомнить ни причину, ни повод. Просто перестали встречаться, потом звонить, потом даже писать друг другу. Нет, друзей у меня немного, так что этот вопрос прибавляет мне еще 8 баллов.

Любит ли меня муж? Боже! Ну, как я могу ответить? Конечно, любит! Мне так кажется. Ну, да, последнее время мы не так часто бываем вместе. Он много работает и часто ездит в командировки. Но он меня любит. Заботится обо мне, переживает. Страсть, конечно, сейчас не так кипит, как раньше, но я его по-прежнему возбуждаю, особенно, когда мы играем. Только вот разговариваем мы мало и с родственниками кроме мамы почти не общаемся, но ведь это мало относится к любви. Варианты ответа по пятибалльной шкале: 0) уверена, 1) мне кажется,2) не знаю, 3) не уверена 4) думаю, нет 5) нет. Ладно, пусть будет «мне кажется».

Люблю ли я его? Очень. Я не представляю без него своей жизни. Он нужен мне как воздух, как вода. Он мое солнце. Конечно же, я люблю его. — 0 очков.

Счастлива ли я? Ну, да. Это конечно не буйная радость, а тихое семейное счастье. О таком мечтают, наверное, все женщины. А острая радость… С острой радостью все непросто. Радость я испытываю регулярно. От удачно приготовленного обеда, интересного найденного рецепта, похвалы тренера в спортзале, да просто розового луча заходящего солнца. Но чтобы острую, яркую, все затмевающую радость… Когда же это было? Почти год назад, когда Стас вернулся из командировки в Швейцарию и привез мне оттуда бриллиантовое колье. Встал на колени, протянул мне футляр и сказал: «Умоляю тебя быть моей королевой». В футляре вместе с украшением было приглашение на новогодний бал. Я так обрадовалась! Мне был приятен сам жест. Я впрямь почувствовала себя королевой. Да, острую радость я испытывала больше года назад, то есть. за этот ответ еще 8 очков.

И что там у нас напоследок? Хочу ли я изменить свою жизнь? — не уверена. — 3 очка.

И что все это обо мне говорит?

Просуммируй баллы. Если получилось больше 50, вероятно, тебе следует читать дальше. Но знай, то, что ты найдешь в этой тетради, изменит твою жизнь. Готова ли ты? Хочешь ли? Если нет, просто дождись Стаса. Он все исправит. Если же желание что-то изменить больше, то надо решиться. Нет смысла сидеть дома. Бери тетрадь и иди туда, где никто не будет мешать тебе ее читать. Не стоит оставлять записок или звонить Стасу. Бери тетрадь (а лучше всю коробку) и уезжай. Прямо сейчас.

Надо же как… Прям все бросить и сбежать?

Идея показалась соблазнительной. В жизни так давно не было приключений, что подобный побег показался приятной возможностью. Лера сложила все обратно в коробку, погрузила в машину и выехала за ворота.

Куда же мне поехать?

Она отправилась в кофейню, где собиралась сегодня встречаться с подружкой. Столик все равно уже был заказан.

— Вы будете одна?

— Да.

Давненько она не сидела в кафе одна. Затаив дыхание достала из сумки тетрадь. Вторая страница была написана тем же почерком.

Письмо из прошлого

Что тебе нужно знать…

Во-первых, дорогая, пойми: ты читаешь письмо из прошлого. Ты сама пишешь его себе. Точнее нет, не так. Это я, Лера Ковальчук, двадцати пяти лет пишу себе, себе в будущем. Пишу, потому что приняла сложное и очень странное решение. Я согласилась на чистку памяти. В 2005 году эта операция еще только разрабатывается. Фактически я согласилась войти в экспериментальную группу, с которой работает команда ученых в Новосибирске. Они создали методику, позволяющую блокировать определенные нервные (ассоциативные) цепочки мозга. Т.е., попросту говоря, дезактивировать определенные очень мелкие участки коры головного мозга, чтобы стереть из памяти выбранные воспоминания. Программа разрабатывалась для лечения психиатрических отклонений и девиантного поведения, но первые эксперименты было решено ставить только на здоровых добровольцах. И я стала одним из них. Зачем я это делаю? Это сложно объяснить другому человеку. Но ты, я думаю, легко поймешь. Ведь ты — это я, только уже после операции. Я делаю это ради Стаса. И ради себя, конечно. Я так люблю его, что не хочу заставлять страдать, не хочу мучить его своими воспоминаниями. А они причиняют ему боль. Я вижу это и чувствую. И я его понимаю. Моя жизнь до него не была монашеской. У меня было много мужчин. И пусть никого из них давно нет в моем сердце, они живы в моей памяти и это его угнетает. Это подрывает его уверенность в себе и во мне, заставляет ревновать. Нет, не потому, что я часто вспоминаю про них. Нет. Я вообще стараюсь не говорить с ним о прошлом. Но я уже совершила ошибку, подробно рассказав ему историю своей жизни и отношений. И теперь всякий раз, когда случается ситуация, похожая на одну из тех, что я описывала, он знает, какие в моей голове всплывают ассоциации. Он фактически читает меня как раскрытую книгу и всякий раз это причиняет ему боль. Но если бы дело было только в его знании, то, наверное, проще было бы ему присоединиться к экспериментальной программе.

Но ведь мои воспоминания действуют негативно и на меня. Многие или, скорее, все мои страхи растут из этих воспоминаний и мешают мне быть счастливой, порождают напрасные сомнения. И избавиться от них можно только так, при помощи новой методики. Долгие годы психотерапии не прельщают меня, когда есть возможность быстро и легко решить то, что консультанты пытаются сделать десятилетиями.

Я собираюсь стать новым человеком — спокойным, уверенным, оптимистичным, счастливым. Я решила удалить неприятные моменты своего прошлого. Словно этого и не было никогда, а значит и последствий этого в моей психике тоже не будет. Перед началом работы в программе меня попросили максимально подробно описать все, что я хочу забыть, все связанные с этими моментами ассоциации, все, что поможет врачам максимально точно вычленить задействованные участки коры. В этой тетради ты найдешь то, что я собираюсь забыть. Зачем же тогда я пишу это предисловие и оставляю тетрадь там, где смогу ее найти? На всякий случай. Методика еще не испробована, и кто знает, чем может закончиться этот эксперимент. Вдруг случится так, что нужно будет все вспомнить. Или, по меньшей мере, осознать, что все это было. В общем, тебе решать, хочешь ли ты знать о своем прошлом малоприятные подробности, или тебе и так живется хорошо.

Привет тебе, Лера будущего. Тебя ждет путешествие в твое прошлое, точнее в мое прошлое, ведь ты то уже ничего этого не помнишь.

* * *

Лера читала все это со странным ощущением. Ей с трудом удавалось сдерживать себя, чтобы не подойти к кому-нибудь с просьбой ущипнуть ее. Совсем не верилось, что это могло быть правдой. Но для розыгрыша уж как-то больно мудрено. Ужасно, что проверить это было практически невозможно.

Можно, наверное, позвонить в Новосибирск… Только вряд ли по телефону мне хоть что-то скажут. Можно потребовать объяснений от мамы — она то явно в курсе. Стас — так вообще центральная фигура во всей этой истории…

Но его-то как раз почему-то ни видеть, ни слышать не хотелось теперь совсем. Что-то в Лере менялось безвозвратно. Что-то умирало внутри. Или наоборот просыпалось?

Комок в горле все рос и рос и, неожиданно для себя, она разрыдалась в голос прямо в кафе.

— Вина? — заискивающе спросил немного растерянный официант.

— Нет, просто воды, пожалуйста.

Вина? Чья?

Лера чувствовала себя маленькой девочкой, заблудившейся в большом магазине. Кругом столько всего интересного, завораживающего, необычного, но все это не радует, когда мамы нет рядом и не знаешь, куда идти. Сто шестьдесят страниц тетради казались сейчас полками со сладостями, витринами, набитыми игрушками, но мамы не было. Кто купит их ей? Кто поможет донести до дома? Пора было становиться мамой самой себе. Но как? Как она, ничего не знающая о своем прошлом, может вдруг резко изменить свое будущее? Зачем? Для чего?

Лера пошла к зеркалу, не забыв прихватить тетрадь с собой, чтобы, не дай бог, кто-нибудь не увидел. Умыла все еще молодое лицо, заглянула себе в глаза.

Мне всегда говорили, что я выгляжу моложе своих лет. Сейчас, кажется, начинаю понимать, почему. То, чего не помнишь, не отражается в глазах, не прибавляет опыта, не добавляет лет.

Она внимательно вглядывалась в свое лицо. Чистая, практически без морщин кожа. Четко очерченные брови, скулы и подбородок. Большие карие глаза и аккуратный носик. И губы, будто нарисованные умелой рукой влюбленного художника: не слишком пухлые, но чувственные, нежного по-детски розового цвета, словно обведенные по внешнему контуру белым карандашом.

Да я красотка! Только прозвучало это почему-то с едкой иронией. …Начать все сначала? Вот сейчас выйти из туалета, закрыть за собой дверь и оставить там 9 лет жизни со Стасом? Девять лет жизни в мире иллюзии и беспамятства? И что дальше? Прочесть тетрадь и начать жить так, словно я действительно помню все, что там написано? С таким же успехом могу взять любую биографию и попытаться убедить себя, что все это было со мной, что это моя жизнь. В чем суть? Как это должно работать?

Лера вернулась за столик и снова открыла тетрадь. Не читалось. Строчки прыгали словно вредные насекомые.

Но ведь я то помню свое прошлое. Или, как минимум, часть его. Что-то должно совпадать и перекликаться, иначе во всем этом вообще нет никакого смысла.

Родилась я во Владивостоке. Жила и ходила в садик на Первой речке. У нас была двухкомнатная квартира, где мы жили с мамой, папой и сестренкой. Сестра умерла, когда мне было 9. Я была отличницей в школе, но на два года потеряла интерес к учебе. Мама работала юристом, папа машинистом. В 10 мы завели собаку — колли. А в 12 переехали в другой район. Родители не смогли перенести смерти сестры и разъехались, когда я была в пионерском лагере. В новой школе я снова стала отличницей. Закончила ее с золотой медалью, поступила в институт на факультет международных отношений. На втором курсе решила перебраться в Москву, поступила в МГИМО. Через год переехала мама. Годы учебы прошли как-то однообразно. На пятом курсе познакомилась со Стасом: мама пригласила его к нам домой установить какую-то программу на комп. Он пригласил меня на свидание и уже через 3 месяца мы сыграли свадьбу в узком кругу ближайших родственников. Потом были путешествия вдвоем, бурный секс и тихие вечера. Россия, Европа, Америка, Дальний восток и Австралия — мы выбирали места, где можно все время проводить вдвоем, не сильно сливаясь с толпой туристов, где красивая природа и возможность активно ухаживать за телом. Потом постепенно все стало стихать. Ездить в отпуск получалось не чаще двух раз в год. Стас не хотел, чтобы я работала, сам зарабатывал достаточно. И я занялась обустройством дома, шила скатерти и занавески, платья, рубашки и мягкие игрушки. Осваивала замысловатые рецепты, ходила в спортзал и салон красоты, холила и лелеяла себя. По мне, так прекрасная жизнь. Разве что детей не мешало бы завести. Мы думали об этом в самом начале семейной жизни, но решили подождать. А сейчас как-то даже и не хочется. Так привыкла все время посвящать себе.

Лера удивилась, как легко и быстро можно описать ее жизнь. Чем же тогда заполнены эти 160 страниц тетради? О чем так много писала ее… Лера никак не могла переварить мысль, что это писала она же. Ей проще было считать хозяйку тетради своей предшественницей, вестницей из прошлого, любым другим отдельным человеком, только не самой собой. Она все еще не чувствовала ничего общего между ними.

Итак, я готова к знакомству со своим альтернативным прошлым. Отнесусь к этому как к книжке. Отождествляем же мы себя с героями читаемых романов. Так почему бы не сейчас?

Она открыла тетрадь на странице №4.

Постановка задачи

Итак, с чего же я хочу начать? Что в настоящем беспокоит меня больше всего?

Николай Иванович, психоневролог из клиники, предложил мне воспользоваться самым простым и годами проверенным способом: составить список проблем, которые мне мешают, и отыскать все ситуации в моей жизни, когда они себя проявляли. Так я и поступлю.

Неуважение к мужчинам

Когда же и как оно у меня появилось? Осознала я его не так давно. Все мои подруги страдают тем же недугом. И вообще мне пока не встречалось ни одной женщины, которая была бы от этой проблемы избавлена. Почему же русские женщины относятся к мужчинам как к людям второго сорта? Почему мужчины в нашем современном фольклоре или дети, или козлы? Когда это случилось с русским обществом, традиционно бывшим мужским и патриархальным? Есть у меня подозрение, что Первая мировая война, революция, раскулачивание, ГУЛАГ и вторая мировая сильно подкосили русский мужской генофонд. Целое поколение детей выросло без отцов. Живыми оставались немногие и не всегда самые лучшие. Не все могли служить примерами и образцами. И пропаганда, и школа, и матери, наверное, пытались создавать образ героя. Отца — воина, отца — пахаря, защитника отечества и режима, Героя. А нормальных ежедневных, повседневных образцов мужского поведения мальчикам дать было некому. Покалеченное поколение отвоевавших вряд ли могло служить таким образцом. За четыре года на фронте многие забывали, как жить на гражданке. Все возвращались совсем другими людьми и часто с трудом могли общаться с теми, кто там не был.

Вторая мировая война стала для России ударом ниже пояса, превратила страну из мужской патриархальной в женскую, точнее, бабскую, где «я и лошадь, я и бык, я и баба и мужик».

Воспитатели в детских садах, учителя в школах — кругом женщины, пытающиеся воспитывать из мальчиков мужчин, при этом сами росшие без отцов и не знающие, каким должен быть настоящий мужчина. Этот вид в России стал такой редкостью, что мало кому везло встречать больше, чем одного представителя вымирающего вида. Кому-то за всю жизнь не удалось встретить ни одного настоящего Мужчины в реальной жизни. А в литературе герои совсем другого толка. Кто в русской литературе настоящий мужик? Обломов? Базаров? Безухов? Или Печорин? Или Онегин? Молчу уже про Раскольниковых, Мармеладовых и Лужиных.

Где образцы поведения, применимые в повседневной жизни? Может в этом и проблема? Уже какое поколение воспитывается на героизме… Россия умеет показывать себя только в экстремальных условиях, поскольку в наших головах уйма образцов героизма и патернов поведения в нестандартных ситуациях. А как вести себя в нормальной жизни нас никто никогда не учил. И если у женщин это глубоко заложено природой — выжить, выкормить ребенка, создать безопасное и комфортное жилище — и все это передавалось из поколения в поколение от матери к дочери, то мужская преемственность была грубо прервана в начале 20 века и окончательно уничтожена в 45 году. Мужчины поколения наших отцов росли уже без отцов. После войны возвели в культ матерей-одиночек: ведь надо было кому-то восстанавливать генофонд, а здоровых самцов-производителей на всех не хватало так, чтобы каждой бабе по мужику. И с этого, я полагаю, началась окончательная деградация половой дифференциации ролей в нашей стране. Женщины, не желающие быть одни, поскольку хоть одиночное материнство и приветствовалось, статус женщины в обществе все еще во многом зависел от ее семейного статуса, терпели от покалеченных войной, тяжелым детством и женским воспитанием мужчин все: и измены, и пьянки, и побои. И мужчины чувствовали себя безнаказанными. А женщины, рожая и воспитывая мальчиков, вымещали на детях то, что не могли простить отсутствующим мужьям или отцам. Растили из них подкаблучников без собственной воли и мысли. А девочек готовили к борьбе, причем не за мужчину, и не на его стороне, а против него.

И что мне все это дает? Понимание того, что проблема уважения к мужчинам не сугубо моя личная? Что это проблема каждой второй (если не каждой) женщины в России? Отсюда такая статистика разводов. Отсюда нежелание чувствовать, что отношения могут быть на всю жизнь. Отсюда легкость встреч и расставаний. На 10 примеров распавшихся родительских семей моих друзей и знакомых дай Бог, если найдется хотя бы одна счастливая семейная пара. Я собираю такие примеры и бережно храню в моей памяти. Но таких у меня всего 2. Третья была несчастна больным ребенком, и это их держало вместе. А из оставшихся двух, одни несколько лет назад напугали меня тем, что собрались разводиться. Он изменил ей на 25 году совместной жизни. Она не хотела прощать. Но смогла и простила. И они снова кажутся счастливой парой. При этом, я полагаю, что и тот единственный пример, что в моих глазах остался пока незапятнанным, таит в себе скрытые, не видимые взору внешнего наблюдателя дефекты. А может и нет. Может это действительно счастливая семья. По крайней мере, сын у них вырос на зависть хорошим мужчиной. Дети вообще самый точный показатель того, насколько здоровая атмосфера в семье.

Так о чем я? О том, что пока мне не ясно, как операция на памяти может помочь мне восстановить уважение к мужчинам. Ведь все это очень глубоко сидит в моей подкорке. Единственное, что можно сделать — удалить личные болезненные воспоминания и переживания, превратив все размышления об уважении к мужчинам из личных, пережитых и прочувствованных, в сугубо теоретические.

Вырезать из памяти вереницы выцветших спин, стоящих в очередь за пивом под окнами нашей квартиры на Первой речке. Я слишком отчетливо помню эту картинку. Воплощение убогости и бесхарактерности, безволья и слабости. Разных оттенков серые и коричневые болоньевые плащи, все одного фасона, авоськи, каких сейчас больше нет, с трехлитровыми банками. Сутулые спины и костлявые алкоголические плечи. Или, напротив, вываливающийся из штанов огромный живот. Все курят. Все ждут. Когда из заветного крана в их банку польется мутная, пенящаяся, воняющая мочой жижа, которую они называют пивом. Кое-кто стоит и пьет из складных стаканчиков прямо там же у кособокого круглого стола на одной ноге. «Готовые» отходят 10 метров, чтобы поссать на мое любимое дерево. Оно очень красиво выглядит из окна седьмого этажа. И я из вредности кидаю в них яйцом, но, к сожалению, не попадаю. Кричу: «Мужик!» — ноль эмоций. Опять: «Мужик!» — и снова тишина. И только когда я со злостью ору «Мужик-овца!» — он поднимает свое заплывшее лицо. «Не ссать здесь» — кричу я и понимаю, что меня слышит весь трехсотквартирный дом. И вся очередь. И весь детский сад, имеющий столь же счастливую возможность наблюдать «отцов у водопоя». Я сгораю от стыда. Не тот писун, что мочился на мое дерево, а я. Потому что «нельзя смотреть, когда дяди писают». Потому что «нельзя обзываться на взрослых». Потому что «кричать с балкона и из окна очень неприлично». Мне стыдно. Я в ярости. Я плачу. Я ненавижу этот пивной ларек. Меня тошнит от запаха того угла. Я никогда не подойду к своему любимому дереву, потому что оно прекрасно только с высоты седьмого этажа.

Вот такая картинка. Такие мужчины. Возможно, без нее в моей памяти мне станет жить легче.

Николай Иванович советовал вспоминать на каждую негативную картинку что-нибудь положительное или хотя бы нейтральное, чтобы замыкать нейронные цепочки на приятные воспоминания, связанные с тем же местом, чтобы не оставлять белых пятен в памяти.

Вот вам приятное воспоминание примерного того же периода, возраста и времени года о том же месте.

В теплую погоду к тому же ларьку привозили бочку с квасом. И тогда очередь преображалась неотразимо. Пацаны и девчонки стояли с бидонами, редко кто с банкой — только самые взрослые, поскольку донести ее было тяжелее — стояли в нестройной очереди, весело болтая, рисуя палочками на земле, играли в крестики-нолики. К кому-то подходили мамы. А я, помню, гордо стояла там с крестным. Вообще-то он мне троюродный брат. Он высокий и сильный. Внимательный. Всегда разговаривает со мной. Хотя нужно дать ушам привыкнуть: он заикается, когда волнуется. Мы стоим за квасом. И у меня литровый бидончик, а у него банка в авоське. И мы обсуждаем, как осенью поедем собирать лимонник. Как я, маленькая и худенькая, буду лазать по деревьям, он будет меня подсаживать высоко-высоко, а я обрывать лозу и кидать ему вниз. А потом он будет меня ловить. И мы вместе будем готовить настой из ягод и сушить лозу, чтобы заваривать из нее чай. Андрей приезжал в гости регулярно и регулярно вывозил меня с собой в походы. Именно он, мне так кажется, в моем детстве воплощал образ настоящего мужчины. Большой, сильный, смелый, добрый, заботливый, внимательный. Все воспоминания, связанные с ним, всегда радостные. Так что замена картинки с выцветшими спинами на эту с Андреем должна что-то изменить в моем личном отношении к мужчинам в целом. К неизвестным абстрактным мужчинам как к классу.

Что же до личных воспоминаний про мужчин ближнего круга, то, вероятно, стоит начать с отца.


* * *

Лера читала этот эпизод, и на душе становилось все тоскливее и паршивее. Она легко вспомнила вид с балкона, и дерево, и ларек. Живо и ярко представила, как все описанное могло бы происходить. Она словно видела это своими глазами. Но сказать, было ли это наяву, невозможно. Чувство такое, словно ей все это только приснилось. Прочла и представила. И никакой гарантии, что это реально было. Хотя Андрея и очередь за квасом она помнит. Помнит и лимонник, и как собирала его.

Лера взялась вспоминать свое детство: ту самую двухкомнатную квартиру с балконом с видом на ларек. Вообще-то обычно она говорила: «с видом на море», ибо море тоже было видно с балкона, и на него она все-таки смотрела чаще. Вспомнила соседей. И то правда, все, все мужчины вокруг пили. Справа — Малаховы: она — продавщица, он — алкоголик, снизу — Кардаи: она — воспитатель, он — алкоголик, сверху — Степановы: она — инженер, он — алкоголик. Конечно, у всех этих мужчин были профессии и работы, но вечером они дружными рядами шли к ларьку за пивом. А соседки так и дружили, ближе к ночи разбирая своих мужей по домам. Лера вспомнила все это. Вырезать это из памяти, видимо, было невозможно — пришлось бы напрочь стереть все детство вообще.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 445